WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Воспоминанія ПАРИЖЪ ВМЪСТО ПРЕДИСЛОВІЯ Позабыло, сердце, позабыло, Многое, что нкогда любило. Только тхъ, кіого ужъ больше нтъ, Сохранился незабвенный слдъ. И. Бунинъ. «Воспоминанія» Николая ...»

-- [ Страница 2 ] --

Бдный Михаилъ Ивановичъ былъ во власти своего у г н е т е н н а г о состоянія. Стали говорить, что онъ началъ сильно выпивать. О т е ц ъ, а иногда и мы съ Юліей Михайловной, заходили к ъ нему в ъ номеръ на углу Садовой и Доброй Слободки. Помню этотъ убогій номеръ, холодный, нетопленный, съ деревянной крашенной постелью, столомъ и табуретомъ, выходившій окномъ на грязный дворъ. В ъ этой комнат Михаилъ Ивановичъ имлъ еще боле жалкій и угнетенный видъ. Онъ все рже сталъ заходитъ къ намъ. Однажды рано утромъ черезъ кухню пришелъ к ъ намъ корридорный изъ номеровъ на у г л у Доброй слободки и сказалъ, что Михаилъ Ивановичъ застрлился, что полиція взломала дверь его номера и что его нашли съ прострленнымъ вискомъ .

Такъ погибъ нашъ Михаилъ Ивановичъ. О н ъ оставилъ на имя папы записку, в ъ которой благодарилъ з а в с е, что онъ нашелъ в ъ нашей семь. Записка кончалась словами: «А жить больше не могу, да и не с т о и т ъ » .

Михаила Ивановича не х о т л и отпвать в ъ приходской церкви, к а к ъ самоубійцу. ГТосл долгихъ у г о в о р о в ъ, священникъ в с е же со­ гласился. Отпваніе состоялось. Гробъ былъ открытъ. Половина лица Михаила Ивановича была закрыта ватой. Одинъ г л а з ъ полуоткрытъ, и, казалось, онъ подмигивалъ кому-то и даже какъ будто улыбался. Казалось, онъ г о в о р и л ъ : «А в о т ъ, я все же сдлалъ такъ, какъ хотлъ» .

Алеша ТТолянскій

Если М. И. Соллерсъ в н е с ъ в ъ наше сознаніе ноту пессимизма и далъ для послдующаго времени нкоторое обоснованіе тому на­ строеній), которое тогда называлось хандрой, то младшій братъ Юліи Михайловны, гимназистъ Владимірской гимназіи, а впослдствіи студентъ Московскаго Университета Алеша Полянскій, вызвалъ в ъ н а с ъ, когда мы стали подрастать, первыя движенія мысли в ъ обла­ сти соціалыю-политической .

Мы у ж е давно знали, что такое ниги­ листы. Мы ихъ видли в ъ лиц нашего Н. И. Афанасьева. Мы слы­ шали и знали, что кто-то ненавидитъ царя Александра II и хочетъ его убить. Мы слышали о К а р а к о з о в, Н е ч а е в. Слышали о Герцеего « К о л о к о л », о Б а к у н и н. Но все это не было связано для насъ между собой, и совсмъ непонятны были причины, порождавшія и «Колоколъ», и революціонеровъ, желавшихъ убить царя .

Много новаго узнавали мы отъ А. М. Полянскаго, который пріз ж а л ъ къ намъ на лто. Это былъ веселый и благодушный гимна­ зистъ, блондинъ н е в ы с о к а г о роста, съ большой круглой головой .

Онъ охотно и много смялся, принималъ участіе в ъ нашихъ играхъ, но иногда становился очень серьезнымъ и приглашалъ насъ идти съ ьимъ погулять. Мы уже были подростками, Паша в ъ 4-мъ класс, я в ъ 3-мъ. Алеша Полянскій начиналъ намъ говорить о несправед­ лйвости, царящей в ъ Россіи, объ угнетеніи крестьянъ и рабочихъ, о томъ, что нельзя такъ дальше жить, что нужно быть сознательнымъ, что нужно много читать, много знать и много думать, что мы уже не маленькія дти, что мы должны слдить за своимъ развитіемъ и такъ дале .

Паша внимательно слушалъ Алешу и, видимо, соглашался съ нимъ, когда онъ говорилъ, что нужно быть сознательнымъ, слдить з а своимъ развитіемъ, читать и думать. Затрагивали его и вопросы о «царящей несправедлйвости». Но Алеша и Паша подходили къ этимъ вопросамъ съ разныхъ сторонъ. Д л я Алеши это были вопросы соціальные, для Паши же —- основа вопроса лежала въ морали. Кодечно, в ъ т далекія времена оба не умли выразить своихъ в з г л я д о в ъ с ъ надлежащей я с н о с т ь ю. Но не было сомннія, что они не сходятся въ пониманіи того, что такое справедливость и что такое неспра­ ведливость .





Я слушалъ и лишь смутно ловилъ н о в ы я мысли и слова. Чемуто я несомннно с о ч у в с т в о в а л ъ въ томъ, что говорилъ Алеша, но что-то вызывало во мн протестъ. Повидимому, мой протестъ о т н о сился к ъ пріемамъ и способамъ, при помощи которыхъ Алеша х о тлъ установить справедливость .

Мы подрастали. Р а з г о в о р ы принимали в с е боле углубленный характеръ. Однажды, на вопросъ — что же д л а т ь, заданный мной, Алеша прислалъ мн книгу въ черномъ переплет. Это было «Что длать» Чернышевскаго. Алеша сказалъ, что это книга запрещенная и что ее нужно читать потихоньку и отнюдь не брать въ гимназію .

Я з а с л ъ за Чернышевскаго, в о л н у я с ь н с к о л ь к о и ч у в с т в у я себя какъ будто в ъ какомъ-то и съ кмъ-то тайномъ з а г о в о р. Но, у в ы, Чернышевскій оказался невроятно скучнымъ. Я никакъ не могъ его одолть. Вечерами, посл у р о к о в ъ, глаза слипались надъ нимъ. Я такъ и не уразумлъ, что же нужно длать, чтобы можно было жить .

А Алеша все продолжалъ говорить, что такъ жить больше нельзя .

Алеша видимо не очень былъ доволенъ мною, какъ объектомъ своей пропаганды. Однако, посл Чернышевскаго онъ принесъ мн «Исповдь» Толстого и « В ъ чемъ моя в р а » .

Т а к ъ для насъ открывалась н о в а я сторона жизни, впослдствіи заслонившая все остальное .

Первые стихи

Это было лтомъ, въ гимназическіе годы. Я перешелъ во вто­ рой классъ. Какъ-то разъ, перелистывая Т у р г е н е в а, мн попались страницы съ описаніемъ казни Тропмана. Не могу выразить, что со мной произошло, когда я прочелъ эти страницы и осмыслилъ то, что тамъ говорилось. Казалось, в е с ь міръ для меня р у х н у л ъ и перевернулся .

Какъ же б ы т ь ?.. Что это з н а ч и т ъ ?.. В д ь не можетъ же быть, что въ этомъ правда.. Или неправда в с е то, что для насъ такъ ясно, т а к ъ неоспоримо точно, что убивать людей нельзя... Ну, тамъ разбойники, дикіе индйцы, пираты, на войн... это д р у г о е д л о, разсуждалъ я. Потому-то они и разбойники и пираты. Но казнь.. Дальше уже не хватало мыслей, тмъ боле словъ, могущихъ ихъ выразить.. .

Дальше было отчаяніе и негодованіе. Я не зналъ, куда себя д в а т ь, что длать съ собой, какъ в ы с к а з а т ь то, что со мной случилось .

Этотъ томъ Т у р г е н е в а въ зеленомъ переплет съ жилками сталъ для меня страшнымъ. Я положилъ его въ самый низъ стопки Т у р г е н е в а, лежавшаго на стол, и погрузился въ свое смятенное состояніе. Т у т ъ была и безмрная жалость к ъ т о м у... и жгучая ненависть к ъ тмъ кто спокойно убивалъ, и великая растерянность и неизжитой ужасъ — нарушалось что-то т а к о е, что казалось нерушимымъ, какъ свя­ тыня- Что это з н а ч и т ъ ?

Томленіе продолжалось долго. М н не х о т л о с ь искать у т ш е нія у старшихъ. Д а и в ы с к а з а т ь свое горе я бы не сумлъ. Мама Юлія Михайловна, обративъ вниманіе на мое смятеніе, спрашивала, что со мной? « Т а к ъ с е б, н и ч е г о »..., отвчалъ я, погруженный в ъ свое горе .

Но вотъ т у т ъ произошло со мной небывалое до той поры явле­ ніе. Какія-то слова стали сами напрашиваться, слова, не связанныя съ прочитаннымъ. Стали ч у т ь ощущаться колебанія стихъ словъ, к а к ъ бы размренный ритмъ, т а к ъ, к а к ъ бываетъ при чтеніи стиховъ .

Я в е с ь сосредоточился на этомъ новомъ ощущеніи. Съ напряженіемъ мучительнымъ сталъ вслушиваться, в ы з ы в а т ь эти размренныя сло­ в а. Они то появлялись, то исчезали. Припомнить ихъ не могъ... А в д р у г ъ они снова выходили наружу. И вотъ, посл самыхъ настоящ и х ъ «мукъ т в о р ч е с т в а », я написалъ свои первые стихи. Ихъ те­ перь возстановить я не могу.

Кончались они т а к ъ :

–  –  –

Т а к ъ разршились мое волненіе и мое горе. Неожиданно для меня оцнка того, что повергло меня в ъ состояніе, близкое к ъ отча­ яніи), оказалась довольно суровой для всего ч е л о в ч е с т в а. В м с т съ тмъ, эта оцнка опредлила надолго и основную ноту моего слагавшагося міроощущенія в ъ т ранніе годы. Короткія стихотворн ы я строки на листк бумаги вызвали приливъ горделивой радости .

Надъ этими строками я надписалъ: «Гроза н о ч ь ю ». Стихи свои я поторопился спрятать, чтобы никто не видалъ и не узналъ моей тай­ ны, и только украдкой прочитывалъ ихъ. У в ы, на бумаг они скоро перестали отражать то острое ч у в с т в о горя, которое имъ п р е д ш е е ь вовало. Но в ъ нихъ вылилось мое страданіе, в ъ нихъ оно растворилось. Это были мои первые стихи .

Гимназическіе друзья

Изъ числа нашихъ гимназическихъ товарищей-друзей ранняго періода хочется вспомнить Колю Никольскаго. Это былъ изящный, тоненькій мальчіикъ съ синими глазами. Очень тихій, очень з а с т и чивый и очень печальный. Онъ былъ пансіонеромъ во 2-ой гимназіи .

Родители его жили в ъ Смоленск. По настоянію брата Паши Колю Никольскаго брали къ намъ в ъ отпускъ на праздники. Сначала онъ дичился, но в с к о р сдружился съ нами всми и каждую с у б б о т у охотно уходилъ в ъ нашу семью в ъ о т п у с к ъ. Коля Никольскій былъ хрупкій и болзненный мальчикъ. Казалось, онъ постоянно прислушивался къ чему-то, что было слышно только ему одному, а е г о устремленные ч у т ь - ч у т ь в в е р х ъ синіе глаза вглядывались во что-то, что видлъ только онъ одинъ. Казалось, онъ в е с ь былъ напряженный с л у х ъ и ч у т к о е вниманіе. Эта устремленность его и в ъ то же время необычайная кротость, тахость и ласковость плняли в с х ъ .

А его привычка взглядывать к у д а - т о вдаль, выше головы, обращала на себя вниманіе, и живой, жизнерадостный Саша спрашивалъ е г о :

«Куда это ты все смотришь, К о л я ? Т ы какъ д в о ч к а ! »

Этими словами Саша, очевидно, х о т л ъ отмтить ту милую жен­ ственность, которая составляла отличительную черту Коли Николь­ скаго. Коля застнчиво улыбался, слегка к р а с н я, и г о в о р и л ъ : «Ну, что же, такой, какъ есть. А я такъ привыкъ» .

Онъ оживлялся и свтился внутреннимъ свтомъ, когда вспо­ миналъ и разсказывалъ о своей семь, о своей мам, о Смоленск, о стнахъ кремля, соборахъ. Онъ в е с ь трепеталъ тогда и г о р л ъ, какъ восковая свчечка. Папа неоднократно бралъ его въ свой каби­ нетъ, тамъ его выстукіивалъ и выслушивалъ.

А к а к ъ - т о разъ, когда в ъ отсутствіе Коли зашелъ о немъ разговоръ, папа обронилъ с л о в а :

«Не жилецъ милый Коля на этомъ с в т ! »

В с к о р Колю взяли изъ гимназіи и увезли въ Смоленскъ къ ро­ дителями А черезъ нсколько времени пришло извстіе, что Коля умеръ.. .

Онъ промелькнулъ в ъ наши дтскіе годы, к а к ъ легкая, с в т лая тнь, какъ призракъ, какъ л у ч ъ с в т а .

Полную противоположность ему составлялъ маленькій, коренастый, скуластый, съ живыми карими глазами Маноловъ. Это былъ болгаринъ, совсмъ маленькимъ привезенный в ъ М о с к в у съ други­ ми болгарскими сиротами во время русско-турецкой войны. Принятый в ъ семью Г у р с к а л е н ы х ъ, мальчикъ былъ окруженъ лаской, вниманіемъ, заботой, какъ родной сынъ. Г у р с к а л е н ъ былъ хорошій пед а г о г ъ, сослуживецъ и з в с т н а г о педагога А. Острогорскаго, директора Военно-Учительской Семинаріи на Нмецкой улиц. Надъ письменнымъ столомъ Острогорскаго аисла надпись: «Человче, не серд и с ь ! » Г у р с к а л е н ы были бездтны и посвятили себя воспитанію маленькаго болгарина. Они раскрыли передъ нимъ в с возможности, желая в ы з в а т ь проявленіе в с х ъ способностей мальчика. Е г о стали готовить в ъ гимназію, а вмст съ т м ъ стали его учить музык, рисованію. Маленькій з в р о к ъ скоро сталъ принимать в с черты благовоспитаннаго мальчика. У него оказались способности не особенно блестящія, но что-то помогало ему одолвать гимназическую пре­ мудрость. Какая-то о с о б а я сметка, находчивость, л о в к о с т ь и самоу в р е н н о с т ь помогали ему выходитъ изъ самыхъ т р у д н ы х ъ положе­ ній, в ъ которыя т а к ъ часто попадались малыши при прохожденіи гимназическихъ дебрей. Подрастая, онъ обнаружилъ недурныя спо­ собности к ъ рисованію и скоро призналъ себя пвцомъ. Было уморительно видть маленькаго, ч е р н е н ь к а г о Манолова у большого мольберта, съ палитрой в ъ р у к, съ кистями в ъ з у б а х ъ, пишущимъ масляными красками картину. О н ъ отходилъ отъ холста, присажив а л с я на корточки, прикладывалъ к у л а к ъ къ глазу, подбгалъ къ х о л с т у, длалъ н с к о л ь к о мазковъ, снова отходилъ отъ холста, наклонялъ голову то направо, то налво. О н ъ былъ поглощенъ процес­ сомъ накладыванія красокъ и взвизгивалъ отъ удовольствія, когда изъ х а о с а красокъ начинали в ы д л я т ь с я очертанія фигуръ, когда в д р у г ъ намчалась перспектива .

— Смотри, пожалуйста, какой в о з д у х ъ ! — восклицалъ Маноловъ, присдая и смотря в ъ к у л а к ъ на свою картину .

А когда онъ плъ подъ аккомпаниментъ рояля, онъ былъ вовсе уморителенъ. О н ъ становился в ъ позу, закатывалъ глаза и старался пть басомъ. А л т ъ этому пылкому болгарину тогда было не много .

Кончилъ онъ к а к ъ - т о печально. В ъ молодые годы онъ погибъ отъ чахотки .

Суббота и воскресенье

Гимназія все больше отвоевывала насъ отъ семьи. Но отъ гимназической властной руки все же оставалось кое-что и для насъ, к о г д а семья снова становилась главнымъ. Это были вторая половина с у б б о т ы и в о с к р е с е н ь е, это были праздничные дни и ихъ кануны .

Пока мы не выросли и не научиліись, каждый по-своему, занимать эти свтлые промежутки между однообразными и срыми буднями, с у б б о т а и в о с к р е с е н ь е были днями, когда семья снова вступала в ъ свои л а с к о в ы я права Іи окружала н а с ъ своей атмосферой, уютомъ нашего дома, нашей столовой и нашей « д т с к о й » .

Что лучше — в о с к р е с е н ь е или с у б б о т а ? Этотъ вопросъ в ъ т далекіе годы, конечно, не ставился такъ отчетливо. Но опытъ нашей маленькой жизни съ несомннностью говорилъ намъ, что суббота лучше воскресенья .

Это былъ конецъ недли, законный конецъ гимназическихъ дней съ ихъ напряженностью, тревогами и настороженностью. Если недля была въ общемъ благополучна и въ «бальник», который нужно было представлять на подпись отцу, не было особыхъ непріятностей, суббота была радостнымъ завершеніемъ чего-то исполненнаго. Въ то же время она была ожиданіемъ воскреснаго дня, ко­ торый что-то сулилъ, что-то общалъ особенно хорошее и неожи­ данное. А мы и въ то раннее время жизни какъ-то смутно начинали чувствовать, что часто ожиданіе лучше достиженія .

Особенно хороши были субботніе вечера. Посл всенощной вс собирались въ столовой за чайнымъ столомъ. Надъ столомъ висла большая лампа подъ болыиимъ блымъ колпакомъ. Колпакъ поддерживался бронзовыми кронштейнами, изображавшими какихъ-то птицъ. Столъ былъ ярко освщенъ. Въ углахъ комнаты легкій сум­ ракъ .

На стн старые часы съ гирями на цпочкахъ, съ открытымъ маятникомъ. Часы мрно и громко тикаютъ, а когда начинаютъ бить, къ ихъ звону присоединяется какое-то легкое дрожаніе. Это дрожаніе остается нкоторое время и посл того, какъ часы возвстили пройденное и ушедшее время.

Къ этому слабо звучащему и замирающему дрожанію я часто прислушивался и говорилъ себ:

— А вотъ еще не совсмъ оно ушло... еще слышу его.. .

Что это «оно», сказать я не сумлъ бы. Но «оно» несомннно участвовало въ нашей жизни. Часы въ столовой были частью, и очень значительной частью, нашей общей жизни, по нимъ строившейся, неизмнно и неудержимо шедшей впередъ. Охотно мы торопили время, особенно въ гимназіи, нетерпливо спрашивая у счастливцевъ, обладавшихъ часами: «Сколко осталось?», и находили, что время идетъ слишкомъ медленно.

Но дома, особенно по субботамъ, слушая разсказы отца или чтеніе Юліи Михайловны, мы поглядывали на часы въ столовой, съ тревогой замчая, что время идетъ слиш­ комъ быстро и что вотъ-вотъ пробьетъ урочный часъ, когда намъ скажутъ :

— Ну, дти, пора спать ложиться! Потомъ дочитаемъ «Ундину» .

— Еще, еще немножко! — хоромъ восклицаемъ мы вс, не­ смотря на то, что у маленькаго Володи уже слипаются глаза. Но и онъ настаиваетъ, что еще рано спать и что нужно продолжалъ чте­ ніе .

Въ столовой, на стол, покрытомъ толстой скатертью съ ткаными рисунками, стоялъ большой мдный самоваръ. Иногда само­ варъ киплъ такъ бурно, что клубы пара валили изъ-подъ его крышки. Иногда онъ плъ псенку, иногда жалобно плакалъ. Мы вступатіи съ самоваромъ в ъ разговоры и опредляли его настроенія, связ ы в а я ихъ съ маленькими событіями нашей маленькой жизни .

— Сегодня самоваръ р а д у е т с я. Ишь, какъ поетъ. Это потому, что у в с х ъ хорошіе бальники!

У н а с ъ у каждаго с в о я чашка. У отца много чашекъ самыхъ разнообразныхъ фасоновъ. Это подарки « б о л ь н ы х ъ ». Намъ особен­ но б ы в а е т ъ пріятно, когда отецъ пьетъ чай изъ очень большой чашки тонкаго фарфора съ голубымъ ободочкомъ и надписью золотыми буквами «пей д р у г у ю ». У бабушки кружка коричневая съ блыми цвтами, привезенная изъ Кіева. На стол в ъ круглой корзинк б лый х л б ъ изъ булочной Семенова съ Земляного вала и толстые бублики отъ Г у с е в а съ Моросейки. По субботамъ посл ч а я намъ д а ю т ъ конфеты отъ Сіу или Эйнемъ или отъ Товарищества А. И. Абрикосова сыновей. А когда кто изъ н а с ъ начиналъ кашлять, папа д о с т а в а л ъ изъ своего письменнаго стола коробочку съ пастильками, которыя назывались «патъ Ж ю - Ж ю п ъ » .

Чай проходилъ в ъ оживленныхъ разговорахъ. Чаще всего это были разсказы наперерывъ о событіяхъ гимназической жизни за истекшую недлю. Но эти шумные разсказы смолкали, когда ктолибо изъ старшихъ начиналъ разсказывать о томъ, что было за предлами нашей маленькой жизни. Т о г д а мы затихали и обращались въ слухъ .

Т у т ъ мы узнавали многое. Т у т ъ эпизоды изъ жизни нашихъ родныхъ, воспоминанія о старыхъ временахъ, разсказы отца объ его д т с т в, о сел Личины, г д онъ родился, о семинаріи, о Мос­ к в, о Московскомъ У н и в е р с и т е т. Т у т ъ слышали мы имена ста­ рыхъ московскихъ врачей. Среди нихъ называлось имя доктора Лодера, отъ имени котораго образовалось слово «лодыріить», хотя, прибавлялъ отецъ, докторъ Лодеръ былъ в с е г д а очень дятеленъ и никогда не « л о д ы р и л ъ » * ) .

В ъ столовой мы слышали разсказы о жизни и человческихъ отношеніяхъ. Т у т ъ передъ нами открывались смутные горизонта той большой жизни, которая таинственно проходила тамъ, гд-то в н нашей семьи, даже в н с т н ъ нашей гимназіи. Наша столовая в ъ субботніе в е ч е р а была мстомъ откровеній и познанія жизни .

Т у т ъ отъ отца мы слышали в ъ простыхъ р а з с к а з а х ъ событія и фак­ ты изъ его повседневной работы. А это была работа среди людей, которымъ нужны были помощь и утшеніе. А правиломъ жизни отца б ы л о : помоги другому в ъ б д. Отецъ охотно разсказывалъ «интересные случаи» изъ своей практики. Замчательно, что инЛодыря гонять» — безцльно и безъ дла слоняться. Московское словечко, сіозданное кучерами и лакеями, привозившими своихъ господь на Подновинское гулять и прохаживаться, выпивая минеральныя воды. Лченье, введенное въ Москв докторомъ Лодеромъ .

тересъ этихъ с л у ч а е в ъ, по его разсказамъ, былъ в о в с е не в ъ томъ, что онъ сдлалъ, а в ъ томъ, к а к ъ люди умли мужественно в ы н о сить страданія и преодолвать бду, внезапно с в а л и в ш у ю с я на н и х ъ. О н ъ былъ изъ той категоріи р у с с к и х ъ врачей, которые подходили къ своимъ больнымъ не только к а к ъ спеціалисты-техники, а какъ истинные д р у з ь я, передъ которыми доврчиво раскрывались самыя интимныя стороны ч е л о в ч е с к о й жизни. Къ нему шли не только съ физической болью, но и съ душевной печалью, шли пов д а т ь личную драму и в ы с л у ш а т ь с о в т ъ не только мединіинскій, но человческій, когда жизнь, казалось, окончательно з а тягивала попавшую в ъ ея тенета ж е р т в у .

Я помню благообразнаго, в ы с о к а г о старика съ огромной сросиневатой бородой, густыми черными бровями и большой лысиной .

Это былъ скорнякъ Ожогинъ, когда-то состоятельный ч е л о в к ъ .

О н ъ неоднократно вечерами, когда закрывались т о р г о в ы е ряды на Ильинк в ъ город, приносилъ в ъ большомъ холщевомъ полосатомъ мшк пушистые мха. Это д л а л о с ь, когда нужно было шить шуібу б а б у ш к ІИЛИ кому-либо изъ р о д н ы х ъ, прізжавшихъ яізъ Тамбовской губерніи .

Пріятно было видть этого благообразнаго старика, какъ онъ неторопливо вынималъ изъ мшка лисьи мха, встряхивалъ ихъ и ловкимъ движеніемъ бросалъ на столъ. Р ч ь его, т а к ъ же, к а к ъ и движенія, была плавна и красива. В с е в ъ немъ было преисполнено большого достоинства.

Однажды, у х о д я отъ насъ и складывая в ъ мшокъ свои пушистые мха, о т в ч а я на слова благодарности отца, Ожогинъ, в ы с о к о приподнявъ свои г у с т ы я брови и к а к ъ - т о выпрямившись, с т а в ъ еще выше, с к а з а л ъ :

— Что в ы, Иванъ Николаевичъ, вамъ ли меня благо дарить?

Р а з в я могу когда-либо забыть, что вы сдлали для меня? В д ь только благодаря вамъ я и живу, и понялъ, к а к ъ надо жить .

Потомъ мы узнали, что Ожогинъ, разорившись, запилъ и покушался на свою жизнь. Переломъ в ъ его душевномъ ожесточенномъ настроеній произошелъ в ъ то время, когда отецъ говорилъ ему о смысл жизни и о жизненныхъ испытаніяхъ. Ожогинъ былъ в о з в р а щ е н ъ к ъ жизни вдвойн, и физически, и д у х о в н о .

В ъ р а з с к а з а х ъ отца никогда не видно было его личнаго участія в ъ разршеніи чужой драмы. Т о, что онъ д л а л ъ, было для него просто и естественно. Зато онъ л ю б о в а л с я подвигами д р у г и х ъ, в е личіемъ ихъ д у х а и в с е г д а съ особенной радостью отмчалъ про­ явленіе ч е л о в ч е с к а г о достоинства и чести.

Онъ любилъ г о в о р и т ь :

«Помоги ч е л о в к у в ъ б д и ты увидишь, сколько в ъ немъ хорошаго» .

Когда отецъ бывалъ занятъ и не выходилъ к ъ намъ в ъ столо­ в у ю, посл чая мы переходили в ъ нашу д т с к у ю. Это была д о в о л ь ­ но большая комната подъ сводами. В ъ у г л у стояла к р у г л а я печка « г о л л а н д к а ». Е е тоггили утромъ и на ночь. Любили мы смотртъ к а к ъ в ъ ней горли осиновые дрова, потрескивая и стрляя искрами и раскаленными угольками. Заправлять печь кочергой было для н а с ъ большимъ удовольствіемъ. Особенно любили мы горящую печку, когда в ъ комнат было темно и еще не зажигали лампы .

П е р е б г а ю щ е е по сырымъ полньямъ синеватое пламя, занимающіеся в ъ середин дрова, сложенные своди-комъ, переносили насъ в ъ сказочное царство видній и призраковъ .

По стнамъ нашей дтской стояли четыре наши кровати. Каж­ дый изъ н а с ъ, б р а т ь е в ъ, имлъ свой у г о л ъ, в ъ у г л у свой ящикъ, в ъ ящик в с е свое б о г а т с т в о. Это богатство видоизмнялось в ъ зави­ симости о т ъ т о г о, к а к ъ мы выростали и к а к ъ мнялись наши в к у с ы и симпатіи. Т у т ъ были и старыя игрушки, съ которыми к а к ъ - т о жаль было разстаться,.

были р а з н ы я особенныя драгоцнности, к а к ъ - т о :

к р у г л а я свинцовая пуля, медаль за оборону Севастополя, коробочки оловянныхъ солдатиковъ. Потомъ стали появляться в ъ нашихъ ящикахъ перышки, выигранныя в гимназіи в ъ игру «въ перышки», записныя книжки съ попытками веденія дневника и тому подобныя замчательныя вещи. В ъ нашихъ ящикахъ было несомннное наслоеніе к у л ь т у р ъ р а з н ы х ъ періодовъ нашей дтской жизни. У Саши в ъ ящик д о л г о е время хранились д в куклы, которыми онъ съ у в л е ченіемъ игралъ въ раннемъ д т с т в. Т у т ъ же у него хранился лоскут о к ъ полотна, по которому онъ крестиками вышивалъ п т у ш к о в ъ .

Это было начало его рукодлія. Потомъ о н ъ вышилъ цлое полотенц е птушками. Д о л г о не зналъ, к а к у ю надпись вышить на полотенц .

Поддразнивая е г о, мы, старшіе, посовтовали ему вышить на поло­ т е н ц : « О т ъ Саши милаши, папаш и мамаш». Саша вспылилъ и налетлъ на н а с ъ п т у х о м ъ.

А мы кричали ему, у б г а я отъ н е г о :

— В о т ъ почему ты любишь вышивать п т у х о в ъ ! Потому ты самъ п т у х ъ, да еще индйскій!

Однако, мы не могли не признать, что его вышивки были очень хороши и никто изъ н а с ъ не могъ съ нимъ равняться .

Между окнами стоялъ высокій комодъ съ нашимъ достояніемъ, а на комод этажерка. Это наща общая библіотека. О н а не велика .

Но чего т у т ъ только н т ъ ! Этажерка у ж е н е вмщаетъ в с х ъ нашихъ сокровищъ. Книги стопками лежатъ по о б ея стороны н а комод .

Т у т ъ прежде в с е г о Пушкинъ в ъ изданіи Анненкова, в ъ свтло-коричневомъ переплет с ъ кожаными корешками. Т у т ъ Лермонтовъ съ его автографомъ по всей крышк переплета. Т у т ъ Гоголь, «Семейная хроника» Аксакова, « Д т с к і е годы Б а г р о в а - в н у к а », «Былое и в о з м о ж н о е », «Крестовые походы» Чистякова, «Хижина дяди Тома», « Р о б и н з о н ъ »,«Катакомбы» и «Разрушеніе Помпеи» Евгеніи Т у р ъ, В а л ь т е р ъ Скоттъ, д в а т о л с т ы х ъ томика с к а з о к ъ Андерсена, в с тома Ж у к о в с к а г о, М а р к ъ - В о в ч е к ъ и многое, многое д р у г о е .

В с е разставл е н о по размру и росту книгъ. Т у т ъ и томики Bibliothque Rose, и «Нива», и превосходное х у д о ж е с т в е н н о е изданіе Д р е з д е н с к о й г а я лереи. Эту книгу мн подарили Ш у б и н ы, к а к ъ признанному х у д о ж ­ нику .

Посредин комнаты большой деревянный столъ, к о г д а - т о полированный, но з а древностью л т ъ и вслдствіе усиленнаго и періодическаго мытъя и стиранія пемзой чернильныхъ пятенъ и нашихъ рисунковъ на немъ ставшій блымъ, с ъ красивыми, ровными, б г у щими по всей его длин жилками. Эти жилки красиво завиваются около хорошо в ы с т р у г а н н ы х ъ с у ч к о в ъ. Около одного изъ такихъ с у ч к о в ъ мое мсто за столомъ. Какъ помню этотъ с у ч е к ъ, съ обходящими его тонкими жилками! М н о г о р а з ъ, когда во время приготовленія у р о к о в ъ вниманіе ослабвало, я не могъ оторвать г л а з ъ отъ это­ г о сучка.

М н говорили т о г д а :

— Ну, Коля опять з а с у ч е к ъ зацпился .

За этимъ столомъ субботними вечерами мы разсаживались по своимъ мстамъ. Каждый принимался за свою работу. Т у т ъ было и приготовленіе у р о к о в ъ, и ршеніе з а д а ч ъ, и рисованіе красками. Но лучше в с е г о было, к о г д а Юлія Михайловна предлагала намъ почитать в с л у х ъ. Т о г д а книги и тетради запихивались в ъ ранцы и мы отдавались во власть того, что читала Юлія Михайловна, пока не о б ъ являлось: «Ну, дти, пора спать. Завтра дочитаемъ» .

Т а к ъ кончалась с у б б о т а. Завтра можно поспать подольше. З а в ­ тра в о с к р е с е н ь е, не итти в ъ гимназію. Засыпали не сразу. В ъ кров а т я х ъ, посл молитвы, еще долго шли разговоры о прочитанномъ и пережитомъ, особенно если читался «Вій» Г о г о л я или его «Страшная м е с т ь » .

Наступало в о с к р е с е н ь е. И ч т о ж е ! Е г о т а к ъ ждали, а т у т ъ чтот о съ утра не ладится. Печка-голландка еще не затоплена. В ъ ком­ нат холодно. Мьі в с проспали. Н а с ъ торопятъ в с т а в а т ь и умываться. Кто-то разсыпалъ зубной порошокъ, у кого-то оторвалась пуговица. Ведро в ъ умывальник переполнилось и потекло.

Няня гром­ ко н е г о д у е т ъ :

— А х ъ, вы, этакіе, что же это в ы надлали!

— Это не мы, няня, оно само потекло .

Саша кричитъ, что кто-то у н е г о стащилъ п о я с ъ. П о я с ъ ока­ зался завалившимся подъ к р о в а т ь .

В с е что-то неудачно сегодня, в с е к а к ъ - т о не ладится .

Наскоро пьемъ чай. Н а с ъ в е д у т ъ в ъ церковь. В ъ церкви холод­ но, сумрачно. Д е н ь срый. Поютъ плохо. Р а з ъ даже х о р ъ воспитан­ никовъ спутался и остановился. Старичекъ-регентъ Алабушевъ кому-то грозитъ, усиленно машетъ обими руками, во в с стороны д а е т ъ т о н ъ, поетъ одинъ своимъ старческіимъ голоскомъ, переходя съ тенора на б а с ъ. Наконецъ, х о р ъ оправился, н е у в р е н н о в с т у п а ­ етъ и доканчиваетъ испорченное пснопніе. Происшествіе с ъ хоромъ насъ в о л н у е т ъ. Мы стоимъ красные, смущенные, съ глазами, устремленными на Алабушева и на растерявшійся х о р ъ. Т о ч н о мы сами у ч а с т в у е м ъ в ъ этой путаниц. Священникъ Полотебновъ говоритъ как у ю - т о непонятную намъ проповдь. Проповдь длинная. Мы уста­ лой. К о г д а - т о она кончится. Дома пирогъ не удался. Корка подгорла. Т с т о б е з ъ соли. Мы длаемъ замчанія на этотъ счетъ и не­ медленно получаемъ за это в ы г о в о р ъ. Завтракъ проходитъ молча­ ливо. Д е н ь сумрачный. Г у л я т ь нельзя. Д л а т ь ничего не хочется .

