WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Воспоминанія ПАРИЖЪ ВМЪСТО ПРЕДИСЛОВІЯ Позабыло, сердце, позабыло, Многое, что нкогда любило. Только тхъ, кіого ужъ больше нтъ, Сохранился незабвенный слдъ. И. Бунинъ. «Воспоминанія» Николая ...»

-- [ Страница 1 ] --

Printed in France .

H. И. Астровъ

Воспоминанія

ПАРИЖЪ

ВМЪСТО ПРЕДИСЛОВІЯ

Позабыло, сердце, позабыло,

Многое, что нкогда любило .

Только тхъ, кіого ужъ больше нтъ,

Сохранился незабвенный слдъ .

И. Бунинъ .

«Воспоминанія» Николая Ивановича Астрова печатаются уже

посл его смерти, послдовавшей 1 2 - г о а в г у с т а 1934 г о д а. Автору

не удалось ихъ закончить, и обработанной можно считать лишь пер­ в у ю часть настоящаго тома. В ъ третьей части законченной главой является только первая — «Московская Городская Д у м а ». Главы II и III представляютъ лишь первоначальный набросокъ, и т е к с т ъ ру­ кописи, оставшейся в ъ моемъ распоряженіи посл кончины Нико­ лая Ивановича, далеко не окончательно отдланъ .

И тмъ не мене, я ршаюсь напечатать и ихъ, не внося в ъ нихъ никакихъ измненій, добавленій или сокращеній, ввиду того историческаго интереса, который представляютъ, какъ мн кажется, в с свидтельскія показанія лицъ нашей эпохи и, в ъ частности, на­ шего поколнія: поколнія послднихъ г о с у д а р с т в е н н ы х ъ и общест­ венныхъ дятелей с т а р о й Россіи, поколнія, пережившаго к р у ­ шеніе стараго строя, великую европейскую и к р о в а в у ю гражданскую войну, водвореніе большевистской власти въ Россіи и заканчивающаго теперь свою изгнанническую жизнь в ъ в с х ъ пяти частяхъ с в т а .

Интересъ такихъ показаній увеличивается, конечно, в ъ связи со з н а чительностью личности свидтеля, в ъ связи съ размромъ его кру­ гозора и размахомъ его дятельности, а также и в ъ зависимости отъ объективности и добросовстности изложенія .

Въ лиц Николая Ивановича Астрова въ большой степени со­ четаются вс эти необходимый свойства, какъ въ силу того, что в с я его жизнь была отдана общественному служенію и Родин, такъ и вслдствіе рдкихъ и исключительныхъ д у х о в н ы х ъ и моральныхъ качествъ ч е л о в к а .

Незаконченной, оборвавшейся приблизительно на четверти пу­ ти, осталась и послдняя часть его «Воспоминаній»: «Гражданская война и о б щ е с т в е н н о с т ь ». Это у ж е в ъ полной мр потеря невознаградимая, ибо никто в ъ годы гражданской войны на Ю г Россіи не занималъ такого положенія, какимъ пользовался Николай Ивановичъ Астровъ, к а к ъ по отношенію къ правительству генерала Деникина, т а к ъ и в ъ сред русской общественности. Д р у г о г о такого «свидтеля» у насъ н т ъ .

Именно в ъ силу этихъ соображеній я надюсь со временемъ на­ печатать и эту послднюю часть «Воспоминаній», которая в ъ насто­ ящій томъ не вошла. Б е з ъ этихъ г л а в ъ біографія Н. И. Астрова, ко­ нечно, не полна и его политическая характеристика не закончена .

Но и этими главами не заканчивается жизнь, цликомъ отданная Родин и русскимъ людямъ. И на жесткой, безплодной почв эмигрантскаго существованія умлъ Николай Ивановичъ взращивать добрые плоды своего неутомимаго т р у д а и неустанной заботы о мат е р ь я л ь н ы х ъ и д у х о в н ы х ъ н у ж д а х ъ своихъ собратій по несчастью .

О н ъ былъ воплощеніемъ того благородства и достоинства, которые, именно в ъ несчастіи, поднимаютъ ч е л о в к а на т а к у ю большую в ы соту .

«Третейскій судія» во всхъ сложныхъ д л а х ъ и недоразумніяхъ эмигрантской жизни — в о т ъ то мсто, которое по праву за­ нималъ Николай Ивановичъ во вс годы своей изгнаннической жиз­ ни. Начавшись в ъ Константинопол, в ъ 1920 году, этотъ послдній этапъ закончился въ Праг, г д онъ прожилъ послдніе десять л т ъ своей жизни и г д похороненъ теперь на русскомъ Ольшанскомъ кладбищ, среди многихъ своихъ друзей и соратниковъ .





О н ъ зналъ о близости конца, и в ъ туманный день перваго янв а р я 1934 года, —- послдняго года своей жизни, — онъ написалъ стихотвореніе, которое кончалось слдующими строками:

Когда-жъ разсются туманы, Пріютомъ будутъ намъ Ольшаны .

Послдній листъ календаря Оторванъ будетъ безъ м е н я.. .

О своемъ дтств и юности, о семь своей и о родной своей М о с к в, Николай Ивановичъ самъ разсказалъ в ъ своихъ «Воспоминаніяхъ» и мн н е ч е г о добавить къ этимъ очаровательнымъ страницамъ, овяннымъ такой нжной, такой безпредльной л ю б о в ь ю .

О б ъ общественной же своей дятельности онъ, по свойственной ему необычайной скромности, сказалъ гораздо меньше того, что бы­ ло въ дйствительности. Проблы эти х о т л о с ь бы, х о т ь отчасти, пополнить отзывами и оцнками его современниковъ, д р у з е й и соратниковъ на разныхъ поприщахъ его дятельности.

Однако, по техническимъ условіямъ, это оказалось невозможнымъ в ъ настоящемъ том и изъ многихъ статей пришлось в з я т ь лишь о д н у :

« Н. И. А с т р о в ъ, к а к ъ общественныйдягтель»

В ъ вид добавленія къ Предисловію, помщается списокъ печатныхъ т р у д о в ъ, написанныхъ Н. И. Астровымъ за годы эмиграціи .

В ъ дни, когда появляется эта книга, Европа пылаетъ, и рушатся міры, но каждая отдльная личность не т е р я е т ъ отъ этого ни своей цнности, ни своего абсолютнаго значенія въ замкнутости своего великаго, трагическаго одиночества .

Больше всего на свт Николай Ивановичъ любилъ Р о с с і ю, ей была отдана в с я его жизнь, ради] ея блага покинулъ онъ и семью, и родную М о с к в у, тревогами и опасеніями, чаяніями и надеждами относительно ея б у д у щ а г о были полны его мысли и ч у в с т в а во в с годы его изгнанія. Ими полны были в с его публичныя выступленія, в с письма, бесды и писанія. Я привожу въ заключеніе этого краткаго введенія нсколько словъ изъ его рчи, произнесенной в ъ 1925 году въ Праг, в ъ собраніи посвященномъ памяти к н я з я Г. Е. Л ь в о в а .

«Уходитъ наше поколніе. У х о д и т ъ к а к ъ - т о н е з а м т н о... Ухо­ дитъ смущенно .

«Мы потеряли свой родной домъ, нашу родину, нашу Р о с с і ю.. .

Мы изгнанники. И каждый изъ насъ н е с е т ъ в ъ свомъ сознаніи к а к у ю - т о долю вины и отвтственности .

–  –  –

«Уходитъ наше поколніе. А съ нимъ у х о д и т ъ цлая эпоха. Это они, уходящіе, и мы, еще пока остающіеся — оказались той ч е л о в ческой тканью, тмъ звеномъ, на которомъ порвалась связь между старой и новой Россіей. Мы оказались именно такимъ промежуточнымъ звеномъ. Это наша историческая с у д ь б а. Могла ли она быть иной в ъ х о д историческихъ событій и міровыхъ к а т а с т р о ф ъ ? По­ чему исторія избрала т о т ъ, а не другой п у т ь ? Насколько в ъ этомъ в и н о в а т а отдльные люди, общество, н а р о д ъ ? Почему однихъ к а нонизируютъ и имъ воздвигаютъ мавзолеи, а удлъ другихъ — забвеніе или обвинительный приговоръ безъ апелляціи?

«Эти вопросы всегда передъ нами. Они особенно остро вста­ ютъ, когда мы хоронимъ нашихъ близкихъ людей. И чмъ больше думаешь объ этихъ вопросахъ, тмъ сложне и неразршиме ка­ жутся они для насъ, участниковъ с о б ы т і й ».. .

–  –  –

О Никола Иванович А с т р а в, к а к ъ о б ъ общественномъ д я т е л, вообще нельзя говорить, не вспоминая М о с к в ы, к а к ъ нельзя говорить о М о с к в нашего поколнія, не упоминая имени Николая Ивановича Астрова .

И это т а к ъ понятно. Онъ родился, воспитывался, работалъ всю жизнь в ъ М о с к в ; онъ дышалъ этимъ своеобразнымъ русскимъ в о з духомъ, которымъ пропитана в с я исторія ея, и до нашего столтія сохранившая что-то о т ъ Чацкаго, к о е - ч т о отъ Ф а м у с о в а, т а к ъ много отъ «Войны и мира»; онъ жилъ этой нжной любовью к ъ родному городу, такъ ярко выраженной у москвимей, к ъ его уютнымъ переулкамъ-тупикамъ, к ъ тихому, занесенному снгомъ Замоскворчью, къ старой башн К у т а ф ь, к ъ лампадк у Иверской, к ъ В о р о б ь е вымъ горамъ, къ К о з и х... Трогательно разсказывалъ онъ намъ о маленькихъ церковкахъ, порой т а к ъ нелпо приткнувшихся в ъ углу, кособокихъ и низенькихъ, а тайнахъ Кремля, з в о н колоколовъ е г о, о б о г а т с т в и красот в с е г о, что было связано съ вковой исторіей его родного города. Съ какой гордостью онъ говорилъ объ этой исто­ ріи, тщательно подчеркивая непоколебимое мужество, съ которымъ Москва в с е г д а вставала в ъ защиту в с е г о, что считала своимъ, московскимъ: с т н ъ, уклада жизни, церквей, б ы т а ; подчеркивалъ и свободолюбіе Москвы, яркой чертой прошедшее ч е р е з ъ всю ея жизнь, ту любовь к ъ свобод, к о т о р у ю онъ впиталъ всей своей глу­ бокой натурой, ту любовь, которая в ъ конц концовъ была основой всего его міровоззрнія, всмъ с у щ е с т в о м ъ е г о. Т у любовь к ъ сво­ бод, которая называется, совершенно не исчерпывая значенія и смысла ея, иностраннымъ словомъ «либерализмъ» и которая не понятна никому, кром насъ, р у с с к и х ь, вкладывающихъ в ъ нее и мір о в у ю тоску, и стремленіе къ далекому идеалу, и в ы с ш у ю степень жертвенности и, вмст съ тмъ, что особенно было свойственно москвичамъ, сохраняя привязанность к ъ своему углу, к ъ своей Якиманк, Тверской-Ямской. Не даромъ онъ к ъ концу жизни своей съ такой страстностью говорилъ о насильникахъ, погубившихъ не толь­ ко Р о с с і ю, но и М о с к в у, которую онъ любилъ всмъ сердцемъ москвича, видящимъ в ъ ней средоточіе Россіи.

Недаромъ в е с ь его общественный путь былъ такъ тсно связанъ съ ней, родной Москвой:

мировой судья, секретарь Московской Д у м ы, самъ многолтній гласный и лидеръ прогрессивной группы г л а с н ы х ъ, одинъ изъ создателей Союза Г о р о д о в ъ подъ главенствомъ Москвы, наконецъ — Московскій Городской Г о л о в а. И в ъ далекомъ Екатеринодар, борясь съ большевиками, и в ъ эмиграціи, в ъ Праг, онъ не переставалъ быть москвичемъ, унесшимъ съ собой горсть родной земли, и унесшимъ ее мъ могилу .

О н ъ любилъ М о с к в у, но и М о с к в а любила е г о .

В ъ т времена, столь далекія отъ н а с ъ, у ж е отдленныя глу­ бокимъ рвомъ исторіи, была единственная область, г д могла въ скромныхъ, правда, формахъ к о е - к а к ъ проявляться общественная самодятельность, это — земское и городское самоуправленіе. Земств а, к а к ъ мы знаемъ, нердко использовали эту возможность, но г о родскія думы, за немногими исключеніями, ч у т ь ли не до міровой войны и созданія Союза Г о р о д о в ъ, были небольшой кучкой домовлад л ь ц е в ъ, ведшихъ городское хозяйство съ точки зрнія своихъ лич­ н ы х ъ интересовъ. М о с к в а составляла исключеніе. В ъ очень слабой степени, но она заявляла свои права на самоуправленіе и въ ея душ сказывалась традиціонная оппозиціонность. Необходима была упорная работа группы прогрессивныхъ гласныхъ, для того чтобы поставить М о с к в у на то мсто, которое она должна была занимать в ъ этомъ отношеніи. И эта колоссальная работа была выполнена главнымъ образомъ Николаемъ Ивановичемъ, в ъ к а ч е с т в секретаря Думы, гласнаго, лидера группы и Городского Г о л о в ы. Упорно, но б е з ъ р з к о с т е й ; постепенно, съ исключительнымъ знаніемъ обстановки, боролся онъ за права Москвы и добился т о г о, что и консервативная часть Д у м ы, в ъ с е р ь е з н ы я минуты жизни города, вставала на защиту правъ ея. О н ъ съ благодарностью возвращалъ М о с к в бла­ г о, которое она давала ему — любовь к ъ свобод .

Но она дала ему и еще д р у г о е, также очень цнное качество, столь рдкое для р у с с к а г о политическаго д я т е л я : привычку к ъ практической дятельности и умнье наладить и вести дловую ра­ боту. Самостоятельность Московской Д у м ы, по убжденію Николая Ивановича, не должна была выражаться только в ъ громкихъ постановленіяхъ, но и в ъ повседневной будничной работ, и лучшей рекомендаціей е я должны были служить школы, больницы, трамвай, канализація, водопроводъ, бойни. Умнье соединить служеніе даленимъ идеаламъ, отвлеченное міровоззрніе — съ живой, реальной работой, умнье на д л показать, к а к ъ идеи общественной с в о ­ боды облекаются в ъ практическія формы, создаютъ удачные типы городского хозяйства и у л у ч ш а ю т ъ ихъ в ъ интересахъ широкихъ массъ, причемъ проведеніе в ъ жизнь ихъ можетъ быть выполнено при сотрудничеств дятелей различныхъ политическихъ направле­ на, — это умніе было особо свойственно х а р а к т е р у Николая Ива­ новича и составляетъ его огромную з а с л у г у не только передъ Моск­ вой. Онъ прекрасно понималъ, что в ъ сочетаніи о т в л е ч е н н ы х ъ идей съ вопросами будничнаго дня кроется главная трудность разршенія современныхъ политическихъ з а д а ч ъ. Э т у особенность своего подхода къ этимъ задачамъ Николай Ивановичъ широко примнилъ въ дятельности Союза Г о р о д о в ъ, органа первостепеннаго политическаго значенія, в м с т съ тмъ выполнявшаго и практическую ра­ боту колоссальнаго размра .

Но если х а р а к т е р ъ дятельности Ни­ колая Ивановича и личный его характеръ складывались подъ влія­ ніемъ М о с к о в с к а г о городского самоуправленія, а работа Д у м ы шла подъ сильнымъ его вліяніемъ, несомннно в ъ жизни его игралъ ог­ ромную роль и другой факторъ, также стоявшій в ъ связи съ Моск­ вой — вліяніе семьи, в ъ которой онъ в ы р о с ъ .

Я говорю «стоявшій в ъ связи съ М о с к в о й », потому, что семья Астровыхъ — это типичная, к о н д о в а я московская семья, всми кор­ нями вросшая в ъ московскую почву, на ней выросшая, ею питавшаяся, семья поколніями усвоившая непоколебимые нравственные принципы, в р у в ъ нерушимые устои правды, права и добра. Какъ талантливо она очерчена в ъ превосходныхъ «Воспоминаніяхъ» Нико­ лая Ивановича, отъ к о т о р ы х ъ т а к ъ и в е т ъ благоуханной жизнью этой семьи — спокойной, твердой, у в р е н н о идущей по прямому пути, единому истинному; как ясно представляемъ мы с е б эти семейные праздники, дышащіе радостью и счастьемъ, эти посщенія родныхъ старшаго поколнія, в с т р ч к ребятъ, балаганы подъ Новинскимъ, первые шаги в ъ гимназіи, студенческіе годы и в е с ь этотъ потонувшій міръ в ъ дымк Лефортова, провинціальной Нмеіікой слободы, садовъ тихаго Кудрина, особняковъ Арбатскихъ п е р е у л к о в ъ .

Какъ живая в с т а е т ъ передъ нами его мать Юлія Михайловна Астрова, отдавшая в с х ъ сыновей своихъ борьб съ большевиками;

и, кажется мн, что трудно представить с е б ее, к а к ъ она была, на иной, не московской, п о ч в. Г о в о р я о семь А с т р о в ы х ъ, в с е г д а вспоминаю « Д т с т в о и Отрочество» Т о л с т о г о .

В ъ такой семь в ы р о с ъ Николай Ивановичъ и! отъ нея ош»

взялъ все доброе. Е г о одновременная и мягкость, и р з к о с т ь в ъ защит принциповъ стоитъ, конечно, в ъ связи съ этой семьей, мягкой и свтлой, но и лишенной в с я к а г о оппортунизма. Эта семья д а ­ ла ему основы изумительнаго безкорыстія, великодушія, б е з у с л о в ­ ной нравственной чистоты и безукоризненнаго джентльменства. Моск о в с к а я семья А с т р о в ы х ъ воспитала его в ъ атмосфер честности и благородства. А Москва открыла ему любовь к ъ самодятельности, какъ о с н о в общежитія .

Москвичъ съ головы до пятъ, но вмст съ тмъ яркій представитель лучшей русской интеллигенціи, несшей общечеловческіе міровые идеалы, онъ не остался другомъ только своей колокольнн, х о т я бы и колокольни Ивана Великаго, не удовлетворился ролью, хотя и очень крупной, лидера прогрессивной М о с к в ы. Сохранивъ до т р о г а т е л ь н о е ™ н ж н у ю любовь к ъ своему городу и д у х у его, онъ, благодаря своему воспитанія) и стремленію к ъ міровому царству до­ бра и правды, силой своей личности сумлъ вынести ее за предлы с т н ъ Кремля на широкое поле борьбы за идеалы общечеловческіе и, прежде в с е г о, за идеалы общенаціональные, русскіе .

О н ъ любилъ М о с к в у не только т а к ъ, какъ мы в с любимъ нашъ родной городъ, г д прошла в с я наша жизнь —- онъ любилъ ее, какъ ячейку Россіи, какъ средоточіе ея мысли, богатства, исторіи; онъ любилъ ее к а к ъ к у с о к ъ Россіи. Свою о с н о в н у ю идею, которой онъ жилъ до послднихъ минутъ, у в р е н н о с т ь, что общественная самодятельность, и толко она, служитъ залогомъ возрожденія Россіи, онъ в ы н е с ъ изъ муниципальной работы, но положилъ ее въ основу всего своего политическаго міровоззрнія. Изъ оконъ маленькаго, уютнаго дома в ъ Маломъ Казенномъ переулк онъ видлъ не толь­ ко Москву, но и Р о с с і ю ; не только Р о с с і ю, но и широкій міръ съ его вчными задачами, со страстнымъ желаніемъ жертвенно слу­ жить правд и праву .

И в ъ тяжкіе дни борьбы съ большевиками за родину, онъ такъ страстно мечталъ о д н, когда онъ снова увидитъ Россію — въ Москв .

М о с к в а много дала ему, но онъ дары ея, честно пріумноживъ, в е р н у л ъ Россіи .

О н ъ умиралъ съ глубокой врой, что придетъ ч а с ъ, когда возстанетъ М о с к в а, п у с т ь новая, пусть вншне иная, но все же рус­ ская, все же родная, нжно любимая .

П. П. Ю р е н е в ъ .

воспоминанія

–  –  –

Небольшая квартира изъ ч е т ы р е х ъ маленькихъ комнатъ в ъ боль­ шомъ, какъ называли тогда, казенномъ дом. Это было Р а з у м о в с к о е отдленіе для малолтнихъ Николаевскаго Института в ъ М о с к в, на Гороховомъ пол. Своими крыльями домъ выходилъ на улицу, а средняя его часть стояла г л у б о к о во д в о р, з а высокой металлической ршеткой копьями. На д в о р большая куртина съ г у с т о разросшимися кустами сирени и бузины. В ъ б о к о в ы х ъ крыльяхъ ворота подъ сводами. Черезъ нихъ х о д ъ во внутренніе дворы громадной у с а д ь б ы Екатерининскихъ временъ. Это дворецъ графа Л. Р а з у м о в с к а г о .

В х о д ъ в ъ нашу квартиру на второмъ д в о р, во второмъ этаж, былъ в ъ глубин длиннаго корридора. По с т н корридора н с к о л ь ко дверей, обычно запертыхъ тяжелыми висячими замками. Иногда одна дверь была полуоткрыта. В о з в р а щ а я с ь с ъ прогулки, мы з а г л я дывали в ъ эту дверь. В ъ очень большой, свтлой комнат стояли рядами длинные, блые столы съ наложенными на нихъ кучами силь­ но пахнущаго, только ч т о вымытаго и выглаженнаго блья. Это была « б л ь е в а я » Малолтняго отдленія. Большая комната привлекала наше вниманіе не столько столами съ бльемъ, сколько большимъ чернымъ звомъ громадной русской печи, стоявшей почти по средин бльевой. Этотъ черный з в ъ особенно рзко выдлялся на фон блой и очень свтлой бльевой.

Приводившая н а с ъ съ г у лянья кормилица моего младшаго брата Володи, Ульяна, у к а з ы в а я на полуотворенную д в е р ь, говорила:

— Эна черная печь-то! Въ ней Баба-Яга живетъ и капризныхъ дтей таскаетъ!

Блая бльевая такъ и сохранила въ нашемъ дтскомъ предста­ вленіи жутко-таинственное значеніе, несмотря на милую и ласковую Матрешу, которая, тремя большими ключами, смло ходила по этой бльевой, будучи помощницей нашей мамы, которую называли страннымъ именемъ «кастелянши» .

Наша мама... Воспоминанія о ней смутны и ускользающи. Нсколько запечатлвшихся чертъ живого образа сливаются съ изображеніемъ старой фотографіи. Р а з с к а з ы о ней застилаютъ собственныя представленія .

В ъ моемъ воспоминаніи мама, Елизавета Павловна, представляет­ ся мн высокой, очень худой, съ печальными глазами. Помню ея х у дыя, тонкія руки, съ тонкимъ, ч у т ь слышнымъ звукомъ колецъ на ея исхудалыхъ пальцахъ. Помню, какъ эти руки ласкали насъ, д тей, какъ ея пальцы нжно перебирали и гладили наши волосы. По­ мню ея постоянный кашель, который бывалъ иногда т а к ъ. мучителенъ, что нашъ отецъ, докторъ, приказывалъ уводить насъ изъ дому .

Тогда насъ двоихъ старшихъ, брата Пашу и меня, поспшно одъвали в ъ «чепанчики», подпоясывали красными кушаками, надвали кругленькія шапочки съ павлиньими перьями и уводили. Уводя насъ гулять, няня Акулина говорила кормилиц, что барын очень плохо и что, помилуй Б о г ъ, она умретъ. Мы становились тихими и покорно шли съ няней въ Разумовскій садъ .

Это былъ старый, громадный садъ съ высокими, вковыми деревьями, на берегу рки Я у з ы. В ъ саду былъ небольшой прудъ, затянутый зеленой тиной, ряской. Мимо прудика шла наша дорожка .

Прудикъ внушалъ намъ, дтямъ, жуткое ч у в с т в о. В ъ немъ утонулъ мальчикъ, сынъ столяра... Проходя мимо пруда, мы неизмнно спрашивали няню Акулину : «а почему утонулъ м а л ь ч и к ъ ? ». Отвты были неясны и не успокаивали нашей тревоги. О к а з ы в а е т с я, что мальчикъ шалилъ, не слушался... В с е г о этого было недостаточно, чтобы понять ж у т к у ю тайну зеленаго пруда, проглотившаго мальчика .

Иногда насъ водили гулять на дворъ, сплошь заставленный полницами оси|новыхъ д р о в ъ. Помню острый запахъ этихъ дровъ .

Этотъ д в о р ъ былъ для насъ новымъ міромъ. Дти, бгавшія по это­ му двору, были иначе одты, чмъ мы, и были совсмъ другія. Глядя на нихъ, вспоминался зеленый прудъ, поглотившій мальчика. В ъ конц двора былъ деревянный заборъ съ воротами, У воротъ сторожка, а около нея, на л а в о ч к съ трубкой во рту сидлъ старый старикъ .

Это былъ сторожъ, какъ няня говорила, Николаевскій солдатъ. У него было бритое лицо и желтые у с ы. Но самое интереоное было 20 ' * """"~ !Г внутри маленькой сторожки. Тамъ, на деревянномъ с т о л, были г р у дами навалены леденцы и карамели, которые старикъ сторожъ обертывалъ въ цвтныя бумажки. Т у т ъ же были и краяные птушки изъ леденцовъ — цль нашего путешествія на далекій дровяной д в о р ъ .

Мы уходили отъ старика съ птушками и долго сохраняли в ъ памяти запахъ осиновыхъ дровъ и махорки, дымъ которой заполнялъ сторожку .

В ъ плохую погоду насъ уводили изъ дома къ Пронщевымъ .

Объ этой милой семь на всю жиз(нь сохранилось воспоминаніе осо­ беннаго очдрованія. Варвара Петровна, старушка, въ большомъ кружевномъ чепц, въ широкомъ плать. Няня говорила, что это кринолинъ. Она была такая добрая, ласковая, привтливая, у нея были такіе лучистые яоиые глаза, такія маленькія, пухлыя ручки, она такъ ласково и привтливо встрчала насъ, что мы бывали очень довольны, когда насъ водили къ ней. В ъ ея небольшой квартирк было очень уютно. Пахло чмъ то теплымъ и душистымъ. Столики, комоды, кре­ сла были покрыты блоснжными вязанными скатертями и салфеточками. На полочкахъ и 'на к р у г л ы х ъ столикахъ стояло очень мно­ го очень интересныхъ вещицъ и фигурокъ изъ фарфора. В ъ комнатахъ' у Варвары Петровны было в с е г д а много ц в т о в ъ и среди нихъ, въ клтк, заливалась канарейка. В с е насъ прельщало у В а р вары Петровны, и фигурки на столикахъ, и канарейка, и черносливъ, которымъ насъ угощали. Но особенно радостно становилось намъ, когда изъ сосдней комнаты выбгали къ намъ д в миловидныя д вушки, Варя и Надя. Одна съ пушистыми блокурыми волосами, дру­ гая съ большой черной косой. О н шумно и весело завладвали на­ ми, показывали интересныя картинки, заводили игры. Д а ж е в с е г д а серьезеый Паша улыбался и становился веселымъ .

Изрдка насъ водили гулять по улицамъ. Любимой прогулкой быта дорога къ церкви В о з н е с е н ь я на Гороховомъ пол, а потомъ, черезъ церковный садъ, къ Елизаветинскому Институту. На этой дорог было много интереснаго. Весной, мимо тротуаровъ, съ шумомъ сбгали ручьи. Р у ч ь и увлекали за собой щепки и 'наши кораблики, низвергаясь въ широкія, темныя отверстія, продланныя около тротуаровъ. Это были стоки в ъ рчку Чечеру. А если былъ лег­ кій морозецъ и края потоковъ вдоль тротуаровъ были покрыты тонкимъ ледкомъ, то высшее наслажденіе было пяткой преломить этотъ ледокъ. Это было запрещено няней. Но это было такъ хоро­ шо. Интересно было поглядть в ъ щели забора около Чечеры. Тамъ черезъ пустыри и огороды, рчка Чечера несла свои вешнія грязныя воды къ Я у з. Тамъ, за заборомъ, было что-то совершенно но­ вое, незнакомое для насъ, маленькихъ горожанъ. Тамъ были глу­ бокія ямы, рытвины, овраги, горы грязнаго, тающаго снга, пригорки, обнаженные отъ снга, съ ч у т ь зеленющей травой. А вдали большія, старыя деревья, какъ лсъ .

Домой мы возвращались ч е р е з ъ кухню, чтобы не шумть. Анисья, старая к у х а р к а, в с т р ч а я н а с ъ, говорила:

— Идите, идите, д т к и ! — И обращаясь к ъ нян, добавляла — Б а р ы н теперь полегчало, а то думали, что Б о г у д у ш е н ь к у отдаетъ .

Мы входили в ъ наши к о м н а т а, полные смутной тревоги. Тре­ в о г а усиливалась, когда н а с ъ в с т р ч а л ъ папа, озабоченный и печальный. Онъ спрашивалъ, к у д а мы ходили гулять и говорилъ намъ, чтобы мы не шумли, что мама больна, что она у с н у л а и что ее нужно беречь .

Мы старались ходить на цыпочкахъ, не шумть и не говорить громко. Но не в с е г д а это у д а в а л о с ь. Б р а т ъ Саша, у котораго посто­ янно болла нога, часто неудержимо плакалъ. Е г о лчилъ отъ «зол о т у х и » старичекъ Д. П. Лодыгинъ, приносившій ему «спускъ» и красиваго, краснаго цвта « д е к о к т ъ ». Старикъ не былъ докторомъ, но, по словамъ няни, зналъ « с е к р е т ъ » и в ъ конц концовъ въілчилъ Сашу, несмотря на то, что врачи говорили, что ему придется «отнять н о г у ». Плакавшаго Сашу уносили тогда на к у х н ю. А я какъ-то поссорился съ братомъ Пашей изъ-за красныхъ возжей, которыми собирался запречь с т у л ъ. В ъ спор я сталъ шумть и топать ногами .

Споръ еще далеко не былъ разршенъ, к а к ъ в д р у г ъ я оказался поднятымъ на в о з д у х ъ и, ч е р е з ъ нсколько мгновеній, къ моему вели­ чайшему у ж а с у, оказался в ъ бльевой, передъ звомъ громадной печи. Это отецъ, желая прекратить крикъ, отнесъ меня в ъ бльевую .

Д в е р ь за мной затворилась и я остался одинъ в ъ большой, пустой комнат съ черной печью, в ъ которой, по словамъ Володиной кормилицы Ульяны, живетъ Б а б а - Я г а. Я затихъ. Меня охватила пустота и тишина. Я уставился на черное жерло печи, на которомъ странно блла чашка съ расписаннымъ на ней цвткомъ. Тишина комнаты, ( таинственная печь подавили меня. Кажется, больше в с е г о угнетала меня тишина. Е е нужно было одолть. Я поднялъ неистовый крикъ .

В с к о р появилась няня Акулина, которая, у н я в ъ меня и в з я в ъ о б щаніе, что я не буду больше кричать и безпокоить маму, освободила меня изъ заключенія в ъ таинственной комнат .

Было в е с е н н е е, солнечное утро. Мы еще лежали въ кроваткахъ, когда къ намъ в ъ комнату вошла Юлія Михайловна, невысокая круглолицая д в у ш к а, приглашенная к ъ намъ в ъ домъ смотрть за нами, дтьми, во время болзни мамы. Юлія Михайловна была уже причесана и одта. Лицо ея, обычно ласковое и у л ы б а ю щ е е с я, было т е ­ перь серьезно. Г л а з а были полны слезъ .

— Д т и, вставайте скорй. Не шумите и одвайтесь. Мама з о ­ в е т ъ в а с ъ. Она х о ч е т ъ в а с ъ благословить .

В с е было необычайно и в ъ т о н Юліи Михайловны, и в ъ ея слов а х ъ, и в ъ е я торопливости. И з ъ - з а дверей слышались какіе то сдержанные голоса, шопотъ, какое т о движеніе. Кто-то посторонній былъ в ъ нашей квартир. Что-то проникло к ъ намъ н е б ы в а л о е. У н а с ъ что-то случилось. Молча, торопливо н а с ъ умывали, одвали, причесывали. В б ж а л а заплаканная няня Акулина с ъ Сашей на р у к а х ъ .

Появилась кормилица У л ь я н а с ъ Володей. Какимъ т о суровымъ, н е обычнымъ тономъ она спросила:

— Г о т о в ы что-ли? Пора вести д т е й .

Что-то случилось непоправимое. Мы с ъ братомъ Пашей пріумолк»

ли. Вмсто обычной утренней молитвы, довольно длинной и сложной, Юлія Михайловна сказала н а м ъ :

—• Помолитесь, дти, чтобы Господь сохранилъ вамъ в а ш у маму. Помолитесь о мам вашей Е л и з а в е т .

Мы стали н а колни. Повторили слова Юліи Михайловны. Смущеніе все боле овладвало наміи .

Юлія Михайловна взяла н а с ъ съ братомъ за руки и повела в ъ папинъ кабинетъ. В ъ столовой мы увидали тетю Машу, которая никогда не бывала у н а с ъ в ъ это время дня. Н а с ъ ввели в ъ кабинетъ .

Кабинетъ былъ полонъ народу. Я замтилъ т е т ю Л е н у, т е т ю Наташу, мою крестную мать .

На диван, в ъ подушкахъ, лежала мама .

Я никогда не видалъ ее такой. Она была совсмъ блая. Е я черные волосы рзко выдлялись на блой п о д у ш к. Глаза были полузакрыты. Р у к и безсильно лежали « а о д я л. Она тяжело д ы ­ шала. Папа сидлъ н а краю дивана и держалъ мамину р у к у.

Д о меня долетли ч у т ь слышныя слова папы:

— Лиза, вотъ дти, благослови ихъ .

Мама широко раскрыла свои большіе глаза. У нея никогда не было такихъ большихъ и темныхъ г л а з ъ. Мы съ братомъ замерли .

Отецъ положилъ мамину р у к у сначала н а г о л о в у Паши, потомъ на мою. Мн показалось, что мамины пальцы ласково пошевелили мои волосы. Мы іневольно опустились на колни. Потомъ Саша заплакалъ. Кормилица, тяжело дыша, опустила Володю на диванъ къ ма­ м. Потомъ мама застонала. Мы встали. Мама сдлала слабое дви­ женіе рукой .

