WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

«Сборник произведений участников международного совещания молодых писателей Издательство «АсПУр» Екатеринбург ББК84 Р7 К 12 Редакционный совет: Кердан А.Б., Титов А.Б., Шалобаев ...»

КАМЕНСКИЙ

СЕМИНАР–2

Сборник произведений участников

международного совещания

молодых писателей

Издательство «АсПУр»

Екатеринбург

ББК84 Р7

К 12

Редакционный совет: Кердан А.Б., Титов А.Б., Шалобаев А.Ю.,

Шангина С.В .

К12 Каменский семинар-2– Екатеринбург: АСПУР, 2011.– ? с .

ISBN

В сборник вошли лучшие произведения молодых поэтов и писателей из России, Украины, Белоруссии, Эстонии, Молдовы и Казахстана,

принявших участие в международном совещании литераторов, которое проводилось по инициативе Ассоциацией писателей Урала в городе Каменске-Уральском Свердловской области в июне 2011 года .

Сборник издается при поддержке Министерства культуры и туризма Свердловской области .

ББК 84 Р 7 ISBN ©Кердан А.Б., Титов А.Б., составление, 2011 ©Авторы произведений, 2011 © Е.Стрелкова, С. Вандышева, оформление обложки, 2011 ISBN © Издательство «АСПУР», 2011 От составителей Прошедшее 24-26 июня 2011 года в Каменске-Уральском Свердловской области международное совещание молодых писателей– седьмое по счету, среди проводимых Ассоциацией писателей Урала мероприятий и первое международное, собравшее представителей молодой литературы шести стран. На этот раз в город металлургов и поэтов прибыли более шестидесяти представителей из 18 регионов России и Украины, Эстонии, Белоруссии, Молдовы и Казахстана .

Руководство семинарами осуществляли известные прозаики, критики и поэты, руководители писательских сообществ: В.Н. Илляшевич, С.В. Василенко, С.А. Трахимёнок, О.Г. Рудягина, Г.А. Попов, В.Ю. Ерофеева-Тверская, С.В. Бузмаков, Л.У. Звонарева, Л.П. Быков и другие .



В ходе совещания и международного форума «Рифейские встречи»

состоялись встречи с читателями, большой литературно-музыкальный вечер, круглый стол «Современная русская литература в контексте мировой культуры» и другие мероприятия. По итогам совещания была принята резолюция, одним из пунктов которой стал выпуск этого сборника произведений молодых. Прежде чем представить на суд читателей стихи и прозу участников совещания предлагаем краткий исторический очерк истории проведения литературной учебы на Урале .

Из истории совещаний молодых писателей Первое Всеуральское совещание молодых писателей состоялось 26– 28 апреля 2001 года в профилактории «Звездный» под Нижним Тагилом .

В церемонии открытия совещания приняли участие министр культуры Свердловской области Н.К.Ветрова, глава Нижнего Тагила Н.Н .

Диденко, вице-мэр В.В.Погудин, генеральный директор Высокогорского горно-обогатительного комбината (выступившего спонсором мероприятия) С.Л. Устюжанинов. С приветственной телеграммой обратился к участникам совещания полномочный представитель Президента РФ в УрФО П.М.Латышев. На совещании работало 4 семинара поэзии и прозы, работой которых руководили В.Т.Станцев, Л.П.Быков, Н.И. Коняев, В.П.Лукьянин, А.Б.Титов, А.Б.Кравцов, О.А.Славникова, Э.В.Бутин, А.Г.Хусаинов, Г.В.Иванов и другие известные писатели. Помимо активного обсуждения рукописей, участники совещания провели творческий поэтический вечер в профилактории «Звездный», совершили экскурсии по Нижнему Тагилу, выступили перед школьниками и студентами города, приняли участие в подведении итогов городского литературного конкурса «Тагильская находка». По результатам совещания были рекомендованы к изданию отдельными книгами произведения: М. Четыркина (Каменск-Уральский), Н.Сергеевой и М.Хамзиной (Тюмень), О.Механошиной, Н.Стародубцевой и Н.Семенова (Нижний Тагил), А .





Ильенкова (Екатеринбург), А.Лукьянова (Соликамск). К приему в СП России были рекомендованы Михаил Четыркин (Каменск-Уральский) и Николай Семенов (В.Коркодинов) из Нижнего Тагила. В мае 2002 года тиражом 400 экземпляров вышел в свет в издательстве «Архитектон» сборник «Тагильская находка», в который вошли произведения 41 участника совещания .

Второе Всеуральское совещание молодых писателей в КаменскеУральском состоялось 26 –28 августа 2002 года. На это совещание прибыло 44 молодых литератора из 7 субъектов РФ. В работе совещания принял участие первый секретарь СП России И.И. Ляпин (Москва) .

Четырьмя семинарами поэзии и прозы руководили: Н.В.Денисов, В.А.Блинов, Н.Г.Кузин, А.Б.Титов, Н.И.Коняев, А.А.Азовский и другие известные писатели .

В ходе совещания прошли: презентация книг членов городского литературного объединения, творческие встречи маститых и молодых писателей с жителями города, торжественный прием главой города участников совещания. В работе совещания самое активное участие приняли глава Каменска-Уральского В.В.Якимов и заместитель министра культуры Свердловской области П.С.Стражников .

По итогам совещания получили рекомендации в Союз писателей Ю.М.Каплунов, Н.И.Буйносова, Е.И.Кузеванова, Т.С.Федорова и А.Ю.Шалобаев (все из Каменска-Уральского), а также И.А.Хомяков (Курган) и А.В.Иванов (Пермь). Подборки стихов и прозы участников совещания были опубликованы в альманахе «Чаша круговая» №№ 1-2 за 2002 и 2003 годы .

Первое на территории УрФО Всероссийское совещание молодых писателей в Ишиме состоялось в конце мая 2003 года под эгидой АсПУр и Администрации Тюменской области. В нем приняли участие 60 молодых поэтов и прозаиков из 12 регионов Урала, Поволжья и Западной Сибири. Тремя семинарами поэзии и двумя семинарами прозы руководили Г.В.Иванов и Н.Ф.Иванов (Москва), Н.М.Шамсутдинов, А.Б.Кравцов, С.В. Шумский, Н.В.Денисов и Ю.А.Мешков (Тюмень), Н.И.Коняев (Ханты-Мансийск), В.А.Берязев (Новосибирск), Т.Г.Четверикова (Омск), А.Б. Кердан, Л. П. Быков, А.Б. Титов, В.П.Крапивин (Екатеринбург) и другие писатели, представляющие Союз писателей России и Союз российских писателей .

В церемонии открытия совещания приняли участие директор Департамента информационной политики администрации Тюменской области А.П.Новопашин, глава Ишимского района В.А.Ковин, глава города Ишима В.А.Рейн. Свои приветствия совещанию прислали заместитель полпреда Президента РФ в УрФО В.Н.Туманов и Губернатор Тюменской области С.С.Собянин .

Участники совещания, как и в прежние годы, совместили литературную учебу с многочисленными экскурсиями по Ишиму и Ишимскому району, приняли участие в народном празднике поэзии в с.Безруково– на родине П.П.Ершова, открыли памятную доску на Богоявленском соборе Ишима, где был крещен будущий известный сказочник, выступили со своими произведениями перед жителями города и района .

Совещание рекомендовало к изданию отдельными книгами произведений Е .

Свистунова (Омск), О.Маслова (Оренбург), М.Титова (ХантыМансийск), А. Иванова (Кемерово), Э.Веркина (Воркута), Т.Веселкиной (Кемерово). Для поступления в Литературный институт имени Горького был рекомендован И.Кузнецов из Кемерово, к приему в СП России получили рекомендации Л.Тихонова и Л.Нянькина (Удмуртия), Д.Саблин (Омск) О.Павлов и И.Аргутина (Челябинск), А Фуфлыгин (Пермь), Н.Санникова (Каменск-Уральский). В Союз российских писателей был рекомендован А.Ильенков из Екатеринбурга .

По итогам совещания был выпущен специальный номер альманаха «Врата Сибири», где были опубликованы стихи и проза 22 участников совещания, а в альманахе АсПУР «Чаша круговая» №3 за 2004 год произведения 10 семинаристов .

В апреле 2005 года очередное Всероссийское совещание молодых писателей снова принял Нижний Тагил. Надо заметить, что на этот раз статус совещания был выше, но тагильчане с достоинством справились с приемом гостей, с организацией работы этого литературного форума. На совещании присутствовали 66 представителей из 13 регионов России, впервые участие в руководстве семинарами приняли представители трех различных творческих союзов: 1-й секретарь СП России– Г.В.Иванов, секретарь СП –А.С.Ананичев, сопредседатель Союза российских писателей В.П.Лукьянин, секретари Союза писателей Москвы Л.У.Звонарева и А.Н.Щуплов. Гостей города приветствовали глава Нижнего Тагила Н.Н.Диденко и его заместитель В.В.Погудин, заместитель министра культуры Свердловской области П.П.Стражников .

Работой семинаров руководили: Ю.В. Казарин, Ю.Г. Бриль, А.П .

Расторгуев (Екатеринбург), Т.П. Иванченко (Астрахань), В.Г. Моисеев (Оренбург), Н.А. Ягодинцева (Челябинск), Б.Н. Телков (Нижний Тагил) и другие известные писатели .

Совещание рекомендовало к изданию отдельными книгами произведений Л.Байретдиновой и Е.Макаровой (Удмуртия), Ф.Гареева (Башкортостан), А.Иванова (Кемерово), к поступлению в Литературный институт имени А.М. Горького Н. Белоусову (Пермь) и на Высшие литературные курсы А.Иванова (Кемерово). К приему в СП России были рекомендованы: С.Дьяков и А.Иванов (Кемерово), А.Елфимова и Н.Обрезкова (Республика Коми), В.Титов (Новосибирск), Н.Стародубцева (Н.Тагил) .

По итогам совещания в марте 2006 года в издательстве «Уральское литературное агентство» тиражом 200 экземпляров вышел в свет сборник «Тагильская находка-2», в котором опубликованы произведения 39 участников совещания .

В 2007 году очередное Всероссийское совещание молодых писателей состоялось в Каменске-Уральском. На совещание прибыли 76 молодых поэта и прозаика из 15 регионов нашей страны. В открытии совещания приняли участие заместитель министра культуры Свердловской области П.С. Стражников, заместитель главы Каменска-Уральского Д.В .

Миронов, начальник управления культуры города Ю.Н. Гаркуль. Работой 6 прозаических и поэтических семинаров (впервые был проведен семинар литературы для детей и юношества) руководили В.П.Крапивин и А.Б.Кравцов (Тюмень), Г.В.Иванов и А.Н.Торопцев (Москва), Г.А.Попов (Орел), В.Ю.Ерофеева-Тверская (Омск), Н.И.Коняев (Ханты-Мансийск), А.Б. Кердан, А.Б.Титов, Л.П.Быков, В.А.Блинов, Г.Вл .

Иванов, А.П.Расторгуев (Екатеринбург), Н.А.Ягодинцева (Челябинск), А.В.Хусаинов (Уфа) и др. По итогам совещания в феврале 2008 года вышел в свет коллективный сборник «Каменский семинар», подборки стихов и прозы молодых литераторов были опубликованы в альманахах «Чаша круговая», «Эринтур», в газете «Большая медведица». Были рекомендованы к изданию первые книги Алины Чинючиной (Магнитогорск), Натальи Кириенко (Кемеровская область), Евгения Черникова, Андрея Шалобаева, Ильи Ненко, Андрея Торопова, Александры Артемьевой (Каменск-Уральский Свердловской области), Дмитрия Хоботнева и Татьяны Ильдимировой (Кемерово), Александра Козырева (Пермь), Натальи Петраковой и Елены Нестеровой (Челябинск), Алексея Бешкарева (Республика Коми), Светланы Пахтышевой (ХМАО), Зинаиды Рябининой (Ижевск), Анны Степановой и Алексея Кривдова (Омск). Совещание рекомендовало к приему в Союз писателей России: Ксению Шалобаеву (Каменск-Уральский Свердловской области), Александра Поповского (Коркино Челябинской области), Андрея Торопова (Каменск-Уральский Свердловской области), Наталью Кириенко (Юрга Кемеровской области), Владислава Устюгова (Каменск-Уральский Свердловской области), Марию Четверикову (Омск), Дмитрия Хоботнева (Новокузнецк Кемеровской области), Алексея Кривдова (Омск), Сергея Симонова (Каменск-Уральский Свердловской области), Ивана Паздникова ( Каменск-Уральский Свердловской области) .

Постановили ходатайствовать перед Кемеровской областной писательской организацией о приеме в Союз писателей России Татьяны Ильдимировой после выхода в свет ее книги. К поступлению на Высшие литературные курсы была рекомендована Мария Четверикова (Омск) .

Всероссийское совещание молодых писателей в Сургуте состоялось в апреле 2009 года. В его работе принияли участие сопредседатели Союза писателей России Попов Г.А.и Кердан А.Б., секретари Правления Союза писателей России: В.Ю. Ерофеева-Тверская, В.Г. Фокин, Н.И. Коняев, В.Е. Молчанов, руководители областных организаций Сопредседатель Союза российских писателей А.Б. Титов, руководители региональных организаций СПР: В.Г. Моисеев, Н.М. Шамсутдинов, секретарь правления Союза писателей Москвы Л.У. Звонарева и 75 семинаристов из 19 регионов России. Впервые на совещании были представлены молодые поэты и прозаики из центральных областей России: Орла, Белгорода, Санкт-Петербурга. В церемонии открытия совещания приняли участие вице-мэр Сургута Я.С. Черняк, Архиепископ Тобольский и Тюменский Владыка Димитрий, заместитель директора департамента информационной политики ХМАО-Югра Ю.Е.Устенко, ректор Сургутского государственного педагогического университета Н.В. Коноплина. В процессе работы семинаристы познакомились с достопримечательностями Сургута, выступили в вузах и библиотеках города, приняли участие в большом литературно-музыкальном концерте .