В д ь в ъ воскресенье должно быть что-то очень пріятное. А т у т ъ, на-поди. Только Паша и маленькій Володя занялись чмъ-то и си­ дятъ тихо. Паша что-то читаетъ, а Володя разсматриваетъ картинки изъ Священной {исторіи. Тамъ Іуда Маккавей передъ арміей Никанора и Сусанна в ъ к у п а л ь н. Мы съ Сашей ничего не находимъ интереснаго. Слоняемся, какъ говоритъ няня. Начинаются капризы .

Д е н ь явно неудачный. Х о р о ш о еще, что онъ не кончился бурнымъ столкновеніемъ между «слоняющимися» .

Мы не в ъ д у х. А т у т ъ уже зажигаютъ и лампы. Значитъ, день проходитъ. И ніічего-то хорошаго не случилось. В о т ъ т е б и вос­ к р е с е н ь е ! А какъ его ждали и какъ ничего не вышло изъ этого ожи­ данія. А впереди цлая недля гимназіи .

Успеньевъ день

Середина а в г у с т а. Зацвли осенніе цвты. Расцвтились и запестрли яркимъ красками сады и рощи. Кончилось лто. Наступаетъ осень .

Эта пора в с е г д а наввала настроеніе нкоторой печали. А те­ перь, далеко отъ Россіи, если есть время прислушаться к ъ своимъ настроеніямъ, эта печаль особенно ч у в с т в у е т с я .

Сижу за своимъ столомъ у открытаго окна в ъ Р о с т о к а х ъ подъ Прагой и не сопротивляясь отдаюсь настроеніямъ осени .

У с п е н ь е в ъ день, 15 а в г у с т а. Одинъ изъ наиболе памятныхъ для меня дней. Настроенія, связанныя съ ц!имъ, прошли черезъ всю жизнь. И даже въ пору молодой самоувренности и легкомыслія этотъ день былъ концомъ одного психологическаго періода и нача­ ломъ неотвратимо идущаго ему на смну д р у г о г о, совершенно иного психологическаго содержанія .

В ъ этотъ день в с предметы и в с повседневныя явленія пріобртали какой-то особый смыслъ, вещи выглядли какъ-то ло-особенному и обнаруживали свою интимную сущность. Т о, что не замчалось раньше, в д р у г ъ обнаруживало свою значительность и цнность. В с е самое обыкновенное, къ чему пр&глядлись, до рисунка простенькихъ о б о е в ъ на с т н а х ъ, обнаруживалось в ъ н о в ы х ъ чер­ тахъ и к р а с к а х ъ. Какъ я этого не замчалъ р а н ь ш е ! Почему только теперь, передъ концомъ, я вижу, слышу, ощущаю все это такимъ близкимъ, дорогимъ, неотразимо красивымъ?

Наши в е щ и уже уложены в ъ сундуки и ящики .

Ящики еще не завязаны веревками, но полны книгъ, посуды, блья, одежды, на­ шихъ д т с к и х ъ с в е р т к о в ъ. Они стоятъ посреди комнатъ. Съ оконъ сняты шторы и занавски. Съ террасы снята парусина. Жилье разорено. Завтра Успенье, послдній день в ъ Люблин. А послзавтра, 16 августа, рано утромъ мы перезжаемъ съ дачи в ъ городъ. Рано утромъ б у д у т ъ погружены в о з а. Съ ними п о д у т ъ к у х а р к а Д у н я ш а и к у ч е р ъ Анатолій.

Послдній разъ мы кричимъ ему съ т е р р а с ы :

-— Х а у - д у - ю - д у, Анатолій!

А онъ, улыбаясь веселой молодой улыбкой, о т в ч а е т ъ намъ:

— Веривел-съ, б а р ч у к и !

Я не знаю, чмъ заняться. Останавливаюсь у окна. Гляжу и не могу оторваться отъ открывающагося вида. Видъ изъ окна нашей комнаты не представлялъ ничего особенно интереснаго, къ тому же я т а к ъ къ нему приглядлся. Подъ окномъ былъ громадный огородъ, вдоль котораго справа тянулась длинная оранжерея. О г о р о д ъ замыкался рощей. А отъ края оранжереи, подъ угломъ, высилась старая, полуразрушенная кирпичная стна заброшеннаго г р у н т о в о г о сарая .

За стной — старыя сосны. В о т ъ эта стна и темныя сосны съ красными стволами и обнаружили в д р у г ъ свою скрытую до сихъ поръ таинственность и красоту. Сколько разъ мы бывали подъ этими соснами и за этой стной! Ничего поразительнаго тамъ не было. Кучи щебня, поросшія крапивой и чернобыльникомъ. Но что-же случи­ лось съ соснами теперь? Почему я не могу оторваться отъ н и х ъ ?

Какія-то ощущенія, воспринятыя раньше въ связи съ другими, овлад в а ю т ъ воображеніемъ. Образы балладъ Ж у к о в с к а г о, ощущенія, навянныя чтеніемъ Вальтеръ-Скотта, оживаютъ и д л а ю т ъ изъ этой старой стны и темныхъ сосенъ съ красными стволами что-то совер­ шенно новое и таинственное.. .

Иду внизъ, в ъ нашъ сатикъ. Тамъ у каждаго изъ насъ, братьевъ, своя клумба съ цвтами. Странно! Каждый день мы поливали наши цвты, пололи грядки, знали каждый ц в т о к ъ, в с новые бутоны .

Знали «свой» садикъ в ъ с о в е р ш е н с т в. А в о т ъ сейчасъ онъ какой-то особенный. Онъ теперь не изъ отдльныхъ клумбъ, которыя имли каждая свое названіе. Онъ представляетъ теперь одно цлое. О н ъ теперь уже не нашъ. О н ъ остается з д с ь, онъ чужой. А какіе георгины, высокіе, стройные, яркіе... Какія астры, разныхъ ц в т о в ъ .

Какъ это я ихъ не сумлъ видть раньше такими, к а к ъ вижу ихъ теперь? Е щ е одинъ только день, а тамъ новая жизнь. Г о р о д ъ. Но­ в ы е люди. Гимназія, которая поглощаетъ в с е.. .

Время тянется очень медленно. Ничего не х о ч е т с я д л а т ь. В с е к а к ъ - т о валится изъ р у к ъ. Наконецъ н а с т у п а е т ъ пора итти на станцію встрчать папу .

Теперь и д о р о г а на станцію, и «большая аллея», и роща стали другими. Только теперь мы замчаемъ, что листва пордла и к а к ъ то подобралась. Р о щ а стала б о л е сквозить. К о е - г д появились желто-красныя пятна на зелени, утратившей свою яркость. В ъ садик а х ъ передъ дачами мои любимые яркіе георгины и астры. Опять сердце сжимается и становится г р у с т н о .

По в ы х о д изъ рощи попадаемъ в ъ поле. Оно сжато и убрано .

Вдали, з а полотномъ желзной дороги, на горизонтъ, высится цер­ к о в ь села Коломенскаго. Съ подавленнымъ вздохомъ бросаю взглядъ на э т у д а л е к у ю, таинственную церковь. Опять прошло лто, и опять мы не дошли до Коломенскаго, съ которымъ связывается столько интересныхъ р а з с к а з о в ъ, да и с о б с т в е н н ы х ъ впечатлній отъ поздки туда нсколько л т ъ тому назадъ. Тамъ мы видли старыя церк­ ви, тронъ царя А л е к с я Михайловича и многое д р у г о е интересное .

Это — историческое мсто. А у насъ в ъ семь исторія въ большомъ почет. Слва блеститъ на солнц излучина рки М о с к в ы. Село Перерва, г д прервалась рка М о с к в а. Перервинская роща, за нею Николо-Перервинскій монастырь. А справа М о с к в а, со сверкающимъ куполомъ Храма Христа Спасителя .

Съ поздомъ папа не пріхалъ. Нужно торопиться домой о б дать, чтобы не опоздать ко всенощной. Сегодня послдняя всенощная в ъ Люблин. Уже подходя къ нашей д а ч, замчаемъ дущій по мягкой пыльной д о р о г экипажъ. Это д у т ъ монахи изъ Перервинскаго монастыря служить в с е н о щ н у ю в ъ Люблинскую церковь. Іеромонаховъ присылали по очереди. Мы больше в с е г о любили отца Нектарія. Это былъ благообразный старикъ, отличавшійся отъ другихъ прізжавшихъ служить. Т были какіе-то странные, порывистые въ движеніяхъ, неуклюжіе, скороговоркой, съ непріятными интонаціями совершавшіе богослуженіе. Служба отца Нектарія, напротивъ того, была торжественна, ясна и располагала к ъ сосредоточенности .

Кто б у д е т ъ служить сегодня послднюю в с е н о щ н у ю ? Если Нектарій — хорошо б у д е т ъ в ъ М о с к в, хорошо будетъ и в ъ гимназіи. .

Останавливаемся на поворот и заглядываемъ въ облако пыли. Фи­ г у р а кучера скрываетъ сидящихъ в ъ пролетк. Но в о т ъ экипажъ приближается. В ъ пролетк совсмъ иезнакомые монахи. В о з в р а щ а емся домой нсколько разочарованными. Садимся обдать. А съ открытой звонницы маленькой деревянной церкви разааются звуки неболыного колокола. Б л а г о в с т я т ъ. Насъ торопятъ съ обдомъ. Къ концу его слышенъ перезвонъ тоненькихъ колоколовъ. Пора итти ко всенощной .

Маленькая деревянная церковь, стоящая противъ большого дома, занятаго владльцемъ Люблина, Г о л о ф т е в ы м ъ .

Она ярко о с в щ е н а. Около большого образа Успенья, у лваго клироса, горятъ разноцвтныя лампады, стоитъ большой подсвчникъ съ большимъ количествомъ в о с к о в ы х ъ свчей. На икон гир­ лянды ц в т о в ъ. Опять георгины, опять астры. Церковь постепенно заполняется народомъ. В с одты нарядне обыкновеннаго. Мы съ братьями стоимъ справа отъ алтаря. Старшій братъ Паша с о с р е д о точенъ и внимательно слдитъ за богослуженіемъ. О н ъ в с е г д а серьез е н ъ и выдержанъ. Временами на его лиц видно напряженіе и осо­ бенная молитвенная сосредоточенность. Саша, живой и подвижной, часто мняетъ позу. Ему не терпится, не стоится на одномъ м с т .

Онъ часто оглядывается, разсматриваетъ в х о д я щ и х ъ, иногда п о з в ы ваетъ и крутитъ свой поясъ. Маленькій Володя стоитъ серьезно и чинно. Я, по росту и возрасту, стою между Пашей и Сашей. Я разсянъ и не могу ни на чемъ сосредоточиться. Ж а л ю, что не слу­ житъ о. Нектарій. Гляжу на с в ч и и на георгины. Слжу, какъ Е в стигней Купріяновичъ, или просто Купріянычъ, — какъ звали его его жена Аграфена Ф е д о р о в н а, и владлецъ Люблина, Г о л о ф т е в ъ — маленькій на своихъ кривыхъ, « к а к ъ у кавалериста», н о г а х ъ, пере­ ходитъ отъ иконы к ъ икон и ставитъ свчи, снимаетъ нагаръ съ большихъ свчей. Евстигней Купріянычъ с е г о д н я в ъ новомъ, длин­ номъ пиджак, который ему очень широкъ. О н ъ в с е г д а особенно торжествененъ в ъ церкви. Поставивъ с в ч к у, онъ крестится, не донося руки до лба, и кланяется, немного подгибая колни своихъ ста­ рыхъ, больныхъ н о г ъ. Онъ же ходитъ по церкви съ тарелочкой и позваниваетъ маленькимъ колокольчикомъ, который надтъ на его толстомъ мизинц. Мы очень любимъ Е в с т и г н е я Купріяновича и намъ пріятно видть его в ъ церкви, г д онъ т а к ъ дловито-спокоенъ и торжествененъ .

Не могу сосредоточиться. Слова молитвы, пніе, в с е пролетаетъ мимо моего вниманія. В о т ъ вошла в ъ церковь высокая, стройная, красивая В р а Александровна — «молодая Г о л о ф т е в а ». Е е в с называли красавицей. И мн она очень нравится. Но мн ее к а к ъ - т о жаль .

Это ч у в с т в о прочно установилось съ т х ъ поръ, к а к ъ состоялась эта свадьба красавицы В р ы Александровны съ рыжимъ и очень некрасивымъ молодымъ Г о л о ф т е в ы м ъ. Свадьба была шумно отпразднована нсколько лтъ тому назадъ. Тогда у н а с ъ в с жалли В р у Александровну. Ж а л ю я ее и теперь, глядя на ея красивое и печальное лицо, слдя за тмъ, какъ усердно она молится и отираетъ слезы.. .

Издали доносятся четкіе удары конскихъ копытъ. Къ церкви при­ ближается кавалькада. В о т ъ она останавливается у самой церкви .

Общее вниманіе приковывается къ групп лицъ, довольно шумно входящихъ в ъ церковь. Впереди въ к о с т ю м амазонки, съ хлыстомъ в ъ рук и в ъ низкомъ цилиндр на г о л о в, появилась маленькая .

изящная дачница Сумкина. Е е сопровождаютъ какіе-то незнакомые мужчины въ к р а г а х ъ, перчаткахъ, съ хлыстами. Эта компанія заняла Ш сразу много мста в ъ церкви. Сумкина опустилась на одно колно, низко склонила г о л о в у. Сильно прижимая правую руку ко лбу, часто-часто крестится. Мужчины, с к у ч а я, разсматриваютъ церковь. Че­ р е з ъ нсколько минутъ Сумкина в с т а е т ъ, взоръ, полный молитвы, бросаетъ на икону Успенья и быстро выходитъ изъ церкви, сопровождаемая своими кавалерами. Черезъ нсколько мгновеній разда­ с т с я топотъ уносящейся кавалькады. Что-то чуждое настроенію со­ бравшихся ворвалось в ъ церковь, мелькнуло, какъ залетвшая птица, и у н е с л о с ь прочь .

Гляжу на образъ У с п е н ь я, утопающій в ъ ц в т а х ъ, заставляю себя уловить слова молитвы. С л ы ш у : « С в т е тихій святыя славы.. .

пришедши на западъ солнца, видвши с в т ъ вечерній...»

С в т ъ вечерній... Д а, я х о ч у Свта вечерняго... Я не хочу такъ, к а к ъ Сумкина...Чего не х о ч у ? Что т а к ъ, какъ Сумкина? Я не ьнаю .

Я взволнованъ и совершенно утрачиваю нить всенощной. Машинально, в м с т съ другими, прикладываюсь къ образу. Не замчаю даже любимаго «Слава в ъ вышнихъ Б о г у »... Не вижу больше никого. Сле­ зы В р ы Александровны, Сумкина, топотъ уносящейся кавалькады, С в т е тихій... С в т ъ вечерній... Я смущенъ, подавленъ, растерянъ .

Мама дотрагивается до моего плеча. Я овладваю собой. Прихожу в ъ себя. Начинаю усиленно креститься. Замчаю, что всенощная подходитъ к ъ концу .

А я еще ни о чемъ не усплъ помолиться .

— « Х р и с т е, С в т е истинный, просвщаяй и освщаяй всякаго ч е л о в к а, грядущаго в ъ міръ, да знаменуется на насъ с в т ъ лица Т в о е г о... » — произноситъ священникъ слова молитвы. А хоръ, не давая докончить знакомыя слова, громко н а ч и н а е т ъ : «Взбранной воеводе побдительная»... Мы становимся на колни .

В о т ъ и послдняя всенощная кончается, а я не помолился ни о чемъ. М н становится очень г р у с т н о.

Усердно к р е щ у с ь, кладу зем­ ные поклоны и ш е п ч у :

— Господи, помоги мн хорошо учиться и быть хорошимъ человкомъ .

Мысленно пробгаю промелькнувшее лто. Ощущаю надвигаю щ у ю с я гимназію. Чувство сожалнія и раскаянія овладваетъ мной .

Л т о ушло. Лтнія работы сдланы не особенно отчетливо. Г д опо­ р а ? На что н а д е ж д а ?.. Я молюсь, молюсь горячо, пламенно, отрадно .

— «Отъ всякихъ насъ бдъ освободи, да зовемъ Ти. Радуйся Нев с т а н е н е в с т н а я ! » — раздаются послднія слова пснопнія .

Дома вечерній чай. Папа сидитъ на террас и читаетъ «Русскія В д о м о с т и ». Это послдній чай на д а ч. Р а з с к а з ы в а ю т ъ о появле­ ніи в ъ церкви Сумкиной.

Не отрываясь отъ г а з е т ы, папа произно­ ситъ:

— П у с т а я бабенка .

Это новое опредленіе поразившаго меня явленія не утрачива­ етъ противорчій, которыя я не умю примирить .

Скоро н а с ъ, дтей, отправляютъ спать. У к л а д ы в а ю с ь в ъ постель .

Е щ е только одна ночь на д а ч. Почему ничто не привлекаетъ меня в ъ г о р о д ? Вроятно потому, что онъ, этотъ городъ, в е с ь поглощенъ гимназіей .

Я уже начинаю засыпать, какъ в д р у г ъ с л у х ъ мой напрягается .

Сонъ летитъ прочь. Я в е с ь сосредоточенъ на волнующемъ меня з в у к. Мрные удары далекаго, г у л к а г о колокола доносятся откуда-то издали и заполняютъ тишину ночи. З в у к и н е с у т с я издалека. Но я различаю ихъ ясно и отчетливо. З в у к и далекаго, таинственнаго ко­ локола будятъ образы и представленія, которыя быстро смняются одно другимъ. Это колоколъ далекаго монастыря... Это призывъ о помощи... Это набатъ, возвщающій и зовущій... Я знаю, что эти звуки скоро кончатся. И тмъ б о л е х о ч у, чтобы они продолжались долго, долго, в с е г д а. Но в о т ъ напряженныхъ слухомъ ловлю умира­ ющій з в у к ъ послдняго удара. В с е кончено. Колоколъ замеръ. Я знаю, что это не колоколъ, а старые часы в ъ квартир Аграфены Федоровны и Евстигнея Купріяновича. Часы стоятъ в ъ у г л у гостиной, какъ разъ подъ нашей комнатой. Но мн не х о ч е т с я разстаться съ мечтой и вызванными образами, навянными этимъ далекимъ, таин­ ственнымъ вечернимъ звономъ, который слышу в ъ послдній разъ .

Разстроенный и взволнованный, не скоро засыпаю .

И вотъ наступаетъ У с п е н ь е в ъ день. Быстро вскакиваю съ посте­ ли. В м с т съ братьями поспшно умываемся, одваемся, совершаемъ утреннюю молитву, пьемъ чай съ «французскими» булками и идемъ къ о б д н .

Утренняя служба совсмъ иная, настроенія совсмъ не т, что вчера у всенощной. Н т ъ и слда смущеній вчерашняго вечера, но зато нтъ и вчерашнихъ очарованіи. Обдня проходитъ, какъ много другихъ о б д е н ъ. Отношеніе внимательное, но безразличное. Поютъ плохо. Бодро думаю, что скоро в ъ М о с к в мы услышимъ прекрас­ ное пніе въ церкви Межевого Института. Тамъ хоръ «воспитанни­ ковъ» поетъ несравненно лучше этихъ наемныхъ пвчихъ.. .

Посл обдни быстро проходитъ з а в т р а к ъ. Помогаемъ убрать послднія вещи. Теперь длать больше ршительно н е ч е г о. Снова подкрадывается томленіе. Побродивъ по террас, по садику, идемъ прощаться съ любимыми мстами. Нечего и думать о Царицын .

Туда нужно х а т ь по желзной д о р о г. Не успемъ сходить и в ъ наши любимыя Кузьминки. Это самая интересная и занимательная прогулка. Кузьминскіе пруды, каналы, каменные мостики ч е р е з ъ нихъ, висячій желзный моетъ, зыблющійся подъ нотами, на к о т о ромъ непремнно нужно покачаться, памятникъ, березовая бесдка, ч у д е с н ы я бронзовыя фигуры коней на конномъ д в о р и у фермы, княжескій домъ, пристани со львами, паромъ между пристанями, ко­ лоннады, портики, манящіе, заболоченные концы прудовъ, заросшіе осокой и камышомъ, блая церковь Влахернской Божіей Матери.. .

В с е это было полно очарованія и длало намъ, дтямъ, особенно до­ рогой эту « п о д м о с к о в н у ю » .

Времени остается мало. Приходится ограничиться нашими люблинскими мстами .

Идемъ мимо церкви к ъ «большому д о м у ». Домъ блый, съ з е ­ ленымъ большимъ куполомъ и четырьмя выступами в ъ вид креста .

В ы с т у п ы соединяются полукруглыми террасами съ колоннами. Домъ в ъ план долженъ былъ воспроизвести Анненскій к р е с т ъ. Преданіе передаетъ, что давній владлецъ Люблина, Д у р а с о в ъ, дослужившійся до ордена св. Анны, в ъ ознаменованіе этого торжественнаго со­ бытія, ршилъ построить на самомъ высокомъ мст своего имнія большой каменный домъ в ъ вид креста с в. Анны. Плафоны дома, г о в о р я т ъ намъ, расписаны итальянцемъ Скотти. На вершин большо­ г о купола, у в н ч и в а ю щ а г о зданіе, была поставлена статуя, изображавшая с в. Анну Пророчицу. Статуя простояла много л т ъ. Но со временемъ стала в ы в т р и в а т ь с я и понемногу разрушаться. Куски гипса стали отваливаться. В ъ п у с т о т статуи однажды завелся рой пчелъ. Статую наконецъ сняли, чтобы не случилось бды. Долгое время куполъ ничмъ не былъ в о з г л а в л е н ъ. Но вотъ однажды на к у пол появились рабочіе и стали что-то устанавливать.

На вопросы, обращенные к ъ А г р а ф е н Ф е д о р о в н, ж е н управляющаго, что это х о т я т ъ длать на к р ы ш г о л о ф т е в с к а г о дома, она махала рукой, поджимала г у б ы, длала строгое лицо и низкимъ голосомъ говорила:

— Г р х ъ - т о какой, прости Господи! Идола задумали ставить!

— Какого идола? Какого идола, Аграфена Ф е д о р о в н а ?

— Д а к а к ъ ж е ! На мст святой Анны Пророчицы какого-то голаго идола Апалона х о т я т ъ поставить. Не къ добру э т о ! Б ы т ь г р х у !

Черезъ нсколько дней на вершин зеленаго купола, дйствительно, красовалась легкая, стройная фигура Аполлона Бельведер­ скаго съ протянутой рукой и перекинутымъ ч е р е з ъ нее плащемъ .

Дачники ходили смотрть на г о л о ф т е в с к у ю з а т ю.

Стали приходить и крестьяне изъ о к р у ж н ы х ъ д е р е в е н ь смотрть на ч у д о :

— Г о л о ф т е в ъ идола на крышу поставилъ!

Но т о р ж е с т в о Аполлона и Г о л о ф т е в а продолжалось недолго .

В о с т о р ж е с т в о в а л а Аграфена Ф е д о р о в н а съ ея предсказаніемъ. В с е г о н с к о л ь к о дней простоялъ Аполлонъ на голофтевской крыш .

К а к ъ - т о ночью полилъ обильный дождь. Поднялся в т е р ъ. Налетла б у р я. Порывъ втра ударилъ в ъ плащъ Аполлона. Греческій богъ не у с т о я л ъ на г о л о ф т е в с к о й крыш и съ грохотомъ низвергся на зем­ лю, разбившись в ъ к у с к и. На утро в с т ь о паденіи Аполлона облетла Люблино. Старые и малые, дамы в ъ утреннихъ т у а л е т а х ъ спшили на мсто катастрофы. Ф а к т ъ на лицо. Аполлонъ былъ низвергн у т ъ не человческой силой.

Аграфена Ф е д о р о в н а в о с к л и ц а л а :

—- Я говорила! Г р х ъ - т о какой! Какое и с к у ш е н ь е ! Х о р о ш о, что еще такъ отдлались... Скажите, пожалуйста! На мсто святой Анны Пророчицы, да голаго идола х о т л и поставить!

— Ну, что же б у д е т ъ теперь, Аграфена Ф е д о р о в н а ?

— Д а, конечно, опять поставятъ Анну Пророчицу .

Много времени куполъ оставался пустымъ. Наконецъ, на купол появилась маленькая с т а т у я Анны .

Аграфена Ф е д о р о в н а торжествовала .

Обходимъ большой домъ. Идемъ к ъ старому в я з у, такому старому, что стволъ его и громадныя втви стянуты желзными обручами .

Идемъ дальше по темной алле изъ старыхъ елей. Спускаемся к ъ маленькому пруду. О н ъ совсмъ черный, немного жуткій. На немъ есть таинственный о с т р о в ъ. О н ъ очень маленькій и в е с ь г л у х о заросъ высокими елями и глухими кустарниками оршника и бузины. Выходимъ к ъ р к. О т ъ воды пахнетъ по-осеннему. В о д а стала прозрачне. Она у ж е д р у г а я, не наша лтняя, ч у ж а я. Идемъ по б е ­ р е г у рки. Поднимаемся на полотно желзной дороги. Подъ полотномъ большой каменный туннель, соединяющій два большіе пруда, образуемыхъ запруженной рчкой Голедянкой. Т у н н е л ь для насъ жи­ вой и хорошо насъ з н а е т ъ. Мы съ нимъ ведемъ постоянные р а з г о в о ры. Сколько разъ онъ съ ясной точностью отвчалъ намъ на наши в о с клицанія, радостныя, смшныя, в о и н с т в е н н ы я ! Чмъ громче было восклицаніе, тмъ отчетливе отвчало намъ эхо желзнодорожнаго туннеля.

Кричимъ, и с е й ч а с ъ :

— Прощай! Завтра узжаемъ в ъ М о с к в у !

Сегодня туннель о т в ч а е т ъ что-то плохо. Среди гула разбираемъ т о л ь к о :

— Ай... у у.. .

Эхо или не в ъ д у х, или не х о ч е т ъ, чтобы мы у з ж а л и .

Идемъ дальше на о б р ы в ъ. На вершин старое кладбище. Низкорослыя сосенки. Низенькіе холмики могилокъ. Старые покривившіеся кресты. Каменныя плиты, п о к р ы т а я зелено-желтыми лишаями и мхомъ. Мстами, вмсто могильныхъ холмиковъ — провалы и углубленія съ покривившимися надгробіями. Это — старообрядческое кладбище. Оно кончается большимъ песчанымъ обрывомъ. Наиб о л е высокія части обрыва получили названія. Я назвалъ свою в о з вышенность Фровардомъ. Паша назвалъ свою Мысомъ Доброй Н а ­ дежды .

Черезъ поле идемъ на наши к у р г а н ы - б у г о р к и. Съ нихъ видно в о в с стороны. Съ нихъ видна М о с к в а, « к а к ъ на л а д о н к ». Она т я нется длинной сро-лиловой полосой. Надъ ней всегда виситъ дымка, какъ бы полоса тумана .

— Это пыль надъ Москвой, — говорятъ старшіе .

Но и среди этой дымки и пыли сверкаютъ золотыя главы моск о в с к и х ъ церквей и горятъ на солцн купола Храма Спасителя .

М о с к в а далекая, манящая, з о в у щ а я, таинственная, жуткая — протянулась далекой туманной полосой на далекомъ горизонт .

По низкому деревянному мосту возвращаемся в ъ Люблино .

Идемъ вдоль болотистыхъ б е р е г о в ъ Голедянки. Р ч к а уклоняется въ сторону и скрывается среди в ы с о к и х ъ, черныхъ, старыхъ деревь­ е в ъ и среди непролазныхъ к у с т о в ъ. Мы называемъ эту чащу лсами Южной Америки, а Аграфена Федоровна полушопотомъ, сдвин у в ъ брови, эти мста называетъ «царскими кухнями». Т а к о е неожи­ данное названіе было дано лтней резиденціи обитателей Московска­ го Хитрова рынка, завсегдатай котораго лтомъ превращались въ «грибниковъ». Ни у кого никогда не было такихъ прекрасныхъ б лыхъ грибовъ, какъ у этихъ людей, очень оборванныхъ и очень мрачныхъ. Про нихъ шопотомъ Аграфена Федоровна разсказывала разныя страшныя исторіи, связывая «царскія кухни» съ двумя постоялыми дворами, носившими названіе «двориковъ». Слава этихъ двориковъ была не очень добрая. Тамъ, какъ говорили, «пошаливали» .

О б х о д ъ Люблина конченъ. Идемъ домой. Заходимъ къ Аграфен Ф е д о р о в н и Евстигнею Куіпріяновичу проститься. Она, ласковая, хлопочетъ, ставитъ на столъ варенье и мармеладъ. Х о ч е т ъ ставить самоваръ. Мы отказываемся. Изъ маленькой спальни выходитъ в ъ одномъ жилет Евсигней Купріянычъ. О б ъ я с н я е т ъ, отчего служилъ обдню не отецъ Нектарій, а д р у г о й монахъ. Очень хвалилъ пніе прізжавшихъ изъ Москвы пвчихъ. Прощаемся съ пожеланіями увид т ь с я на б у д у щ е е лто .

В с е кончено. Люблино, лто, Кузьминки, дворики, царскія к у х ­ ни — все это прошлое .

Завтра М о с к в а ! Завтра начинается новая жизнь.. .

У х о д ъ изъ Межевого Института

В ъ ту пору, когда мы сидли одинъ за другимъ в ъ разныхъ к л а с с а х ъ гимназіи, — старшій, Паша, былъ въ пятомъ класс, а младшій, Володя, в ъ первомъ, — у насъ въ семь произошло собы­ тіе большой важности оказавшее вліяніе на всю нашу дальнйшую жизнь .

Однажды отецъ вернулся изъ Института самъ не свой. Такимъ мы его никогда не видали. О н ъ былъ блденъ, сдерживалъ себя, но не могъ скрыть своего волненія, раздраженія и г н в а. Онъ позвалъ маму Юлію Михайловну в ъ кабинетъ, заперъ на ключъ двери и прпказалъ никого не принимать. Что-то случилось. Такимъ папу мы ни­ когда не видали.

Долго в ъ кабинет шелъ разговоръ, прерываемый иногда громкими восклицаніями отца:

— Д а н т ъ, ты послушай, какая н и з о с т ь ! Н т ъ, ты скажи мн, гд же с о в с т ь, гд честь у этихъ людей!

Потомъ опять слова были неразборчивы, и мы только воспринимали взволнованный тонъ отца. Снова прорывались отдльныя фразы .

— Да такъ никто ничего не понимаетъ. В с разводятъ руками, выражаютъ свое негодованіе, говорятъ, что такъ этого дла оставлять нельзя! Говорятъ, что т у т ъ какое-то недоразумніе, нужно х а т ь въ П е т е р б у р г а

Потомъ изъ кабинета долетли слова о т ц а :

— Какая н и з о с т ь ! И это изъ-за того, что я съ ними не игралъ в ъ карты. Понадобилось мсто для своего человчка... Впрочемъ, на все воля Божья.. .

Становилось понятно изъ этихъ долетавшихъ отрывковъ, что случилось... Произошло что-то, что обрушилось на нашего отца, обрушилось нежданно, негаданно. Совершилась какая-то большая не­ справедливость, жертвой которой сталъ нашъ отецъ. Но кто пови­ ненъ въ этомъ, г д причины, не зналъ и отецъ, тмъ мене он были понятны намъ .

Изъ кабинета между тмъ вышли отецъ и мама Юлія Михай­ ловна. У обоихъ настроеніе было приподнятое. Но они оба справились съ собой. О т е ц ъ, видя наши смущенно-вопрошающіе взгляды, улыбнулся намъ и сказалъ, какъ бы продолжая свой разговоръ .

— Никто, к а к ъ Б о г ъ, дти. Ю л я вамъ разскажетъ, что случи­ лось. Ничего, не потеряемся, не пропадемъ. Б о г ъ не в ы д а е т ъ, свинья не с ъ с т ъ. Вины за собой не вижу. Поду, п о с о в т у ю с ь съ д о б рыми людьми. В о т ъ не ждалъ, не г а д а л ъ ! Ну, да Б о г ъ милостивъ .

Съ этими словами отецъ у х а л ъ къ князю Владиміру Михайловичу Голицыну, съ которымъ связывали его давнія добрыя отноше­ нія. Онъ былъ врачемъ в ъ ихъ семь .

Мама Юлія Михайловна повела насъ въ папинъ кабинетъ. Мы сли на диванъ и въ кресла. Мама, затворивъ двери, сла у папинаго сто­ ла и стала намъ разсказывать о томъ, что случилось. Мы в с т у т ъ были, и Володя, гимназистикъ 1-го класса, т у т ъ, ж е сидлъ въ глу­ бокомъ кресл, внимательно слушая разсказъ мамы .

Р а з с к а з ъ былъ кратокъ. Внутренній смыслъ его былъ ясенъ. Мы его уже уловили изъ словъ папы, долетавшихъ до насъ изъ каби­ нета. Оказалось, что изъ Петербурга, изъ Управленія Межевой ча­ стью, неожиданно для в с х ъ и б е з ъ всякаго предупрежденія, было получено увдомленіе о томъ, что отецъ нашъ отчисляется отъ должности врача Константиновскаго М е ж е в о г о Института, согласно прошенія, а на его мсто назначается петербургскій докторъ Михайловъ, лечившій в ъ Петербург семью новаго директора Института, генерала Кострова. Какъ в с е это произошло, в ъ чемъ вина отца, — никто не з н а е т ъ. В с е это б у д е т ъ выяснено. Правда должна восторж е с т в о в а т ь тмъ боле, что совершилась величайшая несправедли­ в о с т ь, которой и имени н т ъ .

В о т ъ и в с е, что мы узнали на нашемъ первомъ семейномъ сов т. Какъ должна была восторжествовать поруганная справедли­ в о с т ь ( а что она была поругана, какія могли быть у насъ сомннія!), мы не знали. Одно стало для насъ непреложнымъ, это — явно враждебное начало Петербурга. Тамъ, и только тамъ, источникъ неспра­ ведлйвости и произвола. В с е, что мы слышали раньше в ъ смысл осужденія Петербурга, какъ собирательнаго цлаго, что раньше бы­ ло отвлеченное, не связано съ нашей жизнью, в д р у г ъ получило пол­ ный смыслъ и теперь понятное намъ содержаніе. Отвлеченныя для насъ до сихъ поръ понятія — несправедлйвости, произвола, самоуправства, незаслуженной обиды — оказались теперь полны зна­ ченія и живого содержанія. О с т р у ю боль обиды, обиды кровной, испытали мы со всей силой перваго д т с к а г о впечатлнія. П е т е р б у г ъ !