— Уведите ихъ, сказала тетя Лена .

Я еще разъ в з г л я н у л ъ на маму. Слезы скатывались по ея в п а лымъ щекамъ .

Насъ поспшно увели. Не знаю, какъ мы прошли комнаты, прошли к у х н ю и очутились в ъ с н я х ъ. Юлія Михайловна посадила н а с ъ на окно, крпко обняла н а с ъ съ братомъ и мы в с залились г о р ю ­ чими слезами, б е з ъ словъ, б е з ъ жалобъ. Эта были слезы перваго дтскаго горя. Это было первое прикосновеніе невдомаго, таинст­ веннаго, неотвратимаго .

Потомъ н а с ъ, старшихъ, отвезли к ъ нашимъ кузинамъ, Виноградовымъ. Наташа, Саша и Сима были съ нами особенно ласковы .

Пытались' чмъ то насъ занятъ. Но ничто не клеилось.

Помню, какъ съ Наташей мы ушли в ъ у г о л ъ палисадника и тамъ я произнесъ впервые слова, которыя другіе произносили у насъ дома:

— Знаешь, Наташа, наша мама у м и р а е т ъ.. .

И только теперь, к о г д а я самъ проговорилъ эти слова, я какъ то в д р у г ъ ощутилъ ихъ страшный смыслъ, именно ощутилъ всмъ т ломъ, в с м ъ своимъ существомъ. Слезы закапали на руки, на лопаточку, на ведерко, которыя совала мн в ъ руки тоже плакавшая Наташа .

В е р н у в ш и с ь домой, мы не узнали своей квартиры. Тамъ было в с е по небывалому. Ходили какіе-то чужіе люди, не снимая верхняго платья. О чемъ то переговаривались громкимъ шопотомъ .

Отецъ, встртивъ н а с ъ, протянулъ намъ руки, поцловалъ насъ и мы услыхали для насъ новое с л о в о :

— Сироты!.. .

В ъ столовой не оказалось обденнаіго стола. Комната стала большой, неуютной, чужой... Двери въ гостиную были затворены .

И з ъ - з а нихъ раздавались какіе-то тоже необычные звуки. Женскій голосъ что-то говорилъ или читалъ медленно, отрывочно и безостановочно, не т а к ъ, какъ в с .

Пришли священники. Отецъ встртилъ ихъ. Они что-то говорили .

Старый священникъ гладилъ свою с д у ю бороду, качалъ головой и со вздохомъ г о в о р и л ъ :

— В о т ъ и моя с у п р у г а скончалась отъ чахотки. Видно.на все воля Божія .

Священники вошли в ъ гостиную. В ъ отворившуюся дверь я увидлъ то, что поразило меня, но что не нарушило того страннаго состоянія, в ъ которомъ проходилъ в е с ь этотъ странный день .

Среди комнаты на стол, на нашемъ обденномъ стол, лежала наша мама. Четыре свчи в ъ подсвчникахъ, такія, какія мы видали в ъ церкви, стояли по сторонамъ стола. У стны стояла монашенка изъ А л е к с е в с к а г о монастыря. Священники надвали ризы. В ъ комнату вошли люди в ъ пальто и мальчики съ тетрадями подъ мышкой .

Юлія Михайловна, оправивъ наши рубашки и кушаки, повела насъ в ъ г о с т и н у ю. Тамъ у ж е были наши тетки и старикъ Лодыгинъ .

В и д ъ постороннихъ развлекалъ насъ. А когда діаконъ сталъ разжигать п у ч е к ъ в о с к о в ы х ъ свчей и он запылали яркимъ, красивымъ пламенемъ, когда и намъ дали по зажженной с в ч к и в ъ комнат запахло ладаномъ о т ъ задымившагося кадила, все вниманіе сосредоточилось на кадил, на с в ч а х ъ, на ризахъ священниковъ. Свчи горли спокойно, изрдка потрескивая. Нкоторыя оплывали и капали на полъ .

Папа стоялъ в с е время на к о л н я х ъ, у самаго стола, и тихо пла­ калъ. М ы его никогда не видали такимъ. М н было жалко и маму, лежащую на с т о л, и плачущаго папу. Ж а л к о становилось и самого себя. А когда в с стали на колни и в о к р у г ъ раздались в с х л и п ы ванія кормилицы и няни, заплакалъ и я. Но слезы были недолги .

Когда мы встали съ к о л н ъ, я увидалъ, что у брата Паши с в ч к а оплыла больше, чмъ у меня. Я мысленно сравнилъ ихъ и ршилъ, что у меня свчка больше, чмъ у Паши .

Снова солнечный, весенній д е н ь. Небо ослпительно г о л у б о е .

Комната залита солнцемъ. Н а с ъ о д в а ю т ъ въ новые костюмчики .

Т а к ъ жарко на в о з д у х, что н а с ъ в е д у т ъ в ъ церковь б е з ъ пальто .

Сегодня хоронятъ маму. Страшное содержаніе этихъ словъ к а к ъ то расплывается в ъ ликующемъ окруженіи весенняго пасхальнаго дня. Сегодня одинъ изъ первыхъ дней Пасхи. Надъ городомъ стоитъ звонъ колоколовъ. Наша приходская церковь Вознесенія на Г о р о ховомъ пол, красивая, большая церковь, ярко о с в щ е н а солнцемъ и утопаетъ своими куполами и крестами в ъ синев неба. Насъ в е ­ д у т ъ за гробомъ. Идутъ в м с т съ нами с ъ х а в ш і е с я родные. Ста­ рый ддушка, генералъ Павелъ Денисовичъ Кобелевъ, в с мамины сестры съ ихъ дтьми — в с т у т ъ. В ъ церкви очень много народу .

Душно. Насъ выводятъ изъ церкви в ъ церковный садъ. Изъ церкви доносится пніе. Выходитъ народъ. А в о т ъ в ы х о д я т ъ и священники в ъ б л ы х ъ ризахъ. Пвчіе. В ы н о с я т ъ лиловый бархатный гробъ с ъ золотыми позументами. В с е ярко, все залито солнцемъ. Глазамъ больно. Глаза полны слезъ. Пніе, з в о н ъ колоколовъ, солнце, много, много народу. В с смотрятъ на маминъ г р о б ъ. Братъ Паша тихо пла­ четъ. Я заливаюсь слезами. Тамъ наша мама. Мама наша умерла .

Мамы больше нтъ съ нами.. .

Маму схоронили в ъ Алексевскомъ монастыр. Съ этихъ поръ Алексевскій монастырь сталъ нашимъ монастыремъ, Тамъ наша мама .

Сонъ ддушки Павла Денисовича

Наша мама происходила изъ семьи К о б е л е в ы х ъ. В ъ Энциклопедическомъ словар читаемъ слдующія строки: « В ъ 1700 г о д у Ко­ белевъ, боярскій сынъ, сибирскій атаманъ, былъ отправленъ съ к а заками для наказанія в о з с т а в ш и х ъ к о р я к о в ъ. О н ъ разорилъ коряжскій городъ Кохча, возстановилъ Верхне-Камчатскій острогъ и положилъ основаніе Большерцкому острогу, при впаденіи рки Быстрой в ъ Б о л ь ш у ю. В ъ 1701 и 1702 гл\ Кобелевъ состоялъ начальникомъ Камчатки» .

Имли ли восходящіе моей матери отношеніе к ъ упомянутому воинственному сибирскому атаману и начальнику Камчатки — с в д ній в ъ нашей семь не сохранилось. Но несомннно лишь то, что предки матери несли в о е н н у ю с л у ж б у. Е я отецъ, Павелъ Денисовичъ К о б е л е в ъ, старый заслуженный генералъ, помнилъ, какъ говорили, француза .

В ъ хроник семьи К о б е л е в ы х ъ хранилось воспоминаніе о в щемъ с н Павла Д е н и с о в и ч а. Р а з с к а з ъ этотъ н е устанавливаетъ, къ сожалнію, даты событія и не у к а з ы в а е т ъ точно мста происшествія, но в с е это не лишаетъ его достоврност^и. Д л я моей крестной матери, тети Наташи, о т ъ которой я слышалъ этотъ разсказъ, это была не таинственная исторія, а подлинное проиошествіе, реальные результаты котораго долго хранились в ъ семь К о б е л е в ы х ъ .

Д л о происходило в ъ одномъ изъ южныхъ городовъ Россіи, г д д д ъ занималъ видную должность начальника одной изъ дивизій .

Однажды ночью онъ проснулся отъ поразившаго его сна. Ему приснилось, что къ нему в ъ домъ пріхалъ самъ Г о с у д а р ь Николай Павловичъ. Сонъ былъ, к а к ъ наяву. Д д ъ разбудилъ свою жену и пов д а л ъ ей о своемъ странномъ сновидніи. Оба подивились сну, покрестились и снова мирно заснули. Но не усплъ ддъ з а с н у т ь понастоящему, какъ снова у в и д л ъ тотъ же сонъ, но в ъ чертахъ еще боле отчетливыхъ. Т у т ъ онъ проснулся окончательно, поспшно всталъ съ постели, разбудилъ ж е н у и приказалъ ей немедленно вста­ в а т ь и о д т ь с я в ъ самое лучшее праздничное платье. Недоумвающая бабушка, не смя ослушаться мужа, ворча, стала подыматься съ постели. Между тмъ, самъ д д ъ надлъ парадный мундиръ и в с ордена. Поднялъ в е с ь домъ на ноги. Приказалъ зажечь в с с в ­ чи и лампы, засвтить в с люстры и шандалы, накрыть столъ, какъ бываетъ для пріема самыхъ почетныхъ гостей. В с е это происходило среди глубокой ночи, когда в е с ь провинціальный городъ погруженъ былъ въ непробудный сонъ. Люди в ъ дом переполошились. Заспанные, они исполняли приказанія барина, который торопилъ ихъ, а сами искоса поглядывали на него, — не рехнулся ли баринъ. Б а ­ б у ш к а, не привыкшая к ъ такимъ странностямъ и ночнымъ безпорядкамъ, не знала, что и думать. О д т а я в ъ нарядное платье, сидла она на диван в ъ гостиной, съ тревогой озираясь на мужа, не смя ни спросить, ни противорчить. Но х у ж е в с е г о было положеніе са­ мого дда, поставившаго в е с ь домъ в в е р х ъ дномъ и въ парадной форм расхаживавшаго 'ночью среди ярко. освщеннаго, пустого дома. Минуты были томительныя. Б о л е или мене достойнаго в ы ­ хода изъ положенія не было видно. Е г о у в р е н н о с т ь стала колебаться. Но с о н ъ былъ т а к ъ ярокъ, Г о с у д а р ь, к а к ъ живой, былъ в ъ этихъ самыхъ комнатахъ.. .

И в о т ъ с л у х ъ сталъ улавливать з в у к и отдаленныхъ почтовыхъ колокольчиковъ. Колокольчики приближались. И х ъ позваниваніе становилось все я в с т в е н н е и отчетливе. Напряженному с л у х у к а к ъ - т о не особенно врилось. Но в о т ъ колокольчики совсмъ близко. Они рзко оборвались у самаго подъзда ярко о с в щ е н н а г о дома. В с л д ъ за тмъ рзкій звонокъ у параднаго крыльца. В ъ передней появляется офицеръ. Освдомившись, чей это домъ, офйцеръ направляется к ъ дду. Это царскій ф е л ь д ъ е г е р ь. Слдомъ за нимъ д е т ъ Г о с у ­ дарь Императоръ, измнившій свой маршрутъ. Офицеръ объяснилъ дду, что остановился у его дома только потому, что увидалъ его ярко освщеннымъ среди города, погруженнаго в ъ темноту .

Д д ъ былъ потрясенъ и в ъ полномъ изумленіи. Однако, для пріема Г о с у д а р я все было г о т о в о .

Черезъ нсколько минутъ д д ъ принималъ у себя Г о с у д а р я, к о ­ торый, въ свою очередь, былъ немало изумленъ и пріемомъ, и разсказомъ, к а к ъ объ его прізд было получено таинственное предувдомленіе .

Р а з с к а з ъ этотъ относился к ъ первой половии царствованія Николая I .

Насколько точно разсказъ отражаетъ дйствительное событіе, насколько т у т ъ добросовстнаго вымысла, сказать трудно. Но это точное воспроизведеніе т о г о, что мн приходилось неоднократно слышать отъ моей крестной матери, тети Наташи, родной дочери Павла Денисовича. А в ъ подтвержденіе разсказаннаго перечислялись подарки, сдланные Государемъ д д у и бабк за ихъ радушный прі­ емъ среди ночи .

В ъ семь К о б е л е в ы х ъ, повидимому, была нкоторая склонность къ визіонерству, тому ясновиднію на разстояніи, которое такъ поражаетъ воображеніе мистически настроенныхъ людей. Этимъ свойствомъ обладала въ свои молодые годы тетя Наташа. Она сама разсказывала намъ, какъ она поразила в с х ъ близкихъ, р а з с к а з а в ъ до мельчайшихъ подробностей, в ъ какомъ т у а л е т вызжала на балы въ губернскомъ город ея старшая сестра Е л е н а, когда ее в ъ пер­ вый разъ вывозили на дворянскіе в ы б о р ы. Т у а л е т ъ этотъ былъ с д ланъ в ъ город, а сестры Елены проживали в ъ то время в ъ д е р е в н и не могли видть новаго платья сестры. Но главное было т о, что она, глядя на зеркало, передъ которымъ были поставлены д в заж­ женныхъ свчи, видла, какъ къ с е с т р Е л е н подошелъ чрез­ вычайно высокій ч е л о в к ъ, выше в с х ъ ростомъ, и, облокотясь на рояль, сталъ о чемъ-то съ ней разговаривать. О виднномъ в ъ з е р кал, конечно, было т о т ч а с ъ же р а з с к а з а н о сестрамъ и в с м ъ до­ мочадцами В с к о р изъ губерніи в е р н у л а с ь сестра Е л е н а, которая оказалась невстой, просватанной за н к о е г о Г. К. Виноградова .

Удивленію и восклицаніямъ не было конца, когда оказалось, что Г. К. Виноградовъ былъ необычайно большого роста, что онъ с д лалъ предложеніе т е т Л е н, стоя у рояля, и что сре/ги новыхъ платьевъ тети Лены, привезенныхъ изъ города было именно то, съ маленькими цвточками, которое тетя Наташа видла въ зеркал .

Не мене волнующій случай произошелъ съ той же тетей Наташей, когда она, просыпаясь посл к а к о г о - т о забытья во время болзни, в д р у г ъ заволновалась и стала настойчиво требовать, чтобы ихъ кузина Мари немедленно возвращалась къ с е б домой, такъ какъ ея се­ стра т о н е т ъ. Безпокойство тети Наташи и ея во-склицанія были со­ вершенно непонятны окружающимъ, т а к ъ к а к ъ кузины Мари не было съ ними. Она жила в ъ своемъ имніи за добрый десятокъ в е р с т ъ. А тетя Наташа продолжала волноваться и в з ы в а т ь, чтобы Мари немедленно возвращалась домой. Именно въ это время во д в о р ъ у с а д ь б ы в ъ з ж а л а кузина Мари, пріхавшая безъ предупрежденія провдать своихъ двоюродныхъ сестеръ. Ей тотчасъ же передали слова тети Натаиіи. Зная свойства своей кузины, она повериула лошадей и поскакала домой. На берегу пруда она нашла толпу крестьянъ, откачивавшихъ ея сестру .

Д д у ш к а Павелъ Денисовичъ умеръ в ъ семидесятыхъ годахъ прошлаго столтія. Послдніе годы онъ, съ своей третьей женой, Екатериной Сергевной, и младшей дочерью Лизой ( в ъ его семь было д в дочери Елизаветы отъ разныхъ б р а к о в ъ ) жилъ въ М о с к в на Сивцевомъ В р а ж к. Р а з а два в ъ г о д ъ н а с ъ, дтей, возили къ д д у ш к съ бабушкой. Эти поздки съ Г о р о х о в а г о поля, а впослдствіи отъ Никиты Мученика на Старой Басманной, на Сивцевъ Враж е к ъ, черезъ в с ю Москву, в ъ карет, были цлымъ событіемъ. Къ поздк готовились заблаговременно. Папа задолго говорилъ Юліи Михайловн, что дтей нужно везти к ъ д д у ш к, что онъ выража­ етъ желаніе ихъ видть. Нашъ дтскій с л у х ъ улавливалъ оттнки при упоминаніи о д д у ш к и бабушк. О д д у ш к говорили просто и ласково. Т о н ъ словъ становился сдержаннымъ при упоминаніи име­ ни бабушки. И мы, дти, охотно шли к ъ д д у ш к и боялись бабушки .

Нашъ отецъ былъ докторомъ в ъ М о с к в и преподавателемъ В о е н н о - Ф е л ь д ш е р с к о й школы на Гороховомъ пол. В ъ т отдален­ ныя времена доктора в ъ М о с к в имли свое особое обличіе и какъ бы обязательно установленный вншній видъ. Изъ окна нашей квартиры мы видали в ы с о к а г о, нсколько сгорбленнаго старика въ боль­ шомъ цилиндр, в ъ длинномъ черномъ пальто, изъ-подъ воротника котораго виднлся большой блый кружевной воротникъ. Х у д о е и желтое лицо старика было гладко выбрито и только на щ е к а х ъ оста­ вались небольшіе сдые бачки. Это былъ старый московскій докторъ Л е н г о л ь д ъ. Аккуратно, въ опредленный ч а с ъ, къ его подъзду подавалась извозчичья карета, запряженная парой вороныхъ х у д ы х ъ лошадей. И съ не меньшей аккуратностью изъ подъзда выходилъ старый докторъ, съ трудомъ забирался в ъ карету и у з ж а л ъ «на визиты» .

Нашъ отецъ былъ молодъ, вы сокъ и статенъ. О н ъ не носилъ к р у ж е в н о г о воротника. Но зато на немъ неизмнно былъ надтъ б лый г а л с т у х ъ. На визиты онъ здилъ в ъ черномъ с ю р т у к и, несмот­ ря на скудость средствъ, долженъ былъ завести и с е б, для в ы з д а на практику, извозчичью карету и пару лошадей .

В о т ъ въ этой-то карет, съ плохо затворявшимися дверцами, съ дребезжавшими стеклами, съ продранной мстами синей штофной обивкой — насъ и везли к ъ д д у ш к съ бабушкой на Сивцевъ Вражекъ. На к о з л а х ъ кареты сидлъ к у ч е р ъ Викторъ, угрюмый челов к ъ съ бльмомъ на глазу. Иногда поздка, къ нашему огорченію, внезапно откладывалась, ввиду того, что к у ч е р ъ Викторъ оказывался пьянъ и едва держался на к о з л а х ъ. Это обнаруживалось в ъ ту минуту, когда мы уже были на крыльц. Отецъ бранилъ Виктора .

Викторъ доказывалъ, что онъ «ни в ъ одномъ г л а з у ». В ъ нашемъ огорченномъ сознаніи какъ-то странно связывалось представленіе о н е у д а ч, о состояніи опьяненія, съ бльмомъ на глазу кучера Вик­ тора .

Но иногда мы вызжали благополучно и, з а д в ъ исколько разъ нашей каретой за прозжавшія по улицамъ многомстныя линейки, добирались до Сивцева Вражка. По дорог кто-нибудь изъ насъ нараспвъ твердилъ эти два с л о в а : «Сивцевъ» — « В р а ж е к ъ », «Сив­ цевъ» — «Вражекъ»... Отъ частаго повторенія перваго слова мы, по созвучію, начинали твердить « С и в к у - Б у р к у ». Вражки превращались въ овражки. Намъ рисовались овраги, горы и долы, черезъ которые перелетала Сивка-Бурка изъ К о н ь к а - Г о р б у н к а. И мы съ братомъ Пашей начинали декламировать стихи нашего любимаго К о н ь к а - Г о р ­ бунка .

Наконецъ, наша карета останавливалась у подъзда низенькаго, одноэтажнаго благо дома .

Мы замолкали и намъ становилось к а к ъ то не совсмъ по с е б. Ж е с т к і е, накрахмаленные отложные воротнички какъ-то в д р у г ъ начинали больно давить и царапать шею. ( А х ъ, эти крахмальные воротнички! Сколько слезъ изъ-за нихъ было прол и т о ! ). Намъ длались послднія указанія, какъ мы должны вести себя, какъ должны поздороваться, что должны отвтить на вопросы ддушки и бабушки, чего не должны длать. Т м ъ временемъ, к т о нибудь изъ старшихъ дергалъ р у ч к у звонка. Раздавался дребезжащій з в у к ъ, слыішный съ улицы .

Двери отворяла старая женщина, которую звали д в у ш к а Марфуша. Она привтливо оглядывала н а с ъ и пвучимъ голосомъ г о в о ­ рила, что дтки чтой-то забыли д д у ш к у съ бабушкой и давненько не были у нихъ въ г о с т я х ъ .

Потихоньку, прижавшись к ъ старшимъ, мы проходили свтлыя сни и попадали в ъ большую полутемную переднюю. Въ передней было много большихъ с у н д у к о в ъ и ларей, покрытыхъ коврами .

З д с ь пахло шубами, пылью и чмъ-то особеннымъ, запахъ ч е г о в с е г д а сопровождалъ д д у ш к у с ъ бабушкой. Это была смсь запаха табака, герани, одеколона и старыхъ вещей, в ы н у т ы х ъ изъ старыхъ с у н д у к о в ъ, и еще ч е г о - т о. Оправивъ наши костюмчики и еще разъ н а с п х ъ повторивъ правила, к а к ъ намъ с л д у е т ъ вести себя, насъ вводили в ъ з а л ъ .

Я очень хорошо помню эту комнату, оклеенную блыми обоями, съ натертыми, к а к ъ зеркало, полами, по которымъ пробгала блая полотняная дорожка. Посреди комнаты висла, ч у т ь позванивавшая своими стеклышками, х р у с т а л ь н а я люстра. Комната казалась очень большой. В ъ ней не было никакого у б р а н с т в а. Только стулья чинно стояли по стнамъ. Но в ъ этомъ з а л было нчто, поглощавшее наше вниманіе. Это была золотая арфа, стоявшая в ъ у г л у блой комнаты. При вид красивой арфы в с правила хорошаго поведенія сразу вылетали изъ памяти. Насъ приходилось подталкивать, чтобы мы шли впередъ, в ъ г о с т и н у ю, гд н а с ъ ждалъ д д ъ .

Н а в с т р ч у к ъ намъ выходила тетя Лиза, задумчивая, высокая .

Это она, тетя Лиза, играла на а р ф. Мы глядли на нашу тетю съ особымъ почтительнымъ восторгомъ и одинаково любили и задумчивую тетю Лизу, и ея з о л о т у ю арфу. О б он были очаровательны для н а с ъ. Но очарованіе исчезало быстро. Насъ брали за руки и вводили в ъ г о с т и н у ю .

На большомъ диван въ глубин комнаты сидлъ ддушка Па­ в е л ъ Д е н и с о в и ч ъ. Это былъ высокій, с у х о щ а в ы й старикъ, съ сдым(и, немного к а к ъ бы подвитыми спереди волосами и сдыми усами .

На немъ былъ надтъ старый генеральскій мундиръ. Мундиръ былъ р а з с т е г н у т ъ. Въ р у к а х ъ дда былъ длинный ч у б у к ъ и палка-костыль .

Д д ъ имлъ вншне суровый видъ.

Но, при нашемъ появленіи, на его морщинистомъ лиц появлялась улыбка и онъ шутливо, по-военному, привтствовалъ н а с ъ :

— Здорово, молодцы! Совсмъ забыли д д а ! В о т ъ и хорошо, что пріхали навстить старика .

Мы подходили къ д д у ш к, здоровались съ нимъ, цловали подставленную имъ колючую щ е к у и въ смущеніи чувствовали, что ка­ кія-то правила надлежащаго поведенія уже нами нарушены. Намъ надо было поцловать ддушк р у к у. Н о это к а к ъ - т о не вышло, такъ к а к ъ д д у ш к а тискалъ насъ своими руками и самъ подставилъ намъ свою щ е к у. Не успвало исчезнуть смущеніе отъ встрчи съ ддушкой, какъ въ гостиную вплывала бабушка Екатерина С е р г е в на. Н е в ы с о к а я, довольно полная старуха въ широкомъ, темномъ шелковомъ плать, съ шалью на плечахъ и въ черномъ чепц съ лентами .

Бабушка была совсмъ не такъ привтлива, какъ д д у ш к а. Она говорила какія-то мало понятныя для н а с ъ слова, обращенныя к ъ пап и особенно к ъ Юліи Михайловн. Мы плохо усваивали смыслъ этихъ словъ, но чувствованій в ъ н и х ъ что-то непріятное. Эти визиты происходили у ж е посл смерти нашей мамы, и замчанія бабушки касались к а к ъ - т о н а с ъ, к о т о р ы х ъ она оглядывала съ н о г ъ до г о л о в ы своими острыми и не очень добрыми глазками .

Мы цловали б а б у ш к р у ч к у и не знали, что нужно длать дальше. На в ы р у ч к у приходила т е т я Лиза и вела н а с ъ в ъ блый з а л ъ .

Намъ запрещено было прикасаться к ъ а р ф. Но соблазнъ былъ н е удержимъ. Кто-нибудь изъ н а с ъ, Паша или я, ч у т ь дотрагивались до одной изъ с т р у н ъ. Нжный, звенящій з в у к ъ на мгновеніе заполнялъ комнату. Ч у в с т в о радости и очарованія смшивалось съ созна­ ніемъ нарушеннаго запрещенія. Было и радостно, и неловко. Т е т я Лиза, улыбаясь намъ, быстро перебирала струны, брала н с к о л ь к о аккордовъ на золотой а р ф. Мы, съ открытыми отъ восторга ртами, не сводили съ нея глазъ... А т у т ъ изъ столовой доносштся г о л о с ъ ба­ бушки, звавшей насъ к ъ чаю. Ж а л к о было уходитъ отъ арфы. Т а к ъ х о т л о с ь еще разъ д о т р о н у т ь с я до ея з в у ч а щ и х ъ с т р у н ъ .

В ъ столовой, за столомъ съ самоваромъ у ж е сидли д д у ш к а и бабушка, папа и Юлія Михайловна. На стол стояло варенье в ъ ваз о ч к а х ъ, печенье в ъ корзинкахъ, на блюдечкахъ и тарелкахъ были разложены черносливъ, винныя ягоды, изюмъ, финики, разноцвтный мармеладъ, кедровые оршки, грецкіе и американскіе орхи .

В с е г о было т а к ъ много, что глаза разбгались. Мы садились за столъ на высокіе, мягкіе стулья. Т е т я Лиза подкладывала намъ самыя в к у с ныя вещи, которыя мы съ удовольствіемъ уплетали. Папа что-то разсказывалъ д д у ш к. Д д у ш к а громко смялся. А бабушка, хмуря брови, все что-то говорила Юліи Михайловн, которая съ тревогой поглядывала на насъ и лишь изрдка отвчала б а б у ш к .

Чай подходилъ к ъ конігу. Д д у ш к а приказывалъ вынести к у ч е ру Виктору стаканчикъ водки. Съ окончаніемъ чая кончался и нашъ визитъ. Начинались долгія прощанія. Послдній в з г л я д ъ на арфу по дорог в ъ переднюю. В ъ передней наставительныя слова бабушки, и мы снова в ъ к а р е т .

В ъ к а р е т невесело. О т е ц ъ перекидывается съ Юліей Михайловной словами, в ъ к о т о р ы х ъ мы узнаемъ слова, произнесенныя ба­ бушкой. Слова эти, очевидно, обидли н а ш у Юлію Михайловну. У нея появляются слезы на г л а з а х ъ. Папа говоритъ, что не стоитъ обращать вниманія на ворчаніе глупой старухи, и хвалитъ д д у ш к у .

Мы молчимъ. Съ Сивцева-Вражка увозимъ сложное ч у в с т в о очаро­ ванія отъ арфы и отъ тети Лизы и смущенія при воспоминаніи о бабушк, которая к а к ъ - т о обидла нашу Юлію Михайловну. Ддшка внушалъ намъ ч у в с т в о почтенія. А его разстегнутый мундиръ какъ-то странно заставлялъ вспоминать в о л н о в а в ш у ю н а с ъ исторію о дяд Сереж, убитомъ на дуэлри изъ-за «чести мундира», какъ намъ говорили .

Д я д ю Сережу, сына ддушки Павла Денисовича, мы не видали в ъ живымъ. В ъ маминомъ альбом, съ деревянной рзной доской, слегка обуглившейся съ края во время пожара, среди фотографій родныхъ, была фотографія красиваго юноши въ кавалергардскомъ мундир, съ каской в ъ р у к. Этотъ красивый юноша былъ дядя Сережа. О немъ говорили, что онъ заступился за честь мундира своего полка и былъ убитъ на дуэли. В ъ этомъ р а з с к а з, который мы ча­ сто слышали и сами повторяли, перелистывая маминъ альбомъ, насъ не интересовали имена и подробности. Мы не спрашивали, что такое дуэль. Наше воображеніе было цликомъ поглощено страннымъ для н а с ъ противорчіемъ, которое мы такъ чувствовали между поступкомъ дяди Сережи, защищавшаго честь, и фактомъ убійства дядн Сережи. В ъ нашемъ воображеніи не вязалось представленіе о героическомъ поступк и объ у б і й с т в, к а к ъ слдствіи этого поступка .

В с е было въ этомъ р а з с к а з смутно и непонятно. А судьба красива­ го дяди Сережи казалась странной, непонятной и несправедливой. А т у т ъ еще какая-то честь мундира... Какого мундира?.. Вроятно, та­ кого, что былъ на д д у ш к .

Съ Сивцева-Вражка мы увозили смутныя ч у в с т в а. Это было прикосновеніе къ чіуждой намъ жизни съ ея тайнами и загадкамъ. Д о ­ мой возвращались усталые, н е в е с е л ы е. Карета укачивала. Впечатлнія дня завершались вечеромъ капризами и слезами. Соприкосновеніе съ жизнью не давалось легко и не проходило даромъ .

Д д у ш к а Павелъ Денисовичъ умеръ, когда мн было шесть лтъ. Е г о хоронили в ъ Н о в о - Д в и ч ь е м ъ монастыр. Были войска .

Играла военная музыка. Надъ его могилой стрляли изъ пушекъ .

В с е это наполняло наши дтскія души волненіемъ и гордостыо. В с к о р умерла и наша милая тетя Лиза. Что сталось съ ея золотой арфой — мы такъ и не узнали .

У тети Наташи остался написанный масляными красками пор­ третъ ддушки. Портретъ этотъ посл смерти тетки перешелъ ко мн. На портрет былъ изображенъ молодой, красивый генералъ .

Б е з ъ особаго труда можно было разглядть на портрет, какъ на полотн подрисовывались новые ордена и перекрашивались ленты, по мр продвиженія дда по с л у ж б .

Перездъ на новое жилье Посл смерти мамы мы перехали изъ Р а з у м о в с к а г о на Г о р о х о вомъ пол въ другой казенный домъ. И з ъ большого дома, желтаго, съ блыми колоннами, в ъ большой домъ с в т л о - з е л е н а г о цвта, тоже съ блыми колоннами. Это была Школа М е ж е в ы х ъ топографовъ у церкви Никиты Мученика, на Старой Басманной. В п о с л д ствіи эта школа слилась съ Константиновскимъ Межевымъ Институтомъ. Нашъ отецъ получилъ должность врача в ъ этомъ заведеніи, и мы перебрали^сь на новое жительство, в ъ новое помщеніе, къ но­ вымъ людямъ .

Наша квартира была в ъ нижнемъ этаж главнаго зданія. Какъ разъ передъ окнами, ч е р е з ъ улицу, была громадная, стройная цер­ ковь Никиты Мученика съ высокой, красивой колокольней. Ц е р ­ ковь была окружена большимъ садомъ со старинными деревьями .

Большой колоколъ Никиты Мученика, когда благовстили, издавалъ такой сильный з в у к ъ, что в ъ о т в т ъ ему дрожали и позванивали стекла въ большихъ рамахъ нашихъ оконъ.

Няня говорила, слушая благовстъ и глядя на колокольню Никиты М у ч е н и к а :

— Чуть-что поменьше Ивана Великаго и Царя-колокола .

Черезъ Гороховскій переулокъ, огибавшій церковь, какъ бы прижавшись къ у с а д ь б М е ж е в о г о Института стояли домики церков­ наго причта. Словно деревенскіе домики, весьма плохо сочетались они ст широкимъ размахомъ церкви и Института .

У каменной ограды церкви, у каменнаго водостока, неизмнно стоялъ слпой нищій. Онъ приходилъ в ъ опредленный ч а с ъ, ощупывая дорогу палочкой, становился у желоба и стоялъ часами. Къ в е ч е ру онъ исчезалъ, чтобы утромъ снова появиться на прежнемъ мст. Мы, дти, подростали, становились гимназистами, а слпецъ в с е приходилъ на свое мсто у каменнаго желоба. Б а б у ш к а Авдотья Ивановна говорила намъ, что подать милостыню бдному — значитъ сдлать Божье дло. И мы клали копечки в ъ шапку слпого, проходя по переулку. Было и радостно, и смутно. Копечка, слпой, Божье дло... Копечку и слпого мы видли, а Божье дло заполняло сердце какой-то радостно^ теплотой и тишиной .

Окна на улицу выходили изъ папинаго кабинета и изъ залы, ко­ торая казалась намъ очень большой. Кабинетъ былъ у с т л а н ъ войлочнымъ ковромъ. Полъ былъ очень холодный. На письменномъ сто­ л отца стояли большіе черные мраморные часы, большая бронзовая чернильница съ бронзовыми крышечками, издававшими тонкій звонъ при соприкосновеніи со стекломъ чернильницы. На стол лежали тетради, бмаги, счеты, « Р у с с к і я Вдомости», трубочки и молоточки, которыми папа постукивалъ больную маму, а иногда и насъ. На сто­ л, около часовъ, были высокіе, черные ч у г у н н ы е подсвчники, изображавшіе танцующихъ одалисокъ, ч у г у н н а я пепельница съ придланнымъ ножемъ для обрзанія сигаръ, спичечница в ъ вид маленькаго чуланчика съ надписью: « P o u r h o m m e s ». Впрочемъ, спичечницу эту ставили в ъ самый дальній у г о л ъ стола, чтобы она не попадалась на глаза.

