WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

«ЭККЛЕЗИОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СНЯТИЯ АНАФЕМ 1054 ГОДА. К БОГОСЛОВИЮ ДИАЛОГА ЛЮБВИ В 2015 году мы праздновали 50-летнюю годовщину снятия отлучений, наложенных взаимно друг на друга кардиналом ...»

Успенские чтения «Правда. Память. Примирение». Киев, 22 – 25 сентября 2015 г. 

СВЯЩЕННИК ИАКИНФ ДЕСТИВЕЛЬ

ЭККЛЕЗИОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СНЯТИЯ АНАФЕМ 1054 ГОДА .

К БОГОСЛОВИЮ ДИАЛОГА ЛЮБВИ

В 2015 году мы праздновали 50-летнюю годовщину снятия отлучений, наложенных взаимно

друг на друга кардиналом Гумбертом и Константинопольским патриархом Михаилом Керуларием в 1054 году. В день закрытия Второго Ватиканского собора, 7 декабря 1965 года, в базилике святого Петра в Риме и, в это же самое время, в стамбульском соборе святого Георгия на Фанаре публично был оглашён документ, озаглавленный «Совместное заявление Папы Павла VI и Патриарха Афинагора об их решении изгладить из памяти и из среды Церкви анафемы 1054 г.». Сложное название отражало смущение перед необходимостью точно определить смысл событий года 1054 года и даже 1965 .

1054 год долго считался в историографии датой «схизмы» между Католической и Православной Церквами. В действительности никакая схизма в 1054 году не произошла, ибо отлучены были не Церкви, но конкретные люди. Более того, отлучение папским легатом не имело канонической силы, так как папа Лев IX почил за три месяца до этого момента. Еще в 1954 г., в своем исследовании «Девять веков спустя. Заметки о Восточной схизме» Ив Конгар писал, что разделение между католиками и православными произошло не в результате событий 1054 года, но было длительным процессом, который скорее можно описать словом «отчуждение» (estrangement) .



1 Этим термином о. Конгар хотел сказать три вещи. Прежде всего, что разделение не должно пониматься как внезапный разрыв в момент наложения анафем, но как постепенная эволюция, начавшаяся задолго до XI века и продолжавшаяся долго после него.2 Затем — что «неединство» было не результатом односторонней инициативы, за которую отвечали бы только «отщепенцы», но общим процессом, взаимным отчуждением, общим игнорированием и, в особенности, общим принятием этого «состояния взаимного игнорирования».3 И, наконец, что этот разрыв был вызван не несколькими одномоментными несогласиями по обрядовым, дисциплинарным или доктринальным вопросам, но общим взаимонепониманием, в конечном итоге касавшимся всего. Исследование Конгара классифицирует основные пункты этого взаимонепонимания, различая «факторы политического порядка», «факторы культурно-религиозного порядка» и, наконец, «факторы экклезиологического порядка». Но ни один из факторов, взятый в отдельности, не может объяснить разделения: в реальности, объясняет автор, «по существу, на Востоке и на Западе всё одинаково, и всё различается».4 Такое прочтение разделения между католиками и православными обнажает относительность событий 1054 года. Тем не менее, они веками служили символом разделения. Таким образом, они требовали уврачевания столь же символического, которое бы позволило произвести «очищение памяти». Это и было целью взаимных актов 7 декабря 1965 года, предпринятых ради того, как и отмечено в Совместном заявлении, чтобы «изгладить из памяти и среды Церкви анафемы 1054 г.». Действия были правильно восприняты как символ                                                              Ив Конгар. Девять веков спустя. Заметки о Восточной схизме. Киев, Дух і літера, 2011 [Yves Congar, Neuf cents ans aprs. Notes sur le «schisme» oriental, 1054–1954 // L’Eglise et les Eglises. Neuf sicles de douloureuse sparation entre l’Orient et l’Occident. Chevetogne, 1954, p. 3–95] .

Точнее, о. Ив Конгар, утверждая, что это долгий процесс, а не фиксированный акт, выражал своё убеждение в том, что «схизма как “отчуждение” не прекратилась» (там же, с. 59) .

Там же, с. 13: «Этот раскол, на наш взгляд, как бы основывается на таком положении, при котором каждая часть христианства живет, действует и высказывает собственные суждения, не считаясь с другой частью» .

Там же, с. 60. В формуле, которая лаконично обобщит его мысль, Конгар позднее скажет: «Правда, что у Востока и Запада всё основное и обще, и различно. То же самое, что обще, то и различно; различия, которые должно признавать и уважать, являются различиями в глубине тождественности» (Une passion: l’unit. Rflexions et souvenirs 1929–1973. Paris, Cerf, 1974, p. 108) .

Иакинф Дестивель  Страница 1 из 21  Экклезиологическое…  Успенские чтения «Правда. Память. Примирение». Киев, 22 – 25 сентября 2015 г.  «диалога любви» между Католической и Православной Церквами, который должен был создать возможность их «диалога истины» .

Тем не менее, акты 7 декабря 1965 года не могут быть ограничены простым значением подготовки богословского диалога. Здесь мы хотели бы показать, что они и сами по себе уже привнесли новую богословскую парадигму в отношения между католиками и православными. Если события 1054 года затронули двух людей и, в конечном счете, не имели собственно богословского измерения, произошедшее в 1965 году касалось двух Церквей и потому имело неоспоримый экклезиологический аспект.

Патриарх Афинагор справедливо мог год спустя провозгласить:

–  –  –

В своих беседах с Оливье Клеманом он с чувством скажет: «Снятие анафем явилось образцовым актом нового подхода к единению».6 Наш доклад, после того, как вкратце будут рассмотрены события, которые привели к снятию отлучений, сосредоточится во второй части на выявлении экклезиологического значения этих событий. Мысль, которую мы хотели бы развить, состоит в том, что диалог любви, включающий в себя снятие анафем 1054 года, как парадигма, не может быть отделён от диалога истины. И не только потому, что диалог любви готовит почву для богословского диалога, но в особенности потому, что и сам он по преимуществу есть богословие .

I. 7 декабря 1965 года: предыстория и контекст

Немногие экуменические события столь хорошо известны и изучены, как снятие отлучений 7 декабря 1965 года. Публикация в 1971 г. сборника «Томоса Агапис», собравшего в одном томе всю переписку Ватикана с Фанаром с 1958 по 1970 г., позволяет нам иметь прямой доступ к текстам, в которых становятся видимы мотивации и объяснения снятия анафем.7 Необходимо также расширить круг источников историей протагонистов, таких как отцы КристофЖан Дюмон8 и Пьер Дюпре9 или непосредственных свидетелей, таких как профессор Аристид Панотис.10                                                              Заявление Патриарха Афинагора по поводу первой годовщины взаимного снятия анафем, 7 декабря 1966, документ № 142 в: Томос Агапис. Брюссель-Москва: Жизнь с Богом, 1996 .

О. Клеман. Беседы с патриархом Афинагором. Брюссель, 1993, с. 484 .

, Vatican-Phanar (1958–1970), Rome-Istanbul, 1971 (ниже: ). Русск. перев .

(неполный): Томос Агапис, Ватикан-Фанар (1958–1970). Брюссель-Москва: Жизнь с Богом, 1996 (ниже: TA, с указ. номера документа). Украинский перевод (полный): Томос Агапіс. Документи про відносини Римського і Константинопольського Престолів у 1958–1984 рр. Київ: Дух і літера, 2001 .

C.-J. Dumont. La leve des anathmes de 1054 (7 dcembre 1965) et sa signification dans la conjoncture

cumnique contemporaine, in A. Blane (Ed.) // The ecumenical world of orthodox civilization. Russia and orthodoxy:

volume III. Essays in honor of Georges Florovsky. Paris, Mouton, 1974, p. 194–214 .

P. Duprey. La thologie et le rapprochement entre les Eglises catholique et orthodoxe // Le service thologique dans l’Eglise. Mlanges offerts au Pre Yves Congar. Paris, Cerf, 1974, p. 37–50 .

A. Panotis. Les Pacificateurs. Jean XXIII. Athnagoras. Paul VI. Dimitrios. Athnes, Fondation Europenne Dragan, 1974, p. 121. Мы также приведём и более современные исследования: V. Martano. Athenagoras, il patriarca (1886–1972). Un cristiano fra crisi della coabitazione e utopia ecumenica. Bologna, Il Mulino, 1996; P .

Mahieu. Paul VI et les orthodoxes. Paris, Cerf, Collection «Orthodoxie», 2012, p. 476–483 .

–  –  –

Проект снятия отлучений невозможно понять вне экуменического контекста начала 1960-х годов. Патриарх Афинагор, наследник инициатив, предпринятых Константинопольским патриархатом в начале XX столетия,11 со времени восшествия на Вселенский патриарший престол горячо содействовал политике сближения всех братских христианских деноминаций. Последнее происходило как в многомерном пространстве Всемирного Совета Церквей, созданного в 1948 году, году избрания патриарха, так и посредством двусторонних отношений, развивавшихся в том числе в рамках первых трёх всеправославных конференций на Родосе — в частности, с Католической Церковью. В своём новогоднем Послании, от 1-го января 1959 года, Афинагор подчёркивал, насколько папа Иоанн XXIII, который за 20 лет пребывания в Болгарии, а затем в Турции полюбил Церковь Востока, был «известен, любим и уважаем в наших странах», что перекликалось с призывом к единству, выраженным папой в его Рождественском послании, уже демонстрировавшем конкретные жесты. «Мы глубоко убеждены, — говорит патриарх, — что всякий призыв к единству должен сопровождаться конкретными усилиями и необходимыми действиями, дабы это показало, что действия соответствуют намерениям».12 С католической стороны избрание кардинала Ронкалли в Риме 28 октября 1958 года ознаменовало наступление новой эры в экуменических отношениях. Провозглашение 25 января 1959 г. созыва Второго Ватиканского собора, одним из основных предметов рассмотрения которого должно было стать восстановление единства, а затем создание 5 июня 1960 г .