Кто это тамъ сметъ обижать нашего о т ц а !

Исторія съ отцомъ т а к ъ и осталась и для него, и для в с х ъ его друзей загадкой. Поздки в ъ Петербургъ ничего не разъяснили.. .

Безспорно установлено было, что никакой вины за отцомъ не было .

Тамъ, в ъ Межевомъ Управленіи, пожимали плечами и отмалчивались, а в ъ ч а с т н ы х ъ разговорахъ, понижая голосъ, говорили: «Понадобилось мсто для доктора, который лчилъ семью новаго директора — ну, в о т ъ и пришлось это устроіить. Конечно, вышло очень неловко. Но, знаете, теперь нельзя ничего сдлать, можетъ пострадать престижъ власти!»

Т а к ъ ничего и не добились. Престижъ власти восторжествовалъ, а бдиая «справедливость» должна была отойти в ъ сторону, какъ «дальняя и скучная, надодная родственница» .

Сотоварищи по с л у ж б трогательно проводили отца. Большин­ ство изъ нихъ осталось его врными паціентами. Очевидно, не въ н е д о с т а т к медицинскаго и с к у с с т в а и человчности было дло. По­ просту, московскій врачъ оказался не ко двору при двор петер­ бургскаго генерала, пріхавшаго наводить свои порядки в ъ Меже­ вой Институтъ посл Ал. Л. Апухтина, переведеннаго в ъ Влршаву .

П о с л этого мы перехали въ Большой Казенный переулокъ, близъ стараго Курскаго вокзала, въ небольшой деревянный домикъ съ мезониномъ. Отецъ купилъ этотъ домъ у мщанина Кондратьева, торговавшаго старымъ желзомъ. Д о м ъ былъ старенькій. В ъ немъ помщалась камера мирового судьи Я у з с к а г о у ч а с т к а С. И. Печкина. Домъ былъ запущенъ, грязенъ, полонъ громадныхъ крысъ. При ремонт дома в ъ земл найдено было ч у г у н н о е ядро. Это — остат­ ки ф р а н ц у з о в ъ .

Домъ привели въ порядокъ, обновили, к р ы с ъ повыгнали, и в ъ немъ размстилась на новое жительство в с я наша семья, к ъ тому времени уже подраставшая. Началась новая полоса в ъ нашей жизни .

Время залчиваетъ всякія раны. Забылись и ж г у ч і я впечатлнія отъ обиды, причиненной отцу и в с м ъ намъ « П е т е р б у р г о м ъ ». Но враждебное отношеніе к ъ П е т е р б у р г у и царящему в ъ немъ строю сложилось прочно и неиЗмнно. Мы совершенно были г о т о в ы воспри­ нять призывы къ защит идей права и правды, къ защит правъ лич­ ности, по опыту зная, что значитъ ихъ нарушеніе .

Т а к ъ было для н а с ъ. А для отца это событіе было тяжелымъ .

Онъ пережилъ его мужественно, но съ этого времени началось его старніе. Онъ сталъ еще больше преданъ церкви и еще шире от­ крылъ свои двери для «униженныхъ, обиженныхъ, у г н е т е н н ы х ъ и обремененныхъ». В с е его время уходило на посщеніе подваловъ, к о е ч н ы х ъ и каморочныхъ квартиръ, у г л о в ъ и ночлежекъ. Среди это­ го московскаго дна онъ сталъ нужнымъ и близкимъ ч е л о в к о м ъ .

Московскій Хитровъ рынокъ зналъ его и называлъ — «нашъ докторъ Иванъ Николаевичъ». Однажды, поздно, морознымъ вечеромъ, отецъ возвращался домой пшкомъ отъ больного. Путь его былъ по Покровскому бульвару, слабо освщенному рдкими керосиновыми фонарями. Онъ шелъ в ъ ш у б и мховой шапк. Б у л ь в а р ъ былъ б е з люденъ, мсто г л у х о е, поблизости былъ Х и т р о в ъ рынокъ съ его ночлежками и притонами. Д о р о г а была для отца знакомая, мста привычныя. В д р у г ъ изъ темноты выдляготся д в фигуры, быстро направляются к ъ отцу и начинаютъ стаскивать съ него ш у б у. Но вотъ одинъ, вглядвшись в ъ лицо отца, отскочилъ и смущенно пробормоталъ: «Извините, господинъ докторъ Иванъ Николаевичъ. Мы ошиблись!» И обращаясь к ъ недоумвающему товарищу, прогово­ рилъ: «Идемъ, Ванька, это нашъ господинъ д о к т о р ъ » .

В с к о р к а к ъ - т о сама собой стала развиваться работа, которая получила названіе общественной работы — работа многихъ на об­ щее благо. Среди этой работы отцу принадлежало видное мсто .

В ъ казенномъ п е р е у л к

Посл упомянутаго событія в ъ нашей семь окрпли и опредлились ясне наши внутреннія взаимоотношенія. Кончилось д т с т в о .

Началась новая пора жизни и для всей семьи, и для каждаго изъ насъ. Перездъ изъ Константиновскаго Межевого Института въ Б. Казенный переулокъ оторвалъ насъ отъ безпечнаго дтства .

Ж и з н ь показала намъ свой новый обликъ. Борьба, о т в т с т в е н н о с т ь, условность ч е л о в ч е с к и х ъ отношеніи, у с л о в н о с т ь въ жизненномъ обиход понятій, абсолютная безспорность которыхъ провозглашалась въ семь, — в с е это выростало в м с т съ нашимъ ростомъ, подчеркивая противорчія и ставя новые и сложные вопросы .

Т у т ъ у ж е довольно четко намтились индивидуальныя черты насъ, ч е т в е р ы х ъ братьевъ, близкихъ д р у г ъ к ъ д р у г у, дружныхъ, и в ъ то же время разныхъ по внутреннимъ свойствамъ и по отношенію къ новымъ сторонамъ жизни .

Старшій, Паша, во в с х ъ поступкахъ, во всемъ поведеніи и внут­ реннемъ отношеніи к ъ людямъ, близкимъ и чужимъ, безъ колебаній и сомнній руководился сознаніемъ долга и отвтственности передъ высшимъ в ъ мір началомъ, передъ Богомъ. Цльность его міросо­ зерцанія сложилась в ъ раннихъ д т с к и х ъ л т а х ъ и осталась ненарушенной в ъ теченіе всей жизни. Такимъ онъ былъ в с е г д а, съ сама­ го ранняго д т с т в а, и съ ростомъ его эти свойства только укрплялись и получали новое обоснованіе. Д о л г ъ и отвтственность въ жиз­ ни, трудъ и жертва на пути достиженія конечныхъ цлей, поставленн ы х ъ ч е л о в к у при проведеніи в ъ жизни добра и правды. Склонность къ углубленію своей ищущей мысли, но мысли, которой онъ не позволялъ отрываться отъ незыблемыхъ для него основъ, лежащихъ в ъ глубокомъ религіозномъ настроеній. В ъ связи съ этимъ, признаніе авторитетовъ и послушное слдованіе за ихъ указаніями въ области вры и морали .

Не то представлялъ собой Саша. Пылкій и неудержимый въ своихъ порывахъ, онъ не искалъ философскихъ обоснованій своего отношенія къ жизни и людямъ. Но въ этихъ отношеніяхъ у него не было колебаній и неясности. На в с вопросы, которые ставила пе­ редъ нимъ тогда еще маленькая жизнь, онъ отвчалъ сразу и безошибочно, черпая отвты изъ своей прямой и честной натуры, изъ здороваго инстинкта, на который, какъ на ч у д е с н у ю почву, падали и давали ч у д е с н ы е всходы з а в т ы семьи. Это про него, про нашего Сашу, про его прямоту, не в д а ю щ у ю компромиссовъ и извилистыхъ путей, отецъ г о в о р и л ъ : «Нашъ Саша, вотъ образецъ израильтянина, в ъ которомъ нсть льсти». И эти черты онъ пронесъ черезъ всю свою жизнь, о б о р в а в ш у ю с я т а к ъ трагично .

Володя къ тому времени былъ еще очень малъ. Но и его отно­ шеніе къ вншнему міру было ясно и не допускало колебаній .

Укладъ семьи — что сказали^бабушка, папа, Юлія Михайловна — в о т ъ законъ, который нельзя нарушить .

Нсколько иначе складывались у меня отношенія и вншнія, и внутреннія. Люди в с мн казались и интересными, и прекрасными .

В с я к а я встрча съ новымъ лицомъ и привтливое его отношеніе вызывало во мн восклицаніе, обращенное ко в с м ъ : «А знаете, это очень хорошій ч е л о в к ъ. Н т ъ, правда, онъ очень хорошій», T G p o пился я ободрить самого себя, если не находилъ в ъ окружающихъ поддержки .

— У т е б я в с хорошіе, ты очень доврчивъ, смотри, обожжешься. Нужно у м т ь разбираться в ъ л ю д я х ъ .

Это былъ г о л о с ъ жизненнаго опыта, который в ы з ы в а л ъ недоумніе, протестъ, но и охлаждалъ немного мою пылкость и д о в р чивость .

Улавливаемыя противорчія между принципами и фактами жиз­ ни оставляли во мн глубокій слдъ. Иногда меня влекли абсолютные идеалы, и х о т л о с ь имъ однимъ посвятить свою жизнь. В ъ мрачн ы х ъ чертахъ рисовалось зло въ мір, порокъ. Навянные разсказами 'бабушки образы отшельниковъ, пустынниковъ, затворниковъ влекли къ с е б. В ъ Кузьминскомъ л с у я даже высмотрлъ г л у б о ­ кій оврагъ, гд можно было бы устроить с е б шалашъ-келыо. Это было въ раннемъ д т с т в. А потомъ приходили мысли о жизни в ъ монастыр... Но все это разлеталось к а к ъ дымъ, когда слушалъ раз­ сказы о жизни, объ ея у в л е к а т е л ь н ы х ъ сторонахъ, когда, читая, обнаруживалъ ея несравненную прелесть и интересъ. Т о г д а томитель­ но хотлось чего-то д р у г о г о. Не только отшельничество з а б ы в а лось, но и обстановка семьи казалась чему-то мшающей. Это «чтот о », таинственное и невдомое, влекло неудержимо. Между этими оторванными д р у г ъ отъ друга состояніями не было соприкоснове­ н і я Колебанія между жизнью, какъ в с, и отреченіемъ отъ нея, какъ немногіе, были обычнымъ состояніемъ моего настроенія, кото­ рое часто бывало мрачнымъ, неспокойнымъ, иногда мечтательнымъ, иногда, какъ говорили, склоннымъ к ъ х а н д р .

Каждый изъ насъ вносилъ свои настроенія въ общую гармонію семьи. Диссонансы бывали, но они быстро исчезали и исправлялись Юліей Михайловной, которая ласковой рукой, задушевнымъ словомъ останавливала устремленіе в ъ сторону отъ линіи семьи, в о з с т а н а в ливала нарушенное равновсіе, предотвращая опустошенія отъ налетавшихъ временами на молодыя души грозъ и бурь .

Мама Юлія Михайловна была нашимъ неизмннымъ другомъ и наставникомъ. И во в с времена нашей жизни она оставалась и дру­ гомъ, и наставникомъ. Мы не имли отъ нея тайнъ. Мы охотно повряли ей в с новыя движенія души. Это стало потребностыо. Р а н ь ­ ше это были маленькія заботы, маленькія тайны. Съ годами в ъ ея «исповдальню» мы шли по собственному побужденію, съ боле значительными вопросами взволнованной души и совсти .

Вечеромъ, когда она уже была в ъ постели, кто-нибудь изъ насъ заходилъ в ъ ея спальню, присаживался на край ея постели и начи­ налъ разсказывать и то, что было, и то, что х о т л о с ь, чтобы было, что волновало, что смущало, что казалось непримиримымъ противорчіемъ съ правиломъ жизни. Она знала в с наши стремленія и увлеченія, в с наши сердечныя тайны были ей открыты. Она обладала изумительной способностью в ы з ы в а т ь довріе не только н а с ъ, которыхъ она воспитала, но в с х ъ, кто имлъ случай с о п р и к о с н у т ­ ся съ ней. Она была не только пассивной слушательницей, но истин­ нымъ другомъ, который бережно, не вторгаясь в ъ смятенное настро­ еніе исповдующагося передъ ней ( а такіе разговоры съ ней именно и были добровольной исповдью, т а к ъ облегчавшей душу и сов с т ь ), помогала расплести, казалось, совсмъ запутанный клубокъ мыслей, поступковъ, противорчій. В с е это длалось кротко, лас­ ково, умно и съ величайшимъ тактомъ и доброжелательствомъ .

Эти вечерніе разговоры съ ней вели в с мы, братья, во в с вре­ мена нашей жизни. Особенно эти разговоры становились часты и напряженны, когда на кого-либо изъ насъ налетало увлеченіе. А т а к ъ к а к ъ насъ было четверо и крылья увлеченія касались насъ и порознь и в м с т, то исповдальня мамы Юліи Михайловны не пустовала. А потомъ, когда мы выросли, къ ней на исповдь за у т шеніемъ, за совтомъ, за помощью в ъ т о с к, уныньи и отчаяніи, за цлительнымъ елеемъ, который она должна была излить на душевныя раны, — стали приходить другіе. И для в с х ъ она находила и слово бодрое, и ласку, и умнье передать свою в р у. Много смятенн ы х ъ д у ш ъ сумла она спасти и удержать отъ отчаянія и гибели .

И т а к ъ до самаго конца .

К р у г ъ друзей и близкихъ отца съ перездомъ в ъ Б. Казенный переулокъ сомкнулся. Остались только дйствительно преданные д р у з ь я. Среди нихъ Андрей Григорьевичъ Полотебновъ, оба князя Мещерскихъ, Страховъ, Д ю ш е н ы, Эгерты и нсколько другихъ .

Чаще сталъ назжать къ намъ изъ Тамбова дядя Митя, братъ наше­ г о отца. Е г о пріздъ в ы з ы в а л ъ в ъ насъ двойственное ч у в с т в о. Мы очень любили дядю Митю, л а с к о в а г о, благодушнаго, красиваго, какъ намъ казалось. О н ъ былъ инспекторомъ Тамбовской Д у х о в н о й семинаріи, жилъ в с е г д а въ Т а м б о в, на Араповской улиц. Изъ Тамбова, съ б е р е г о в ъ Цны, отъ преподобнаго Питирима, отъ Т р е г у л я е в с к а г о монастыря, дядя Митя прізжалъ в ъ М о с к в у повидать брата, посов т о в а т ь с я съ нимъ о з д о р о в ь, побывать в ъ московскихъ театрахъ .

Наша радость, вызванная пріздомъ дяди Мити, омрачалась появле­ ніемъ в м с т съ нимъ его жены, Александры Ф а д д е е в н ы. Это была явно ненормальная женщина, съ величайшимъ трудомъ переносимая в ъ общежитіи. Раздражительная, неопрятная, шумная, она отравляла с у щ е с т в о в а н і е дяди Мити, который, однако, съ кротостью и смиреніемъ н е с ъ, какъ про него говорили, свой к р е с т ъ .

Если удавалось отвлечь вниманіе Александры Ф а д д е е в н ы, и дядя Митя освобождался отъ ея нестерпимаго общества, онъ обнаруживалъ в с ю мягкость и изящество своей натуры. Онъ былъ немного провинціаленъ, старомоденъ, но былъ уменъ, образованъ, добръ и безмрно благодушенъ. Т а к ъ в с ю свою жизнь и с в к о в а л ъ со своей сумасшедшей женой, твердившей цлые дни о чудодйственной сил « ч е р н ы х ъ г л а з ъ », о преступности, к о в а р с т в с р ы х ъ г л а з ъ. В с люди ею расцнивались по ц в т у г л а з ъ. Умеръ онъ при нсколько з а г а д о ч н ы х ъ у с л о в і я х ъ. Предполагали даже убійство. А вскор по­ с л смерти дяди Мити какой-то проходимецъ съ черными глазами дочиста обобралъ т е т у ш к у Александру Ф а д д е в н у, б ы в ш у ю долгое время притчей во я з ы ц х ъ в ъ Т а м б о в .

Иногда к ъ намъ назжали изъ глуши той же Тамбовской г у б е р ніи наши двоюродныя сестры, молоденькія д в у ш к и изъ семьи Серповскаго, сельскаго священника села Гагарина. Маня, постарше, ми­ лая, веселая д в у ш к а съ нжнымъ сердцемъ и мечтательнымъ на­ строеніемъ. Младшая, Зина, подростокъ, младшая дочь гагаринскаго священника. По обычаю сельскаго д у х о в е н с т в а, за младшей дочерью священника оставался и приходъ. Женившійся на младшей дочери умершаго священника «кончалый» ( т а к ъ называли семинариста, окончившаго к у р с ъ семинаріи и искавшаго « н е в с т у съ м с т о м ъ » ) обычно получалъ вмст съ невстой приходъ. Поэтому маленькую Зину звали «гагаринской попадьей» .

О б двочки по-разному относились къ М о с к в, ея улицамъ, церквамъ. Маня ахала и шумно восхищалась в с м ъ. Зина таращила свои большіе глаза, но находила, что ея гагарииская церковь ничуть не меньше Богоявленія в ъ Е л о х о в и вообще Гагарино иметъ такія преимущества, которыхъ н т ъ в ъ М о с к в. А барскіе дома в ъ имніяхъ Козлова, Ж е р е б ц о в а не у с т у п а ю т ъ, по ея убжденію, московскимъ дворцамъ. Зина была большая патріотка своего Гагарина .

В ъ старшихъ классахъ гимназіи я любилъ писать стихи. Маня была въ восторг отъ моихъ стиховъ и часто в м с т съ няней А к у линой просила почитать ей «стишки». Особенно ей нравились баллады и лирическія стихотворенія. Неизмнно просила она декламиров а т ь ей стихотвореніе о поток. Это было подражаніе А л е к с ю Т о л ­ стому, на его «Минула с т р а с т ь ».

Какъ у Толстого, первая часть сти­ хотворенія говорила о минувшей страсти, объ успокоеніи, о разоча­ рованно :

–  –  –

Не знаю, что волновало няню Акулину и Маню въ этихъ сти­ х а х ъ, но только он об разливались слезами, когда я съ чувствомъ и выразительностью читалъ эти стихи .

Требовали отъ меня иногда страшиыхъ р а з с к а з о в ъ. Съ должнымъ выраженіемъ и таинственнымъ недосказомъ передавалъ я со­ держаніе страшныхъ разсказовъ Эдгара По. Вниманіе моихъ слушательницъ напрягалось по мр развитія разсказа. Маня, не моргая и полуоткрывъ ротъ, смотрла мн -въ глаза. А Зина, по мр того, какъ р а з с к а з ъ становился все страшне и таинственное, все больше отворачивалась отъ меня, отводила глаза въ сторону... Когда раз­ с к а з ъ обрывался на самомъ страшномъ мст, когда привидиіе исчезало, но оставляло посл себя в е с ь у ж а с ъ неразгаданной тайны и подавленность, в ы з в а н н у ю проникновеніемъ в ъ реальную жизнь та­ инственныхъ призраковъ потусторонняго, когда я замолкалъ, самъ взволнованный и взволновавшій моихъ д о в р ч и в ы х ъ слушательницъ, Маня испускала тяжелый в з д о х ъ и шептала: «Какъ страшно!» А Зина произносила: « У х ъ, постылюха!»

Ц е р к о в ь 4 - о й гимназіи

Посл перезда изъ Константиновскаго Межевого Института въ Б. Казенный переулокъ нашей приходской церковью стала большая церковь В о с к р е с е н ь я въ Б а р а ш а х ъ на Покровк. Церковь громадная, нескладная въ архитектурномъ отношеніи, съ короной на вершин .

З д с ь Императрица Елизавета внчалась съ графомъ Разумовскимъ .

Привыкшіе къ домовой церкви Межевого Института, мы на Страст­ ной н е д л говли в ъ церкви 4-ой гимназіи на Покровк, въ бывшемъ дом гр. Р а з у м о в с к а г о, извстномъ в ъ М о с к в подъ назва­ ніемъ «комодъ». Насъ, гимназистовъ, включили в ъ составъ импровизированнаго хора, который составился изъ нсколькихъ учителей и воспитателей 4-ой гимназіи и д в у х ъ - т р е х ъ гимназистовъ, не х.твшихъ в ъ отпускъ на Страстную и П а с х у. Хоромъ управлялъ сденькій старичекъ Виноградовъ, пвшій тоненькимъ теноркомъ. Басомъ плъ маленькій, большеголовый, съ лицомъ, изрытымъ оспой, учитель чистописанія. У него были маленькіе безцвтные глазки, н о с ъ, какъ раздвоенная луковица, руки коротышки, немного кривыя, коротенькія ноги. Онъ былъ мало благообразенъ и какъ бы ч у в с т в у я это, держался очень скромно и конфузливо. Онъ покорно принималъ на с п в к а х ъ замчанія Виноградова, когда в с т у п а л ъ не во-время или тянулъ н е в р н у ю ноту. Нашъ басъ былъ мало замтенъ в ъ х о р, онъ не столько плъ, сколько жужжалъ. Но иногда, на замчаніе регента или на чыо-либо фальшивую ноту, онъ подавалъ короткій реплики такимъ тономъ и съ выраженіемъ такого комическаго ужаса на лиц, что в с покатывались со смха, несмотря на великопостное пніе, а онъ у ж е стоялъ сконфуженный и безобразный, моргая своими блыми глазами. Каково же было общее изумленіе, когда че­ резъ много лтъ в ъ знаменитомъ Артем М о с к о в с к а г о Х у д о ж е с т в е н ­ наго Театра мы узнали участника нашего хора, г у д в ш а г о пчелиньшъ баскомъ, учителя чистописанія 4-ой гимназіи, превращавшаго неудачи маленькаго хора в ъ в е с е л у ю ш у т к у .

Пли мы въ х о р съ увлеченіемъ. В ъ тріо «Да исправится мо­ литва моя» мы принимали участіе. Очень нравились намъ в с пснопнія Страстной недли. Пли и «Чертогъ Твой вижду, Спасе мой», и «Волною морскою», и «Разбойника благоразумнаго», пли и всю заутреню .

Настоятелемъ маленькой церкви 4-ой гимназіи былъ старенькій священникъ съ черненькими глазками, съ торопливыми движеніями и скороговоркой. В ъ т годы наши религіозныя настроенія были еще свжи и не затронуты сомнніями своими или порожденными чужими шутками или скептицизмомъ. Къ исповди и причастію мы приступали съ чувствомъ глубокимъ и сознаніемъ значительности того, что длалось. Но в о т ъ т у т ъ и произошелъ « с о б л а з н ъ », оставившій слдъ на всемъ послдующемъ .

Однажды, в ъ среду на Страстной н е д л, я ждалъ своей очереди, чтобы войти в ъ алтарь къ исповди. Припомнилъ и привелъ в ъ систему в с мои грхи. Работа мысли по классификаціи своихъ г р х о в ъ была согрта искреннимъ признаніемъ, что то, что сдлано, дйствительно расходилось и съ закономъ Божіимъ, и съ правилами, принятыми въ нашей семь. Я г о т о в ъ былъ открыть свою д у ш у, пазсказать о своихъ г р х а х ъ, признать ихъ, покаяться и горячо гюжелать всмъ сердцемъ, чтобы ихъ вновь не повторять .

Съ такимъ настроеніемъ я вошелъ въ маленькій алтарь. Старичекъ священникъ неожиданно и торопливо спросилъ меня:

— Т ы сынокъ Ивана Николаевича, доктора А с т р о в а ?

Я отвтилъ утвердительно и г о т о в ъ былъ начать свою исповдь, какъ в д р у г ъ батюшка заговорилъ торопливо:

— Знаешь, тамъ пріхала изъ-за Москва-рки купчиха сюда исповдываться. Она вкладчица. Нельзя, чтобы она дожидалась. Ну, ты табачекъ покуриваешь?

— Н т ъ, батюшка, я не к у р ю, — смущенно бормочу я .

— Не к у р и ш ь ? Это хорошо. А нын в с к у р я т ъ ! Съ барышнями танцуешь?

—• Д а, батюшка, танцую .

— Ну, ну, это ничего .

Не у с п л ъ я открыть рта, чтобы сказать о своихъ г р х а х ъ, тмъ боле, что неожиданные вопросы о т а б а ч к и барышняхъ перепутали в с мои мысли и грхи, какъ голова моя уже оказалась покры­ той эпитрахилью и я уже услышалъ, что мои грхи отпущены недостойнымъ іереемъ .

Я былъ смущенъ и п е р е к о н ф у ж е н ъ. Изъ алтаря я вышелъ съ тяжелымъ ч у в с т в о м ъ. Настроеніе, съ которымъ входилъ в ъ него, исчезло. Эта неудавшаяся исповдь сдлала то, что я утратилъ то ч у в с т в о напряженнаго стремленія, съ которымъ раньше шелъ къ исповди .

Папины гости,

Изрдка у отца собирались гости. Мы, дти, не присутствовали на этихъ собраніяхъ, но в с е г д а бывали довольны, когда къ намъ приходили папины д р у з ь я. Къ этимъ вечерамъ съ гостями задолго готовились. Заблаговременно приглашали кухмистера Курсопова съ Таганки, который устраивалъ свадебные и похоронные обды. Съ нимъ велись переговоры объ у с т р о й с т в ужина. Освдомившись о количеств персонъ, Иванъ Афанасьевичъ длалъ серьезное лицо, а оно было у него толстое, круглое, бритое, рябое, какъ-то особенно в к у с н о поджималъ свои толстыя г у б ы и предлагалъ меню. Т у т ъ была непремнно заливная осетрина съ соусомъ изъ капорцовъ и оливокъ, индюшка, телятина, кремъ и д е с с е р т ъ. Договаривались о в и н а х ъ и ликерахъ, з а к у с к а х ъ, назывались какія-то мудреныя назва­ нія. О т е ц ъ заявлялъ, что самъ купитъ и вина, и ликеры у Скирмунта на Ильинк. Иванъ Афанасьевичъ спрашивалъ, нужны ли канделябры и шандалы, сколько нужно прислать людей. Договаривались, что б у д е т ъ прислано два « ч е л о в к а » и одинъ поваръ. Уславливались о ц н и о томъ, чтобы лакеи и поваръ были непремнно трезвы и чисто одты и чтобы не случилось, какъ на похоронахъ купна З а логина, когда выпившій « ч е л о в к ъ » облилъ соусомъ одну д а м у.. .

Иванъ А ф а н а с ь е в и ч ъ клялся и божился, что в с е б у д е т ъ в ъ полной исправности, но т у т ъ - ж е добавлялъ, что теперь народъ пошелъ та­ кой, что съ нимъ и с л а д у н т ъ .

Наступалъ день прихода гостей. В с я квартира наша пріобртал а особый в и д ъ. Мебель сдвигалась со своихъ обычныхъ мстъ .

Становилось просторне, но мене у ю т и о. Столъ раздвигался. На немъ появлялись канделябры, вазы съ фруктами. Насъ кормили не въ столовой, а въ д т с к о й. Въ столовую не велно было х о д и т ь, чтобы не простудиться, т. к. тамъ все время были открыты форточки. В с е это было интересно. А старый ч е л о в к ъ съ сдыми бакенбардами, разставлявшій на стол приборы, казался намъ особенно важнымъ господиномъ .

Первыми обыкновенно прізжали баронъ и баронесса Ш т а к е л ь бергъ. Николай Петровичъ Ш т а к е л ь б е р г ъ, отставной г у с а р ъ, служилъ в ъ таможн, былъ очень шуменъ и в е с е л ъ. Б ы л ъ очень л ы с ъ и з а бавенъ. Умлъ показывать разные ф о к у с ы. У него к а к ъ то внезап­ но исчезали и столь же внезапно появлялись разныя вещи, что приводило в ъ в о с т о р г ъ младшихъ б р а т ь е в ъ. Шумно поздоровавшись съ нами, ущипнувъ по д о р о г Володю, поддразнивъ кого-либо изъ н а с ъ, показавъ разные ф о к у с ы, внезапно снявъ съ у х а Володи перочинный ножикъ, раззадоривъ Сашу, который непремнно х о т л ъ отгадать ф о к у с ъ, Николай Петровичъ шелъ в ъ г о с т и н у ю, садился за піанино и начиналъ пть куплеты. Г о л о с ъ у него былъ хриплый, срывавшійся, но плъ онъ съ увлеченіемъ. Мы узнали отъ него п с е н к у о «фонарикахъ, с у д а р и к а х ъ », которые «горятъ с е б, горятъ, что видли, что слышали, о томъ не г о в о р я т ъ ». Заливисто плъ онъ «крамбамбули, отцовъ наслдство» и еще много д р у г и х ъ п с е н о к ъ и куплет о в ъ. Особенно залихватски выходилъ у него припвъ: « В о т ъ он, вотъ, неземныя созданія», барышни т р у - л я - л я - л я * ) ». В с е это плось пока не собирались гости. Съ ихъ появленіемъ псни и куплеты прекращались и баронъ Николай Петровичъ превращался в ъ степеннаго человка .

Е г о жена, баронесса Екатерина Ивановна, была совсмъ иного нрава. Это была в ы с о к а я дама, съ большими глазами на в ы к а т, съ сдыми взбитыми волосами, покрытыми черной кружевной косынкой, которая красиво спадала съ головы на плечи и спину. Говорила она низкимъ, слегка хриплымъ голосомъ и почти никогда не р а з с т а валась съ тоненькой папироской. Про нее говорили, что она в ъ молодости была очень красива. Теперь же, когда проживъ нсколько состояній, полученныхъ по наслдству, она постарла, ей тяжело живется, тмъ боле, что ея мужъ, х о т я и добрый, но безпутный .

Безпутный, впрочемъ, потому, что поетъ куплеты — разсуждали мы .

*) Припвъ слдующго куплета:

«Что за педантъ нашъ учитель словесности!

Слушать противно его.. .

Все говоритъ о трудахъ, объ извстности — И не поймешь ничего!

Танцы, балы, маскарады, собранія Я безъ него поняла».. .

Вотъ он, вотъ «неземныя созданія», Барышни, тру-ля-ля-ля!»

В с л д ъ з а Штакельбергами приходили Д е в а л ь д е н ы, священникъ М е ж е в о г о Института, Андрей Григорьевичъ Полотебновъ, воспитатели и преподаватели Института, докторомъ котораго былъ нашъ отецъ, Автократовы, Сомовъ, Ш у б и н ы, Семеновы, Смлковъ, Скритскій, Людмила Аполлоновна, «мессалина» Межевого двора, И. II .

К у ш н е р е в ъ, худой, высокій съ тоненькимъ краснымъ носикомъ С. Н .

Кацауровъ съ маленькой Ольгой Игнатьевной, его женой; ихъ называли «многочадными» изъ-за обилія дтей, и много д р у г и х ъ. Ком­ наты быстро заполнялись гостями, становилось шумно. До насъ долетали дружные взрывы смха. Мы, дти, сидли въ своей комнат и дожидались наступленія часа, когда нужно было ложиться спать .

Изъ гостиной к ъ намъ заходилъ кто « и б у д ь изъ гостей. Заходилъ священникъ Полотебновъ в ъ одномъ подрясник, съ магистерскимъ крестомъ, съ сигарой в ъ з у б а х ъ и рюмкой ликера в ъ р у к, здоровался, освдомлялся о наших занятіяхъ, разсказывалъ какую нибудь занимательную исторію, самъ смялся больше в с х ъ и у х о ­ дилъ доканчивать игру в ъ карты. Изъ залы доносился до насъ шумъ и смхъ. Иногда намъ у д а в а л о с ь различить знакомый голосъ. Но мы обращались в ъ напряженный с л у х ъ, когда изъ залы доносились з в у к и скрипки. Это означало, что пріхалъ князь Іосифъ Александровичъ Мещерскій. О н ъ хорошо игралъ на скрипк, а иногда читалъ свои переводы Мольера. Т о г д а в ъ з а л наступала полная ти­ шина, нарушавшаяся дружными взрывами х о х о т а. Какъ проходилъ ужинъ съ канделябрами и человками во фракахъ, съ заливнымъ съ капорцами и оливкам)и, мы у ж е не знали, ибо къ этому времени спали крпкимъ сномъ. Ни шумъ, ни х о х о т ъ не нарушали нашего покоя, который охраняла все та же наша милая бабушка Авдотья Ивановна .

Только на слдующій день мы находили слды недавняго пиршества. Старые люди съ сдыми бакенбардами и съ бритыми подбородками, в ъ какихъ то г р я з н ы х ъ к о ф т а х ъ, поспшно убирали въ сундуки и ящики канделябры съ стеклянными висюльками, вазы и цвтныя тарелки. На завтракъ намъ давали остатки заливного и остатки крема. В с е это мы подали съ удовольствіемъ .

Старый московскій докторъ

Часто заходилъ к ъ намъ и подолгу просиживалъ съ отцомъ и мамой, Юліей Михайловной, старенькій докторъ Преображенской больницы и Матросской богадльни Николай Петровичъ Страховъ .

Съ этимъ старикомъ связаны самыя разнообразныя и ласковыя в о с ­ поминанія того времени, когда мы, еще гимназисты-подростки, жад­ но ловили и впивали в ъ себя впечатлнія жизни .

Николай Петровичъ Страховъ прожилъ долгую жизнь, захватившую о б половины прошлаго столтія. О н ъ служилъ еще в ъ старыхъ дореформенныхъ учрежденіяхъ, самъ прошелъ ч е р е з ъ т у пору, которая была «игомъ рабства клеймена», которая «безбожной лести, лжи тлетворной и лни мертвой и позорной и всякой мерзости п о л н а ».. .

Онъ со в с е ю страстностью своего живого темперамента отдал­ ся великимъ реформамъ и, сохраняя до самой старости юношеское горніе, продолжалъ с в о ю скромную и незамтную работу врача богадльни и больницы для умалишенныхъ почти до самаго конца столтія .

Николай Пертровичъ былъ изумительный и неизсякаемый разсказчикъ. О б эпохи давали ему обильный матерьялъ для разска­ з о в ъ. А эти разсказы были в с е г д а живы, содержательны, полны юмо­ ра. Онъ умлъ подмчать такія стороны в ъ жизни, которыя оста­ вались незамтными для д р у г и х ъ. Поэтому даже самыя простыя в е ­ щи в ъ его описаніи получали особый смыслъ, даже самыя страшныя событія онъ умлъ передать т а к ъ, и т а к ъ освтить, что они становились не такими страшными. Всему, о чемъ бы онъ ни разсказы­ в а л и онъ умлъ сообщить увлекательный интересъ .