Х о т я иногда, если спички не попадались подъ руку, намъ говорили:

- — Д т и, сбгайте к ъ пап в ъ кабинетъ и принесите «Пуромъ»

со спичками .

На стол была еще д р у г а я небольшая чернильница, перешедшая впослдствіи къ намъ в ъ д т с к у ю, когда мы стали «болыними» и стали у ч и т ь с я. На крышк этой чернильницы изъ желтой бронзы былъ изображенъ задорный мальчишка съ книжкой подъ мышкой, швыряющій в ъ кого-то камень. Какъ чуланчикъ съ французской над­ писью, т а к ъ и эта чернильница были подарками отцу отъ его больн ы х ъ. Надъ столомъ висла сумка для бумагъ, съ вышитыми розами по проколотой дырочками бумаг .

Рядомъ съ кабинетомъ — зала, она же пріемная для папиныхъ больныхъ. Тамъ стояла мягкая мебель, обитая красной матеріей. Пе­ редъ диваномъ — овальный столъ, покрытый вышитой скатертью. На стол в ы с о к а я лампа съ матовымъ абажуромъ в ъ вид лилій съ просвчивавшимися рыцарями и дамами. Подъ лампой круглое плато изъ желудей и шишекъ. Впослдствіи, когда мы стали «большими» и н а с ъ начали обучать м у з ы к, в ъ з а л появилось піанино темно-краснаго цвта, изъ магазина Д ю б ю к ъ .

Комнаты наши были подъ низкими, тяжелыми сводами. В ъ папіинъ кабинетъ и в ъ залу насъ пускали рдко. Тамъ были больные .

Тамъ былъ занятъ нашъ отецъ .

Наши комнаты выходили окнами во д в о р ъ Института. О, этотъ дворъ былъ много интереснй улицы! На д в о р, по нашему пред­ ставленію, была сосредоточена в с я жизнь в с е г о Института. По двору проходилъ директоръ Института, строгій генералъ Апухтинъ, съ сдыми усами и сигарой в ъ з у б а х ъ. В о дворъ выходили окна квартиръ инспектора Ламовскаго, воспитателей Института. По двору проходили в с проживающіе в ъ Институт .

А в ъ весенніе дни, в ъ теплую погоду, в ъ 12 ч а с о в ъ раздавался з в о н о к ъ и изъ распахнувшихся дверей Института высыпали воспитанники. Это было особенно интересно. Ш у м ъ, гамъ мигомъ заполняли в е с ь громадный д в о р ъ. Воспитанники в ъ черныхъ курткахъ, а лтомъ в ъ парусиновыхъ б л у з а х ъ, частью устремлялись въ институтскій садъ, частью разбгались по двору. Мы, сидя на окн, были.въ полномъ в о с т о р г ъ, глядя на ожившій дворъ. Глаза разбгались. Не знали, на к о г о смотрть. Т а к ъ в с е было интересно, ново и увлекательно .

Начинались игры, одна иитересне другой. Т у т ъ была и лапта, и цыганка, свчи, городки, попы, чижи, свайка, салки, соловьи-разбойники. В ъ у г л у двора стояли гигантскіе шаги, на которыхъ летали съ заносомъ .

Среди играющихъ воспитанниковъ м,ы отмчали самыхъ л о в кихъ, самыхъ быстрыхъ, кто давалъ свчи выше в с х ъ, у д а ч н е дру­ гихъ «салилъ» мячемъ или л о в ч е в с х ъ у в е р т ы в а л с я отъ мяча. У н а с ъ были свои любимцы, свои герои. Несравненно ловокъ былъ маленькій Пасхаловъ. В ы ш е в с х ъ давалъ свчи Пожарскій. Лапта Пожарскаго считалась особенно удачной. Но не всякій могъ съ ней справиться — она была тяжела и очень скользкая. Чтобы ударить этой лаптой по мячу, Пожарскій сначала поплевывалъ с е б на ла­ донь. Стали и мы поплевывать с е б на ладони, когда нужно было взять что-нибудь тяжелое. Изумленіе старшихъ было неописуемо!

— Что это за безобразіе, д т и ! О т к у д а это в ы взяли плевать себ на руки?

— А это какъ Пожарскій* — отвчали мы не б е з ъ гордости .

Пріемы Пожарскаго были намъ строго запрещены .

Время «перемнъ» было для н а с ъ восхитительнымъ време­ немъ. Оторвать насъ отъ окна не было возможности. Мы л ю б о в а лись, восхищались, восклицали, казалось, жившимъ образомъ у ч а ствовали въ жизни институтскаго двора .

Но в о т ъ снова раздавался з в о н о к ъ. Игры, оживленіе какъ-то сразу спадали, какъ поцсченныя. Ш у м ъ и гамъ сразу теряли свою звучность и напряженность. Ржущій з в у к ъ звонка побждалъ шумъ, движеніе, в е с е л ь е .

Воспитанники строились по возрастамъ и поротно в ъ правильные ряды. Это тоже было интересно. Потомъ раздавалась команда, и ряды быстро превращались в ъ колонны. А посл новой, короткой команды воспитателя колонны мрнымъ шагомъ шли по двору и, начиная съ самыхъ маленькихъ, втягивались в ъ ворота и исчезали в ъ черномъ пространств сводчатыхъ корридоровъ главнаго корпуса., Институтъ поглощалъ шумную толпу воспитанниковъ. Д в о р ъ сразу затихалъ .

Но черезъ нсколько минутъ в с окна в с х ъ этажей заполнялись разсыпавшимися по классамъ воспитанниками. Теперь шумъ и г о ­ монъ несся изъ открытыхъ оконъ .

Но вотъ опять отдаленный, врзающійся з в у к ъ звонка. Окна почти одновременно закрываются и шумъ смолкаетъ. Наступаетъ полная тишина. Это начало у ч е н ь я.. .

Что это такое у ч е н ь е ? Это тишина посл шума. Это остановка движенія посл бга и в е с е л ь я. Съ нкоторымъ разочарованіемъ с л заю съ широкаго подоконника. Братъ Паша уже достаетъ съ полочки книжку и начинаетъ читать. Онъ самъ научился читать. Это в ы шло какъ-то само собой, незамтно для в с х ъ .

Когда дворъ затихалъ, насъ водили в ъ Институтскій садъ. Это былъ большой, старый садъ съ прудомъ в ъ высокихъ б е р е г а х ъ. Посреди пруда былъ насыпанъ круглый, высокій островъ съ мраморнымъ памятникомъ посредин. Памятникъ былъ поставленъ в ъ озна­ менованіе посщенія этого мста какою-то императорской особой .

На островъ вели два д е р е в я н н ы х ъ мостика безъ перилъ, по которымъ и з ъ - з а ихъ ветхости запрещено было ходить. В о к р у г ъ пруда шла широкая аллея, обсаженная серебристыми тополями. Поверхность пру­ да была часто задернута тиной, которая періодически переходила съ одной его части на д р у г у ю. Прудъ в ъ высокихъ б е р е г а х ъ похожъ былъ на громадную корзину, на д н которой лежала черно-зеленая неподвижная ткань. Зимой с ъ в ы с о к и х ъ б е р е г о в ъ устраивалось катанье на санкахъ и на к о н ь к а х ъ. На пруду расчищался катокъ. И горы, и катокъ были привлекательнйшими мстами сада зимой. Р а ­ дости зимняго спорта пришли поздне, когда мы стали подрастать и у ж е стали ходить в ъ гимназическихъ кэпи съ серебряными лаврами и съ монограммой «М. 2. Г. » .

А пока, в ъ раннемъ д т с т в, наше вниманіе в ъ Институтскомъ с а д у привлекало старое-престарое дерево съ громаднымъ чернымъ дугогомъ. Д е р е в о было в ъ конц сада и прижималось к ъ высокому деревянному забору, выходившему в ъ глухой переулокъ за садомъ .

Намъ говорили, что в ъ старомъ дупл живутъ совы и филины. Съ этими птицами у н а с ъ соединялось представленіе о чемъ-то таин­ ственномъ. Совы и филины ж и в у т ъ в ъ развалинахъ старыхъ зам­ к о в ъ. Намъ объ этомъ читала Юлія Михайловна. Они плачутъ по ночамъ, и крики ихъ предвщаютъ несчастіе. Но в о т ъ однажды намъ принесли изъ сада крошечныхъ с о в у ш е к ъ, только что вылупившихся изъ яйца. О н были какъ шарики, были очаровательны. В с ю та­ и н с т в е н н о е ^, о к р у ж а в ш у ю ихъ, какъ рукой сняло. Черное дупло стараго дерева, в ъ которомъ вывелись совята, перестало пугать .

За садомъ виднлись трубы г а з о в а г о завода. И з ъ - з а него доносились иногда рзкіе, иногда протяжные желзнодорожные свистки .

Э т о былъ Курскій вокзалъ.

Глядя в ъ сторону, откуда доносились протяжно з о в у щ і е свистки, няня Акулина, в з д ы х а я, говорила:

— А в о н ъ тамъ наша Т у л ь с к а я сторона... Тамъ наша деревня .

Ф р а з а обрывалась не то вздохомъ, не то подавленнымъ всхлипываніемъ .

Мы смотрли въ сторону Курскаго вокзала, видли тамъ, вдали, далекую церковь съ куполами. Съ этой церковью, съ желзнодорожнымъ свисткомъ, жалобнымъ и зовущимъ, съ печалью нашей няни Акулины — связывалось первое представленіе о д е р е в н, о какой-то Т у л ь с к о й сторон, г д были господа Брещенскіе, у которыхъ наша няня была какой-то крпостной... Няня наша не любила разсказывать о д е р е в н. Она говорила, что теперь она «отрзанный ломоть» и что ей в о з в р а щ а т ь с я в ъ деревню некуда. Няня вздыхала, а изъ глазъ ея капали слезы. Видть эти слезы мы не могли спокойно. Прижавшись к ъ нян Акулин, мы тоже тихо плакали. Эти слезы сближали н а с ъ, дтей, съ нашей няней Акулиной, и наша дружба, становившаяся в с е боле тсной, сохранилась надолго .

Противъ оконъ нашей квартиры, ч е р е з ъ большой дворъ, была квартира одного изъ воспитателей Института, Н. И. Юденича. В ъ семь Юденичъ, съ которой мы, дти, довольно скоро познакомились и подружились, была наша сверстница, д в о ч к а Кавочка. Кавочка стала нашей общей любимицей. Прогулки по двору или в ъ саду утрачивали интересъ, если Кавочка почему-либо не выходила гулять.

Когда младшій братъ Володя, еще на р у к а х ъ у кормилицы, начиналъ плакать, Ульяна, его кормилица, подходя къ окну громко заявляла:

— Б у д е плакать-то! Эна Кавочка идетъ!

И Володя переставалъ плакать .

В ъ семь Юденичей былъ Коля Ю д е н и ч ъ стройный, красивый } юноша. Онъ былъ много старше н а с ъ. Смотрлъ на насъ с в ы с о к а .

Мы же любовались имъ и в с е, что онъ длалъ или говорилъ, к а з а ­ лось намъ непререкаемымъ. Нашему восторгу не было конца, когда Коля Юденичъ однажды появился на институтскомъ д в о р юнкеромъ Александровскаго В о е н н а г о Училища. Черезъ два года мы уже видли его въ гусарской форм. Это было интересно и исполняло н а с ъ гордостью .

— Коля Юденичъ, съ нашего институтскаго двора, сталъ г у с а ромъ .

Потомъ жизнь развела насъ в ъ разныя стороны. И только вели­ кая война и кавказскіе подвиги ген. Юденича заставило снова испы­ тать ч у в с т в о радости.. .

— В д ь это Коля Юденичъ, съ нашего институтскаго д в о р а !

Межевой дворъ помнитъ еще одну «знаменитость» .

Наше вниманіе нердко привлекалось восклицаніемъ все той же Володиной кормилицы Ульяны, которая большую часть дня проводила сидя у окна съ Володей на р у к а х ъ.

Кормилица замчала:

— Вона, опять Настенька пошла!

Не замтить Настеньку на Межевомъ д в о р было невозможно .

Она такъ выдлялась на его суровомъ и довольно однообразномъ фон .

Это была молоденькая д в у ш к а, в с е г д а ярко и нарядно одтая .

На головк шляпка съ перьями, а иногда съ цлой птицей. Платье в ъ оборкахъ и бантахъ. Башмачки на высокихъ к а б л у ч к а х ъ... В с подробности костюма Настеньки громко перечислялись кормилицей и няней. Он об восторгались Настенькой и искренне любовались ея костюмомъ .

А когда черезъ нкоторое время, по тому же двору, проходили въ садъ Настенька и кончавшій Межевой Институтъ молодой, кра­ сивый воспитанникъ Вербицкій, — няня и кормилица приходили в ъ полный в о с т о р г ъ .

— В о т ъ это парочка, т а к ъ парочка! восклицали он, любу­ я с ь красивой, стройной д в у ш к о й и не мене красивымъ юношей съ вьющимися черными волосами .

Это была Настенька З я б л о в а и Вербицкій, украшеніе хора Ме­ жевого Института, прелестный теноръ, исполнявшій в с сольныя партіи в ъ церковномъ х о р. Кто могъ бы тогда ггомышлять о «Ключ а х ъ с ч а с т ь я », о грядущей извстности... Счастье юности было тог­ да т а к ъ прекрасно .

Соприкосновеніе съ жизнью новаго казеннаго дома было осо­ бенно значительно в ъ церкви Института .

Какъ только тоненькій з в у к ъ маленькаго колокола доносился до с л у х а старшихъ, намъ объявлялось, что пора собираться въ цер­ к о в ь. Занятія прерывались. Мы поспшно убирали разбросанныя вещи и игрушки, мыли руки, переодвали свои костюмы и готовились идти в ъ церковь. Особенно пріятно бывало ходить в ъ церковь в м с т съ бабушкой, которая какъ-то в с я преображалась, готовясь идти къ церковной с л у ж б .

Домовая церковь Межевого Института находилась во второмъ этаж главнаго зданія. Изъ швейцарской нужно было подниматься по широкой лстниц, марши которой меня в с е г д а смущали. Они были выкрашены в ъ черную краску, покрыты чернымъ графитомъ и блестяще натерты воскомъ. Поднимаясь по лстниц, я неизмнно сравнивалъ ея черныя ступени съ черной икрой .

Ц е р к о в ь помщалась в ъ большомъ д в у с в т н о м ъ з а л, была свтла и просторна. Высокій дубовый иконостасъ имлъ нсколько рядовъ образовъ, написанныхъ яркими красками. Т у т ъ и благостный ликъ Спасителя, и Божія Матерь съ Младенцемъ, простирающимъ руки къ народу, Константинъ и Е л е н а, водружающіе крестъ. Воинственный Архистратигъ Михаилъ попираетъ ногой и поражаетъ мечемъ «врага ч е л о в ч е с к а г о » .

Мы становимся у праваго клироса. Это наше обычное мсто .

В с к о р до слуха доносятся отдаленные мрные з в у к и. Мы ихъ у з н а е м ъ. Это по- дальнимъ заламъ Института идутъ в ъ ногу воспитанники в ъ церковь. О г л я д ы в а т ь с я не полагается в ъ церкви, но и поглядть на входящихъ воспитанниковъ очень х о ч е т с я. За воспитателемъ вплотную, парами идутъ самые маленькіе, какъ мы. Потомъ в с е больше и больше. Воспитанники вливаются в ъ церковь, заполняю т ъ ее стройными рядами. За воспитанниками идутъ «инженеры» .

эти идутъ у ж е немного вразвалочку. Это уже старшіе. За воспитан­ никами появляется директоръ, воспитатели не дежурные и ихъ семьи. Клиросъ заполняется воспитанниками-пвчими, со старичкомъ-регентомъ Алабушевымъ во г л а в .

В ъ церковь М е ж е в о г о Института прізжали! изъ дальнихъ кон­ цовъ М о с к в ы послушать хорошій хоръ, исполнявшій лучшіе образ­ цы д у х о в н а г о пнія. В ъ с о с т а в х о р а были очень хорошіе голоса .

Вербицкій и З и н о в ь е в ъ славились своими тенорами, Кремневъ и К о реневъ — дискантами .

Среди постоянныхъ постителей церкви Института была семья кн. В. М. Голицына, впослдствіи М о с к о в с к а г о Губернатора и М о с ­ ковскаго Городского Г о л о в ы .

В ъ этой церкви мы выростали. З д с ь слагалось наше религіознонравственное воспитаніе. З д с ь отвлеченное пріобртало реальныя формы. З д с ь реальность вступала въ борьбу съ отвлеченнымъ .

З д с ь, посл ясныхъ и безмятежныхъ д т с к и х ъ настроеній, о щ у щ а лись д у ш е в н ы я колебанія.. .

В ъ первые же годы посщеніе церкви М е ж е в о г о Института въ полной мр гармонировало съ тмъ, что мы почерпали изъ общенія съ нашей бабушкой Авдотьей Ивановной .

Бабушка Авдотья Ивановна

Нашъ отецъ, Иванъ Николаевичъ, былъ сыномъ священника села Личины, Шацкаго у з д а Тамбовской губерніи. О происхожде­ ніи нашей фамиліи бабушка разсказывала с л д у ю щ у ю исторію. В о с ходящіе нашего отца носили раньше фамилію Островскихъ, по названію села Островское, и в с были д у х о в н а г о званія. Однажды на архіерейскомъ экзамен одинъ изъ нашихъ родичей поразилъ архіерея, любителя астрономіи, своими познаніями в ъ области движенія н е б е с н ы х ъ свтилъ.

Восхищенный владыка похвалилъ юнаго астронома и с к а з а л ъ :

— Отнын ты именуйся не Островскимъ, а Астровымъ, по име­ ни н е б е с н ы х ъ свтилъ, ибо движеніе ихъ твой пытливый умъ пости­ гаетъ .

В ъ сороковыхъ г о д а х ъ прошлаго столтія отецъ былъ отданъ в ъ д у х о в н о е училище и оттуда перешелъ в ъ семинарію. В ъ е с т е с т в е н ­ номъ порядк вещей онъ долженъ былъ по окончаніи семинаріи стать священникомъ или идти в ъ д у х о в н у ю академію. Но в ъ т в р е ­ мена уже многіе семинаристы, не теряя связи съ корнями д у х о в н а г о воспитанія, шли в ъ университеты и избирали с е б спеціальности по собственному влеченію. Отецъ ршилъ стать докторомъ. О своемъ ршеніи онъ сообщилъ своему отцу, священнику Николаю Я к о в л е вичу. Не безъ нкотораго разочарованія отнесся к ъ этому ршенію сына старый священникъ. Но благословилъ его, далъ на д о р о г у с е ребряный рубль и отпустилъ въ М о с к в у устраивать по-новому свою жизнь. Наступили тяжелыя времена для отца. Голоданіе, н у ж д а .

Только поздне появились грошевые уроки и переписка. Однако, отецъ в с е г д а бодро и охотно вспоминалъ это время тяжелой борь­ бы за с у щ е с т в о в а н і е. С ъ особеннымъ удовольствіемъ онъ вспоми­ налъ свои встрчи съ русскими писателями. Е м у приходилось переписывать нкоторыя рукописи Т о л с т о г о, Григоровича, Островскаго и др. По окончаніи университета, молодымъ врачемъ, онъ поступилъ преподавателемъ в ъ В о е н н о - ф е л ь д ш е р с к у ю школу в ъ одномъ изъ громадныхъ флигелей Р а з у м о в с к а г о малолтняго отдленія. Тамъ и сложилась наша семья .

Изрдка изъ села Личины прізжал-и повидать насъ, а иногда и полчиться, наши д д у ш к а и бабушка. Д д у ш к а Николай Яковлевичъ, сельскій священникъ, поражалъ н а с ъ своимъ громаднымъ ро­ стомъ. Когда ему понадобилось однажды сшитъ новые сапоги, то у сапожниковъ в ъ о к р у г не оказалось готовой колодки на его исполинскую ногу. О б ъ этой исторіи съ колодкой часто вспоминали, г о ­ воря о ддушкиномъ р о с т. Д д у ш к а былъ молчаливъ и, привыкнувъ къ своей деревенской жизни, к а к ъ - т о не совсмъ уютно чувствовалъ себя в ъ большомъ г о р о д. О н ъ не долго оставался в ъ М о с к в. З а купивъ для Пичинской церкви нужные предметы и облаченія, в о з ­ вращался назадъ в ъ свое село, г д онъ былъ, поистин, пастыремъ добрымъ своего д у х о в н а г о стада .

Бабушка Авдотья Ивановна загащивалась у насъ иногда по­ долгу .

Б а б у ш к а ! Воспоминаніе о ней — одно изъ самыхъ с в т л ы х ъ и очаровательныхъ воспоминаній моего д т с т в а и юности. Я не пом­ ню человка, который бы т а к ъ всегда, неизмнно оставался самимъ собой во в с минуты жизни, во в с переживанія. Какая-то свтлая тишина окружала ее. Это было излученіе глубокой сосредоточенности ея внутренней духовной жлзни .

Н е в ы с о к а г о роста, в с е г д а в ъ черномъ гладкомъ плать, состоявшемъ изъ юбки съ большимъ количествомъ мелкихъ сборокъ, шедшихъ отъ пояса книзу, и недлинной прямой кофты. Голова ея была повязана черной шелковой косынкой, убранной гладкимъ, тугимъ повойникомъ, закрывавшимъ ея волосы и уши, по-вдовьи. Тихая, неторопливая поступь, полная сдержанности и достоинства. Тихая плавн а я рчь, мелодичный г о л о с ъ, к а к ъ - т о удерживаемый в ъ переливахъ своихъ з в у к о в ъ, подчиненный в с е той же чарующей тишин, составлявшей ея стихію. Красивое, кроткое, озаренное лицо. Даже въ ми­ нуты волненія и г н в а, — а ч у в с т в о, подобное г н в у, охватывало ее, когда до слуха ея долетала чья-либо гадкая брань или «черное с л о в о », — оно не теряло озаренности. Напротивъ того, в ъ т ми­ нуты оно становилось особенно яркимъ, заставляя смущенно умолк а т ь нарушителя душевной тишины. Е я прелестные голубые глаза, тонкія черты лица довершали образъ .

Мы в с е г д а любили нашу бабушку и радостно отдавались тому тихому с в т у, который исходилъ отъ в с е г о ея д у х о в н а г о с у щ е с т в а .

Е я пріздъ къ намъ в ъ М о с к в у былъ для н а с ъ в с х ъ, большихъ и малыхъ, истинной радостью. В ъ семь съ ея появленіемъ повышалось настроеніе. В с к а к ъ - т о становились лучше и в с м ъ становил о с ь лучше. Съ ея появленіемъ в с инстинктивно ощущали, что к ъ намъ входило что-то новое, что-то такое, что только она одна умла принести съ собой .

Милая б а б у ш к а ! Много душевнаго очарованія связано с ъ воспо­ минаніемъ о ней. Е я прикосновеніе к ъ дтской д у ш вызывало смут­ ныя ощущенія к а к о г о - т о иного міра, в ъ которомъ она д у х о в н о жила .

Е я разсказы о с в я т ы х ъ, о ч у д е с а х ъ, о подвигахъ отшельниковъ, о г е роизм мучениковъ, объ усопшихъ, о смерти, о загробной жизни, ея слова о Б о г, ея ясная мысль, не допускавшая колебаній в р а — устанавливали цлое міросозерцаніе, в ъ которомъ все было ясно, з а конченно, гармонично и полно неизъяснимаго очарованія. Загробный міръ, о которомъ говорила бабушка простыми словами, былъ для нея безспорной реальностью, отраженіе которой она видла и ощу­ щала в ъ церкви, особенно посл исповди и причастія. Умереть — значило, по словамъ бабушки, предстать передъ лицемъ Божіимъ .

Т а к ъ все ясно, просто, непререкаемо. Ц е р к о в ь — это преддверіе «того міра», г д н т ъ печали и воздыханія, г д святые, г д наша мама, г д Б о г ъ.. .

Мое очарованіе бабушкой выразилось однажды конфузливо с д ланнымъ ей признаніемъ .

Я былъ тогда еще подросткомъ-гимназистомъ и мечталъ стать художникомъ. Сидя на с т у п е н ь к а х ъ крылечка деревенскаго дома около бабушки, которая разсказывала о своемъ путешествіи въ Кіевъ к ъ преподобнымъ Антонію и еодосію Печерскимъ, я залюбовался выраженіемъ ея лица, озареннаго косыми лучами склонявшагося къ закату солнца. В ъ саду высились и горли мальвы. Листья д е р е в ь е в ъ были пронизаны косыми лучами солнца. Издалека, изъ-за Цны, изъ Чернеевскаго монастыря, слышался далекій звонъ къ в е черн. Р а з с к а з ъ бабушки, вся ея фигура, выраженіе ея лица, т а к ъ гармонировали съ тишиной вечера .

Когда бабушка замолкла, я неожиданно для себя с к а з а л ъ :

— Б а б у ш к а, я х о ч у быть художникомъ .

Заявленіе мое было нсколько неожиданнымъ. Она знала, что я люблю рисовать, и даже разъ просила, чтобы я нарисовалъ ей цер­ ковь того села, в ъ которомъ н с к о л ь к о д е с я т к о в ъ л т ъ служилъ н а стоятелемъ ея покойный Николай Яковлевичъ, и она не пропускала ни одной службы, р а з в только болзнь удерживала ее в ъ постели .

— А я думала, что ты будешь докторомъ, какъ твой папа. Сколь­ ко облегченій отъ страданій приноситъ д о к т о р ъ ! Это Б о ж ь е служе­ ніе. Почему ты х о ч е ш ь стать х у д о ж н и к о м ъ ?

— Знаете, бабушка, я х о ч у научиться писать красками, к а к ъ художники. Т о г д а я напишу Спасителя, а потомъ Николая Чудотворца, а потомъ в а с ъ, бабушка. М н это очень х о ч е т с я.. .

Я смутился своему признанію. Но оно имло смыслъ. В ъ моемъ представленіи названныя мною имена принадлежали к ъ явленіямъ од­ ной и той же категоріи .

Б а б у ш к а учила насъ молиться. В р н е, она вносила в ъ нашу молитву нчто новое, особенно интимное. Она говорила намъ, что посл в с х ъ молитвъ, которыхъ мы много знали и которыя охотно произносили передъ сномъ, нужно вспоминать о томъ, что было сдлано дурного в ъ теченіе дня, вспоминать о т х ъ, кто нуждается в ъ помощи, думать, к а к ъ имъ можно б ы л о. б ы помочь, и поврять Б о г у и Ангелу Хранителю печали и заботы, которыя безпокоятъ и смущаютъ .

Каждый изъ н а с ъ, дтей, по-своему совершалъ свои вечернія молитвы. Братъ Саша, ворпринимавшій в с е съ особенной живостью и страстностью, будучи еще очень маленькимъ, наслушавшись чтенія Майнъ Рида и страшныхъ с к а з о к ъ о разбойникахъ, по собственному почину включилъ в ъ свою вечернюю молитву новый членъ.

Однажды, проходя ч е р е з ъ д т с к у ю младшихъ братьевъ, Саши и Володи, я у с л ы х а л ъ, какъ Саша своимъ звонкимъ голосомъ произноситъ свою молитву:

•— Господи, спаси и помилуй папу, маму, бабушку, Пашу, Колю, Володю и меня, тетей, дядей и в с х ъ православныхъ христіанъ. Дай мн быть хорошимъ человкомъ и избави насъ отъ разбойниковъ и орангутанговъ .

Помянувъ затмъ покойную маму нашу Елизавету, д д у ш к у и в с х ъ усопшихъ православныхъ христіанъ, онъ юркнулъ в ъ постель .

Я, какъ старшій, замтилъ ему:

— Чего ты молишься объ о р а н г у т а н г а х ъ ? В д ь ихъ у насъ не бываетъ!

— Н т ъ, б ы в а е т ъ ! Они дтей т а с к а ю т ъ ! Я ихъ не люблю. А ба­ бушка сказала.. .

Но в ъ нашъ споръ вмшались старшіе, заявляя, что дтямъ спать пора. Саша былъ настойчивъ и не скоро сдавался.

Завертываясь в ъ одяло и натягивая его на у х о, онъ з а я в л я л ъ :

— А я все-таки б у д у молиться про о р а н г у т а н г о в ъ и разбойни­ ковъ .

Милый Саша, видно рано пересталъ ты молиться объ избавленіи отъ разбойниковъ и о р а н г у т а н г о в ъ. Они завелись у насъ и пог у б и л я тебя. Д а и не одного т е б я.. .

Б а б у ш к у никогда не покидало ровное и ясное настроеніе д у х а .

Только одинъ ея разсказъ в ы в о д и л ъ ее изъ равновсія и вызывалъ в ъ ней глубокія переживанія и страданія. Она все могла объяснить волей Божьей и всему подчиниться съ христіанской покорностью .

Одно ДО' конца ея дней волновало ее и не укладывалось в ъ ея цльное жизнепониманіе. Это былъ простой, самый простой житейскій случай, вспоминая который она закрывала лицо руками и слезы тек­ ли между ея тонкими пальцами .

Случилось это простое событіе в ъ ея счастливые молодые г о д ы .

Она — молодая «матушка», беззавтно любящая с в о е г о мужа, отца Николая. Любящая и любимая. Л ю б у ю щ а я с я его благороднымъ видомъ, гордая его служеніемъ передъ престоломъ В с е в ы ш н я г о. Одна­ жды, в ъ престольный праздникъ церкви, настоятелемъ которой былъ ея мужъ, в ъ домъ батюшки съхались со всей о к р у г и гости. З д с ь были и отецъ благочинный, и батюшки изъ о к р е с т н ы х ъ селъ, мстный помщикъ, староста и в с я сельская аристократія. В с уже сидли за столомъ. Отецъ Николай Яковлевичъ поднялся со своего стула, привтствуя вновь прибывающаго гостя. В ъ это самое время моло­ дая матушка появилась в ъ гостиной, высоко держа в ъ р у к а х ъ испеченную к у л е б я к у. Гости встртили матушку и к у л е б я к у шумными привтствіями. Подходя к ъ столу, матушка ногой отодвинула м шавшій ей пустой стулъ и торжественно, при восклицаніяхъ гостей, поставила к у л е б я к у на столъ. Отецъ Николай, у г о щ а я гостей и не зная, что его стулъ отодвинутъ в ъ сторону, опускаясь на свое мсто, грузно упалъ и растянулся во в е с ь свой богатырскій ростъ. Произо­ шло смятеніе. Однако, в с т о т ч а с ъ же поняли, что произошло. Б ы ­ стро все было обращено в ъ ш у т к у. Но ч у т к о е сердце матушки т а к ъ до конца дней сохранило ж г у ч у ю боль отъ т о г о, что она оказалась невольной причиной паденія с в о е г о любимаго мужа .

О т ъ бабушки мы узнавали нкоторыя черты изъ жизни и быта сельскаго д у х о в е н с т в а .

Д л я нея служитель алтаря, служитель престола Всевышняго, былъ превыше в с х ъ аваній, должностей и состояній. В ъ этомъ слу­ женій высшее назначеніе ч е л о в к а. Поэтому ея разсказы о быт сель­ скаго д у х о в е н с т в а были в с е г д а благообразны и полны в ы с о к а г о у в а ­ женія къ духовному сану. Но она в ъ своихъ р а з с к а з а х ъ не обходила и т н е в ы х ъ сторонъ быта. Отмчая эти стороны жизни сельскаго д у х о в е н с т в а, бабушка выступала не строгой обвинительницей, а кроткой печальницей о ч е л о в ч е с к и х ъ слабостяхъ. В ъ этихъ случа­ я х ъ, давая неодобрительный о т з ы в ъ о д у х о в н о м ъ лиц, она неизмнно прибавляла смягчающую формулу: «помимо его с в я щ е н с т в а » .

Иногда мы чувствовали ч у т ь замтную шутливую н о ш у в ъ ея воспоминаніяхъ о близкихъ ей людяхъ, съ которыми прошла вся ея жизнь .

Особенно милы и забавны были ея воспоминанія о дьячк Пичинской церкви, старик Ермилыч, который с в к о в а л ъ в с ю свою жизнь до глубокой старости въ церкви села Пичины .

Это былъ большой, с у х о щ а в ы й старикъ съ сденькими волоса­ ми, заплетенными в ъ косицу. О н ъ былъ нрава строгаго и у г р ю м а г о .

Слылъ блюстителемъ н р а в о в ъ. Но когда ему доводилось выпить лишнюю рюмку, онъ приходилъ в ъ возбужденіе и гремлъ своимъ зычнымъ басомъ, понося г р ш н и к о в ъ и супостатовъ .

Однажды онъ шелъ в м с т съ отцомъ діакономъ съ поминокъ, съ села домой. По дорог они повздорили. Д ь я к о н ъ былъ во хмелю придирчивъ и язвителенъ. Ермилычъ п о ч у в с т в о в а л ъ себя задтымъ и обиженнымъ. Обращаясь къ дьякону, онъ грозно заявилъ, что если дьяконъ не прекратитъ глумиться надъ нимъ, онъ проклянетъ его .

Продолжая поноситъ старика, д ь я к о н ъ сказалъ, что онъ еще рань­ ше проклянетъ Ермилыча. К а к ъ разъ в ъ это время они подходили к ъ своей церкви во имя Пятницы Прасковеи.

Т у т ъ дьяконъ в о з з в а л ъ :

— Матушка Пятница Прасковея, прокляни д ь я ч к а !

Наступила минута молчанья. Но небеса остались безгласными и безотвтными. Ермилычъ остался на своихъ слегка пошатывавшихся н о г а х ъ. Нетвердыми шагами они продолжали свой путь .

В ъ свою очередь и Ермилычъ громоносно в о з з в а л ъ :

— Но и Ф р о л ъ — Л а в е р ъ х р а б е р ъ ! Батюшки отцы, Фролъ — Л а в е р ъ ! Прокляните д ь я к о н а !

И что ж е ? Произошло нчто потрясающее... Дьяконъ в д р у г ъ покачнулся, а х н у л ъ и провалилс*. с к в о з ь землю .

Ермилычъ остановился. Посмотрлъ своимъ мутнымъ взоромъ кругомъ. Убдился, что дьякона и взаправду н т ъ больше на земл .