Секретариата для содействия единству христиан в качестве одного из подготовительных соборных комитетов, открыло пути многочисленным контактам. Председатель Секретариата кардинал Августин Бэа написал 6 декабря 1961 г. своё первое письмо патриарху Афинагору, сопровождая вручение ему, от имени Иоанна XXIII, памятных медалей в ответ на подарок, который патриарх передал папе.13 14–20 февраля 1962 монсеньор Иоанн Виллебрандс, тогдашний секретарь Секретариата, совершил первый официальный визит на Фанар.14 Тем не менее, поначалу эти контакты всё ещё были нерешительными. Переписка становилась активнее, но оставалась непрямой, подписанной, с католической стороны, кардиналом Бэа или монсиньором Виллебрандсом, а с православной — митрополитом Сардским Максимом, президентом Комиссии по экуменическим вопросам Константинопольского патриархата или иногда также и самим патриархом, но не было никакой прямой переписки между предстоятелями .

В дополнение к этому приглашение прислать делегатов-наблюдателей на Второй Ватиканский собор15 не возымело результата. Вселенский патриархат 10 октября 1962 сообщил, что его Синод, в согласии с другими автокефальными Церквами, нашёл, что посылка православных наблюдателей на Второй Ватиканский собор «невозможна».16 Приглашение на Вторую сессию собора17 также не принесет успеха.18 После кончины 3 июня 1963 папы Иоанна XXIII могло показаться, что возможность налаживания отношений была утрачена .

                                                             Окружные послания патриарха Иоакима III и его Синода главам автокефальных Церквей (12 июня 1902 и 25 мая 1904 гг.) и Церкви Константинополя всем Церквам мира (январь 1920 г.). Перевод опубл. в: Istina. I (1955), p. 78–96 .

Новогоднее послание Патриарха Афинагора, 1 января 1959 г. TA, № 5 .

Письмо Кардинала Бэа Патриарху Афинагору, 6 декабря 1961 г. TA, № 6 .

Благодарственное письмо Монсиньора Иоанна Виллебрандса Патриарху Афинагору, 27 февраля 1962 г .

TA, № 8 .

Письмо Кардинала Бэа Патриарху Афинагору, 24 июля 1962 г. TA, № 18 .

Сообщение Вселенского Патриархата в связи с началом работ II Ватиканского собора, 10 октября 1962 г .

TA, № 22 .

Письмо Кардинала Бэа Патриарху Афинагору, 8 июля 1963 г. TA, № 30 .

Письмо Патриарха Афинагора Кардиналу Бэа, 22 августа 1963 г. TA, № 31 .

Иакинф Дестивель  Страница 3 из 21  Экклезиологическое…  Успенские чтения «Правда. Память. Примирение». Киев, 22 – 25 сентября 2015 г.  Новым поворотным моментом стало, 20 сентября 1963, первое собственноручное письмо папы Павла VI патриарху Афинагору,19 с ответом на поздравления от имени патриарха, посланные митрополитом Сардским Максимом по случаю недавнего избрания понтифика.20 Это письмо, ставшее первым письмом Римского папы Вселенскому патриарху после письма Григория XIII Иеремии II 7 марта 1584 г .

,21 имело, несмотря на свою краткость, весьма серьёзные последствия. С одной стороны, оно обеспечило то, что владыка Иосиф Ратцингер в 1974 году назовёт «базовой идеей всего, что последует; ведущей мыслью процесса в целом», а именно, — тему «забвения», в соответствии со словами Послания апостола Павла к Филиппийцам, к которым будут возвращаться несколько раз: «забывая заднее и простираясь вперёд» (Флп. 3:13).22 Вдобавок, письмо открыло в глазах православных возможность встречи с патриархом, хотя и не говорило об этом прямо. В действительности, как объяснял о. П .

Дюпре, оно «сформировало, на взгляд православных, экклезиологическую предпосылку, важную для подобной встречи: оно показало, что Папа признаёт патриарха своим братом во епископстве, пастырем почитаемой Церкви Нового Рима».23 Это первое письмо папы вызвало первое письмо патриарха Афинагора Павлу VI, от 22 ноября 1963 года.24 Кроме того, следуя за объявлением предстоящего визита папы в Святую Землю, Заявление Вселенского Патриархата от 6 декабря 1963 года распространило известие о пожелании патриарха, чтобы это паломничество стало поводом ко встрече «всех глав святых Христовых Церквей Востока и Запада всех трёх конфессий», ради открытия «пути к дальнейшему восстановлению того, что отвечает воле Господа».25 Встреча папы с патриархом в Иерусалиме 6 января 1964 года обозначит новый принципиальный шаг. Совместное коммюнике папы и патриарха отмечено знаками прощения26 и надежды на то, что встреча станет «знамением и предвестием будущих событий».27 Действительно, встреча позволила значительно оживить взаимоотношения, свидетельство чему — умножение корреспонденции между папой и патриархом (20 писем и телеграмм, которыми обменялись папа и патриарх в 1964 г., 22 — в 1965) и обмен делегациями. В апреле 1964 папское посольство во главе с архиепископом Руана, монсиньором Жозефом Мартеном, посещает Фанар с целью «упрочить уже установленные связи и увидеть, как можно их развивать в дальнейшем». 28 В июне 1964 папа Римский принимает решение передать Церкви Патроса честную главу святого апостола Андрея.29 В сентябре 1964 Священный Синод Константинопольского патриархата наконец благосклонно отвечает на приглашение прислать наблюдателей на Третью сессию Второго Ватиканского собора.30 При открытии III ВсеправоПервое письмо написанное собственноручно Папой Павлом VI Патриарху Афинагору, 20 сентября 1963 .

TA, № 33 .

Письмо митрополита Сардского Максима Папе Павлу VI, 9 сентября 1963. TA, № 32 .

A. Panotis, p. 121 .

Cardinal Joseph Ratzinger. Rome et les Eglises d’Orient aprs la leve des anathmes de 1054 // Les principes de la thologie catholique: esquisse et matriaux. Paris, Tqui, 1982. p. 229 .

P. Duprey, p. 45, n. 18 .

Первое письмо Патриарха Афинагора Папе Павлу VI, 22 ноября 1963. TA, № 35 .

Заявление Вселенского Патриархата в связи с сообщением о поездке Папы в Святую Землю, 6 декабря

1963. TA, № 36 .

«Эту встречу нельзя рассматривать иначе как свидетельство братского взаиморасположения, вдохновленного любовью Христа, оставившего Своим ученикам величайшую заповедь любить друг друга, прощать обиды до седмижды семидесяти раз и быть между собой едиными». — Общее заявление Папы и Патриарха, опубликованное после их встречи, 6 января 1964. TA, № 50 .

Там же .

Письмо Папы Павла VI Патриарху Афинагору, 18 апреля 1964. TA, № 61 .

Письмо Кардинала Бэа Патриарху Афинагору, 20 июня 1964. TA, № 66 .

Телеграмма Патриарха Афинагора Кардиналу Бэа, 10 сентября 1964. TA, № 73. Эти наблюдатели присоединились к о. Андрею Скриме, которого патриарх Афинагор к тому моменту уже послал на Собор в качестве своего личного представителя .

–  –  –

славной Конференции на Родосе (1–15 ноября 1964) было оглашено послание папы Павла VI. Оно впечатлило православных епископов, которым было адресовано, и сыграло важную роль в направлении работы конференции: впервые за столетия Римский папа обращался к ним как к своим братьям во Христе, указывая на связь между Конференцией и Вторым Ватиканским собором, прося взаимных молитв.31 16 февраля 1965 делегация Константинопольского патриархата была послана в Рим, она была ответственна за передачу папе решений Всеправославной конференции, в частности, касающихся продолжения «диалога любви» с Католической Церковью. Это выражение впервые было официально употреблено именно тогда, соответственно, в речах митрополита Мелитона и папы Павла VI32. Новая папская делегация, возглавляемая кардиналом Бэа, приезжает на Фанар 3 апреля 1965 с письмом папы Павла VI, в котором отмечается гармония между решениями III Всеправославной конференции и соборного декрета Unitatis Redintegratio, принятого 21 ноября 1964, и выражается готовность Католической Церкви продолжить «диалог любви».33 В своей приветственной речи к кардиналу Бэа патриарх Афинагор обобщил отсылку к Посланию к Филиппийцам, которое цитировал папа в своём первом письме. 13 июня патриарх вновь пишет папе, это письмо 5 июля передаст в Рим митрополит Мелитон, вместе с иконой двух святых братьев-апостолов, Петра и Андрея.34

2. Подготовка и принятие актов 7 декабря 1965 года

В этом контексте интенсивных контактов начались первые подготовительные работы, касавшиеся взаимного снятия анафем 1054 года. Если сама инициатива восходит к Вселенскому патриархату, то авторство конечной идеи не вполне определено. В своих «Беседах с патриархом Афинагором» Оливье Клеман приписывает её митрополиту Фиатирскому Афинагору, высказавшему это в своей речи 6 июня 1965, в Вестминстерском аббатстве.35 Со своей стороны, Аристид Панотис особенно подчёркивает роль митрополита Мелитона, который во время своего визита в Рим, в июле 1965 года, предложил этот проект архиепископу Иоанну Виллебрандсу и отцу Пьеру Дюпре, в свою очередь, передавшими его папе. В «Томос Агапис» первое упоминание этой идеи встречается в письме кардинала Бэа патриарху Афинагору от 18 октября 1965 .