В е с е л о с т ь, благодушіе, неподдльный юморъ в ъ полной мр гармонировали со в с е ю вншностью стараго московскаго доктора .

Н. П. Страховъ былъ небольшого роста, коренастъ и широкъ в ъ плечахъ. Бго коротенькія ноги были в ы г н у т ы, «какъ у кавалериста» — шутилъ онъ. Но особое наше вниманіе привлекала его голова. Она была большая, покрытая густыми сдыми волосами, з а чесанными на бокъ, но чаще взъерошенными. Е г о румяное лицо по­ чти всегда было озарено улыбкой милой и ласковой, обнаруживавшей крпкіе, широко разставленные з у б ы. Глаза с в т л о - г о л у б ы е т о ­ же были всегда в е с е л ы е и смющіеся, а ихъ учащенное морганіе придавало всему выраженію его лица нсколько лукавый характеръ — будто онъ все время кому-то подмигивалъ. Лицо его было тща­ тельно выбрито и только отъ ушей к ъ низу подбородка спускался густой полуовалъ с д ы х ъ в о л о с ъ. Эта своеобразная борода, сливавшаяся съ сдой шевелюрой, какъ у голландскаго шкипера, оказывалась какъ бы рамой, изъ которой выглядывала добрая, благодуш-ная, кому-то постоянно подмигивающая физіономія .

Николай Петровичъ былъ всегда чистенько, но бдно одтъ и неизмнно носилъ блый батистовый г а л с т у к ъ, завязанный ши­ рокимъ бантомъ. Зимой онъ ходилъ въ мховой ш у б до пятокъ .

Головной же его уборъ былъ н е в р о я т н ы х ъ размровъ и формы — шерстяной колпакъ, который ему связала и сама сваляла в ъ мохнат у ю шапку его жена Софья Алексвна. По шапк Николая Петровича можно было издали у з н а т ь на большомъ разстояніи и розыскать въ какой угодно толп. Д р у г о й такой шапки во всей М о с к в нельзя было бы найти .

Если Николай Петровичъ былъ неудержимо говорливъ, то его жена, милая Софья Алексвна, была его прямой противоположно­ с т и ). Она была высокаго роста, весьма мало подвижна и поразительно молчалива. А когда начинала говорить, то рчь ея была медленна, монотонна и какъ то замирала не дойдя до конца. Какъ буд­ то ей самой становіилось неловко и невроятно скучно слушать са­ мое себя. Но при всемъ этомъ она была активно добрымъ ч е л о в комъ, не устававшимъ излучать любвеобильнуіо доброту и помогать людямъ в ъ ихъ неизбывной н у ж д. Только все это она длала не торопясь, безъ шума и безъ словъ .

Николай Петровичъ приходилъ къ отцу, какъ онъ говорилъ, «поболтать», по воскресеньямъ посл обдни, къ пирогу съ капустой .

Когда в с уже сидли за столомъ, раздавался звонокъ въ передней и у ж е оттуда слышался громкій и веселый голосъ Николая Петровика, который начиналъ разсказывать что-то очень интересное, только-что случившееся на улиц или у обдни, горничной Анют, снимавшей съ него ш у б у. Анюта ахала и громко восклицала.

А Нико­ лай Петровичъ, широко улыбаясь, входилъ въ столовую, широкимъ жестомъ длалъ общій поклонъ, здоровался съ отцомъ и Юліей Михайловной, со всми нами, и садясь за столъ на обычное свое мсто, справа отъ отца, начиналъ:

— А знаете, Иванъ Николаевичъ, что однажды случилось въ Калуг въ 1846 г о д у ? Я тогда, былъ еще молодымъ в р а ч е м ъ.. .

И Николай Петровичъ начиналъ разсказывать к а к у ю нибудь занимательиую исторію изъ давняго прошлаго. Мы обращались в ъ с л у х ъ, зная, что исторія б у д е т ъ нова, интересна, изъ другого міра и притомъ разсказана изумительно живо .

Николай Петровичъ выпивалъ рюмочку темнаго звробоя, в к у с но крякалъ, мимоходомъ разсказывалъ что нибудь о з в р о б о, зак у с ы в а л ъ селедкой, освдомившись у кого и почемъ покупали селедку, у М у р ы с о в а или у Колганова, наставителыю замчалъ, что к ъ Скребетову на Нмецкомъ рынк привезли свжаго судака, принимался за гтирогъ съ капустой, похваливалъ и пирогъ и закуску, и возвращался къ прерванному р а з с к а з у о Калужскомъ случа .

Запасъ р а з с к а з о в ъ у Николая Петровича былъ неистощимъ, а охоты р а з с к а з ы в а т ь ему не приходилось занимать. Эти разсказы для насъ, подростковъ, открывали все новыя и новыя области инт е р е с о в ъ, знакомили насъ съ жизнью старой, уже миновавшей эпо­ хи. Помню свое настроеніе какъ бы нкоторой гордости, когда Ни­ колай Петровичъ подчеркивалъ разницу межу суровостью и безправіемъ недавняго прошлаго и благомъ современности. Это превосх о д с т в о нашего иастоящаго надъ не нашимъ прошлымъ вызывало ч у в с т в о радости и удовлетворенія. О с у ж д е н н о с т ь прошлаго такъ яр­ ко выступала в ъ р а з с к а з а х ъ Николая Петровича, оживляемыхъ и расширяемыхъ сочувственными репликами и дополнеиіями отца!

Иногда р а з с к а з ъ переходилъ в ъ оживленный разговоръ о старомъ и новомъ. И докторъ С т р а х о в ъ, и отецъ, и Юлія Михайловна были цликомъ в ъ этомъ новомъ и вспоминали о старомъ, какъ о тяжеломъ с н. Мы были для Николая Петровича, внимательными и благодарными слушателями: г л а з ъ с ъ него не сводили. В о с к р е с н ы е з а в т раки съ нимъ и съ пирогомъ с ъ капустой проходили оживленно п съ хорошимъ общимъ подъемомъ .

А какихъ только р а з с к а з о в ъ не было в ъ столовой за пирогомъ съ капустой и за слдовавшимъ за нимъ чаемъ! Т у т ъ были разска­ зы о крпостномъ прав, о положеніи крпостныхъ крестьянъ, о публикаціяхъ в ъ « В д о м о с т я х ъ » в ъ р о д : «предается 2 0 - т и лтъ человкъ, парикмахеръ, и лучшей породы к о р о в ы », или «лучшія моськи и семья людей продается за сходную ц н у ». Р а з с к а з ы в а л ъ о томъ, какъ проигрывались в ъ карты крпостные, какъ ими дава­ ли взятки, к а к ъ в ъ М о с к в горничная д в у щ к а стоила о т ъ 50 до 80 р у б. и т. д .

В ъ другой разъ, по поводу какого-либо пронсшествія в ъ Преображенской больниц Николай Петровичъ начиналъ сообщать, какъ прежде лечили сумасшедшихъ. О н ъ вспоминалъ какой-то старый у к а з ъ о томъ, к а к ъ велно было «сумасбродныхъ» солдатъ с о держать в ъ о с о б ы х ъ ч у л а н а х ъ и высылать на работы в ъ цпяхъ, чтобы отъ н и х ъ не приключилось какого з л а. Если эти сумасбродные солдаты не излчивались, то приказано было этихъ б с н у ю щихся отъ злыхъ д у х о в ъ отсылать для исправленія д у х о в н а г о въ Синодъ .

Много поздне мн пришлось случайно найти этотъ у к а з ъ В о енной Коллегіи о т ъ 10 октября 1726 года, содержаніе котораго д о ­ вольно точно воспроизводилъ в ъ своихъ разсказахъ о старин док­ торъ С т р а х о в ъ * ) .

*) См. «Русскій Архивъ», 1876 г., кн. И, стр. 360 Умалишенные при Екатерин I .

1726 года октября въ 10 день, по указу Ея Императорскаго Величества,

Государственная Военная Коллегія, слушавъ выписки, н р и к а з а л и :

обртающихся въ С.-Петербургскомъ госпитал сумасбродныхъ солдатъ содержать въ (особыхъ чуланахъ и когда случится при госпитал какая ра­ бота, тогда посылать ихъ на тое работу, скованныхъ на цпяхъ и смот­ рть за ними накрпко, чтобы они и надъ собой и надъ другими какого д у р на не учинили. А пищу давать и лекарствомъ пользовать ихъ противъ дру­ гихъ солдатъ. Буде же ютъ того содержанія и прилежнаго леченія в ъ надлежащее состояніе не придутъ и, по докторскому свидтельству, явится та ихъ болзнь неизцлима или покажется (какъ Святйшій Синодъ р а з суждаетъ), что ихъ изступленіе отъ злыхъ духіовъ, тогда Кригсъ-Коммисаріату доносить о томъ Военной Комиссіи: понеже бснующихся, для ис­ правленія духовнаго, велено отсылать в ъ Синодъ. Потомъ в ъ Кригсъ-Коммисаріатъ послать указъ .

Р а з с к а з ы в а я о н р а в а х ъ стараго Приказа Общественнаго Призрнія и о старыхъ методахъ леченія умалишенныхъ, Николай Пет­ ровичъ, хмуря брови, воспроизводилъ потрясавшія насъ картины на­ ивнаго варварства. Т у т ъ было и заковываніе въ цпи больныхъ, связываніе веревками. Б о л ь н ы х ъ укрощали, какъ дикихъ зврей. Они просиживали на цпи десятки л т ъ...

Р а з с к а з ы были настолько потрясающи, что мы невольно робко спрашивали:

— Ну, а теперь к а к ъ ж е ? Теперь этого больше н т ъ ?

Старикъ поворачивался в ъ нашу сторону, лицо его принимало особенно ласковое и доброе выраженіе. О н ъ снова улыбался и на­ чиналъ разсказывать объ у с п х а х ъ в ъ д л леченія душевнобольн ы х ъ и о полномъ исчезновеніи, по крайней мр въ М о с к в, ста­ рыхъ методовъ укрощенія больныхъ .

Однажды онъ пришелъ къ намъ съ перевязанной какимъ то пестрымъ шерстянымъ шарфомъ головой.

Съ особыми комичными жестами онъ издали раскланивался съ нами, в е с ь сіялъ и весело спрашивалъ:

— Принимаютъ ли въ этомъ дом раненаго турку?

В с ахнули, у в и д а в ъ Николая Петровича в ъ такомъ неожиданиомъ вид. Оказалось, что одинъ душевнобольной запустилъ въ него оловянной миской .

— Ну, а к а к ъ же больной? Что съ нимъ сдлали?

— Да ничего, посл этого онъ успокоился. Несчастные это люди.. .

Общее оживленіе и кесмолкаемыя восклицанія вызывалн его разсказы о московской знаменитости Иван Яковлевич Корейш .

Чего, чего только онъ не разсказывлъ объ этомъ юродивомъ, пользовавшимся поклоненіемъ московскихъ купчихъ, да и не однхъ купчихъ. Д а ж е дамы высшаго общества здили къ Ивану Яковлевичу на поклоненіе. Московскія дамы считали его святымъ, для нихъ онъ былъ пророкомъ, прорицателемъ. Къ нему въ Преображенскую больницу устраивались цлыя паломничества, тратились большія деньги, чтобы удостоиться повидать юродиваго, выслушать отъ не­ г о невнятное бормотанье или г р у б у ю брань, иногда сочетаніе неприличиыхъ словъ, а иногда удостоиться лицезрнія непристойныхъ ж е с т о в ъ и дйствій. Многія поклонницы Ивана Яковлевича не предпринимали ни одного важнаго ршенія, не спросивъ совта и ука­ занія Ивана Яковлевича. Расшифровать несвязный вздоръ и нечленораздльные з в у к и Корейши бывало очень Трудно, в р н е вовсе невозможно. Но поклонницы все же находили ключъ къ пониманію таинственныхъ вщаній сумасшедшаго. И слава Ивана Яковлевича росла, к р у г ъ почитателей его множился. На поклонъ к ъ сумасшедшему стали появляться, сначала крадучись, потомъ открыто, сдобородые купцы, а потомъ и почтенные сановники. Г р у б о с т ь и непристойныя выходки Ивана Яковлевича покорные постители разсматривали к а к ъ испытаніе, ниспосланное недостойнымъ... Начальство періодически запрещало эти паломничества. Т о г д а проникнуть в ъ т с н у ю, г р я з н у ю, полную смрада келію больного становилось трудне. Но в с е - ж е и в ъ этихъ у с л о в і я х ъ поклонницы находили пу­ ти и способы повидать юродиваго и послушать его таинственныхъ и н е с в я з н ы х ъ вщаній .

Видно такова потребность д у х а р у с с к а г о человка, не поддающаяся ни времени, ни к у л ь т у р, ни опыту. У с п х ъ Ив. Як. Корейши и ему подобныхъ, вплоть до Распутина, фаталенъ и знаменателенъ для русской жизни. Воспоминанія о б ъ И. Я. Корейш имются в ъ историческихъ журналахъ. Эти разсказы полностью совпадаютъ с ъ тмъ, что приходилось слышать отъ Н. П. Страхова .

В ъ другой разъ Николай Петровичъ начиналъ разсказывать о своей жизни в ъ К а л у г. У г о л о к ъ провинціальной жизни дореформенаго времени тогда пріоткрывался передъ нами. Новыя стороны грубой жестокости обнаруживались в ъ яркомъ изображеніи старика, вспоминавшаго свою молодость. Помню его страшные разсказы о наказаніяхъ шпицрутенами, о «зеленой у л и ц », о томъ, какъ г о н я ли сквозь строй, черезъ шпалеры... И все это было т а к ъ недавно .

Наше время смыкалось со временемъ Николая Петровича. Мы слы­ шали разсказы очевидца, разсказы лица, п р и с у т с т в о в а в ш а г о при этихъ страшныхъ экзекуціяхъ .

— Д а, жестокія были времена, жестокіе были нравы, в з д ы х а я говорилъ Николай Петровичъ и широко улыбаясь переходилъ к ъ новой тем изъ современности, иногда очень дко посмиваясь надъ пережитками старины в ъ нашъ просвщенный и либеральный в к ъ .

Е г о иронія относилась по преимуществу к ъ тому, что дло преобразованій остановилось на полпути, не додланнымъ и не завер­ шеннымъ. Среди новой жизни остались еще в ъ изобиліи темные углы, полные стараго, еще не выметеннаго сора и мусора. Д о р е форменные порядки и нравы еще,сказывались повсюду и, в ъ осо­ бенности, в ъ нашихъ с т а р о з а в т н ы х ъ учрежденіяхъ, перешедшихъ къ городу изъ Приказа О б щ е с т в е н н а г о Призрнія, к а к ъ Матросская богадльня и Преображенская б о л ь н и ц а * ) .

Припомнить все, что р а з с к а з ы в а л ъ Николай Петровичъ н т ъ возможности, настолько разнообразны были его темы и воспоми­ нанія. Трогательно онъ, вмст съ отцомъ, вспоминали о М о с к о в Преображенская больница была преобразована и поставлена на надлежащую высоту Московскимъ Городскимъ Управленіемъ поздне. Сво­ имъ преобразованіемъ она много обязана ея главному доктюру проф. H. Н .

Баженову .

скомъ Университет съ его профессорами. Т у т ъ часто упоминались имена Иноземцева, Овера, М л о д з е в с к а г о, Матюшенкова. Вспоми­ налъ о московскихъ масонахъ съ ихъ цитаделью въ Меншиковой башн. Р а з с к а з ы в а л ъ о з в р с т в а х ъ Салтычихи, у к а з ы в а л ъ мста, г д в ъ М о с к в в ъ старое время происходили кулачные бой, г д травили в о л к о в ъ и медвдей, г д происходили гулянья на широкую масляницу, г д въ старые годы рубили г о л о в ы... Неожиданно рисовалъ цлую картину, какъ в ъ дореформенное время, раннимъ ут­ ромъ на улицахъ Москвы появлялись цлыя группы людей в ъ стран­ н ы х ъ костюмахъ, подъ конвоемъ будочниковъ и подъ предводитель­ ствомъ квартальнаго. Т у т ъ были и дамы въ шляпкахъ, въ нарядныхъ, но сильно помятыхъ костюмахъ, т у т ъ были и мужчины, одтые в ъ модные костюмы, съ цилиндрами на г о л о в а х ъ. В с эти люди были вооружены метлами и лопатами. По команд квартальнаго эта несуразная, разношерстная толпа начинала взмахивать метлами и подметать у л и ц у... Это была мра исправленія г у л я к ъ и нарушителей общественной тишины, задержаниыхъ ночью за буйство въ пу­ бличномъ м с т .

Н а р а з с к а з а в ъ много интереснаго и довольный произведеннымъ на в с х ъ, старыхъ и малыхъ, впечатлніемъ, Николай Петровичъ взглядывалъ на часы въ столовой, ахалъ, вскакивалъ со стула и восклицалъ:

–  –  –

Начиналось шумное прощанье, просьба приходить скорй, не з а б ы в а т ь. В с шли провожать Николая Петровича до передней.

В ъ передней начинался какой нибудь новый разсказъ, и иногда, стан о в я с ь в ъ позу, Николай Петровичъ декламировалъ стихотвореніе о б ы т Москвы и о москвичахъ, в ъ р о д :

–  –  –

В ъ письм къ П. А. Вяземскому, в ъ н а ч а л 1830 года, Пушкинъ писалъ: «Правда ли, что моя Г о н ч а р о в а выходитъ за Архивнаго М е щерскаго?» .

В ъ комментаріяхъ к ъ письмамъ Пушкина сообщаются нкоторыя свднія объ этомъ Мещерскомъ. Кн. Платонъ А л е к с е в и ч ъ М е щерскій родился в ъ самомъ н а ч а л прошлаго столтія ( 1 8 0 5 г. ) .

Около 1825 года онъ поступилъ в ъ Московскій Архивъ Коллегіи Иностранныхъ Д л ъ, в м с т съ другими «хорошо образованными московскими юношами» : Кошелевымъ, Веневитиновымъ, Ш е в ы р е в ы м ъ, Титовымъ, Мельгуновымъ, Мальцевымъ и др. В ъ середин 1820 г о ­ да онъ былъ постителемъ салона кн. 3. А. Волконской и, к а к ъ любитель, у ч а с т в о в а л ъ в ъ ея музыкальныхъ предпріятіяхъ. З д с ь П у ш ­ кинъ встрчался съ кн. Платономъ Мещерскимъ и его братомъ. 2 1 - г о марта 1829 года А. Я. Б у л г а к о в ъ писалъ брату своему изъ М о с к в ы, что наканун онъ съ семьей провелъ очень пріятно в е ч е р ъ дома в ъ о б щ е с т в Ф. Ф. Вигеля и «Архивнаго князя Платона М е щ е р с к а г о » .

Черезъ д в недли посл женитьбы Пушкина, Мещерскій съ нимъ и его молодой женой у ч а с т в о в а л ъ в ъ масляничномъ к а т а н ь на большихъ саняхъ. ( Р у с с к. Арх. 1902 г. ). Е. И. Р а е в с к а я называла кня­ з я Платона «тогдашнимъ московскимъ львомъ» и говорила, что онъ былъ «молодой ч е л о в к ъ замчательно умный, образованный и х о ­ тя не красавецъ в ъ прямомъ смысл этого слова, но обладавшій весьма пріятной наружностью. О н ъ былъ средняго роста, брюнетъ съ матовой близной лица и выразительными черными глазами. Князь Платонъ былъ богатъ, остроуменъ, л о в о к ъ, джентельменъ съ г о л о ­ вы до н о г ъ — словомъ, пользовался всми качествами, способными по его желанію вскружить г о л о в у неопытной д в у ш к ». ( Р у с. Арх .

1885 г. ) .

Мн довелось видть князя Платона Мещерскаго на з а к а т его дней. Съ образомъ этого интереснаго старика связаны воспоминанія моего ранняго д т с т в а .

Мой отецъ, еще совсмъ молодымъ врачемъ, былъ приглашенъ однажды оказать медицинскую помощь внезапно заболвшему княз ю Мещерскому. И съ т х ъ поръ между ними установились добрыя, дружескія отношенія, которыя сохранились до самой смерти с т а ­ рика .

Кн. Платонъ Алексевичъ жилъ т о г д а в ъ М о с к в, на Старой Басманной, у церкви Никиты Мученика, в ъ дом, который долгое время принадлежалъ купцамъ Рожновымъ. Занималъ онъ, какъ намъ, дтямъ, тогда казалось, большую квартиру. О н ъ, старый холостякъ, жилъ в ъ родственной ему семь Ильиныхъ. Наша няня Акулина го­ ворила про него, что онъ добрйшій старикъ, но что онъ безъ толк у и зря тратитъ свои деньги на всякія глупости и проживаетъ свое состояніе. Т а к ъ говорила няня, а отъ нашихъ старшихъ, отъ отца и матери, мы слышали разсказы о к н я з Платон, которые располагали къ нему. О немъ в с е г д а говорили съ большой и искренней симпатіей, съ ч у в с т в о м ъ почтенія отмчали его большую доброту и шутливо говорили объ его « с л а б о с т я х ъ ». А такихъ слабостей у князя Платона было много. И среди нихъ, кажется, на первомъ м­ ст, была страсть хорошо и в к у с н о покушать .

Князь кушалъ, какъ истинный знатокъ.и любитель. Но чувство мры ему часто измняяо. Удовольствіе хорошо покушать онъ доставлялъ с е б не часто. Зато посл хорошаго и обильнаго обда, старикъ неизмнно долженъ былъ звать на помощь своего другадоктора, которому и каялся въ своихъ прегршеніяхъ, чтобы сно­ ва повторить ихъ черезъ нкоторое время. Князя Платона хорошо знали въ лучшихъ московскихъ ресторанахъ и трактирахъ, въ кото­ рыхъ москвичи любили и умли пость. Онъ зналъ, гд и какіе бы­ ли повара и г д что нужно было заказать. О н ъ не любилъ шумныхъ компаній за столомъ. Чаще в с е г о онъ священнодйствовалъ одинъ, получая полное, не раздленное ни съ кмъ наслажденіе. Но зато его разсказы о съденномъ о б д и о тонко приготовленныхъ куш а н ь я х ъ в ъ Англійскомъ к л у б, у Т с т о в а, у Лопашова во в с х ъ подробностяхъ сообщались его друзьямъ .

Д р у г о й слабостью князя Платона была сложившаяся у него съ давнихъ поръ привычка покупать разныя х у д о ж е с т в е н н ы я бездлушки и собирать цлыя коллекціи старыхъ вещей. Его кабинетъ былъ положительно заваленъ старыми вещами, среди которыхъ бы­ ло много х у д о ж е с т в е н н о цнныхъ предметовъ. Т у т ъ были старин­ ныя табакерки, мундштуки, трубки, коллекціи дорогихъ тростей, были старыя картины иностранныхъ художниковъ, старые портре­ т ы. Но рядомъ съ х у д о ж е с т в е н н о цнными вещами были и совер­ шенно ничтожныя вещицы, которыя онъ покупалъ въ изобиліи въ магазин Даціаро на Кузнецкомъ мосту .

Съ утра къ подъзду его квартиры подавалась извозчичья ка­ рета или, ландо; экипажъ ждалъ его выхода. Иногда этого выхода в о в с е не случалось и карета, простоявъ до поздняго вечера, у з жала на извозчичій д в о р ъ. Но часто князь Платонъ вызжалъ. В ъ этихъ с л у ч а я х ъ его в ы з д ъ занималъ цлый д е н ь. Т о г д а онъ объз ж а л ъ антикварныя лавки, г д имлъ постояннныхъ консультант о в ъ и соблазнителей. Часто бывалъ въ магазин Даціаро. При ви­ д входившаго в ъ магазинъ старика, управляющій магазиномъ бро­ салъ всякое дло и устремлялся н а в с т р ч у князю. Ему подставляли удобное кресло и поспшно раскладывали на прилавк послднія новинки изъ Италіи. Старикъ медленно, при помощи « ч е л о в к а », раскрывалъ свою медвжью шубу, долго разматывалъ шарфъ, снималъ большую м х о в у ю шапку съ наушниками и, у с в ш и с ь в ъ кресло, неторопливо начиналъ разсматривать н о в и н к и. Т а к ъ онъ проводилъ цлые часы. Незамтио для него смнялись услужавшіе ему любезные итальянцы, подкладывая ему в с е новые и новые предметы. А онъ в с е разсматривалъ гравюры, эстампы, фотографіи, издлія изъ бронзы и фарфора. Князь былъ медлителенъ, какъ в ъ движеніяхъ, такъ особенно в ъ с л о в а х ъ и ршеніяхъ. Просиживая часами въ магазин, онъ не столько слушалъ словоохотливыхъ итальянцевъ, сколько погружался въ свои собственныя думы и воспо­ минанія или заводилъ по поводу того или иного предмета, привлекшаго его вниманіе, длинный разсказъ, не обращая вниманія на то, что его, можетъ быть, не особенно внимательно слушали. В ъ ре­ зультатъ князь иногда просилъ прислать ему на домъ отобранные предметы для боле подробнаго ихъ разсмотрнія, а иногда у з жалъ такъ и не остановившись ни на чемъ .

Частенько князь Платонъ прізжалъ к ъ намъ въ гости. В ъ этихъ случаяхъ его карета подъзжала къ намъ ко времени завтрака и отвозила его домой только вечеромъ .

Князь долго раздвался въ передней. Его* « ч е л о в к ъ » прохо­ дитъ на к у х н ю, а самъ князь появлялся в ъ гостиной .

Это былъ старикъ н е в ы с о к а г о роста, крпко сложенный, коренастый, съ сутулой широкой спиной и медленный в ъ движеніяхъ .

Е г о сдая голова, крпко вдвинутая въ широкія плечи, была мало подвижна. Онъ поворачивался медленно грузно только в с м ъ и туловищемъ. Сдые волосы прикрывали его лысый черепъ слва направо. Онъ брилъ подбородокъ и щеки, сохраняя только небольшіе, жесткіе, сдые у с ы, концы которыхъ, вмст съ опущенными краями г у б ъ, придавали его морщинистому лицу нсколько суровое и угрюмое выраженіе. Изъ подъ г у с т ы х ъ с д ы х ъ бровей выглядывали обычно безцвтные глаза. Но иногда эти глаза пріобртали ка­ кой то особенный оттнокъ, становились глубокими. Это означало, что князю пришла какая то мысль, которой онъ собирался подлиться. Но слова медлили и отставали отъ мысли и не скоро мы узнавали, что возникло в ъ мысляхъ у князя Платона .

Князь Платонъ носилъ одежду, которая отличалась отъ одежды обычнаго покроя того времени. На немъ неизмнно былъ широ­ кій и очень длинный с ю р т у к ъ. Иногда с ю р т у к ъ былъ бархатный, иногда темно-коричневаго сукна. Подъ сюртукомъ былъ надтъ боль­ шой, широкій двубортный жилетъ, бархатный или изъ шелковой матеріи съ узорами и рисунками. Большой черный фуляръ о х в а т ы ­ валъ нсколько разъ мягкій воротъ его блой р у б а ш к и... К н я з ь былъ облеченъ в ъ широкіе, свтлые панталоны изъ мягкаго с у к н а .

Онъ входилъ в ъ гостиную, держа въ р у к, на которой была надта срая замшевая перчатка, шляпу или м х о в у ю шапку и опираясь на массивную трость .

А сколько у него было тростей и палокъ! Счета имъ не было .

Р д к о онъ прізжалъ съ одной и той же палкой. Мы, дти, съ любопытствомъ разсматривали его трости. У него были палки-костыли съ вдланными в ъ нихъ драгоцнными камнями. На нкоторыхъ палкахъ, съ набалдашниками изъ слоновой кости, были вырзаны цлыя сцены. Особенно занимала насъ охота на оленя съ тонкими, втвистыми рогами .

Визиты князя Платона были можетъ быть нсколько утомительны для нашихъ старшихъ. Но намъ, дтямъ, его прізды доставляли большое и своеобразное у д о в о л ь с т в і е. Одного только мы боялись. Это, когда князь Платонъ Алексевичъ здоровался съ нами или прощался. Тогда онъ ласково н а с ъ цловалъ. В о т ъ эти минуты были довольно мучительны. В о - п е р в ы х ъ, его жесткіе усы и подбородокъ пребольно кололись, а в о - в т о р ы х ъ, старикъ имлъ прив ы ч к у нюхать т а б а к ъ. Е г о красный фуляровый платокъ далеко не в с е г д а своевременно * приводитъ в ъ порядокъ его н о с ъ... Князь былъ ласковъ съ нами, ласковъ по своему. Иногда онъ довольно больно тискалъ маленькаго Володю и насъ старшихъ, подолгу не отпускалъ отъ себя. Мы его любили по своему и съ любопытствомъ разглядывали его в с е г о, в с ю его фигуру, столь не похожую на т х ъ, кто посщалъ нашего отца. Разглядывали издали его постоянно мнявшіяся табакерки, изумлялись большому количеству колецъ и перстней на его старыхъ, к р ю ч к о в а т ы х ъ пальцахъ. Князь Платонъ былъ в е с ь особенный. И онъ ни на кого не походилъ, и на него никто не былъ похожъ. Р а з в только на старыхъ портретахъ и картинахъ мы видали такихъ стариковъ .

Особенно интересны были его медлительные разсказы, в ъ ко­ т о р ы х ъ мы улавливали черты чуждаго намъ и далекаго времени .

Князь Платонъ говорилъ низкимъ голосомъ почти б е з ъ интонацій .

О н ъ говорилъ медлительно, раздумчиво, к а к ъ бы для себя, мало обращая вниманія на слушателей. Слово отъ слова было отставлено иногда на большіе промежутки, во время которыхъ онъ какъ-то жевалъ губами, издавалъ какіе-то тягучіе з в у к и. Медленно, медлен­ но подыскивалъ онъ слова, медленно р а з с к а з ы в а л ъ, изрдка понюхивая т а б а к ъ, обсыпая себя табакомъ и изрдка утираясь краснымъ фуляромъ. Иногда онъ длалъ большія паузы, опускалъ голову на г р у д ь и глубоко задумывался. В ъ эти минуты онъ мало интересов а л с я слушаютъ его или н т ъ. О н ъ жилъ в ъ прошломъ и, казалось, б е с д о в а л ъ съ этимъ прошлымъ. Лишь изрдка поднималъ онъ гла­ з а на сидвшаго противъ него слушателя и снова опускалъ голо­ в у и уходилъ в ъ созерцаніе образовъ и картинъ, лицъ и событій, о к о т о р ы х ъ п о в с т в о в а л ъ. Р д к о - р д к о на его лиц появлялась улыбка. Но зато она была особенная, переходившая иногда в ъ неожиданный громкій смхъ, который совершенно не походилъ на обычный с м х ъ. Это былъ скорй рядъ отрывочныхъ восклицаній на низкихъ н о т а х ъ. Этотъ смхъ, казалось, удивлялъ самого князя и обрывался столь же неожиданно, какъ и возникалъ .

Иногда съ разсказами князя Платона выходили недоразумнія, огорчавшія его. Однажды онъ началъ разсказывать отцу длинную исторію о московской ч у м. Отецъ уже слышалъ этотъ р а з с к а з ъ, поэтому не очень внимательно вслушивался в ъ т я г у ч у ю р ч ь князя Платона. Подавая иногда з в у к о м ъ своего голоса знаки, что онъ слушаетъ князя, отецъ украдкой просматривалъ на стол свои бумаги и записи. Сосредоточившись снова на р а з с к а з князя, онъ у л о ­ вилъ, что разсказъ п о в с т в у е т ъ о смерти бабушки князя.

Когда наступила значительная пауза, отецъ, желая проявить свой интересъ къ разсказу, любезно с к а з а л ъ :

— А я и не зналъ, князь, что ваша бабушка отъ чумы умерла .

Князь медленно поднялъ глаза на отца, глаза его медленно в ы ­ разили изумленіе, перешедшее столь же медленно въ обиду, и мед­ ленно, но ршительно произнесъ:

—• Моя б а б у ш к а... отъ ч у м ы... никогда!

Оказалось, что посл разсказа о московской чум слдовало еще много д р у г и х ъ разсказовъ, которые отецъ прослушалъ, занявшись записями. Р а з с к а з ъ о бабушк не имлъ никакого отношенія к ъ московской ч у м .

Ж и з н ь князя Платона Мещерскаго проходила черезъ в е с ь X I X в к ъ. А разсказы его захватывали и в к ъ минувшій. Лишь отрывки этихъ р а з с к а з о в ъ доходили до насъ. дтей. В ъ этихъ о т р ы в к а х ъ часто упомиінался в к ъ Е к а т е р и н ы ; слышал(и мы о ч у д а ч е с т в а х ъ графа Гудовича, преслдовавшаго почему-то носившихъ очки; слы­ шали разсказы о французахъ и о 12-томъ г о д, о с у д ь б Новикова, о крпостномъ прав. Слышали разсказы о Пушкин. А когда ока­ зывалось, что князь лично зналъ Пушкина, былъ съ нимъ знакомъ и многое з н а е т ъ о жизни Пушкина, нашему восхищенію и преклоиенію передъ княземъ Платономъ не было предла .

В с я рчь князя была особенная и слова, которыя онъ произносилъ, были особенныя, и произносилъ онъ ихъ не т а к ъ, к а к ъ в с другіе. Т а к ъ, онъ говорилъ «шандалъ» вмсто подсвчникъ, произ­ носилъ «табатерка» вмсто табакерка, ясно выговаривалъ «консертъ» вмсто концертъ и такъ д а л е. Много разъ въ послдующіе годы приходилось очень жалть, что разсказы князя не были въ свое время записаны его близкими. Т а к ъ и умерли эти разсказы вмст съ оригинальныхъ старикомъ .

Но в о т ъ когда наступали для н а с ъ интересныя минуты. П о с л обда в ъ гостиной зажигали большія лампы и, по случаю прізда князя, свчи въ канделябрахъ на гипсовыхъ блыхъ т у м б а х ъ. Если к н я з ь былъ в ъ хорошемъ расположеніи д у х а, онъ, испросивъ разршенія у нашей мамы, садился за рояль. И т у т ъ для насъ наступали минуты полныя очарованія. Намъ позволяли оставить наши за­ нятія. Мы садились въ у г о л о к ъ в ъ гостиной и слушали.. .