Почесалъ ниже поясницы, крякнулъ, пробормоталъ нчто иевнятное о превратности судьбы и побрелъ домой. Ш е л ъ Ермилычъ и поматывалъ сдой головой. Совершилось дйствительно нчто небывалое, единственное в ъ своемъ род. Судъ Божій. Д ь я к о н ъ и дьячекъ прокляли д р у г ъ д р у г а, и Ф р о л ъ - Л а в е р ъ, къ которымъ в о з з в а л ъ Ерми­ л ы ч ъ, поразили безчиннаго дьякона .

Хмурымъ, угрюмымъ и задумчивымъ прибрелъ Ермилычъ до­ мой.

Дьяконица съ крыльца своего дома, завидвъ Ермилыча, кри­ чала е м у :

— А гд мой-то? Д ь я к о н ъ - т о мой г д ? Куда онъ запропастился?

Ермилычъ мрачно молчалъ и только поднимаясь на ступеньки крыльца своего старенькаго, покосившагося домика, сумрачно буркнулъ:

— Твой д ь я к о н ъ сквозь землю провалился. Я его проклялъ .

Больше ничего нельзя было добиться отъ Ермилыча. Онъ ушелъ в ъ свой домъ и предался мрачнымъ размышленіямъ насчетъ того, что произошло, насчетъ гибели дьяконской души .

Дьяконица, ворча и на мужа, и на Ермилыча, отъ котораго не могла добиться толку, накрывшись большимъ платкомъ, пошла на поиски запропастившагося мужа. Р о з ы с к и были долгіе и безуспшные. Д ь я к о н ъ пропалъ, и с л д о в ъ его не стало .

Скликали мужиковъ и пошли искать дьякона по дорог изъ села на погостъ. Заглядывали в ъ овраги, въ старыя заброшенныя ямы .

В ъ одной изъ нихъ, глубокой и заросшей крапивой, оказался д ь я ­ конъ .

Оказалось, что выпившій д ь я к о н ъ, к а к ъ разъ при провозглаше­ но Ермилычемъ анафемы, ввалился в ъ яму, в ъ которой по осени мужики сберегали к а п у с т у. Яма — д о ш н и к ъ — была глубока, съ отвсными краями. В ы б р а т ь с я изъ нея охмелвшій дьяконъ не могъ .

Т а к ъ спасенъ былъ дьяконъ. На слдующій день протрезвившихся пришлось мирить. Миръ состоялся. Священникъ пожурилъ ихъ обоихъ. Но общественное мнніе села было на сторон Ерми­ лыча. Д ь я к о н а на сел недолюбливали. Ермилычъ пользовался об­ щимъ расположеніемъ .

Заканчивая этотъ разсказъ, бабушка у л ы б а л а с ь и произносила своеобразно построенную ф р а з у :

— Что с м х у - т о т у т ъ положили!

Вспоминала она и другія исторіи изъ жизни Ермилыча. Образъ старика рисовался г р у б о в а т ь ш ъ, но цльнымъ и законченнымъ, крпко вросшимъ въ к р е с т ь я н с к у ю среду, часть которой онъ со­ ставляло Какъ-то по осени, онъ стоялъ на своемъ обычномъ мст на лвомъ клирос. Привычнымъ, скучно-однообразнымъ низкимъ г о ­ лосомъ бормоталъ онъ прекрасныя слова прекраснаго псалма: «По­ милуй мя, Боже, по велицей милости Твоей и по множеству щед­ ротъ Т в о и х ъ очисти беззаконія моя...»

Слова псалма разматывались непрерывной лентой, безъ оста­ новки, безъ повышенія или пониженія" з в у к а. Слова журчали, к а к ъ ручей, лились нерасчлененными и, казалось, неосмысленными, к а к ъ тмъ, кто ихъ произносилъ, т а к ъ и тми немногими, кто былъ в ъ церкви. Крестьяне, взмахіивая, широко крестились, съ глубокими вздохами клали поклоны подъ успокаивающій, утшающій и умиротворяющій з в у к ъ псалма .

Говоркомъ й наизусть, произнося давно знакомыя слова псалма, Ермилычъ засмотрлся в ъ окно церкви на высокія, желтющія бе­ резы в ъ оград церкви, на кресты могилъ, на дорогу, на далекое поле, на синющую даль... Е г о старые дальнозоркіе глаза в д р у г ъ уловили увлекательное зрлище. Помщичьи борзыя, неподалеку отъ церкви, гнали зайца. Заяцъ, что есть д у х у, удиралъ отъ погони .

Собаки, стелясь, настигали зайца. Разстояніе между зайцемъ и собаками становилось все меньше .

Ермилычъ бормочетъ псаломъ, а самъ в е с ь поглощенъ зрлищемъ .

— «Ублажи, Господи, благоволеніемъ Твоимъ Сіона и да созиждутся стны Іерусал;имскія .

«Тогда благословиши жертву правды... возношеніе... и в с е с о ж ж е н і е... Тогда возложатъ... » .

Разстояніе между собаками и зайцемъ все меньше и меньше .

У Ермилыча д у х ъ замираетъ...

О н ъ машинально твердитъ слова псалма, которыя неожиданно для него самого переходятъ в ъ быстро произносимыя с л о в а :

— « Д о г о н я ю т ъ, д о г о н я ю т ъ, догоняютъ...»

Священникъ съ безпокойствомъ в ы г л я д ы в а е т ъ на него изъ ал­ таря.. .

Но собаки въ эту минуту догнал*и зайца.. .

— « Ц а п ъ - ц а р а п ъ !... на алтарь Твой тельцы» — неожиданно для себя и для в с х ъ заканчиваетъ Ермилычъ чтеніе псалма .

Укладъ нашей семьи

Мы росли в ъ скромной обстановк весьма небогатой. семьи .

Каждое утро и каждый в е ч е р ъ нашъ отецъ поднимался въ «лазаретъ» Межевого Института, г д происходитъ пріемъ заболвшихъ воспитанниковъ и было нсколько палатъ для в о л ь н ы х ъ. Днемъ онъ былъ в с е г д а занятъ. Или принималъ в о л ь н ы х ъ у себя в ъ кабинет, или у з ж а л ъ «на практику». Мы видли его только за завтракомъ, не в с е г д а за обдомъ, и рдко, рдко вечерами, когда онъ бывалъ дома .

Но когда онъ оставался дома и, какъ говорилъ, « б л а г о д у ш е с т в о в а л ъ », намъ становилось особенно хорошо. О н ъ былъ ласковъ съ нами и при­ нималъ участіе в ъ в о з н, которую мы устраивали въ его кабинет .

Тамъ Саша з в е н л ъ своимъ пронзительнымъ голосомъ, оглушая большихъ и малыхъ. Онъ возился съ одушевленіемъ и отдавался ве­ селью б е з ъ удержа и оглядки. Раскраснвшійся, онъ быстро покрыв а л с я испариной, становился в е с ь мокрый и выводился изъ игры, чтобы успокоиться. Но гд т у т ъ было успокоиться! Нетерпливо в о с к л и ц а я : «Мозно, мозно, я у с п о к о и л с я... », онъ бросался на коверъ и снова оказывался в ъ самой г у щ возни .

Д а ж е серьезный Паша оживлялся и катался по ковру съ увлеченіемъ. Мы съ нимъ по очереди изображали холмогорскихъ коровъ .

Становились на четвереньки, выгибали спины горбомъ и сажали на спину маленькаго Володю. Володя заливался хохотомъ и здилъ на холмогорскихъ к о р о в а х ъ, не жалуясь в ъ с л у ч а паденія съ не въ мру б ы с т р ы х ъ коровъ .

Пріятно было ходить къ пап в ъ кабинетъ прощаться передъ отходомъ ко сну. Это длали Паша и я, старшіе, когда папа в о з ­ вращался рано домой.

О к о н ч и в ъ день, мы шли к ъ нему с к а з а т ь :

— Bonne nuit, papa!

Обычно папа сидлъ за своимъ письменнымъ столомъ и читалъ « Р у с с к і я Вдомости» или г а з е т у « В р а ч ъ ». Онъ курилъ папироску, которая была вставлена в ъ небольшой янтарный мундштукъ. При нашемъ появленіи онъ откладывалъ свое чтеніе, обнималъ насъ и спрашивалъ, что мы длалй в ъ теченіе дня. Паша начиналъ р а з с к а зывать про то, что привлекло его вниманіе. А я к а к ъ - т о не могъ ни­ чего найти интереснаго изъ того, что промелькнуло за д е н ь. Я напрягалъ память, ко ничего не вспоминалъ интереснаго. Пытался придумать. Ничего не выходило. Завидовалъ Паш, какъ это онъ х о р о ­ шо проводитъ день и т а к ъ хорошо у м е т ъ объ этомъ разсказать .

Папа крестилъ насъ и цловалъ. Отъ него всегда хорошо пахло .

Какой-то особенно пріятный з а п а х ъ всегда сопровождалъ е г о. с|то было соединеніе запаха табака, одеколона и «филіокома», которымъ онъ слегка покрывалъ свои волосы .

Но такія встрчи съ отцомъ были все же не очень часты. Чаще онъ былъ озабоченъ, утомленъ и н е в е с е л ъ. Иногда до насъ долетали обрывки разговоровъ папы и Юліи Михайловны. Изъ этихъ о б рывковъ мы составляли с е б представленіе, что Юлія Михайловна говоритъ, что нужны деньги на хозяйство, на насъ, дтей, а папа озабоченно считалъ на счетахъ и говорилъ, что д е н е г ъ не х в а т а е т ъ .

Такіе разговоры были часты. Посл нихъ Юлія Михайловна говори­ ла намъ: «Папу нужно беречь, онъ трудится цлыми днями, все для васъ, дтей» .

Жизнь складывалась такъ, что между нами, дтьми, и отцомъ установилась связь черезъ посредство Юліи Михайловны. Она, д й ствительно, замнила намъ нашу умершую маму. Повсетневная жизнь проходила подъ ея руководствомъ и попеченіемъ. Авторитетъ отца былъ безконечно в ы с о к ъ. Но онъ былъ поглощенъ работой и не могъ принимать непосредственнаго участія в ъ нашей жизни. Юлія Михайловна съ величайшимъ тактомъ и деликатностыо становилась все больше и больше основнымъ стержнемъ нашей семьи .

Первое время посл смерти мамьт, по желанію ея сестеръ, къ намъ поселилась тетя Маша. Она прожила съ нами недолго. Помню, какъ для в с х ъ, даже для н а с ъ, маленькихъ, это сожительство было трудно .

Тетя Маша была маленькая, пожилая женщина, х у д е н ь к а я, съ тонкими чертами лица, всегда съ крпко сжатыми губами. Она ни­ когда не улыбалась. Курила она тонкія «пахитоски» и какъ-то о с о ­ бенно прищуривала одинъ глазъ, когда выпускала дымъ. Она была молчалива. А когда начинала говорить — это означало, что она д лаетъ кому-то в ы г о в о р ъ или замчаніе. Эти замчанія отиосились и къ пап, и къ Юліи Михайловн, и къ нян Акулин, и къ намъ .

В с м ъ было какъ-то неловко в ъ присутствіи тети Маши .

Няня и кормилица Володина говорили про тетю Машу, что она была вдова, была несчастна съ мужемъ, что теперь она злая старуха .

Мы боялись тетю Машу. А когда она говорила намъ, что мы з а бываемъ нашу маму, мы недоумвали. Мы каждое утро и каждый в е ­ черъ молились объ упокоеніи мамы нашей Елизаветы, мы часто з дили въ Алексевскій монастырь на мамину могилку. А в ъ минуты безотчетной печали я забивался в ъ у г о л ъ за диваномъ, г д стоялъ мой ящикъ съ моими игрушками, и тихо плакалъ, пока Юлія Михайловна не извлекала меня изъ моего угла и лаская старалась опредлить причину моихъ слезъ. Я не зналъ, какъ объяснить свое состояніе .

Никто меня не обижалъ, никакихъ особенныхъ поводовъ къ слезамъ не было. Я говорилъ т о г д а : «Маму ж а л к о... ». Этими словами опредлялись не изжитыя еще настроенія, вызванныя смертью мамы. По­ этому указанія тети Маши, что нужно помнить маму, указанія, д лаемыя какъ бы съ укоромъ, что маму уже начали забывать, з а с т а в ляли удивленно поднимать на нее глаза .

Иногда приходилось замчать что посл разговора тети Маши съ папой, послдній выходилъ разстроениымъ и какъ-то особенно печально глядлъ на насъ, и снова мы слышали часто произносимое имъ с л о в о : «сироты» .

Если случалось, что тетя Маша узжала отъ насъ на нсколько дней погостить къ одной изъ своихъ с е с т е р ъ, для насъ в с х ъ наступали радостные дни. В с м ъ становилось легко. Папа становился в е ­ селымъ, разговорчивымъ. Юлія Михайловна улыбалась. Няня шутила. В ъ эти дни иногда ршали похать за городъ покататься .

К у ч е р ъ Викторъ подавалъ очень большую коляску, запряженн у ю парой разныхъ по росту и масти лошадей. Одна была высокая, тонкая, буланая, д р у г а я темная, поменыне. Буланая шла большимъ шагомъ. Е е называли донцомъ. Д р у г а я шла мелкой рысыо, какъ-то смшно подкидывая з а д ъ. Но в с е это было пріятно и весело. Ни у к о г о изъ в с т р ч н ы х ъ экипажей не было такой золотистой лошади, к а к ъ наша буланая, которую мы любили и которой гордились .

Иногда, по дорог, до насъ долетали замчанія извозчиковъ или лавочниковъ:

— Ишь, подобралъ подъ маетъ! Л о в к о !

Или мы слышали привтствія:

— Никакъ докторскія! Здрасте, Иванъ Николаевичъ, господинъ докторъ, погулять собрались съ семействомъ!

Т а к ъ мы вызжали в ъ Сокольники, в ъ Богородское, въ Перово .

Поздки эти «на дачу» были очень занимательны. Отецъ закуривалъ сигару и благодушно шутилъ. В с были веселы и довольны .

В с м ъ было хорошо и отъ того, что мы хали в с вмст «на д а ч у », и отъ того, что съ нами не было тети Маши, а были и папа, и Юлія Михайловна. В с были довольны.

Д а ж е угрюмый к у ч е р ъ Викторъ ухмылялся и, показывая съ к о з е л ъ кнутовищемъ, говорилъ отцу:

— А в о т ъ мы т у т ъ съ вами,.Иванъ Николаевичъ, лчили. Т о л ь ­ ко теперь они перехали отселя за М о с к в а - р к у .

В ъ Сокольникахъ прогулка обыкновенно кончалась чаепитіемъ у самоварщицъ. В ъ рощ подъ старыми со снами были разставлены или, в р н е, врыты в ъ землю столики и скамейки. Т у т ъ - т о и проис­ ходило чаепитіе у самоварщицъ на чистомъ в о з д у х.

Е щ е в ъ рощ насъ встрчали самоварщицы возгласами:

— Чайку, чайку-то покушать не угодно ли! Подъ т н ы о ! Самоварчикъ кипитъ! Ко мн пожалуйте!

По мр приближенія к ъ столикамъ такія приглашенія становидась все чаще и громче. А у самыхъ столиковъ поднимался настоя­ щій гвалтъ .

— Ко мн, ко мн чайку п о к у ш а т ь ! Ко мн пожалуйте! У менято самоваръ кипитъ!

Завидя отца, къ нему подходила х у д а я женщина съ печальными глазами.

И низко кланяясь, какимъ-то совершенно непохожимъ на д р у г и х ъ голосомъ, говорила:

— Батюшка, Иванъ Николаевичъ, у ж ъ пожалуйте ко мн, окажите милость. Ж и в о самоварчикъ б у д е т ъ г о т о в ъ .

Это была наша Матреша изъ Р а з у м о в с к а г о. Мы здоровались съ ней и направлялись к ъ е я столику. Матреша проворно накрывала столъ пахнущей мыломъ, свжей тканой красной скатертью, разставляла чашки и стаканы, приносила крынку молока, черный х л б ъ, нарзанный толстьми ломтями. Юлія Михайловна развертывала узелки съ чаемъ, сахаромъ, ватрушками, крутым^и яйцами и прочими закусками. Появлялся кипящій самоваръ, и начиналось чаепитіе на чистомъ в о з д у х. Для н а с ъ, маленькихъ горожанъ, это было большимъ наслажденіемъ. В с е было особенно в к у с н о на свжемъ в о з д у ­ х. А изъ т р у б ы самовара валилъ отъ сосновыхъ шишекъ густой б лый дымъ, который пріятно пахнулъ и, какъ говорили, отгонялъ комаровъ .

Отецъ закуривалъ сигару. Матреша, подпершись рукой и склонивъ свое печальное лицо, полушепотомъ говорила о т ц у :

— А мой-то, все пьетъ. Д у ш у мою вымоталъ. В с е, что заработаю, пропиваетъ... и дтей не на кого оставить... а дочка в с е кашляетъ... У ж ъ вы, батюшка, Иванъ Николаевичъ, не о с т а в ь т е... Онъ только в а с ъ однихъ и слушаетъ.. .

— Присылай, присылай его ко мн. П у с т ь придетъ. А ты, Мат­ реша, не кручинься. Онъ у т е б я ч е л о в к ъ хорошій. Б о г ъ д а с т ъ и образумится. А дочку провдать з а д у .

Сосдніе столики заполняются все боле и б о л е. К о е - г д под­ нимается шумъ, начинается к о е - г д нескладное пніе, г д - т о раздаются визгъ и громкій х о х о т ъ.. .

Юлія Михайловна поспшно з а в е р т ы в а е т ъ чай и сахаръ. В с е это, вмст съ остаткамц з а к у с о к ъ, оставляется М а т р е ш. Матреша о т к а з ы в а е т с я в з я т ь о т ъ отца д е н ь г и. И только посл настойчнваго требованія, застнчиво о п у с к а е т ъ в ъ карманъ полученныя деньги .

Чаепитіе конч&но. Мы выходимъ к ъ краю Сокольничьей рощи, г д с т о я т ъ «собственные, экилажи». Находимъ Виктора сладка дрем­ лющимъ в ъ коляск. Усаживаемся и отправляемся домой .

В с к о р т е т я Маша оставила': нашу семью.

У к л а д ы в а я свои вещи, она шумно вздыхала, и до насъ долетали е я с л о в а :

— Бдныя дти!. .

Посл о т ъ з д а тети Маши въ нашей семь сталъ прочно у к л а д ы в а т ь с я новый строй, стали укрпляться новыя отношенія, которыя остались до конца. Центромъ нашей жизни стала Юлія Михайловна .

Намъ говорили, что мама, умирая, поручила н а с ъ, дтей, забот и попеченію Юліи Михайловны. И это порученіе, данное умирающей матерью* было свято выполнено .

В с е дальнйшее в ъ нашей семь связано съ Юліей Михайлов^ ной и в ъ значительной мр опредлялосъ е я умнымъ и добрымъ вліяніемъ. Е с т е с т в е н н о поэтому, и д л я н а с ъ, дтей, какъ-то даже мало. замтно, ч е р е з ъ нсколько л т ъ, именно в ъ 1878 году, поло­ женіе Юліи Михайловны в ъ нашей семь закрпилосъ е я бракомъ съ нашимъ отцомъ .

Съ о т ъ з д о м ъ тети Маши и посл смерти ддушки Павла Д е н и совича, к ъ намъ иногда прізжала провдать н а с ъ бабушка Е к а т е рина С е р г е в н а Кобелева. Е я пріздъ имлъ цлы посмотрть, какъ. р а с т у т ъ д т и и в с е ли в ъ порядк в ъ нашей- семь .

Б а б у ш к а появлялась к ъ намъ в ъ к а р е т, в ъ сопровожденіи к а кой-нибудь совершенно безцвтной приживалки. В ъ зимнюю пору, посл рзкаго з в о н к а, на который бжали со в с х ъ ногъ и прислуга и няня, в ъ перднюю медленно вползала шарообразная фигура, у к у тайная в ъ салопъ, шали, платки, капоръ и капюшонъ. Фигура эта ворчала, пока ее раскутывали. В о р т а л а на то, что ей, долго не отпирали, что на двор, лютый морозъ, что напрасно она вздумала х а т ь в ъ т а к у ю даль в ъ э т а к у ю стужу... съ Сивцева В р а ж к а къ Никит М у ч е н и к у. Процедура освобожденія бабушки отъ теплыхъ одеждъ продолжалась довольно долго.. В ъ это время торопливо насъ, дтей, приводили в ъ порядокъ, осматривали, наставляли, какъ вести с е б я съ бабушкой .

М е ж д у тмъ бабушка входила в ъ залу и усаживалась посреди дивана. Приживалка передавала ей въ руки шкатулку и пододвигала подъ ноги скамеечку. Б а б у ш к а ставила шкатулку подл себя и ста­ ра лась не снимаяъ съ н е я руки. В ъ этой ш к а т у л к, к а к ъ говорили, были в с драгоцнности бабушки. Она не разставалась съ ними ни при какихъ о б с т о я т е л ь с т в а х ъ жизни. В ъ гости она здила, съ этой шкатулкой, в ы з ы в а я насмшкга іи дкія замчанія. нашей няни .

Б а б у ш к а оематривала н а с ъ. Именно осматривала. Она н а с ъ ни о чемъ не спрашивала, никогда намъ ничего н е говорила,, а переводя свои недобрые глазки съ одного на д р у г о г о, жевала губами и что-то ворчала. Намъ было неловко при такомъ осмотр и мы радовались, когда н а с ъ отпускали о т ъ н е я. Мы опрометью у б г а л и подъ защиту нашей дтской, к у д а б а б у ш к а н е заходила .

Б а б у ш к носили чай съ варенъемъ в ъ з а л у. Временами торопливо выходила Ю л і я Михайловна и, в о л н у я с ь, длала какія-нибудь распоряженія .

Черезъ нсколько томительныхъ часовъ бабушка собиралась в ъ обратный путь. Начиналось долгое одваніе в ъ платки, шали, въ салопъ. Долго натягивалй в ы с о к і е бархатные сапоги на заячьемъ мху. За в с м ъ этимъ мы подглядывали изъ нашей дтской, забравшись на с т у л ь я и о т о г н у в ъ кончикъ занавски, закрывавшей стекло, вдланное в ъ верхней части двери .

Проводивъ бабушку, няня съ горничной Анютой длились впечатлніями. Мы узнавали отъ нихъ, что бабушка злая старуха, что она старая вдьма, скряга, что она повыдала своихъ падчерицъ за плохихъ мужей, за пьяницъ и кутилъ... что покойный д д у ш к а былъ хорошій, но у нея подъ башмакомъ... Узнавали мы и многое д р у г о е, напримръ, что бабушка боялась простуды и говорила, что сорокъ л т ъ не была в ъ бан... Эти разговоры смолкали, когда в ъ д т с к у ю входила Юлія Михайловна. Но и она бывала разстроена пріздомъ бабушки .

Иногда и со стороны нашихъ т е т о к ъ, с е с т е р ъ покойной мамы, производился какъ бы контрольный смотръ н а с ъ, дтей. Иногда сами тетки являлись къ намъ, иногда н а с ъ возили къ т е т Н а т а ш, моей крестной матери, или к ъ Виноградовымъ. Къ т е т Наташ мы ходили съ удовольствіемъ. У нея в с е г д а ч у в с т в о в а л о с ь хорошо и у ю т н о .

Особенно хороши были у нея сладкіе финики и фарфоровыя статуэтки на подзеркальникахъ. Т у т ъ былъ раненый французъ, опираю­ щійся на осдланную лошадь, т у т ъ были маркизъ w маркиза, танцующіе менуэтъ, желтый мопсъ, прицоднявшій одно у х о и склонившій на сторону свою морду, и многое д р у г о е .

Эти смотры н а с ъ перестали смущать, ибо правила благопристойнаго поведенія нами были у ж е у с в о е н ы. Но в с е же не обходилось безъ неожиданныхъ недоразумній. Однажды мы были у тети Ната­ ш а Тамъ были и т е т я Лена, и т е т я Маша. Мы чинно поздоровались съ тетками, поцловали имъ ручки, отвтили на в с вопросы, в ъ томъ числ и на вопросъ, ггомдамъ ли мы маму, и начинали уже ч у в ­ ствовать с е б я в н опасности. Но т у т ъ подвелъ Саша. Онъ забрался между д в у х ъ к р е с е л ъ и, облокотившись на ихъ локотники, сталъ раскаічиватьея между ними. Поведеніе оказалось н е благообразнымъ, и Саша получилъ замчаніе. Но ему, очевидно, не веазш в ъ э т о т ъ в е ч е р ъ. В д р у г ъ, неожиданно для в с х ъ, онъ сталъ стягивать съ ноги сапогъ. Тетки вытаращили глаза.

Юлія Михайловна бросилась къ нему съ тревожнымъ вопросомъ:

— Саша, Саша, что ты д л а е ш ь ?

А онъ, стянувъ-таки съ своей ноги сапогъ и улыбаясь своей очаровательной улыбкой, невозмутимо о т в т и л ъ :

— А ч т о - ж ъ, когда она почесалась.. .

В ъ нашей семь рано появились гувернантаи-француженки. Еще п Разумовскомъ, при мам Е л и з а в е т Павловн, у насъ появилась./іадемуазель Клэръ, которая пробыла недолго, оставивъ по с е б ми­ лое впечатлніе своей кротостыо, ласковостыо,. своими разсыпанными по плечамъ локопами и своей неприспособленностью .

Посл смерти мамы, исполняя ея желаніе, чтобы дтсі пріучились говорить по-французски, у насъ в ъ семь жили француженки .

В ъ то время поставщикомъ г у в е р н а н т о к ъ - ф р а н ц у ж е н о к ъ в ъ н е б о г а тыя семьи былъ часовщикъ Т ь е б о, имвшій небольшой часовой магазинъ на Мясницкой, близъ З л а т о у с ш н с к а г о переулка. У него по­ стоянно находили пріютъ остававшіяся б е з ъ мста француженки и швейцарки .

Первый опытъ съ рекомендаціей г. Т ь е б о былъ не изъ удачныхъ .

В ъ нашемъ дом появилась маленькая француженка в ъ очень высокой прическ съ буклями, завитушками и начесомъ на лобъ .

Она была в с я въ бантикахъ и ленточкахъ и внесла в ъ нашу тихую семью какой-то шумъ и суматоху. Она громко смялась и еще громче непріятно пла какія-то французскія псенки.

Особенно выразительно у нея выходилъ припвъ, который она часто повторяла:

— « V o u s v o u l e z possder m o n c u r ! » .

Мадемуазель Сешо не долго прожила у насъ. Она быстро исчезла посл того, какъ появилась однажды изъ сада Института съ растрепанной прической, в ъ помятомъ костюм, в ъ с л е з а х ъ, и съ громкой жалобой на то, что воспитанники Института обошлись съ ней очень нехорошо.

Всхлипывая, она говорила:

— A h, c o m m e i l s sont v i l a i n s, ces jeunes gens! C o m m e ils sont malhonntes !

Но восклицанія мадемуазель Сешо не вызывали сочувствія у няни. Няня была возмущена поведеніемъ француженки. Авторитетъ м-ль Сешо палъ безнадежно. Она исчезла съ нашего горизонта .

На ея мсто появилась полная ея противоположность. Если Сешо была маленькая, кругленькая, вертлявая, в ъ завитушкахъ и бантикахъ, то ея замстительница, мадемуазель Ж о з е ф и н ъ, была высокая, темноликая, съ низкимъ груднымъ голосомъ, суровая по виду, по манерамъ и по всей осанк. Сначала Ж о з е ф и н ъ внушала намъ чувство страха. Ж о з е ф и н а «черная», в ы с о к а я какъ гренадеръ, такъ ее сразу прозвали у насъ въ семь. Но очень скоро изъ-за суровой ВНШНОСТИІ на насъ выглянуло доброе -и милое с у щ е с т в о добраго и хорошаго ч е л о в к а .

Не знаю, насколько она была искуснымъ педагогомъ, но мы быстро къ ней привязались в с, и малые, и большіе, и она стала н а стоящимъ членомъ нашей семьи. Особенно дружила она съ мосье Додо или Додоки, какъ она называла нашего маленькаго Володю .

Дружба эта стала обоюдной и неразрывной. Французскій я з ы к ъ з а звучалъ въ нашей семь. Маленькіе братья к а к ъ птицы защебетали по-французски. Произошло забавное смшеніе д в у х ъ я з ы к о в ъ, рус­ скаго и французскаго .

Саша ршительно заявлялъ, глядя в ъ окно и обращая вниманіе на странно перетянутый костюмъ проходившей по улиц д а м ы :

— Этой дам очень не комодно .

О н ъ говорилъ, играя в ъ куклы, что наднетъ на свою к у к л у «un j u p o n c r a c h m a l o n » ( к р а х м а л о н ъ ) .

Показывая отцу свой рисунокъ, онъ старался втолковать недоумвавшему отцу, что рисунокъ его изображалъ мальчика, который «песитъ» (ловитъ р ы б у ) .

Съ Жозефіиной черной мы прочитали много книжекъ изъ B i b l i o t h q u e R o s e : « L e s m a l h e u r s de S o p h i e », « J e a n q u i grogne et J e a n q u i r i t » и многое д р у г о е. Намъ было пріятно, что эти р а з с к а ­ зы написала Comtesse de Sgur, ne R o s t o p t c h i n e. Жозефина научила насъ п т ь : « M a l b r o u c s'en va-t-en g u e r r e », « A u c l a i r de l a l u n e », « F r r e J a c q u e s », « E s t - i l r i e n sur l a t e r r e q u i soit p l u s s u r p r e ­ n a n t que l a g r a n d e misre d u p a u v r e j u i f e r r a n t » и еще и еще р а з ­ ныя французскія псенки .

Временами изъ разныхъ у г л о в ъ, на разные голоса раздавались французскіе стихи. Саша з в е н л ъ : « D e ta tige dtache, p a u v r e f e u i l l e dessche, o v a s - t u ? » и т. д .

Причемъ эти «де-та-тиж-де-та-ше» сыпались, какъ горошины на столъ, доставляя намъ чисто з в у к о в о е наслажденіе .

Не успвали еще насладиться звуками «де-та-тиж-де-та-ше», какъ хоромъ начинали произнооить « L a C i g a l e et l a F o u r m i », в ъ которой особенно нравились з в у к и «dame nature l u i fit tout» .

Эти «фи-ту» мы распвали подолгу. Кто-нибудь вставлялъ фразу изъ « L e b o n r o i D a g o b e r t, q u i m i t sa c u l o t t e l ' e n v e r s ». Д а л е шелъ «pont d'Avignon» и многое милое, наивное д р у г о е .

Ш у м ъ, французскій шумъ, достигалъ такого напряженія, что иногда приходилось водворять порядокъ.

Растворялась дверь изъ папинаго кабинета, и раздавался г о л о с ъ :

— Тише, дти, вы м ш а е т е !

— Тише, тише, д т а ! У паиы больные. Они подумаютъ, что попали в ъ сумасшедшій д о м ъ ! •— иовторяла ЮІЖІЯ Михайловна .

Мы умолкали или переходиди на стихи, которые произносились обыкновенно тихо и плачевно. Я особенно любилъ: «C'est l a petite m e n d i a n t e, q u i vous d e m a n d e u n p e u de p a i n » .

Любили мы и другой стишокъ, который декламировали съ выра­ женіемъ и съ жестами: Это б ы л о :

–  –  –

Ж о з е ф и н а стала нашимъ настоящимъ другомъ, и мы привязались къ ней хорошей и крпкой дтской привязаниостыо. Она прожила у насъ нсколько л т ъ и ушла, поступивъ в ъ большой мховой магазинъ Э г г е р с ъ на Кузнецкомъ мосту, только тогда, когда сочтено было, что мы уже достаточно усвоили французскій я з ы к ъ и что намъ пора переходить на нмецкій. Къ концу своей жизни Ж о з е ­ фина черная снова разъгскала насъ и умерла отъ рака, окружеиная заботами Юліи Михайловны и няни Акулины .

В о время о т ъ з д а Жозефимьг в о Францію на нсколько мсяцевъ, она была замнена у н а с ъ русской институткой, Лидіей Павловной, которая должна была о б у ч а т ь насъ русской грамот, французскому я з ы к у и другимъ наукамъ .

Лидія Павловна промелькнула в ъ нашей семь, оставивъ смут­ ное воспоминаніе к а к о г о - т о сочетанія шумной веселости и воплей отчаянія, громкаго, неудержимаго смха и не мене неудержимыхъ слезъ и рыданій .

Намъ мало были понятны причины ея веселости и печали. Мы только отмчали эти быстрые переходы и невольно связывали ихъ съ нкоторыми событіями и явленіями. Т а к ъ, однажды, посл дол­ г и х ъ слезъ и к а к и х ъ - ю признаній, сдланныхъ быстрымъ шопотомъ Юліи Михайловн, Лидію Павловну усадили передъ зеркаломъ и стали причесывать. Ей завили локоны, для чего навертывали ея золотистые волосы на к р у г л у ю перекладину отъ ножекъ стула. Мы с ъ любопытствомъ слдили за этой операціей, длая свои замчанія н а с ч е т ъ стула и перекладины, пока н а с ъ не прогнали в ъ д т с к у ю .

О к а з а л о с ь, что Лидія Павловна собралась на балъ, г д должна в с т р титься съ женихомъ .

В е с е л а я, радостная, смющаяся, в ъ разсыпавшихся по плечамъ локонахъ, Лидія Павловна исчезла, напутствуемая какими-то предостереженіями Юліи Михайловны и няни Акулины .

На слдующее утро мы нашли Лидію П а в л о в н у з ш л а к а н н о й, печальной. Е я локоны утратили прежній веселый в и д ъ и, казалось, тоже плакали. Опять порывистое шептаніе, всхлипываніе и неудержимый р а з с к а з ъ о чемъ-то очень важномъ и волнующемъ. Д о наше­ го слуха долетаютъ отдльныя с л о в а : онъ... женихъ... х у д о ж н и к ъ.. .

не можетъ безъ н е я жить... бденъ... не можетъ ж е н и т ь с я... В д р у г ъ неожиданный приливъ радости, шумнаго в е с е л ь я. Лидія Павловна вскакиваетъ съ мста. Начинаетъ ц л о в а т ь Юлію Михайловну. Подх в а т ы в а е т ъ на руки В о л о д ю. Кружится съ нимъ. Продлываетъ то же съ Сашей. Бросается к ъ столу. Садится писать и пишетъ, пишетъ в е с ь остатокъ дня .