По итогам совещания выпущен специальный номер альманаха «Сургут литературный» с произведениями участников совещания. Стихи и проза молодых были опубликованы в альманахе «Чаша круговая»

№ 8 и №9. Рекомендованы к изданию отдельными книгами произведения следующих авторов: Наталья Куваева (Сургут), Рубакова Софья (Северск Томской области), Чикалина Маргарита (Киров), Слипченко Елена (Нижневартовск), Батюшкина Полина (Омск), Кузнецов Игорь (Кемерово), Кравченко Татьяна (Кемерово), Шаляпина Мария (Екатеринбург), Тарасов Григорий (Екатеринбург), Крестьянинов Илья (Екатеринбург), Климакова Екатерина (Новосибирск), Коробкова Евгения (Челябинск), Юрина Марина (Челябинск), Порошина Анастасия (Челябинск). Предложено выпустить на хантыйском языке книгу Енова Владимира (Ханты-Мансийск).Были рекомендованы к приему в Союз писателей России: Наталья Панишева (Киров), Николай Эйхвальд (Омск), Виталий Ефимов (Орёл), Наталья Сенн (Юрга Кемеровской области), Елена Кепплин (Сыктывкар), Чикалина Маргарита (Киров), Ильдар Маматов (Санкт-Петербург), Алексей Захаров (Курган), Екатерина Климакова (Новосибирск), Игорь Кузнецов (Кемерово), Юрий Васильев (Челябинск), Светлана Муксинова– Эст (Пермь). К приему в Союз российских писателей рекомендованы Александра Малыгина (Барнаул), Инна Игнаткова-Кувайцева (Оренбург). К поступлению на Высшие литературные курсы рекомендованы: Батюшкова Полина (Омск) и Кузнецов Игорь (Кемерово) .

Международное совещание молодых писателей в Каменске-Уральском состоялось в июне 2011 года. Оно собрало 60 молодых литераторов из 18 регионов России, Украины, Белоруссии, Казахстана, Молдовы и Эстонии. В церемонии открытия совещания приняли участие глава Камеснка-Уральского М.С. Астахов, помощник главного федерального инспектора по Свердловской области С.А. Опарин, советник Губернатора Курганской области В.В. Усманов, начальник отдела Министерства культуры Свердловской области В.К. Литовская, представители СМИ .

Рекомендации международного совещания молодых писателей в Каменске-Уральском 24– 25 июня 2011 года В совещании приняло участие 60 молодых литераторов из Екатеринбурга, Тюмени, Челябинска, Омска, Орла, Перми, Оренбурга, Ханты-Мансийска, Кемерово, Сыктывкара, Ижевска, Новосибирска, Томска, Барнаула, Кирова, Кургана, Костаная, Харькова, Кишинева, Таллинна и других городов России, Украины, Эстонии, Молдовы и Казахстана .

Совещание проводилось в виде литературной учебы по следующим семинарам:

1 семинар поэзии: Кердан А.Б., Мурзин Д.В., Ягодинцева Н.А .

2 семинар поэзии: Расторгуев А.П., Иванов Герм. В., Шангина С.В., Буйносова Н.И .

3 семинар поэзии: Иванов Г.В.,Попов Г.А., Ерофеева-Тверская В.Ю., Рудягина О., Каплунов Ю.М., Санникова Н.В .

1 семинар прозы: Василенко С.В., Титов А.Б., Трахимёнок С.А., Илляшевич В.Н .

2 семинар прозы: Мачулин Л., Бузмаков С.В., Иванов А.В .

Семинар детской литературы: Звонарева Л.У., Молчанов В. М., Осипов В.В .

Семинар критики: Быков Л.П., Беляков С.С .

Международное совещание молодых писателей отмечает возросшую результативность в работе писательских организаций России, Украины, Белоруссии, Эстонии, Молдовы, Казахстана по созданию благоприятных условий для развития творчества молодых литераторов. Особо подчеркиваем роль и поддержка этой деятельности со стороны руководства субъектов РФ в Орловской, Свердловской, Челябинской, Кемеровской областях, Ханты-Мансийском АО, Республике Коми, Алтайском крае, в Харьковской организации СП России .

Положительно оценивая работу совещания, его участники приняли следующие рекомендации:

1.Продолжить работу республиканских, краевых и областных писательских организаций по организации литературной учебы талантливой молодежи, созданию творческих объединений, студий и мастерских при писательских сообществах .

2. Рекомендовать к публикации:

а) в литературных альманахах: «Врата Сибири», «Эринтур», «Чаша круговая», «Алтай», в журналах: «Урал», «Уральский следопыт», «День и Ночь», «Балтика», «Славянин», «Огни Кузбасса», «Барнаул», «Бийск», «Литературные знакомства», в газетах: «Литературная газета», «Российский писатель», «Большая медведица» и др. лучшие произведения участников совещания .

Отв. А.Б.Кердан, руководители региональных писательских организаций .

б) отдельными книжными изданиями выпустить в свет произведения следующих авторов: Максим Сергеев, Алексей Кудряков (Екатеринбург), Ирина Тюнина (Кемерово), Марина Юрина (Челябинск), Екатерина Шевнина (Киров), Илья Ненко (Каменск-Уральский), Надежда Новикова (Орел), Василий Алексеенко (Омск);

Отв. Руководители региональных писательских организаций

в) к октябрю 2011 года подготовить к изданию сборник произведений участников совещания молодых литераторов «Каменский семинар-2» .

Отв. А.Б.Кердан, А.Б.Титов, А.Ю. Шалобаев

3. Международное совещание молодых писателей в КаменскеУральском, в котором принимали участие сопредседатели Союза писателей России: Попов Г.А., Кердан А.Б., председатель Союза российских писателей С.В. Василенко, сопредседатель СРП А.Б. Титов, лауреат Государственной премии Республики Коми А.П. Расторгуев, секретари Правления СПР: В.Ю. Ерофеева-Тверская, С.В.Бузмаков, руководитель областной организации СРП В.М. Молчанов, сопредседатель Екатеринбургской организации СПР В.В. Осипов, секретарь правления Союза писателей Москвы Л.У. Звонарева, председатели организаций СПР Эстонии, секретарь СПР В.Н. Илляшевич, Молдовы О. Рудягина, зам .

председателя Харьковской организации СПР Л. Мачулин, секретарь правления Союза писателей Белоруси С.А. Трахимёнок рекомендует:

а) к приему в Союз писателей России: Елену Колесниченко (с. Полтавка Омской области), Екатерину Шевнину (Киров), Наталью Куваеву (Сургут), Марину Юрину (Челябинск), Татьяну Леванову (г.Березники Пермского края), Екатерину Климакову (Новосибирск), Анастасию Порошину (Челябинск);

б) к приему в Союз российских писателей: Марию Хамзину, Константина Комарова (Екатеринбург)– с испытательным сроком;

в) рекомендовать Екатеринбургской организации Союза писателей России и Кемеровской областной организации Союза писателей России по выходу вторых книг у литераторов Ильи Ненко и Ирины Тюниной рассмотреть вопрос о вступлении их в члены писательского союза;

г) рекомендовать к поступлению на Высшие литературные курсы:

Агату Рыжову (Кемерово), Татьяну Орлову (Молдова);

д) рекомендовать к поступлению в литературный институт имени А.М .

Горького: Василия Алексеенко и Елену Колесниченко (Омская область) .

От имени всех участников совещания поблагодарить за его поддержку и организациюГубернатора Свердловской области, Администрацию города Каменска-Уральского .

Елена КОЛЕСНИЧЕНКО (с. Полтавка Омской области)

–  –  –

*** И пятен солнечных игра На сонных, медленных страницах, И где-то в кроне трели птицы, И смех с соседнего двора… И косы, скатываясь с плеч, Легонько строчки застилают … Под крышей воробьи играют, А кот не смог их подстеречь .

И сверху дразнит флюгерок … Мир полон жизнью! Жизнь прелестна!

И как ликующая песня, Звучит затверженный урок .

На связи Зёрна на подоконник положены .

Чрезвычайное положение!

Всем передать по цепочке!

И тут же прыг-скок с присвистом Птички-синички-фифочки– Стучат каблучками острыми, При форменных жёлтых хвостиках Бойкие телеграфистки .

И в тишине

Бесперебойная связь на морозе:

Звонкая азбука Морзе На мёрзлом окне .

*** Лето. Мы с бабушкой на траве – она делает мне новую подушечку, а перья летят, летят … И каждое маленькое полуколечко– сказка старого гуся, пухлый детский сон, что приснится мне зимой .

Может, это будет далекая чудная страна, где на сказочных домиках белый снег, на печных трубах белый снег, на коричневых полях белый снег, на деревьях тоже белый снег, и каштаны будто бы зацвели второй раз .

А мягкие, нетающие снежинки летят, летят … У моих белых ног целый сугроб .

Бабушка, ты уже не увидишь эту страну– даже во сне .

Ты старенькая … А перья летят, летят, прилипают к рукам, волосам, губам, красному платьицу – «Я гусь», – кричу я радостно, расставив руки .

Ах, белый пух, белый-белый пух … Бабушка, отчего ты так печальна?

*** Мне грустно, мой милый, и хочется плакать .

А дождь не устанет за стёклами капать .

И снег не устанет мести полустанки – А хлопья, как карты в руках у цыганки… Но сердце моё не устанет молиться О чёрных глазах и намокших ресницах, И ты не устанешь ночами мне сниться… Мне грустно, мой милый .

Не спится… Не спится… ***

Я подсмотрела у реки:

В вечерней дымке Там молча бродят светляки И спят травинки, Там волны, нежностью полны, Бегут игриво, На желтых клавишах луны Играет ива… На дне, далёком и сыром, В глубинах тайны, Струится рыбы серебро, Как свет случайный .

Из этой сонной пустоты Не льются звуки, Притихли темные кусты, Дробятся струйки, Летят из чуткой темноты, Качая землю, Всё легче волны, и цветы Так нежно дремлют … Здесь, в час глубокой тишины, Неторопливо, На жёлтых клавишах луны Играет ива .

Евгений ЧЕРНИКОВ (г. Каменск-Уральский Свердловской области)

–  –  –

Август Снял яблоки с дерев, вином уставил погреб, рябины разогрев, их над землей приподнял .

Вершил над лугом суд, ручей подернул рябью, аукался в лесу тонюсенько, по-бабьи .

О красоте земной, о времени текучем заговорил со мной на языке дремучем .

Орфография Учить, лечить, стоять ли за прилавком – работа человека суть приставка .

–  –  –

В чём их загадка, какие на коже крема, сколько им минуло вёсен, закатов, рассветов?

Как ты справляешься с ними – я знаю сама, и, если честно, не жду от тебя ответов .

Просто хотелось немножко побыть не собой, пооткровенничать под шерстяным одеялом — видно, в программе опять незначительный сбой, памяти на жёстком диске, наверное, мало .

Так что не бойся – в окно только ветки стучат, точки над «i» как-нибудь на досуге расставим… Лучший мужчина из нынешних – это Аршавин, впрочем, и он безвозвратно на ком-то женат .

*** Захвати бутылку текилы И лимон. И – в порядке бреда — Ключ от чьей-то пустой квартиры И скажи мне: «Сейчас приеду» .

И пока я воюю с чёлкой, Непослушно скользящей на бок, Обнимай меня. Слишком тонкой Я с тобою бываю рядом .

Не сломаться бы, не разбиться, Не признаться б во всём и сразу .

Третий месяц уже не спится – Не бессонница, а зараза, Тело легче и плечи уже – Под глазами круги рассвета… Ты мне будешь так жёстко нужен, Когда кончится это лето .

–  –  –

*** Мне без тебя не справиться даже с пуховиком, Машет застежка-молния жеваным языком, Я – неумеха глупая, нервно пляшу в углу, И подтекают слякотью лужицы на полу .

Мне без тебя не выстирать и носовой платок .

Вроде пыхтела, выжала, и все равно – поток, Капли ползут за шиворот, капли ползут со щек.. .

...Ну помоги, ну выручи, да, и повесь еще!

Я без тебя на улице выдержать не могу .

Я не стою – я падаю, или бреду в снегу, Словно несчастный беженец, сгорбившись и сопя.. .

Мне не дойти до финиша, если я без тебя .

Сильный, надежный, ласковый, рыцарь и образец, Тут не подъехать, кажется, и на хромой козе .

Лучший на свете, милый мой, просто неотразим!

...Господи, дай же силы мне видеть его – таким .

*** Мой белокрылый, мраморный (край – отколот), Это почти не больно, трещина по ребру, Физика жизни – бросает то в жар, то в холод, То со двора, а это чаще, чем ко двору .

Ты окружен. Периметр – топчутся Галатеи, Первая – от Диора, пятая – от сохи, Красят глаза и губы, пудрятся и потеют, Прячут комки салфеток в пыльные лопухи… От поцелуев мрамор – пятнами лихорадки, Каждый штришок помады прячет в себе лишай… Мой белокрылый, тихо, знаю твои повадки Ты отбери надежду, нежности не лишай .

Лучше уж так, растечься алым пятном по ткани, Жизнь раздвигает рамки, больно – кому легко?… Первая от Диора – спицей кромсает память, Пятая – юбка в сене – дует на молоко… Мой белокрылый, жалость входит в меню фаст-фуда, Нет тяжелее смерти, чем задохнуться в ней .

Быть безупречным учат – буду такой, как Будда .

Быть белокрылым – участь, честь без учителей…

–  –  –

Вдоль дороги заснежены брёвна, Наклонился малинник в саду;

Дверь подвала скрипит полусонно, Крошки шлака дымятся на льду.. .

Заметает позёмка пригорки, А на кухне, у тёплой печи, Пахнет горечью старой махорки И расплавленным воском свечи .

*** Душа светла, когда ручьи с полей Бегут, в лесу деревья обступая, И провожает крики журавлей Сырой листвы застенчивая стая .

Давнишних лет едва заметный след Сочится ржавой капелькой из глины, Высокий дуб ещё теплом согрет В печальном блеске алой паутины .

Заходит солнце, серебрится гладь Речной воды, к траве склонились ивы .

Здесь можно жизнь до капельки отдать Услышав эти птичьи переливы.. .

Татьяна ЗЫКОВА (с. Оричи Кировской области)

–  –  –

Журавлиный клин, Огоньки рябин Да брусничный Спас .

Никого окрест, Золотистый лес Отпевает нас .

Мы идём по осенним лугам .

– Где ж деревня?

– Наверное, там, За пригорком, у старой ветлы .

Курлы!.. Курлы!. .

Журавлиный крик, Лучезарный лик, Голоса в тиши В предвечерний час Словно кличут нас, Только – ни души .

Всё проходит – и это прошло:

Здесь когда-то стояло село .

Наши детские слёзы светлы .

Курлы!.. Курлы!.. Курлы!. .

Журавлиный клир Отпевает мир Как в последний раз .

Золотая грусть, Избяная Русь Покидает нас .

Максим СЕРГЕЕВ (г. Екатеринбург)

–  –  –

*** На завалинке синица .

Осень. В небе ни души .

Лишь озимое ярится – Зелены коротыши .

И болеющее время Прелой ржавчиной пошло .

Солнце, солнце покатилось За соседнее село .

Выйду в лес и в листья лягу – Спину холодом возьмет .

И лягушка под корягу, Под корягу упадет .

Екатерина ШЕВНИНА (г. Киров) Дура Я гуляла с Витюшей допоздна. Не то, чтобы я так любила его, просто надо же чем-то заниматься. В конце концов, он ушёл и даже не проводил меня до квартиры. Впрочем, если бы и проводил, ничего бы это не изменило. Слабосилен он и робок, что уж тут скрывать .