Кардинал действительно ссылается на предложение митрополита Гелиопольского Мелитона, сделанное во время визита в Рим с 5 июля, — предложение, повторенное митрополитом Хризостомом Мирликийским во время его визита в Рим в начале сентября того же года. Они, объясняет кардинал, «дали понять, что не исключена возможность совместного детального пересмотра того самого канонического вопроса, который на протяжении девяти веков осложнял и отравлял отношения между Римско-Католической Церковью и Константинопольским Патриархатом». Кардинал информировал патриарха, что с католической стороны начаты предварительные исторические исследования и предложил создать совместную комиссию из четырёх членов с каждой стороны. Эта комиссия могла бы собраться в начале ноября в Стамбуле, чтобы разработать текст Совместного заявления, которое одновременно должно было быть опубликовано в Риме и на Фанаре.36 Телеграмма патриарха подтвердила его согласие с этими предложениями.37                                                              Послание Папы Павла VI Третьей Всеправославной Конференции на Родосе, 29 октября 1964. TA, № 76 .

Обращение Митрополита Илиопольского и Фирского Мелитона к Папе Павлу VI, 16 января 1965. TA, № 87 .

Письмо Папы Павла VI Патриарху Афинагору, 31 марта 1965. TA, № 92. Во время своего визита в Стамбул кардинал Бэа, посещая Святую Софию, молился перед местом престола, на который кардинал Гумберт возложил письмо об отлучении, см.: A. Panotis, p. 172 .

Письмо Патриарха Афинагора Папе Павлу VI, 13 июня 1965. TA, № 102 .

О. Клеман, 473 .

Письмо Кардинала Бэа Патриарху Афинагору, 18 октября 1965. TA, № 119 .

К сожалению, текст этой телеграммы не вошел в TA .

Иакинф Дестивель  Страница 5 из 21  Экклезиологическое…  Успенские чтения «Правда. Память. Примирение». Киев, 22 – 25 сентября 2015 г.  Детальные воспоминания о подготовке события оставил о. Кристоф-Жан Дюмон, бывший одним из членов Комиссии, и А. Панотис. Вместе с материалами «Томос Агапис»

(включая журналы Совместной Комиссии) они позволяют с точностью реконструировать связующие события и дискуссии, из которых мы приводим здесь лишь основные шаги.38 На Фанаре уже была к тому времени организована собственная подкомиссия, которая занималась изучением исторических и канонических аспектов анафем 1054 года и возможности их снятия.39 Её сообщение об этом было представлено Комиссии по экуменическим отношениям, для того, чтобы подготовить доклад для Священного Синода.40 На своём экстраординарном заседании 6 ноября 1965 Священный Синод одобрил этот доклад и сам принцип снятия анафем.41 Сразу после этого подготовка проекта была поручена новой Комиссии, состоявшей из митрополитов Мелитона Гелиопольского и Хризостома Мирликийского, патриаршего протосинкелла архимандрита Гавриила, профессора канонического права семинарии на Халки протоиерея Георгия Анастасиадиса и великого архидиакона Евангелоса; архимандриту Андрею Скриме и диакону Павлу были поручены секретарские обязанности.42 С католической стороны папа 7 ноября 1965 года назначил членами аналогичной комиссии: тогдашнего секретаря Секретариата по единству монсиньора Иоанна Виллебрандса, который станет её президентом, президента Папского Комитета Исторических Наук архиепископа Микеле Маккарроне, префекта Ватиканской библиотеки о. Альфонса Раеса SJ, ректора Папского салезианского Атенеума о. Альфонса Штиклера, директора парижского центра «Истина» о. Кристофа-Жана Дюмона ОР. Отец Пьер Дюпре, вице-секретарь Секретариата по единству, должен был возглавить секретариат Комиссии. Уже 10 ноября — она должна была торопиться, так как планировалось совершить сам акт до окончания Второго Ватиканского собора — первый набросок Заявления папы и патриарха был вынесен на обсуждение Католической комиссии. 15 ноября был принят предварительный вариант текста и, затем, передан на утверждение папы. 16 ноября второе письмо кардинала Беа сообщает имена католических членов Совместной комиссии, назначенных Папой.43 Это письмо было доставлено в Стамбул о. Андреем Скримой, присутствовавшим на заседаниях для того, чтобы православная комиссия могла заранее ознакомиться с предварительным католическим текстом Заявления .

22–23 ноября состоялось совместное заседание двух комиссий в Стамбуле. Православная комиссия объявила о своей готовности взять за основу для обсуждения текст совместного заявления, подготовленный в Риме. Тем не менее, как отмечалось в протоколе встречи, она предложила составить, в дополнение к Совместному заявлению, соответствующий акт в каждой из Церквей, который канонически подтвердит то, что скажет Заявление. Православная сторона уже подготовила соответствующий патриарший Томос, и было предложено сделать то же и католической стороне — католическая комиссия сочла это прерогативой папы. Две делегации договорились о процедуре публикации Совместного заявления и соответствующих канонических актов обеих Церквей. Текст Заявления и проекты актов были переданы Римскому папе и Священному Синоду Константинопольского патриархата. 3 декабря о. Дюпре возвратился в Стамбул для того, чтобы уточнить детали двух предполагаемых празднований 7 декабря, во время последнего собрания отцов Второго Ватиканского собора                                                              См. также рассказ, озаглавленный: «Sur la route de la rconciliation», в Proche Orient Chrtien. XVI (1966), p .

40–53 .

Подкомиссия состояла из митрополитов Мелитона Илиопольского, Максима Ставропольского, Хризостома Мирликийского, и профессоров Е. Фотиадеса и Б. Ставридеса. См.: A. Panotis, p. 174, n. 282 .

Комиссия состояла из митрополитов Хризостома Неокесарийского, Максима Лаодикийского, Максима Сардского, Мелитона Илиопольского, Иеронима Родопольского, Хризостома Мирликийского. См. A. Panotis, p .

175 .

Там же .

Там же .

Письмо кардинала Бэа Патриарху Афинагору, 16 ноября 1965. TA, № 121 .

–  –  –

перед его закрытием, в праздник святого Амвросия Медиоланского, общего для Востока и Запада отца Церкви .

Торжественно одновременно праздновалось 7 декабря 1965 года снятие анафем в Риме и Стамбуле.44 В базилике святого Петра, во время последней сессии Второго Ватиканского собора, перед всеми соборными отцами и делегацией Константинополя, возглавляемой митрополитом Мелитоном, до начала мессы, Совместное заявление было оглашено монсиньором Иоанном Виллебрандсом. Затем, после окончательного обнародования последних документов Второго Ватиканского собора, кардиналом Бэа было прочитано Бреве папы Павла VI Ambulante in dilectione. Папа и митрополит Мелитон обменялись поцелуем мира под аплодисменты — самые долгие, как говорят, — всего собора.45 Митрополит перед отъездом из Рима возложил букет цветов на гробницу святого папы Льва IX, пославшего кардинала Гумберта в Константинополь.46 Одновременно в стамбульском патриаршем соборе святого Георгия, в присутствии членов Священного Синода, католической делегации во главе с кардиналом Шеханом47 и многочисленных верующих, Заявление было прочитано секретарём Синода, архимандритом Гавриилом, а затем, в конце литургии, патриарх Афинагор лично огласил свой Томос .

3. Совместное заявление и взаимные акты

Тексты Совместного заявления и дополнительных актов открыли новую эру в отношениях между католиками и православными. Совместное заявление начинается помещением события в контекст процесса развития братской встречи в Иерусалиме, в продолжение которой было решено «не упускать ни одной возможности сделать — каждый со своей стороны — шаг навстречу обновлению вдохновляемых любовью отношений между РимскоКатолической и Православной Церквами» .

Два следующих параграфа служат описанию, возможно более точному, исторических фактов. Такое уточнение было необходимо, так как современное мнение включало в события 1054 года отлучение самих двух Церквей. Тем не менее, отлучены не были ни Церковь Константинополя, ни Римская Церковь, но лишь действующие лица. В дополнение к этому, как это часто подчеркивалось, приговор легата превышал его полномочия и, таким образом, никогда не имел канонической силы с римской точки зрения. Вот почему Заявление заботится о том, чтобы не преувеличить истинное значение событий 1054 года и заострить внимание на том, что «запретные меры касались лишь определённых лиц, но не Церквей и не были направлены на прекращение церковного общения между кафедрами Римской и Константинопольской» (§ 3). Более, нежели сами решения, «воспоминание», о них оставшееся, создаёт препятствия к примирению (§ 2) .