Однажды Лидія Павловна особенно волновалась и поглядывала на часы въ столовой. На каждый з в о н о к ъ в ъ передней она в ы б г а ла сама. Пока она куда-то отлучилась, изъ к у х н и отворилась дверь и въ столовой появился неизвстный ч е л о в к ъ, видъ котораго в с х ъ поразилъ и привелъ в ъ смущеніе. Это былъ ч е л о в к ъ средняго ро­ ста, в ъ очень длинномъ пальто съ пелериной. В ъ р у к а х ъ онъ д е р ж а л ь черную шляпу съ громадными полями. Вошедшій былъ невроятно х у д ъ, съ большой лысиной, длинными волосами, жиденькими прядя­ ми спадавшими на пелерину. Острая бородка длала е щ е боле з а остреннымъ его х у д о е лицо. Вошедшій остановится у дверей и, переминаясь съ ноги на ногу, сконфуженно оглядывалъ насъ, сидвшихъ за столомъ .

— В ы к ъ Лидіи П а в л о в н ? — спросила Юлія Миіхайловна .

В ъ это время в ъ столовую в б ж а л а Лидія Павловна и тоже сконфузившись, стала что-то поспшко говорить. Н а с ъ отправили въ д т с к у ю.

Няня, идя за нами и затворяя в ъ столовую дверь, ворчливо бросила:

— Ну, у ж ъ и ж е н и х ъ ! И вьтбрала с е б орла! Мокрая в о р о н а !

Посл этого посщенія, женихъ сталъ появляться каждый д е н ь .

Онъ поражалъ насъ тмъ, что садился в ъ самый у г о л ъ комнаты и просиживалъ часами, не произнося ни одного слова и едва о т в ч а я на вопросы. О н ъ усиленно курилъ, свертывая своими желтыми паль­ цами, съ длинными нечищенными ногтями, толстыя папиросы. В е с ь онъ былъ осыпанъ табакомъ и пепломъ. Ему давали с т ь. О н ъ лъ съ жадностью, к а к ъ - т о неопрятно и грязно .

Ж е н и х ъ видимо смущалъ и стснялъ в с х ъ. Имъ начали тяго­ титься. Лидія Павловна волновалась и говорила, что скоро в с е кончится .

И, дйствителъно, скоро в с е кончилось .

Однажды женихъ явился въ необычайномъ состояніи. Юнъ г о ­ ворилъ безъ удержу, говорилъ громко, размахивая руками и восклицая. Понять его было невозможно. В о всякомъ с л у ч а, тіы ничего не понимали. Онъ г о в о р и л ъ о погибашщемъ талант, о человчтской не справедливости, о г л у х о т и слпот людей... Ж е н и х ъ былъ к а в5 кой-то странный. Лидія Павловна плакала и старалась его успокоитъ .

Ж е н и х ъ утихалъ, чтобы снова начать еще боле негодовать и в ы крикивать кому-то у г р о з ы .

О н ъ курилъ папиросу за папиросой. Закуривая одну изъ нихъ, онъ поднесъ къ лицу з а ж ж е н н у ю спичку в м с т со спичечной коробк о #. Коробка вспыхнула и опалила лицо, волосы и руки несчастнаго жениха-художника .

Комната наполнилась запахомъ горлаго волоса. Горящая ко­ робка спичекъ полетла на полъ. А опаленный женихъ со стономъ опустился на стулъ и з а т и х ъ. В е с ь его г н в ъ и все раздраженіе мигомъ исчезли. Онъ былъ жалокъ и б е з о б р а з е н ъ .

В с ю эту сцену мы наблюдали изъ сосдней комнаты. Д в е р ь поспшно затворили и намъ приказали заниматься и не бездльничать .

Появившійся отецъ осмотрлъ жениха. Ожоги оказались незначительными. Только обгорли бородка и жиденькія пряди волосъ и бороды. Оказалось, что женихъ явился къ своей н е в с т пьянымъ .

Ж е н и х ъ ушелъ и больше не являлся. Лидія Павловна рыдала и тоже скоро оставила н а с ъ .

П о с л этого у насъ долго не было г у в е р н а н т о к ъ. Мы были рады вновь оказаться в ъ тсномъ общеніи съ нашей няней Акулиной .

Цлымъ событіемъ, привлекавшимъ общее вниманіе в с е г о на­ селенія нашей квартиры, было появленіе у н а с ъ татарина или «кня­ з я », какъ звали татарина съ узломъ. Появленіе «князя» нарушало обычное теченіе жизни и долго служило предметомъ оживленныхъ разговоровъ .

Изъ кухни в б г а л а въ с т о л о в у ю горничная Анюта и громко, ра­ достно заявляла:

— К н я з ь, князь пришелъ!

Слдомъ за ней съ большимъ узломъ на одномъ плеч в ъ сто­ л о в у ю входилъ татаринъ, а иногда и д в а. Ловкимъ движеніемъ пле­ ча онъ сбрасывалъ у з е л ъ на полъ. У з е л ъ г л у х о падалъ, отчего дро­ жали и позванивали стаканы въ б у ф е т. Т а і а р и н ъ ловко и быстро развязывалъ бичевку, прикрпленную къ концу толстяго полотнища, в ъ которомъ былъ з а в е р н у т ъ его товаръ, садился на корточки и начиналъ его показывать. Это были куски шерстяной матеріи раз­ н ы х ъ ц в т о в ъ и у з о р о в ъ. О н ъ ловко развертывалъ и прикидывалъ на р у к матерію, молча выжидая впечатлнія.

Когда же Анюта, подж а в ъ г у б ы, говорила:

— Ну, какое старушечье показываешь, князь, ишь, чмъ х в а с т а е ш ь ! — татаринъ отбрасывалъ матерію, которая не произвела впечатлнія, и еще б ы с т р с развертывалъ к у с о к ъ яркой матеріи съ цвтами и разводами .

Анюта ахала. Къ матеріи протягивались руки. Е е щупали, разглядывали со в с х ъ сторонъ, смотрли на с в т ъ. Опять ахали. И, на­ конецъ, к а к ъ бы н е х о т я, освдомлялись о ц н .

Татаринъ тоже, словно нехотя, отводя глаза в ъ сторону, назы­ валъ цну .

Т у т ъ поднимался настоящій г в а л т ъ :

— Д а что ты, князь, да побойся ты Б о г а ! Д а г д такая цна в н д а н а ! Д а у нашего Ванюши в ъ галантерейной лавк надысь я прицнивалась. .

Покупщицы наперебой возмущались цной и принимали обиженный и разочарованный видъ .

Хранившій молчаніе к н я з ь в д р у г ъ начиналъ быстро, быстро произносить какія-то маловразумительныя слова. Краснлъ, сдвигалъ свою ермолку то на одно, то на другое у х о, хлопалъ себя по колнамъ, потрясалъ в ъ в о з д у х матеріей и, в ы т я н у в ъ впередъ с к у ластое, потное лицо, клялся и божился, что цна самая дешевая, са­ мая настоящая, что в ъ город т а к ъ не купишь, что матерія т а к ъ идетъ к ъ А н ю т, что лучше и на с в т нтъ.. .

Т а к ъ перебирались в с матеріи к н я з я. Азартъ торга все увеличивался. Потъ градомъ катился съ князя, выхваливавшаго свой т о в а р ъ .

А окружающимъ татарина доставляло большое удовольствіе и разглядывать товаръ, и спорить съ княземъ, у ч а с т в о в а т ь в ъ какой-то борьб изъ-за обладанія кускомъ матеріи .

В ъ конц концовъ, кто-нибудь посл ожесточенной борьбы покупалъ-таки нсколько аршинъ матеріи. Татаринъ быстро накидывалъ матерію на деревянный аршинъ.

Няня строго говорила:

— Эй, т ы, князь, ты чего это н а т я г и в а е ш ь ! Т а к ъ н е л ь з я ! Т ы. по чести мряй!

Татаринъ опять принимался у в р я т ь, что не перетягиваетъ, ни, ни, ни.. .

Т о р г ъ кончался. Куски матеріи снова завязывались въ у з е л ъ .

Татаринъ спрашивалъ, н т ъ ли « ш у р у м ъ - б у р у м ъ », и, легко в с к и н у в ъ на свои могучія плечи тяжелый у з е л ъ, кланялся, немного присдая, и уходилъ, сопровождаемый возгласами, чтобы приходилъ еще съ новыми товарами .

Потомъ еще долго разсматривали покупку. Обсуждали цну, находили ее в о в с е не дорогой. Матерію прикидывали на Д у н я ш, и, насладившись вдоволь, завертывали в ъ старую г а з е т н у ю бумагу и бережно укладывали в ъ красный кованный с у н д у к ъ. Когда с у н д у к ъ отпирали или запирали, тогда раздавался пріятный и мелодичный звонъ замка съ музыкой. Изъ с у н д у к а пріятно пахло камфорой и т а бакомъ, которые клались т у д а отъ моли. Крышка сундука была изог н у т а и оклеена изнутри картинами, портретами царей и г е н е р а ловъ. Мы съ большимъ интересомъ разглядывали эти картины, пока н а с ъ н е тэывали к ъ нашимъ прямымъ занятіямъ, прерванньтаъ при­ х о д о м ъ татарина .

А занятія наши 'были очень р а з н о о б р а з н о. Т у т ъ были и в с е в о т можныя игры, игрушки, оловяные солдатики, куклы, куйики, лото .

Были и книги съ картинками. Среди этихъ книгъ особенное наше вни­ маніе и любопытство привлекали д в книги : одна, к а к ъ мы г о в о ­ рили, « с ъ эскимосами», а д р у г а я латинская. Книга с ъ эокимосами была большая и тяжелая, в ъ толстомъ, темномъ переплет, на тол­ стой синеватой бумаг. Эта к н и г а была полна картинъ, изображав­ шихъ представителей р а з н ы х ъ народностей. Картины были в ъ крас­ к а х ъ. Т у т ъ были и великороссы, и казаки, и б л о р у с с ы, лезгины, лопари, самоды, эскимосы, мордва, киргіизы, ч е х и, словаки, сербы;

черногорцы... В с в ъ своихъ національныхъ костюмахъ. Особенно намъ нравился эскимосъ в ъ ш у б, съ весломъ и большой рыбой, к о ­ т о р у ю держалъ за х в о с т ъ. Эта книга давала намъ первое представ­ леніе объ этвографіи. Синеватые листы этой книги вспоминаю и сейчасъ съ удовольствіемъ .

Д р у г а я книга была еще больше и еще т я ж е л е. Только Паша и я могли поднять е е. Младшіе братья ее поднять не могли, такъ какъ она была велика и тяжела, к а к ъ е в а н г е л і е в ъ церкви. Это была ла­ тинская книга в ъ желтомъ ко жаломъ меренлет. Чего, чего только в ъ ней не было.... З д с ь быіл|и какіе-то необьжновенные зври и пти­ цы, какіе-то знаки и чертежи, изображеніе с т р а н н ы х ъ.людей въ остроконечньшъ в ы с о к и х ъ шапкахъ, к а к і е - т о у р о д ы, близнецы... Мы часто,, к о г д а не знали, что длать, брали эту книгу, иерелистывади ее, восклицая н а д ъ изо/бражеиіемъ у р о д о в ъ. Книгу эту съ особымъ удовольствіемъ и гордостью показывали мы нашимъ гостямъ, та­ кимъ же маленькимъ книговдамъ, к а к ъ и мы. Сравненіе рисушсовъ «нашихъ» д т с к и х ъ книгъ съ изображеніемъ латинской книги приводило насъ к ъ заключенію, что это книга особенная и! чудная .

Юлія Михайловна говорила намъ, что эта книга очень старая и отно­ сится къ далекимъ в к а м ъ, что это рдкая книга и что папа купилъ ее подъ С у х а р е в к о й .

В ъ эту раннюю пору мы были хорошо знакомы съ разсказами В о д о в о з о в а и Чистякова. «Родное Слово» было нашимъ любимымъ чтеніемъ. Съ увлеченіемъ и слезами иногда слушали мы чтеніе в с л у х ъ Юліей Михайловной сказокъ Андерсена про Аллелукоя, про Дюймовочку, М а л е н ь к у ю русалочку, -Снжную королеву, Оловянаго солдатика и др. Любили Хижину дяди Тома, Киску Бляночку и многое д р у г о е, раскрывавиіее передъ нашимъ -воображеніемъ но­ в ы е міры и в ы з ы в а в ш е е н о в ы я настроенія. Чтеніе в с л у х ъ бвтло ма­ гическимъ средствомъ, ирекращавшимъ в ш к і е каттризы и своенравія .

Очень любили мы вечера, к о г д а гтапа и Юлія Михайловна у з жали в ъ т е а т р ъ, а мы оставались съ няней. Мы охотно отпускали Юлію Михайловну, з н а я, что н а слдующій день намъ будетъ подробно разсказано о томъ, что «представляли» в ъ т е а т р. Слушать эти разсказы было большимъ наслажденіемъ. Мы знали по разсказамъ Юліи Михайловны содержаніе цлаго ряда итальянскихъ оперъ .

Знали хорошо Ф а у с т а, Норму, Динору, Линду да Шамуни, Марту, Травіату, Аиду, Севильскаго Цирюльника, Пуританъ, Гугенотовъ, Пророка. А папа иногда, когда бывалъ в ъ хорошемъ расположеніи д у х а, напвалъ аріи изъ р а з н ы х ъ оперъ. О т д л ь н ы я музыкальныя фразы были намъ хорошо и з в с т н ы, и мы, изображая на к о в р папинаго кабинета цлыя оперы, пли н о - с в о е м у и «Марта, Марта, г д ты скрылась», и «Милая Аида, съ тобой я пошутила», и «У Карла есть враги», и многое д р у г о е... Подражая намъ, старшимъ, о д в шись в ъ нянины платки и шали, Саша и Володя распвали с о б с т в е н ныя аріи, повторяя имена итальянскихъ артистовъ и названія итальян­ скихъ оперъ, которыя часто произносили папа и Юлія Михайловна .

Володя р а с п в а л ъ : «Зибель, Ф а у с т ъ, Маргарита»... Саша з в е н л ъ своимъ колокольчикомъ: «Строцци, Зимероски, Патти».. .

Т о г д а же мы слышали имена Крутиковой, Кадминой, Р а д о н е ж скаго. Знали хорошо содержаніе р у с с к и х ъ оперъ «Жизни за Ц а р я », «Руслана и Людмилы», « Р у с а л к и », « Р о г н д ы ». Но чаще в с е г о произносились названія итальянскихъ о п е р ъ и итальянцевъ. Аделина Патти, Нильсонъ, Л у к к а, Скальки, Строцци, Падилло, Джаметъ, Николини, Капуль — все это были знакомыя намъ имена .

Пока папа и Юлія Михайловна были в ъ т е а т р, няня Акулина занимала насъ разсказами. Она была в е с е л а я и сама отъ души смялась своимъ выдумкамъ. Но не м е н е непосредственно отзывалась она на чувствительное. Она всхлипывала, когда ея собственные раз­ сказъ или пніе касались чувствителъныхъ вещей .

О н а неизмнно утирала слезу, когда п л а : «Подъ в е ч е р ъ о с е ­ ни ненастной в ъ пустынныхъ д в а шла м с т а х ъ и плодъ любви своей несчастной держала в ъ трепетныхъ р у к а х ъ ». В ъ ея р е п е р т у а р оказывались иногда псни, которыя мы впослдствіи находили у Кольцова. Она пла про « Х у т о р о к ъ », пла « Д в а прощанья».

Она же з а мчательно выразительно п л а :

–  –  –

Но в о т ъ однажды намъ было объявлено, что насъ п о в е з у т ъ въ т е а т р ъ. 'Какое первое представленіе мы видли, я точно не помню .

Знаю т о л ь к о, что это былъ балетъ в ъ Большомъ т е а т р. Театръ з а владлъ нашимъ воображеніемъ настолько, что отецъ ршилъ повременить съ этими развлеченіями. Мы только и говорили, что о театр .

Ночью вскакивали съ постелей и бредили театромъ. Только посл длительнаго перерыва насъ в н о в ь повезли в ъ театръ. На этотъ разъ это была опера « Р у с л а н ъ и Людмила» .

Сначала Юлія Михайловна прочитала намъ « Р у с л а н а и Людмилу» Пушкина. Потомъ разсказала содержаніе оперы, предупреждая, что мы увидимъ на сцен Черномора и большую голову, что этого бояться не нужно и т. д. Словомъ, мы были подготовлены къ воспрія­ тію эстетическаго наслажденія .

Сидли мы в ъ лож. Л ю б о в а д и с ь на з а н а в с ъ театра, любова­ лись громадной люстрой, низко спускавшейся среди залы. Поражались количествомъ людей в ъ т е а т р и чувствовали себя гордо и в е ­ село .

М у з ы к а не очень останавливала наше вниманіе. Мы больше с л дили з а дирижеромъ Бивиньяни, который размахивалъ палочкой .

Наблюдали за большими трубами и турецкимъ барабаномъ. Но в о т ъ началось самое представленіе. З а н а в с ъ поднялся. Пніе, пиръ — все это было, однако, что-то не то. Мы ждали ч е г о - т о д р у г о г о. И вотъ наступила тьма. Прокатился громъ. Барабаны оживились. Юлія

Михайловна шепнула н а м ъ :

— В о т ъ сейчасъ появится Черноморъ.. .

— Г д Черноморъ? — грохмко и съ нкоторымъ волненіемъ спросилъ Саша. Ему зажали ротъ руками. Онъ замоталъ головой и сталъ сопротивляться .

Мы были отвлечены этимъ происшествіемъ в ъ лож и т а к ъ и не видали, какъ Черноморъ похитилъ Людмилу .

В ъ дальнйшихъ дйствіяхъ намъ больше нравились танцы. П ­ ніе какъ-то задерживало д й с т в і е .

Но вотъ наступило самое страшное дйствіе. Р у с л а н ъ на пол, усянномъ мертвыми костями. О н ъ долго поетъ что-то и отыскивае т ъ с е б мечъ по р у к. В д р у г ъ изъ тумана стала вырисовываться громадная голова. Она становится все я с н е и отчетливе. У меня сердце начинаетъ биться все чаще и чаще. Юлія Михайловна с х в а тываетъ Сашу обими руками и что-то шепчетъ ему. А голова в с е яснй и яснй... В о т ъ она в с я открылась... Ш е в е л ь н у л и с ь вки, открываются глаза, зашевелились г у б ы.. .

Я длаю надъ собой усиліе, чтобы у л ы б н у т ь с я. Но ничего не выходитъ. Т в е р ж у с е б мысленно, что это не всамдлешное, что это только такъ...

Но въ это время Саша громко, на в е с ь театръ, з а я в ­ ляетъ :

— Не х о ч у больше... Мн надоло.. .

А Володя отвернулся отъ сцены и спряталъ свою мордочку, прижавшись къ пап .

Уговорить Сашу остаться и дождаться конца не было возмож­ ности. В ъ антрактъ насъ увезли домой .

Усаживая насъ в ъ карету, папа г о в о р и л ъ :

— Э х ъ, вы, театралы! Головы испугались!

— А зачмъ она моргаетъ! — ршительно заявилъ Саша .

Передъ гимназіей

Мы стали подрастать. Про брата Пашу и про меня уже стали говорить, что мы большіе. Насъ называли старшими, противопостав­ ляя насъ Саш и В о л о д, маленькимъ, младшимъ.

До насъ стали долетать слова о т ц а :

— Скоро нужно б у д е т ъ готовить Пашу в ъ гимназію. Коля еще можетъ подаждзть. Эти е г о изводящія лихарадки... А Паш уже шра .

Гимназія* Это слово было полно значенія. Это что-то очень важное и серьезное, немного етраншое. Это в о в с е не Межевой Институтъ с ъ его воспитанниками. Т ничего не с т о ю т ъ передъ ш м назистами .

М ы знали одного гимназиста. О н ъ жилъ у насъ н а Межевомъ д в о р. Это былъ Миша Соснинъ. Большой мальчикъ,. о ч е н ь серьезный, в ъ о ч к а х ъ. О н ъ никогда не бгалъ по двору съ другими. Мы часто видали его в ъ Институтскомъ саду. В с е г д а съ книжкой, в с е г д а серьезный, но очень съ нами привтливый и внимательный. Про него в с наши в с е г д а говорили очень хорошо .

— В о т ъ Миша умница. Это серьезный молодой ч е л о в к ъ, развитой и умный, не то, что здшніе лоботрясы-межевики .

Почему Миша умный, а межевики — лоботрясы, мы н е знали, но к а к ъ - т о это связывали съ гимназіей .

О гимназіи мы знали еще к о е - ч т о. Нашъ двоюродный братъ Гига' Завиедкій вышелъ изъ гимназіи с ъ нсколькими своими т о в а ­ рищамъ, не желая, к а к ъ говорили у н а с ъ в ъ столовой, кончать гнмназію. Гига съ ч м ъ - т о не былъ согласенъ, чему-то не желалъ под­ чиниться. К а к у ю - т о реформу к а к о г о - т о графа Т о л с т о г о считалъ дурацкой. Онъ в ы ш е л ъ изъ старшихъ к л а с с о в ъ гимназіи и по ступилъ в ъ юнкерское у т а л и щ е .

А авторитета Гиги З а в и с ц к а г о былъ очень великъ в ъ нашихъ г л а з а х ъ. Мы, конечно, в с е ц л о были на eFO сторон и презирали и реформу, и графа Т о л с т о г о. Гига былъ для насъ недосягаемымъ совершенствомъ... Тмъ б о л е, что на с т н его комнаты висло много в с я к а г о оружія. Т у т ъ были ружья, сабли, кинжалы, ятаганы, пистолеты, рапиры, эспадроны и многое д р у г о е, отъ ч е г о мы не могли оторвать в о е т о р ж е н н ы х ъ в з о р о в ъ. М ы созерцалъ эти пред­ м е т а, преисполненные величайшаго почтенія к ъ и х ъ счастливому обладателю .

Нашъ Паша, т а к ъ же, к а к ъ Миша Соснинъ, былъ всегда серьез е н ъ и в с е г д а занятъ какимъ-нибудь дломъ. Бывало, что в с х ъ н а с ъ оставляли на его попеченіе, когда случалось, что старшіе отлучались и з ъ дома. И в ъ это время братъ Паша былъ настоящимъ взрослымъ. Е г о авторитетъ мы в с признавали охотно, безъ возра­ женія Готовить Пашу въ гимказію б ы л ъ приглашенъ студентъ-медикъ H. Н. А ф а н а с ь е в ъ. Николай Николаевичъ не былъ похожъ ни на к о г о изъ т х ъ, к ъ которымъ мы привыкли и к о т о р ы х ъ знали. Это б ы л ъ очень высокій блондинъ с ъ длинными волосами почти до плечъ, в ъ синихъ о ч к а х ъ. О н ъ былъ т а к ъ в ы с о к ъ и подслповатъ,. ч т о ходилъ сильно с у т у л я с ь и какъ бы разглядывая передъ собой дорогу. Зимой о н ъ ноеилъ большой пледъ, в ъ который пряталъ свои уши и носъ .

Пледъ б ы л ъ на кинутъ говерхъ иальто и з а м і ш і ъ собою вордатникъ .

И зшшй и лтомъ на Н ж о л а Николаевич была широкоплая* чер^ н а я шляжа, а в ъ р у к а х ъ большая дубинна. Николай: Николаевичъ былъ угрюмъ ш ояень застнеивъ^ Но к о г д а онъ иривъжалъ к ъ л ю ­ дямъ и переставалъ дичиться, стжожился в е с е л ы м ъ и даже благодушнымъ, х о т я и веселость его была в с е г д а г р у б о в а т а и н с к о л ь к о неуклюжа .

Какъ шли его занятія съ Пашей, я не очень помню. Знаю, что Наша самъ прекрасно у ч и л с я и самъ,, к а з а л о с ь, б е з ъ труда постигалъ в с е, что долженъ былъ, ему в н у ш и т ь Николай Николаевичъ, Помню больше, какъ Николай Николаевичъ возился» съ маленькимъ Володей, таекалъ его на своихъ плечахъ и н а з ы в а л ъ его медвженкомъ... Помню, какъ посл занятій съ Пашей онъ иногда оставался у насъ пить чай или обдатъ. Т о г д а начинались нескончаемые разгсшоры между нимъ, Ю л і е й Михайловной и ея братьями. В с к о р в с начинали гарячиться- Завязывалея споръ, в ъ которомъ. Николай Ни­ колаевичъ выеказывалъ какія-то веіда съ которыми не соглашались д р у г і е. На него маіхали руками,, его называли краснымъ нигилистомъ и е щ е к а к ъ - т о...

А онъ, посмиваясь, г о в о р и л ъ :

— В о т ъ увидите! Этимъ дло и кончится. Д р у г и х ъ способовъ нтъ.. .

Д а л е слдвали с л о в а : рабы, цпи, т р а в ы.. „ — Ну д а, н у да, но только^ не т а к ъ нужно д й с т в о в а т ь. В ы Б о г ъ з н а е т ъ, что говорите. Т а к ъ говорятъ только* к р а с н ы е.. .

Что именно г о в о р я т ъ только красные, мы не очень знали. Поглядывали на Николая Николаевича, на его свтло-желтые волосы, на е г о синіе очки... Ничего краснаго у него не было.,, и мы плохо понимали, въ чемъ дло. Но чувствовали, что H. Н. говоритъ какіято страшныя вещи, съ которыми совершенно' не соглашаются Юлія Михайловна и ея братья .

Наконецъ, наступилъ давно жданный ч а с ъ. Какъ-то осенью, утромъ Пашу повели в ъ гимназію. Къ завтраку онъ в е р н у л с я сіяющимъ. Онъ прекрасно выдержалъ вступительный экзаменъ. И что в а ж н е в с е г о, онъ явился домой в ъ синемъ гимназическомъ кэпи съ лавровыми втками и буквами «М. 2. Г. », а з а плечами его былъ ранецъ. Серьезный Паша былъ полонъ внутренней радости, которая свтилась в ъ его г л а з а х ъ. Онъ в е с ь сіялъ. Посл. завтрака онъ попросилъ разршенія пройтись п о г у л я т ь по д в о р у Института. Полу­ чивъ это/ разршеніе, онъ посишно надлъ свое новое кэпи и пу­ стой ранецъ и сталъ прогуливаться вдоль в с е г о громаднаго Инсти­ тутскаго- двора .

Т а к ъ началась н о в а я полоса жизни в ъ нашей семь.. Гимназія стала постепенно' втягивать н а с ъ и поглощать наши интересы. Кон­ чалось все ясное,, безепорнае, несомннное., Начались столкновенія неожиданныя, непонятныя, между нашей жизнью, между правдой н а шеи жизни и новой жизнью, которая олицетворялась гимназіей. Мы выходили изъ-подъ з а щ и т а семьи и вступали в ъ непосредственное соприкосновеніе съ новыми людьми в ъ новой о б с т а н о в к. Для этихъ н о в ы х ъ людей законы нашей семьи часто были чужды, смшны и непонятны. Начиналась новая жизнь .

Съ поступленіемъ в ъ гимназію стало отпадать изъ нашего се­ мейнаго уклада то первобытное, что было такъ очаровательно и о чемъ вспоминаешь теперь с ъ такой радостью .

Перестали насъ возить в ъ карет на вербу... А эти вызды были т а к ъ занимательны и интересны .

Къ подъзду подавали большую карету, почему-то в с е г д а съ плохо затворявшимися дверцами. В ъ карету садились отецъ, Юлія Михайловна, четверо н а с ъ, дтей. Иногда съ нами бывала наша ми­ лая С о н я Ильина, наша ровесница и врный д р у г ъ. Карета со Ста­ рой Басманной, отъ Константиновскаго Межевого Института, медлен­ но двигалась по Покровк, Моросейк и Ильинк къ Красной пло­ щади. Однажды она т а к ъ и застряла в ъ невылазной грязи у «Троицы, что на г р я з я х ъ ». В ъ карет что-то сломалось, и насъ, дтей, на ру­ к а х ъ вынимали изъ кареты и выносили на с у х о е мсто на т р о т у а р .

Было много шума, брани, плача. Но длать было нечего. Пришлось пшкомъ в о з в р а щ а т ь с я домой .

У Красной площади, посл перебранки съ городовыми, наша карета в ъ з ж а л а в ъ к р у г ъ блестящихъ экипажей и медленно двига­ л а с ь в ъ верениц нарядныхъ в ы з д о в ъ московской знати и замоскворцкихъ к у п ц о в ъ .

У насъ глаза разбгались. В с е было интересно, все возбуждало .

И толпы г у л я ю щ и х ъ, и красные шары, и продавцы, выкликавшіе са­ мыя неожиданныя вещи : чертики въ баночкахъ, погремушки, трещетки, все на мгновеніе приковывало вниманіе и немедленно отрывало его для новаго радостнаго восклицанія. Этимъ восторженнымъ восклицаніямъ не было конца в ъ нашей к а р е т. Громче и неудержиме в с х ъ былъ Саша .

— Соня, Соня, смотри, какой змй!. .

— Гд, гд змй?. .

— Д а не т а м ъ ! А х ъ, какая ты, прозвала!

— А смотри, какія птицы! Это в с а м д л е ш н ы я ?... Папа, я х о ч у птицу на в т к.. .

— А я видла, к а к ъ шары у л е т л и ! — восклицала Соня, хлопая в ъ ладоши .

— Г д, г д шары у л е т л и ? — восклицалъ Саша .

— Д а в о н ъ, они зацпились за Василія Блаженнаго. Д а смотри же, смотри!

— Г д зацпились за Василія Б л а ж е н н а г о ? — недоумвалъ Саша .

— А х ъ, т ы, з в а к а - в о р о н а. Они у ж е отцпились. В о н ъ к а к ъ в ы ­ соко .

— Сама ты з в а к а - в о р о н а ! — ворчалъ Саша, вывшиваясь изъ окна к а р е т ы .

— А в о н ъ алебастровый фонарь! Юлія Михайловна, папа, купите алебастровый фонарь! Это такъ интересно .

Карета быстро наполнялась шарами разныхъ ц в т о в ъ, свистульками, трещетками и другими прелестями, составлявшими полноту дтской души. Ликованію не было конца. Младшіе братья и Соня бросались отъ одного окна кареты къ другому. Намъ, старшимъ, было приказано крпко держать дверцы кареты, чтобы он не растворились. Прозжали мимо Минина и Пожарскаго, в о з в ы ш а в шихся надъ моремъ ч е л о в ч е с к и х ъ головъ и пучковъ красныхъ шаровъ, мимо Лобнаго мста... Наконецъ, у с т а л ы е и счастливые в о з вращались домой. По д о р о г Володя засыпалъ, а Саша в с е щ е б е талъ, допрашивая Соню — видла ли она настоящаго медвдя, разноцвтныхъ бабочекъ. Дома начинался оглушительный пискъ и трескъ. Это воспроизводилось вербное гулянъе. Красные шары к ъ вечеру сморщивались и не такъ упруго ударялись о потолокъ. Ц в ты блекли. Но радостное ч у в с т в о вербы оставалось надолго .

Особенно памятны путешествія на грибной рынокъ у стны. Это путешествіе совершалось на первой н е д л Великаго Поета. Если в с дти были здоровы, то в с х ъ насъ забирали съ собой на гриб­ ной рынокъ. Уходилъ в е с ь домъ, т. е. вся женская его половина и дти. Забирали съ собой горничную Д у н я ш у и к у х а р к у съ корзинками и кулечками. Шли закупать постную провизію на Великій Поетъ .

И чего, чего только не было на этомъ грибномъ р ы н к ! Къ Кремлевской с т н и ниже, по теченію рки М о с к в ы, по набережной тянулись палатки и розвальни. Сюда съзжались изъ дальнихъ д е р е вень и дальнихъ монастырей крестьяне и монахи со всякимъ д о б ­ ромъ, заготовленнымъ впрокъ къ Великому Посту. Т у т ъ главнымъ образомъ были грибы. О т с ю д а и названіе рынка. Горы с у ш е н ы х ъ г р и б о в ъ ! Нанизанные на веревки или на мочалки, отъ крупныхъ до самыхъ мелкихъ, грибы висли въ палаткахъ или лежали цлыми г о ­ рами на розвальняхъ. Цлые чаны, кадки, кадушки съ солеными груздями, рыжиками стояли длинными рядами вдоль набережной .

Сушеные фрукты, мочеиыя яблоки, соленые огурцы, квашенная к а пуста, варенье разныхъ видовъ, рыба, селедки разныхъ сортовъ, чудовищныхъ размровъ б л у г а. Изобиліе меда въ сотахъ и безъ в о с ка. Наконецъ, в о с к ъ блый и желтый и в о с к о в ы я свчи. Горы глиняной и деревянной посуды. В с е это было в ъ изобиліи и поражало яркостью красокъ. Продавцы лихо выхваляли свой т о в а р ъ. Монахи безшумно, но проворно продавали? укладывали в ъ мшечки и кулечки свой товаръ, быстро сдавали сдачу и со словами: «Спаси Хри­ с т о с ъ ! » — отпускали покупательницу. Сбитенщики приглашали пог р т ь с я горячимъ сбитнемъ. А толпы народа съ кувшинами, лукошками, кулечками и мшечками нескончаемыми вереницами двигались между рядами соблазнительнаго товара. В с я М о с к в а перебывала на этомъ грибномъ рынк. Подъ нотами образовывалось какое-то мсиво изъ грязнаго с н г а, пролитаго разсола и отбросовъ громаднаго рынка. Надъ рынкомъ стоялъ какой-то острый запахъ — разсола и с у ш е н ы х ъ грибовъ и чего-то не особенно пріятиаго. Ш у м ъ, говоръ, восклицанія не смолкали, пока в ъ вечернемъ в о з д у х не раздавались унылые, протяжные з в у к и великопостнаго колокола, призывавшаго къ в е ч е р н. Т о г д а рынокъ замиралъ к а к ъ - т о разомъ. Монахи кре­ стились и быстро кончали торговлю. Р ы н о к ъ затихалъ, чтобы завтра съ утра ранняго' начать снова съ новой силой и неутомимостыо .