Князь игралъ на роял. Игралъ онъ старыя вещи. Обычно онъ начиналъ съ « L a prire d ' u n e v i e r g e ». Но основной репертуаръ князя Платона составляли д р у г і я вещи. Сколько себя помню, съ д т с т в а и до юношескаго в о з р а с т а, репертуаръ князя былъ овянъ романтизмомъ. Е г о старые пальцы уже плохо справлялись со слож­ ными вещами. Но его любимыя вещи выходили у него сильно и захватывали н а с ъ. Съ глубокимъ чувствомъ исполнялъ онъ по­ хоронный маршъ, который называлъ Рылевскимъ. Мрачные, торжественно-драматическіе аккорды гремли изъ подъ его сильныхъ р у к ъ. О н ъ самъ к а к ъ бы преображался, глубоко переживая и передавая другимъ свое настроеніе. Рылевскій маршъ рыдалъ и замиралъ. Наступала продолжительная пауза. Князь сидлъ съ поникшей головой. Что думалъ онъ, что вспоминалъ? И в ъ послдующіе годы мы не получили никакихъ указаній на то, чтобы онъ имлъ какое-либо отношеніе к ъ декабристамъ. Но трагическая судьба погибшихъ очевидно глубоко волновала старика съ его романтически настроенной душой .

Не обращаясь ни къ кому, старикъ прерывалъ паузу словами:

— Этотъ похоронный маршъ былъ записанъ на стн казема­ та, в ъ которомъ Р ы л е в ъ ожидалъ смерти.. .

Несмотря на волненіе, старикъ не отходилъ отъ рояля. И че­ резъ нсколько минутъ раздавались н о в ы я мрачныя мелодіи. Подъ аккомпаниментъ полнозвучныхъ аккордовъ в д р у г ъ раздавался ста­ рый, надтреснутый, иногда срывающійся г о л о с ъ князя. Онъ плъ ста­ рую балладу объ узник, томящемся въ башн замка среди непри­ ступныхъ скалъ. Онъ плъ о стремленіи на волю, къ свобод, къ полету в ъ высокія небеса, къ солнцу. Баллада кончалась смертью узника, не дождавшагося свободы;

Концертъ завершался трогательнымъ исполненіемъ княземъ, подъ собственный аккомпаниментъ, псни Беранже — «Ты отцвтешь, подруга дорогая, ты отцвтешь, твой врный д р у г ъ умретъ. Ужъ мчится быстро стрлка роковая и скоро мой послдній часъ проб ь е т ъ »...

Романсъ заканчивался словами:

–  –  –

Этимъ кончались музыкальный выступленія князя Платона. Ка­ залось, у старика на г л а з а х ъ были слезы, когда онъ г р у з н о поднимался изъ-за рояля .

Слушать его дребезжащій голосъ, его жесткія, надтреснутыя ноты и б е з з в у ч н ы я верхи было странно и немножко к а к ъ - т о неловко. Но именно это пніе насъ очень сближало съ княземъ Платономъ. А когда мы уже стали «большими», братъ Саша записалъ мо­ тивъ Р ы л е в с к а г о марша, баллады и псни Беранже. А я въ сти­ х а х ъ воспроизвелъ балладу объ узник, который не дождавшись свободы, «замолкъ навки въ темниц с в о е й » .

Къ концу жизни князь Платонъ Алексевичъ долженъ былъ кореннымъ образомъ измнить свои привычки и о б р а з ъ жизни. Д е н ь ­ ги были прожиты. Пришлось отказаться отъ извозчичьей; кареты .

Пришлось разсчитать и « ч е л о в к а ». Р ж е стали посщенія Даціаро и еще рже священнодйствія у Т с т о в а. Старикъ у г а с $ л ъ. Онъ умеръ въ глубокой старости, лтомъ 1889 года. Посл его смер­ ти намъ, уже подросшимъ гимназистамъ, роздали на память о княз Платон разныя принадлежавшія ему вещи. Мн были переданы большая фотографія, изображавшая Моисея, особенно любимаго княземъ Микель-Анджело, и оригинальное преспапье со стола кня­ зя. Преспапье это изображало бронзовую руку в ъ натуральную в е личину на мраморной д о с к. Это была рука нмецкаго пастора, лю­ бимаго наставника и воспитателя князя Платона в ъ его дтскіе и юношескіе годы .

И Моисей и рука пастора долго оставались у меня на стол и напоминали о старик, который какъ-бы забрелъ въ ч у ж у ю страну изъ далекаго края со своими чуждыми намъ манерами и привычками .

Т а к ъ угасла жизнь когда-то блестящаго «Архивнаго юноши» .

–  –  –

Часто у насъ собирались наши гости, наши сверстиики. Т у т ъ уже мы становились хозяевами, а взрослые испытывали несомннныя стсннія, предоставляя намъ в с комнаты нашей квартиры Ковры убирались,мебель сдвигалась в ъ сторону. Комнаты освобождались для игръ, для шумнаго движенія, а когда мы подвыросли, то для танцевъ и котильона. Т у т ъ, в ъ общеніи съ нашими маленькими пріятелями и пріятельницами, вы выростали, начинали ощущать се­ бя. З д с ь слагались наши в к у с ы, опредлялись характеры, впервые зарождалось таинственное ощущеніе радости жизни. З д с ь начина­ ли складываться отношенія съ людьми и т о ч н е опредлялась ин­ дивидуальность каждаго изъ н а с ъ, братьевъ .

Нашей первой по времени и общей любимицей была Кавочка Юденичъ, моя сверстница, неизмнная участница нашихъ игръ на д в о р Межевого Института и прогулокъ по Институтскому саду .

Д р у ж б а съ Кавочкой почему-то не поддержалась въ послдующіе годы. А когда мы стали гимназистами и уже стали обращать вни­ маніе на то, какъ нужно носить кепи, какъ долженъ сидть мундирчикъ и какія складки должны быть у гимназичёской шинели, то при в с т р ч съ Кавочкой мы длали оффиціальный поклонъ, прикладывая руку къ козырьку кепи, по военному, давая тмъ почувствовать, что мы уже не маленькіе и наши отношенія по двору и саду насъ больше не интересуютъ. Столь же холодны и сдержаны были отвтные поклоны нашей недавней пріятельницы Кавочки. Т а к ъ мы и раззнакомились... А теперь, какъ вспоминаю я эту милую б л е н ь к у ю д в о ч к у, съ ея свтлыми глазками и большимъ бантомъ на пепелфныхъ в о л о с а х ъ !

Зато неизмннымъ нашимъ другомъ была Соня Ильина, млад­ шая дочь Володиной крестной, Е. В. Ильиной. Съ Соней вмст, рука объ руку, проходили наши дтскіе годы. Съ ней лтомъ въ Люблин совершали далекія прогулки в ъ Кузьминки, въ Косино къ святому озеру, в ъ Царицыно съ его развалинами, къ Никол У г р ши. Съ ней, смлой и предпріимчивой, подъ именемъ Цинцанъ («Приключенія на остров Ц е й л о н » ), устраивали набги на Г о л о ф т е в с к у ю малину, съ ней строили ч у д е с н ы я постройки изъ чернобыльника и пахучаго донника съ горькой полынью, постройки, въ кото­ рыя могли входить даже взрослые, а мы, дти, свободно помщались в с разомъ, съ ней играли в ъ Робинзона, въ крокетъ, в ъ попа, в ъ городки, в ъ горлки и другія увлекательныя игры. Она ловко лазала по деревьямъ, особенно любила залзать на рябину. В с е это она длала безъ шума и криковъ, дловито и стремительно.

Толь­ ко д о с т и г н у в ъ цли, она восклицала:

— А я вотъ гд!

Глаза ея съ длинными рсницами излучали радостное сіяніе .

На это снизу Сашей подавалась реплика:

— На рябину-то л е г к о ! А ты попробуй на прямую березу .

— Ну и что же, могу и на прямую березу .

— Нтъ, не можешь .

— Н т ъ, могу .

— Не можешь, потому у т е б я ю б к а .

Соня умолкаетъ. Аргументъ убдительный .

Съ Соней мы в с были друзьями, в с одинаково любили ее и находили въ ней добраго и врнаго товарища, на котораго всегда можно было положиться. А когда кром игръ у насъ появлялись и другіе интересы, когда кто нибудь изъ н а с ъ начиналъ длиться впечатлніемъ о прочитанномъ, виднномъ, услышанномъ, Соня в с е г д а подавала свое мнніе в с к о, отчетливо, безъ лишнихъ словъ. У нея довольно скоро сложились в к у с ы и она ршительно и точно опредляла, что ей нравится и чего она не одобряетъ. Иногда у н а с ъ начинались разговоры, переходящіе въ споры. В ъ этихъ р а з г о в о рахъ Паша былъ выдержаннымъ и точнымъ и всегда немного к а к ъ бы поучающимъ и наставляющимъ. Эта черта проявилась въ немъ съ ранняго дтства. Онъ былъ старшій и имлъ надъ нами к а к у ю - т о власть, которую проявлялъ въ разъясненіяхъ и истолкованіяхъ то­ го, что было для него безспорно .

Про себя скажу, что я охотно вступалъ въ разговоры съ Па­ шей, признавалъ его авторитетъ, но меня в с е г д а одолвалъ д у х ъ сомннія и далеко не в с е г д а безспорными казались мн утвержде­ нія Паши. Но г д же намъ было спорить в ъ то счастливое время. Я иногда пытался возражать, начиналъ говорить, путался самъ в ъ сво­ ихъ несогласіяхъ съ Пашей, выдавалъ слабыя стороны своихъ ут­ вержденіи, а главное, ничего не утверждалъ точно и опредленно, ибо и т у т ъ возникали сомннія. В ъ этихъ с л у ч а я х ъ обыкновенно Па­ ша выходилъ побдителемъ, если, однако, пылкій Саша съ азартомъ не вмшивался в ъ разговоръ. Тогда разговоръ переходитъ в ъ споръ, в ъ ссору, часто в ъ крикъ. Саша з в е н л ъ своимъ звонкимъ голосомъ, въ короткой формул выражалъ свое мнніе или свой протестъ .

— Нтъ можно, н т ъ можно брать Г о л о ф т е в с к у ю малину, ея очень много, ее пололки о б ъ д а ю т ъ. Сама Аграфена Ф е д о р о в н а ска­ зала, что можно, только к у с т о в ъ нельзя ломать .

Соня столь же пылко поддерживала Сашу. Паша в н о в ь пытал­ ся установить понятіе права собственности и обязанности не брать чужого. Но звонкіе голоса Саши и Сони не мирились съ отвлечен­ ными взглядами Паши, разъ Аграфена Ф е д о р о в н а сказала, что можно Но не только о малин у насъ споры. Ннчинались разговоры о Пушкин и Лермонтов. Кто больше нравится. О томъ, что л у ч ­ ше — стихи или проза. Нердко возвращались къ вопросу о томъ, кто чмъ хочетъ быть, когда вырастетъ большимъ. По нашему об­ щему ршенію Паша долженъ былъ быть профессоромъ. Я х о т л ъ быть докторомъ, какъ папа, Саша к о л е б а л с я... но к а к ъ - т о разъ, неожиданно для н а с ъ, подпрыгивая на одной ног, сказалъ, что б у ­ детъ музыкаитомъ.

Соня сказала, что желаетъ быть учительницей, чтобы просвщать «темный н а р о д ъ », и т у т ъ же вступила въ бой съ Сашей, который сталъ восклицать:

— Какая ты учительница! Т ы Цинцанъ, а не учительница! Какой-такой темный н а р о д ъ ? Это, которые темнаго цвта, это инду­ сы наврно. Потому ты и Цинцанъ! Ну, Цинцанъ, пойдемъ в ъ крокетъ играть, тебя, учительницу, обыграю .

Насчетъ Пушкина и Лермонтова, стиховъ и прозы, мннія раздлились. Паша признавалъ обоихъ. Я склонился къ Лермонтову .

Е г о Демонъ, его Бэла казались мн верхомъ совершенства. Я былъ в ъ ихъ власти. Маленькій Володя ршительно стоялъ за Пушкина .

О н ъ поражалъ в с х ъ, цитируя иногда цлыя строфы изъ Евгенія Онгина, не говоря у ж ъ о с к а з к а х ъ, о Ц а р Салтан; онъ зналъ очень много Пушкинскихъ стиховъ, читая и запоминая все подрядъ .

Иногда съ серьезнымъ видомъ лепеталъ онъ мадригалы Пушкина, посланія и эпиграммы. Е щ е совсмъ маленькимъ, ч у т ь научившись разбирать по печатному, онъ однажды ко времени завтрака оказал­ ся погруженнымъ в ъ чтеніе. Е г о звали къ столу. Онъ pce медлилъ и не отзывался. Наконецъ, Ж о з е ф и н а пошла за нимъ и стала ему выговаривать, что н у ж н о, являться къ столу, когда з о в у т ъ.

На это послдовалъ о т в т ъ В о л о д и :

— M a i s, m a d e m o i s e l l e J o s p h i n e, c'est trs intressant!

О к а з ы в а е т с я, Володя разбиралъ по складамъ Пушкинское сти­ хотвореніе «Соловей» .

Большинство стояло за прозу. Я защищалъ стихи.

На это мои оппоненты дружно восклицали:

— Ну ты извстный стихоплетъ! Мы з н а е м ъ !

И в с хоромъ, на распвъ, начинали выкликивать:

Пашу, Сашу и Володю В с - т о любятъ и ласкаютъ, Одинъ Коля, бдный мальчикъ, Х у ж е всякой с о б а ч е н к и.. .

Это были мои первые стихи. Стихи приготовишки, подавленнаго первой двойкой. Я тщательно скрывлъ эти стихи. Но какими то судьбами они были обнаружены и служили поводомъ, чтобы меня изводить .

Съ Соней Ильиной связана в с я пора дтства и юности. Когда задумывали устраивать дтскій в е ч е р ъ, в с е г д а Соня была первой приглашенной. Она была всегда в ъ центр веселья и среди иниціаторовъ н о в ы х ъ игръ и з а б а в ъ. Съ ней мы сочиняли пьесы для на­ шихъ спектаклей, съ ней разыгрывали ихъ. Особенно намъ нравилась сочиненная нами сообща пьеса «Возвращеніе на родину». Это было возвращеніе солдата съ турецкой войны в ъ свою деревню. До­ ма онъ з а с т а е т ъ нищету и голодъ. Занимателькой чертой нашихъ спектаклей было то, что актеры не имли заране составленныхъ ролей и должны были импровизировать. Поэтому наше «Возвраще­ ніе на родину» кончалось по разному и довольно неожиданно для самихъ исполнителей. В с е зависло отъ того, что будетъ длать главный исполнитель и что онъ будетъ говорить. Д р у г і е исполнители нердко недоумвали и таращили глаза на разыгравшагося главнаго исполнителя. Иногда пьеса кончалась печально, нмой картиной, иногда же она заканчивалась пляской и пніемъ. В с е отъ вдохновенія исполнителей. Соня неизмнно играла жену солдата. А солдатомъ бывали то Паша, то я .

Для з а н а в с а намъ пожертвовали старую простыню. Мы ршили обратить ее в ъ з в з д н о е небо и налпили на нее много золо­ т ы х ъ и серебряныхъ з в з д ъ. В о з н и к ъ вопросъ, что изобразить на занавси. Много было споровъ, много разныхъ предложеній. Нако­ нецъ, по предложенію Сони,, ршено было изъ з в з д ъ изобразить на простын слово « у р а ». Мысль Сони была всми одобрена. И на занавси сами з в з д ы провозглашали намъ — у р а !

А когда мы стали гимназистиками, в ъ семь Ильиныхъ задумали устроить настоящій спектакль, со сценой на подмосткахъ. З а д у мали поставить « Ж е н и т ь б у » Гоголя. Роли были распредлены меж­ ду нами. Паша игралъ Кочкарева, я — Подколесина, Нина Кацаурова — Агафыо Тихоновну, Соня —- Арину Пантелеймоновну. Спек­ такль прошелъ забавно. Впрочемъ, о с о б ы х ъ талантовъ никто не проявилъ .

В ъ ту же раннюю пору насъ обучали танцамъ. Д л я этого составлена была группа д в о ч е к ъ и мальчиковъ и мы собирались по очереди, то в ъ нашей з а л, то у Ильиныхъ, то у К а ц а у р о в ы х ъ. О б у ч а л ъ насъ танцамъ извстный въ М о с к в танцмейстеръ Петръ А л е к с е в и ч ъ Ермоловъ, родной дядя знаменитой Маріи Николаевны Ермоловой .

Онъ жилъ неподалеку отъ насъ, в ъ Козловскомъ переулк. Петръ Алексевичъ былъ папинымъ паціентомъ и охотно взялся обучать насъ танцамъ. Петръ А л е к с е в и ч ъ являлся к ъ намъ въ б е з у к о р и з ненномъ фрак и в ъ бломъ г а л с т у к. Е г о сопровождалъ х у д о й и блдный скрипачъ, который садился в ъ у г о л ъ залы. Мы выстраивались в ъ рядъ и начиналось обученіе насъ изящнымъ движеніямъ, выдлыванію разныхъ па, изъ которыхъ одно Петръ Алексевичъ называлъ «па преседаль». Это было дйствительно па съ присданіемъ. Кто подвелъ милаго старика, подсказавъ ему это названіе — мы не знали. Мы охотно отплясывали и вальсъ, и польку, и венгерскій, и мазурку, даже нкоторое подобіе лезгинки воспроизводили мы подъ руководствомъ Петра Алексевича .

О с о б е н н ы х ъ танцоровъ среди насъ не было. Но нашъ Саша отплясывалъ съ увлеченіемъ и даже съ нкоторымъ ожесточеніемъ .

Нердко онъ становился мокрымъ и посл урока танцевъ его отводили мнять блье. Забавенъ былъ самый маленькій Володя, который усердно в ы д л ы в а л ъ па, путая однако правую и л в у ю ногу. Петръ Алексевичъ былъ милъ и элегаитенъ. Несмотря на свои очень преклонные годы, онъ былъ легокъ, подвиженъ, изященъ. Е г о движе­ нія были полны граціи и танцовалъ онъ по старомодному, даже для того времени.

Когда онъ не добивался отъ д в о ч е к ъ граціозныхъ движеній и былъ недоволенъ выдлываемыми ими па, онъ смшно передразнивалъ ихъ, восклицая:

— Э х ъ, барышня, точно в ъ лужу попала! Не бойтесь, т у т ъ с у х о, вылзайте изъ лужи. Ступайте смлй. Смотрите на меня!

И старикъ съ изумительной л е г к о с т ь ю скользилъ по крашеному полу нашей залы, длалъ округлыя движенія руками, закидывалъ свою с д у ю голову немного назадъ и на-бокъ и леталъ по зал съ л е г к о с т ь ю юноши или молодой д в у ш к и. Было и радостно и немно­ го неловко. Д в и ж е н ь я его были красивы, а его старое, красное, морщинистое, бритое лицо изображало к а к у ю - т о гримасу вмсто улыб­ ки. Б о л ь ш а я золотая медаль висла у него на ш е, на красной, анненской лент, подъ блымъ батистовымъ галстукомъ, и длала еще боле страннымъ его порханье по з а л. Но в с е же уроки проходили очень весело .

Время шло. Мы вырастали. То, что было еще недавно смут­ но и неотчетливо, стало принимать новыя, неожиданныя формы и выраженія. П р о с т а я дтскія, дружескія и товарищескія отношенія в д р у г ъ к а к ъ - т о сильно осложнились чмъ-то новымъ, волнующимъ, радостнымъ, какой-то тревогой и безпокойствомъ, тревожнымъ ожи­ даніемъ чего-то таинственнаго, радостнаго и ж у т к а г о. Неожидан­ но открылся какой-то внутренній с л у х ъ, особое внутреннее з р ніе. И это случилось для меня, по крайней мр, внезапно и неожи­ данно .

Случилось т а к ъ, что Ильины перехали на Патріаршіе пруды и мы давно не видали Соню. На лто она узжала в ъ Костромскую губернію, в ъ и х ъ маленькое имньице. Наши частыя встрчи прервались на значительное время. Какъ-то у н а с ъ в ъ гимназіи стави­ ли «Ревизора» и посл спектакля долженъ былъ состояться балъ .

Конечно, мы пригласили на балъ Соню и ея старшую сестру M a рыб Осиповну. Спектакль уже начался, а Ильиныхъ все не было .

Но в о т ъ о б сестры появились. Марья Осиповна, по обыкновенно, в ъ темномъ, скромномъ плать. Она на много л т ъ старше Сони .

Но С о н я... что съ ней? Это уже не прежняя веселая Соня съ не­ много задорнымъ видомъ, нашъ врный сотоварищъ, такой-же какъ мы. Соня теперь совсмъ д р у г а я. Мы усаживаемъ Ильиныхъ на приготовленныя и охранявшіяся для нихъ мста. А я отхожу въ сто­ рону и в с е поглядываю на нее и какое-то смутное безпокойство мною о в л а д в а е т ъ. Она спокойна и очень серьезна. Внимательно слдитъ за развитіемъ дйствія и только изрдка улыбается. Но и улыбка у нея какая-то особенная. Соня совсмъ стала большой, на­ с т о я щ і й барышней. А когда, по окончаніи спектакля, она встала, т у т ъ и совсмъ стало несомннно, ч т о прежней нашей Сони у ж е н т ъ. Теперь Соня стала другой. К а к о й ?.. Д а и можно ли ее т е ­ перь н а з ы в а т ь Соней. Пожалуй ее нужно называть Софьей Осиповн о й... М о г у ли назвать ее — Соней, т ы ? Какъ все это странно. О н а в ъ бломъ, длинномъ плать, вышитомъ золотыми нитями, съ ц в т комъ у п о я с а... Длинное платье на ней вижу в ъ первый разъ .

Она совсмъ большая, настоящая барышня. И к а к ъ она держитъ себя хорошо, съ какимъ изяществомъ и красивымъ достоинствомъ .

Сестры Ильины пробираются черезъ ряды с т у л ь е в ъ к ъ в ы х о д у изъ залы. У лстницы мы встрчаемся. Я не могу одолть своего в о с ­ торга и смущенія, только младшіе, Саша и Володя, нисколько не смущены. Они тоже в ъ в о с т о р г. Но ихъ радости д р у г о г о рода.

Наперебой они в о с к л и ц а ю т ъ :

— Соня, Соня! Какая ты сегодня красивая! Соня, Соня, у тебя талія к а к ъ у о с ы ! Т ы переломишься! Смотрите, смотрите, у нея длин­ ное платье. Ахъ, какая ты сегодня, Соня! Какъ настоящая барыш­ ня. Т ы будешь со мной танцовать, С о н я ?

Соня улыбается. Глаза ея л у ч а т с я изъ подъ длинныхъ рсницъ .

— Д а тише, тише! Б у д е т ъ в а м ъ ! Б у д у съ вами танцовать .

И эти слова она произноситъ, к а к ъ большая. Нтъ нашей преж­ ней Сони. Какая теперь о н а ? К а к а я ?.. Не зналъ, что сказать ей, какъ подойти. Знаю только, что Соня стала совсмъ новой. Видя перемны въ Сон, я еще не зналъ, что и во мн произошла перемна. Смущеніе и безпокойство были смутными указаніями, что и для меня и для Сони наступаетъ новая пора нашей жизни .

Посл н к о т о р ы х ъ колебаній я все же подошелъ къ ней, спросилъ о « Р е в и з о р », понравилось ли ей исполненіе гимназистовъ и предложилъ провести ее показать гимназію. Я избгалъ н а з ы в а т ь ее по имени, но все же фразы сами строились на « в ы ». Соня мелькомъ взглянула на меня, услышавъ первое « в ы », улыбка ч у т ь сколь­ знула на ея лиц, но она меня не поправила. Мы пошли рядомъ .

Народу было такъ много, что насъ постоянно резъединяли. Идти такъ не было возможности. Преодолвая новое безпокойство, я пред­ ложилъ ей руку. Она взяла ее и мы пошли в м с т. У меня сердце замирало, д у х ъ захватывало, слова путались. В с е это странно. О ч е н ь странно. Мы съ Соней, Цинцаномъ, теперь Софьей Осиповной, идемъ подъ руку по корридорамъ и классамъ нашей гимназіи, идемъ к а к ъ настоящіе взрослые. Я былъ радъ и гордъ. На насъ обращаютъ вни­ маніе. Даже учителя привтливо кланяются. Я избгаю Соню н а з ы ­ вать Соней и разсказываю ей о нашей гимназіи. Она внимательно с л у ш а е т ъ... А мн кажется, что н т ъ никого красиве и прекрас­ ное Сони .

— Соня, Соня, что ты т у т ъ г у л я е ш ь съ Колей подъ р у ч к у .

Какъ ты форсишь сегодня своимъ длиннымъ платьемъ! Иди скорй .

Т е б я Марья Осиповна з о в е т ъ .

Соня освобождаетъ свою р у к у и порывается бжать, Но вспомнивъ, что она теперь большая, в ъ длинномъ плать, замедляетъ ш$гъ и идетъ вмст съ Сашей к ъ старшимъ .

Соня, С о н я ! Съ этого дня ея мсто в ъ нашей жизни стало но­ вымъ. Новыя нити потянулись к ъ ней. Новыя струны зазвучали в ъ сердц. И этотъ з в у к ъ былъ радостенъ и тревоженъ, пробуждая но­ выя, дотол невдомыя ч у в с т в а .

Прошло еще нсколько времени. Еще нсколько классовъ гим­ назіи преодолно. Однажды Соня и Марья Осиповна пріхали къ намъ посидть вечеркомъ. Такіе прізды была не очень часты. Но тмъ пріятне было ихъ посщеніе. И отецъ, и Ю л і я Михайловна, да и в с мы очень любили обихъ с е с т е р ъ. А к ъ Сон отношенія была особенныя. Соня училась в ъ гимназіи Арсеньевой и мы были в ъ однихъ к л а с с а х ъ. Нердко задаваемыя намъ сочиненія совпадали и, тогда мы сговаривались съ ней о план изложенія. Какъ-то разъ, по ея просьб, я даже написалъ ей сочиненіе. Она говорила, что совершенно не уметъ описывать красоты природы, что это въ моемъ д у х и я долженъ ей помочь .

В ъ этотъ в е ч е р ъ Марья Осиповна заявила, что къ нимъ скоро прізжаютъ изъ Варнавинскаго у з д а Костромской губерніи ихъ ку­ зины Захарьины и что въ слдующій разъ он прідутъ к ъ намъ съ Врой и Симой Захарьиными. И дйствительно, черезъ нсколь­ ко недль къ намъ появились Марья Осиповна и Соня, а съ ними д в прелестныхъ совсмъ ю н ы х ъ двушки. Старшая, Вра Александровна, была блондинка съ голубыми, ч у т ь на выкат глазами, а младшая, Симочка, была потемне, очень маленькая, полненькая, съ круглой головкой, круглымъ личикомъ, круглыми, нсколько удивленными глазками и губками бантикомъ .

О б н о в ы х ъ гостьи оказались милыми, привлекательными, очень застичивыми, говорящими чуть замтно на «о» по Костромски .

О н пріхали в ъ М о с к в у поступать въ одинъ изъ послднихъ клас­ совъ пансіона Дюмушель. В р а занималась пніемъ, а Симочка — музыкой .

Къ тому времени и у насъ въ семь процвли и с к у с с т в а. В с мы съ разными успхами учились играть на рояли. Учила насъ очень милая, чрезвычайно добрая, когда-то хорошая музыкантша А. А. Еропкина. Успхи Паши были средніе, хотя онъ много занимался и недурно игралъ въ четыре руки. Я въ музык не по­ шелъ дальше « P a r f u m de violettes», « G a z o u i l l e m e n t des o i s e a u x » .

« G o n d e l i e d » Мендельсона и нсколькихъ д р у г и х ъ сантиментальн ы х ъ вещичекъ. Зато. Саша, а впослдствіи Володя, съ полнымъ блескомъ успвали в ъ м у з ы к. Пнье подъ рояль было представ­ лено мною. И какъ только у меня сталъ формироваться голосъ и з а з в у ч а л о нчто врод в ы с о к а г о баритона, такъ я сталъ разучивать съ помощью брата Саши разные романсы и даже оперныя аріи .

Первымъ моимъ романсомъ былъ « D e r W a n d e r e r » Ш у б е р т а. А по­ томъ романсовъ русскихъ и иностранныхъ музыкантовъ накопилось нсколько толстыхъ тетрадей. • Не съ меньшимъ увлеченіемъ пристрастился я и к ъ живописи. Къ тому времени, втайн, приносились мною дары и на алтарь поэзіи. У меня въ записной книжк набралось много стихотвореній, навянныхъ Лермонтовымъ, Надсономъ, а впослдствіи Алексемъ Толстымъ. Только эти стихи никому не показывались изъ-за неодолимой застнчивости .

М у з ы к а, пніе, разговоры о живописи, в с е это было обильнымъ матеріаломъ для вечеровъ «съ гостями». Чуть ли не в ъ первый п р ь з д ъ Захарьиныхъ каждый изъ насъ обнаружилъ свои таланты .

Паша и Саша играли в ъ четыре руки «Hussarenritt» и увертюру къ « Р у с л а н у и Людмил». Я исполнилъ «Скитальца», « Д в у х ъ гренадеровъ» и «Прости на в ч н у ю р а з л у к у ». В р а Захарьина пропла намъ «Сводъ неба звздный» Денца и « В е ч е р ъ » Монюшки. Г о лосокъ ея былъ слабенькій, пла она почти по-дтски. Но она была такъ мила, такъ волновалась и т а к ъ жалостно произносила: «Я у порога, въ сердце т р е в о г а », что мы шумно и много ей апплодировали .

Около В р ы Симочка своими маленькими ручками сыграла «Маршъ З у а в о в ъ ». У Саши глаза сіяли. Онъ в е с ь былъ с л у х ъ и с о ­ зерцаніе. Вра и Симочка Захарьины имли у насъ большой у с п х ъ .

Всмъ он очень нравились. Проводивъ ихъ, условившись, что о к непремнно б у д у т ъ бывать у насъ, а мы у Ильиныхъ, мы стали длиться впечатлніями. В с были довольны. Я назвалъ ихъ «куколками». Это названіе оказалось очень удачнымъ и такъ за ними и осталось .

На слдующій же день Саша, посл гимназіи, отправился на К у з нецкій моетъ къ Гутхейлю и купилъ «Маршъ Зуавовъ». Быстро разучилъ его и черезъ нсколько дней игралъ его съ такимъ оживленіемъ, съ такой страстью, что в с были въ в о с т о р г ъ. «Маршъ З у а в о в ъ » сталъ для Саши призывомъ, увлеченіемъ, которому онъ отдался со всей неудержимой страстью своей одареиной и пылкой натуры. В ъ этомъ порыв гармонически сочеталось увлеченіе и Симочкой, и музыкой. Симочк онъ отдавалъ всю ю н у ю страсть своей души, воплощая эту страсть в ъ м у з ы к. Съ этихъ поръ его успхи в ъ музык были поразительны. О н ъ игралъ на рояли много и серьезно изучалъ музыку. В е р н у в ш и с ь изъ гимназіи, онъ тотчасъ же садился за рояль, долго игралъ экзерсисы, потомъ переходилъ на серьезныя музыкальныя вещи. Прервавъ ненадолго музыку и бы­ стро приготовивъ уроки, онъ снова садился за рояль и т у т ъ изъподъ его пальцевъ лйлись порою мелодіи-импровизаціи, какъ гимнъ, какъ славословіе, какъ молитва. Этотъ в ы з о в ъ къ жизни несомнннаго музыкальнаго дарованія произвела маленькая Симочка съ г у б нымъ бантикомъ .

А по воскресеньямъ, посл обдни, Саша бжалъ ча Ш в и в у ю горку, гд возвышалось прелестное старое зданіе, въ которомъ помщался пансіонъ Дюмушель. Онъ нсколько разъ обходилъ это зданіе со в с х ъ сторонъ, надясь у в и д т ь въ окн маленькую г о ловку. Но в ъ окнахъ ничего не было видно, никто не появлялся. И нашъ т р у б а д у р ъ возвращался домой, и снова мы слушали чудесныя мелодіи-импровизаціи. Т о пла бурная, пробудившаяся душа брата Саши, этого талантливаго, сильиаго и бурнаго Саши, становившагося юношей .

Однажды мы были приглашены к ъ Ильинымъ на вечеръ. В е ­ черъ долженъ былъ начаться съ пнья и музыки, а посл нужно было танцовать подъ тапера, которымъ былъ извстный въ Мос­ кв Дреслеръ .

В е ч е р ъ начала В р а Захарьина своимъ неизмннымъ «Сводъ неба з с з д н ы й ». И С П О Л Н И Л Ъ я часть своего репертуара. Т у т ъ было и «Не плачь, дитя» — подъ Х о х л о в а, и «Старый капралъ» Вильбоа, «Подъ душистой вткой сирени», «Азра» Рубинштейна, «Льетъ ливмя дождь», арія Валентина изъ « Ф а у с т а » и даже исполненная пофранцузски арія Мефистофеля « L e v e a u d ' o r est t o u j o u r s d e b o u t » .

Посл долгихъ упрашиваній Симочка исполнила что-то изъ Мендельсона и, въ заключеніе, «Маршъ З у а в о в ъ ». Слдомъ за ней къ роялю подошелъ Саша и наизусть сыгралъ рапсодію Листа. Игралъ онъ хорошо. Можетъ быть, в ъ его игр не хватало отдлки. Р у к о в о д ство нашей милой А. А. Еропкиной уже было недостаточно для Саши. Ученикъ переросъ 'свою учительницу. Онъ кончклъ. Ему много аплодировали. Особенно неудержимо аплодировала своими маленькими ручками Симочка, называвшая его Антономъ Рубинштейномъ. Саша продолжалъ сидть у рояля, какъ бы колеблясь, раздумывая и не ршаясь. Е г о просили сыграть еще. Называли раз­ ныя вещи изъ его репертуара. Но в о т ъ онъ махнулъ рукой, произ­ н е с ъ что-то врод «эхъ-ма» и, не раскрывая нотъ, заигралъ «Маршъ З у а в о в ъ ». Звуки полились мощно, сильно, з а х в а т ы в а ю щ е. Это была цлая буря, цлый у р а г а н ъ все нароставшихъ з в у к о в ъ. З у а в ы ни­ когда не ходили подъ такой маршъ. Имъ пришлось бы летть на крыльяхъ радости, страсти и восторга. Исполненіе было настолько блестяще, такъ безконечно отличалось отъ исполненія Симочки, что изъ сосдней комнаты, изъ-за карточныхъ стол*овъ, вышли старшіе и съ изумленіемъ заглядывали на играющаго. Бравурный маршъ, все з в у ч а л ъ, наросталъ и наконецъ завершился полнымъ, звучнымъ и т о р ж е с т в е н н ы х ъ аккордомъ. Шумные апплодисменты малыхъ и ста­ рыхъ были заслуженной наградой С а ш. А онъ, казалось, не слы­ шалъ похвалъ и в о с т о р г о в ъ. Свой маршъ онъ исполнилъ, конечно, только для Симочки. Но, у в ы, даръ менестреля вызвалъ жгучую боль в ъ сердечк той, которой онъ предназначался. Симочка подбжала къ роялю, у котораго стоялъ взволнованный Саша, схватила ноты, разорвала ихъ на мелкіе куски, а сама залилась слезами и у б ж а л а изъ комнаты .