Четвёртый параграф — сердцевина Заявления, он представлял наибольшую сложность при написании. Прежде всего, необходимо подчеркнуть евангельскую мотивацию папы и патриарха, обозначенную цитированием евангелиста Матфея (5:23–24), которая называет взаимное прощение обид и примирение между братьями одним из условий угодного Богу поклонения. «Существует, — подчеркнёт о. Дюмон, — связь с широким богословским контекстом, который формирует одну из осей экуменических усилий».48 Но основной возникший канонический вопрос был связан с различным на Востоке и Западе пониманием леСм. подробный рассказ об этих двух празднованиях у A. Panotis, p. 186–190 .

О. Клеман, с. 482; См. также: Y. Congar. Mon journal du concile, t. II. Paris, Cerf, 2002, p. 509 .

A. Panotis, p. 189 .

Католическая делегация состояла из архиепископа Балтиморского, кардинала Лоренса Шехана, архиепископа Бари монсиньора Энрико Никодимо, монсиньора Микеле Маккарроне, отцов Кристофа-Жана Дюмона ОР, Джона Лонга, Портера Уайта, Фернандино Сганбепера. — A. Panotis, p. 186 .

C.-J. Dumont, p. 205–206 .

Иакинф Дестивель  Страница 7 из 21  Экклезиологическое…  Успенские чтения «Правда. Память. Примирение». Киев, 22 – 25 сентября 2015 г.  гального аспекта экскоммуникации. Если на латинском Западе отлучение, «врачующее наказание», прекращается со смертью того, кто однажды был ему подвергнут, восточная традиция признаёт посмертное снятие анафемы, подразумевая, что воспоминание омрачает память почившего и касается группы, которую он представляет. Члены Совместной Комиссии согласились сказать — в согласии с восточной традицией — что препятствием к примирению в меньшей степени являются старинные приговоры, а в большей — оставшаяся от них память .

Вот почему текст не говорит о «снятии» или «обесценивании» отлучений, но говорит о сожалении, с одной стороны, об «оскорбительных словах, необоснованных обвинениях и достойных осуждения действиях», а с другой — о «последовавших затем анафемах, память о которых жива и по сей день, мешая основанному на любви сближению»; эти анафемы авторы Заявления «изглаживают из памяти и из среды Церкви и предают их полному забвению» .

Пятый параграф уточняет сферу совершённого жеста. Необходимо было избежать, с одной стороны, того, чтобы этот акт был интерпретирован как возобновление евхаристического общения между двумя Церквами. Вот почему Заявление настаивает, что это жест «не может разом покончить с прежними и новыми разногласиями, всё ещё существующими между Римско-Католической и Православной Церквами».

Как отмечал митрополит Мелитон в начале работы Комиссии:

–  –  –

Более того, будучи актом, совершённым Католической Церковью в её полноте, он не мог затронуть, со стороны православных, никого, кроме Церкви Константинополя. Действительно, как подчеркнул тот же митрополит Мелитон, «больше и непосредственнее всех заинтересованы в восстановлении прежних отношений именно эти два престола — Римский и Константинопольский». Тем не менее, примечательно, что Константинопольская Церковь таким образом намеревалась выказать возложенную на неё ответственность «служения, долженствующего способствовать благу её сестёр — поместных православных Церквей», в надежде, что, как «отрицательные последствия тогдашних событий широко распространились и повлияли на жизнь всего православного Востока», так «счастливый исход нынешних начинаний тоже будет касаться всех православных Церквей» .

50 Таким же образом, объясняет он, через свое символическое измерение «этот акт представляется благотворным для всей Римско-Католической Церкви и всей Православной Церкви». Более того, «он вносит свой вклад в общее дело христианского единства, подавая пример другим христианским Церквам. Он также способствует удовлетворению одной из самых насущных нужд современного мира, являя собой благотворный пример в деле достижения мира во всём мире».51 Вот почему окончание первого параграфа Заявления включает в себя общую формулировку в призыве к Римско-Католической Церкви и Церкви Православной, как и всех христиан, к преодолению разногласий, тем самым настаивая, что совершённое действие должно быть прочитано в более широком контексте примирения всех христиан, в которое оно является вкладом. Подобным образом Заявление завершается в надежде, что этот жест будет «оценен всем христианским миром и в особенности всей Римско-Католической Церковью и Православной Церковью». Действительно, несмотря на то, что Заявление касалось, в строгом смысле, Церквей Рима и Константинополя, было важно поместить этот двусторонний жест в                                                              Речь Митрополита Илиопольского и Фирского Мелитона, сопредседателя совместной Комиссии, произнесенная им в начале ее работ, 22 ноября 1965. TA, № 122 .

Там же .

Там же .

–  –  –

более широкий контекст экуменического движения, чтобы избежать того, чтобы это сближение вызвало опасения из-за своей двусторонности .

Бреве Ambulante in dilectione папы Павла VI, которое, как было решено, реализовывало то, что провозгласило Заявление, открывается эпиграфом «Да не прейдёт память об этом событии» (Ad futuram rei memoriam), прекрасно отражающим желание заменить старую память новою. Текст, начинающийся словами из Послания к Ефесянам: «Ходите в любви, как и Христос возлюбил нас» (5:2), весь осенён знамением любви. Цитируя послание папы Григория VII византийскому императору Михаилу: «Насколько … благотворным было прежде согласие, настолько губительным стало потом для обеих (сторон)… охлаждение любви», папа Павел подчёркивает общее «желание восстановить узы любви», «сладостно и прочно связующей души», по выражению блаженного Августина.52 Подобно этому, Томос, подписанный патриархом Афинагором и членами Синода, начинается цитатой из Первого Послания апостола Иоанна: «Бог есть любовь» (4:8). Существенно, что документ подчёркивает инициативу божественной благодати в совершаемом жесте: «Ныне Господь явил нам Своё благоволение, указав нам путь к примирению и миру», и «анафема […] отныне и навеки предаётся забвению и изглаживается из памяти Церкви, милостью Всещедрого Бога».53

4. Прямые следствия

Снятие анафем, которое единогласно приветствовала мировая пресса,54 значительно трансформировало отношения Церкви Рима с Константинопольской, и, более того, со всем Православием. В своём Совместном заявлении папа и патриарх обещали «не упускать ни одной возможности сделать — каждый со своей стороны — шаг навстречу обновлению вдохновляемых любовью отношений». Первым следствием было умножение официальной переписки Римской кафедры с Константинополем, и, в особенности, между папой и патриархом .

В 1967 году два предстоятеля обменялись не менее чем 36-ю письмами и телеграммами, 30 было взаимно послано в 1968 году: поздравления по случаю литургических праздников, дней рождений и избраний, прочих праздников, пожелания здоровья в дни именин, благопожелания при важных событиях в жизни Церквей и стран обоих предстоятелей. Патриарх пишет папе по поводу публикации энциклики Populorum Progressio (апрель 1967), а затем Humanae Vitae (август 1968), в связи с открытием Синода епископов (сентябрь 1967), во время землетрясения на Сицилии (январь 1968), по поводу папского визита в Боготу (август 1968). Папа пишет патриарху по случаю его визита к православным патриархам (июль 1967). Таким же обменом посланиями (синодиками, в литургические праздники или в особых случаях…) являло себя некогда общение между поместными Церквами во времена до разделения .

Другим важным следствием была активизация обмена делегациями: в декабре 1966 монсиньор Виллебрандс и о. Дюпре отправились на Фанар,55 в мае 1967 архиепископ Критский Евгений посетил Ватикан.56 По случаю празднования в Риме 1900-летия мученичества святых апостолов Петра и Павла папа Павел VI пишет патриарху Афинагору, что был бы «счастлив принять наших братьев с Востока, которые пожелают прийти сюда, чтобы помоПослание Папы Павла VI «Ambulante in dilectione», изгладывающее из памяти Церкви анафему 1054 г., 7 декабря 1965. TA, № 128 .

Патриарший томос, в котором Патриарх Афинагор и его Синод изглаживают из памяти и из среды Церкви анафему 1054 г., 7 декабря 1965. TA, № 129 (в русск. перев. последних слов нет; см.:, p. 292) .

См.: A. Panotis, p. 189, n. 302 .

Письмо монсиньора Иоанна Виллебрандса Патриарху Афинагору, 14 декабря 1966., № 144. Укр. перев. (см. сн. 7): с. 147 .

Речь Архиепископа Критского Евгения, произнесенная им на аудиенции у Папы Павла VI, 23 мая 1967 .

TA, № 156 .

Иакинф Дестивель  Страница 9 из 21  Экклезиологическое…  Успенские чтения «Правда. Память. Примирение». Киев, 22 – 25 сентября 2015 г.  литься вместе со своими верующими».57 Патриарх отправил в Рим высокую делегацию, которая положит начало ежегодной традиции.58 В своём послании Павлу VI в связи с этим он выражал надежду, «да дарует нам Господь — по предстательству первоверховных Петра и Павла — желанный день нашей встречи, ознаменовав ее совместным преломлением Хлеба и причастием из общей Чаши».59 Ещё одним из следствий снятия анафем было продолжение передачи священных реликвий различным Православным Церквам. После возвращения на Патрос честной главы святого первоверховного апостола Андрея в 1964 году и возвращения мощей святого преподобного Саввы Освященного Лавре святого Саввы в Иерусалимский патриархат в 1965 году, состоялось возвращение Критской Церкви главы святого Тита в 1966 — возвращение, оцененное архиепископом Критским, как

–  –  –

Снятие отлучений имело также последствия в пастырской и канонической сферах. По своём возвращении из Иерусалима папа совершил символический акт изъятия из Annuario Pontificio упоминания латинских патриархатов Константинополя, Антиохии и Александрии;

разумеется, эти кафедры к тому моменту уже пребывали вакантными, но продолжали до того появляться в списке престолов. Другое решение имело важные последствия в сфере смешанных браков: 25 февраля 1967 года папа опубликовал Декрет, позволяющий не соблюдать каноническую форму для браков между католиками и православными — проще говоря, дав возможность для католической стороны свершать обряд бракосочетания в православной церкви и православным священником — о чем кардинал Бэа заранее информировал патриарха Афинагора .