И мы съ Юліей Михайловной, няней, Дуняшей и кухаркой ходили по рядамъ, пока в с кульки и корзины не были наконецъ заполнены. Но скоро рынокъ и горы грибовъ утомляли наше вниманіе. Мы начинали з а г л я д ы в а т ь с я на Кремль, на Кремлевскія стны, башни, на золотыя главы соборовъ. Навсегда сохранилось въ памяти сочетаніе впечатлній зрительныхъ и с л у х о в ы х ъ. Чуть в е ч е р ю щ е е мартовское небо тихо догорающаго дня. Свтло-зеленоватое небо съ протянувшимися на немъ длинными и узкими лиловатыми облаками. На этомъ фон кремлевскія башни и зубцы стнъ. А въ в о з д у х, прор з ы в а я шумъ и г у л ъ города, печальиый великопостный благопстъ московскихъ колоколовъ. Д т с к а я душа заполнялась неразгаданными настроеніями и радости, и печали... В е ч е р ю щ е е небо и звуки церковнаго колокола.. .

•— А х ъ, батюшки, а постнаго-то сахара мы и не купили! — вос­ клицаетъ няня Акулина .

— Какой это постный сахаръ, н я н я ? — спрашиваетъ Саша .

— Д а такой, желтый. Д а смотри же с е б подъ ноги, Саша!

— А почему, няня, этотъ сахаръ постный? А нашъ разв скоромный? Р а з в нашъ скоромный, н я н я ?

— Д а отвяжись ты, какой, право! Смотри с е б подъ ноги, Саша!

Опять въ л у ж у попадешь. Т у т ъ во-иъ, какъ растаяло... Ну, этотъ желтый, а тотъ блый .

— А почему желтый постный? —• продолжаетъ допрашивать Саша, у х в а т и в ъ няню з а руку .

— Ну, потому, что нашъ ч е р е з ъ кость прогоняютъ, а этотъ н т ъ. А в о т ъ смотрите, это Тайницкая башня. З д с ь былъ тайный ходъ.. .

— А к у д а э т о т ъ тайный х о д ъ, н я н я ?

— Ну, дти, пора домой. Небось устали .

И мы в с съ кулечками, полными провизіей, и пергполненны* новыми впечатлніями, возвращаемся домой, долго подряжая н сколькихъ извозчиковъ, которые должны отвезти насъ, у с т а в ш и х ъ, и всю закупленную постную провизію .

В ъ нашей семь, какъ и въ цломъ ряд московскихъ семействъ, особенно старо-московскихъ, коренныхъ, соблюдался благочестивый обычай принимать у себя на дому икону Иверской Божіей Матери .

Р а з ъ въ годъ, а иногда и чаще, по случаю какого-нибудь событія в ъ семь, радостнаго или в ы з ы в а ю щ а г о тревогу, «приглашалась Иверская Божія Матерь на д о м ъ ». Т а к о в а была обычная сокращенная формула. Задолго отецъ, бабушка Авдотья Ивановна и мама Юлія Михайловна сообща ршали вопросъ, когда у д о б н е «принять»

Иверскую. Отецъ х а л ъ къ Воскресенскимъ воротамъ «записаться» .

Тамъ, надъ воротами, г д помщалась часовня Иверской Божіей М а ­ тери, перервиискіе монахи принимали запись. Это въ ихъ з а в д ы в а ніи была Иверская часовня, и немалые доходы отъ приношеній и доброхотныхъ даяній шли на содержаніе Николо-Иерервинскаго мона­ стыря подъ Москвой .

Къ пріему иконы подготовлялись. А в м с т съ приготовленіями поднималось и настроеніе. О б ъ этомъ событіи извщались наиболе близкіе родные и знакомые. Къ назначенному часу в ъ нашемъ з а л собиралось довольно много народу. По этому случаю залъ принималъ необычайный видъ. В с ю мягкую мебель выносили въ сосднія комнаты, коверъ заворачивали в ъ болыиую т р у б к у. В ъ углу, подъ образкомъ, ставили два крпкихъ деревянныхъ стула и накрывали ихъ блой скатертыо. В ъ сторонк раскрывали ломберный столъ, ко­ торый тоже накрывали блой скатертью. На столъ ставилась блая миска.,наполкенная чистой водой. Около сосуда съ водой, въ малень­ кихъ подсвчникахъ, стояли три восковыя свчки .

Икону привозили въ разное время. Иногда это было раннимъ утромъ, иногда поздно вечеромъ. Р а з ъ к а к ъ - т о икону привезли сре­ ди ночи .

Икону развозили по М о с к в в ъ громадной карет, выкрашенной в ъ синій ц в т ъ. На дверцахъ кареты былъ какой-то золоченый гербъ. Икона помщалась у задней стнки кареты. Монахи в ъ облаченіяхъ сидли на переднихъ сидніяхъ, лицомъ къ икон. Карету в е з ъ четверикъ очень х у д ы х ъ и невзрачныхъ лошадей, а впереди, пара такихъ же клячъ съ форейторомъ б е з ъ шапки, повязаннымъ краснымъ платкомъ, какъ деревенская баба. На в ы с о к и х ъ к о з л а х ъ сидлъ к у ч е р ъ, и в ъ зиму, и в ъ лто тоже съ непокрытой головой, иногда въ скуфейк, иногда же повязанный платкомъ. Карета двигалась по городу медленно, г р у з н о. Прохожіе, завидя ее, останавливались, снимали шапки и крестились. Т а к о в ы были благочестивые обычай еще недавняго прошлаго .

Икону поджидали еще на улиц. И в о т ъ съ улицы доносилось:

— Ъдутъ! дутъ!

Т о г д а в ъ дом все приходило в ъ движеніе и устремлялось къ параднымъ дверямъ. О т к у д а - т о появлялись какія-то старушки. В ъ передней широко раскрывались о б входныя двери. В ъ комнаты врывался холодный зимній в о з д у х ъ. А в м с т съ холодомъ в ъ залу в х о дили монахи въ красно-малиновыхъ шелковыхъ облаченіяхъ. Они потирали руки съ морозу, клали на столъ съ миской металлическій к р е с т ъ и евангеліе, а діаконъ раздувалъ кадило. В ъ комнат распространялся пріятный запахъ ладана и в о с к о в ы х ъ свчей. В с приготовленія длались в ъ полномъ молчаніи .

В ъ это время по лстниц съ трудомъ вносили большую и очень тяжелую икону. Обычно несли ее отецъ и нсколько изъ служащихъ Института. В ъ это время наша прислуга и неизвстныя ста­ рушки поспшно бросались передъ иконой на землю, нагибались очень низко, такъ, чтобы икона прошла надъ ними. Это были старо­ давніе знаки почитанія священной иконы. Несшіе икону тяжело ды­ шали. Эти простиранія передъ иконой мшали и затрудняли движеніе .

Нужно было такъ слдить, чтобы икона не задла больно усердс т в о в а в ш у ю старушку, особенно, когда нкоторьщ, изъ особаго усердія, норовили в ы г н у т ь спину или приподнять голову т а к ъ, чтобы икона непремнно коснулась ихъ .

Когда икону ставили на покрытые скатертью стулья, начинался молебенъ съ водосвятіемъ. Молебенъ служили быстро, скороговоркой. У монаховъ былъ обычно усталый и равнодушный видъ. В о о д у шевленія замтно не было. А прізжавшіе съ ними служители съ фонаремъ и свчами имли видъ угрюмый и скучающій. Это все не очень вязалось съ возвышеннымъ настроеніемъ ожидавшихъ икону .

Отецъ и бабушка усердно молятся. Молится и братъ Паша. А я поглощенъ новымъ зрлищемъ. Разсматриваю большую икону въ золотой риз, смотрю на большой фонарь на большой, толстой палк, прислоненный къ с т н въ у г л у. Когда же монахъ начинаетъ чи­ т а т ь : « О т ъ святыя иконы Т в о е я, о Госпоже Царица и Владычице, исцленія и цльбы подаются обильно...», мы в с становились на колни. Потомъ освящали в о д у. Отепъ бралъ миску и шелъ впереди монаха, который кропилъ освященной водой по всмъ угламъ. Т а к ъ обходили всю квартиру. Прикладываются къ икон. Монахи получ а ю т ъ установленное даяніе и у х о д я т ъ въ карету. При вынос ико­ ны продлывается то же метаніе старушекъ .

Икону увезли. В ъ комнатахъ еще долго остается пріятный за­ пахъ ладана и в о с к о в ы х ъ свчей. Запахъ чего-то металлическаго со­ храняется повсюду. У в с х ъ старшихъ, да и у насъ, нсколько размягченное настроеніе. Никто не говоритъ громко. В с тихи и ласковы д р у г ъ съ другомъ. Б а б у ш к а, обращаясь къ пап, г о в о р и т ъ ;

— А что, сынокъ, — она в с е г д а такъ называла нашего папу — икона эта д р е в н я я ? Она в д ь прибыла в ъ М о с к в у съ А о н а ?

О т е ц ъ р а з с к а з ы в а е т ъ б а б у ш к исторію о томъ, какъ в ъ царствованіе царя А л е к с я Михайловича точная копія иконы Иверской Б о ­ жіей Матери была доставлена съ Аона в ъ Москву, к а к ъ царь и пат­ ріархъ встрчали эту икону у В о с к р е с е н с к и х ъ воротъ, какъ сна­ чала икона была поставлена в ъ монастыр Никола-Болъшая Голова, на Никольской улиц, и лишь потомъ перенесена в ъ часовню у В о с ­ кресенскихъ воротъ. А бабушка вспоминала священное преданіе о томъ, что давно, давно къ Аону ч у д е с н о прибыла по морю икона Божіей Матери. Икона принята была Иверскимъ монастыремъ и помщена на внутреннихъ в р а т а х ъ монастыря, именуясь «Вратарницей» .

Много и д р у г и х ъ тихихъ и благочестивыхъ разсказовъ слышали мы отъ нашей бабушки. Настроеніе тишины и благочестія долго со­ хранялось в ъ этотъ день. Б у д т о нашу семью постилъ исключитель­ но дорогой и чтимый г о с т ь .

Е щ е одно воспоминаніе ранняго д т с т в а связано съ семьей .

Мы почти каждый г о д ъ всей семьей здили в ъ Троице-Сергіевскую Лавру, к ъ преподобному Сергію Радонежскому. Къ поздк готовились заблаговременно, и настроеніе создавалось у н а с ъ подтски сосредоточенное. Но поздка сама по с е б была полна з а х в а тывающаго интереса. В о - п е р в ы х ъ, нужно было х а т ь по желзной дорог. Ъ х а т ь долго, нсколько ч а с о в ъ. А это само по с е б было великимъ удовольствіемъ, пить чай въ в а г о н изъ чайниковъ, которые наполнялись кипяткомъ в ъ Пушкин, пить чай не изъ чашекъ, а изъ о с о б ы х ъ, дорожныхъ к р у ж е к ъ. Это в с е такъ инте­ ресно! Мы брали съ собой в ъ дорогу самыя необходимыя для насъ вещи. Паша бралъ книжку. Я — перочиный ножикъ и тетрадочку съ декалькомани, съ которой не разставался. Саша — игрушечный пистолетъ «для разбойниковъ» и самую любимую куклу. Володя былъ еще малъ и его самого захватывали, какъ спокойную вещь .

Ж е л з н а я дорога — это предметъ нашихъ постоянныхъ мечта­ ніи. Локомотивы, свистки, вагоны, кондуктора, звонки на станціяхъ

-— все это волновало, настораживало и увлекало своею силой и предопредленностыо, неизмннымъ порядкомъ. В а г о н ъ 3-го класса полонъ крестьянъ и богомольцевъ. В ъ в а г о н жарко и пахнетъ чаемъ, чернымъ хлбомъ, одеждой и махоркой. В ъ т далекія времена на Ярославской жел. дорог еще ходили в а г о н ы стараго типа, безъ сквозныхъ проходовъ, съ боковыми дверцами изъ каждаго отдленія в а г о н а. Кондуктора должны были проходитъ по узенькой д о с к, прикрпленной к ъ наружной с т н к вагона, и черезъ окна проврять билеты. Это было страшно, и кондуктора намъ казались особенно храбрыми .

У Троицы насъ поражало то, что Лавра была обнесена стнами съ башнями, к а к ъ нашъ Кремль, и вызывало особое благоговйное ч у в с т в о то, что за этими стнами покоился преподобный Сергій, по­ читаніе котораго было особенно велико в ъ нашей семь. Ощущеніе чего-то таинственнаго и святого и въ то же время чего-то своего, близкаго, родного, особенно ч у в с т в о в а л о с ь именно у Троицы. Фигу­ ры монаховъ. Т и х а я бесда съ ними отца. Какія-то слова, полныя г л у б о к а г о значенія. Т о н ъ этихъ словъ, произносимыхъ старцами, не­ много суровый, но въ то же время и ласковый, полный печали и упованія. В с е это приближало къ чему-то великому, свтлому, но­ вому, необычному, всепоглощающему .

А всенощныя у Троицы подъ большой праздникъ! Большой храмъ полонъ народа. В н и з у в с е залито золотисто-красноватымъ с в томъ, живымъ,, переливающимся, колеблющимся. Это особый, живой, движущійся с в т ъ отъ тысячъ в о с к о в ы х ъ свчей. А наверху, подъ сводами в ъ глубин куполовъ, — мракъ, среди котораго лишь мстами просвчиваютъ сіянія около ликовъ с в я т ы х ъ. Громадное паникадило среди храма ч у т ь движется. У «праздника» много большихъ подсвчниковъ и неисчислимое количество в о с к о в ы х ъ свчей. Отъ нихъ жарко. Ихъ с в т ъ отражается и дрожитъ на окладахъ иконъ и з о л о т ы х ъ облаченіяхъ д у х о в е н с т в а .

В с е это очаровательно и значительно. А люди в ъ т с н о т, нестройными рядами стоятъ в ъ этомъ торжественномъ храм, усердно молятся. И у в с х ъ этихъ людей сосредоточенныя лица. У однихъ напряженныя, у д р у г и х ъ свтлыя, восторженныя. Залитой свтомъ храмъ и таинственный сумракъ куполовъ создаетъ настроеніе не совсмъ ясное, которое, в м с т съ усталостью, мы уносимъ въ номеръ гостиницы, г д будемъ пить чай и ночевать. Ночлегъ в ъ гостиниц у Троицы тоже интересенъ. Благочестивое настроеніе ничмъ не нарушается .

Утромъ встаемъ рано. Идемъ къ о б д н. Покупаемъ очень много просфоръ. Для в с х ъ родныхъ и знакомыхъ. В ъ просфорн пахнетъ теплымъ тстомъ. П о с л обдни служимъ молебенъ у мощей преподобнаго Сергія. Прикладываемся къ его мощамъ. Прикладываемся къ его гробу. О н ъ в е с ь изгрызанъ молящимися. Отъ зубной боли помо­ г а е т ъ, говорила наша няня. Идемъ в ъ ризницу. Б о г а т а я ризнина впе­ чатлнія не производить. Р а з г о в о р ъ отца съ монахомъ, показывающимъ ризницу, слушаемъ безъ вниманія. Устали. Становится скучно. Начинаю, к а к ъ говорила Юлія Михайловна, загребать землю носками. Это врный признакъ усталости .

П о с л обда в ъ гостиниц демъ къ Черниговской. В ъ скиту з а вершается наше паломничество. Пещеры к а к ъ - т о смущаютъ и не нравятся мн. В ъ скитъ п у с к а ю т ъ только мужчинъ. Мы, мальчики, испытываемъ нкоторую гордость — в о т ъ, молъ, насъ, мужчинъ, пускаютъ, а Юлію Михайловну не п у с к а ю т ъ .

Обратный путь въ М о с к в у мене интересенъ. С к а з ы в а е т с я у с т а ­ л о с т и В е з е м ъ, кром просфоръ, много образковъ и иконокъ. А что особенно интересно, веземъ цлую Троице-Сергіеву Лавру. Это маленькія деревянныя церковочки, окрашенныя въ т самые цвта, что и на самомъ д л. Эти церковочки и колокольню можно разставить такъ, какъ он стоятъ у настоящей Троицы. Можно окружить ихъ блыми стнами. Это занятіе тихое, овянное воспоминаніями о поздк къ преподобному Сергію .

В о т ъ мы снова на Ярославскомъ в о к з а л. Выходимъ на вокзальный д в о р ъ. Что т у т ъ д л а е т с я ! Стоитъ оглушительный крикъ и гамъ. Что это т а к о е ! Мы жмемся къ отцу и къ Юліи Михайловн .

Они спокойны и продвигаются вдоль пролетокъ извозчиковъ.

Зави­ дя насъ съ узелками, извозчики поднимаютъ оглушительный к р и к ъ :

— Эй, купецъ, ваше степенство, ваше сіятельство, со мной, со мной! В о т ъ на р з в о й !

— Баринъ, баринъ, вотъ со мной до Сухаревки, на порядочной!

— Со мной, со мной изволили н а д ы с ь х а т ь ! Э х ъ, баринъ!

Крики, восклицанія со в с х ъ сторонъ. Извозчики с у ю т ъ отцу в ъ руки мдные ярлыки съ номерами, т я н у т ь за р у к а в а .

Отецъ отмахивается. Сговариваемся съ двумя извозчиками к ъ Никит Мученику на Старую Басманную за ч е т в е р т а к ъ. Усаживаемся на пролетки. О т ъ з ж а е м ъ. Возницы чмокаютъ губами, п о н у к а ю т ъ .

Лошади вяло и н е х о т я т р о г а ю т ъ съ мста. А намъ в с л д ъ летятъ крики, шутки, прибаутки и у г р о з ы .

— Э х ъ, растеряетъ половину! Съ ними, купецъ, не додешь!

В о н ъ она-то съ норовомъ, а та по дорог с д о х н е т ъ !

Мы вызжаемъ съ вокзальнаго двора. Пролетки стучатъ по булыжникамъ московскихъ м о с т о в ы х ъ. Останавливаемся у запертаго шлагбаума. Передъ нами медленно проходитъ длинный-предлинный товарный поздъ. Мы считаемъ вагоны. Имъ счету н т ъ. Наконецъ шлагбаумъ открывается и мы демъ дальше. В о т ъ Красныя ворота, церковь Т р е х ъ Святителей, Запасный Д в о р е ц ъ. В о т ъ и Старая Б а с манная. А в о т ъ и Никита М у ч е н и к ъ. А тамъ и наша квартира в ъ М е жевомъ Институт .

— Пріхали!

t Русско-турецкая война

Когда старшій братъ Паша былъ уже в ъ приготовительномъ к л а с с гимназіи, а я начиналъ готовиться къ поступленію въ гимна­ зію, наше общее вниманіе, большихъ и малыхъ, было поглощено войной съ турками .

Сначала в ъ нашу д т с к у ю стали проникать^ и вторгаться новыя, непривычныя, неслыханныя раньше слова. Турки, башибузуки, паши турецкіе, Балканы, Сербія, Болгарія, Б о с н і я, Герцеговина, Черногорія, братушки... Это были пока слова, восклицанія, негодованіе. Но в с к о р отдльныя слова перешли въ связные разсказы о мученіяхъ христіанъ, о з в р с т в а х ъ б а ш и б у з у к о в ъ надъ славянами. Р а з с к а з ы не прекращались и съ новой силой возобновлялись каждый день. Мы у ж е ненавидли т у р о к ъ. Б а ш и б у з у к ъ стало поносительнымъ сло­ вомъ. Это слово вошло в ъ обиходъ. Если кто изъ насъ учинялъ к а к у ю - н и б у д ь бду, разбивалъ что-нибудь, торопясь заявить, что «оно само разбилось», то няня кричала н а м ъ : «Эка ты, башибузукъ на­ стоящій! В о т ъ я т е б... »

Р а з с к а з ы приходили изъ папинаго кабинета, г д онъ читалъ г а зеты по утрамъ, а по вечерамъ дочитывалъ то, что не успвалъ проч е с т ь раньше. Р а з с к а з ы о т у р к а х ъ и славянахъ онъ приносилъ изъ М е ж е в о г о Института, привозилъ съ «визитовъ». Наконецъ, разска­ з ы в ъ изобиліи шли изъ к у х н и, отъ кухарки Анисьи, которая приносила самыя свжія новости съ рынка у Земляного вала и еще больше отъ мясника Морозова и изъ булочной Семенова .

Нужно ли говорить, что в с е наше самое горячее сочувствіе было на сторон с л а в я н ъ ?

А когда в ъ «Нив» стали появляться картины Каразина, изображавшія турецкія з в р с т в а, когда мы, затаивъ дыханіе, смотрли на картину, на которой были изображены несчастные болгары, привязанные къ деревьямъ, подъ которыми были разложены пылающіе костры, когда мы видли о б е з у м в ш у ю мать, отгонявшую палкой орловъ и х и щ н ы х ъ птицъ, нападавшихъ на ея сыновей, распятыхъ турками, — мы содрогались, и не было предла нашему дтскому негодованію, г н в у и жалости.. .

Но все это были пока только разсказы и картины. Это волновало и мучило, но какъ-то не облекалось еще въ реальныя формы .

Но вотъ дома заговорили, что ужасы на Балканахъ выносить больше нельзя. Пора вступиться за нашихъ братьевъ-славянъ. Д о нашего слуха стало чаще доноситься имя Аксакова, который призы­ валъ к ъ защит б р а т ь е в ъ - с л а в я н ъ. В д р у г ъ появилось имя генерала Черняева. Говорили, что ему кто-то мшаетъ в о е в а т ь и вступиться за славянъ. Потомъ мы услыхали новое для насъ слово «волонтеры» .

Слово понравилось, и мы сами объявили себя волонтерамк, собирающимися идти защищать правое д л о. Услыхали имя купца Х л у д о ва, который на тройк похалъ съ Черняевымъ на Балканы защи­ щать славянъ. В с е это было смутно и не очень понятно. Турки, Бал­ каны... и у насъ в ъ М о с к в, около Самотеки, есть Балканы... Поче­ му Х л у д о в ъ похалъ на тройк на Б а л к а н ы ?.. Но в с к о р в с е стало ясно для насъ, дтей, ясно и просто. Д т с к о е ч у т ь е быстро разобралось въ сути дла и установило точную и опредленную точку з р нія на вещи, которую не поколебали впослдствіи никакіе к о н г р е с с ы, трактаты и «европейскіе концерты» .

А объ «европейскомъ концерт» мы тоже имли достаточно опредленное представленіе. Инженеръ Транковскій, собиравшійся в ъ «волонтеры», принесъ намъ однажды складную картинку. На ней в ъ три ряда были изображены портреты в с х ъ дипломатовъ и министровъ в с х ъ европейскихъ г о с у д а р с т в ъ. Т у т ъ были и Дизраэли, и Бисмаркъ, и Г у м б е р т ъ, и Г о р ч а к о в ъ, и много д р у г и х ъ важныхъ лицъ. Бумажку эту нужно было сложить в ъ нсколъко разъ такъ, чтобы носъ одного министра приходился к ъ у х у д р у г о г о, глазъ третьяго ко лбу четвертаго и т а к ъ д а л е, пока не получался небольшой квадратъ, на которомъ появлялась отвратительная турецкая рожа. Наверху этого листка было написано: «Европейскій концертъ». Т а к ъ мы и знали, что «Европейскій концертъ» обозначаетъ скверную рожу. Но еще лучше мы знали, что мы, русскіе, должны заступиться за б р а т ь е в ъ - с л а в я н ъ .

И в с к о р мы узнали, что это совершается, что русскіе уже в с т у пились за славянъ. Ч у в с т в о радости, гордости и нкотораго волне­ нія охватило насъ. Теперь, конечно, все скоро кончится, и русскіе побдятъ т у р о к ъ. В о т ъ будетъ большое сраженіе. Р у с с к і е и турки б у д у т ъ сражаться. Р у с с к і е, конечно, побдятъ т у р о к ъ. П о б д а ! И все кончено. Славяне освобождены. В с е т а к ъ ясно, просто, такъ н е сомннно .

Генералъ Черняевъ и волонтеры стали нашими героями. Пор­ третъ М. Г. Черняева появился въ нашей дтской. Мы ходимъ на Курскій вокзалъ провожать волонтеровъ и радостно кричимъ «ура»

отходящимъ поздамъ .

Но конца все н т ъ. В с е новые и новые разсказы, картины и пор­ треты осложняютъ т а к у ю ясную и безспорную для насъ с х е м у : тур­ ки мучаютъ славянъ, славяне наши братья. Поэтому нужно помочь славянамъ и побдить т у р о к ъ. Что можно было возразить противъ такой логики? Но кто-то мшаетъ это сдлать. Царь х о ч е т ъ пойти и побдить т у р о к ъ. Но что-то мшаетъ царю в о е в а т ь. Т а к ъ, по край­ ней мр, мы понимали разговоры, происходившіе в ъ стол*овой .

Опять что-то неясное вторгается в ъ наше пониманіе и разрушаетъ ясное теченіе и строй нашихъ мыслей и ч у в с т в ъ .

Но вотъ однажды, вернувшись изъ лазарета, папа громко ска­ залъ:

— Ну в о т ъ, наконецъ, Г о с у д а р ь объявилъ войну Турціи! Чтото б у д е т ъ ! Какъ бы намъ опять не помшали .

Теперь все жило войной. Скоро мы ощутили, что такое война .

Со двора Института многихъ «забрали» на войну. Кое-кто ушелъ добровольцемъ. В ъ церкви стали читать особыя молитвы о дарованіи побды. У насъ дома стали кроить и шить блье для раненыхъ солдатъ, а вечерами къ намъ приходили «институтскія дамы», жены воспитателей, «щипать корпію» для раненыхъ. На с т н папинаго кабинета появилась большая карта Балканъ, на которой стали отмчать города и мстечки, в ъ которые вступали русскія войска. А *въ квартир Юденича была громадная карта во в с ю с т н у. На ней самъ Николай Ивановичъ Ю д е н и ч ъ, съ помощью сына своего Коли, особыми флажками отмчалъ положеніе русской и турецкой арміи.

Это передвиженіе флажковъ было очень интересно, и мы, приходя къ Кав о ч к Ю д е н и ч ъ в ъ гости, съ любопытствомъ разсматривали эти флажки и спрашивали у Коли Ю д е н и ч а :

— Скоро ли мы побдимъ т у р о к ъ ?

На это мы получали утшительный отвтъ:

— Скоро, с к о р о ! Мы этихъ мерзавцевъ разобьемъ вдребезги!

Но конца все не наступало. Картины «Нивы» и еще боле ярког р у б ы я литографіи, выставленныя в ъ л а в о ч к а х ъ - л а р ь к а х ъ по Ста­ рой Басманной, в с е больше и больше расширяли в ъ нашемъ пред­ ставленіи явленіе войны. З д с ь былъ и переходъ черезъ Дунай рус­ ской арміи у Систова. З д с ь былъ и взрывъ турецкаго монитора «Люфти-Джелила» лейтенантами Ш е с т а к о в ы м ъ и Д у б а с о в ы м ъ. З д с ь были и портреты Императора Александра II, великихъ князей Нико­ лая Николаевича Старшаго, Михаила Николаевича и д р у г и х ъ. Къ великимъ князьямъ мы были равнодушны, а Александра II, съ у с т а лыми и печальными глазами, мы любили. Зато генералы Г у р к о, Р а децкій, Т о т л е б е н ъ, князь Имеретинскій, а в с к о р Скобелевъ, были нашими героями и любимцами. Конечно, у насъ шли споры, кто лучше — Скобелевъ или Г у р к о. Портреты обоихъ генераловъ, в ы рзанные изъ приложеній къ журналамъ, висли надъ нашими кроватями и были почти в ъ равной мр цнны для насъ и дороги, какъ образки надъ изголовьемъ. Споры о томъ, кто л у ч ш е — Скобелевъ или Г у р к о ^ и чей Скобелевъ и чей Г у р к о, скоро прекратились. Мы признали, что оба очень хороши и оба — общіе. А тамъ картины — геройская смерть майора Гартолова, поднятаго турками на штыки, когда онъ остался одинъ на р е д у т. А тамъ переходъ черезъ Балка­ ны, Шипка, гора св. Николая, Орловскій полкъ повсюду, Ловча, З е ­ леныя горы, Карсъ, Эрзерумъ, наконецъ, страшная и упорная Плевна. В с е это мы знали по-дтски отчетливо и ясно, знали и пережи­ вали в м с т со взрослыми, съ волненіемъ и захватывающимъ инте­ ресомъ. ' '•%{ Не мене извстны были намъ и имена Сулеймана-паши, Османа-паши, Р е у ф ъ - п а ш и и д р у г и х ъ .

Однако, смыслъ войны, страшной и жестокой, раскрылся намъ не столько в ъ р а з с к а з а х ъ и картинахъ. Э т о т ъ смыслъ п о ч у в с т в о в а л ся и отозвался настоящей болью, овладвшей в с м ъ с у щ е с т в о м ъ, когда мы впервые увидали раненыхъ солдатъ .

Мимо станціи Люблино, г д мы жили на д а ч, уже часто пролетали, не останавливаясь, санитарные позда имени царской фамиліи. Мы видли эти позда. А старшіе говорили:

— Какіе роскошные п о з д а ! Какое у д о б с т в о ! — И т у т ъ же добавляли: — Счастливчики т, что попадаютъ въ эти позда. Но мно­ го ли такихъ с ч а с т л и в ч и к о в ъ ! А в о т ъ в с остальные, несчастные, тянутся въ товарныхъ в а г о н а х ъ. Т м ъ невыносимо! Т в ъ у ж а с ныхъ условіяхъ!

В о т ъ такой-то товарный поздъ съ ранеными мы и вышли встртить однажды на нашу люблинскую платформу. Т у т ъ дачницы хотли напоить раненыхъ чаемъ и раздать имъ мшочки съ т а б а комъ, чаемъ и сахаромъ, передать имъ «гостинцы» .

В о т ъ т у т ъ - т о и ощутилось то, что не передавалось ни в ъ раз­ сказахъ о войн, ни на картинкахъ. Т у т ъ почувствовался смыслъ войны съ какой-то новой стороны. Смыслъ подавляющій, жуткій, н е изъяснимый.. .

Около платформы были приготовлены столы съ кружками для чая и болыними кипящими самоварами .

Товарные вагоны были открыты. В ъ нихъ на солом лежали и сидли люди в ъ грязномъ оборванномъ б л ь и въ рваныхъ солдатскихъ шинеляхъ. Лица у этихъ людей были изможденный, х у д ы я, срыя. У нкоторыхъ были забинтованы руки, ноги, г о л о в ы. О с о ­ бенно, что смущало насъ, это тяжелый запахъ, который н е с с я изъ в а г о н о в ъ. Искалченные люди были мрачны и молчаливы. Сердце сжималось, когда мы глядли на нихъ... Узелочки съ «гостинцами», которые мы принесли съ собой, у насъ взяли и роздали солдатамъ .

И т у т ъ мн стало какъ-то неловко, к а к ъ - т о стыдно моего у з е л о ч к а при вид этихъ мрачныхъ и измученныхъ людей .

Посл этого позда часто, часто стали проходить мимо Люблина другіе товарные позда, переполненные такими же искалченными людьми. Это была война, которую мы видли уже не на кар­ тинкахъ. Это была настоящая война.. .

Скоро пошли позда съ военноплнными. Мы видли опять оборванныхъ людей въ т о в а р н ы х ъ в а г о н а х ъ. Это были турки въ фескахъ, чалмахъ или просто въ к р а с н ы х ъ платкахъ, которыми были повязаны головы. Лица у нихъ были смуглыя, глаза черные. К а к ъ - т о особенно сверкали ихъ з у б ы и блки г л а з ъ. Они были голодны, протягивали руки за хлбомъ и что-то бормотали. Странное д л о ! Это были т самые турки, которыхъ мы яростно ненавидли, а при вид этихъ людей ч у в с т в о жалости закрадывалосъ в ъ сердце. Глядя в с л д ъ уходящему позду, мы оставались съ недоумвающимъ ч у в ­ с т в о м ъ : какъ же это т а к ъ ? В д ь это т у р к и ! А почему же мн иосъ жаль?

Это д т с к о е ч у в с т в о нашло скоро полное подтвержденіе и въ ч у в с т в а х ъ, которыя мы усмотрли у нашей няни, у нашей горничной Анюты, у нашей кухарки, да в о о б щ е у в с х ъ т х ъ, кого называли простыми людьми .

Какъ-то разъ къ намъ в ъ нашу классную комнату вбжала горничная Анюта съ восклицаніемъ: «Видла, видла!»

Оказалось, что она видла цлый таборъ плнныхъ турокъ, ко­ т о р ы х ъ подъ конвоемъ провели по улицамъ Москвы .

— Какіе они страшные! Глазищами такъ и в о р о ч а ю т ъ ! З у б ы скалятъ... У х ъ, какіе!. .

— Д а чего же ты плачешь? — спросила няня, видя, какъ Анюта отираетъ слезы .

— Д а у ж ъ больно жалко! Такіе они жалкіе!

Это было новое воспріятіе войны, которое окончательно сбивало насъ съ толку. Можно ли жалть турокъ, которые мучаютъ бра­ тьевъ-славянъ?

А время шло. Война балканская порождала новыя впечатлнія .

Среди насъ появились маленькія дтишки съ живыми черными гла­ зами. Это были болгары-сироты. Сколько ихъ б ы л о ? Кто з н а е т ъ. Но все чаще и чаще мы слышали, что та или иная семья брала къ с е б на воспитаніе болгарскихъ сиротъ. Монастыри оказывали пріютъ десяткамъ такихъ мальчиковъ и д в о ч е к ъ. Мы видли этихъ дтей. А слово «сироты» пріобртало особое значеніе, когда намъ говорили, что родители ихъ замучены и убиты башибузуками .

В ъ семейств Г у р с к а л е н ы х ъ появился мальчуганъ-болгаринъ, Маноловъ, принятый в ъ семью какъ родной сынъ. Съ Маноловымъ мы подружились, и эта дружба продолжалась всю гимназію .

Война в с е затягивалась. А наше отношеніе к ъ ней, осложнявшееся впечатлніями отъ соприкосновенія съ ранеными, съ плнными, съ сиротами — оставалось все же неизмннымъ: русскіе долж­ ны побдить т у р о к ъ .