В подъезде одуряюще пахло грубым табаком, все стены, почтовые ящики и даже дерматиновые двери. Это так больно ударило по моему обонянию, что я не сразу заметила тех двоих. Заметила? Ха! Мужские руки ухватили меня поперёк живота и мерзкий голос, тоже пропахший табаком и перегаром, порочно забулькал: «А посиди-ка с нами, ко-о-ошечка!» Средство осталось единственное. Я дико заорала на весь подъезд, так что у самой отозвалось где-то в позвоночнике. Боже мой! Я надеялась на спасение, и всё же оно пришло неожиданно. Открылась самая знакомая дверь, залив лестницу мутноватым потоком света .

– Да я милицию вызову, твари, свистодуи пьяные!

Чего-чего, а ругаться моя бабка умела .

Не помня себя, я выдралась из чужих рук и метнулась вверх по лестнице, навстречу Абрамихе .

– Лапонька моя сердешная, испугалась? – заворковала она. – Заблудящая ты! Не будешь по ночам шляться!

Не буду. Ни за что не буду. Днём люди добрее... Вы сами такого не замечали?

Утро началось с несвежего молока, которое дала мне забегавшаяся дура. Нет, я бы его могла и попить, желудок у меня крепкий, и вообще я не брезглива. Но бог ты мой, надо быть полной идиоткой вроде соседской Машки, запуганной и благопристойной до тошноты, чтобы не воспользоваться шансом и не выказать старухам всю глубину своей горечи и презрения. Эффект оказался изрядным .

– Дура! – холодно сказала Абрамиха. – Как была дурой... Ты что ей налила, а? Со свету сжить хочешь?! Вот стоишь сейчас как размазня, а что ты там в себе думаешь?! Мысли чёрные – кого бы извести! И меня изведёшь! Ничего, недолго осталось, потерпи... Скоро сдохну, скоро .

Дура стояла тихо, опустив глаза в пол .

Я не люблю, когда ссорятся, могла бы уйти с кухни, но сегодня завтрак готовила дура, и пахло очень аппетитно. Абрамиха хотела продолжать свою речь, а дура стояла и крепилась, чтобы не заплакать прежде, чем уйдёт в ванную – как обычно. Абрамиха уже завела известное:

про больницу, в которую она ходит каждую неделю, про то, что она зря по доброте душевной позвала дуру из деревни, пожалела сестру, родную кровь: зачем там дуре маяться с вечными грядками да в вечных девках .

Женским нутром я чувствовала, какое удовольствие доставляет одной старухе говорить другой старухе про «вечную девку». Она гордилась, что была замужем, да за кем – самим начальником почтамта Абрамовым. Так всегда и говорила – «самим». Тошно слушать, даже мне уже надоело... Я нацелилась когтями в противные ядовито-жёлтые обои, гордость Абрамихи .

– Это... это... не балуйся, – зашипела Абрамиха и на секунду оставила дуру в покое .

– Я сейчас сбегаю на рынок! – прошелестела дура и схватила бидончик .

– Лапочку-то мою не выпускай, дура! Кыс, кысонька! – возопила Абрамиха, но я уже юркнула за дверь .

Люди живут в этом доме давно, и я всех знаю по имени .

Знаю, что огромного мужика из 75-й зовут Лёнька, а его жену – Моя Баба и Люська. Знаю, что разбросанных по однокомнатным клетушкам старух зовут похоже – Петровна, Егоровна, Никитична. В соседнем подъезде у Никитичны живёт восьмилетний внук Витюша, тот самый, что не проводил меня вчера. Знаю, что Абрамиху зовут только так, и только когда её нет рядом, а когда она рядом – никак не зовут. А дуру ещё зовут Агашкой, но это редкое имя, лишь для тех минут, когда Абрамиха прощает её за какой-то грех. А меня зовут Лапонька, Сердешная, Кисонька, Мусенька и иногда – Гулящая .

Хап! Облезлый чёрный пудель, от которого пахло очень мерзко, попытался схватить меня за хвост. Я шипнула устрашающе, он отшатнулся, и я вспрыгнула на забор. Сердце бешено колотилось. Пудель метался вокруг забора как заводной. Я села поустойчивее и немного успокоилась. Осторожной лапкой свернула ему дулю. Он чуть не умер от возмущения, старый дурак! Я посидела ещё немного, потом пробежала по забору и влезла на дерево. А он продолжал лаять на пустое место .

Ха, он ещё подслеповат, убогое существо!

На моей любимой ветке сидел большой грязно-дымчатый котяра, крайне неопрятного вида. Он игриво пальнул в меня оплывшим глазом. Я отвесила ему оплеуху. Он смяргал, попятился и плюхнулся на землю. Нет, я не злорадствовала. Я села на ветку и стала умываться .

О, проходящие мимо люди с восхищением смотрели на мою грацию .

Глупые создания, они даже не могут облизать, скажем, свой локоть. Я вытянула заднюю ногу, как пистолет, и с наслаждением провела по ней языком. Замечали ли вы, что задние ноги отчего-то приятней на вкус, чем передние? Впрочем, о чём я спрашиваю? Кого?

Я спустилась в подвал и прошла мимо капающих труб .

В подвале волнующе пахло мышами. Признаться, я дилетантка в охоте, но что-то древнее вскипает в крови, когда в углу мелькнёт, как призрак, серая тень .

Надо же! В сторонке, воровато оглядываясь, словно совершил пакость, зарывал свою ямку грязно-дымчатый. На меня он уставился во все глаза и даже прервал на миг своё занятие. За это время по запаху из ямки я прочла, что грязно-дымчатый мается болезнью желудка, что ему лет пять от роду и он трусоват в схватках. Фуй! Я брезгливо дёрнул хвостом и пошла прочь .

Возле ржавого изгиба трубы, такого удобного для размышлений, валялся шприц, на конце которого запеклась тоненькая капелька крови. Шприц пах тревожно, и я раздумала сидеть на трубе. В гулких поворотах раздавались неуверенные голоса. Исключительно из любопытства я пошла на них .

– Ну давай хоть разик, чё бояться? – тайно и нехорошо сказал один голос .

– Ну, Лёх, нет... давай не сейчас, Лёша.. .

– А чё тогда шла сюда, дура?! Возле трубы валялись две школьные сумки. Я обошла их стороной. дураки вы, люди .

Как объяснить вам, несведущим в любви? Женское сердце так слабо, и род мужской этим пользуется. Рядом со мной на любимой тополиной ветке сидел грязно-дымчатый. Нет, нет, это я зря про «грязно»:

он не грязен, это такой необычный окрас, который, впрочем, ему идёт .

Когда мы расстались с дымчатым, на душе стало пусто и захотелось жизни полной и необъятной. Голову мою озарила счастливая мысль. Я залетела на самую верхушку тополя. Ветер слегка качал её из стороны в сторону, а подо мной, как рыбьи чешуи в супе, беспорядочно серели дома. И я заорала благим матом .

Сначала откуда ни возьмись появился мой дружок Витюша. Он попытался залезть на тополь, но, конечно, у него не вышло. Потом появилась Витюшина мать. За ними – все дворовые бабки. Последней вывалилась огромная Абрамиха .

– Ой ты, моё золотко, моя сердешная! – заголосила она не хуже меня. – Ой, разобьёшься, слезай, кис, кис!

Я орала. Абрамиха схватилась за сердце .

– Это она, окаянная, её выпустила! – убитым голосом сказала она. – Со свету хочет сжить Мусеньку бедную. И её, и меня. А у меня, может быть, рак!

– То же самое она и Николаю своему говорила: со свету он её сжить хочет. Пожалуй, сживёшь её... Сама его съела, – услышала я шёпот двух старух .

Мне было смешно наливать в свои уши громкое и тихое разноголосье толпы. Это ли не развлечение!

– Может, пожарных? – робко посоветовал кто-то Абрамихе .

Вот ещё! Только этих мужиков мне не хватало! Увлечённая приключением, я чуть не прозевала, как в подъезд проскальзывает тихая дура. Тёплый ветер нанёс из её сумки тонкий запах молока и творога .

Я взмяукала в последний раз под рыданье Абрамихи и по удобной шершавой коре вмиг спустил ась на землю. Толпа замерла от удивления .

Дураки вы, люди!

– Я в больницу! – сурово сказала Абрамиха. – Пусть уж говорят горькую правду!

«Больница» обозначает, что проходит она долго и, когда вернётся, от неё будет нести лекарствами и застоявшимся желудочным соком .

Когда мы остались одни, по губам у дуры скользнуло что-то похожее на улыбку .

– Кисонька ты кисонька! – сказала она. – Ещё-то молочка хочешь?

Я не хотела. Я прыгнула на тёплые старушечьи колени, пропахшие кухней и шумным базаром .

Соседские бабки тоже обладали неплохим чутьём, в этом я убедилась. Звонок – и первая уже стоит на пороге .

– Агафья Прокопьевна, ты не знаешь ли, во сколь погоду-то сообчают?

И тут же полушёпотом:

– Что, ушла Абрамиха-то?

Проходит время, за которое можно вылакать плошку молока, – и комната заполняется уютными старухами. Дура приветила каждую, и я снова устраиваюсь к ней на колени. Она улыбается бабкам, в руках у неё – палочки. Вот сейчас она начнёт ими перебирать быстро-быстро, как никто не умеет. Раз – и доплела цветочек. А потом и всю салфетку с кружавчиками. Старухи достали такие же палочки и жадно смотрят на руки дуры .

– Ну-ко, Агафья Прокопьевна!

Та объясняет, как плести, водит в воздухе руками, изображая непонятные узоры. Старухи примолкают, стараются, как школьницы .

Вот-вот сейчас что-то начнёт получаться. Старухи чуть расслабляются .

Сейчас снова попросят. Так и есть .

– Ну-ко, Агафья Прокопьевна!

Она улыбается. Сейчас будет самое главное. Голос у дуры мягкий и напевный, он идёт изнутри и сверху, и ещё откуда-то ниоткуда. Я прижимаюсь к ней поближе и чувствую голос всем телом. Я не понимаю всех слов, да зачем мне они? Может, и старухи не понимают, но качают головами под протяжный речитатив, словно мой тополь под ветром .

Ой, кто Николая любит, Ой, кто Николаю служит, Тому святой Николае Всякий час помогае .

Я дремлю. Я слышу долгую, будто нитка, историю, как Касьян побоялся испачкать ризу, а Николай не побоялся и вытащил крестьянскую телегу из грязи. Я не знаю ни Касьяна, ни Николая – таких в нашем доме нет .

Благому чудотворцу Николаю Два праздника в году бывает .

А Касьяну раздорному – Раз в четыре года, недоброму… Щёлкает дверь. Я слышу, что это Абрамиха, а бабки ничего не слышат. Отчего-то я выгибаю спину дугой и топорщу шерсть, хотя мне-то, любимице, чего бояться?

Абрамиха встаёт в позу посреди комнаты, и только тогда дура в ужасе смолкает. Старухи замирают, перестают двигать руками. Слишком эффектна Абрамиха. Скорее всего, она специально подкарауливала старух, чтобы устроить представление, отраду душе, как я сегодня на тополе .

– Эт-то что?! – говорит она. – Эт-то без меня в мой дом? Мне покой нужен, я в больнице была!

Она берёт меня на руки, словно прикрываясь мной от молчаливого недоброжелательства старух. От неё не пахнет лекарством, пахнет сладким белым хлебом, который называется «пирожное». То-то она быстро вернулась!

Абрамиха смотрит так, что дура зажимается, и все старухи, как подвальные мышки, тенью исчезают из квартиры .

– Ты! – говорит Абрамиха дуре. – Дура! Как ты смеешь приводить в мой дом притон? Дура неблагодарная! Я тебя приютила! Я из больницы, у меня, может быть, рак! Ты же ведёшь каких-то крыс, а мне нельзя шуму! Со свету меня хочешь сжить! Со свету! И сживёшь, скоро сживёшь! Дура пугается так, что забывает опустить голову и смотрит на Абрамиху во всем глаза .

– Да ещё и в глаза бесстыдно пялится, дура! – рявкает Абрамиха .

Она уже кипит, и даже я вырываюсь из её рук, до того страшно .

– Дура, дура, дура! – орёт Абрамиха и вдруг изо всех сил дёргает белую нитку в корзиночке в руках дуры .

Тресь! Или это мне показалось, что так громко? Белый только что вывязанный цветочек повис на почти оторванном лепестке. Дура тихо пискнула. Воцарилось молчание. Я почувствовала, как уходит гроза .

– Ладно, – неуверенно сказала Абрамиха. – Я тебя прощаю .

Дура поднялась безмолвно и пошаркала в ванную .

Наверное, плакать .

Абрамиха постояла тихо и взяла меня на руки .

– Ишь, – пробормотала она. – Ещё обидеться пожелает, дура. Только бы со свету сжить меня.. .

Глухой стук прозвучал буднично и скучно... .

– Полку уронила! – взревела Абрамиха .

Полка была цела. А дура зачем-то лежала на холодном полу в ванной, и выражение лица её было такое, какое редко появлялось у неё – спокойное и радостное, словно она до сих пор пела стих про чудотворца Николая. Абрамиха уронила меня с испуганных рук .

– Агашка! – сказала она .

Я осторожно втянула воздух и сразу поняла: дуры в ванной уже не было. Был цветной халат, платок и фартук, а в них – нечто... Мне стало жутко, и я рванулась прочь, на свет .

Потом приехала машина, увезла тело в дуриной одежде. Абрамиха выпила чаю и стала бессмысленно шататься по комнатам. Я слышала, как она со скрипом опустилась на кровать .

– У-у-ы-ы! – донеслись из комнаты странные пугающие звуки .

Я хотела забиться под кресло, но всё-таки несмело двинулась к старухе. Абрамиха смотрела в стену широко открытыми глазами .

– У-у-ы-ы!

– Мурк! – сказала я и успокаивающе потёрлась об неё .

Абрамиха вдруг перестала выть. Он выпрямилась и отшвырнула меня ногой .

– Брысь! – сказала она с ненавистью – Со свету меня сжить хочешь!

Пшла вон, дура!

Алёна ШОМЫСОВА (Республика Коми)

–  –  –

Автобус быстро довез меня до деревни бабушки. Сюда я приезжаю каждое лето: отдохнуть, позагорать… Но в этом году придется поработать. Надо будет потрудиться, хотя много пота не прольется: несложно же пару кассет записать. Главное, чтобы старухи разговорились, рассказали про свое житье-бытье. Это называется фольклорной практикой, а сама я учусь в университете. На финно-угорском факультете. Буду фольклористом .

– Машенька, ты или не ты? Даже не узнала – окрепла!– воскликнула моя бабушка, выйдя из дома навстречу .