61 Начался диалог по вопросу о дате празднования Пасхи: в своём письме с пасхальными поздравлениями Афинагору в 1966 году папа обращается к этому вопросу,62 который снова был поднят в 1968 году кардиналом Бэа в письме патриарху,63 который сформировал для этого специальную комиссию.64 Но совершенно особенным следствием явились взаимные визиты патриарха Афинагора и папы Павла VI, которые стали наиболее значительным плодом новой страницы отношений между двумя Церквами, открытой снятием анафем. Папа первым отправился на Фанар 25 июля 1967 года, прежде чем патриарх вернул ему визит в Рим тремя месяцами позже, 26 октября, после посещения трёх православных патриархов Сербии, Болгарии и Румынии .

Эти взаимные визиты, как станет видно, стали поводом для важных речей .

                                                             Письмо Папы Павла VI Патриарху Афинагору, 18 марта 1967. TA, № 148 .

Письмо Патриарха Афинагора Папе Павлу VI, 7 июня 1967. TA, № 160. Делегация состояла из митрополитов Хризостома Австрийского и Хризостома Мирликийского, архимандрита Геннадия (Зервоса) и диакона Каллиника .

Телеграмма Патриарха Афинагора Павлу VI, 28 июня 1967. TA, № 167 .

Речь Архиепископа Критского Евгения, произнесенная им на аудиенции у Папы Павла VI, 23 мая 1967 .

TA, № 156 .

Письмо Кардинала Бэа Патриарху Афинагору, 22 февраля 1967. TA, № 146 .

Письмо Папы Павла VI Патриарху Афинагору, 18 марта 1967. TA, № 148 .

Письмо Кардинала Бэа Патриарху Афинагору о дате Пасхи, 30 мая 1968. TA, № 218 .

Письмо Патриарха Афинагора Кардиналу Бэа по вопросу о дате Пасхи, 12 июня 1968. TA, № 219 .

Иакинф Дестивель  Страница 10 из 21  Экклезиологическое…  Успенские чтения «Правда. Память. Примирение». Киев, 22 – 25 сентября 2015 г.  Как было принято и какие последствия имело снятие анафем за пределами Католической Церкви? В Греции реакция была, в целом, отмечена энтузиазмом.65 Автокефальные Православные Церкви, приветствуя намерения, отмечали, что совершённое действие касалось лишь Церкви Константинополя. Некоторые, тем не менее, сожалели, что Вселенский патриархат не посоветовался с ними, прежде чем совершить этот жест, и они не были заранее письменно проинформированы. О. Дюмон также поясняет, что три митрополита не подписали Томос патриарха не потому, что возражали против самого акта, но потому, что они не были согласны с процедурой, которая, по их мнению, не предусматривала участия других Православных Церквей. Сдержанную реакцию Всемирного Совета Церквей о. Дюмон объясняет опасением некоторых экуменических структур в отношении двустороннего примирения православных и католиков.66

II. Экклезиологическое измерение снятия анафем

Мы хотели бы во второй части доклада попытаться проанализировать экклезиологический аспект снятия анафем. Правда, подобный анализ уже был, по большей части, предпринят до нас. Уже в 1974 г. фонд Pro Oriente собрал экклезиологический симпозиум, на котором католические и православные богословы занимались прояснением «экклезиологического подтверждения Томоса Агапис» и «экклезиологических следствий снятия анафем».67 В связи с обсуждаемыми нами вопросами важно сделанное на этом симпозиуме сообщение профессора Йозефа Ратцингера «Схизма анафематическая. Экклезиологические следствия снятия анафем».68 Но мы хотели бы особенно заострить внимание на том, чтобы показать — через посредство высказываний митрополита Мелитона и патриарха Афинагора, — как события 1965 года изменили восприятие рассматриваемого в богословской перспективе диалога любви как такового, некоторым образом уже заключающего в себе диалог истины. Таким образом, мы получим возможность обобщённо обозначить основные богословские перспективы, открытые актом снятия анафем и их последствия для поиска единства .

–  –  –

A. Диалог любви как внутренняя и внешняя подготовка к богословскому диалогу Одним из наиболее значимых следствий снятия анафем нам кажется эволюция форм диалога любви. Выражение «диалог любви», как кажется, впервые было использовано в речи митрополита Мелитона во время паломничества в Патры, 18 ноября 1964 года, делегатов III Всеправославной конференции.69 Затем оно впервые появляется в официальных православКак свидетельствует обзор прессы: Ractions hellnes l’effacement des anathmes // XVI (1966), p. 47–53 .

Proche Orient Chrtien C.-J. Dumont, p. 210 .

Материалы симпозиума опубликованы полностью в: Istina, XX (1975). В частности, см. статьи:

J. Meyendorff. «Eglises-surs. Implications ecclsiologiques du Tomos Agapis», p. 36–46; E. Lanne, «Eglises-surs .

Implications ecclsiologiques du Tomos Agapis», p. 47–74; Vl. Phidas, «Anathme et schisme. Consquences ecclsiologiques de la leve des anathmes», p. 75–86; см. также дискуссии докладчиков, в которых участвовал, среди прочих, архимандрит Кирилл (Гундяев), будущий патриарх Московский и всея Руси. Там же, p. 137–160 .

J. Ratzinger, «Schisme anathmatique. Les consquences ecclsiologiques de la leve des anathmes», p. 87–99 .

Эта первая статья будет обобщена, в новом прочтении, в его последующей работе «Rome et les Eglises d’Orient aprs la leve des anathmes de 1054» // Les principes de la thologie catholique: esquisse et matriaux. Paris, Tqui, 1982, p. 227–245, которую мы цитируем здесь .

Согласно P. Duprey, p. 38, n. 5, ссылавшемуся на сообщение в Proche-Orient Chrtien XV (1965), p. 103– 104 .

–  –  –

но-католических отношениях 16 февраля 1965 года в речи митрополита Мелитона Гелиопольского, произнесённой во время его визита к папе Павлу VI. Обращаясь памятью к недавней встрече предстоятелей в Иерусалиме, митрополит приветствует тот факт, что папа и патриарх «возобновили диалог любви… и явили взорам всего мира… великую реальность и имя неразделённой Церкви Христа».70 С принятием решений III Всеправославной конференции диалог любви приобрёл два направления — внутреннее и внешнее .

–  –  –

Диалог любви своими внутренними и внешними измерениями прежде всего был предназначен для подготовки к богословскому диалогу, как отметил митрополит в конце своей речи, где он, подводя итог, выразил надежду, чтобы «благодаря… диалогу любви… мы как можно скорее приступили бы к богословскому диалогу».72 В своем ответе на эту речь папа Павел VI также использует словосочетание «диалог любви». Папа особенно поддерживает расширение внешних контактов, отмечая: «Нам не дано знать ни то, что ожидает нас в будущем, ни какое развитие может получить наш диалог любви, уже завязавшийся между двумя Церквами».73 Приветствуя программу Всеправославной конференции, он предполагает, что «мы должны, путём всё более интенсивных и братских контактов, постепенно восстановить то, что было разрушено во времена отчуждения, и возродить на всех уровнях жизни Церквей ту атмосферу, которая позволит нам в своё время начать плодотворный богословский диалог» .

74 Выражение вновь появится в письме Павла VI Афинагору 31 марта 1965 года, объявлявшем направление в Стамбул папской делегации, чтобы «сделать ещё один шаг на пути, ведущем к диалогу любви».75 Кардинал Бэа во время своего визита на Фанар 3 апреля 1965 года, в свою очередь, употребил выражение «диалог любви» несколько раз, в обоих его значениях, внутреннем и внешнем. В итоге, объясняет он, «диалог любви, который мы хотим продолжить нашим нынешним посещением, не ограничивается только обменом визитов и целованием мира. Первый плод этого диалога, самый конкретный и очевидный, — это наше совместное решение готовить — каждый в лоне своей Церкви — всё, что требуется для единства».76 В двух направлениях диалог любви создан ради подготовки богословского диалога: «Диалог любви — это одновременно и начало осуществления единства, и наилучшая подготовка к достижению единства в том, что нас ещё разделяет, и в частности — в доктринальных вопросах».77 Во время этого же визита патриарх Афинагор впервые официально использует слова «диалог любви», подчёркивая, что решения III Всеправославной конференции на Родосе сформулировали «решимость православных прямо сейчас приступить к диалогу любви, начав тщательную подготовку к богословскому диалогу».78                                                              Обращение Митрополита Илиопольского и Фирского Мелитона к Папе Павлу VI, 16 февраля 1965. TA, № 87 .

Там же .