Помню наше общее негодованіе, когда до насъ долетли чьи-то слова о томъ, что «мы зря вмшались не въ свое д л о ». Помню оживленный споръ старшихъ по этому поводу въ столовой. Наше д т с к о е сочувствіе было цликомъ на сторон т х ъ, кто негодующе отвчалъ этимъ скептикамъ, называя ихъ «нигилистами» .

Мы хотли окончанія войны. Мы ч е г о - т о ждали отъ этого кон­ ца. Ч е г о ? Конечно, п о б д ы ! Какой? Что такое п о б д а ? Какъ на карт и н к а х ъ !.. Н т ъ, н т ъ ! Какой-то другой побды. Что-то должно восторжествовать. То самое, что побудило р у с с к и х ъ вступиться за сла­ вянъ .

И большое, г л у б о к о е разочарованіе овладло и нашимъ д т скимъ сознаніемъ, к о г д а оказалось, что р у с с к і я войска остановились в ъ виду Константинополя, не войдя в ъ него, что кто-то помшалъ р у с ­ скимъ побдить и спасъ т у р о к ъ. Мы не знали, в ъ чемъ д л о. Плохо разбирались в ъ томъ, что говорилось в ъ столовой. Но ч у в с т в о разочарованія, даже какой-то малоосознанной обиды было воспринято и нами, дтьми .

Это были первыя впечатлнія отъ первой в о й н ы и первое ощу­ щеніе національнаго ч у в с т в а .

ГЛАВА ВТОРАЯ

С Е М Ь Я И ГИМНАЗІЯ

–  –  –

Наша гимназія, а это была 2 - а я Московская классическая гимназія, помщалась на Р а з г у л я, в ъ дом, когда-то принадлежавшемъ гр. М у с и н у - П у ш к и н у. Это былъ большой, старый барскій особнякъ съ классическимъ фасадомъ начала прошлаго столтія. Трехъэтажное зданіе было украшено по фасаду красивыми колоннами, покоившимися на выступавшемъ в ъ средней части нижнемъ этаж со сводчатыми нишами. Зданіе гимназіи занимало цлую усадьбу съ большимъ садомъ, по краю котораго протекала подъ деревяннымъ настиломъ рчка Чечера .

Наша гимназія помщалась на скрещеніи д в у х ъ Басманныхъ улицъ, Старой и Новой, неподалеку отъ Елоховской площади, на которой высился прекрасный монументальный храмъ Богоявленія въ Е л о х о в. Этотъ храмъ былъ знаменитъ в ъ двадцатыхъ годахъ прош­ лаго столтія своимъ «вольнодумнымъ» проповдникомъ-обличителемъ, послушать котораго с ъ з ж а л а с ь вся Москва. В с я эта мстность называлась « Р а з г у л я е м ъ » — старинное названіе, сохранившее воспоминанія отдаленныхъ временъ. З д с ь Москва справляла широ­ к у ю, пьяную, р а з г у л ь н у ю масляницу .

Д в о р е ц ъ гр. Мусина-Пушкина, уступившій мсто классическому просвщенію, былъ в ъ числ у с а д е б ъ вельможъ, которые стали заселять пути отъ центра города к ъ Я у з, Нмецкой слобод, Преображенскому и Семеновскому. Заселеніе этихъ путей относилось къ петровскому времени и к ъ временамъ Императрицъ. Это были вре­ мена упадка М о с к о в с к а г о Кремля и расцвта Лефортова .

Я переступилъ порогъ гимназіи еще не будучи иастоящимъ гимназистомъ. Старшій братъ Паша былъ уже въ приготовительномъ класс и гордо носилъ синій мундирчикъ съ серебряными пуговицами и серебрянымъ галуномъ на стоячемъ жесткомъ воротник. Это онъ водилъ меня по воскресеньямъ в ъ гимназію на уроки рисованія, къ которымъ допускались и не поступившіе еще в ъ гимназію мальчики. В ъ к а ч е с т в такого любителя рисованія я и переступилъ впер­ в ы е порогъ 2-ой гимназіи .

Размры помщенія гимназіи, большая швейцарская, широкая парадная лстница не поразили меня. Я привыкъ къ «казеинымъ зданіямъ» и имлъ для сравненія Константиновскій Межевой Институтъ, Р а з у м о в с к о е отдленіе для малолтнихъ на Гороховомъ пол. В ъ гимназіи мн не понравился швейцаръ, к ъ тому же встртившій насъ не особенно привтливо. У него былъ видъ не такой, какъ у швейцаровъ въ Разумовскомъ и Межевомъ. Т были болыніе, съ г у с т ы ми сдыми бакенбардами, важные, а в ъ своихъ ливреяхъ даже великолпные, поражавшіе наше воображеніе. А этотъ былъ маленькій, сухенькій, съ жидкими усиками, сердитый .

Намъ указали путь по парадной лстниц. И она оказалась не такой удобной, какъ в ъ Разумовскомъ и Межевомъ Институт. Тамъ были широкія, большія ступени, а т у т ъ он оказались какъ будто немного покаты, а на поворотахъ у массивныхъ столбовъ ступени такъ сужались, что трудно было поставить ногу. Это мн тоже не очень понравилось .

Лстница вела въ пріемную. Это была довольно большая, у з к а я комната, заставленная шкафами съ книгами. Паша сказалъ, что это фундаментальная библіотека гимназіи. Это было ново. Я зналъ толь­ ко нашу педагогическую библіотеку на Старой Басманной въ дом Пріятелева. Мое вниманіе сосредоточилось на рисункахъ, в ы с т а в ленныхъ въ нкоторыхъ ш к а ф а х ъ, и на гипсовыхъ ф и г у р а х ъ. Паша сказалъ, что лучшіе рисунки учениковъ выставляются в ъ пріемной комнат гимназіи. Итакъ, в о т ъ цль нашего прихода въ гимназію .

Мы пришли учиться рисовать. Кто з н а е т ъ ? Можетъ быть, и я нарисую когда-нибудь вонъ ту голову, не съ бородой и волосами, а т у, красивую, того юноши. Съ бородой трудно, а ту —- легко... Можетъ быть, и мой рисунокъ б у д е т ъ за стекломъ в ъ пріемной гимназіи, и в с его б у д у т ъ видть .

Паша обращаетъ мое вниманіе на высокія блыя двери. О н заперты. Тамъ говоритъ онъ, актовый залъ, тамъ кабинетъ директора, тамъ производятся экзамены, собираются учителя, происхо­ дитъ педагогическій с о в т ъ. Тамъ ршается судьба в с е г о. Я ч у в ствую, что сердце у меня начинаетъ биться боле усиленно. М н хочется заглянуть в ъ этотъ актовый залъ и въ то же время я начинаю ч у в с т в о в а т ь къ нему нкоторое нерасположеніе, нчто врод страха передъ закрытыми дверями, передъ н е и з в с т н о с т ы о .

Изъ корридора выходитъ высокій старикъ съ сдой бородой .

Освдомившись, зачмъ мы пришли, онъ отпираетъ большимъ ключемъ классъ, к у д а мы и входимъ. Паша шепчетъ мн, что это в о с ь мой классъ, самый главный. Я опять смущаюсь. Какъ это мы такіе маленькіе, попали сразу въ восьмой классъ. В ъ большомъ класс много с в т у. Ж е л т а я кафедра, черная доска, а по стнамъ нсколь­ ко картинъ, изображающихъ какія-то развалины. Мы пришли первыми. Т о т ъ же старикъ вноситъ гипсовыя фигуры и ставитъ ихъ на кафедру. Кто же э т о ? Паша шепчетъ мн, что это Ксенофонтъ-Анабазисъ и что онъ д а е т ъ звонки в ъ гимназіи. ' В ъ к л а с с, да и во в с х ъ помщеніяхъ, которыя мы прошла, какой-то особенный з а п а х ъ. Это запахъ какъ будто графита или сы­ рой полотерной мастики или жидкаго- столярнаго клея.Это былъ запахъ гимназіи, который не покидалъ ее во в с послдующіе годы .

Стали подходить гимназисты. Мн стало еще боле неловко. Я одинъ оказался не гимназистомъ, в ъ клтчатой рубашк. А в с остальные были въ мундирчикахъ ( т о г д а еще не были введены блуз ы ). Я оказался замченнымъ. По моему адресу и особенно по по­ воду моей клтчатой рубашки стали отпускаться замчанія. Но вотъ появился еще одинъ мальчикъ не въ мундир, а въ полосатой ру­ б а ш к. М н стало полегче .

Какой-то длинноногій гимназистъ направился было ко мн. О б ­ ращаясь къ брату, онъ спросилъ: «Это твой б р а т ъ ? Ему еще не давали смази?» В ъ эту минуту въ классъ вошелъ учитель рисованія .

В с встали. В с т а л ъ и я, п о ч у в с т в о в а в ъ, что я тоже почти гимназистъ .

Д о л г о в я з ы й гимназистъ поспшилъ на свое мсто, бросивъ мн на х о д у : «Ну, еще успемъ у строить т е б смазь!» Что это была за смазь, я в ъ точности не зналъ. Но это общаніе мн что-то не осо­ бенно понравилось .

Учитель рисованія былъ худой, съ усталыми глазами. На немъ былъ синій фракъ съ золотыми пуговицами. Ф р а к ъ былъ очень широкъ, и фалды его смшно болтались сзади. Это былъ Г. Е. Чижовъ — добрйшій, к а к ъ оказалось, ч е л о в к ъ. У с т а в и в ъ гипсовыя фигуры и предложивъ ученикамъ приступить къ работ, онъ подходилъ къ каждому изъ нихъ и длалъ указанія. Наконецъ, Г. Е. подошелъ и ко мн, съ тревогой поглядывавшему, к а к ъ гимназисты принялись за работу. На вопросъ Г. Е., умю ли я рисовать и что я умю длать, я конфузливо, но у в р е н н о отвтилъ, что рисовать умю, а вотъ, что именно у м ю длать, отвтить затруднился. Мой отвтъ былъ вполн искрененъ. Дома я считался ч у т ь ли не художникомъ. В о всякомъ с л у ч а, охоты къ рисованію у меня было много. В о т ъ эта охота и слилась в ъ моемъ представленіи съ умніемъ. Разочарованіе быстро наступило. Умніе предъявило свои неумолимыя права и требованія. О х о т а б е з ъ умнія и знанія обнаружила свое полное безсиліе. Это былъ первый у р о к ъ, вынесенный мной изъ гимназіи .

Г. Е. обнаружилъ мое полное неумніе рисовать, что было, впро­ чемъ, такъ естественно, ибо дома я рисовалъ и «красилъ» самоучкой .

Меня засадили за прямыя линіи и простйшія фигуры .

Уроки рисованія скоро прекратились, вслдствіе болзни Г. Е., и я пересталъ быть полу-гимназистомъ .

Однако, осенью того же года отецъ отвелъ меня на экзаменъ в ъ т у же гимназію. Экзаменъ в ъ приготовительный к л а с с ъ былъ нетруденъ. ГТодготовленъ я былъ достаточно и б е з ъ труда отвтилъ на в с вопросы по закону Божьему, по русскому я з ы к у и по ариметик. Начало было удачно. Гимназія не показалась мн особенно страшной. И я получилъ синее гимназическое кепи съ буквами гим­ назіи и ранецъ для книгъ .

Послдовательно поступали в ъ гимназію и мои младшіе братья .

Такимъ образомъ в с мы, докторскія дти, оказались гимназистами .

В ъ зимнюю пору, в ъ холода, насъ в с х ъ ч е т в е р ы х ъ отвозили в ъ гимназію на «своей лошади», на с а н я х ъ. Мы, старшіе, садились на сиднье небольшихъ саней, младшіе братья садились къ намъ на колни. У в с х ъ за спинами были ранцы, полные книгъ. Головы были повязаны башлыками. В с ю эту к у ч у гимназистовъ и ранцевъ съ трудомъ застегивали полостью отъ саней и старикъ Викторъ насъ в е з ъ въ гимназію по Старой Басманной.

Извозчики, похлопывая на мороз рукавицами, посылали намъ вдогонку ироническія замчанія:

— Эй, завяжи покрпче! Р а с т е р я е ш ь !

— Ишь, мала к у ч а д е т ъ ! Ой, развалится!

Прозжая мимо церкви Никиты Мученика, мы в с, по з а в т у бабушки, молились на икону Иверской Божьей Матери надъ в х о ­ домъ въ церковь. Молитвы Паши и Саши, очевидно, были доходчивы .

А моя не в с е г д а доходила, ибо гимназическія неудачи частенько меня постигали .

А когда мы прозжали мимо дома Ланиныхъ на той же улиц, я не могъ не кинуть взгляда на интересное зрлище в ъ ланинскомъ саду. Это зрлище было особенно интересно зимой, в ъ лютые моро­ зы. Садъ Ланиныхъ былъ за сквозной ршеткой. Среди с у г р о б о в ъ снга, между деревьями и кустами, засыпанными снгомъ, в ъ глу­ бинъ сада виднлась причудливая стна съ нишами и аркадами. В ъ нишахъ, во всю стну, были написаны яркими красками виды Италіи. Синее, синее море, яркія розы, развалины храмовъ, дымящійся Везувій. В ъ московскую стужу глядть на эти картины и з ъ - з а башлыка, оставлявшаго только кончикъ носа да пару г л а з ъ, было стран­ но. Поднимались какія-то смутныя ч у в с т в а. Вниманіе разсивалось .

Сосредоточенность, столь необходимая для гимназіи, утрачивала свою напряженность .

Съ гимназіей начался новый періодъ нашей жизни. Семейный у к л а д ъ, х о т я и оставался неизмннымъ в ъ своихъ о с н о в а х ъ, однако долженъ былъ в ъ какой-то степени приспособиться къ новымъ и весьма значительнымъ условіямъ жизни, которыя создала гимназія .

Гимназіи и ея т р е б о в а н і я м и подчинилось многое. Обязательства, налагавшіяся ею на насъ, дтей, стали въ равной степени обязательствами всей семьи. Передъ требованіями гимназіи в с е отступало на второй планъ .

Если намъ приказывали купить новое изданіе учебника Эленда Зейферта или н о в у ю книгу для упражненій, отецъ немедленно х а л ъ на Кузнецкій моетъ, въ книжный магазинъ Ксеиофонта Ивановича Тихомірова, и намъ покупали нужные учебники. В с е приспособлялось къ тому, чтобы помогать намъ заниматься и учить уроки. Даже хожденіе ко всенощной отмнялось, если нужно было готовить чтонибудь очень трудное. А что и говорить о времени экзаменовъ. Тог­ да в с обитатели нашей квартиры, не исключая бабушки, няни и даже прислуги, принимали участіе, кто какъ могъ и умлъ, в ъ этой нашей дтской страд. Няня Акулина усиленно ахала и вздыхала, давала совты, усиленно заставляла с т ь, а бабушка молилась раз­ нымъ святымъ о помощи в ъ т р у д а х ъ и з а б о т а х ъ .

Е щ е з а нсколько недль до экзаменовъ устраивалось паломнич е с т в о по часовнямъ М о с к в ы. Посщеніе московскихъ часовенъ было установлено по почину все той же нашей милой бабушки. Для нея в с я жизнь была неотдлима отъ жизни с в я т ы х ъ, которые у ч а с т в у ­ ю т ъ д у х о в н о в ъ этой нашей жизни, помогая, наставляя, предстательс т в у я и заступая. Мы знали, что посщеніе ч а с о в е н ъ не должно было разсматриваться какъ особаго рода сдлка, какъ какое-то задабриваніе с в я т ы х ъ. У насъ не было расчета, что за поставленную свчку или за молебенъ съ акафистомъ меня не спросятъ того, что я не знаю. « С в я т у ю в а т к у » или масло мы не разсматривали, какъ талис­ манъ, какъ средство, при помощи котораго можно достичь неожи­ даннымъ у с п х о в ъ. Т а к ъ намъ говорили наша бабушка и Юлія Ми­ хайловна. Намъ внушали, что прося о помощи у святыхъ, мы должны в с е сдлать, чтобы быть достойными этой помощи, т. е. учиться, ра­ ботать, знать в с е, что могутъ отъ насъ потребовать на экзамен. Мы в с е это знали, но все-таки мы были маленькими язычниками и в ъ г л у б и н души все же считали, что к у с о ч е к ъ святой ватки могъ бы предохранить отъ невольной ошибки в ъ диктант, перевод, в ъ ариметической з а д а ч. Выходило такъ, что мы и усердно готовились къ экзаменамъ, и в ъ то же время не мене усердно молились многимъ святымъ, чтобы они помогли намъ хорошо выдержать экзамены и перейти в ъ слдующій к л а с с ъ .

Хожденіе по московскимъ часовнямъ продолжалось иногда по н с к о л ь к у дней. Сначала ходили к ъ Иверской. Потомъ к ъ часовнямъ у Спасскихъ в о р о т ъ — к ъ преподобному Сергію и Святому Ангелу .

Заходили в ъ Успенскій соборъ, в ъ Ч у д о в ъ монастырь, в ъ часовню св. У в а р а в ъ Кремл. Потомъ шли на Никольскую улицу, к ъ Николаю Чудотворцу и къ Пантелеймону-мученику. Иногда заходили к ъ Варварскимъ воротамъ, к ъ Боголюбской Божіей Матери. Это у ж е по иниціатив Юліи Михайловны, родомъ изъ Владиміра, особенно почитавшей Боголюбовскій монастырь .

Эти посщенія создавали довольно сложный впечатлнія. Не всегда удавалось сосредоточиться на главной цли — помолиться передъ экзаменами. Многое отвлекало вниманіе, развлекало, а иног­ да цликомъ овладвало настроеніемъ. Часовни были обыкновенно полны молящихся. И кого только з д с ь не было! И старые, и молодые, и богатые, и убогіе. В с ставили свчи, усердно клали земные поклоны, крестились и прикладывались к ъ иконамъ. Темные лики святыхъ таинственно выглядывали изъ з о л о т ы х ъ ризъ и облаченіи, усыпанныхъ разноцвтными камнями. Мы тоже покупали свчи, ста­ вили передъ иконой угодника и сами становились в ъ очередь, чтобы приложиться. Не всегда у д а в а л о с ь донести до иконы в о з в ы ш е н н о е и сосредоточенное настроеніе. Вниманіе разсивалось тмъ, что мы видли в ъ ч а с о в н .

В о т ъ у стны, на к о л н я х ъ, з а к р ы в ъ лицо руками, горько пла­ четъ молодая женщина въ т р а у р. В о т ъ старикъ съ изможденнымъ лицомъ, съ сдой, всклокоченной бородкой, съ красными слезящимися глазами, трясущейся рукой ставитъ с в ч к у и что-то бормочетъ невнятное. В о т ъ толстая купчиха о к у н а е т ъ свой толстый палецъ в ъ лампадку и мажетъ с е б и маленькой д в о ч к глаза масломъ изъ лампадки. В ъ сторонк стоитъ краснощекій купецъ. Около него усердно молится женщина, повязаниая платкомъ. Женщина плачетъ и в з д ы х а е т ъ, а краснощекій купецъ равнодушно поглядываетъ по сторонамъ. Няня шепчетъ Юліи М и х а й л о в н : «Это по о б т у ! О т ъ запоя!» Однажды в ъ Пантелеймоновскую часовню вошло сразу н ­ сколько ч е л о в к ъ, державшихъ подъ руки молодую женщину; блый головной платокъ былъ низко повязанъ и почти закрывалъ ея лицо .

Женщина в д р у г ъ закричала, к а к ъ - т о завыла и стала биться. Н а с ъ поспшно увели изъ часовни. На х о д у Юлія Михайловна говорила, что это больиая, которую привели къ Пантелеймону-мученику для исцлеиія .

— Это к л и к у ш а ? — громко спросилъ Саша. на лиц котораго были ясные слды смущенія и тревоги .

Особенный день назначался для далекаго путешествія къ мученику Трифону. Это было далеко за старой Екатерининской больницей, за Троицей-Капельки, за Мщанскими улицами, за Антроповыми ямами. В с е это путешествіе совершалось непремнно пшкомъ .

Съ нами ходили и младшіе братья. Э т о благочестивое путешествіе было утомительно, но доставляло намъ большое удовольствіе. В с возвращались домой усталые, но съ сознаніемъ совершеннаго х о р о шаго дла. Никто не жаловался на усталость.

И на вопросъ отца, встрчавшаго насъ дома:

— Ну, что, богомольцы, очень устали?

— Т а к ъ с е б. Только шагать надоло, — отвчалъ Саша .

Гимназисты

Вступленіе новичка въ гимназію даже у насъ въ М о с к в сопровождалось иногда нкоторымъ традиціоннымъ ритуаломъ. Конечно, это не были ритуалы старой бурсы или закрытыхъ корпусовъ. Но все-таки, какіе-то остатки старины были и у н а с ъ .

Когда я впервые робко вошелъ въ громадный рекреаціонный залъ нашей гимназіи и, казалось, потонулъ въ шумящей толп гимназистовъ всякихъ возрастовъ, мн показалось, что я утратилъ себя и сталъ частицей какого-то громаднаго человческаго улья. Прижавшись къ столбу гимнастики, я не зналъ, что же будетъ дальше, что я долженъ длать и к а к ъ мн найти мой приготовительный к л а с с ъ. Братт Паша, уже свой ч е л о в к ъ въ гимназіи, куда-то ис­ чезъ, и я остался одинъ въ этой д в и ж у щ і й с я и шумящей толп. В ъ залу входили все новые и новые гимназисты. В с были веселы, шумны, радостно здоровались д р у г ъ съ другомъ, были какъ у себя. Это былъ первый день посл каникулъ .

В д р у г ъ ко мн направилась группа гимназистовъ, среди кото­ рыхъ былъ одинъ, кричавшій громче в с х ъ и, казалось, предводитель .

— Г д з д с ь новички? А, вотъ еще новичекъ въ р у б а ш к ! Какъ твоя фамилія?

Я назвалъ себя .

— А, это братъ Павла Астрова! Молодецъ! Это хорошо! вотъ т е б для начала!

Не усплъ я опомниться, какъ получилъ здоровый щелчекъ въ лобъ .

Я покраснлъ отъ неожиданное™ и отъ обиды. Приготовился защищаться, к а к ъ появился Паша и представилъ меня шумной толп .

Давшій мн щелчекъ объяснилъ, что т а к ъ всегда полагается съ новичками, чтобы они были хорошими товарищами, угощали завтраками, не фискалили, и что теперь мы становимся пріятелями и това­ рищами .

Мы подали д р у г ъ д р у г у руки и т у т ъ я почувствовалъ какія-то свои вновь пріобртенныя права, к о т о р ы х ъ не было у меня за мину­ ту передъ тмъ. Моя растерянность пропала. Это было первое крещеніе .

Х у ж е приходилось новичкамъ-пансіонерамъ. Т х ъ разыгрывали боле жестоко .

В ъ пансіонъ поступилъ маленькій, бленькій мальчуганъ, по фамиліи Орловъ. Онъ былъ живой, юркій, предпріимчивый, очень д о врчивый и наивный. Первые дни своего пребыванія въ пансіон онъ совершенно растерялся и, не зная порядковъ, постоянно попадался .

Старшіе съ удовольствіемъ использовали наивнаго и живого мальчугана для своихъ з а б а в ъ .

В ъ пансіон былъ старый-престарый воспитатель Эдуардъ Мартыновичъ Боргманъ, котораго пансіонеры звали Б у ф о н ъ Мартыновичъ. Старикъ былъ очень добръ, но отъ этого названія приходилъ въ ярость. Е г о такъ прозвали за его исключительно своеобразную и смшную вншность, за его длиннополый сюртукъ вмсто фрака, за его очки на кончик носа, за табакерку съ нюхательнымъ табакомъ, за его лысину съ наклеенными на нее сденькими волосами, взятыми съ в и с к о в ъ. Эдуардъ Мартыновичъ былъ г л у х о в а т ъ, подслповатъ и съ трудомъ несъ свои тяжелыя обязанности дежурнаго воспитателя в пансіон. В о т ъ на него-то п напустили маленькаго, юркаго Орлова, заставляя его испрашивать у Боргмана разршенія на самыя противозаконныя съ точки зрнія стараго воспитателя вещи .

Орловъ вертлся подъ нотами старика. Сначала т о т ъ гналъ отъ себя назойливаго мальчишку, грозилъ ему пальцемъ, требовалъ, чтобы тотъ не говорилъ глутюстей. Наконецъ, разсердившись не на шутку, веллъ стать ему на полчаса подъ часы. Недоумвающій Орловъ сталъ хныкать и просить прощенія. Старикъ упорствовалъ.

Т о г д а кто-то изъ старшихъ, выражая сочувствіе Орлову, посовтовалъ ему:

— Д а ты попроси у него хорошенько прощенья. Скажи ему:

« Б у ф о н ъ Мартыновичъ, простите, больше никогда не б у д у ». Онъ тебя и проститъ .

Когда старикъ проходитъ мимо ч а с о в ъ, Орловъ произнесъ подсказанную ему фразу. Старикъ затрепеталъ онъ г н в а. Бросился къ

Орлову. Т р я с ъ его за плечи и кричалъ:

— Какъ ты смешь, скверный мальчишка! Сейчасъ тебя отведу къ директору. Т е б я вонъ изъ гимназіи надо!

Орловъ стоялъ съ разинутымъ ртомъ. Совтчика и слдъ простылъ. Это было крещеніе новичка-пансіонера. Вскор Орловъ сталъ однимъ изъ самыхъ неукротимыхъ сорванцовъ, издвавшихся и надъ старшими пансіонерами, и надъ зазвавшимися воспитателями .

А когда въ гимназіи появлялись «мамашины сыночки», прізжавшіе на своихъ рысакахъ изъ Замоскворчья или съ Арбата, осо­ бенно, если у нихъ были тщательно расчесанные проборчики, припомаженные «капульчики» на лбу, — то такимъ приходилось плохо .

Лишь только М а т в е в ъ или Голиковъ появлялись въ рекреаціонный залъ, какъ передъ ними выросталъ какой-нибудь верзила и однимъ махомъ длалъ имъ смазь, т. е. взъерошивалъ напомажеиные волосы и всей масляной ладонью смазывалъ имъ лицо. Мамашинъ сыкокъ вспыхивалъ, негодовалъ, р у г а л с я. Но длать было нечего. Нужно было бжать в ъ у б о р н у ю или въ швейцарскую и пробирать себ проборчикъ, тщательно избгая в н о в ь попасться на глаза великовозрастному верзил .

Бывало, въ той же рекреаціонной з а л устраивали общую возню или « м а л у - к у ч у ». Иногда «жали масло» у стнки. Это были же­ стокій забавы, особенно если старшіе принимали въ нихъ участіе .

М а л у - к у ч у устраивали изъ малышей, изъ к о т о р ы х ъ наваливали дйствительно цлую к у ч у, которая копошилась, визжала, вопила и была настояшимъ мученіемъ для попавшихъ въ самый низъ. Масло жали на с о в с т ь. Малыши выскакивали изъ тисковъ д в у х ъ стнокъ к а к ъ мячики и летли далеко въ сторону.

А когда раздавалось сигнальное предостереженіе:

— Директоръ! Директоръ!

— тогда вся толпа шарахалась отъ стнки. Происходила суматоха .

Малыши падали, на нихъ наступали иогами, ихъ давили. Падая и быстро вставая, в с стремительно разсыпались по классамъ, остав­ ляя на мст подбитаго малыша, который охая, держась за ушибленное мсто, прихрамывая, тащился послднимъ, попадалъ на глаза директору и получалъ в ъ дополненіе къ ушибу, предложеніе остать­ ся на часъ посл у р о к о в ъ .

Р а з ъ, по неизвстной для насъ причин, между двумя старшими гимназистами произошло настоящее единоборство, перешедшее в ъ подлинный кулачный бой. Это была страшная картина. Мы, ма­ лыши, стояли поодаль, образовавъ какъ бы к р у г ъ, ареиу, и затаивъ дыханіе слдили за единоборствомъ. Удары глухо раздавались въ затихшемъ з а л. Надзиратели суетились, больше, впрочемъ, разгоняя насъ, й ничего не могли подлать съ разсвирпвшими бойцами. Только приближеніе директора положило конецъ отвратительной сцен .

Но в с эти явленія, нарушавшія мирное теченіе гимназической жизни, были все же рдки. Обычно жизнь гимназистовъ была ти­ хая, монотонная, безцвтная. Б у д у ч и вмст, все же мы оставались разобщенными, не сближались въ к р у ж к а х ъ. Это не поощрялось в ъ т времена. Дружили съ сосдями по партамъ. Р д к о завязывались настоящія, прочныя отношенія. Гимназія к ъ этому не располагала .

В с я масса гимназистовъ длилась на нсколько категорій. Т у т ъ были — старшіе и младшіе, французы и нмцы, в ъ зависимости отъ того, какой у кого обязательный языкъ, приходящіе и пансіонеры, причемъ приходящіе должны были « у г о щ а т ь » пансіонеровъ, а послдніе приносили приходящимъ за пазухой куски чернаго хлба, не доденнаго за завтракомъ. Каждая категорія имла свои нравы и свою психологію. Ф р а н ц у з ы обычно дрались съ нмцами. Пансіо­ неры представляли собой з а м к н у т у ю касту. Старшіе немножко презирали младшихъ, давали имъ подзатыльники, когда малыши путались между ногами в о время большихъ перемнъ. Особенно вихрастому, рыжему малышу, со вздернутымъ носомъ, давали « ч е р в я ч к а », посл котораго малышъ, ухватившись обими руками за г о л о в у, съ визгомъ летлъ в ъ сторону, попавъ однажды съ разбга головой в ъ животъ мчавшемуся инспектору. Т у т ъ поднялась настоящая суматох а. Инспекторъ кричалъ громче в с х ъ, гнался за удиравшимъ и обомлвшимъ до смерти мальчуганомъ. Ж е р т в у ловили, наконецъ отчитывали и ставили къ с т н. Единственнымъ утшеніемъ для н е ­ винно пострадавшаго было показать языкъ тому, кто далъ такъ не во-время «червячка» .

Но среди старшихъ бывали прелестньте люди, наши добрые дру­ зья. Они сами какъ-то умли найти малышей, которымъ н у ж н а была какая-нибудь помощь в ъ нескончаемыхъ и каждодневныхъ гимназическихъ н у ж д а х ъ. Климушинъ, Г а м б у р г ъ, Соснинъ были нашими на­ стоящій м и старшими друзьями .

А были и такіе, передъ доблестью которыхъ мы положительно преклонялись. Это были «герои», авторитеты, образцы для подра­ жанія. Что нужно было, чтобы стать въ нашихъ г л а з а х ъ « г е р о е м ъ » ?

Нужно было хорошо у ч и т ь с я ?.. В о в с е н т ъ ! Многіе хорошо учились, но вовсе не были героями... Хорошо учились въ старшихъ классахъ и братья Г у ч к о в ы, Николай и Александръ, еще лучше З а к ъ Наумъ, получившій золотую медаль и записанный на золотой доск, Климушинъ, Разумовскій. Было много и д р у г и х ъ, которыхъ намъ ставили в ъ примръ. Но это не были герои. Зато Св,интаржецкій, прославившійся какимъ-то крупнымъ скандаломъ, поразившимъ в о ­ ображеніе мальчишекъ, становился предметомъ нашего любопыт­ ства. В ъ поведеніи этого великовозрастнаго юноши много отваги, онъ за кого-то заступился... Преклонялись мы и передъ «американцами», возвращениыми изъ Т у л ы, по пути в ъ американскіе пампасы и льяносы. Любовались громаднымъ Жердинымъ, который вышелъ изъ предпослдняго класса гимназіи и поступилъ в ъ кавалерійское училище. Однажды въ большую перемну Ж е р д и н ъ явился къ намъ въ гусарской форм, со шпорами .

Культъ старшихъ выражался въ томъ, что мы старались подра­ жать имъ в ъ походк, въ манер носить кепи немножко на-бокъ и на затылокъ, въ манер нсколько небрежно носить ранецъ не на спин, а въ р у к, пальто надвать не в ъ рукава, а небрежно накидывать на плечи. Иногда даже мняли прически, подражая « г е р о ю » .

Одно время я подражалъ во всемъ, въ походк, в ъ прическ, даже въ манер говорить — «блаадарсте», вмсто «благодарю в а с ъ » —Георгію У в а р о в у, который былъ старше меня и годами, и жизнен­ нымъ опытомъ. Это онъ далъ мн первую папироску, отъ которой я ч у т ь не полетлъ подъ столъ .

Бывало, во время большой перемны в ъ углу залы точно улей .

Т с н о й толпой, вплотную прижавшись д р у г ъ къ д р у г у, наклонивъ головы в ъ одну сторону, тихо, безшумно стояли гимназисты какогонибудь класса. Каждый держалъ в ъ лвой р у к книжку «автора» въ стереотипномъ изданіи, а в ъ правой завтракъ. В ъ самомъ углу сто­ ялъ т о т ъ, кто в с е г д а готовилъ уроки и хорошо зналъ древніе языки .

Это былъ переводъ «автора» къ предстоящему сейчасъ уроку. Это была своеобразная кооперація по коллективному приготовленію урока. Обязанности такихъ переводчиковъ исполняли не в с лучшіе ученики. Среди нихъ бывали жесткіе, тупые эгоисты, къ которымъ не обращались за услугами. Они ходили в ъ сторонк. Ихъ не лю­ били и немножко презирали. Однимъ и з ъ " т а к и х ъ «первыхъ учени­ к о в ъ » былъ ставшій впослдствіи немалой знаменитостью у большев и к о в ъ Покровскій Михаилъ .

Это былъ блобрысый, в с е г д а блдный, со свтлыми, подслповатыми глазами мальчикъ. Онъ былъ всегда молчаливъ и угрюмъ .

Е г о, кажется, никто не видалъ смющимся, даже улыбаюшимся. Но у него бывалъ противный смшокъ, холодный, задвающій. О н ъ былъ в с е г д а аккуратно о д т ъ, гладко причесанъ на проборъ. Носилъ очки въ стальной оправ. Р а н е ц ъ у него в с е г д а былъ въ полной исправности. Никогда не носилъ его в ъ р у к а х ъ, всегда за спиной, к а к ъ требовали гимназическія правила, напечатанныя въ нашихъ билет а х ъ. Д а ж е в ъ самомъ к л а с с, когда раздавался звонокъ и кончался послдній у р о к ъ, Покровскій, у б р а в ъ книги въ ранецъ, застегн у в ъ его на в с ремешки, т у т ъ же надвалъ его на спину. Это былъ строгій педантъ, несмотря на его 10-12 л т ъ. Книжки у него всегда были в ъ идеальномъ порядк, переплетены, иногда даже обернуты в ъ б л у ю бумагу. На нихъ не было ни помарокъ, ни отмтокъ и, Боже упаси, чернильныхъ пятенъ. Зато свои книжки онъ никогда не давалъ товарищамъ, позабывшимъ книгу дома и ожидающимъ, что в ы з о в у т ъ .