Саша стоялъ переконфуженный, смущенный. Симочку пошли у т ш а т ь.

Ей говорили: «Какая ты глупая, Сима, в д ь это для тебя онъ т а к ъ ч у д е с н о сыгралъ твой любимый маршъ!» А Саш пришлось в ы с л у ш а т ь разныя наставительныя сентенціи и п о у ч е н і я :

« В ы прекрасно исполнили маршъ, но поступили не по-рыцарски» — говорилъ ему кто-то изъ старшихъ .

— В ы убили нашу Симочку. Она вамъ этого никогда не про­ ститъ, — говорили другіе. — Она теперь не притроиется до рояля .

— Ну, ужъ и кукла твоя Симочка, — говорилъ нашъ общій пріятель Арандаренко. — Она бы лучше поучилась у тебя, какъ надо играть Зуавскій маршъ .

Однако, Симочка скоро успокоилась. Она вышла съ заплаканными глазками и надутыми губками. Саша поспшилъ попросить у нея за что-то прощенья. А т у т ъ таперъ заигралъ весело и оживленно. Саша не переставалъ танцовать съ Симочкой. Т р е т ы о кадриль онъ танцовалъ съ нею. Съ нею же танцовалъ и котильонъ, к о т о ­ рымъ лихо и интересно дирижировалъ Арандаренко .

На Рождество и на масляницу такіе же вечера устраивались и у насъ в ъ Казениомъ переулк. Д л я этого всю тяжелую мебель в ы носили изъ гостиной и папинаго кабинета. О б эти комнаты предоставлялись для танцевъ. Танцовали съ увлеченіемъ и б е з ъ устали .

Народу набиралось въ этихъ комнатахъ видимо-невидимо. Тутъ были прежде всего Ильины и Захарьины, Кацауровы, Страховы, Эгерты, Лтниковы, В о л к о в ы, впослдствіи Цингеры и| Коленька Загорскій. А душой этихъ в е ч е р о в ъ былъ нашъ большой пріятель и товарищъ по гимназіи, Володя Арандаренко. О н ъ былъ неутомимъ и изобртателенъ и в ъ играхъ, и особенно в ъ у с т р о й с т в котильона и кадрили-монстръ. Къ этимъ танцамъ готовились заране, г о товили банты, ордена, бубенчики и всевозможныя украшенія для избранницъ и избранниковъ. О, эти котильоны! Сколько радости они приносили съ собой, но и иердко были острые уколы, в о з б у ж давшіе ревнивыя ч у в с т в а. Наши милыя дамы, плненныя веселымъ и находчивымъ Арандаренко, часто выбирали его для особо слож­ н ы х ъ фигуръ и безъ устали украшали его г р у д ь орденами, бантами. И вотъ въ этихъ случаяхъ бывали обиды. В ъ общемъ же вечера эти проходили дружно и весело .

Бывали и д р у г о г о характера вечеринки, когда не было т а н ц е в ъ, а вмсто нихъ были музыка, пнье, декламація, иногда чтеніе в с л у х ъ новаго произведенія Толстого, Ч е х о в а. Володя Арандарен­ ко становился в ъ позу, устремлялъ глаза в ъ пространство, поверхъ головъ, и декламировалъ слегка н а р а с п в ъ : « О н ъ водилъ по стру­ намъ, упадали власы на безумныя очи»... Ал. Толстого. На бисъ онъ прочитывалъ все тмъ же патетическимъ тономъ «Послднее новоселье» Лермонтова и съ особой гримасой презрнія произносилъ ф р а з у : «Ты жалкій и пустой н а р о д ъ ».

Заключалъ свою декламацію, имвшую шумный у с п х ъ т о л с т о в с к и м ъ : « Д о в о л ь н о ! Пора мн з а ­ быть этотъ в з д о р ъ ! Пора мн в е р н у т ь с я къ р а з с у д к у ! » Послдній стихъ онъ произносилъ в ъ порыв отчаянія, ударяя себя въ г р у д ь :

« О, Б о ж е ! Я раненый на смерть игралъ, гладіатора смерть пред­ ставляя!»

Володя Арандаренко зналъ с е б цну и, видя общее одобреніе и восторженные взоры нашихъ барышень, слегка позировалъ .

Но все это было хорошо, слегка волновало, вызывало и чувства, и мысли. А когда на нашемъ горизонт появились консерваторки, настоящія пвицы, у насъ нкоторое время создался культъ Толстого-Чайковскаго. Чудесные стихи Ал. Толстого, положенные на пе­ чальную и т о с к у ю щ у ю, н е д о г о в о р е н н у ю музыку Чайковскаго. Цлые в е ч е р а посвящались Толстому и Чайковскому. Пли романсы Чайковскаго, читали стихи Т о л с т о г о. Особенно любили «Іоаина Д а маскина» и его изумительный тропарь. Б а б у ш к а, прислушавшись к ъ жуткимъ стихамъ « В с е пепелъ, призракъ, тнь и дымъ... Исчезнетъ в с е, какъ вихорь пыльный, и передъ смертью мы стоимъ и безоружны и безсильны» — просила ихъ прочесть наедин, безъ го­ стей. Она в ъ нихъ узнала тропарь, которымъ заканчивается чинъ погребенія. Нашъ общій д р у г ъ, Саша Б д н я к о в ъ, проводившій у насъ праздники, не разставаясь съ гимназическимъ учебникомъ, присутствовалъ т у т ъ же, но обычно стоялъ въ сторонк и наблюдалъ, иногда только длая свои замчанія по поводу нашихъ выступленій. Онъ одобрялъ с е р ь е з н у ю дловитость Сони Итьиной и, нарочно подражая жаргону Ю р ь е в а - П о л ь с к а г о, откуда онъ былъ родомъ, г о в о р и л ъ : «И хорошая она д в к а, эта Соня Ильина» .

За стихами слдовало музыкальное отдленіе. Играли Шопена, Листа, Б е т х о в е н а, Грига. Потомъ пли соло и дуэты подъ великолпный аккомпаниментъ Саши или Володи. За ужиномъ шли несмолкаемые разговоры о т е а т р. О Маломъ театр, о новыхъ пьес а х ъ, о прізд Мейнингенцевъ, ихъ утрированномъ реализм. Одни были въ в о с т о р г отъ этого новшества, среди нихъ были Соня и и .

Д р у г і е находили это уродствомъ, разбивающимъ вниманіе. В о сторгались Коклэномъ, Поссартомъ, Барнайемъ, Сарой Бернаръ .

впослдствіи Элеонорой Д у з э. Сара Бернаръ вызывала бурные спо­ ры. Сравненіе ея съ Д у з э порождало страсти не меньшія, чмъ спо­ ры о Мазини и Ф и г н е р. Сару Бернаръ мы судили довольно суро­ в о. Отдавая дань ея чудодйственной игр, все же называли ее «ломакой». Е я в ы х о д ъ на в ы з о в ы, ея позировка, возмущали наши строгіе в к у с ы, воспитанные на Маломъ т е а т р со строгой Ермоловой и Ф е д о т о в о й. Я однажды пытался было защищать Сару Бернаръ и сказалъ, что ея позы при в ы х о д а х ъ все же красивы и какъ-то продолжаютъ иллюзію только что законченной сцены. Но былъ со в с х ъ сторонъ осмянъ. А Симочка, складывая г у б к и бантикомъ, сказала:

— А я и не знала, что вы любите кривлякъ .

Мы любили свои московскіе театры. Любили оперу Большого театра с ъ Х о х л о в ы м ъ,.Корсовымъ, Василевскимъ, Додоновымъ, Б а р цаломъ, впослдствій Преображенскимъ; съ Кадминой, Кочетовой, Крутиковой, Климентовой, Лавровской... Увлекались Малымъ теат­ ромъ — съ Федотовой, Ермоловой, Акимовой, Никулиной, Ленскимъ, Южинымъ, Горевымъ, Живокини, Садовскимъ, Правдинымъ, М у з и лемъ. Любили театръ Корша съ Киселевскимъ, Ивановымъ-Козельскимъ .

Мы были поклонниками Ермоловой. А Южину часто подражали в ъ манерахъ и интонаціяхъ, иногда очень удачно имитіируя его и внося его нотки и пріемы в ъ наши споры и объясненія. Иногда разсказъ о гимназіи вели в ъ патетическомъ тон декламаціи Южина. Было похоже: «совсмъ какъ Ю ж и н ъ ». Несравнимые ни съ чмъ восторги вызывала Итальянская опера. Мазини, В а н ъ - З а н д ъ, Арнольдсонъ, Д ю р а н ъ — кружцли головы. Опера Мамонтова пріучала насъ къ музык. А опера «Норма» съ Арнольдсонъ и Д ю р а н ъ со­ хранилась въ памяти, какъ изумительно изящно исполненная вещь .

Об пвицы были прелестны. Полна очарованія была красавица Ар­ нольдсонъ. Спектакль Мамонтовской оперы былъ особенно памятенъ и дорогъ и тмъ, что мы были вдвоемъ съ Соней Ильиной. Она, обычно сдержанная и молчаливая, не скрывала своей радости, вызванной музыкой. А въ антрактахъ говорила о своихъ планахъ на б у д у щ е е. Она уже скоро кончала гимназію и собиралась поступить на курсы Г е р ь е .

Тогда москвичамъ, и особенно москвичкамъ, кружили головы Мазини и Ф и г н е р ъ. Оба — тенора. Одинъ обладалъ изумительнымъ голосомъ, но игралъ «какъ сапожникъ». Д р у г о й обладалъ сравни­ тельно слабымъ голосомъ, но игралъ «какъ б о г ъ ». Первый былъ М а ­ зини. Д р у г о й былъ Фигнеръ. Мы, братья, съ наслажденіемъ слуша­ ли и того, и д р у г о г о, отдавая должиое и тому, и другому. Но наши пріятельницы подлились на два непримиримыхъ лагеря. Соня была вся и цликомъ на сторон Фигнера. В р а Захарьина — на сторо­ нъ Мазини. Соня требовала, чтобы и мы сдлаРли, наконецъ, вы­ боръ. Нападала яростно на Мазини, который поетъ небрежно, з а домъ поворачивается къ публик, издвается надъ своими поклонницами и вообще г р у б ъ и не уметъ должнымъ образомъ пользо­ ваться тмъ даромъ, которымъ иаградилъ его Господь. Ф и г н е р ъ — д р у г о е д л о ! Это настоящій артистъ. О н ъ в ъ «Отелло» неподражаемо прекрасенъ. Надъ Соней подтрунивали, зачислили ее въ фигнеристки. И когда у нея появились на ея письменномъ стол пор­ треты Фигнера в ъ разныхъ роляхъ, ее совсмъ зачислили въ разрядъ поклонницъ Фигнера. Слушая восторженныя восклицанія Сони о Ф и г н е р, я приходилъ в ъ мрачное настроеніе. Эти восторги такъ не свойственны Сон, т а к ъ не идутъ къ ней. М н было не до ш у т о к ъ .

Какое-то новое ч у в с т в о шевелилось в ъ сердц. Что это было? Р е в ­ н о с т ь ? Можетъ быть. Во всякомъ с л у ч а это было болзненное ч у в ­ ство .

Но в о т ъ разъ мы съ Соней похали в ъ концертъ Фигнера и M e * деи Мэй в ъ большомъ з а л М о с к о в с к а г о Дворянскаго Собранія. На­ роду было видимо-невидимо. Публика была нарядно одта. Исполни­ телей приняли шумно. Концертъ проходилъ прекрасно.

Соня была возбуждеиа и, обращаясь ко мн, спрашивала:

— Ну, что, неужели не х о р о ш о ? И это не нравится? Какой вы странный! Это просто вы нарочно .

М н все очень нравилось, но я продолжалъ оставаться не в ъ д у х и сумрачно о т в ч а л ъ :

— Ничего особеннаго. У него крикливыя ноты и держится онъ, какъ офицеръ!

Но вотъ концертъ подходитъ к ъ концу. В ы х о д я т ъ Фигнеръ и М е д е я и подъ аккомпаниментъ рояля исполняютъ романсъ Глинки «Не искушай меня б е з ъ н у ж д ы ». Зала притихла. В с е замерло. Толь­ ко звуки, напряженный с л у х ъ, да восторженные взоры, устремленные на п в ц о в ъ .

Не множь тоски моей, не множь, Не заводи о прежнемъ слова И, д р у г ъ заботливый, больного В ъ его дремот не тревожь .

Я сплю, мн сладко усыпленье, З а б у д ь бывалыя мечты.. .

В ъ д у ш моей одно волненье, А не любовь, пробудишь ты.. .

Звуки замерли. Прозвучалъ послдній аккордъ аккомпанимент а. А залъ еще хранилъ оцпенніе, не желая разсять очарованія .

Но в о т ъ буря в о с т о р г о в ъ. Б у р я наростающая, волнами несущаяся к ъ пвцамъ. А они оба красивые, счастливые — улыбаются толп .

Снова повторяется «Не искушай». Снова буря восторговъ. И т а к ъ н с к о ч ь к о разъ. Публика в с т а е т ъ съ мстъ, обступаетъ эстраду и в с е умоляетъ повторить еще и еще разъ это поистин восхищающее «Не искушай». В ъ з а л начинаютъ гасить люстры. По­ слдній разъ в ъ полутемной з а л з в у ч и т ъ д у э т ъ. Фигнеры покид а ю т ъ эстраду уже окончательно. Публика расходится. И т у т ъ про­ исходитъ нчто необычайное для нашихъ сверныхъ нравовъ.

Мед­ ленно спускаясь по красивой, блой мраморной лстниц, сначала тихо, вполголоса, потомъ все громче, публика поетъ очаровавшій ее романсъ Глинки:

Забудь бывалыя мечты.. .

В ъ д у ш моей одно волненье, А не любовь пробудишь ты.. .

— Ну, что, р а з в плохо? — спрашиваетъ Соня. — Разв и это не нравится?

— Нтъ, н т ъ, это очаровательно! Это великолпно! Вашъ Фигнеръ лучше Мазини, — волнуясь, спшу я признаться .

— Ну, то-то ж е ! Н а к о н е ц ъ - т о ! Только почему это «вашъ Фиг­ н е р ъ », когда онъ и в а ш ъ, нашъ общій, правда .

Мы оба счастливы и довольны. Д о в о ж у Соню до извозчика .

Ей къ Патріаршимъ прудамъ, а мн въ Большой Казенный переулокъ, къ Курскому вокзалу .

— До свиданья. А что, в ъ воскресенье пойдемъ в ъ Т р е т ь я к о в скую галлерею? Тамъ есть новыя картины?

— Хорошо, приду. Б у д у въ Брюлловскомъ з а л. Только смот­ рите, не опаздывайте, к а к ъ тогда. Ну, до свиданья. Покойной ночи!

Я застегиваю на саняхъ извозчика полость. Извозчикъ трога­ етъ. «До свиданья!»

Стою на т р о т у а р. Смотрю в с л д ъ узжающей С о н. Д у ш а полна очарованья. Соня, С о н я ! « В ъ д у ш моей одно волненье, а не любовь пробудишь ты...» — поетъ в с е внутри. Почему не л ю б о в ь ?. .

Почему?. .

Морозъ щиплетъ уши. Поднимаю воротникъ гимназической шинели, з а с о в ы в а ю руки въ карманы и б г у домой. А в ъ д у ш в с е поетъ... «Не искушай, не искушай!» Какъ это было выразительно у Фигнера, точно онъ умолялъ, умолялъ о пощад, просилъ избавить отъ какого-то с т р а д а н і я... «одно волненье, а не любовь про­ будишь ты»... Странно, странно!.. Ахъ, Соня, Соня... Холодно, но­ гамъ. Морозъ ржетъ щеки. Б г у по пустыннымъ бульварамъ .

В д р у г ъ все очарованье и с ч е з а е т ъ. Къ холоду наружному присоединяется холодъ внутренній. Завтра — латинское экстемпорале — какая г а д о с т ь ! И когда все это к о н ч и т с я ? Никогда не у в р е н ъ, что не наврешь. Особенно посл этихъ «не искушай». Уже поздно .

Звоню у воротъ нашего домика. Слышу шаги дворника Петра в ъ большихъ калошахъ. Отпираетъ ворота .

— Что это, баринъ, какъ нон поздно!

Темно. Тихонько пробираюсь къ с е б въ комнату. По дорог задваю стулъ в ъ столовой. В о р ч у. Поспшно р а з д в а ю с ь. У к л а дываюсь вь постель. Опять все поетъ, далеко, прекрасно. Соня, Соня... В ъ воскресенье нужно не опоздать в ъ Т р е т ь я к о в с к у ю гал­ лерею .

В ъ воскресенье, посл обда, на скоро завтракаемъ и бжимъ в ъ Лаврушиискій переулокъ. Путь д а л е к ъ, извозчики дороги, х о т я в ъ т времена отъ Покровки до Третьяковской галлереи извозчикъ на санкахъ спрашивалъ 40 коп., а поторговавшись в е з ъ и за 30 .

Предпочитали бжать пшкомъ, т а к ъ какъ старыя московскія коики ходили необычайно медленно. Нужно торопиться, чтобы не заста­ вить ждать Соню. А можетъ быть, б у д у т ъ и Захарьины .

В ъ Третьяковской галлере мы были привычкыми постителями. И мы знали служителей галлереи, о д т ы х ъ въ черныя суконныя поддевки, артельщиками. Знали и они насъ. Быстро, не останавливаясь, пробгали мы Верещагинскія залы внизу и устремлялись по небольшой деревянной лстниц во второй этажъ, въ Брюлловскій з а л ъ. В ъ галлере какъ-то особенно пахло — иемножко мастикой и воскомъ отъ натертыхъ половъ, но боле всего «кар­ тинами» — краской, лакомъ, холстомъ. Это былъ запахъ пріятный, свойственный только Третьяковской галлере. Окинувъ взоромъ Брюлловскій залъ, на сей разъ не картины, а постителей, мы у б ж дались, что Ильиныхъ еще н т ъ. Заглядывали въ сосднія залы .

И х ъ и тамъ н т ъ. Х о р о ш о, что мы не опоздали. Галлерею мы хоро­ шо знали. Знали в с картины и в с х ъ художниковъ. Каждый изъ н а с ъ имлъ свои любимыя картины и любимыхъ художниковъ .

Меня постоянно привлекалъ портретъ Н. Кукольника, написанный Брюлловымъ. М н вовсе не нужно было знать, кто это. Но выраженіе задумчиваго лица съ едва замтной улыбкой, старый костюмъ — будили к а к у ю - т о т р е в о г у. Это прошлое гл я дло на меня задумчиво, ч у т ь улыбаясь, к а к ъ бы вопрошая. Подолгу я простаивалъ передъ этимъ портретомъ, переживая какія-то смут­ ныя ощущенія, не выливавшіяся въ мысли и тмъ мене въ слова .

Казалось, портретъ г о в о р и л ъ :

— Ну, вотъ, насъ у ж е н т ъ, мы — прошлое. Ну, а вы, наше б у д у щ е е, кто вы и что в а с ъ ж д е т ъ ?

Минуя ряды ч у д е с н ы х ъ старыхъ портретовъ, мииуя всадницу Брюллова, княжну Т а р а к а н о в у, на которой все же на минуту оста­ навливался в з о р ъ, — в ъ д у ш шевелилось негодованіе противъ человческой жестокости, а слагавшійся художественный в к у с ъ шепталъ, что это все-таки большая олеографія, — б р о с и в ъ взглядъ на «Неравный бракъ» Пукирева, который в с е г д а вызывалъ чувство досады, обиды и негодованія уже не на исполненіе, а въ связи съ гримасой жизни, изображенной на этомъ полотн, — я непремнно останавливался у другой, моей, любимой, небольшой карти • ны въ той же з а л. Это было небольшое полотно Перова, «На могил сына». Поникшія фигуры старика и старушки глубоко трогали меня.. Я много разъ потихоньку зарисовывалъ эту картину въ свою записную книжку, а дом,° пытался воспроизвести ее масляными красками. Эта картина в ы з ы в з л а т настроенія, которыя, неза­ висимо отъ х у д о ж е с т в е н н а г о мастерства, составляли таинственныя чары и с к у с с т в а. Х у д о ж н и к ъ затрагивалъ интимныя струны души .

О н звучали ему отвтно. Создавалась радостная связь и соприкосновеніе съ художникомъ. В ъ т времена именно эти ощущенія и от­ звуки и опредляли мое отношеніе к ъ и с к у с с т в у. Е с т ь отзвукъ въ д у ш — мн иравилась картина, музыкальная вещь, театральное представленіе. Нтъ отзвука — и произведеніе искусства теряло для меня значительно свой интересъ. Однако, это не значило, что мы в о в с е не разбирались въ вопросахъ искусства. Мы уже умли различать правильность рисунка, уже тогда появлялось у насъ ч у в ­ ство красокъ. Кто въ этомъ отношеніи помогалъ н а м ъ ? Д у м а ю, что больше всего Третьяковская галлерея, Передвижныя выставки и художественныя обозрнія « Р у с с к и х ъ В д о м о с т е й », въ изложеніи В. И. Сизова .

А что же все нтъ И ч ь и н ы х ъ ? Время идетъ, скоро станетъ смеркаться. Неужели Соня не придетъ? Очевидно, то же думалъ Саша о Симочк, постоянно поглядывая на лстницу, по которой пошимались постители галлереи .

— Вотъ о н ! — почти восклицаетъ Саша .

И дйствительно, на лстницу поднимаются Соня и Марья Оси­ повна, Соня въ черной, высокой барашковой шапк, в ъ очень короткой черной к о ф т, плотно облегающей ея изумительно тонкую талію. В ъ черной, гладкой ю б к и съ муфтой в ъ р у к а х ъ. Лицо ея серьезно, г у б ы сжаты. Она довольно с у х о здоровается, по-мужски протягивая руку. Марья Осиповна старается смягчить с у х о в а т у ю в с т р ч у. У Симочки болитъ горло. Сегодня вечеромъ он д у т ъ в ъ театръ. Забжали в ъ галлерею только для того, чтобы мы не жда­ ли понапрасну. Какъ-нибудь потомъ внимательне в с вмст осмотримъ галлерею, а теперь придется только обжать залы. Что же д л а т ь ? А я такъ ждалъ этой в с т р ч и ! Х о т л ъ разсказать о моемъ знакомств съ Левитаномъ. Я уже гимназистъ 8-го класса, мое при­ страстье къ живописи признано. Папина знакомая художница, Софья Петровна Кувшинникова, жена московскаго полицейскаго врача Мясницкой части, предложила меня познакомить съ Левитаномъ и ввести въ к р у г ъ художниковъ. Первое мое посщеніе Левитана произвело на меня странное впечатлніе. В ъ небольшой комнатк, в ъ клубахъ синяго дыма, сидло и полулежало на тахт, стульяхъ, креслахъ и даже на стол —- много народа. Кувшинникова предста­ вило м е н я — Левитанъ вжливо поздоровался. Д р у г і е обернулись, но тотчасъ же забыли о моемъ присутствіи и снова погрузились в ъ только что прерванное чтеніе. Я былъ разсянъ, подавленъ. Не зналъ, куда ссть. Свободнаго мста не было нигд. Я плохо у л а в ливалъ содержаніе читаемаго. Вниманіе было занято людьми и обстановкой. Помнится, читали о т з ы в ъ о какой-то в ы с т а в к. Порою чтеніе" прерывалось возгласами кого-либо изъ присутствовавшихъ .

Читали долго. Потомъ в с разомъ стали говорить. Ш у м ъ поднялся страшный. Ничего разобрать было нельзя. Я не зналъ, куда себя двать. Левитанъ былъ безмолвенъ, и, полулежа на т а х т, смотрлъ на всю эту компанію печальными глазами подъ густыми черными бровями. А я все стоялъ у двери, не зная, к у д а д т ь свои руки, куда д т ь самого себя. Кто-то сталъ прощаться. Е г о не задерживали. Воспользовался этимъ случаемъ и я. Простился съ Левита­ номъ. О н ъ сказалъ что-то врод, что б у д е т ъ радъ меня видть в ъ другой р а з ъ, — и я поторопился уйти, у н о с я съ собой смутное со­ знаніе, что къ художнику т а к ъ просто притти нельзя, что сначала н у ж н о самому стать художникомъ, а т а к ъ... Чувство большой неловкости долго не покидало меня .

Но и объ этомъ с л у ч а, который я собирался разсказать в ъ шутливомъ т о н, упомянуть не пришлось, настолько торопливо мы проходили по заламъ. В с е же скользя по полотнамъ, взгляды задерживались на н к о т о р ы х ъ изъ нихъ. Шишкинъ, Куинджи, Г е, Д у б о в ского «Притихло» — непремнно привлекали к ъ с е б вниманіе. Не любить ихъ в ъ то время значило ровно ничего не любить в ъ живо­ писи. Т о г д а в с эти полотна имли прелесть новизны. Зала Крамского съ его «Неутшнымъ г о р е м ъ », съ «Христомъ въ п у с т ы н », съ его портретами — была одной изъ любимыхъ нашихъ залъ. Кажет­ ся, самая любимая картина Сони была « Н е у т ш н о е г о р е ». Д а л е — Суриковъ, который затмевалъ для насъ «Никиту Пустосвята»

Перова и даже васнецовскія большія полотна, въ которыхъ чувствовалась театральность, но который безраздльно владлъ наши­ ми чувствами и воображеніемъ, помогая закрплять въ образахъ ощущеніе русской исторіи. В с е г д а привлекали наше вниманіе женскіе типы Сурикова. В ъ нашу приходскую церковь ходила молодая женщина, Елагина, вылитая суриковская женщина. А он были у него в с одного типа. Наслаждаясь Суриковымъ, мы дружно неодобряли Константина М а к о в с к а г о. Д а л е — «Не ждали» Рпина. Какъ бы ни торопились мы, а у этой картины в с е г д а останавливались — смотрли на нее, изучали ее до мельчайшихъ подробностей, читали ее, и каждый разъ находили в ъ ней в с е новый интересъ и новое со­ держаніе. Къ «Ивану Грозному» отношенія наши были разныя. Т у т ъ было что-то в ы з ы в а ю щ е е, рзко б ь ю щ е е, дисгармонирующее съ общимъ впечатлніемъ отъ галлереи. Недаромъ какой-то маніакъ ударилъ ее ножемъ и в ъ нсколькихъ мстахъ повредилъ. Внизу обгаемъ залы Верещагина. Е г о проповдь противъ войны, его «Перевязочный п у н к т ъ », «Поле битвы ( п о б ж д е н н ы е ) », «Раненый», « А п о е о з ъ войны» — все на н а с ъ д й с т в у е т ъ сильно, приковываетъ, проникаетъ в ъ сознаніе и самое сердце. Какъ т у т ъ отдлишь содер­ жаніе отъ техники, когда все в о л н у е т ъ ? И чмъ дальше глядишь на картину, тмъ больше н е г о д у е ш ь и ненавидишь войну .

— Проклятая война! — заглушеннымъ голосомъ говорю я. — Какая это г а д о с т ь !

— А к а к ъ безъ нея обойтись, когда б е з ъ нея люди жить не мо­ г у т ъ ? — подаетъ реплику Марья Осиповна .

В с нападки на Верещагина за его холодность, фотографичность, за то, что онъ не художникъ, а иллюстраторъ, что онъ устраив а л ъ свои выставки съ особенными эффектами и изображеніемъ з а з а н а в с о м ъ похороннаго марша — на насъ совершенно не д й с т в у ю т ъ : В е р е щ а г и н а мы любимъ и охотно отдаемся проповди его про­ тивъ войны .

Мы хорошо знали и Румянцевскій музей, но Т р е т ь я к о в с к у ю гал­ лерею любили больше. Она была для насъ живой лтописью совре­ меннаго намъ живописнаго искусства. А къ нему мы были чутки, неизмнно посщая Передвижныя выставки въ з а л а х ъ Школы живо­ писи, ваяиія и зодчества на Мясницкой, противъ Почтамта, а также Періодическія выставки на у г л у Малой Дмитровки, въ дом Шидловскаго. Тамъ мы увидали в ъ первый разъ с р о в с к у ю д в у ш к у подъ деревомъ съ солнечнымъ пятномъ. Это было- новое откровеніе в ъ жи­ вописи. Эта д в у ш к а имла какое-то отдаленное сходство съ Соней Ильиной. Впрочемъ, можетъ быть, это только мн казалось. Эту кар­ тину я увидалъ издали, нежданно, и былъ пораженъ ею. Д в у ш к а сидла подъ деревомъ, прислонившись к ъ стволу, и солнце покрывало ее своими свтлыми бликами. А неподалеку отъ меня стояла Соня Ильина, и солнце освщало ея стройную и строгую фигуру .

Р а з ъ какъ-то мы сговорились съ Соней сходить вдвоемъ в ъ Т р е ­ т ь я к о в с к у ю галлерею и основательно разсмотрть т картины, на которыхъ мы обычно не задерживались. А съ собой я захватилъ на­ писанное мною стихотвореніе, посвященное Сон. Соня только что кончила гимназію. Вырвалась на волю... но воля оказалась довольно сурова. Пришлось думать о работ, о заработк, и Высшіе Ж е н с к і е Курсы Г е р ь е в ъ Политехническомъ м у з е не могли быть использованы в ъ такой полнот, какъ этого х о т л о с ь. В о т ъ это и послужило темой для моего стихотворенія. Т о л ь к о, конечно, в ъ немъ рчь была не о Герье, не о к у р с а х ъ, не о работ. Стихи говорили о молодомъ орл, который взвился въ поднебесье, но в д р у г ъ неожиданно цпыо желзной оказался прикованнымъ къ с к а л. Но орелъ гордой главой не поникъ в ъ невол печальной, А гордыя крылья онъ крпко сложилъ И такъ же, какъ прежде, в ъ дали необъятной, За тучи движеньемъ онъ молча слдилъ .

Стихотвореніе могло бы быть прочитано довольно смло. Но оно было посвящено. А в ъ с у д ь б орла такъ ясно видлась судьба Сони .

И хочется ей передать написанные для нея стихи, и очень все это неловко. Стихи ж г у т ъ меня и очень мшаютъ смотрть картины .

Обычно я даю указанія о художник, о содержаніи картины, а т у т ъ путаюсь, в с е думаю, можно ли передать стихи, или это глупо, к а к ъ Соня отнесется к ъ этимъ «сантиментальностямъ». Я такъ не люблю и боюсь этого слова, а оно часто срывается съ ея языка. Т а к ъ в ъ гал­ л е р е я стиховъ и не передалъ. Картины просмотрли мы добросовстно, устали очень. Подъ конецъ у обоихъ разболлись г о л о в ы .

Уходили изъ галлереи вялые. Всякій интересъ пропалъ ршительно ко всему. Мы взяли извозчика и похали на Патріаршіе пруды. Ъ х а т ь было не очень удобно на старой пролетк. Голова все еще не переставала болть. Х о т л о с ь с т ь. А т у т ъ стихи все еще безпокоятъ .

Неужели такъ я и не найду ршимости и не передамъ стиховъ... На­ конецъ, посл долгой паузы и большого количества переулковъ, ко­ торые мы прохали, я обратился къ Сон съ введеніемъ такого приблизительно содержанія .

— В о т ъ я х о т л ъ бы вамъ передать кое-что. Это для в а с ъ. Толь­ ко не подумайте чего-нибудь т а к о г о. Я знаю — это не очень удачно по форм. Но, право, мн такъ жаль, что вы, кончивъ гимназію, и оказавшись на в о л, какъ-то х у ж е и о з а б о ч е н н е себя ч у в с т в у е т е, чмъ прежде. В о т ъ, в ъ этихъ стихахъ это и сказано.. .

Я вытащилъ изъ кармана листокъ и нершительно протянулъ его С о н.

Она поблагодарила меня, взяла листокъ и сказала:

— Я дома его прочту, благодарствуйте. А что касается до воли посл гимназіи, то... меня предчувствіе не обмануло .

Посл этого наступило молчаніе. Я былъ радъ, что передалъ Сон свои стихи. А в ъ д у ш оставался в о п р о с ъ : «Ну, а какъ она к ъ нимъ о т н е с е т с я ? И что значитъ это таинственное «меня предчув­ ствіе не о б м а н у л о » ?

Пріхали къ дому В и ш н я к о в ы х ъ на Патріаршихъ прудахъ, гд жили Ильины. Простились у в о р о т ъ. Отговорился необходимостью готовить уроки, побжалъ домой. О т в т а на мои стихи не было. Д а и какой могъ быть на нихъ о т в т ъ ? Е д в а ли Соня согласилась со мной, что она, скромная курсистка, похожа на орла. А она всегда довольно реально смотрла на вещи и была чужда всякой «сантиментальности» .

Свою с у д ь б у Соня опредлила сама и опредлила ее трагично .

Прошли дтскіе годы. Молодость оказалась суровой. Гордая, съ большими духовными запросами, она не нашла на своемъ пути того, что отвтило бы ея властной н а т у р. Наша дтская дружба и юношескія увлеченія не перешли в ъ боле глубокія ч у в с т в а. Жизнь въ Я р о с л а в л, Т а ш к е н т, П е т е р б у р г, съ ея старшимъ братомъ — разъединила насъ надолго. Протекли года. Участіе въ жизни у каж­ даго изъ насъ становилось в с е сложне и неотрывнй отъ н о в ы х ъ условій и н о в ы х ъ интересовъ. Р д к о, рдко приходили всти о Сон .

Е щ е рже появлялась она на нашемъ горизонтъ. Встрчи были в с е г д а радостныя. Воскресали дорогіе дтскіе годы. Особенно лас­ ково Соня относилась къ брату В о л о д, котораго называла не ина­ че, какъ Додо или Додоки, несмотря на то, что былъ уже женатъ и имлъ дтей. Соня появлялась у насъ в с е г д а элегантная, какъ и раньше, съ изумительно тоикой таліей. Была всегда весела. Только глаза ея временами были холодны и суровы. Появилась суровая складка около ея г у б ъ .

Однажды Соня извстила Юлію Михайловну, что она выходитъ замужъ и, проздомъ изъ Петербурга въ Крымъ, б у д е т ъ у н а с ъ и познакомитъ насъ со своимъ женихомъ .