Там же .

Ответная речь Папы Павла VI во время приема Митрополита Илиопольского и Фирского Мелитона и Митрополита Мирликийского Хризостома, 16 февраля 1965. TA, № 88 .

Там же .

Письмо Папы Павла VI Патриарху Афинагору, 31 марта 1965. TA, № 92 .

Обращение произнесено Кардиналом Бэа во время его визита к Патриарху Афинагору, 3 апреля 1965. TA, № 93 .

Там же .

Речь Патриарха Афинагора при приеме, устроенном в честь Кардинала Бэа, 3 апреля 1965. TA, № 94 .

–  –  –

Тем не менее, благодаря свершению снятия анафем, в речах появилась иная концепция отношения диалога любви и богословского диалога, в особенности с православной стороны. Диалог любви уже больше не есть лишь предпосылка диалога истины, создающая условия, необходимые для его ведения, или параллельный процесс, долженствующий содействовать ему. Мало-помалу проясняется видение того, что связи между диалогом любви и диалогом истины более значимы: в действительности жесты, церковные действия сами по себе несут богословский смысл. Они формируют новый ценный богословский инструментарий, общий для двух Церквей. Мы можем, обобщая, назвать это богословием диалога любви, или богословским диалогом любви .

Именно снятие анафем демонстрирует новый подход.

В своём заявлении 7 декабря 1966 года, по случаю первой годовщины этого события, патриарх Афинагор, интерпретируя богословское значения этого жеста, сказал:

–  –  –

В этой модели богословие фундаментально понимается как осмысление жизни Церкви. Об этом говорил патриарх Афинагор во время своего визита к папе Павлу VI 26 октября 1967 года, ссылаясь на то, что богословский диалог направлен «во-первых, на осмысление имеющегося общего опыта церковной жизни, и во-вторых, на осмысление в духе любви и созидания и на выражение в духе служения искомой нами истины».80 Формулировка определённых принципов подхода к богословскому «диалогу любви»

будет предложена вдохновителем выражения, митрополитом Мелитоном в его приветствии при открытии V Всеправославной конференции 1968 года (5–8 июня). Митрополит объясняет, что диалог любви ведётся не ради только создания благоприятного климата для богословского диалога, но и сам имеет истинный богословский смысл:

Углубляя направления диалога любви, мы обнаруживаем, что любовь действует в этом случае не только как фактор чувственный и психологический, создающий благоприятную атмосферу для начала собственно богословского диалога, но, поскольку это поистине богословская добродетель, он действует как богословский элемент, ложась в основу последующего богословского диалога между двумя Церквами.81 Митрополит Мелитон заключает, что в реальности не существует разделения между диалогом любви и богословским диалогом:

Любовь просвещает и освещает общие аспекты веры. Любя друг друга, мы обнаруживаем себя сослужителями (со-диаконами) одного и того же святого действа: действа истины, общих открытий и согласия. Из ситуации, складывающейся таким образом и успевшей проявить себя как плод диалога любви, уже происходит, восполняя разрыв, новое богоЗаявление Патриарха Афинагора по поводу первой годовщины взаимного снятия анафем, 7 декабря 1966 .

TA, № 142 .

Речь Патриарха Афинагора, произнесенная им в базилике Святого Петра в Риме во время его визита к Папе Павлу VI, 26 октября 1967. TA, № 189 .

Цит. по: Proche Orient Chrtien. 18 (1968), p. 359–361. Приводится у: P. Duprey, p. 39 .

–  –  –

Но наиболее трогательным выражением богословского измерения снятия анафем и поворотным моментом в «диалоге любви», без сомнения, являются замечания патриарха

Афинагора в ответах на вопросы Оливье Клемана несколько недель спустя, летом 1968 года:

–  –  –

Следуя рекомендации митрополита Мелитона, приглашающего богословов «исследовать, оценить и признать» происшедшее, мы бы хотели попытаться здесь определить несколько богословских перспектив, открытых снятием анафем 1054 года. Замечания патриарха Афинагора, только что нами процитированные, послужат нам путеводителем в обращении к следующим темам: восстановление любви между Церквами, очищение памяти Церкви, экклезиология Церквей-сестер, единство в многообразии .

A. Восстановление «любви Церквей»

Первая богословская перспектива открывается точно через концепцию любви. Как уже было видно, папское Бреве, так же как и патриарший Томос, полностью сконцентрированы на этой концепции. Речь митрополита Мелитона 22 ноября 1965 года, в начале работы

Совместной Комиссии, дает интерпретацию жестов, которые будут явлены позднее:

–  –  –

В своей речи 7 декабря 1965 года, во время встречи с папой Павлом VI после церемонии в базилике святого Петра, митрополит Мелитон возрадуется тому, что вновь возгоревшаяся любовь есть «любовь церковная»:

–  –  –

В докладе профессора Й. Ратцингера на симпозиуме Pro Oriente в 1974 году, мы находим интересные замечания о «богословской интенции, благодаря которой были сняты анафемы 1054 года»: «Фундаментальная идея, характеризующая процесс — идея “восстановления любви”». Но тут же Ратцингер добавляет, что «это любовь Церквей, а не отдельных личностей, любовь богословская, а не просто человеческая, общение в любви одного епископского престола с другим, одной Церкви с другой. Эта церковная агапэ — еще не общность соучастия в Евхаристии, но она содержит в себе динамику, ведущую к ней, её нужно считать истинно церковной связью, которая соединяет Церкви как Церкви».87 Патриарший Томос 7 декабря 1965 года, как объясняет Й. Ратцингер, — не юридический акт по существу, он «прибавляет к каноническому взгляду истинно богословский», утверждая, что «анафема […] является, с этого момента и к пониманию всех, изглаженной из памяти и жизни Церкви, милостью Всещедрого Бога».88 Комментируя это последнее выражение, Йозеф Ратцингер мог написать, что «действие, произведённое Церковью, таким образом, в конце концов интерпретируется как эманация божественной благодати, плод Собственной активности Бога».89 В том же ключе в речи патриарха Афинагора на Фанаре 25 июля 1967 года «снятие анафем описывается как реализация заповеди Христовой, и потому обретает своё христологическое и экклезиологическое значение». Также, добавляет он, «это не только чисто канонический процесс, но драгоценное событие истинно богословского качества».90                                                              Речь митрополита Илиопольского и Фирского Мелитона, 22 ноября 1965. TA, № 122 .

Там же .

Речь, произнесенная Митрополитом Илиопольским и Фирским Мелитоном, 7 декабря 1965. TA, № 130 .

J. Ratzinger, p. 235–236 .

Патриарший томос, 7 декабря 1965. TA, № 129 (см. выше, сн. 53) .

Подчёркивая греческое выражение из Томоса «tois eschatois toutois kairos», перекликающееся с библейскими и святоотеческими выражениями, Ратцингер настаивает на том, что действие церковное «является также эсхатологическим действием: в предельном смысле, если настоящее время есть время мира, оно воспринимается как время спасения, которое, как таковое, есть время эсхатологическое». — J. Ratzinger, p. 240 .

Там же, p. 239–240 .

Иакинф Дестивель  Страница 15 из 21  Экклезиологическое…  Успенские чтения «Правда. Память. Примирение». Киев, 22 – 25 сентября 2015 г.  Такой анализ глубоко подчёркивает истинное направление церковного «исцеления в любви», предпринятого 7 декабря 1965 года. Если события 1054 года касались двух личностей, события 1965 года относились к двум Церквам. Из-за того, что оно понимается как воплощение и явление самой божественной любви, действие примирения — не простая дипломатия, но проявление имеющей богословское измерение любви церковной .

Б. Очищение «памяти Церкви»

Второй фундаментальной темой акта 7 декабря 1965 года является тема «забытого» и то, что позднее будет названо «очищением памяти». Как уже было сказано выше, первое собственноручное письмо Павла VI патриарху Афинагору от 20 сентября 196391 года содержало «богословский лейтмотив» всех последующих событий, а именно — пассаж из Послания святого Павла к Филиппийцам: «вверяя прошлое милосердию Божиему, послушаем совет Апостола: будем жить, “забывая заднее и стремлюсь вперед, не достигну ли я, как достиг меня Христос Иисус”» (Флп. 3:12–13).92 Ответ патриарха Афинагора от 22 ноября обобщает эту же ссылку к «апостольскому наставлению о том, что следует забывать прошлое», но прибавляет цитату из Послания к Коринфянам: «считаем, что мы не можем принести друг другу дар более ценный, чем дар общения в любви, которая, по Апостолу, “все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит”» (1 Кор. 13:7).93 Профессор Й. Ратцингер утверждает, что в этих двух цитатах уже содержались оба мотива, которые охарактеризуют события декабря 1965 года: забвение и прощение.94 Интересно также отметить, что собеседники предлагают друг другу библейские ссылки по теме встреч, обогащая их по ходу диалога. Так же и кардинал Бэа 3 апреля 1965 года, во время своего визита на Фанар, вспомнил Первое Послание к Коринфянам 13:7.95 В ответ, в своей приветственной речи, патриарх сослался на Послание к Филиппийцам, впервые использованное папой,96 объясняя: «Оглянувшись назад, мы с ужасом видим это все еще близкое “вчера”, отягощенное противоречиями и непримиримым отчуждением, “вчера”, отличительным знаком которого были раскол и недоверие, произведенные и углубляемые отсутствием любви». Но «сблизившись, мы стали вместе искать наилучший путь к завтрашнему дню, обещающему нам исправление прошлого и восстановление древней красоты единой и нераздельной Церкви».97 В своём приветствии Совместной Комиссии, ответственной за подготовку снятия отлучений, монсиньор Виллебрандс пояснял, что «предоставляя полную свободу обсуждения и внесения предложений Комиссии, его собственные [папы Павла VI — прим.