Покровскій съ перваго же класса сталъ первымъ ученикомъ .

Замчательно, что его никто не любилъ, ни товарищи, ни учителя .

Гимназическая любовь — это ч у в с т в о особенное. Это — п р и з н ан і е, соединенное съ какими-то правами на признаннаго въ об­ щихъ интересахъ. Если такой признанный охотно и легко длится своими преимуществами съ другими — его любятъ, считаютъ х о рошимъ товарищемъ и признаютъ его авторитетъ. Если же признан­ ный, какъ скряга, сидитъ со своими преимуществами, его не любятъ, сторонятся, изолируютъ, а изолировавъ презираютъ .

Покровскій Михаилъ былъ первымъ ученикомъ именно этой послдней категоріи. Онъ былъ какой-то костяной, застывшій. Е г о кто-то назвалъ однажды «костяной яичницей». Это было подходящ е е къ нему названіе. Онъ в с е г д а былъ точенъ и мертвененъ. Ни­ какого оживленія, никогда ни тни увлеченія, яркости, которыя мы такъ цнили в ъ нашихъ товарищахъ. Б ы л ъ ли онъ даровитъ и спос о б е н ъ ? На нашу гимназическую оцнку, онъ былъ зубрила, т. е .

бралъ усидчивостью и памятью. В ъ немъ мы не чувствовалн той искры Божіей, которая радовала насъ в ъ д р у г и х ъ нашихъ товари­ щахъ, проявленіемъ которой мы безкорыстно гордились.. Можетъ быть, это и была одна изъ причинъ его угрюмости и нелюоимости .

Пробовали было использовать его на о б щ у ю потребу. Но онъ не пошелъ на оказаніе помощи другимъ. А помощь эта состояла в ъ томъ, чтобы быстро объяснить задачу в ъ пятиминутную перемну, быстро перевести у р о к ъ ожидающему, что его неминуемо спросятъ, подсказать, дать списать и т. п. Покровскій никогда не шелъ на это .

На что же былъ онъ нуженъ намъ со своими пятерками и наградами при переход изъ класса въ классъ.. .

Я вспомнилъ Покровскаго и даже не очень изумился, когда мн сказали, что къ нему бросились за помощью в ъ сентябр 1919 года, когда надъ братьями Астровыми в ъ М о с к в нависла смертная опас­ ность. Къ нему, какъ къ товарищу по гимназіи одного изъ Астро­ в ы х ъ, бросились за защитой... «За господами Астровыми гршки в о дятся» — послдовалъ о т в т ъ блднаго человка. Черезъ нсколь­ ко дней они были разстрляны .

Д р у г о г о отвта я и не ждалъ отъ Покровскаго Михаила, съ ко­ торымъ я сидлъ в ъ одномъ к л а с с в ъ Московской 2-ой гимназіи .

Наше первое политическое переживаніе въ гимназіи запомни- .

лось. Посл взрыва в ъ Зимнемъ Д в о р ц в ъ 1880 г. у н а с ъ, среди гимназистовъ, былъ большой патріотическій подъемъ. Гимназистъ

Леоновъ написалъ стихотвореніе, начинавшееся т а к ъ :

–  –  –

Стихотвореніе это было оглашено в ъ актовомъ з а л, посл благодарственнаго молебна и слова протоіерея Смирнова. Это былъ об­ щій патріотическій подъемъ, общее настроеніе, въ которомъ тонули настроенія иного рода. А эти иныя настроенія были .

В ъ одномъ к л а с с со мной былъ худой, изможденный, близорукій, въ очкахъ, Аносовъ Павелъ. Мы были рядомъ в ъ классномъ алфавит и сидли в ъ к л а с с неподалеку д р у г ъ отъ д р у г а. Съ Аносовымъ и дорога изъ гимназіи была одна и та же, по Старой Б а с манной, мимо табачной фабрики Бостанжогло. Нердко намъ съ Аиосовымъ приходилось подвергаться нападенію мальчишекъ съ этой фабрики, которые осыпали насъ снжками, а иногда, если ихъ было больше, давали намъ и колотушки. Намъ приходилось отбиваться отъ нихъ, и въ трудныя минуты въ дло пускались раниы, взятые за ремни. Съ размаху ранцы, полные книгъ, наносили довольно ч у в ствительные удары противнику. Противникъ исчезалъ столь же стре­ мительно, какъ и нападалъ. В д о г о н к у намъ неслись весьма з а д в а в шіе нашу гимназическую честь в о з г л а с ы — «синяя говядина!» Что обозначали эти оскорбительныя слова, мы хорошо не знали, но оскорбленіе ч у в с т в о в а л о с ь остро и ж г у ч е. Намъ говорили, что это старое прозвище учениковъ классическихъ гимназіи, вызваниое ихъ синими мундирчиками .

Однажды, проходя мимо фабрики Бостанжогло, Аносовъ сталъ разсуждать о причинахъ ненависти къ намъ фабричныхъ мальчиш е к ъ. Р а з с у ж д е н і я его были смутны и расплывчаты. Но в ъ нихъ звучали какія-то нотки к а к ъ бы сочувствія этимъ драчунамъ, нападавшимъ на насъ и обзывавшимъ насъ «синей говядииой». В ъ его отрывистыхъ и нескладныхъ фразахъ было упоминаніе о неравенс т в, о несправедлйвости, о необходимости борьбы .

Смутно мн припомнились разговоры старшихъ въ нашей сто­ ловой. Слушая Аносова, я вспоминалъ нашего Николая Николаевича Афанасьева и довольно увренно отвтилъ ему, что не понимаю, о какой несправедлйвости онъ говоритъ. Если есть несправедливость, то нужно объ этомъ сказать, сдлать такъ, чтобы не было неспра­ ведлйвости .

— Кому же это ты с к а ж е ш ь ? — криво улыбаясь, спросилъ Аносовъ .

Я совершенно не зналъ, кому это нужно сказать, кого нужно у б д и т ь, чтобы не было несправедлйвости, но не зналъ, и съ кмъ нужно вести борьбу.. .

А н о с о в ъ поглядлъ на меня сбоку и сказалъ что-то очень зад в ш е е меня. Это было что-то в р о д :

— Ты ничего не понимаетъ и разсуждаешь какъ р е б е н о к ъ !

Э Т И слова были несомннно обидны. Какой же я ребенокъ, ког­ да я уже во второмъ к л а с с гимназіи?

А н о с о в ъ, у котораго на блдныхъ щ е к а х ъ выступаютъ красныя, круглыя пятна, в о л н у я с ь и заикаясь говоритъ, что никакой справед­ ливости н т ъ, что есть одна неправда, проситъ о справедливости не у к о г о, нужна борьба.. .

— Но съ кмъ б о р ь б а ? — спрашиваю я, ощущая въ то же вре­ мя, что передо мной разверзается какое-то темное и жуткое про­ странство.. .

— Нужно просить царя, — произношу я нершительно .

— Царя нужно у б и т ь ! — послдовалъ о т в т ъ, поразившій меня к а к ъ ударомъ молота .

Я остолбенлъ и единственно, что сумлъ выговорить, было:

— Ты нигилистъ, ты красный!

Слова Аносова глубоко потрясли меня. Т а к и х ъ мыслей я не допускалъ. Б ы л ъ смущенъ и подавленъ. Аносовъ, еще вчера с р з а в шійся у доски по ариметик, — и в д р у г ъ такія слова!. .

Р а з г о в о р ъ съ Аносовымъ оборвался к а к ъ - т о самъ собой. Ка­ кая-то пропасть насъ в д р у г ъ раздлила. Мы оба замолкли. О чемъ намъ было еще р а з г о в а р и в а т ь ? Мы молча сунули д р у г ъ д р у г у руки и разошлись въ разныя стороны. Съ т х ъ поръ мы какъ-то стали избгать д р у г ъ д р у г а. В с к о р онъ перевелся в ъ д р у г у ю гимназію .

Больше ничего о немъ я не слыхалъ .

Каково же было мое потрясеніе, когда черезъ короткое время, 1-го марта, насъ в с х ъ, малыхъ и болыиихъ, оглушила в с т ь о томъ, что Александръ II убитъ. Т у т ъ я вспомнилъ слова Аносова и ихъ страшный смыслъ .

Среди монотонной жизни гимназіи у насъ не было развлеченій .

Начальство не считало это своимъ дломъ. А то, что иногда д а в а лось намъ какъ развлеченіе, бывало изъ р у к ъ в о н ъ плохо .

Помню, однажды по классамъ было объявлено, что желающіе могутъ остаться посл у р о к о в ъ, что будетъ показываться « г о в о р я щая машина». Конечно, вся гимназія осталась посмотрть новое чудо .

В ъ рекреаціонномъ з а л были разставлены скамьи для гимнази­ с т о в ъ. В ъ первомъ ряду поставлены стулья и два кресла для директора и его супруги. В ъ конц зала на возвышеніи оказался какой-то шкафъ, обтянутый краснъімъ сукномъ .

Когда залъ заполнился и появился директоръ съ супругой, на возвышеніе поднялся какой-то ч е л о в к ъ, очень лысый, съ большими черными усами и эспаньолкой, в ъ длинномъ с ю р т у к и бломъ жилет .

Господинъ раскланялся и заявилъ, что съ разршенія господииа директора гимназіи онъ будетъ показывать г о в о р я щ у ю машину, к о ­ торая можетъ произносить любыя слова на любомъ я з ы к .

Онъ обратился к ъ директору и просилъ его быть любезнымъ и назвать слово, которое машина тотчасъ же воспроизведетъ .

Директоръ низкимъ баскомъ произнесъ с л о в о :

— Гимназія* .

Господинъ еще разъ раскланялся, зашелъ за шкафъ и сталъ тамъ продлывать какія-то движенія .

В д р у г ъ что-то зашкпло, засвистло, захрипло и раздались какіе-то жалобные, хрипящіе звуки... Машина, среди шипнія и хрипнія, съ большими интервалами произнесла слога слова гимназія: .

Шипніе кончилось. Машина издала какой-то свистъ или стонъ и затихла. Залъ тоже хранилъ глубокое молчаніе, не зная, какъ отнестись к ъ небывалому явленію .

В д р у г ъ какой-то мальчуганъ издалъ з в у к ъ, почти в ъ точности воспроизводящій странные з в у к и машины. Этого было д о в о л ь н о ! От­ ношеніе опредлилось сразу. В с я толпа гимназистовъ разразиласъ неудержимымъ хохотомъ. В ъ з а л поднялся пискъ и визгъ. Опытъ съ машиной провалился .

Господинъ в ъ бломъ жилет махалъ руками.

Инспекторъ кри­ чалъ:

— Прошу тише!

Но залъ не унимался. Ш у м ъ затихъ только тогда, когда всталъ директоръ и грозно приказалъ успокоиться .

Господинъ в ъ жилет объяснилъ, что звуки б у д у т ъ чище и яс­ нй, и предложилъ самимъ гимназистамъ назвать слово .

Изъ заднихъ рядовъ было произнесено с л о в о :

— Китъ '!

Къ радости гимназистовъ, машина проскрипла и просвистла довольно отчетливо: «К и и т ъ » .

Ободренные успхомъ, гимназисты съ разныхъ концовъ выкрикивали с л о в а : « Ф у ц і я », «цирюльникъ», «красный но с ъ ».. .

Машина старательно воспроизводила слова, безразличныя для человка в ъ бломъ жилет и полныя г л у б о к а г о смысла для гимнази­ с т о в ъ. Х о х о т ъ стоялъ неудержимый. Посл того, какъ машина про­ скрипла « к р а с н ы й н о с ъ », раздались оглушительные аплодисменты * ) .

Директоръ всталъ, подошелъ къ господину в ъ бломъ жилет, что-то ему сказалъ и, повернувшись к ъ намъ, сердито с к а з а л ъ :

— Сеансъ к о н ч е н ъ ! Можете идти домой! Безобразники!

Т а к ъ и кончился опытъ съ говорящей машиной. Мы были въ полной мр удовлетворены. И еще долго по улицамъ и переулкамъ по направленію отъ гимназіи раздавались визгливые голоса, выкрикивавшіе «какъ машина»: « ф у ц і я », «красный н о с ъ », «цирюльникъ».. .

Извозчики, дворники, разносчики оборачивались на насъ и замчали:

— Ишь, гимназія в е с е л и т с я !

Д д у ш к а Александръ Ивановичъ

В ъ первый годъ поступленія в ъ гимназію съ нами немного занимался по латыни нашъ д д у ш к а Александръ Ивановичъ Тюменевъ .

Но с ъ нимъ занятія к а к ъ - т о не очень налаживались. Съ ддушкой у насъ были совершенно особыя отношенія. Мы его любили и относплись къ нему съ особой нжной преданностью. Онъ былъ и ласк о в ъ, и внимателенъ къ намъ. А главное, онъ былъ роднымъ браКитъ, «Фуція», «Красный носъ» — прозвища, данныя гимназистами инспектору. Подробности въ гл. «Наши учителяэ .

томъ нашей бабушки Авдотьи Ивановны. О н ъ былъ очень остроуменъ и в е с е л ъ. На людяхъ это настроеніе никогда не покидало е г о .

И только когда онъ оставался одинъ, онъ бывалъ задумчивъ и к а к ъ то особенно печаленъ. Намъ говорили, что д д у ш к а прекрасный че­ л о в к ъ, а что жизнь у него сложилась неудачно. О н ъ былъ «ученый академикъ», в ъ свое время перевелъ Евангеліе на мордовскій языкъ, былъ преподавателемъ в ъ Мензелинской гимназіи, служилъ когда-то въ Петербург в ъ «департамент» столоначальникомъ; в ъ какомъ, такъ и не узнали. Тогда еще, на служб в ъ департамент, по его словамъ, онъ привыкъ не завтракать, — вотъ и в с е, что мы знали о служб ддушки. Біографическія черты ддушки мало что намъ г о ­ ворили. Главное было то, что мы его очень любили. Любили его шутки, разсказы о з в з д а х ъ, его музыку. Это онъ образовалъ изъ насъ четверыхъ цлый хоръ. Это онъ училъ насъ пть и разучивалъ съ нами и малороссійскія псни-думки, и « б о ж е с т в е н н о е », и в с е в о з можныя русскія псни .

Мы пристрастились къ пныо и м у з ы к. А время, проводимое съ ддушкой у піанино, было радостнымъ и дорогимъ для насъ вре­ менемъ. Н а д в ъ на кончикъ носа свое пенснэ, растопыривъ свои старые, негнувшіеся пальцы, д д у ш к а по с л у х у подбиралъ какойнибудь мотивъ и посл долгихъ стараній овладвалъ мелодіей. По­ казывая намъ, какъ должны пть «дишканта» и альты, онъ старался брать фальцетомъ высокія ноты. Д д у ш к а училъ насъ пть хоромъ на разные голоса, причемъ самъ подпвалъ по надобности г у с т ы м ъ басомъ или бралъ дрожащія ноты срывающимся теноркомъ. Мы разучивали на голоса «Нива моя, нива», « В ъ бурю, во г р о з у », «Да исправится молитва моя», « Х е р у в и м с к у ю » Бортнянскаго, « А х ъ вы, сни, мои сни», «У сосда хата бла», «Волною морскою», «Коль славенъ», «Боже, царя храни» и многое, многое другое. Вновь разученныя псни мы исполняли пап когда онъ возвращался до­ мой. Если папа не былъ особенно утомленъ, онъ самъ принималъ участіе въ х о р, что доставляло намъ величайшую радость. Папа плъ теноркомъ, чего намъ такъ недоставало въ нашемъ импровизированномъ х о р .

Особенно мы любили старыя украинскія псни, которыя д д у ш ­ ка плъ съ большимъ ч у в с т в о м ъ. Нахмуривъ брови и при лава я свое­ му голосу суровый оттнокъ, онъ плъ, какъ

–  –  –

Пснь была полна печали и суровой задумчивости. Мотивъ гармонировалъ со словами объ утраченной в о л. Д д у ш к а плъ съ чувствомъ, аккомпанируя с е б своими негнущимися пальцами. Иног­ да слезы катились у него изъ глазъ и спадали по сдой бород. Мы не спускали г л а з ъ съ ддушки, увлеченные его настроеніемъ, сло­ вами печальной украинской псни. А мотивъ мы у ж е хорошо знали и сами пвали его, подражая д д у ш к в ъ интонаціяхъ .

Посл этой печальной псни ддушка долго сидлъ, опустивъ голову и в з д ы х а я. Что-то было связано съ этой пснью, какія-то воспоминанія о К і е в, о молодости и о какомъ-то увлеченій, о кото­ ромъ онъ не говорилъ даже своей любимой «племянниц» Юліи Ми­ хайловн, съ которой былъ в с е г д а неизмнно ласковъ и откровен е н ъ.

Потомъ, в с т р я х н у в ъ головой, д д у ш к а бралъ нсколько брав у р н ы х ъ аккордовъ и начиналъ, к а к ъ онъ говорилъ, «божествен­ н у ю », тоже украинскую, только в е с е л у ю :

–  –  –

В о т ъ потому-то, что Б о г ъ упоминается в ъ веселой псн, д ­ д у ш к а и называлъ ее «божественной» .

Не ошибусь, если скажу, что любовь къ музык была привита намъ, дтямъ, именно ддушкой Александромъ Ивановичемъ. А у братьевъ Саши и Володи эта привязанность к ъ музык перешла в ъ страсть, заполнившую ихъ жизнь до конца. Они оба стали хорошими музыкантами. Но д д у ш к а былъ намъ дорогъ и по другимъ при­ чинамъ .

Однажды в ъ теплый лтній вечеръ, в ъ Люблин, посл того к а к ъ в с посл вечерняго чая разошлись по своимъ комнатамъ, ддушка появился на балкон. Онъ былъ в ъ это время в ъ одяніи, в ъ которомъ отходятъ ко сну, только на плечи его было накинуто пальто. Д д у ш к а остановился на той сторон террасы, г д не было в ы с о к и х ъ д е р е в ь е в ъ и откуда открывался безграничный просторъ ночного неба. Онъ недвижимо стоялъ, устремивъ свои глаза к ъ звздамъ, и только изрдка поворачивалъ свою голову, переходя отъ одной з в з д ы къ другой. В ъ р у к а х ъ у него былъ большой крас­ ный иосовой платокъ. Безмолвно онъ продлывалъ какія-то непо­ нятныя для насъ движенія. Держа обими руками за концы пла­ т о к ъ, онъ поднималъ руки къ небу и водилъ ими, к а к ъ бы отыскивая что-то на иеб, какъ бы призывая к о г о - т о. Мы наблюдали за д душкой изъ оконъ нашей комнаты и недоумвали, что это д д у ш к а длаетъ со своимъ платкомъ. В ъ это время пальто съзжало съ плечь ддушки, но онъ не замчалъ этого, устремивъ все вниманіе на з в з ­ ды. На утро за чаемъ мы осторожно спросили д д у ш к у, что это онъ длалъ ночью на балкон .

Д д у ш к а ласково улыбнулся и сказалъ, что онъ платкомъ опредляетъ разстояніе свтилъ. Т у т ъ онъ увлекателы-ю сталъ разсказывать о н е б, о з в з д а х ъ, о планетахъ, о млечномъ пути, Б о л ь ­ шой и Малой Медвдицахъ, о Кассіопе, о Плеядахъ, Персеидахъ, которыя называлъ Слезами с в. Лаврентія. А вечеромъ, когда мы коичили чай, онъ намъ показалъ з в з д ы и научилъ ихъ находить. О н ъ показалъ намъ и научилъ находить Юпитера р Сиріуса, Марса и В е неру, В е г у, Арктура и Капеллу и много д р у г и х ъ. Это онъ научилъ насъ узнавать з в з д ы, и только уже поздне Фламмаріонъ дополнилъ намъ то, что мы впервые услыхали отъ ддушки .

Ставъ гимназистами-классиками, мы относились нсколько скептически къ его латыни. Д д у ш к а былъ семинаристъ, а мы классики .

У него произношеніе иное, не такое, к а к ъ у нашихъ учителей латинскаго языка .

Неналадившіяся занятія съ ддушкой вызвали появленіе у насъ М. И. Соллерса. Съ нимъ в ъ нашей семь прозвучали новыя ноты, до той поры не улавливаемыя нашимъ дтскимъ слухомъ .

М. И. Соллерсъ

Это былъ небольшого роста брюнетъ, очень блдный, съ прядью черныхъ волосъ, спадающихъ на откинутый назадъ лобъ. У з к о е, х у дое, длинноватое лицо было сурово и почти неподвижно. Но зато особенно выразительны были его глаза. Обычно они были печальны и холодны, но иногда в ъ нихъ вспыхивали огоньки плохо сдерживаемаго волненія и раздраженія. Е г о глаза в д р у г ъ становились боль­ шими и темными, хотя лицо оставалось холоднымъ и неподвижнымъ .

Тогда онъ з а к у с ы в а л ъ г у б ы, явно подавляя поднявшуюся волну г н в а и раздраженія. Р д к о, рдко в ъ нихъ свтилась радость. Тогда на лиц появлялось нчто врод улыбки. Но улыбка эта скоре походила на гримасу, и эти проблески радости онъ старательно подавлялъ. Михаилъ Ивановичъ имлъ одинъ рзко выраженный физиче­ с к и недостатокъ. У него одна лопатка была много больше другой и рзко выдавалась на спин. Онъ былъ горбатъ, причемъ горбъ былъ косой. Этотъ горбъ длалъ всю его х у д е н ь к у ю фигурку тщедушной и жалкой. Несомннно, этотъ физическій недостатокъ очень тяготилъ Михаила Ивановича, длалъ его болзненно впечатлительнымъ и готовымъ в с е г д а защищаться отъ ожидаемой обиды. Къ тому же и здоровье его было очень слабо. В с е г д а онъ кашлялъ, причемъ на его щ е к а х ъ выступали к р у г л ы я розовыя пятна. Періодически онъ оклеивалъ себя p a p i e r f a i l l a r d .

О н ъ пришелъ къ намъ настороженный и напряженный. Долго не могъ прижиться, несмотря на то, что в с въ нашей семь, отъ мала до велика, отнеслись к ъ нему сразу съ полной теплотой и пріязныо. Но вотъ Михаилъ Ивановичъ началъ отходить и привыкать къ намъ. Е г о напряженность стала смняться мягкостыо и даже благодушіемъ. О н ъ сталъ охотно засиживаться за общимъ столомъ, не уходилъ въ свою комнату, сталъ часто и охотно вступать в ъ разговоры со взрослыми, сталъ даже улыбаться по-настоящему. А иногда изъ его комнаты до насъ дрлетали довольно странные звуки — это Ми­ хаилъ Ивановичъ своимъ баскомъ напвалъ к а к у ю - н и б у д ь арію изъ итальянской оперы. Мы къ нему привязались. Е г о горбъ вовсе не замчали, и только прислуга иногда у к а з ы в а л а, что Михаилъ Ивано­ вичъ для роста носитъ высокіе каблуки. В с к о р онъ окончилъ гим­ назію и поступилъ на медицинскій ф а к у л ь т е т ъ. Занятія его съ нами кончились. Но онъ постоянно приходилъ къ намъ и просиживалъ цлые дни .

В о т ъ т у т ъ - т о почувствовали мы то особенное, что вносилъ въ жизнь Михаилъ Ивановичъ. Наша семья, общеніе его съ Юліей Михайловной оказались для него какъ бы прибжищемъ отъ все боле и боле захватывавшей его безнадежности и отчаянія. В с е чаще и чаще приходилъ онъ мрачнымъ и угрюмымъ, мало разговорчивымъ .

Юлія Михайловна ласково в ы з ы в а л а его на разговоръ, разспрашивала его, стараясь в ы з в а т ь въ немъ иное настроеніе д у х а. Какъ бы черезъ силу Михаилъ Ивановичъ начиналъ говорить. Потомъ ожив­ лялся. И чмъ в о з б у ж д е н н е становился о н ъ, тмъ безнадежне были его рчи. В о т ъ т у т ъ - т о мы впервые услыхали законченную фи­ лософіи} безнадежности и отчаянія. Обреченность человческой жизни, страданье, смерть, полное исчезновеніе, невозможность по­ нять смыслъ жизни, цль страданій. Эти мысли развивались отрывочцо, но въ четкихъ формулахъ, отъ которыхъ на насъ вяло чмъто страшнымъ, враждебнымъ и в ъ то же время неотвратимымъ. Мы жалли Михаила Ивановича, поглядывали на него с ъ большимъ с о ­ страданіемъ, и съ нетерпніемъ ждали репликъ старшихъ, сознавая, что слова Михаила Ивановича к а к ъ - т о совсмъ не с о г л а с у ю т с я съ тмъ, что мы слышали отъ отца, Юліи Михайловны и особенно отъ бабушки Авдотьи Ивановны. Юлія Михайловна замтно волновалась в о время этихъ разговоровъ и на заявленія Михаила Ивановича, что жить не стоитъ, что ч е л о в к ъ воленъ распорядиться своей никому н е нужной жизнью и разомъ покончить страданія и свое жалкое с у щ е ­ ствованіе, — горячо возражала. Мы съ радостью слушали эти в о з ­ раженія, всецло были на сторон Юліи Михайловны и еще боле жалли и досадовали на Михаила Ивановича, который упорно в о з ражалъ на успокаивающія слова Юліи Михайловны, отвергая ихъ и не желая сдаться. А то, что она говорила, было такъ ясно, просто и понятно. Ж и з н ь — это даръ Божій. Ж и т ь нужно для д р у г и х ъ .

Тогда личныя страданія не б у д у т ъ т а к ъ тяжелы. Смыслъ жизни нуж­ но и с к а т ь, нельзя о т к а з ы в а т ь с я отъ жизни, если еще не об­ наружилъ ея смысла. Она особенно горячо возставала противъ мыс­ лей Михаила Ивановича о самоубійств, говоря, что это малодушіе и трусость .

В с е это было ново для насъ и открывало передъ нами новыя стороны жизни. Однажды при отц Михаилъ Ивановичъ сказалъ н ­ сколько словъ, обнаружившихъ его у г н е т е н н о е д у ш е в н о е состоя­ ніе. Отецъ ршительно и прямо заявилъ, что нужно взять себя в ъ руки, не поддаваться хандр и пессимизму, что легкомысленно смотрть на жизнь, какъ на удовольствіе и пріятное развлеченіе. что жизнь есть трудъ и трудъ тяжелый и отвтственный, что лучшее средство отъ хандры и пессимизма — это работа. И тотчасъ предложилъ Михаилу Ивановичу какія-то занятія. П о с л словъ Юліи Михайловны и отца намъ становилось легче. Р а в н о в с і е снова в о з становлялось. Но... г д - т о въ глубин сознанія слова Михаила Ива­ новича находили о т з в у к ъ. А впослдствіи, особенно къ концу гим­ назіи, это настроеніе стало часто посщать меня .



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

Похожие работы:

«Применение лекарств в горах Автор: vlad i slav 07.03.2015 16:00 Обновлено 07.03.2015 16:07 Методические рекомендации медицинской комиссии UIAA по применению лекарственных средс       Источник.      Методические р...»

«Шулакова Тамара Васильевна ХРАМЫ ПСКОВА: ПРОБЛЕМА СОХРАНЕНИЯ ДРЕВНИХ ТРАДИЦИЙ ЗОДЧЕСТВА Специальность 17.00.04 – изобразительное и декоративноприкладное искусство и архитектура АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Барнаул Работа выполнена на кафедре истори...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Московская государственная художественно...»

«Демидова Ида Ивановна канд. ист. наук, профессор ФГБОУ ВПО "Чувашский государственный университет им. И.Н. Ульянова" г. Чебоксары, Чувашская Республика Иванова Наталья Анатольевна учитель истории ГБОУ СОШ №1 с углубленн...»

«ведёт Ольга Орлова Начало выставка "Римский мир"_рисунок колонны рисунок Максима Атаянца фев. 20, 2008 // 23:59 | n/a выставка "Римский мир" рисунки и фотографии архитектора Максима Атаянца "На выставке собраны материалы из моих поездок за последние 3 года. И, как вы видите, есть существе...»

«Экономическая история Документы, исследования, переводы ФЕДЕРАЛЬНОЕ АРХИВНОЕ АГЕНТСТВО РОССИИ РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ЦЕНТР ПО РАЗРАБОТКЕ И РЕАЛИЗАЦИИ МЕЖАРХИВНЫХ ПРОГРАММ ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫХ АРХИВОВ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ-ЭКОНОМИК...»

«Сыновьям Вениамину и Владимиру – моим верным помощникам в работе – посвящаю Александр ТУНГУСОВ ПРОЩАЙ, ЗАГАДОЧНАЯ БИАРМИЯ Записки краеведа Архангельск УДК 94(470.11)(081) ББК 63.3(235.1)41-27я44 Т 84 Тунгусов, Александр Александрович. Т 84 Прощай, загадочная Биармия...»

«2    Содержание: Введение 3-13 Глава 1. Теоретические и историко-правовые основы упрощенных производств в гражданском судопроизводстве 14-137 § 1.1. Правовая природа и место упрощенных судебных производств в гражданс...»

«Россия — Чечня: цепь ошибок и преступлений — М.: "Звенья", 1998. — 600 с. : карт. Прошло два года после окончания самой кровавой из войн, происходивших на территории бывшего Советского Союза после его распада. И в России...»

«БИП-ИНСТИТУТ ПРАВОВЕДЕНИЯ СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОГО РАЗВИТИЯ И ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ПРАВОСУДИЯ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ Гродно ЧАСТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ "БИП-ИНСТИТУТ ПРАВОВЕДЕНИЯ" ГРОДНЕНСКИЙ ФИЛИАЛ кафедра теории и истории права (г. Минск), кафедра теории и исто...»

«Александр Павлович Лопухин Толковая Библия. Ветхий Завет. Третья книга Царств. О ТРЕТЬЕЙ И ЧЕТВЕРТОЙ КНИГАX ЦАРСТВ 3-я и 4-я книги Царств в еврейской Библии первоначально составляли одну книгу "Цари", евр. Melachim, и то...»

«ФРАГМЕНТЫ БУДУЩИХ КНИГ Весной этого года в московском издательстве "Новый хронограф" выйдет книга известного российского социолога, члена-корреспондента РАН Жана Терентьевича Тощенко: "Кентаврпроблема (Опыт философского и социо...»

«В.И А д а м у ш к о, Н И в а н о в а..В. tO c. T.rm Iw r к Дт’Г }Р а.ЧЬ Р ’Г Л С СЬЬ Ьпт льci I'lVtf,’ ПС НК 1 ЧИ'ГЛ. ст. Сша.8. п./ЛЛ. ст . Сама. _ 5 71.1А Л Т. ст. Сама* -^/y,i-10rs8 уг," Т ".4 Л ст. 1& тл" 9/УП-10г. 8 я.МЛ. ст. ЧатТ0/У11Шг. 9...»

«VISC 2016 Vrds EKSMENS KRIEVU VALOD Uzvrds (MAZKUMTAUTBU IZGLTBAS PROGRAMMS) 9. KLASEI Klase Skola SKOLNADARBALAPA 1. daa Прочитай первый фрагмент из рассказа М. Гелприна "Свеча горела"....»

«ЭКОНОМИКА И ОБЩЕСТВО Л. АбАЛкин, академик РАн, главный редактор журнала "Вопросы экономики" АгрАрНАя ТрАгЕдИя рОССИИ В современной российской экономике накопился ряд весьма серь­ езных проблем, которые не связаны с нынешним кризисом, а имеют давнюю историю. К числу таких "вечных" проблем относится...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЮЖНО-УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ РОССИЙСКАЯ ИСТОРИЯ В КИНО Методические рекомендации и планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей: 46.03.01 История (Академический бакалавр) Мин...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский государственный университет _ путей сообщения"_ Гуманитарный институт Кафедра "Политология, история и социальные технологии" Ю.С. Афанасьева Политология Рекомендовано...»

«DOI 10.24249/2309-9917-2017-26-6-130-140 А.А. Липгарт (Москва, Россия) Исторический контекст жизни и творчества Уильяма Шекспира1 . Часть 1 Аннотация: Адекватная интерпретация произведений Уильяма Шекспира невозможна без знания его биографии и общего контекс...»

«Семинарское занятие 11. Великая отечественная война: мифы и реальность План занятия 1. СССР накануне войны.2. Цена победы . Темы сообщений 1.1. Особенности тоталитаризма в СССР. 1.2. Экономика СССР 30-х – начала 40-х гг.1.3. Внешняя политика СССР 30-х – начала 40...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 2000 • № 2 МЕТОДОЛОГИЯ По отношению к данной статье у редколлегии журнала возникли серьезные замечания. Особенно противоречивы мерки, применяемые автором к отечественным и западным имперским образованиям. Тем...»

«Бариловская Анна Александровна ЛЕКСИЧЕСКОЕ ВЫРАЖЕНИЕ КОНЦЕПТА "ТЕРПЕНИЕ" В ИСТОРИИ И СОВРЕМЕННОМ СОСТОЯНИИ РУССКОГО ЯЗЫКА Специальность 10.02.01 – Русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Томск – 2008 Диссертация выполнена на кафедре общего языкознания Г...»

«Вестник НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ Московского Основан в ноябре 1946 г. университета Серия 22 ТЕОРИЯ ПЕРЕВОДА № 1 2009 ЯНВАРЬ–МАРТ Выходит один раз в три месяца Издательство Московского университета Содержание История перевода и переводческих учений Ко...»

«СВЯТЫНИ ГОРОДА АХЕН 28.06.2014 состоялась паломническая поездка, организованная приходом Иконы Божией Матери "Курская Коренная" к святыням г. Ахен. Есть в Германии город, что лежит на самом стыке трёх государств – на границах с Бельгией и Нидерландами. Это Ахен, он расположен на земле Северный Рейн-Вестфалия („Nordrhein-Westfalen“). На ег...»








 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.