– Конечно, не похудеешь, когда сидишь целыми днями и постоянно кушаешь,– ответила я.– Как поживаешь, бабушка? Соскучилась, наверно, за год?

– Соскучилась, соскучилась, дитятко мое. Давай скорее в дом,– отдохнешь, полакомишься деревенской едой .

Наелась я бабушкиными кушаньями до отвала! Столько шанег и пирогов за целый год бы не съела! Ведь вкуснее, чем бабушка, никто не печет .

А я даже и варить-то нормально не умею. Суп и кашу еще сделаю кое-как, но языка от них, мягко говоря, не проглотишь… Легли мы рано: по телевизору ничего интересного не показывали .

Да и гулять было не с кем: в деревушке молодых людей почти не осталось, все разъехались кто куда. А на второй день я принялась за работу .

Начала, конечно, со своей бабушки. Она рассказала мало, только несколько быличек. Даже на полкассеты не хватило. Бабушка сослалась на знакомых, мол, они больше знают: постарше меня будут .

И после обеда мы отправились к другим старухам. Зашли к одной, а у нее как раз подруги сидят, очень разговорчивые. Они охотно стали отвечать на мои вопросы. Но, едва заметили, что я нажимаю на кнопку диктофона, засмущались. Дескать, нас умные люди послушают и на смех поднимут. Не записывай, мол, и все тут! Но наконец смущение их прошло и, попивая чай, старушки погрузились в воспоминания; опережая друг друга, стали рассказывать о стародавних временах .

Только на один вопрос они отвечать отказались: есть ли в их деревне колдуны. Я сразу смекнула: колдун или колдунья точно есть, но старухи боятся о таких вещах и говорить! Неожиданно все засобирались домой, вспомнив о сене. Мол, если дождь начнется, не успеем сгрести .

И мы с бабушкой тоже отправились домой, глядя на голубое небо в поисках облаков. Ни одного облачка не было .

Придя домой, я попробовала разузнать у бабушки, кто в деревне колдует. Но она тоже молчала, как партизан, и в тот раз я так ничего и не узнала. Может, и до сих пор бы не знала, жила бы себе спокойно… Да ведь «платочная почта» в деревне хорошо работает!

Дошли слухи, что навели порчу на корову Пиле ди1: вымя вздулось, ноги распухли. Вот так я и узнала о колдунье. Конечно, Пиле дя не стала сидеть на месте, побежала прямиком к колдунье, чтобы она помогла вылечить корову. А та, оказывается, при смерти, даже с кровати не встает, но Пиле дю выпроводила, мол, и без тебя тошно, а ты тут еще со своей коровой лезешь .

Корова через неделю умерла, а колдунья ожила: я ее даже в магазине деревенском однажды увидела (она, говорили, всегда в черной одежде ходит, потому и узнала) .

И мне позарез захотелось выведать, какими такими силами обладает эта колдунья. На кассету бы еще записать ее голос! Но как? Идти к ней страшно: может порчу навести… А по-другому никак. Деревенские бабки – трусливый народ, ничего не расскажут. Долго я думала, целых три дня. И решилась сходить к колдунье. Попытка не пытка, а спрос не беда .

Утром я побежала в магазин за хлебом. Как всегда, в очереди уже стояли старухи и обсуждали последние новости. Среди них была и Сьд гаш2 (так называли здесь колдунью), она стояла почти в конце очереди. Купив буханку хлеба, она медленно вышла из магазина. Я стояла как раз у окна и видела, что она пошла по дороге, заворачивающей в сторону реки. Дождавшись своей очереди и купив хлеб, я направилась вслед за Сьд гашью. Издалека увидев ее черную фигуру, я спряталась за каким-то гаражом и уже оттуда высмотрела, как колдунья зашла в старый ссутулившийся дом .

Вернувшись домой и дождавшись ухода бабушки, чтобы потом у

Пиле дя (коми) – Авдотья Филипповна. У коми принято называть людей так:

сначала говорится имя отца, потом имя сына или дочери .

Сьд гаш (коми) – Черная Агафья .

нее не возникало вопросов по поводу того, где я была, стала готовиться к встрече с колдуньей: нацепила в кармане шорт булавку3, а для подстраховки засунула туда еще головку чеснока и, конечно же, прихватила диктофон .

Сьд гаш как раз обедала, когда я постучалась к ней. Она прошамкала беззубым ртом: «Проходи!» Со страха у меня аж ноги задрожали, но я все-таки прошла в дом, села на скамейку. А в глаза колдунье посмотреть боюсь, и вопросы ей задавать тоже…

– Чьей будешь? Что-то лицо знакомое,– заговорила она со мной .

– В…в… внучка Петыр Агнии4!– выпалила я испуганно .

– Зачем пришла?

– А… Говорят, у вас есть особая сила,– решилась я, и добавила уже громче:– С любым существом что угодно можете сделать .

– Ты давай не ходи вокруг да около, а прямо скажи,– отвечает она.– О колдовстве захотелось узнать? Приходили уже какие-то люди. Еще ведь и записать что-то хотели на плёнки свои… Не уходили, черти, пока метлой их не выгнала. И тебя выгоню! Что глазами хлопаешь? А ну-ка!

Дважды упрашивать меня не пришлось – пулей вылетела, только пятки сверкнули! Пришла в себя уже у бабушки. Хорошо, ее еще не было дома. От страха у меня все внутри дрожало. Но потихоньку успокоилась .

Сначала осмотрела себя с головы до ног: не навела ли на меня порчу Сьд гаш? Слава богу, все было по-прежнему: лишней шерсти и незнакомых пятен не прибавилось. Может, появятся позже? Но прошла неделя, и я поняла: Сьд гаш – не такой уж и плохой человек, не всех портит… Наступили очень жаркие дни. Вода в реке нагрелась, и я стала купаться каждый день. Как-то мы с бабушкой целый день ворошили траву, сушили, и под вечер я опять побежала к реке. На приречном песке сидела парочка, вероятно, тоже после сенокоса. Я поплескалась в теплой воде и поскакала обратно: не хотелось комаров кормить. Когда поравнялась с домом Сьд гаши, меня вдруг что-то остановило .

Дверь крыльца скрипнула – ко мне, мяукая, бросился черный кот. Мне почему-то стало страшно и захотелось побыстрее убежать из этого места, но ноги меня не слушались, словно их пришили к земле .

– Маша,– неожиданным и резким, как молния, был этот голос. За мной стояла фигура в черной одежде.– Зайдём ко мне .

Я с трудом повернула голову и выдавила:

В народе считается, что булавка, приколотая к внутреннему шву одежды, защищает от сглаза .

Петыр Агния (коми) – Агния Петровна

– Я?.. Нет. Не могу…

– Маша, я тебя не трону. Зайдём .

С колотящимся сердцем я зашла в дом следом за Сьд гашью .

– Маша, садись. Да не бойся ты. Ничего тебе не сделаю, и так мало сил осталось… Очень давно, пятьдесят или шестьдесят лет назад, позвала меня к себе одна колдунья и сказала: «Я умру, и ты заменишь меня, все мои силы перейдут к тебе. Над всеми сильной будешь, все будут бояться тебя». Я, конечно, испугалась такого, но она дальше рассказывала: «Тебе не обязательно делать только зло, можешь и добро делать. Но сил от этого не прибавится. Чем больше плохого сделаешь, тем сильнее будешь». «А почему именно меня выбрала?»– спросила я у колдуньи. «В твоем роду уже были такие люди,– ответила она.– И ты можешь быть колдуньей. А у меня времени совсем мало осталось, некогда выбирать. Пришло время умирать. А умереть не могу, пока мои силы не перейдут к тебе». Времени подумать дала мало – один день .

Жизнь тогда было нелегкая, родителей уже не было в живых, мне никто не помогал,– и я согласилась. Следующей ночью я стала колдуньей .

А она долго уже не прожила, умерла вскоре .

Я смотрела на Сьд гаш и ждала, что будет дальше, хотя уже знала. Даже в дрожь бросило .

– Маша, ты поняла, почему я позвала тебя?

– Почему?– попыталась прикинуться дурочкой .

– Я выбрала тебя .

– Почему?– словно я забыла другие слова .

– Почему, почему? По кочану… Одна ты подходишь мне из этой деревни, одна. В твоем роду тоже были колдуньи. И бабушка твоя могла быть. Но не захотела .

– Я тоже не хочу!– с мольбой в голосе сказала я .

– Хочешь, хочешь… Только еще не понимаешь. Тебе волей-неволей придется меня слушаться. Если не сделаешь по-моему, – порчу наведу на тебя. Либо на кого-нибудь из твоей семьи .

Меня будто окатили ведром холодной воды. Но я старалась не показывать свой страх .

– Я не хочу становиться колдуньей,– снова попыталась я оказать сопротивление .

– Будешь! – оборвала Сьд гаш.– Хотела узнать жизнь колдунов?

Вот и узнаешь. Только записывать не разрешу: запомнишь все сказанное мною. На раздумья даю один день. Завтра поздним вечером придешь ко мне, около одиннадцати… Тогда все и объясню. Не придешь

– плохая и несчастная жизнь тебя ожидает .

От Сьд гаши я вышла едва живая: словно моя жизнь закончилась, хоть прямо сейчас иди на кладбище и рой могилу. Впервые в своей жизни я не знала, что делать. И бабушке не расскажешь: испугается за меня, расстроится… Как не хватает сейчас моих подруг! Они бы помогли…

– Машенька! Почему ты такая бледная? Может, заболела? Иди похлебай горячего супу…– позвала меня бабушка к столу .

– Не хочется… И не болею я. Лягу, устала,– буркнула я и быстро направилась к постели .

Не смогла заснуть. Куда уж там? И так, и эдак все прокрутила – не могу пойти я против Сьд гаши: всю жизнь не только у меня, но и у родни испортит… А что? Я буду колдуньей, но не буду никого трогать .

Пусть это будет жить во мне. А своих в обиду не дам. Пускай только мне одной будет труднее. И про свои колдовские силы я никому не скажу… Как и договаривались с Сьд гашью, я пришла к ней в одиннадцать вечера. Постучалась в дверь и зашла в темный дом. Сьд гаш сидела возле зажженной свечи. Огонь освещал ее морщинистое лицо, и от этого она казалась еще страшнее .

– Знала, что придешь. Садись поближе и внимательно слушай… Я села на скамейку и незаметно нажала на кнопку диктофона: хоть одно доброе дело останется…

– Не знаю, пугливая ли ты, но без этого не получится. Превратиться в колдунью непросто. Надо войти в черную баню, без света, одной .

Там будет черный кот. Он превратится в буку и позовет друзей. Дальше сама увидишь, что будет… «Так легко, оказывается, и не страшно,– подумала я.– Уж кота и его друзей я не испугаюсь: по телеку каких только ужастиков не видела…»

– Ты готова? Пойдем выйдем. Потом расскажу остальное… Как колдовать и прочее… Дверь черной бани громко скрипнула. Под ногами прошмыгнуло что-то волосатое и жутко мяукнуло. Я шагнула в баню. Дверь за мной захлопнулась, звякнула щеколда: Сьд гаш, наверно, боится, что убегу. Я нашла на ощупь что-то вроде скамейки и плюхнулась на нее. Недалеко от меня, видимо, сидел кот: было слышно, как он вылизывает свою шерсть. Вдруг что-то грохнуло. Неожиданно появились зажженные свечки, осветили баню. Черный кот истошно мяукнул и стал увеличиваться: из задних лап вытянулись ноги, а из передних образовались руки. Вместо маленькой хорошенькой головы кота на меня смотрело большое волосатое лицо с красными глазами .

– Ну что? Боишься ли меня?– раздался его скрипучий голос .

– Й-я-я? Н-нет…

– Ну, если нет, так сиди… И вдруг как свистнет! Волосы чуть дыбом не встали! Огоньки стали прыгать. Вокруг – шум и гам. И вот – они: его друзья… Какие страшные! Кто с рогами, кто с пятачком, а кто и с волчьей мордой… Куда я попала? Они стали скакать, петь, орать:

– Свадьба, свадьба!

– Бука5 женится!

– На молодой девушке!

– Ох и повеселимся!

У меня чуть сердце не остановилось от услышанного: как же выйдешь за такого? А они уже достали откуда-то фату, кольца. Глаза «жениха» весело сияют, он улыбается во весь рот, оскалив острые зубы:

– Ну, голубушка, выйдешь ли за меня? Продашь ли душу Злу?

Если выйдешь, до конца жизни будем вместе, от всего буду оберегать тебя! А если нет – сама знаешь!

Я через силу кивнула головой: мол, согласна .

Рогатый друг «жениха» раскрыл гармошку и начал нескладно играть .

«Жених» хотел надеть мне на палец черное кольцо – я отвернулась .

– Надевай, надевай! Без этого ничего не получится!– заорали его друзья .

Я собрала все силы и снова повернулась к буке. Он схватил меня за руку и притянул к себе… Из его рта пахнуло вонью – я в беспамятстве рухнула на пол… Очнулась на каком-то сеновале… Голова раскалывалась. Я долго стряхивала с себя сено, ломая голову, как же я сюда попала. Направилась к двери. Вдруг она сама открылась, и появилась какая-то незнакомая женщина .

– Маша! Заснула, что ли?! Так долго корову кормишь! Маша?.. Ты что с собой сделала? Зачем такую одежду напялила?

Я посмотрела на себя: футболка, шорты, кроссовки… Все свое… НиБука – фантастическое чудище-страшилище, которым пугают непослушных детей; таинственное существо, персонификация морока, страха, некоей таинственной силы, которая может проявиться где угодно, чаще – в особо опасных местах (в лесной глухомани, в заброшенном доме), в особо опасное время (ночь). Иногда бука принимает облик мохнатого «хозяина» пустого дома, лесной чащи .

чего не понимаю .

– Откуда, спрашиваю, взяла? У кого украла? Ступай в дом, переоденься, не позорь меня. Невеста, а что вытворяет…

– Вы кто? И почему кричите на меня?

– Что?! Родную мать уже не узнаешь?! Мало отец тебя хлыстом драл!

Женщина потащила меня в дом и швырнула мне какой-то старый сарафан, сшитый из грубой материи. Я не хотела надевать его, но по «маминому» взгляду поняла: деваться некуда. Надев сарафан, я стала рассматривать избу: почерневшая печь, некрашеный пол, маленькие окна, деревянные полки, берестяная посуда, полати6, стол, лавка… И ни одного бытового электроприбора. Может, я попала к нищим? И почему она называет себя моей мамой? Может, ее дочь – мой двойник? А где тогда ее дочь? Ничего не понимаю .

Я вышла на улицу. Там играли детишки – необутые, в ветхой одежде – в самодельные куклы. Невдалеке два мальчика плели что-то вроде невода. Я подошла к ним .

– Мальчики, как вас зовут?