авт.] рекомендации будут следующими: не пытаться пролить свет на всё ещё невыясненные подробности тех исторических событий и не анализировать их, но оздоровить обстановку, очищая память о прошлом».98 Подтверждая, что слова Послания к Филиппийцам точно, для него, определяют весь процесс, Павел VI снова обратится к своему первому письму в рождественских поздравлениях патриарху, в 1965 году, сразу после снятия отлучений:

                                                             Первое письмо написанное собственноручно Папой Павлом VI Патриарху Афинагору, 20 сентября 1963 .

TA, № 33 .

Эта тема будет подытожена в речи патриарха Афинагора на приеме в честь кардинала Бэа 3 апреля 1965 .

TA, № 94 .

Первое письмо Патриарха Афинагора Папе Павлу VI, 22 ноября 1963. TA, № 35 .

J. Ratzinger, p. 229 .

Обращение произнесено Кардиналом Бэа во время его визита к Патриарху Афинагору, 3 апреля 1965. TA, № 93 .

Речь Патриарха Афинагора на приеме, устроенном в честь Кардинала Бэа, 3 апреля 1965. TA, № 94 .

Там же .

Речь Монсиньора Иоанна Виллебрандса, сопредседателя совместной Комиссии, 22 ноября 1965. TA, № 123 .

–  –  –

Говоря о забвении и прощении, необходимо упомянуть о памяти, занимающей центральное место в Заявлении 7 декабря 1965 года. И вновь, она фигурирует не только в чисто психологическом смысле, но как «память Церкви» в своём онтологическом значении, как разъясняется у о.

Дюмона:

–  –  –

Отражение события снятия анафем на памяти Церкви позволит возникнуть выражению «очищение памяти». Всего 10 лет спустя, 14 декабря 1975 года, оно появится в Магистериуме Римской Католической Церкви. В речи, отмечающей празднование годовщины «священного и торжественного акта» снятия бывших анафем, Павел VI утверждает, что «очищение памяти, совершаемое со тщанием, открывает путь, всё более расширяющийся» и, отсылая к Unitatis Redintegratio, относит действие очищения к диалогу любви.101 Таким образом, мы видим, что события 7 декабря сделали возможным богословское и экклезиологическое понимание памяти, которая есть не только психологическое измерение жизни христиан, но «память Церкви». Появление в Магистериуме выражения «очищение памяти», сыгравшего важную роль в экуменических отношениях Католической Церкви, напрямую обязано снятию анафем.102

В. Экклезиология Церквей-сестёр

Третий пример богословского развития, открытого снятием анафем, — тема Церквейсестёр. Её первое упоминание в сборнике «Томос Агапис» отнесено к 12 апреля 1962 года, в письме патриарха Афинагора кардиналу Бэа.103 Словосочетание вновь появляется 19 мая 1964 в письме патриарха папе Павлу VI по случаю праздника Пасхи.104 Папа Павел VI впервые торжественно использует его в Бреве Anno Inneunte от 25 июля 1967, по случаю первого визита на Фанар, обращаясь к декрету Unitatis Redintegratio.105 Нужно отметить, что развиПисьмо Папы Павла VI патриарху Афинагору, 20 декабря 1965. TA, № 131 .

C.-J. Dumont, p. 207 .

«В этой перспективе Второй Ватиканский собор ясно утверждал, что "желание единства появляется и созревает из обновления ума, из самоотречения и из щедрейшего излияния любви" (Декрет Unitatis Redintegratio, п.7)»; Аллокуция «In aede Sixtina a Beatissimo Patre, decem exactis annis a sublatis mutuis excommunicationibus inter Romanam et Constantinopolitanam Ecclesias», AAS 68 (1976), p. 119–123; Там же, p .

121; DC 58 (1976), p. 24–26; там же, p. 25 .

См. Иакинф Дестивель, Экуменизм в современном католическом учении: между историей и памятью // Память и история: на перспективе культур, Успенские чтения 2008, сост. К. Б. Сигов, Киев, Дух и литера, 2009, с. 237–274 .

Ответ Патриарха Афинагора Кардиналу Бэа, 12 апреля 1962. TA, № 10 .

Письмо Патриарха Афинагора Папе Павлу VI, 19 мая 1964. TA, № 65 .

«И так как в каждой поместной Церкви совершается эта тайна божественной любви, не отсюда ли происходит переданное выражение, которым разные поместные Церкви обычно называли друг друга ЦерквамиСестрами? (ср. UR 14). В течение многих веков наши Церкви и жили как сестры, собирая вместе экуменические соборы, которые защищали залог веры от всякого повреждения. Но теперь, после долгого периода взаимного отчуждения и неприятия, по милости Божией, наши Церкви вновь признали друг друга сестрами». — Бреве «Anno Inneunte». TA, № 176 .

Иакинф Дестивель  Страница 17 из 21  Экклезиологическое…  Успенские чтения «Правда. Память. Примирение». Киев, 22 – 25 сентября 2015 г.  тию темы сестринства Церквей способствовала отсылка к братству апостолов Петра и Андрея. Эта отсылка впервые в сборнике «Томос Агапис» появляется в приветствии митрополита Афинагора Фиатирского, обращённом к папе 28 декабря 1963 года, за несколько дней до поездки в Святую Землю: «Петр и Андрей были братьями. Многие века они не говорили друг с другом. И вот теперь они выражают взаимное желание и стремление встретиться и говорить вместе».106 Многие богословы подчёркивали важность снятия анафем и, шире, диалога любви в развитии богословского понимания сестринства Церквей. Действительно, в католическом Магистериуме это выражение впервые появилось в тексте соборного Декрета Unitatis Retintegratio, но снятие анафем сыграло решающую роль в углублении концепции. Отец Дюпре, основываясь на том, что Павел VI и Афинагор в своём совместном Заявлении от 28 октября 1967 года «радуются факту, что их встреча оказалась возможной и что их Церкви все больше и больше открываются друг для друга как Церкви-сестры»,107 справедливо подчёркивает взаимодействие между опытом и знанием: «Новая встреча [в октябре 1967 года — авт.] сделала возможным прогресс в свидетельстве и актуализации общения, существующего между двумя Церквами. Обновление опыта привело к углублению взаимного признания».108 Похожим образом, комментируя текст Павла VI, о. Дюмон в 1968 году писал, что «новый камень был положен в здание приветствием папы Павла VI патриарху, с утверждением концепции Церквей-сестёр, о которой мы имеем все причины думать, что она лежит во главе угла начатого диалога, в виду полного примирения».109 Православный богослов о. Иоанн Мейендорф, подчёркивая, что Бреве устанавливает «основания экуменического метода, основанного на богословии поместной Церкви»,110 уверенно пишет в 1974 году, что «богословие Церквей-сестёр — верный способ диалога между католиками и православными» и что «тот факт, что оно [выражение] принято в Бреве Anno ineunte, а не раньше, весьма значим».111 Со своей стороны о. Эммануэль Ланне показывает, как «Бреве устанавливает определение Церквей-сестёр для двух поместных общин: оно проистекает из нашего участия в богосыновстве, которое в каждой поместной общине объединяет её членов верой и таинствами и тем самым объединяет и поместные общины».112 Он заключает: «Экклезиология братства Церквей-сестёр, таким образом, требует, как признаёт Павел VI, нового взгляда на отношения Рима с восточными православными Церквами, открытия их заново, что подразумевает совместное обдумывание заново, не без православных, природы того авторитета, который Запад признаёт за престольным градом “Камня”».113 Эти свидетельства показывают, в какой момент диалог любви, проводимый «на началах равенства», по словам патриарха Афинагора, уже не только являл собою церковное братство.114 В богословском понимании братства именно диалог любви дал содержание «экклезиологии Церквей-сестёр» и сам по себе позволил исследовать, по выражению Иоанна Мейендорфа, «основания экуменического метода, основанного на богословии поместной Церкви». Нет сомнения, что в этой поворотной точке находится снятие анафем, как подчеркнул Оливье Клеман: «акт, принятый в декабре 1965 года, знаменует собой окончательное признание Православия Католичеством».115                                                              Речь, произнесенная Митрополитом Фиатирским Афинагором во время его посещения Папы Павла VI, 28 декабря 1963. TA, № 44 .

Совместное заявление Папы Павла VI и Патриарха Афинагора, 28 октября 1967. TA, № 195 .

P. Duprey, p. 46 .

C.-J. Dumont, p. 214 .

J. Meyendorff, p. 42 .

Там же, p. 44 .

E. Lanne, p. 50 .

Там же, p. 73 .

См. выше, О. Клеман .

О. Клеман, с. 483 .

–  –  –

Последней важной богословской темой, обязанной своим появлением снятию анафем, из рассматриваемых нами, является единство в многообразии. Для нас она особенно интересна тем, что позволяет выявить границу между диалогом любви и богословским диалогом .