Мы порадовались за Соню и съ любопытствомъ ожидали у в и д т ь, кто же ея избранникъ. Мы знали хорошо, что властиая, независимая, самостоятельная, прямая, несгибающаяся и свободолюбива Соня лишь съ большимъ трудомъ могла бы найти с е б подъ стать спутника жизни. Кто же ея избранникъ?

Посщеніе Сони и ея жениха оставило у в с х ъ насъ смутное чувство. Соня была попрежнему элеганта, но суровость складки около губъ и стальная холодность, минутами мелькавшая въ ея гла­ захъ, — говорили намъ, что душевной гармоніи Соня не обрла .

Ея женихъ, товарищъ прокурора, оказался довольно пріятнымъ, но весьма зауряднымъ человкомъ. Т а к и х ъ много. Д наша Соня неповторяема. Глядя на нихъ, мы не чувствовали радости. К а к у ю - т о другую судьбу х о т л о с ь видть для нашего д р у г а, для нашей Цин­ цанъ, для сильной и независимой Сони. Но ршеніе принято. О с т а ­ валось только признать совершившееся .

Передъ свадьбой, назначенной на осень, Соня съ женихомъ ухали въ Крымъ и поселились в ъ С у д а к. Прошло немного време­ ни. И вотъ, какъ-то разъ изъ Судака отъ жениха Сони получена была телеграмма, зловщій смыслъ которой даже не сразу былъ по­ нятъ. Телеграмма извщала, что гробъ съ останками прибудетъ в ъ Москву для погребенія тогда-то .

Встртили мы останки милой нашей Сони на Курскомъ в о к з а л. На р у к а х ъ донесли ихъ до А л е к с е в с к а г о монастыря в тамъ, в ъ углу кладбища, схоронили нашу Соню .

Какъ это случилось, подавленный и растерянный женихъ ея не могъ толкомъ объяснить. Вечеромъ они читали Мережковскаго о Д о с т о е в с к о м ъ и Толстомъ. Слегка поспорили по поводу прочитанн а г о. Разошлись по своимъ комнатамъ. А на утро рыбаки увидали на прибрежной скал к а к у ю - т о, к а к ъ они говорили, большую б лую птицу съ распластанными крыльями. Это оказалась наша Соня .

В ъ рук ея былъ зажатъ небольшой револьверъ .

Наши учителя

Нужно ли говорить, что гимназія 7 0 - х ъ и 8 0 - х ъ г о д о в ъ плохо вліяла на характеры дтей и молодежи, проходившихъ черезъ ея фер у л у ? Для сильныхъ и крпкихъ она мало давала. Д л я слабыхъ и не сильныхъ характеромъ она была тяжелымъ, иногда непосильнымъ бременемъ .

Паша, мой старшій братъ, вступилъ в ъ гимназію легко и прошелъ ее спокойно, подчинивъ себя з а в т у, которому онъ остался в р нымъ до конца своей жизни: жизнь е с т ь т р у д ъ и подвигъ. Нужно сумть сдлать этотъ трудъ и подвигъ радостнымъ О н ъ много и ровно работалъ в ъ гимназіи, б е з ъ перебоевъ, и кончилъ ее съ золо­ той медалью .

Саша, нашъ живой и талантливый Саша, легко и беззаботно прошелъ гимназію. Сначала живо интересовался всмъ новымъ, что она ему давала. Потомъ гимназическая премудрость ему надола .

Е г о живая и страстная душа увядала в ъ скучной формалистик преподаванія. Она искала новой пищи для своего роста. Онъ увлекался музыкой. У в л е к с я по-настоящему, конечно, въ у щ е р б ъ гимназіи .

Посл в ы п у с к н ы х ъ экзаменовъ директоръ Г у л е в и ч ъ, прощаясь съ выпускными гимназистами, с к а з а л ъ :

— Александръ Астровъ свою медаль проигралъ... — и, желая избжать двусмысленности своихъ словъ, д о б а в и л ъ : — на роял.. .

Володя прошелъ гимназію съ большимъ трудомъ, б е з ъ всякаго увлеченія. Онъ выбралъ для себя нсколько предметовъ, которые изучилъ в ъ должной полнот. Это были исторія, литература и новые языки. Остальное было грузомъ, который н е с ъ добросовстно, но б е з ъ всякаго удовольствія .

Я съ трудомъ и сопротивленіемъ одоллъ гимназію. Е я пріемы преподаванія и воздйствія на у ч е н и к о в ъ были чужды мн и не д а ­ вали р е з у л ь т а т о в ъ. А со многими формальными требованіями такъ до конца я и не справился. Т а к ъ и кончилъ гимназію, не научившись писать экстемпорале. Интересы складывались помимо и вн гимна­ зіи. Съ самыхъ первыхъ ш а г о в ъ у меня почти безсознательно сложилось к а к ъ - б ы нкоторое противоборство гимназіи во всемъ ея цломъ. Гимназія казалась мн сосредоточіемъ силъ и вліяній, враж­ д е б н ы х ъ началамъ и устоямъ нашей семьи. Тамъ в с е было не то и не т а к ъ, к а к ъ в ъ семь, какъ дома. Я инстинктомъ почуялъ, что нуж­ но что-то укрыть в ъ с е б, не обнаруживать т о г о, что т а к ъ абсолют­ но необходимо дома, не обнаруживать, чтобы не быть поднятымъ на смхъ, чтобы не получить замчанія. Нужно было приноравливаться къ новому укладу и к ъ новымъ отношеніямъ, которыя не совпадали съ т м ъ, что было дома и что казалось абсолютнымъ .

Особенно смущали нкоторые учителя, и притомъ самые главные, преподававшіе самые трудные предметы. Они были такъ далеки отъ насъ, малышей, казались такими враждебными намъ, собраннымъ в ъ разобщающіе и разобщенные классы. Отъ нихъ приходилось защищаться, съ ними приходилось бороться. В с к о р почувствовались какъ бы д в правды: одна настоящая, наша, та, что дома у отца, у бабушки, у мамы Юліи Михайловны, и д р у г а я, не настоящая, кото­ рая в ъ гимназіи .

Эти противорчія такъ и остались до конца не изжитыми. Они и опредлили мое отношеніе къ гимназіи. А окончаніе ея ознаменовалось событіемъ, в ъ которомъ, какъ в ъ символ, отразилась борь­ ба съ гимназіей и непризнаніе е я правды. Положимъ, в ъ этомъ эпизод пострадала и правда объективная, общечеловческая, но, какъ это б у д е т ъ видно изъ послдующаго, этотъ конфликтъ былъ вызванъ противоборствомъ условной и отвергнутой мной правд гимназической .

В ъ младшихъ классахъ наши учителя были разные, какъ мы считали ихъ — добрые и злые. Но, пожалуй, даже изъ числа д о б ­ рыхъ учителей почти никто не пользовался нашей настоящей лю­ бовью. И учителя, и такъ называемые классные наставники, и надзиратели были какъ-то далеки отъ н а с ъ, холодны и равнодушны. Это равнодушіе было к а к ъ - б ы системой и в ъ о с н о в педагогическихъ от­ ношеніи учителей къ гимназистамъ. Это не внушало к ъ нимъ особенной привязанности, х о т я многіе изъ нихъ были несомннно очень хорошіе люди .

Гроза малышей, классный наставникъ и учитель русскаго и латинскаго я з ы к о в ъ, А. П. ивейскій, наводилъ на насъ трепетъ сво­ ей суровостью, требовательностыо и грознымъ голосомъ. Е г о : «Стой столбомъ, болванъ!» или: «Пошелъ в ъ у г о л ъ н о с о м ъ ! », произносимые съ особеннымъ удареніемъ на « о », приводили въ трепетъ. Провинившійся покорно поднимался и з а с т ы в а л ъ, какъ соляной столбъ .

Но, можетъ быть, еще боле уничтожающи были его нмые взгляды, в ъ которыхъ мы читали не только осужденіе и кару, но и свое собственное паденіе. Помню, какъ въ первый урокъ латинскаго язы­ ка, въ первомъ класс, ивейскій обратился съ вопросомъ къ класс у : «Ну, кто изъ в а с ъ знаетъ латинскую а з б у к у ? » Среди д р у г и х ъ и я поднялъ руку. ивейскій в ы з в а л ъ меня къ д о с к и сталъ назы­ вать въ разбивку латинскія б у к в ы, предлагая четко писать ихъ на д о с к. В с е шло благополучн и латинскія б у к в ы, не особенно красиво написанныя, выводились мною на черной д о с к. Но в о т ъ А. П .

назвалъ б у к в у « ф ». Я запнулся, напрягалъ в с усилія, чтобы вспом­ нить начертаніе этой буквы, но никакъ не могъ припомнить. ивей­ скій уставилъ на меня свой пристальный взглядъ. Я застылъ, терялъ и память, и воображеніе, и энергію. А ивейскій все смотрлъ на меня, пронизывая, изучая смущеннаго и растеряннаго. Т а к ъ, ни сло­ ва не с к а з а в ъ, жестомъ отправилъ на мсто. Этотъ пристальный взглядъ, это молчаливое изученіе были убійственне всякаго нака­ занія стоять столбомъ, стоять у стны или даже в н класса. Онъ усмирялъ насъ, какъ звренышей. Но в м с т съ ч у в с т в о м ъ страха, у насъ было къ нему и какое-то надежное ч у в с т в о. Это было д о в ріе къ нему: «Этотъ не выдаетъ и в с е г д а заступится передъ директоромъ!» До насъ доходили слухи, что ивейскій в с е г д а «горой сто­ ялъ за свой к л а с с ъ » на педагогическихъ с о в т а х ъ. Что значило «сто­ ять горой», мы не очень знали, но ивейскаго по-своему уважали и какъ-то даже любили .

Это отсутствіе равнодушія къ намъ длало его намъ близкимъ .

И мы покорно читали и переводили в ъ первомъ класс латинскія фразы, изготовленныя чехами для усвоенія русскими дтьми. В ъ одномъ изъ первыхъ параграфовъ «Книги для упражненій» были, помню, слдующія замчательныя латинскія фразы, которыя жалобнымъ голоскомъ в ы в о д и т ь вихрастый м а л ь ч у г а н ъ : v e h e m e n t e r aegrot o, saepe p e c c a m u s, q u o t i d i e o m b u l a m u s. R e g i n a amat p u e l l a s. R e x amat pueros. V i c t o r i a g l o r i a m praebet, и т. п .

Мы в с очень жалли, когда, переходя въ старшіе классы, у х о дили, правда, изъ-подъ его строгой руки, суроваго взора, но и лишались заботы его горячаго сердца .

Но вотъ преподавателей б е з у ч а с т н ы х ъ, холодныхъ, иногда мстящихъ намъ за наши вольныя и невольныя прегршенія, злопамятн ы х ъ, — мы не любили. Или, в р н е, мы имъ отвчали тмъ же равнодушіемъ, какое чувствовали съ ихъ стороны. А съ нкоторыми у н а с ъ з а в я з ы в а л а с ь настоящая борьба, в ъ которой далеко не всегда побжденными оказывались мы. Бывало, что учитель долженъ былъ в ъ какой-то мр сдаться и прекратить преслдованіе ученика, за котораго стоялъ к л а с с ъ .

Нкоторыхъ учителей мы любили за ихъ открытый нравъ, кого за веселость и склонность к ъ юмору, кого за доброту. Были и такіе, которыхъ мы и любили, и уважали, и съ восторгомъ ждали ихъ «вдохновеній». А такія минуты бывали, и мы ими очень дорожили .

У ж е в ъ среднихъ классахъ гимназіи намъ пришлось познакомиться съ преподавателемъ латинскаго и греческаго языковъ, С. Ф. .

Рожантковскимъ. Онъ ничего особеннаго не вносилъ в ъ свое преподаваніе. Т а - ж е грамматика, то-же зубреніе, т-же экстемпорале. Но в с е это было не такъ мучительно у него, к а к ъ у д р у г и х ъ «язычник о в ъ ». Е г о открытое лицо, веселые глаза, красиво посаженная, н­ сколько назадъ закинутая голова, постоянная улыбка, постоянная ш у т к а — облегчали намъ трудъ преодолнія классической грамматической премудрости. Е г о строгость и требовательность смягчались милой в е с е л о с т ь ю. Иногда онъ заливался заразительнымъ х о х о т о м ъ, когда другой латинистъ поднялъ бы крикъ негодованія, гналъ бы провравшагося ученика. Этотъ смхъ не былъ оскорбительнымъ, не влекъ за собой, казалось бы, неминуемой двойки. Смхъ поддерживалъ бодрое настроеніе въ к л а с с. Запутавшійся мальчу­ г а н ъ краснлъ, пыхтлъ и въ то же время какъ-то выкарабкивался изъ пучины неправильныхъ формъ. Смхъ С. Ф. заставлялъ навсег­ да запомнить трудную форму глагола. Запоминалъ ее и в е с ь классъ .

Уроки С. Ф. проходили безъ утомлеиія, и мы съ полнымъ довріемъ смотрли ему въ глаза, не опасаясь подвоха, увренные въ немъ, зная, что онъ не подстерегаетъ насъ, чтобы напасть врасплохъ, и притомъ на самое незащищенное мсто .

Мы уже были в ъ одномъ изъ старшихъ к л а с с о в ъ, когда С. Ф .

перевели куда-то инспекторомъ в ъ провинціальную гимназію. Мы проводили его съ печалью и на память поднесли ему традиціонный бюваръ съ чернильницей .

Любили мы и нашего француза, Макса Августовича Солюса .

Любили его за его неподдльный юморъ, за веселость нрава и за* то, что онъ Доврялъ намъ и хорошо к ъ намъ относился. Онъ былъ страстный охотникъ. Это давало поводъ заводить съ нимъ р а з г о в о ­ ры на неизсякаемыя охотничьи темы. Среди насъ были тоже подраставшіе любители охоты, были и просто х в а с т у н ы по этой части .

Уроки французскаго языка часто проходили въ разговорахъ на эти интересныя темы. Максъ А в г у с т о в и ч ъ увлекался и начиналъ разска­ зывать случаи изъ своихъ охотничьихъ приключеній. Намъ, не охотникамъ, того только и нужно было. В ъ это время кто подзубривалъ латынь, ожидая, что его спросятъ, кто читалъ подъ столомъ интересную книгу, а кто, слушая разсказы о л с а х ъ и болотахъ, о собакакъ и у т к а х ъ — уносился мечтами в ъ далекое и недавнее прошлое, въ деревню, на дачу.. .

В ъ с л у ч а тревоги, — а она подавалась ученикомъ сидвшимъ ближе всего къ двери, изъ которой былъ виденъ в е с ь корридоръ, и который въ этихъ случаяхъ сигнализировалъ тревожнымъ, шуршавшимъ шопотомъ: «Директоръ, директоръ!..», Солюсъ спохватывался, принималъ позу суроваго наставника и в ы з ы в а л ъ къ д о с к одного изъ учениковъ, хорошо говорившихъ по-французски. Ученикъ начи­ налъ переводить «а ливръ у в е р ъ » съ первой попавшейся страницы .

Это былъ обычный пріемъ, къ которому мы уже привыкли и не растеривались, каждый зная свою роль. Директоръ з а с т а в а л ъ въ к л а с с полный порядокъ, а легкій французскій разговоръ Солюса съ у ч е ­ никомъ, говорящимъ по-французски, завершалъ сцену .

В е с ь классъ былъ доволенъ. Ученики и учитель какъ бы соучаствовали въ общемъ д л и въ удачномъ в ы х о д изъ труднаго положенія .

Такіе же молчаливые сговоры между классомъ и Максомъ А в г у стовичемъ происходили, когда онъ приходилъ в ъ классъ красный, съ тяжелыми, красными глазами. Мы уже знали, что это значитъ и въ чемъ т у т ъ дло. Максъ А в г у с т о в и ч ъ клалъ свой журналъ на к а федру, не раскрывая его, закладывалъ руки за спину подъ фалды своего короткаго синяго фрака и, помахивая ими, какъ хвостиками, начиналъ расхаживать по классу, не обращая ни на кого вниманія .

Мы знали, что у него мигрень. А гимназисты, что постарше и поопытне, говорили, щелкая себя по воротнику:

— Вчера были имянины Квятковскаго, в о т ъ, значитъ, и мигрень!

Заложили з д о р о в о !

И т у т ъ мы охотно были въ обоюдно выгодномъ для насъ молчаливомъ д о г о в о р .

Это про Солюса, понизивъ г о л о с ъ, говорили старшіе гимнази­ сты, вспоминая з л у ю шутку, которую сыграли съ прежнимъ директоромъ гимназіи, Сасфеновымъ. С а с ф е н о в ъ нсколько разъ сдлалъ какія-то замчанія по адресу самолюбиваго Солюса. Т о т ъ смолчалъ, но затаилъ обиду.

И в о т ъ однажды в ъ лютые московскіе морозы, среди суровой зимы, въ « М о с к о в с к и х ъ В д о м о с т я х ъ » появилось объявленіе:

«Расцвли піоны. В и д т ь можно на квартир директора 2-ой классической гимназіи, на Р а з г у л я, отъ т а к и х ъ - т о до такихъ-то часовъ» .

Любители ц в т о в ъ, изумленные извстіемъ, со в с х ъ концовъ М о с к в ы устремились къ счастливому директору. Т у т ъ были и дамы, желавшія пріобрсти піоны в ъ цвту, были и старички, знатокилюбители, были и просто любопытные... Директоръ гимназіи былъ пораженъ и озадаченъ. Никакихъ піоновъ в ъ цвту у него не было .

А к ъ нему в,се приходили и приходили постители и освдомлялись о піонахъ, показывая объявленіе в ъ «Московскихъ В д о м о с т я х ъ » .

Т а к ъ продолжалось нсколько дней, пока публикація въ г а з е т а х ъ не была забыта. Директоръ бсился. О н ъ - т о хорошо понялъ злую шутк у. Онъ обладалъ большимъ краснымъ носомъ, на которомъ, когда онъ сердился, выступали яркія, какъ піоны, пятна. В е с ь гимназическій дворъ, вся гимназія знала про піоны. Солюсъ ходилъ, какъ ни в ъ чемъ не бывало, вмст съ другими порицая шутника. Однако, молва шопотомъ называла именно его этимъ злымъ шутникомъ .

Среди преподавателей Закона Божія, с к у ч н ы х ъ и лнивыхъ, ка­ кими были батюшки Р у б ц о в ъ, Геликонскій, Ляпидевскій, намъ былъ особенно дорогъ священникъ Андрей Григорьевичъ Полотебновъ .

Это былъ настоятель церкви. Межевого Института, серьезный богословъ, превосходный проповдникъ и ч е л о в к ъ непомрной доброты съ нами. Е г о уроки были полны содержанія и очень занимательны. Онъ умлъ оживить учебникъ и помимо его сообщалъ намъ мно­ го интереснаго по исторіи церкви. А иногда онъ цлый урокъ разсказывалъ намъ о началахъ в р ы, о в р и жизни, о столкновеніяхъ между требованіями совсти и условіями жизни, о смысл жизни, объ у ж а с и п у с т о т безрелигіозной жизни. Эти уроки были для н а с ъ источникомъ живой воды. Кроткая и умная, проникнутая жи­ вымъ, трепетнымъ чувствомъ рчь Андрея Григорьевича увлекала к л а с с ъ. Затаивъ дыханіе, его слушали и мы, православные, и лютеране, и евреи. Это былъ, дйствительно, учитель жизни, это былъ источникъ свта среди нашихъ довольно с к у ч н ы х ъ гимназическихъ с у м е р е к ъ. Часъ урока отца Полотебнова пролеталъ незамтно. Р а з давался з в о н о к ъ. Классъ к а к ъ бы пробуждался отъ чудесной грезы .

Андрей Григорьевичъ какъ-то виновато улыбался, разводилъ руками и произносилъ л а с к о в о :

—- В о т ъ и не у с п л ъ никого спросить. Ну, читайте молитву .

Уходя, говорилъ: ' — А к ъ слдующему разу повторите старый у р о к ъ. Т о г д а б у д у спрашивать .

И, поклонившись намъ, а этого никто изъ учителей никогда не д л а л ъ, низко опустивъ голову, уходилъ изъ класса .

Замчательно, что посл у х о д а учителя обычно в ъ к л а с с поднимался шумъ и гомонъ, к а к ъ реакція на в ы н у ж д е н н у ю тишину. А посл у р о к о в ъ Андрея Григорьевича классъ оставался тихимъ, какъ бы желая сохранить и продлить очарованіе, подъ властью котораго онъ только что былъ .

Проходила недля. Снова являлся Андрей Григорьевичъ. Но се­ годня онъ не въ настроеній. О н ъ печаленъ. Лицо его желто. Мы зна­ емъ, что у него тяжело больна его жена (мой отецъ лечитъ в с ю его с е м ь ю ). Андрей Григорьевичъ начинаетъ спрашивать. Мало кто зна­ етъ предметъ. Тмъ, кто х о т ь немного о т в ч а е т ъ, онъ ставитъ съ удовольствіемъ пять. Тмъ, кто обнаруживаетъ интересъ и знаетъ больше, чмъ в ъ книжк, онъ съ нескрываемой радостью ставитъ пять съ плюсамъ ( о н ъ почему-то произносилъ это слово, сильно подчеркивая з в у к ъ « а » ). А тмъ, кто ровно ничего не зналъ, ставилъ четыре съ минусамъ и какъ-то упрашивалъ поучить у р о к ъ къ сл­ дующему разу .

Былъ и другой у насъ законоучитель, настоятель церкви Петра и Павла на Новой Басманной, отецъ Петръ Алексевичъ Смирновъ, переведенный впослдствіи в ъ Исаакіевскій соборъ въ П е т е р б у р г а Это былъ знаменитый московскій проповдникъ. Онъ былъ невроятно толстъ, что не мшало, однако, ему въ с о в е р ш е н с т в влад т ь своимъ дыханіемъ и голосомъ. Онъ тоже, какъ и Полотебновъ, иногда приходилъ въ высокомъ настроеній. Но у него это выражалось иначе. Посл прочтенія молитвы, онъ медленно поднимался на кафедру. Садился на стулъ. Поворачивался всмъ своимъ грузнымъ туловищемъ къ окну, долго и задумчиво глядлъ в ъ окно, на крыши домовъ, на небо. Бралъ съ кафедры р у ч к у и концомъ ея долго ковырялъ в ъ у х... Т а к ъ проходило минутъ пять... Мы знали, что посл этой не особенно пріятной для созерцанія операціи батюшка глубоко и шумно в з д о х н е т ъ и или начетъ спрашивать у р о к ъ, или, закрывъ журналъ, начнетъ ходить по к л а с с у. А потомъ, положивъ свой могучій животъ на край парты, начнетъ разсказывать... Его разсказы были нсколько иного характера и тона, чмъ разсказы о. Полотебнова. У него было много яркихъ и сильныхъ опредленій .

Иногда юморъ о с в щ а л ъ его п о в с т в о в а н і е. Иногда подлинный г н в ъ вспыхивалъ, когда онъ говорилъ о з л, негіравд, несправедлйво­ сти... Иногда онъ сводилъ свою у м н у ю, интересную рчь к ъ самымъ простымъ образамъ изъ повседневной жизни, облекая ихъ в ъ чисто народныя выраженія. В с е это длало его рчь изумительно живой, образной, интересной и з а х в а т ы в а ю щ е й. Мы в с были в ъ в о с т о р г .

В о с т о р г ъ былъ написанъ на нашихъ лицахъ. О н ъ видлъ это, ч у в ствовалъ, что владлъ нами, раскрылъ наши души, и говорилъ в с е дальше и у в л е к а т е л ь н е.. .

— В о т ъ, дти, такова жизнь. В о т ъ правда Христова и не прини­ мается жизнью. В о т ъ и отвергли Христа и его правду. Говорятъ, что и б е з ъ Х р и с т а проживемъ!.. Матеріализмъ овладваетъ міромъ. Матеріей х о т я т ъ в с е истолковать и объяснить, в с е оправдать по-своему... В о т ъ в ы, дти, скоро вступите в ъ самостоятельную жизнь. Помните, что б е з ъ правды Христовой человчество обречено на невроятныя страданія. Храните в ъ вашей жизни эту правду.. .

В ъ д р у г о й разъ, в о з в р а щ а я с ь к ъ той же тем о матеріализм, батюшка трактовалъ ее в ъ реалистическихъ ч е р т а х ъ .

— Г о в о р я т ъ, наша жизнь на земл подобна сновиднію! Ну, если это т а к ъ, то сновиднья бываютъ разныя. В о т ъ, если ты передъ сномъ помолишься, очистишь свои мысли и ч у в с т в а, тогда и сновиднія твои легки и свтлы. В о т ъ это жизнь в ъ правд Божіей. А дру­ гой на ночь, на сонъ грядущій н а с т с я каши съ квасомъ, набьетъ с е б брюхо черной кашей съ масломъ... того в с ю ночь черта б у д у т ъ т у з и т ь по брюху. В о т ъ такъ с о н ъ ! Нечего с к а з а т ь ! Т у т ъ задохнуться можно. И кажется, что черти в ъ адъ т а щ у т ъ и поджигаютъ каленымъ желзомъ .

Этимъ образомъ онъ опредлялъ матеріалистическое, ненавистное ему міровоззрніе. Это было г р у б о. Но толстый батюшка гово­ рилъ т а к ъ вдохновенно, т а к ъ пылко, т а к ъ гнвно сверкали его красивые, болыпіе глаза, что г р у б о с т ь формы не рзала слуха, и мы отдавались его обличительному порыву .

Спрашивая уроки, о. Смирновъ былъ много строже отца Полот е б н о в а. Не знающаго у р о к ъ онъ прогонялъ на мсто, г о в о р я :

— Сиись, д в ! C u r a m e l i u s !

Первое слово обозначало: садись! О н ъ произносилъ его «сиись», ибо его толстыя г у б ы лнились раскрываться для такихъ незначи­ т е л ь н ы х ъ вещей .

Среди нашихъ учителей были и такіе, которыхъ мы несомннно любили по-своему, но къ которымъ относились съ дтской жестокостью и безжалостностью. Конечно, не в с гимназисты были активными исполнителями этихъ настоящихъ экзекуцій надъ нкоторыми учителями. Исполнителей было не много. Это были отптые озорники. Теперь ихъ назвали бы хулиганами. В ъ наше время этого сло­ в а еще не было. Но мы, остальные, не можемъ оправдать себя и почитать непричастными и неповинными в ъ этомъ общемъ азарт. Мы были, конечно, попустителями и соучастниками. Т о л ь к о роли наши были второстепенныя и мене замтныя .

В ъ чемъ т у т ъ д л о ? Отчего это в ъ насъ уживалось два, каза­ л о с ь бы, исключающихъ д р у г ъ друга ч у в с т в а любви и жестокости? Мы в с, не исключая и патентованныхъ озорниковъ, любили нашего учи­ теля исторіи и географіи, Михаила Ивановича Владиславлева. Мы считали его добрымъ и хорошимъ человкомъ. А в ъ то же время подвергали его иногда настоящимъ пыткамъ, издваясь надъ нимъ грубо и приводя его в ъ отчаяніе .

В ъ чемъ т у т ъ д л о ? Почему прекрасный учитель р у с с к а г о язы­ ка, И. П. Казанскій, сразу прозванный «селедкой», просто не выдержалъ издвательства мальчишекъ и бросилъ нашу гимназію, хотя она считалась строгой и образцовой по поведенію, руководимая с у химъ педантомъ и безжалостно-строгимъ директоромъ С. В. Г у л е в и чемъ. Почему эта свора мальчишекъ, трепетавшая передъ одними, была смла и разнуздана съ другими? Конечно, т у т ъ имли ршающее значеніе индивидуальныя черты того или иного педагога. В о л я и характеръ учителя опредляли и отношеніе къ нему стаи учени­ ковъ. Имла т у т ъ значеніе и традиція, измнить которую въ непре­ рывной смн классовъ гимназіи было почти невозможно .

— Этотъ добрый! съ нимъ все можно!

Такое опредленіе учителя ставило его в ъ опасное положеніе .

Малйшее послабленіе, уступчивость съ его стороны, воспринятая какъ слабость, — и скрытый, подавленный дисциплиной, протестъ противъ гимназіи вообще, озорство, в с е г д а накопленное и находящееся въ скрытомъ состояніи, вырывались наружу и проявлялись иногда въ безобразной форм .

Обычно такія жертвы изъ числа учителей обладали какими-нибудь свойствами, которыя длали ихъ в ъ г л а з а х ъ мальчишекъ почему-либо смшными, а потому и беззащитными .

Т а к ъ, названный мной М. И. Владиславлевъ былъ очень близор у к ъ. Очки не спасали е г о. Подслповатость отражалась на всей его фигур, неловкой и неуклюжей. О н ъ былъ малъ ростомъ, с у т у л о ватъ, какъ-то странно горбился. А когда онъ входилъ в ъ классъ, д е р ­ жа въ одной р у к наперевсъ н а в е р н у т у ю на черную палку г е о г р а фическую карту, а в ъ другой классный журналъ, онъ производилъ комическое впечатлніе. Подавшись впередъ, какъ бы нащупывая дорогу къ кафедр, съ картой въ вид оружія наперевсъ, съ ж у р иаломъ, прикрывающимъ часть груди, какъ со щитомъ, онъ в ъ это время такъ оправдывалъ приставшее къ нему и традиціонно переходившее отъ одного гимназическаго поколнія къ другому названіе «макалы»... Откуда и какъ появилось это странное названіе, не имющееся ни въ одномъ лексикон, — никому не было извстно. Но извстно было в с м ъ, что «Макала» — это не кто иной, какъ М. И. Владиславлевъ .

И вотъ, появленіе Макалы съ географической картой вызывало часто такую сцену. Долговязый А л е к с е в ъ срывался съ лавки и бро­ сался навстрчу к ъ Михаилу Ивановичу .

— Михаилъ Ивановичъ, позвольте я повшу к а р т у !

Михаилъ Ивановичъ сопротивляется. Начинаетъ что-то говорить .

— Опять вы, А л е к с е в ъ.. .

Но А л е к с е в ъ уже з а в л а д в а е т ъ картой и устремляется к ъ дос­ к. Онъ долго возится съ картой, что-то разсматриваетъ на ней и наконецъ в ш а е т ъ ее в в е р х ъ ногами .

Должный эффектъ получается очень скоро. А л е к с е в ъ про­ ситъ Михаила Ивановича показать, г д находится какой-нибудь го­ родъ, который онъ никакъ не могъ найти на своей карт .

Доврчивый Михаилъ Ивановичъ слзаетъ съ кафедры, щурясь подходитъ к ъ д о с к, начинаетъ пальцемъ водить по карт в ъ нужномъ направленіи, не находя, однако, нужнаго города. Мы в с сидимъ тише воды, ниже травы.. .

И в о т ъ раздастся крикливый в о з г л а с ъ Михаила Ивановича:

— Что за безобразіе! А л е к с е в ъ ! Я запишу в а с ъ в ъ ж у р н а л ъ !

Перевсить карту сейчасъ ж е ! Опять.. Б е з о б р а з і е ! Не смть въ дру­ гой разъ брать у меня к а р т у !

Д а л е происходитъ борьба изъ-за попытки Михаила Ивановича записать в ъ журналъ, что А л е к с е в ъ Петръ повсилъ карту в в е р х ъ ногами .

А л е к с е в ъ устремляется к ъ кафедр и видя, что Михаилъ Ива­ новичъ уже вписалъ его фамилію в ъ журналъ, какъ бы нечаянно, желая сдлать умоляющій жестъ, проводитъ пальцемъ по только что написанной своей фамиліи. В ъ журнал получается размазанное пят­ но... Михаилъ Ивановичъ вскрикиваетъ. Волненіе не даетъ ему г о в о ­ рить Онъ задыхается, захлебывается, отталкиваетъ Алексева. На­ чинается настоящая борьба. Мы знаемъ, чмъ кончится вся эта исто­ рія. Она кончится побдой А л е к с е в а .

Михаилъ Ивановичъ грозитъ, что сейчасъ-же пожалуется директору. А л е к с е в ъ принимаетъ трагическій т о н ъ и говоритъ, что Михаилъ Ивановичъ этого сдлать не можетъ, такъ какъ тогда уже наврное, его, Алексева, исключатъ изъ гимназіи .

Михаилъ Ивановичъ говоритъ, что давно пора бы исключать изъ гимназіи такихъ шалопаевъ. Но перо уже кладетъ на столъ .

Т о н ъ его у ж е безъ раздраженія. Коритъ Алексева за его озорство .

А л е к с е в ъ побдилъ. Онъ показываетъ намъ изъ-за спины всякіе знаки, а самъ поддерживаетъ съ Михаиломъ Ивановичемъ уже мир­ ный разговоръ на тему о преступленіи и наказаніи, д о к а з ы в а я, что в ъ гимназіи преступленія гораздо легче, чмъ постигающія гимна­ зистовъ наказанія. Р а з г о в о р ъ идетъ уже в ъ мирныхъ т о н а х ъ .

А время у х о д и т ъ. Мы рады, что д о б р ы х ъ ч е т в е р т ь часа ушло на борьбу Михаила Ивановича съ Алексевымъ .

Х у ж е бывало, когда на в с х ъ насъ нападало возбужденіе, требовавшее исхода. Т о г д а опять жертвой о к а з ы в а л с я нашъ милый Ми­ хаилъ Ивановичъ .

Однажды это возбужденіе дошло до крайняго напряженія и мог­ ло кончиться плачевно .

У р о к ъ географги начался какъ обычно. Вызванный ученикъ разсказывалъ заданный урокъ. В м с т съ Михаиломъ Ивановичемъ, повернувшись къ д о с к, они отыскивали на карт рки, горы, горо­ да, торгующіе юфтью, сацогами, пенькой... Отвчающій у ч е н и к ъ и спрашивающій учитель были поглощены путешествіемъ по изучаемой стран. Какъ вдругъ на обоихъ окнахъ класса стремительно и съ шумомъ упали шторы. В ъ к л а с с потемнло. В ъ разныхъ у г л а х ъ, на отдаленныхъ партахъ въ разныхъ т о н а х ъ зазвенли перышки. Поднялось мяуканье, рычаніе и свистъ. Къ потолку взлетли чертики изъ бумаги и изображенія инспектора, ( о н ъ же « к и т ъ », онъ же « ф у ­ ц і я » ), надзирателя, по прозванію «красный н о с ъ ». Изображенія чер­ тей и инспектора крпко прилпились къ потолку. Изъ конца въ конецъ класса проносились бумажныя стрлы. Кто-то вымазывалъ сиднье пустого стула на опустлой кафедр мломъ. В ъ чернильницу на кафедр запихивали г у б к у. Классъ вылъ и мяукалъ, обра­ щался въ сумасшедшій домъ. Даже самые скромные гимназисты, поддавая общему увлеченію, общей психической з а р а з, приходили в ъ неистовство, издавали странные крики, хлопали книгами по з в у ч ­ нымъ партамъ .