Они захохотали, даже невод из рук выпал. А один сквозь смех сказал:

– Маша, ты свихнулась? В одном доме живем, и наши имена забыла?

– Я – не ваша сестра. Вы ошибаетесь. И что это за деревня?

– Даже это забыла… Ударилась, что ли? В Вадоре мы живем, в Вадоре…

– А какой район?

Мальчики с недоумением посмотрели на меня:

– Что такое – район?

Я совсем опешила:

– А год-то какой сейчас?

– Здрасьте! Тыща девятьсот двадцать третий, конечно!

– Вы что? Издеваетесь? Сейчас две тысячи девятый год!

Тут они опять скорчились от смеха. Я растерянно отошла от них и направилась в сторону дороги. Если это можно было назвать дорогой… Не асфальтированная, узкая, грязная и в ухабах. И никаких машин .

Где-то далеко ехал рысью конный. Я терялась в догадках, где я и как здесь оказалась… Может, Сьд гаш на меня таким образом навела порчу? Потому что я за буку замуж не вышла… А может, сейчас и прав

<

Полати – широкие нары для спанья, устраиваемые в избах под потолком между

печью и противоположной ей стеной .

да не две тысячи девятый год?

Я спросила об этом еще у двух человек. Они посмотрели на меня как на полоумную, но подтвердили, что сейчас тысяча девятьсот двадцать третий. Я схватилась за голову: не могут же все меня обманывать! Но как я попала в это время? Это не сон? И я не в кино… Что же мне делать, что?!

Вдруг я вспомнила о диктофоне. Надо найти его! Он поможет мне вернуться домой! Я бросилась в избу – моя одежда как сквозь землю провалилась. Все перерыла. И, только когда не думала уже найти ее, обнаружила за печкой какую-то корзину. А в ней – свои вещи .

Осмотрела. Но диктофона там не было. Может, выпал на сеновале .

Побежала туда, перебрала все сено, где очнулась утром. Не нашла. Устало шлепнулась на сено. Но что-то твердое мешало мне сидеть. Засунула руку в копну, достала. О-о-о! Мой диктофон! От радости я расцеловала его и нажала на кнопку, прокрутила кассету назад, включила. Послышался голос Сьд гаши. Я закрыла глаза и попыталась представить себе вчерашнюю ночь. Напрягла память. Но впустую: ничего не получилось. От отчаяния я заплакала. Так страшно, оказывается, в другом веке, у чужих людей! Что меня ждет? Неужели никогда больше не увижу родителей, бабушку? Неужели навсегда придется здесь остаться?

Я вытерла слезы и спрятала диктофон в углу сеновала. Может, еще пригодится. Не знала, что делать дальше… Вероятно, придется жить здесь вместо той девушки, за которую меня принимают. А там посмотрим… «Братьев» моих, оказывается, звали Ваня и Вася. А меня скоро должны были выдать замуж. Только здесь не спрашивают, за кого хочешь пойти. Выдадут за какого-нибудь богатого старика… Вечером ко мне зашла какая-то девушка и стала звать гулять .

– А ты кто?– спросила я .

– Как кто?– удивилась она .

– Звать-то тебя как?

– Машенька, что с тобой? Заболела что ль?

– Если б это было болезнью…

– А что, что случилось?

– Тебе этого не понять .

– Поделись со мной своим горем, легче станет .

– Мне уже, наверно, ничего не поможет…

– Тогда хоть пойдем погуляем, развеешься .

– Чего я там не видела?

– А ты что, еще не слыхала?

– Что?

– Пиле Коль7 гармошку купил!

– Да?– сделала я удивленное лицо .

– Да! Все девки уже на вадорской поляне. Ох, и весело сегодня там будет, вдоволь напляшемся! Пойдем!

– Но я не хочу плясать. Хотя… не помешало бы развеяться… Подожди меня на улице, сейчас приду,– сказала я и побежала на сеновал за диктофоном .

На поляне действительно было весело. Я столько старинных песен и частушек услышала! У фольклористов глаза на лоб бы выкатились от такого богатого материала! И записала, конечно же. Но плясать не стала, не умею я по-ихнему, под такую музыку еще. Под другую уже привыкла .

«Домой» я пришла поздно, и «мама» сильно меня поругала. Но «отец» заступился:

– Пускай уж напоследок повеселится. Потом муж пускать не будет… Татьяна ОРЛОВА (Молдова)

–  –  –

Не включая свет, она нашарила в комнате старую, домашнюю рубашку мужа, накинула ее и босиком прошла на кухню. Электронные часы, не мигая, уставились на нее своим глазом, в котором светилось круглое зеленое «5:35». Только в серединке выдавая напряжение, подрагивали секунды. Она подумала, что эти часы смотрят на нее так же как ее близкие, когда подмечают какую-то новую оплошность Георга .

Трудно было дышать. Что-то вязкое стояло в горле комом. «Заболела», – злорадно ухмыльнулась про себя она и включила электрический чайник. Может быть, теперь ее оставят ненадолго в покое. Она хоть книжкой побалуется… В окне тускло белели щеки и нос. Сквозь них проступала обесцве

<

Пиль Коль (коми) – Николай Филиппович

ченная потухшими фонарями улица. А в ней, как в холодце застывшие бока противоположных домов, крыши и белые ребра голых берез .

Все это медленно покрывалась инеем наступающего дня. Чайник после шумного пыхтенья вдруг притих, потом забулькал и выключился .

Лера бросила в стакан пакетик с чаем и налила кипяток. Отхлебнула. Стало душно. Она открыла форточку, коснулась пальцем воздуха… он смешно, как пузо, подрагивал. В нем металась стая воронов .

В холодильнике еще с вечера остался холодец. Георг его не любит. А её забавляет, особенно когда холодец кладешь в тарелку – он трясется как живой, эдакий увалень .

Георг встает рано. Она, видимо, тоже стала жаворонком. Задумчиво меняя местами солонку и перечницу, Лера нащупала какую-то бумажку. Развернула её .

Купить:

1. Масло

2. Хлеб

3. Груши… килограмм, зачеркнуто. Лучше два .

Хмм.. прошлогодний список продуктов. Он тогда купил три килограмма груш и они шутили, что наедятся ими на всю жизнь. Вот странно, а в этом году груши дорогие. Она, кажется, так и ни разу не попробовала их. Груши похожи на октябрь. Октябрь тоже не уродился нынче .

Часы презрительно сузились в 7.11. Через полчаса надо выйти из дома, чтобы успеть. На работе совещание .

Зыбкий утренний полумрак подрагивал то зажигающимися, то выключающимися лапочками. Тишина, взъерошенная открывающимися дверьми и дверками шкафов, выпроводила Леру из дома .

В дороге ее ждал все тот же холодец. Он был совсем не смешной и не аппетитный. Дома, деревья, люди как будто застыли в полупрозрачном желатиновом сгустке. Она ежилась и ругала про себя туман .

Совсем, как бывало, ругал капризную погоду Георг .

На работе жирный-жирный день хохотал улицей, суматохой и нескончаемым совещанием. От смеха трясется его живот .

«У дня есть живот... Купи груши…», – Лера писала всякую чепуху на полях ежедневника, зевала, рисовала профиль мужа. Потом перевернула страницу .

«Лерундия, помнишь про шапку? Сегодня наш день!

P.S. Не задерживайся, дома ждут хризантемы» .

Все это было выведено твердым почерком Георга. Она не ожидала .

Сняв помпончато-полосатую петлю с шеи, она перечитала запись еще раз. Хитрый. Когда же он успел добраться до ее ежедневника? Неужели в тот самый прошлый День Шапки, когда все как раз и… День Шапки .

Это же сегодня. В смысле день их знакомства. Глупая история и смешная. Первый раз она забыла о ней. Хотя нет, просто не хотела помнить .

Порывшись в сумке, Лера достала кошелек и пересчитала деньги. Хватает. Закуталась в шарф и вышла .

Другая половинка

На тарелке лежала груша – соседка по дороге угостила. У нее огород где-то не далеко от города. А груша-то не очень спелая. Твердая и коричнево-зеленая. Порывшись в ящике стола, он нашел ножик и начал очищать кожуру. Отрезал кусочек и отправил его в рот прямо с ножа. Увидела бы Лера – ругалась. Во рту стало вязко. Одной рукой перелистывая бумаги, он жадно обглодал серединку незрелого плода .

Надо бы нормальные груши купить. Черт с ними, что дорогие. Отложив бумаги, он вспомнил, как они сидели с Лерой в прошлом году, отмечали день их первой встречи и играли в «дурака» на груши. Груш было много и проигравший съедал по три. Потом смотреть на них не могли. Дураки. Груши вкусные были. Три килограмма. Сочные .

Он бросил взгляд на часы. Скоро обед. Можно пойти перекусить что-то в городе. Бесцеремонно оголив кресло, он стянул с него куртку и вышел. На улице распогодилось. Не зря он погоду ругает. А Лера возмущалась. Лера… Сегодня День Шапки, первый раз он думает об этом уже неделю .

На углу стоила машина, с нее продавали яблоки, груши и тыквы. Он спросил цену. Оказалось не так уж и дорого .

***

– Можно я буду называть тебя Георг?

– Почему Георг?

– Эта шапка твоя была смешная, ты в ней на носорога похож…

– А при чем здесь то, что ты меня не хочешь Гришей называть?

– Георг звучит по носорожьему… Для всего мира грубо и только мы будем знать, что это на самом деле нежность .

Они познакомились в неудачный момент и совсем не романтично .

Он возвращался после похода грязный, в старой дурацкой шапке, далеко не при параде. В городском транспорте, он пригнулся, пытаясь высмотреть свою остановку. Она стояла рядом. Её толкнули, и она неловко сбила рукой его шапку, которую тут же затерла боками и затоптала толпа. Он выругался, полез искать шапку, но не нашел. Подумал, что через пару остановок посвободнее будет – вот тогда и достанет. Ближе к конечной они со сбивательницей шапок остались единственными пассажирами. Но шапка не нашлась. Лера шарила вместе с ним под сидениями. А потом оказалось, что ей нужно было выходить раньше и теперь до дома раньше утра не добраться. Вот такое вот знакомство. Она назвала его «День Шапки». Забавно, что в этот день они поссорились .

*** На обратном пути спелый, желтый и сочный килограмм постукивал его по ноге. Как будто все вокруг превратилось в огромную спелую грушу. Он шел по аллее, шуршал огромными листьями платанов и ощущал на языке шершавый вкус грушевой кожуры. Желтая мякоть осенней листы сочилась солнцем и как будто текла по его губам, подбородку и рукам. Он даже поймал себя на мысли, что боится прикоснуться к светлой рубашке, чтобы не запачкать ее .

На встречу шли люди. Прохожие и… Лера. Она прижимала к себе разлапистый, лопоухий букет, как щенка. Когда они поравнялись, она опустила глаза и отвернулась .

Он пришел на работу. Вымыл несколько груш, положил их на тарелку и понял, что не сможет съесть ни одной. В желудке под сердцем как будто трясся противный ноябрьский холодец .

После работы Лера неуклюже медленно собиралась домой. А потом, уходя, забыла про букет. Он остался на подоконнике в самодельной вазе из пластиковой бутылки .

Хризантемы .

Дмитрий ВОЛЕГОВ(САДИЛОВ) (г. Пермь)

–  –  –

В этой вонючей дыре нас было трое – я, Джилл и Кусок в туалете .

Как так вышло, уже и не разберешь, да и наплевать на это, какая разница. Я зашел к одному ханыге, снимавшему здесь комнату, надо было кое в чем его убедить, а, если потребуетсся – навалять люлей. Но вышло так, что этого урода не было на месте, и мне, раздумывающему как поступить, присела на ухо Джилл, которая со своим приятелем – таким же торчком – жила в соседней комнате .

– Привет, одолжи на вмазку, а?

Когда их кумарит, церемонии идут лесом .

– Иди в жопу, Джилл! Откуда у меня? Пару пипеток травы могу подкинуть, а другая дурь мне нахер не нужна..– ответил я.– Неужели у Куска нет нычки?

– Не знаю, я все перерыла.. .

– А где он, кстати?. .

Пару лет назад Кусок приехал в столицу из какого-то мухосранска, чтобы выучиться на кого-то там, да вот не вышло, злые лакомства этого гнусного места оказались сильнее. Сперва все шло неплохо – у его родителей в карманах шуршало немало капусты, заявился он сюда упакованным что надо – прикид, манеры и все такое, в общаге жить не стал, снял квартиру в неслабом районе и принялся, типа, набираться знаний... Только ведь сами знаете, большой город, большие соблазны, тем более, что ему было, чем за них башлять. Ночные танцульки, бухло, кокс и все такое. Среди завсегдатаев заведений того сорта по любви трахаются только мухи, если же ты, типа, человек – выбери девчонку или парня, это уж кому как хочется, налей стаканчик, нарисуй дорогу или, там, колесом угости, и все в ажуре. Тут не до любви, влюбляться некогда, иначе, при таких темпах общения со всякой дурью, к причинному часу просто уже не встанет.. .

А вот Куска угораздило втрескаться в одну фильдеперсовую кастрюлю – уж не знаю, какая такая она была, говорят – полный фарш.. .

Нда... Ну и, понятное дело, с лавэшками у Куска сразу начали возникать напряги – любовь нынче дело не дешевое, это тебе не разок-другой в туалет кого-нибудь стаскать, тут каждый раз карманы выворачивать приходится, особенно при запросах подобных дамочек. Вот Кусок и выворачивал, пока мог. А потом у его родителей прогорел бизнес, а, немного погодя отца грохнул инсульт и он отправился прямиком в однокомнатную минус-первого этажа на собственный участок два на полтора в центре города. На похороны бесценного – теперь уже и в прямом смысле – папаши Кусок не поехал, отболтался сессией – просто боялся оставить свою дырку в одиночестве. Не то, чтобы он был Квазимодо, но ведь свято место пусто не бывает, а желающих оказаться на месте Куска хватало, и зелени у них куры не клевали .

Перед тем, как скопытиться, Кусок-старший скинул остатки своих полумертвых активов, поэтому, хоть поток зеленых, получаемых Куском от матери, и оскудел, но не иссяк, что позволило ему еще какое-то время удерживать свою куклу. Когда же все упало настолько, что ему пришлось сменить жилье и перебраться-таки в общагу, стало ясно, что их оперетте осталось меньше одного акта. Занавес дали, когда Кусок предложил своей сикавке прокатиться на общественном транспорте – она просто послала его во всем известном направлении, в максимально доступной форме дав понять, что пресловутые помидоры безнадежно завяли .