Эта тема действительно показывает, что именно любовь, которая сама по себе является принципом диалога истины, даёт возможность выявить идентичность в различии и, таким образом, единство в многообразии .

Еще 3 апреля 1965 года патриарх Афинагор, принимая кардинала Бэа, обратился к вопросу о различиях, которые иначе видятся в свете любви:

–  –  –

В этом же духе на Фанаре Павел VI, в своём приветствии патриарху 25 июля 1967 года, артикулирует по-новому темы любви и истины. Именно любовь даёт нам возможность опознать тождество веры за различиями её выражения: «В свете нашей любви ко Христу и нашей братской любви друг к другу нам все больше и больше открывается глубокое тождество нашей веры, и пункты, в которых мы все еще расходимся, не должны мешать нам ощущать это глубокое единство».

Папа приводит несколько примеров из отцов Церкви:

–  –  –

Именно потому, что диалог любви даёт возможность мыслить тождество в различии, он позволяет мыслить единство в многообразии, как подчёркивает Павел VI в этой же речи:

–  –  –

Это Павел VI говорит, перед тем, как процитировать св. Иринея: «различие в обычаях “утверждает согласие в вере”» и св. Августина, который «видел в различии обычаев одно из свидетельств красоты Церкви Христовой». Так «любовь помогает нам лучше осознать самую глубину нашего единства».118 Завершая свою речь, папа сочетает две темы, любви и веры, в прекрасном синтезе: «Любовь есть жизненная среда, необходимая для возрастания веры, а общение в вере есть условие полного явления любви, выражающейся в сослужении».119                                                              Речь Патриарха Афинагора на приеме, устроенном в честь Кардинала Бэа, 3 апреля 1965. TA, № 94 .

Речь Папы Павла VI, произнесенная им на Фанаре, 25 июля 1967. TA, № 172 .

Там же .

Там же .

–  –  –

Эта тема единства в многообразии будет позднее развита кардиналом Виллебрандсом в его речи 30 ноября 1969 года на Фанаре. Обращаясь памятью к взаимным визитам 1967 года, он заключает, что они провозгласили «некоторые принципы первостепенной важности, и прежде всего — принцип законного различия в единстве, которым руководствовалась древняя Церковь, как свидетельствуют святые Ириней, Василий, Августин и Кирилл, и который указует путь к восстановлению единства между Церквами-сестрами». «Искомое нами единство, — добавляет он, — то, которое царило в соборе Апостолов. Речь идет не о всепоглощающем однообразии, но о единстве тела, гармония которого заключается во взаимодополнении его членов. Речь идет не о том, чтобы мы заглушали голос друг друга, но о том, чтобы мы в гармонической полифонии воспевали великие дела Божии».120 Диалог любви, таким образом, тесно связан с диалогом истины, так как именно любовь позволяет распознать общность истины, или, если обобщить выражение, милое сердцу о. Ива Конгара, «многообразие догматики в единстве веры».121

Заключение: «Предстоятели действуют, богословы объясняют»

Свершения 7 декабря 1965 года, которыми «изъяты были из памяти и среды церковной акты отлучения» 1054 года, таким образом, сыграли решающую роль в формировании контуров диалога любви между Католической Церковью и Православной Церковью. Диалог любви больше не понимался лишь как подготовка к богословскому диалогу, но как богословие в действии. Мы обозначили несколько перспектив: концепция «любви Церквей», идея «очищения памяти», экклезиология «Церквей-сестёр», идея «единства в многообразии». Необходимо не забывать и о других перспективах: развитие богословия общения, богословия внутреннего обновления, братства… Можно подумать, что подобный подход к жизни Церкви как «месту богословия» связан с эволюцией понимания самого богословия. О. Дюпре чувствовал, что этот подход стал результатом прозрения, оцененного Вторым Ватиканским собором. Вдохновлённый комментарием архимандрита Андрея Скримы к Конституции Dei Verbum, о. Дюпре пишет что Собор был «усилием преодолеть чрезмерно догматическое и одностороннее понимание Откровения».122 Конституция «поместила Откровение в контекст икономии и говорит об “икономии Откровения”, где слова и деяния не разделены в манифестации Бога и Его домостроительства»; подчеркнута «внутренняя связь между словами и деяниями, между тем, как Бог действует в истории, и словом, которое возвещает и изъясняет Его деяние; слово, которое само по себе имеет двойное значение: “духовное и домостроительное”».123 Используя «богословскую категорию литургического, сакраментального обновления смыслов таинства живого Бога, она избегает любой бессвязности, любого разрыва между порядком знания и онтологией благодати, которой служит празднование mysteria tou theou».124 В этой перспективе о. Дюпре подчёркивал необходимость найти «богословие, согласно которому жизнь Церкви во всех своих измерениях есть “место богословия” по преимуществу» (что не означает, отмечает он, что всё в жизни Церкви имеет богословское значение) .

                                                             Ответ Кардинала Виллебрандса на речь Патриарха Афинагора, 30 ноября 1969. TA, № 275 .

Название статьи, написанной к юбилею Собора 381 года: «Diversit de dogmatique dans l’unit de foi entre l’Orient et l’Occident», Irnikon 53 (1981), и опубликованной в сокращении в: Diversit et communion, Paris, Editions du Cerf, 1982, p. 142–155 .

A. Scrima. Rvlation et tradition dans la constitution ‘Dei Verbum’ selon un point de vue orthodoxe // Vatican II, la Rvlation divine, t. II, Paris, 1968, p. 523–539; здесь p. 524 .

«Это домостроительство Откровения совершается действиями и словами, внутренне между собою связанными, так что дела, исполненные Богом в истории спасения, являют и подтверждают учение и всё, что знаменуется словами, а слова провозглашают дела и открывают тайну, в них содержащуюся» (Dei Verbum, 2) .

P. Duprey, p. 41 .

–  –  –

Действительно, «есть богословие Действия, которое обычно предшествует чёткому осознанию, памятующему о своих предпосылках и допущениях».125 Для о. Дюпре эти рамки богословия ближе к восточной традиции вселенской Церкви.126 Можно надеяться, что подобная концепция богословия явится стимулом к новым ведущим к единству актам любви между нашими Церквами, а они обогатят и само богословие .

Именно эта надежда была столь совершенно выражена патриархом Афинагором в 1964 году, когда, садясь в самолёт, вылетающий в Иерусалим, на вопрос журналиста, спросившего о том, что скажут богословы об этой поездке, вселенский патриарх ответил: «Предстоятели Церквей действуют, богословы толкуют».127                                                              Там же, p. 42 .

Невзирая на то, что в некоторых православных кругах, для которых «богословие, по всей видимости, стало обсуждением абстрактных тезисов», происходит «противопоставление истины и любви, каковая низводится, более или менее сознательно, до уровня переживания». Там же, p. 47 .

Цит. по: V. Martano, op. cit., и A. Melloni. L’Altra Roma. Politica e S. Sede durante it Concilio Vaticano II (1959–1965). Bologna, Il Mulino, 2000.

Похожие работы:

«Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова Факультет политологии Кафедра истории социально-политических учений Российский государственный научный фонд История русской социальнополитической мысли в XXI веке: исследователи и и...»

«Вестник ПСТГУ. Серия V: Лаврикова Юлия Николаевна, Вопросы истории и теории аспирантка РАМ им. Гнесиных, христианского искусства ст. препод. кафедры музыки Государственного 2016. Вып. 3 (23). С. 159–164 социально-гуманитарного университета julia.lawrikowa@yande...»

«Вестник ПСТГУ Арутюнова-Фиданян Виада Артуровна, III: Филология д-р ист. наук, ИВИ РАН 2015. Вып. 5 (45). С. 9–19 aramfidanyan@yandex.ru БОГОСЛОВСКАЯ ПОЛЕМИКА В АРМЕНИИ VII–IX ВВ. В. А. АРУТЮНОВА-ФИДАНЯН Статья посвящена многовековой бескомпромиссной борьбе армяно-халкидонитской о...»

«Зав. кафедрой Исторических наук и Должность: политологии Юридического факультета Ученая степень: д.и.н. Ученое звание: профессор Кабинет: 209 (ул.Горького, 166) Телефон: (863) 266-64-33 e-mail: Naoukhatskiy@rambler.ru Биог...»

«ЛЕКЦИЯ 14 А. А. Роменский КОНСТАНТИН ВЕЛИКИЙ — ХЛОДВИГ — ВЛАДИМИР СВЯТОСЛАВИЧ: парадигмы воспринятия крещения в раннем средневековье П ереосмысление традиционных историографических сюжетов о христианизации правящих элит в рамках конструирования образа "Другого Средневековья" является одной из...»

«Вестник ПСТГУ Серия V. Вопросы истории и теории христианского искусства 2010. Вып. 1 (1). С. 7–21 КРУГЛАЯ ИКОНА СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ ЧУДОТВОРЦА ИЗ НИКОЛО-ДВОРИЩЕНСКОГО СОБОРА В ВЕЛИКОМ НОВГОРОДЕ А. Л. ГУЛЬМАНОВ В статье рассматривается история открытия и научного изучения круг...»

«ОВОД АНАТОЛИЙ ВИКТОРОВИЧ ПРИНЦИП ЗАКОННОСТИ В ПУБЛИЧНОМ ПРАВЕ Специальность 12.00.01 – теория и история права и государства; история учений о праве и государстве АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидат юридических наук Казань, 2005 Дис...»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.