Бдный Михаилъ Ивановичъ пришелъ в ъ полное отчаяніе. Онъ тоже издавалъ какіе-то крики, метался изъ стороны в ъ сторону, перебгалъ отъ парты къ парт, хваталъ гимназистовъ за руки, грозя требуя, взывая, умоляя прекратить шумъ и неистовство .

Кавардакъ длился, конечно, не долго. Изъ сосдняго класса в ы бжалъ инспекторъ Г е т л и н г ъ .

— Тише, тише! Прошу в а с ъ ! — восклицалъ онъ. М о т н у в ъ коротенькими фалдочками своего синяго фрака ( з а эти коротенькія фалдочки его и звали «фуція», производя это слово отъ « к у ц ы й » ), онъ стремительно исчезъ в ъ длинныхъ гимназическихъ коррицорахъ .

В ъ класс наступила полная тишина. Азартъ и озорничество слетли мгновенно. В с м ъ стало неловко, не по с е б. Перышки в ы брасывались изъ ящиковъ, бумажныя стрлы уничтожались. Къ окнамъ бросились наиболе длинноногіе ученики и пытались поднять шторы. Но шнурки, при стремительномъ паденіи шторы, взвились такъ высоко, что достать ихъ безъ лстницы не было возможности .

Черезъ нсколько минутъ дверь в ъ классъ широко распахнулась. В ъ класс появился директоръ въ сопровожденіи инспектора и старшаго корридорнаго сторожа Ксенофонта, того самаго, котораго гимназисты в с х ъ поколній называли не иначе, какъ К с е н о ф о н т ъ Анабазисъ .

Директоръ былъ в ъ ярости.

Видя затихшій классъ в ъ полутьм, съ опущенными шторами, онъ строго обратился к ъ Михаилу Ивановичу съ вопросомъ:

— Что это у в а с ъ д л а е т с я ? Кто это б е з о б р а з н и ч а е т ъ ?

Михаилъ Ивановичъ что*то несвязно бормочетъ. Обращаясь к ъ классу, директоръ холоднымъ и строгимъ голосомъ спрашиваетъ — кто опустилъ ш т о р ы ?

Классъ упорно молчитъ. Видя, что добиться выдачи виновныхъ возможности н т ъ, директоръ говоритъ, что в с б е з ъ исключенія должны остаться на два часа посл классовъ, должны явиться на в о с к р е с е н ь е. Пансіонеры останутся б е з ъ отпуска и, вроятно, всмъ б у д е т ъ сбавленъ баллъ в ъ поведеніи .

Пока идетъ опредленіе должнаго возмездія, инспекторъ и Ксенофонтъ-Анабазисъ суетятся около шторъ, тщетно стараясь ихъ под­ нять. Ксенофонтъ уходитъ за щеткой и съ ея помощью достаетъ шнурки отъ шторъ. В ъ класс снова свтло. Классъ стоитъ какъ вкопанный. Директоръ что-то строго говоритъ Михаилу Ивановичу, у котораго в е с ь задъ о к а з ы в а е т с я выпачканнымъ мломъ. Волнуясь и не зная, что д л а т ь, онъ прислъ на свой стулъ. В ъ результат, о б фалды оказались блыми. Директоръ обращаетъ вниманіе на это Михаила Ивановича. Т о т ъ еще боле сконфуженъ, отряхается .

А на потолк, на длинныхъ ниткахъ, раскачиваются чертики, «фуція» и «красный н о с ъ ». Комки жеваной бумаги съ этими бумажными фигурами крпко пристали къ потолку, будучи ловко, опытной рукой, съ размаху брошены в в е р х ъ .

— М о л о д ц ы ! Б е з о б р а з н и к и ! В с м ъ вамъ баллъ въ поведеніи нужно с б а в и т ь ! — говоритъ директоръ, глядя на потолокъ съ болтающимися чертями и инспекторомъ .

Г н в н о онъ выходитъ изъ класса. Ксенофонтъ старается щет­ кой согнать чертей съ потолка. Но это ему не удается .

А т у т ъ наступаетъ конецъ урока. Азартъ прошелъ. Намъ очень всмъ неловко. Особенно стыдно передъ Михаиломъ Ивановичемъ, который пострадалъ несомннно больше в с х ъ н а с ъ. При выход его изъ класса мы обступаемъ его и просимъ насъ простить. Миха­ илъ Ивановичъ обиженъ не на ш у т к у. Онъ блденъ и взволнованъ .

Ф р а к ъ его выпачканъ мломъ. Онъ не х о ч е т ъ съ нами говорить .

Протискивается между нами и к а к ъ - т о бочкомъ, по стнк корридо­ ра, съ картой наперевсъ, уходитъ отъ насъ .

Остальные уроки проходятъ вяло. Мы разстроены, не столько ожидаемымъ наказаніемъ, сколько тмъ, что обидли Михаила Ива­ новича .

В ъ перемны къ намъ з а г л я д ы в а ю т ъ старшіе гимназисты. Кто посмивается, кто разсматриваетъ насъ съ любопытствомъ. Учите­ ля съ нами с у р о в ы. Мы провинились. О насъ говорятъ во всей гим­ назіи. Только приготовишки и первоклассники съ нескрываемымъ почтеніемъ поглядываютъ на н а с ъ : для нихъ мы герои .

П о с л послдняго урока является к ъ намъ инспекторъ и, накричавъ на н а с ъ, жестикулируя объявляетъ, что по просьб Миха­ ила Ивановича наказаніе намъ уменьшено. Мы оставлены только на одинъ ч а с ъ посл у р о к о в ъ и в ъ в о с к р е с е н ь е можемъ не приходитъ .

Объявивъ это, грозитъ намъ обими руками, говоритъ, что жалетъ, что мало наказали насъ, озорниковъ .

Намъ еще боле неловко передъ Михаиломъ Ивановичемъ. Т е ­ перь онъ насъ побдилъ. Это послдняя выходка нашего класса про­ тивъ него. Теперь мы никогда не позволимъ с е б его огорчать. И дйствительно, нашъ классъ становится съ Михаиломъ Ивановичемъ в ъ самыя лучшія отношенія. А многіе изъ насъ устанавливаютъ съ нимъ и личныя добрыя и пріязненныя отношенія, остающаяся на­ долго. * Это 3-ій и 4-ый классы особенно порывисты, неуравновшеиы и бурны въ проявленій своихъ настроеній. В ъ старшихъ к л а с с а х ъ складывались иныя отношенія между нами и учителями .

В ъ этихъ порывахъ и н е и с т о в с т в а х ъ, в ъ этихъ в з р ы в а х ъ все же былъ значительный элементъ какъ бы мести и борьбы съ общимъ режимомъ гимназіи. Б е з с о з н а т е л ь н о мстили за подлинныя мучительства, которымъ подвергали насъ другіе педагоги. Только объектомъ мести оказывались наиболе мягкіе и наиболе беззащитные учи^ теля, которые сами были в ъ з а г о н среди классиковъ, длавшихъ карьеры на древнихъ языкахъ и придававшихъ гимназіи такой с рый, нудный тонъ, подчиняя в с е сухому, формальному требованію, длая гимназію такой скучной и тяжелой школой .

Мы называли «хорошими» т х ъ учителей, съ которыми у насъ, мальчиковъ и подростковъ, устанавливались добрыя, человческія отношенія, для которыхъ мы, какъ намъ казалось, представляли ин­ дивидуальный интересъ, а не только механизмы, обладавшіе разны­ ми степенями и свойствами памяти для зазубриванія правилъ латинской и греческой грамматики и быстраго, безошибочнаго ихъ примненія. Эти «хорошіе учителя были, по преимуществу, преподавателями второстепенныхъ предметовъ. А в ъ числ послднихъ были, какъ это ни странно, русскій языкъ и исторія, имвшіе ничтожное количество недльныхъ часовъ, по сравненію съ латинскимъ и гре ческимъ, обильно насыщавшими всю недлю. А по субботамъ ла­ ты нь имла два сплошныхъ часа, когда насъ морили длиннйшими экстемпорале .

Такимъ «хорошимъ» учителемъ былъ Иванъ Семеновичъ Р о з а новъ, преподававшій русскій языкъ в ъ старшихъ к л а с с а х ъ. Это былъ немолодой ч е л о в к ъ, переведенный въ М о с к в у изъ какой-то провинціалъной, гимназіи. Говорили, что онъ былъ изъ семи»наристовъ .

Лицо у него было рябоватое, издали довольно благообразное. Х а рактерной для него была манера говорить. Онъ говорилъ глухимъ, нсколько монотоннымъ голосомъ. А в ъ т х ъ мстахъ,, когда х о т л ъ подчеркнуть содержаніе своей мысли, закатывалъ глаза и отводилъ ихъ въ сторону. Этотъ странный пріемъ восполнялъ недостатокъ голоса и вмст съ тмъ какъ бы стремился сосредогочить внима­ ніе слушающихъ на отвлеченной мысли, оторвавъ ее отъ реальной обстановки. Это придавало Ивану Семеновичу нсколько провинціальный х а р а к т е р ъ. Е г о з а с т н ч и в о с т ь и простое съ нами обращеніе, совсмъ не похожее на обращеніе д р у г и х ъ учителей, сразу сблизило н а с ъ съ нимъ, и мы охотно у него занимались, х о т я и сознавали, что Иванъ Семеновичъ не былъ изъ числа блестящихъ преподавателей, не былъ «орломъ». Онъ н а с ъ в з я л ъ у ж е въ старшемъ класс, когда мы разбирались в ъ д о с т о и н с т в а х ъ учителей и могли сами да­ вать имъ оцнку .

На юбилейномъ т о р ж е с т в в ъ память Ж у к о в с к а г о, когда гим­ назисты декламировали его стихотворенія, а мой братъ Паша прочнталъ в ъ актовомъ з а л «Царскосельскаго л е б е д я », причемъ особен­ но тепло и выразительно у него выходили вступительныя с л о в а :

Л е б е д ь блогрудый, лебедь блокрылый, Что такъ нелюдимо ты, отшельникъ хилый.. .

Р о з а н о в ъ произнесъ рчь о Ж у к о в с к о м ъ. Р ч ь его всмъ намъ понравилась особеннымъ, задушевнымъ тономъ, которымъ она была проникнута. Романтизмъ Ж у к о в с к а г о овялъ насъ в ъ простомъ из­ ложеніи Р о з а н о в а. А когда, повидимому самъ поддавшись очарова­ ніи) поэзіи, Иванъ Семеновичъ закончилъ свою рчь словами, обращенными къ стоявшимъ въ рядахъ гимназистамъ: «Дти, читайте Жуковскаго! Въ немъ вы найдете много прекрас­ наго и благороднаго, т а к ъ необходимаго для вашего ума и серд­ ца», -— мы ему горячо апплодировали. У насъ возникло желаніе чи­ тать Ж у к о в с к а г о и мы его полюбили. Очень понравилось намъ и ин­ тимное обращеніе къ намъ Ивана Семеновича, назвавшаго насъ в с х ъ «дтьми», х о т я нкоторые изъ насъ уже пощипывали пушокъ надъ губой — p r i m a l a r m g o — какъ называли его римскіе поэты .

Иванъ Семеновичъ былъ намъ пріятель при оцнк нашихъ со­ чиненій. И т у т ъ у него была своя манера. Плохое сочиненіе онъ про­ сто возвращалъ неудачливому автору, г о в о р я : «На поляхъ вы най­ дете мои замчанія, мы съ вами поговоримъ отдльно». Онъ не х о тлъ конфузить неудачнаго сочинителя передъ классомъ. Зато онъ съ особой охотой отмчалъ удачныя сочиненія. Иногда самъ прочитывалъ ихъ в с л у х ъ, отмчая содержаніе, построеніе мыслей, манеру изложенія. В ъ исключительныхъ случаяхъ, поощряя автора, онъ предлагалъ ему самому прочесть въ класс свое сочиненіе. Это былъ настоящій тріумфъ, который такъ залечивалъ раны, наносимыя греками и латинистами. Какъ этотъ простой пріемъ радовалъ н а с ъ ! Какъ онъ отличался отъ классической системы «язычниковъ»;

которые съ особымъ злорадствомъ, какъ намъ по справедливости казалось, подчеркивали только наши промахи, не обращая вниманія на удачно преодолнныя трудности, на удачно переведенныя фразы, нарочно придуманныхъ длинийшихъ періодовъ, которыми, конечно, никогда не говорили ни римляне, ни р у с с к і е. Пріемы Ивана Семеновича достигали хорошихъ р е з у л ь т а т о в ъ. Мы съ большой охотой писали русскія сочиненія, и многіе изъ насъ выработали пріемы, свой стиль. Это отмчалось Розановымъ и поощрялось .

В ъ нашей второй московской гимназіи, да и во в с х ъ в о о б щ е классическихъ гимназіяхъ того времени, преподаваніе древнихъ я з ы ­ к о в ъ велось такъ, что всякое живое содержаніе ч у д е с н ы х ъ произ­ веденій поэтовъ и прозаиковъ классической литературы исчезало .

Это было чисто формальное усвоеніе правилъ грамматическаго, синтаксическаго и фразеологическаго строенія древнихъ я з ы к о в ъ. Э т о ­ му сухому усвоенію языка приносились в ъ жертву лучшіе образцы древней классической литературы. Это была своего рода вивисекція .

Эти операціи надъ литературсж вызывали явное нерасположеніе к ъ объекту операціи и совершенную непріязнь к ъ тмъ, кто продлывалъ эти операціи и надъ литературой, и надъ нами. А надъ нами совершали иногда нчто врод инквизиціи, в ъ которой неисправимыми гршниками являлись вихрастые мальчишки, н е у р а в н о в ш е н ные подростки и юноши, у которыхъ складывались свои в к у с ы и свои стремленія. В с е, что не удовлетворяло точному штампованному, формальному трафарету, все считалось неуспвающимъ. А н е у с п вающіе, помимо нравственныхъ страданій, постоянныхъ унпженій, лодвергались оставленію на второй г о д ъ и увольненію изъ гимназіи .

Сколько способныхъ юношей оказывались въ положеніи такъ н а з ы ­ ваемыхъ « п у т е ш е с т в у ю щ и х ъ », т. е. переходящихъ изъ гимназіи в ъ гимназію, ищущихъ такихъ гимназіи, въ которыхъ можно было бы укрыться отъ свирпствующихъ г р е к о в ъ и латинистовъ. У насъ в ъ округ считалась наиболе благополучной по латинской и грече­ ской чум гимназія въ Коломн. Одно время въ Коломенскую гим­ назію былъ форменный наплывъ московскихъ п у т е ш е с т в у ю щ и х ъ. И это были далеко не « о т п т ы е », не бездарные, не классическіе л н тяи .

О режим классическихъ гимназіи недоброй памяти гр. Дмитрія Толстого много в ъ свое время писалось. В ъ художественной литератур даны яркія картины быта этихъ гимназіи и педагоговъ в ъ футляр и безъ онаго. Мн х о т л о с ь бы бгло набросать нсколько силуэтовъ педагоговъ нашей 2-ой Московской гимназіи .

В о т ъ нсколько преподавателей древнихъ я з ы к о в ъ моего вре­ мени. Это были 8 0 - ы е годы прошлаго столтія. Можетъ быть, это были хорошіе люди. Намъ этого не было видно. Они т а к ъ отгородились отъ насъ колючими проволоками неправильныхъ глаголовъ, всевозможныхъ исключеній, всякихъіИ; finale, ut eonsecutivum.KOCBeHными рчами, герундивами, супинами и прочими препятствіями, ч т о мы переставали видть в ъ нихъ о б ы к н о в е н н ы х ъ людей. Это были инквизиторы, мстители, каратели. При в с т р ч съ ними на улиц или, еще х у ж е, в ъ т е а т р, чего Боже упаси! становилось к а к ъ - т о неловко, не по с е б. В о т ъ онъ, только что подловилъ меня в ъ класс на какой-нибудь неправильной ф о р м ! В о т ъ онъ, только что влпилъ мн двойку за этимологическую ошибку в ъ экстемпорале. А въ театр такія встрчи вызывали состояніе ч у т ь ли не застигнутаго съ поличнымъ на мст преступленія. В о т ъ, дескать, онъ ходитъ въ оперу, слушаетъ «Демона» съ Х о х л о в ы м ъ, «Юдиь» съ Корсовымъ, а не зубритъ латинскіе тексты и не повторяетъ грамматику Чернаго.. .

Среди этихъ гонителей, у б ж д е н н ы х ъ и принципіальныхъ. были и просто чудаки. В ъ числ ихъ нашъ инспекторъ К. В. Гетлингъ, к а к ъ у ж е было сказано, «китъ» и « ф у ц і я ». Это былъ нмецъ, до­ вольно плохо говорившій по-русски, большой, массивный, съ изряднымъ брюшкомъ. За эту т у ч н о с т ь онъ и былъ прозванъ китомъ. Не­ смотря на свою полноту, онъ быстро носился по корридорамъ, взлеталъ по лстницамъ на третій этажъ и в с ю д у шумно наводилъ по­ рядокъ, прескалъ, предупреждалъ, каралъ и миловалъ. Это была безтолковая суета, «шабарша», какъ говорили старшіе гимназисты .

Онъ не былъ золъ. К ъ его шумливости и стремительности привык­ ли, его н е. б о я л и с ь, съ нимъ не считались, но и не очень любили .

О т ъ него в с е г о можно было ожидать. Т а к а я же суета и безтолковщина были и въ его преподаваніи греческаго языка в ъ младшихъ классахъ .

Какъ извстно, среди г р е ч е с к и х ъ г л а г о л о в ъ есть глаголъ titemi. Нкоторыя формы его при ритмическомъ произношеніи звучали выразительно и даже красиво. И в о т ъ иногда, когда Гет­ лингъ бывалъ в ъ д у х, онъ доставлялъ и с е б, и всему классу боль­ шое удовольствіе .

Отвчающій ученикъ начиналъ громко, нарочно повысивъ го­ лосъ, скандировать: «Титей, титето, титетонъ, титетонъ, титете, титентонъ, т и т е т о з а » .

Ритмъ и ударенія были красивы и з в у ч н ы. Гетлингъ былъ в ъ большомъ удовольствіи .

— Ну, еще р а з ъ ! — провозглашалъ онъ. И в е с ь классъ громко, на р а с п в ъ, подъ управленіемъ Гетлинга, в ъ тактъ размахивающаго руками, все громче и громче выкрикивалъ спрягаемую форму. Х о р ъ повторялъ спряженіе нсколько разъ. Гетлингъ былъ въ упоеніи .

Наконецъ, спохватившись, восклицалъ:

— Тише, директоръ!

Х о р ъ отрывался. Гетлингъ боязливо озирался на дверь, и опять начиналась скучная долбня неправильныхъ формъ и подлавливаніе з а з в а в ш и х с я мальчишекъ .

А иногда почти половина класса в д р у г ъ получала за письменн у ю работу по колу. Около этого кола была надпись: «Единица!

Х у д о ! З а обманъ! Г е т л и н г ъ »... В ъ чемъ былъ обманъ — мы не зна­ ли. Но утшались тмъ, что кара и квалификація поступка поражала многихъ .

Е щ е чаще запутавшійся въ склоненіяхъ ученикъ получалъ отъ Гетлинга такое опредленіе: «Ну, конечно, ты д у р а к ъ ! »

Но бывали латинисты и греки не сумасбродные, врод Гетлин­ г а, а педагоги съ каменной выдержкой. Среди нихъ, кажется, пер­ в ы я мста занимали нашъ директоръ С. В. Г у л е в и ч ъ, О. А. Петрученко, Д. Н. Корольковъ и почти в с чехи. Д р у г і е классики были боле слабой разновидностыо того же типа .

Гулевичъ считался в ъ М о с к в однимъ изъ о б р а з ц о в ы х ъ директоровъ. Гимназія у него была в ъ полномъ порядк. В ы п у с к н ы е экзамены давали хорошіе результаты. Гимназія считалась хорошо поставленной, особенно по преподаванію древнихъ я з ы к о в ъ .

Директоръ былъ каменный. Это опредленіе одинаково относил ось и къ его внутреннему с у щ е с т в у, и к ъ его вншности. Онъ былъ высокъ, массивенъ. Е г о большая г о л о в а съ громаднымъ открытымъ лбомъ и глубокими взлызами, была величественно посажена на его широкія плечи. Замчательно, что у него была очень короткая шея, совершенно неподвижная, — «волчья шея» — товорили про н е г о .

Чтобы повернуть голову, ему нужно было повернуться в с м ъ корпусомъ. Эта медлительность в ъ движеніяхъ придавала ему о с о б е н ную величественность. О н ъ ходилъ большими шагами, держа руки в ъ карманахъ брюкъ. Поступь его была важна, медлительно-величественна. Голосъ былъ низокъ и тоже величественный. Общій тонъ рчи — безапелляціонный. Слова отчеканенныя. Глаза стеклянные, лишь изрдка вспыхивавшіе г н в о м ъ. О н ъ былъ движущимся изваяніемъ. Это былъ классическій типъ холоднаго и безстрастнаго начальства. Е г о в с боялись, и гимназисты, и учителя, а особенно надзиратели. Е г о в с стснялись. При его приближеніи в с е угасало — и смхъ, и шутка, и в е с е л о с т ь. Наступала напряженная сосредоточен­ н о ю, переходившая в ъ великую, в с е п о г л о щ а ю щ у ю с к у к у. О н ъ мало говорилъ. Онъ в щ а л ъ или отдавалъ приказанія .

Т о же было и на его у р о к а х ъ. Онъ сидлъ неподвижно на к а ­ федр и, казалось, съ полнымъ равнодушіемъ слушалъ о т в т ъ у ч е ­ ника, вызваннаго к ъ к а ф е д р, скучно, безъ всякаго увлеченія переводившаго Тита Ливія. В с е вниманіе было устремлено на то, чтобы не оговориться. Содержаніе было полностью поглощено формой .

Приходилось иногда ловить себя и поспшно приводить себя въ по­ рядокъ, когда начинало у в л е к а т ь содержаніе главы изъ Цезаря, ког­ да начинали рисоваться картины ч у д е с н ы х ъ метаморфозъ Овидія, когда мы готовы были у в л е ч ь с я краснорчіемъ Цицерона. В с е это было не нужно в ъ класс латинскаго языка, даже вредно, ибо отвлекало вниманіе отъ синтаксическаго построенія фразъ, отъ своеобраз­ ныхъ оборотовъ рчи и глагольныхъ формъ .

А когда насъ заставляли з а з у б р и в а т ь наизусть цлыя странины изъ Ливія, когда н а с ъ мучили двухчасовыми экстемпорале, для чего раздавали заране заготовленные литографированные громадные т е к с т ы того же Ливія, когда мы должны были эти тексты тутъ же, б е з ъ словаря и грамматики, переводитъ на латинскій языкъ, — тогда мы преисполнялись ненавистью и к ъ директору, и к ъ методу преподаванія, и къ ни в ъ чемъ не повиннымъ Цезарю, Ливію, Цицерону и Горацію .

Т а к о в ы результаты. Интересно отмтить, что в ъ этихъ усло­ віяхъ у насъ развивались своеобразные психозы. Я иначе не могу н а з в а т ь того, что происходило с ъ нкоторыми изъ н а с ъ. Это напряженіе бывало т а к ъ н е е с т е с т в е н н о, что получались какіе-то странные провалы перенапряженнаго вниманія. Я помню, напримръ, свою систематически повторявшуюся ошибку, совершенно исключительную по своей нелпости. Ошибка эта преслдовала меня. Я принималъ всякія мры противъ нея. Писалъ роковое слово на мдномъ кружк чернильницы, на промокательной б у м а г, зажималъ написанное слово в ъ к у л а к ъ... И тмъ не мене неукоснительно писалъ въ экстемпорале romanibus, вмсто romanis. Если это злосчастное romanibus попадалось в ъ первыхъ строкахъ экстемпорале, дирек­ торъ подчеркивалъ это слово д в у м я чертами, ставилъ на поляхъ з н а менательное «этим. о ш. », зачеркивалъ не читая в с е остальное и ста­ вилъ внизу жирную единицу.

В ы д а в а я тетради, онъ пожималъ пле­ чами и безстрастнымъ тономъ произносилъ:

— Опять romanibus!

Е с л и этого рода ошибки были своего рода неврастеніей, кото­ рая была чрезвычайно развита въ наше время в ъ гимназіи, то общее отвращеніе к ъ классицизму было несомннно результатомъ системы, метода преподаванія. Странно, что эти неглупые люди, среди кото­ рыхъ были совсмъ хорошіе филологи и знатоки своего предмета, не х о т л и понять простой истины, что преподаваніе не должно быть только формальнымъ. А можетъ быть, они у ж е и не могли усвоить с е б иной системы. В о всякомъ с л у ч а, ихъ старанія не увнчались успхомъ. Изъ выпускаемыхъ классическими гимназіями учениковъ лишь самый ничтожный процентъ давалъ чистыхъ филологовъ .

Если Г у л е в и ч ъ намъ внушалъ отвращеніе к ъ латыни своимъ к а ­ меннымъ педантизмомъ, то Петрученко достигалъ т х ъ же результ о в ъ другими способами. В ъ противоположность Гулевичу, это былъ ч е л о в к ъ очень маленькаго роста, съ большимъ носомъ и предлинной бородой. Ходилъ онъ большими размренными шагами по классу, а его черные глазки бгали изъ стороны в ъ сторону и зорко слдили затмъ, что творилось в ъ к л а с с. Казалось, онъ оглядитъ в ъ окно, а в ъ то же время оказывалось, что онъ видитъ, какъ сидя­ щій на задней парт Ш у л ь ц ъ, великовозрастный рыжій нмецъ, или подремываетъ посл воскреснаго отпуска, или читаетъ подъ сто­ ломъ книгу .

Гимназисты прозвали Петрученку, со д н я его появленія в ъ гимназіи, — Черноморомъ. Е г о длинная борода была д о с т а т о ч н ы х ъ о с нованіемъ для этого прозвища. А его жестокосердіе въ отношеніи къ гимназистамъ оправдывало названіе по с у щ е с т в у .

Петрученко преподавалъ греческій я з ы к ъ. Грамматика была в ъ о с н о в в с е г о. Авторы анатомировались для торжества той же грамматики, а комментаріи Петрученки при чтеніи авторовъ нердко смущали насъ своимъ неожиданнымъ оборотомъ .

Когда текстъ передавалъ миъ о похожденіяхъ З е в с а среди смертныхъ, Петрученко неожиданно прерывалъ вялый переводъ отвчавшаго и, обращаясь к ъ классу, з а я в л я л ъ :

— Вотъ какой З е в с ъ былъ ш а л у н ъ ! О н ъ любилъ пошалить с ъ красивыми женщинами! Правда, Ш у л ь ц ъ, З е в с ъ былъ ш а л у н ъ ?



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |


Похожие работы:

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт востоковедения ИСТОРИЯ СТРАН ВОСТОКА XX ВЕК Серия основана в 1999 г. Редакционная коллегия Р. Б. Рыбаков (главный редактор), В. М. Алпатов, А. З. Егорин (отв. редактор тома), В. А. Исаев, В. Я. Белокреницкий, А. М. Хазанов, Ю. В. Чудодеев (ученый секретарь серии) Алиев Салех Мамедоглы...»

«ЧЕЛОВЕК В ИСТОРИИ МЕМОРИАЛ Человек в истории Издательство АСТ Москва УДК 821.161.1-94 ББК 84(2Рос=Рус)6 Ч-39 Человек в истории / Людмила Улицкая и др. – Ч-39 Москва: Издательство АСТ, 2018. – 384 с. – (...»

«ВОРОБЬЕВ Вячеслав Петрович ИНТЕГРАЦИОННОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СТРАН СНГ В КОНТЕКСТЕ РЕФОРМИРОВАНИЯ СОДРУЖЕСТВА (политологический анализ) Специальность: 23.00.04 политические проблемы международных отношений и глобального развития АВТОРЕФЕ...»

«30 апреля 2014 года Издание Федерального Агентства по недропользованию № (19) www.rosnedra.com Уважаемые друзья, дорогие коллеги! Поздравляю Вас с Днем Победы! Бессмертен подвиг нашего народа, отстоявшего независимость и свободу Отечества. Этот подвиг навсегда останется для нас примером муж...»

«Хорошо известна теория о развитии истории по спирали. Если это так, то и название книги очень точно передает изменения, которые сегодня начинает переживать Тенькинский район. После тяжелых девяностых, когда жизнь на "Золотой Теньке" словно остановилась, мы видим, как вновь возрождается экономика района. Руд...»

«В. Гусев, Е. Гусева КИНОЛОГИЯ Пособие для экспертов и владельцев племенных собак История одомашнивания Анатомия и физиология Экстерьер собак и его оценка Наследственность и ее законы Программа подготовки экспертов Москва АКВАРИУМ УДК 636.7 ББК 46....»

«Аннотации рабочих программ учебных дисциплин (модулей) М1. Общенаучный цикл. М1.Б Базовая часть. Аннотация рабочей программы дисциплины М1.Б.1. "История и методология зарубежного комплексного регионоведения" изучения Сформировать готовность к использованию теоретикоЦель методологических основ ком...»

«1 Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Сибирский федеральный университет" УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе /Н.В.Гафурова "_"...»

«Казанский государственный университет Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского ВЫСТАВКА НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ июль август 2008 года Казань Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием программы "Руслан". Материал расположен в систематическом порядке по отраслям знания, внутри разделов – в алфавите авторов и заглавий. Записи включ...»

«ЕДИНСТВО ЦЕРКВИ В ИСТОРИЧЕСКОМ И КАНОНИЧЕСКОМ АСПЕКТАХ 123 А. Николов (Софийский университет) МЕСТО И РОЛЬ БОЛГАРИИ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ПОЛЕМИКЕ ПРАВОСЛАВНОГО ВОСТОКА ПРОТИВ КАТОЛИЧЕСКОГО ЗАПАДА (на основе славянских переводных и оригинальных текстов XIXIV вв.) В докладе изложены основные этапы ф...»

«Вестник ПСТГУ Диакон Сергий Иванов, II: История. канд. филос. наук, аспирант ПСТГУ История Русской Православной Церкви . is-files@yandex.ru 2015. Вып. 6 (67). С. 38–63 ЦЕРКОВНОЕ СЕРЕБРО В ДЕНЕЖНОЙ РЕФОРМЕ 1922–1924 ГГ. С. Н. ИВАН...»

«О системе А.А. Вишневский Профессор кафедры канонического права предпринимательского права факультета права Государственного университета — Высшей "Каноническое право никогда не представляло школы экономики, собой завершенную правовую...»

«УДК 94/99 УЧЕБНО-ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ РАБОТА В НИЗШИХ ЖЕНСКИХ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ШКОЛАХ РОССИИ КОНЦА XIX – НАЧАЛА XX ВЕКА © 2015 Л. А. Бессмертная соискатель кафедры истории России e-mail: bessmertnaya386@mail.ru Курский государственный университет В статье рассматривается деятельность государственных органов...»

«АВХОДЕЕВА ЕВГЕНИЯ АНДРЕЕВНА СОХРАНЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ОТКРЫТОГО КУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА (НА ПРИМЕРЕ КИТАЯ) Диссертация на соискание учёной степени кандидата философских наук 24.00.01 – теория и история культуры Научный руководи...»

«В помощь преподавателю © 1992 г. К.А. ФЕОФАНОВ СОЦИАЛЬНАЯ АНОМИЯ: ОБЗОР ПОДХОДОВ В АМЕРИКАНСКОЙ СОЦИОЛОГИИ ФЕОФАНОВ Константин Анатольевич — студент V курса социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. В нашем журнале публикуется впервые. Истоки п...»

«100 фактов о дельфинах PHOTOTEAM.PRO PHOTOTEAM.PRO 100 фактов о дельфинах Издание подготовлено при поддержке компании Nikon www.nikon.ru Предисловие Эта история началась, когда Наша команда усердно трудилась...»

«ЛЕКЦИЯ 10. РАЗДЕЛЕНИЕ ЦЕРКВИ НА ВОСТОЧНУЮ И ЗАПАДНУЮ. ФОРМИРОВАНИЕ ПРЕДПОСЫЛОК ДЛЯ ВОЗРОЖДЕНИЯ ФИЗИЧЕСКОЙ ДИСКРЕТНОСТИ В УСЛОВИЯХ РАЗРЫВА ДУХОВНОГО ЕДИНСТВА См.: А.В.Бармин. Полемика и схизма. История греко-латинских споров IXXII веков. М., 2006. Лебедев А.П. История разделе...»

«УДК 577.322.23 МОЛЕКУЛЯРНЫЕ ШАПЕРОНЫ © 2010 г. Э. Э. Мельников, Т. В. Ротанова# Учреждение Российской академии наук Институт биоорганической химии им. акад. М.М . Шемякина и Ю.А. Овчинникова РАН, 117997 ГСП, Москва, В-437, ул. Миклухо-Маклая, 16/10 Поступила...»

«ЮЖНО-УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УТВЕРЖДАЮ: Декан факультета Аэрокосмический _А. Л. Карташев 07.08.2017 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА к ОП ВО от 02.11.2017 №007-03-0887 дисциплины Б.1.42 Динамика полета вертолета для специальности 24.05.07 Самолетои вертолетостроение уровень специалист тип прог...»

«Поморский государственный университет имени М.В.Ломоносова Институт управления, права и повышения квалификации Методические рекомендации по политологии Архангельск Издательство Поморского государственного университета имени М.В.Ломоно...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОМЫШЛЕННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ И ДИЗАЙНА"...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Самарский государственный институт культуры"МЕЖДУНАРОДНАЯ ШКОЛА ВЫСШИХ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ КАФЕДРА ТЕОРИИ И ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ СООО "САМАРСКОЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО" САМАРСКОЕ КУЛЬТ...»

«Андрей Ананов ДВА ТУЗА В ПРИКУПЕ ВСТУПЛЕНИЕ Этим заметкам вряд ли суждено было появиться на свет. И хотя моя жизнь достаточно острая, с большим количеством всяческих случаев и историй, но одно дело пережить их, запомнить, а другое описат...»

«РАЗРАБОТАНА УТВЕРЖДЕНА Кафедрой теории и истории Ученым советом государства и права юридического факультета Протокол № 11 от 06.03.2014 Протокол № 8 от 13.03.2014 ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМЕНА для поступающих на обучение по программам подготовки научнопедагог...»







 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.