Вскоре Куску пришлось распрощаться и с клубами – ни на вискарь, ни на кокс даже себе зелени не хватало, не говоря уж о том, чтобы платить за двоих. Теперь день у Куска начинался после обеда – продирая шары, он забивал пару пипеток травы, если совесть просыпалась вместе с ним, шел на уроки и кое-как перебивался до вечера, если нет – просто валялся в комнате обдолбанный, но, при любом раскладе, вечером срывался на какие-нибудь дешевые танцульки – с амфетаминами и непритязательным бухлом вроде коньяка за семь долларов бутылка .

Вроде, там он и познакомился с Джилл – в общем-то, смазливой и не самой бестолковой – оторвой без особых целей и занятий – самое то для него, потому, что иных занятий, кроме как закидываться дурью, у него уже почти не осталось, да и цели были те же .

Один раз он сгонял на каникулы к матери, но его тонкая натура не выдержала провинциальной скуки, а главное, разлуки с химическими раздражителями центральной нервной системы, поэтому, смывшись от материнских глаз на три дня раньше срока обратно, типа, на учебу, в дальнейшем он ограничивался лишь бодрыми письмами, которые так хорошо пишутся, когда амфетамин начинает действовать и тебя херачит не по-детски .

Однако, денег становилось все меньше, мать Куска даже устроилась на какую-то там работу, но концы с концами пока еще худо-бедно сходились. Сам Кусок тоже куда-то устроился, но ненадолго, ведь начальникам надо было быть совсем уж полными кретинами, чтобы не понять, что их новый работничек – почти безнадежный торчок .

Дальше – больше. Летом, во время очередной сессии, Куска отчислили из богадельни, где он все это время портил воздух, и общагу пришлось покинуть. После отлучения от коммунальных благ высшего профессионального образования Кусок окончательно объединил усилия по прожиганию жизни с Джилл, поселившись вместе с ней у ее братца .

Тот обитал в редкой унылости районе, утыканном четырехэтажными неоштукатуренными домами с плоскими крышами и закопченными местами стенами, с выпавшими и щербатыми от старости красными кирпичами, без лоджий и балконов, так что в подъездах были развешаны жестянки и расставлены ржавые ведра, забитые окурками, причем порой под их массой уже и ведра-то было не видать. В общем, в такое гнусное месте можно было ехать разве что подыхать, только уж никак не жить, да там итак подыхали – обитатели этих развалин сплошь были либо потребителями веществ, либо одинокими стариками .

Так вот, родственничек Джилл одновременно и барыжил дурью, и ширялся, поэтому, неудивительно, что в жизнь Куска отныне вошел его сраное – кому величество, кому ничтожество – героин. Чему ж удивляться – братцу было выгодно иметь стопудовый сбыт под рукой, к тому же, теперь у него появились шестерки на побегушках и все такое. Сам он теперь из квартиры вылезал лишь по необходимости. Что и говорить, героин быстро превращает человека в беспринципную скотину, так и Кусок с Джилл живо растеряли последних приятелей, прочухавших безнадежность этой парочки. Да и между собой они срались каждый день, когда сидели на голодном завтраке – Джиллин братец иногда пропадал, и им приходилось перекумариваться Коаксилом и прочей дрянью, а, если с деньгами совсем было напряжно, чуть не дрались из-за последней ватки .

Теперь мать писала Куску на этот адрес, но отвечал он редко и скупо – у того, кто сидит на системе, свободного времени не остается, все съедает героин. Сначала он ищет денег, потом – вмазывается и торчит, затем кое-как спит и снова ищет деньги. Причем их поиск занимает львиную долю жизни торчка. Да и писать, в общем-то, было нечего .

Хрен знает, сколько б еще тянулась это унылое говно, если б за два дня не произошли две фигни. Во-первых, мать Куска ухудшила свои жилищные условия, скинув прежнюю навороченную хату и перебравшись на площадь поскромнее, выслав часть нехилой доплаты Куску. Во-вторых, на следующий день братец Джилл, намыв где-то фентанила, не рассчитал дозняк и получил билет до преисподней. В один конец, само собой .

Еще не успели остыть его копыта, как Кусок с Джилл оперативно свалили с этой вписки, прочухав, что у многих могут возникнуть к ним вопросы, отвечать на которые им не хотелось .

Купив газетенку, они сняли по объявлению комнату, даже завязать пытались, но мы-то знаем статистику.. .

Таяли деньги, росли дозняки. Написав однажды с нового адреса письмо матери, Кусок совсем забил на это дело, видимо, совесть его к тому времени окончательно склеила ласты за ненадобностью.. .

– В туалете... Хочешь его увидеть?

– Да не особо.. .

– А зря, ты глянь, там незаперто. И травы дай, пока уж добрый.. .

Я отсыпал ей зеленки и протянул пипетку .

– Развлекайся, детка...– Она ушла в комнату .

Кукушка у нее была сбита напрочь .

Я открыл дверь нужника и увидел Куска .

Он висел на капроновой бельевой веревке, привязанной к прибитой под потолком полке. Из кармана его футболки торчал сложенный вдвое лист бумаги, исписанный округлым почерком. Я вытащил его и ушел в комнату .

Джилл уже выдолбила траву и, сидя на полу, дымила сигаретой .

– Компетентных товарищей вызвала?– спросил я .

– Неа... Нахер мне эта морока? Сейчас докурю и свалю отсюда.. .

– Куда еще?

– К предкам, наверно... Оформлюсь на Нарконон, перекумарю, работать устроюсь.. .

– Ты сама-то в это веришь?– насмешливо спросил я .

– Да пошел ты...– безразлично ответила она .

– Какие же вы уроды... Неужели Кусок хотел так закончить?..– пробормотал я .

Джилл прикурила от окурка новую сигарету и вдруг рассказала все то, что я нацарапал выше .

– Пипец... Он, похоже, письмо тебе оставил, у него в кармане было.– Я вспомнил о листке из кармана Куска и протянул его Джилл.– Держи .

– Да нахрен надо...– Она поднялась и, наплевав на меня, принялась переодеваться .

Да, скажу я вам, там и смотреть-то было не на что .

– Ну, тогда сам прочитаю...– Я развернул письмо .

«Здравствуй, сыночек!

Как твое здоровье, как учеба? все ли хорошо?

Ты долго не отвечал и я позвонила в институт, а мне говорят, что тебя отчислили, представляешь? Видимо, что-то перепутали, в деканатах такое сплошь да рядом, когда я училась, моей однокурснице так вообще стипендию однажды не дали, оказалось, напутали и в списки не внесли! Так что разберись там с ними, как ты умеешь, командным тоном, хорошо, сына? Отец твой лихо всех так в чувство приводил. Высылаю тебе денежку, если еще надо будет – говори, не стесняйся, мне хватает, не переживай. Я же работаю теперь, так что проживу. Учись только, пока я жива, помогу хоть, а то одни мы с тобой друг у друга остались теперь. Вчера еще заходила соседка, предложила купить участок у них в кооперативе, так, может, надумаю и овощи свои будут, да? Что посоветуешь, сыночка?

Ну, пока заканчиваю, не забывай, пиши! Целую, твоя мама .

P.S. Носки теплые еще не износил? А то новые связала, прислать, может?»

В дверь позвонили. Джилл быстро натянула футболку и пошла открывать. Я выглянул в коридор и увидел на пороге пожилую женщину с двумя здоровыми баулами в руках .

– Вам кого?– тупо спросила Джилл .

– Здравствуйте!– светло улыбнулась женщина, и я понял, что день нынче будет долгим.– А Леша Кусков ведь здесь живет? Я – его мама.. .

Валерия ВОЛОЖАНИНА(Томская область)

Амбиция Пять минут назад она сидела в кафе напротив меня. Ромашкова Аня. Мой первый «тренер», некогда близкая подруга и лучшая спортсменка города. Но это в прошлом. Теперь она не имеет никакого отношения к конному спорту. У нее четыре собственных коня, но она уже пятнадцать лет не садилась в седло. Считает, что лошадь не создана для того, чтобы возить человека на своей спине, и что спорт ни к чему хорошему не приводит и ничего за собой не оставляет. Это все из-за Амбиции .

Какая была кобыла. Невероятной красоты и грации вороная ахалтекинка. Амбиция была той лошадью, которую очень сложно понять .

Иногда казалось, что нет никакой логики в ее поступках. В ответ на затянутый повод она могла полететь карьером, а в ответ на хлыст – остановиться. Могла и наоборот. Могла спокойно смотреть на проезжающий трактор, а от проходящего мимо человека шарахнуться. Говорят, непредсказуемость и горячий нрав – особенность породы .

Говорят, что ахалтекинцы привязываются к одному человеку. Под Ромашкой это была совершенно другая лошадь. Мне иногда казалось, что Амбиция понимает человеческую речь, не всю, а только то, что говорит ей Аня. «Тише» – значит тише, а другие ее никак остановить не могли и падали. Амбиция разгонялась и начинала козлить, да так, что шансы усидеть были просто нулевыми. В таких случаях всегда звали Аню. Сядет кто-то другой, и кобыла сделает то же самое. Мы никогда не видели, чтоб Ромашка лупила ее, натягивала рот до ушей или делала что-то в том духе .

На соревнованиях кобыла, словно, понимала, какая ответственность на нее возложена. Поговаривали, что раньше у Амбиции была блестящая спортивная карьера: выступала на больших соревнованиях, привозила «мастеров». Теперь же она могла сколько угодно раз выходить на маршрут и прыгать под любым мешком с картошкой. Я всегда старалась работать своих коней так, чтоб те были похожи на Амбицию. Глупая .

Я будто забыла, как на тренировках Амбиция ссаживала, как носилась и прижимала к стенам, как спотыкалась и падала. И будто я не видела лиц многих людей и дьявольского огня азарта в глазах .

Человеческих. И будто никогда не слышала громких и жутких воплей «Хлыст!» и «Накажи!». Это то, чего не видят сторонние наблюдатели, то, что остается за кадром. Кто-то говорит, что конный спорт красив и благороден, так посмотрели бы они на наши тренировки. Взмыленная лошадь, а на ней грязные и растрепанные после множества падений девчонки, торчащие из открытого лошадиного рта пожелтевшие зубы и оскаленные человеческие лица. Красиво? Ко всему привыкаешь, мне до сих пор не хватает той атмосферы. В конюховке пахло малиновым вареньем, в коридорах стоял запах аммиака, а «кабинет» Черта постоянно был в табачном дыму. Объяснялись друг с другом все на русском матерном, ходили в вечно грязной и рваной одежде. Сейчас в лучших клубах такого не встретишь. Зато хватает людей, которые хотят быть спортсменами .

И наши девочки прекрасно знали, что победы достаются тяжелым ежедневным трудом. Только считали, что лошадиным, а они могли сидеть сверху и ничего не делать, главное – сесть. Были самые настоящие войны за Амбицию, а на войне все средства хороши. Дело доходило до того, что Алине под седло камешек подкладывали. Я никогда не думала, что лошадь может ТАК козлить. Алина улетела аж за забор левады, в которой ездили, а Амбиция продолжила скакать дальше и сбрасывать седло. У лошади после этого осталось только белое пятнышко на спине, а Алина, говорят, что до сих пор, перед тем, как садиться на лошадь она проверяет, нет под седлом чего лишнего. Виновного со скандалом выгнали с конюшни, и все встало на свои места .

Аня мечтала, чтоб от лошади, наконец, отстали. Видела, что Амбиции с каждым разом все тяжелее прыгать, что с каждым днем исчезает былая легкость движений. И Черт это видел .

Не каждый решится добровольно расстаться с таким сокровищем, с любимой лошадью. Аня как-то сказала Черту, что Амбицию она уже переросла. Ромашка знала, что тот хочет слышать подобные слова. Ане дали другого коня.. .

Жизнь у Амбиции стала легче, только здоровье начало подводить, посыпались ноги. Работали ее по схеме «неделю прыгаем – месяц лечим» .

Но никто из девчонок ни разу ни взял ее пошагать, ни разу не замыл ноги после тренировки. Они же были спортсменками, считали, что нечего с лошадью возиться. Аня же делала все, что надо, лишь бы Амбиция не развалилась окончательно. Она не первый год «обитала» на конезаводе и знала, что пока лошадь работает – она живет, а потом… Амбиция не смогла нести даже легкую нагрузку. Говорят, сам Черт просил оставить ее на дожитие. Но, как это обычно бывает, списали .

Этот день был для Ани последним на родной конюшне. В те времена кони уходили чуть ли не по алфавиту. Не стало не стало Амбиции, Лавра, Бойкой, Байкала, Феникса. Грома продали цыганам, Подарка с Зимой Динке… Уж не известно, что лучше .

Мы сидели на диванчике в конюховке, безвольно повалившись друг на друга. Сквозь слезы Аня выдавила: «Амбиция никогда не была клячей», резко вскочила, схватила пакет с вещами и ушла. Только сапоги забыла .

Спортсмены разбежались, кто-то из них раз в неделю заглядывает в прокат, кто-то хватается, что в детстве занимался конным спортом, истлели и потускнели цветные ленточки наградных розеток, в полуразвалившемся здании конюшни по прежнему в углу стоят грязные и покрытые пылью сапоги, которые никто так и не убрал. Лишь лошадей наших уже никто не вернет, потому, что ничего не осталось .

Зима Зима не была белой и пушистой. Она была серой, той степени серости, когда даже человек, не имевший дела с лошадьми, не смог бы назвать её белой .

Красотой она похвастаться не могла. Лошадь как лошадь – четыре ноги, голова, хвост. Не было в её внешности ничего особенного. Обычная деревенская трудяга. Мохнатая, на толстых и непропорционально коротких ножках, с круглыми боками. Отметин никаких не было, лишь белые пятна на холке – когда-то сбили седлом. Только глаза… Я боялась смотреть в эти глаза. Такое безразличие в лошадином взгляде .

И мне было стыдно так, словно это я сделала её такой. Даже страшно представить её прошлое. Хотя какое прошлое? Деревня. А там все туманно и далеко не радужно… Спроси любого человека из детской группы, какая у него любимая лошадь, и он ответит, что Зима. И каждый не раз бил её прутиком по крупу, потому что лошадь не бегает. Нас так учили. Не разбирайся, заставь и всё. Она никогда не сопротивлялась, наверное, кто-то когда-то ей вдолбил, что спорить с человеком бесполезно и опасно. Никто не видел, чтобы Зима свечила или козлила. И даже не носилась. Никогда. Вообще!

В смене на неё всегда была очередь. На ней было удобно ездить, она делала всё, что ей прикажешь, так, что каждому новичку казалось, будто он уже всё умеет .

Меня Зима как-то не интересовала, неживой какой-то казалась. Не могла я душу на удобство променять .

Двигалась она всегда медленно, без всякого желания вяло переставляла коротенькие ножки:

«Бегу я, бегу. Только палочкой меня не бей!»

А дети не замечали, продолжали любить её. Постоянно толпились в деннике, гладили нос, угощали подсушенным хлебом. Зима всегда с удовольствием брала лакомство, до самих же детишек ей не было никакого дела. Зима их и не различала. Их было так много. Сколько же человек вот так вот гладили её, сколько человек она возила на своей спине, сколько человек били себя пяткой в грудь и кричали на весь мир, что любят ее… И каждый считал, что Зима любит именно его .

Но профессия такая у «первой лошади»… Дети должны были развиваться, Зима была лошадью не для спорта. Куда уж ей. Дети начинали ездить на других конях, для них расставание с Зимой было маленькой трагедией, маленьким концом света. Потом же про нее забывали и переставали заходить, чтобы просто носик погладить. А Зима и не задумывалась о том, что уже другие ладошки протягивают ей лакомства. Тихо плыла по течению, сама никого не трогала и старалась не наживать себе проблем. Зима подстраивалась под обстоятельства, в этом была вся мудрость побитой жизнью клячи .

А вот дочь её была совсем на неё не похожа. Зажигалка была шустрой и заводной, но при этом трогательно робкой. Она нам настолько своей зажигательностью надоела, что мы уже не знали, как от неё спасаться. Подлетит неожиданно, пнёт и опять ускачет. И ничего ты с ней поделать не можешь. В один из хмурых осенних дней пришла я на конюшню, а Зажигалки нет. Сказали, что продали в деревню. Я не могла себе представить, как же она будет жить без мамы, такая маленькая в какой-то далекой деревне, в табуне с чужими и непременно злыми лошадьми. А ещё я помню до сих пор, словно это было вчера, как, крича, металась по деннику Зима. Вы видели, как плачут лошади? Я видела и не могла спокойно выносить этого. Зима смотрела на каждого проходящего с надеждой и понимала, что все равно ничем не помогут, а потом отворачивалась к стенке, а из глаз ее текли лошадиные слезы .

Она терпела любые обиды. Я помню только один случай, когда Зима показала характер. Правда была у нее одна неприятная особенность. Дело в том, что Зима ненавидела пьяных .

Наш конюх Саныч частенько бывал на работе не очень трезвым или с похмелья. Все к этому привыкли, тем более здесь. В очередной раз подгуляв, Саныч запряг Зиму в телегу. Что-то ему привезти надо было .

Сидели мы спокойненько в конюховке, тут слышим – грохот в конюшне. Как будто стадо быков несется. А там Зима затаскивает телегу в проход через маленькую дверь. Мы думали, это возможно сделать только через главные ворота. Ага! С треском телега протиснулась в узкий проход, а Зима полетела по коридору, бешено выпучив глаза. Саныча на телеге не было. Никогда не забуду, как бесстрашно и безумно выскочив на середину прохода и расставив руки, Ромашка кричит: «А ну стоять!» Время течёт медленно, так, что, казалось бы, успеваешь заметить каждую деталь. Два темпа галопа, и Зима проносится в том месте, где секунду назад стояла Аня, которая каким-то чудом успела прижаться к стене, избежав столкновения с телегой. Копыта в бешеном темпе стучат по бетонному полу конюшни и спустя несколько мгновений затихают – Зима выскакивает на улицу через главные ворота .

Потом, правда, сама успокоилась и вернулась. Но уже без телеги… Как я уже говорила, Зиму любили многие. Но только один человек смог любить её всю жизнь .

Динка всегда с опаской глядела на других лошадей. Она постоянно ждала какой-то гадости, подвоха. Она панически боялась прыгать, но, переступая через себя, прыгала и сто двадцать, и выше. Просто потому, что так надо, альтернативы ни у кого не было .

Динка любила Зиму, она жалела её и самое главное – понимала, что не нужны Зиме её ласки. Но забота её всегда была искренней – выпустить в леваду, отбить денник, нарвать свежей травы. И угощения Динка всегда высыпала в кормушку, а не давала с руки, как это делали все, чтобы пообщаться с лошадью, получить хоть чуточку её внимания .

Выкупить любимую лошадь с мяса – благородный поступок? В той ситуации это было безрассудством – купить Подарка и Зиму, накопив деньги только на покупку .

Она обещала увезти их к себе в деревню. На самом деле – сарай в пригороде. Пусть так, но уже не на мясо .

И пусть сарай сырой и маленький. Пусть до площади неблизкий путь по ухабистым разбитым дорогам. Пусть денег едва хватает на корма… Одну лошадь пришлось продать. Естественно, это был Подарок .

Почему Динка купила его, не смотря на сложный характер? Конь здоровый, молодой, пусть и без документов. В то время списывали таких калек, что и в город с ними выйти было нельзя. А Динка – то понимала, что иной дороги, кроме как на городскую площадь, нет .

И что было делать? Лошадь надо кормить, а чтобы кормить, нужны деньги, а чтобы были деньги – надо идти работать в город, а чтобы идти в город, лошадь надо накормить. И так по замкнутому кругу. Полуденная жара, толпа людей, шум, смех. Ребенка на спину, деньги в карман и в поводу по кругу. Вечер, тусклый свет фонарей. Пьяный мужик лезет в седло, денег ему не жалко. И лошадь не жалко. Я увидела это и подумала, что всё, конец мужику, Динка точно с ума сошла, но нет… Где-то вдалеке уже стучат по асфальту некованые копыта. Спокойно, честно .

Неужели, жизнь вышибла из неё последнюю искру?

Усталая лошадь под цветной попоной, израненная душа за яркими бантами уныло плетется вдоль дороги в свой холодный и темный сарай, чтобы завтра снова катать. И с каждым днём эта пародия на лошадь всё больше и больше напоминает велосипед .

– Дин, ты Зиму ковать не собираешься? Если что, Коля помог бы

– Да какое ковать. Тут жрать нечего. Совсем нечего .

– Ты б её лучше продала…

– Какое продать, я без неё не могу. Я и сама уже не рада .

Это ли называют любовью? Кто бы понял. Не знаю, с Динкой мы после этого и не общались. Не было желания, не находилось слов. Мне иногда казалось, что если бы Зима тогда ушла, всё бы было сейчас лучше. Этого я сказать и не могла, это бессмысленно и больно. Она делала все, чтобы хоть как-то улучшить положение. Только получалось плохо .

Вскоре в сарайчике стали появляться другие лошади, на его месте выросло некое подобие конюшни из досок и картона. Появились неряшливого вида девочки, в карманах у Динки завелись деньги. А я в каждой побитой жизнью асфальтовой лошади до сих пор узнаю Зиму, хоть её и нет давно .

Василий АЛЕКСЕЕНКО (г. Омск)

–  –  –

Он поднимается выше, Головой качает лохматой, Белой, сквозной, летучей, И ветер треплет его .

А вот и старик-одуванчик, Сухой и в траве не заметный .

Но лучше быть лысым и гордым, Чем пропасть в мертвечине букета!

Зона Чернобыля Здесь всё иное: марлевым туманом Закутаны печальные поля, Костёр дымит и прыгает шаманом, Устало вздрагивает мягкая земля, Качаются некошеные травы, Ручей бежит, от холода рыча, Старуха-ива на краю канавы Густую гриву свесила с плеча .

А на зелёных кочках на болоте Лежит, подставив бок сырой луне, Огромный страшный корпус вертолёта В лохматых мхах, как в бархатной броне .

Пустые домики заселены тревогой, Дорога заросла и не пылит, И дырки люков смотрят, как берлоги, И чёрный ворон медленно кружит .

Здесь тихо, как во сне, и неохотно Доказывает этот мир, что он живой, Когда зашепчут тополя дремотно, Раздастся выстрел или пёсий вой .

Людей здесь и не видно и не слышно .

Лишь храбрецы одни идут сюда, Чтобы понять – никто из нас не лишний .

И измениться раз и навсегда .

*** Сегодня на улице снег убирают – Мне слышатся крики, шуршанье и скрежет .

Могучий бульдозер стальными зубами Огромный сугроб разрывает и режет .

Сугроб многослоен, как торт именинный, В нём полосы многих и многих снегов .

Внизу – первый снег. Был он белый, картинный, Теперь почернел и растаять готов .

Вот снег новогодний. Весёлые ёлки Оставили в нём конфетти от хлопушек, Клочки мишуры и сухие иголки, Цветные скорлупки разбитых игрушек .

А сверху, как крем розоватого цвета, Февральский снежок, что под солнышком сник .

Смешал и сломал экскаватор всё это И грязной горой набросал в грузовик .

Так зиму увозят с собой самосвалы Чтоб тихо, печально растаяла где-то… А в память не тает, в ней нету провалов!

И все же, так хочется солнца и лета .

–  –  –

У девиц в славянских селеньях, Было обычным явленьем Поверх молодой головы, Носить венки из травы .

И если такое случится – Кому-то в девицу влюбиться, – То новый жених непременно, Венок меняет на вено– Выкуп родителям за Ее голубые глаза!

Невеста, вено, венок… Здесь явно какой-то подлог!

Мы слоги поставим на место:

Получится слово «венеста»!

Марьина роща То не степь поднялась бусурманская – То война разыгралась гражданская!

На чём свет разошлась, окаянная, Там, где роща росла безымянная .

Атаман был на прозвища падок:

– Безымянная?! Нет, непорядок!

В прославление шашечной мощи, Имя– каждой непамятной роще!

Языков из ближайшей станицы!

(Да чтоб ладные были девицы…) Пригодились-таки ваши косы – Обмотать троекратно берёзы!

–  –  –

В наушниках надень наушники и слушай дождь, как он усиленно колотит в раскрытый разноцветный зонтик, как будто сотни зрительских ладош взрываются овацией;

и разливаются сомнения, как тучи, под откос и не воспринимается уже всерьез что быть собой так одиноко без всяких видимых на то причин;

дождь мне в наушники усиленно кричит, что я не позабыта богом .

*** а поутру они проснулись душа захлопнулась как форточка открытая ветрам… и души разминулись так неожиданно– уже вчера .

и заржавела, хмурясь, до неприличья голая тоска в холодной скважине;

и ключ скрипит в объятиях замка дверная деревянная тоска– твоя недвижимость .

Алёна БУЛЫЧЁВА (г. Харьков, Украина)

–  –  –

Чернота неба страшит их своей близостью, Где-то во тьме искрится ярко, остро, прерывисто .

И вот-вот небо упадёт этим людям на плечи, Бесконечное, бесформенное, бесчеловечное .

И когда эмоциональность дойдёт до максимума, Молния уткнётся в землю, как в плечо мамино, Разорвёт пространство криком отчаянья… Совершенно случайно, абсолютно нечаянно!

Люди засуетятся, попрячутся в свои дыры, Дети залезут под одеяла, согревая то, что остыло .

И все будут ждать, когда этот ужас закончится… А потом будут плакать, смеяться или корчиться, Прыгать по лужам, ловить блики солнца в реке… …Пока природа задыхается в тихой истерике .

–  –  –

Письмо маме Скоро будет гроза. Я вдыхаю озон, Согревая ладони теплом каппучино .

Будто черный цветок, раскрывается зонт .

Под зонтом – незнакомый проходит мужчина .

И приёмник шипит, пропуская волну, Словно хочет послушать дворов перекличку .

Провожая букетом сирени весну, Утоплю свою грусть, как дурную привычку .

И дождинки в изломах покрашенных рам Мне напомнят о счастье далёкого детства, Где природа– огромный нетронутый храм Заполняет по капельке душу и сердце .

Где в дождях не читается так пустота Сокрушённых надежд, перекошенных линий, Где ночною порою сама красота, Дирижирует звонкими флейтами ливней .

Я вела дневники. Я писала о том, Что мы птицы. Но, видимо, заперты в клетке .

Настроенье меняется вместе с зонтом, Содержание мыслей меняется редко .

Здравствуй милая мама… С чего же начать Мне письмо, коль в нем нет адресата?

На вопросы судьбы я привыкла молчать, Убедившись, что, всё-таки, жизнь полосата .

Что тебе рассказать? Ты уже не поймёшь Мои мысли и то, что стояло до точки .

Подожди. Я хочу показать тебе дождь, Не потратив чернил на ненужные строчки .

Как живу? Да пустое… Ведь время– вода .

Начинаю сначала, иду по спирали .

Ты послушай, о чём говорят провода Двух соседних столбов на пустой магистрали .

Одиноко ли мне? Знаешь, всё-таки, нет .

Я ведь всё ещё жду из туманного детства Потерявшийся, где-то забытый конверт От того, кто всегда будет жить в моём сердце .

Я почти изжила свою грустную блажь, Веру в сказки, что ты мне читала когда-то .

Я сегодня… сломала в руке карандаш Выводя твоё имя в строке адресата .

Обманщик Мне пророчил июль бессонницу .

Ты меня у ворот встречал .

«Завтра с мамой пойдём знакомиться»,– Всё мне ласково обещал .

–  –  –

Дымное лето Сушь. Пересохшие губы увяли .

Жар. Выжат в чашку ехидный лимон .

Чад. На колючем от звёзд одеяле Ночь разливает свой лунный бульон .

Август. Здесь главное не захлебнуться Дымом. Ковыль тихо тлеет в степи .

Душно. Подушка прогнулась, как блюдце, Полное пота, и всё просит пить .

Музыка. Мускулы пробуют Марли .

Клавиши. Тише! Я – лес, я – в огне .

Тает в окне перепуганной марли Дымка. И дым уже лезет по ней .

Александра МАЛЫГИНА (г. Барнаул)

–  –  –

Братишка Как-то так случилось, что к тридцати пяти годам я потерял всех, кого только можно: родители умерли, с друзьями обыкновенно складывались почти печоринские отношения, личная жизнь как-то не задалась и отняла у меня не только молодость, но и квартиру. Много лет я жил на съемной. Хозяин, хороший мужик, разрешил даже завести собаку. И я принёс однажды это пушистое серое чудо домой. Кавказский косолапый овчарёнок, похожий на медвежонка .

В тот день я возвращался с работы. У метро мне преградила путь неприметная женщина, каких на улицах города – тысячи. Она держала на руках щенка, спросила с отчаянной надежной: “Собачка вам не нужна?” Лупоглазый овчарёнок тут же потянулся ко мне крошечным носом. Я привык доверяться случайным событиям – это словно бы судьба подсказывает верную дорожку. Поэтому я понял: моя собака – эта .

Смущало только то, что шустрый и смелый щенок бегал не на стопах, а как бы на локотках. “А чего это он такой ластоногий?” – спросил я женщину. “А они все так этой породы сначала, – уверенно ответила она. – Вырастет – и встанет на ножки, как все собаки”. Я ей поверил .

Целую неделю я потратил на тщетное придумывание имени для щенка. Все, приходившие в голову имена, казались мне недостойными моего пса. Я стал называть его просто Братишкой .

Он спал на моей подушке, ел из моей тарелки, нещадно грыз тапочки и мебель, однажды спёр и разодрал пачку сигарет. Я объяснял ему, что курить вредно. Он мне не верил и, когда я курил, неизменно приходил, клал свою мохнатую голову мне на колени и грустно заглядывал в глаза. Мне казалось, что он вот-вот произнесет: “Сам куришь, гад, а мне не даёшь!” Была зима, я выносил его на прогулку. Он кувыркался в глубоком снегу и, ещё не умея гавкать, смешно и трогательно попискивал .

Мой Братишка нравился большинству собачников двора, которые всё чаще предупреждали: “Забавный щенок. А c лапами у него, Серёга, всё равно что-то не так”. Я не верил. Ведь Братишка бегал не хуже других щенков. Мой мохнатый дружище подрастал и всё тяжелее плюхал своими слово бы сломанными лапами по полу. Мои сомнения росли, надежда неумолимо уменьшалась. Я вызвал ветеринара. Тот пришел, посмотрел на меня сочувственно и вместе с тем как на дурака, мол, куда смотрел, когда брал щенка. Страшное слово “рахит” вползло в мою жизнь. “Что делать?” – спросил я. Ветеринар пожал плечами, выписал витамины и ушёл.

Братишка притащил в зубах свой любимый мячик:

“Не грусти, хозяин, я не буду болеть. Давай лучше поиграем!” .

Я даже как-то вдруг поверил в Бога – так, на всякий случай. Молитв не знал, но купил крошечную иконку и утром и вечером твердил, глядя на всему одинаково улыбающийся лик Христа: “Господи, пусть Братишка выздоровеет. Пусть выздоровеет! Я брошу курить, буду каждое утро делать зарядку, никогда не обижу ни одной женщины, буду помогать всем, кому смогу помочь. Даже в церковь буду ходить, буду рано вставать в воскресенье, вообще в монастырь уйду! Только исцели Братишку, пожалуйста”. Во мне даже проснулась детская вера в Деда Мороза: в новогоднюю ночь я мысленно просил его о том же .

К лету Братишка стал похож на взрослого пса. Одна задняя нога высохла, он неловко и с трудом скакал по квартире, опираясь на передние ластообразные лапы и единственную здоровую ногу .

Я жил на пятом этаже в “хрущёвке”. Братишка по лестнице не мог ни спускаться, ни подниматься. Здоровый кавказец стал весить едва ли не больше меня. Два раза в день я выносил его на руках на улицу. Видя, как мы с псом страдаем, сердобольные соседи говорили: “Ну, что ж вы собаку-то мучаете и себя?” “Что мне теперь убить его?!” – рявкнул я однажды в ответ, но мир всё чаще капал на мозги именно этим советом. В очередной раз явившийся ветеринар сказал: “Можно усыпить”, я его поблагодарил за помощь и интеллигентно выпроводил. Ветеринар забыл свои перчатки, Братишка стащил их с обувной полки на пол и тут же демонстративно сделал лужу. Я рассмеялся. Братишка завилял хвостом .

Осенью я заболел каким-то страшным гриппом. Братишка то грустно сидел около дивана и неотрывно смотрел на меня, то ложился рядом и засыпал. Страшно стало, когда я понял, что не смогу вынести его на улицу, а он терпеливо ждал. Не скулил, не суетился, не жался к двери .

Наконец через сутки стыдливо сделал лужу под порогом и весь день просидел в коридоре, не показываясь мне на глаза. Я его звал, он заглядывал в комнату, но не подходил. “Прости меня, Братишка, это я виноват”, – говорил я ему. Он тихонько скулил: “Нет, я! Нет, я!” Зимними вечерами мы лежали рядом на ковре, ели колбасу и смотрели футбол .

Весной на прогулке он однажды впервые в жизни рванулся с поводка. Я его понял – на автостоянке за забором жила гордая и неприступная кавказская овчариха. Я позволил Братишке подойти к ней, но дама демонстративно отвернулась и начала удаляться, кокетливо помахивая пушистым хвостом. “Убери своего урода от моей собаки!” – рявкнул мне со стоянки небритый и нетрезвый мужик. Мой большой и сильный Братишка по-щенячьи заглядывал мне в глаза: “Папа! Как же так?!” Я начал с болью в сердце перечитывать книгу про Франкенштейна, пересмотрел кучу фильмов о нём .

К лету хозяин квартиры, холодно извинившись, сообщил мне поддержанное им решение жены продать квартиру .

Я-то жилье себе найду, но куда податься с Братишкой? Человеку с большой и больной собакой никто решительно не хотел сдавать квартиру. Наконец Виктор, мой добрый приятель ещё с институтских времен, предложил временно поместить Братишку на его дачу – тепло, свежий воздух, на прогулку водить не надо, охранять будет. Выбора у меня не было. Весь день мы с Виктором на его даче строили домик для моего пса .

Братишке на новом месте понравилось: он увлёкся изучением птичек и бабочек, сразу активно выступил против местных кошек. Когда он понял, что я уеду и оставлю его здесь, он молча ушёл в будку и даже не вышел попрощаться. “Братишка, ну, так надо. Братишка!” – тщетно звал я его .

Каждый день я привозил ему еду. Он ел. Очень скоро он перестал обращать на меня внимание, я перестал его понимать. И он делал вид, что не понимает меня. “Братишка, ну, чего ты, ну, не надо, Братишка,” – обнимал я его. В его больших карих глазах мелькала какая-то неясная боль, и они вновь становились бессмысленными, почти стеклянными .

К осени Братишка вырос окончательно, заматерел. Хилые лапы уже не могли его удержать. Теперь он почти всё время лежал и тихонько жалобно поскуливал .

– Ну, чего ты над собакой издеваешься? – почти каждый день говорил мне теперь Виктор. – У меня машина, давай отвезём его в больницу, пусть укол поставят. Никаких проблем .

– Вить, как я без него жить буду?

– Хорошо будешь, вот увидишь. Бабы детей теряют, и то живут. А ты мужик, и Братишка твой – просто собака, да он же сам скоро сдохнет .

Чего его мучить?

Виктор был прав .

…В то утро его жена с порога деловито сунула мне бокал с валерьянкой, а Витьке в карман – валидол, прокомментировала: “На всякий случай” и выпроводила обоих вон из квартиры. Когда мы вышли из подъезда, услышали её голос. Высунувшись в окно, она кричала:

– Витя, Сергей, вы лопату взяли?

– Да, я взял! – крикнул ей Виктор .

Я опустился на лавочку, закрыл руками голову:

– Вить, я не могу. Я не поеду. Давай завтра, а?

– Завтра я работаю. – Он потянул меня вверх за воротник куртки, поставил на ноги: – Поехали!

Когда мы приехали на дачу, меня откровенно трясло, как гимназистку перед первым экзаменом. Виктор почти насильно тащил меня к собаке. Я чувствовал себя даже не Иудой – тысячью Иуд одновременно .

Пёс вел себя неадекватно. Зверь угрожающе рычал, я сделал шаг к нему, он изо всех сил попытался подняться, встал, лапы дрожали, он бросился вперед, натянул цепь, захрипел. Я сделал ещё шаг. Зверь рычал, скалил клыки .

– Серый, не подходи к нему, порвёт. Чует, собака, зачем мы пришли, – сказал Виктор .

Я сделал еще шаг. Зверь ждал .

– Серёга, не подходи, ещё в глотку вцепится. Видишь, он взбесился,

– твердил Виктор .

Пёс то и дело обнажал белые клыки. Мне было страшно. Мой несчастный, беспомощный Братишка всерьёз собирался и вполне мог меня убить. Подыхать с разорванным горлом на Витькиной даче не хотелось .

– Братишка, ты что, меня не узнал? Это же я. Чего ты?

Зверя не проведёшь. Пёс смотрел на меня чужими, полными лютой ненависти глазами и рычал так, точно всерьёз намеревался сожрать .

– Тихо, Братишка, тихо! – прохрипел я и, изображая решительность, подошёл к нему. Братишка затих, опустил морду и пополз в будку. Неожиданно замер, посмотрел на меня прежними умными глазами и с достоинством улёгся, ожидая продолжения. “Если ты так решил, я не буду возражать. Я не трус и не боюсь смерти”, – говорил он мне всем своим видом .

– Молодец, Братишка, молодец… – я отцепил от ошейника цепной карабин, пристегнул поводок. Братишка положил свою тяжелую морду на мой ботинок .

Я взял его на руки, понес к машине. Он почти не шевелился, делал всё, что мог, чтобы мне было легче его нести .

Пока мы ехали в ветеринарную клинику, он то лизал мои руки, то грыз свой любимый ещё щенячий мячик. Я молил Бога, чтобы мы ехали как можно дольше. Пусть будет всё: пробки, аварии, красные светофоры, старухи с полными авоськами, переходящие дорогу в неположенном месте… “Приехали!” – возвестил Виктор.

Он оглянулся на заднее сидение, увидел меня, уткнувшегося лицом в густую собачью шерсть, сказал:

“Понятно… Жду на улице” и вышел из машины .

“Пусть будет так, как ты решил. Что бы ты ни сделал, ты всегда прав”, – читал я в преданном собачьем взгляде .

– Не корите себя, не надо. Вы правильно поступили, – сказал мне доктор. – Хоронить сами будете?

Мы с Виктором зарыли Братишку в лесу на солнечной поляне под молодой берёзкой. “Прости меня, Братишка… Пожалуйста, прости…” Неизлечимых болезней не бывает, их не должно быть. Любовь обязана лечить всё. Если нет, то грош цена моей любви. Любящий должен быть всесилен, а я был просто человек. Может, я и любить не умею .

“Мы в ответе за тех, кого приручили…” – беспощадно звучала когда-то в голове фраза из самой доброй в мире сказки .

А что теперь? Я живу, и хорошо живу. И уже ничего не болит. Я почти не вспоминаю о Братишке и даже подумываю снова завести собаку .

Сергей ВАСИЛЬЧЕНКО(г. Оренбург)

Белые друзья

Я сказал Толику:

– Я завтра выхожу на работу. Я устроился продавцом-консультантом…

Он спросил:

– И что теперь будет?

Я говорю:

– Мы будем меньше пить .

– Нет, ты просто бросишь работу, и пить мы будем столько же .

– Мне надоела такая жизнь. У меня нет девушки, квартиры, машины, ничего своего .

– А у меня камни в ботинках. Вытряхиваю постоянно – а они там все равно откуда-то берутся .

– Хоть бы поддержал меня, братан .

– Да не будешь ты работать. Ты не создан для работы. Никто не создан для работы. Мы рождены отдыхать .

– И бомжевать .

– Я тебе говорю: ты сбежишь из своего магазина .

– Ладно. Проехали. Вчера ты так нажрался…

– Ага. Потом пришел домой и стал рисовать голых женщин .

– Где?

– На чистых страницах паспорта .

– Шутка?

– Все шутка. Мне надо менять паспорт, чувак… Там голые тетки… Вечером на меня нахлынула депрессия. Я действительно не желал работать. Я четко и ясно видел мир, без розовых иллюзий, я знал, что лежать на диване и подыхать от ничегонеделания – это бред. Но действовать в этом мире тоже не очень-то хотелось .

Включил аську, поставил статус: «Злой» .

– Привет .

Это пишет моя возможная девушка .

Я никак не могу с ней встретиться, потому что все деньги уходят на пиво. А ведь ее надо куда-то вести .

– Привет :), – отвечаю я .

Мы общаемся уже несколько месяцев

– А почему злой?

– Завтра на работу

– Это нормально .

– Главное не моргнуть, смотря в глаза бездне .

– Ты о чем?

– Ну, это было в одном фильме голливудском. «Лига справедливости». Там Бэтмен встретился со своим двойником из параллельного мира, только злым. И вот добрый классический Бэтмен говорит двойнику: «Знаешь, какая между нами разница?» «Какая?» – спрашивает злодей. «Мы оба смотрели в глаза бездне. Но ты моргнул, а я нет». Я неточно воспроизвожу, но как запомнил…

– Метафизика. Ничего страшного нет в работе. Главное, это приходить на нее и работать .

«Какие все умные!» – подумал я и вырубил аську .

И опять погрузился в философские размышления .

«Бездна… Страшное своей неизвестностью будущее – это бездна .

Смерть в этом смысле – самая жуткая бездна. Потому что смерть именно тем и страшна, что неизвестно, что после нее. А кладбище – место, пропитанное бездной» .

Тут мне вспомнился недавний сон. Я был каком-то южном городе, и надо мной было абсолютно черное небо (ни звездочки, ни единой дырочки в покрывале тьмы) .

И я понял, что это клевая метафора смерти – черное небо. Она как небо, свободное бескрайнее… она наваливается на тебя всей своей толщиной .

«Смерть – это бегство от жизни и свобода от жизни... Смерть – это нечто странное, но это не конец.. .

Я стал верить в загробный мир, а раньше был атеистом. Надо верить в загробный мир – иначе же никакой надежды, никакого смысла .

При монархии молодые юнкера умирали – За Родину, за веру, за царя… За веру… Они верили в Бога и умирали, думая, что попадут на небеса... А при коммунизме ребята умирали лишь за Родину и за Сталина… Компонент веры был утерян. Все были атеистами… Сколько же храбрости нужно иметь, чтобы уйти в небытие, закрыть собою амбразуру, будучи абсолютно уверенным, что ничего, ничего потом не будет, тело сгниет и все?!

Советские люди были безумно храбрыми, ненормально храбрыми» .

А еще вот о чем подумалось: «Вода может существовать в трех агрегатных состояниях. Газообразном, жидком, твердом. Мне кажется, жизнь тоже может находиться в трех агрегатных состояниях. 1. Явь .

2. Сон. А вот третье… я не знаю, что третье… «». Может, какой-нибудь кастанедовский нагваль…»

Тут я одернул себя. «Хорош грузиться всякой ерундой. Тебе завтра, между прочим, на работу. Продавать унитазы» .

Да, я устроился в магазин сантехники .

Утром, перед уходом из дома попивая кофе, я тщательно настраивал себя:

– Пойми, персонал магазина «Белые друзья» – это теперь… твои новые друзья, ты должен стать своим в коллективе, ты должен переживать вместе с магазином все его радости и горести… Меня встретила Света, так называемый старший менеджер. Мой босс. Она симпатичная, ухоженная, всегда ходит в белой блузочке. Но она мне не нравилась, ибо – была глупа и бездушна. И я просто притворялся, когда говорил ей на собеседовании: «Мне очень нравится эта работа, и ваш прекрасный магазин, и я, конечно, активный, стрессоустойчивый и целеустремленный, и, мне кажется, мы сработаемся, и я не пью и не курю…»

Всю эту обыкновенную чушь .

Я врал, и мне было стыдно, ну а как иначе? Надо же когда-то начать зарабатывать деньги .

Старший менеджер Света не знает значение слова «агностик» (я обмолвился на собеседовании, что я агностик, она поморщилась и переспросила, что это значит) и никогда в жизни не сможет понять Джеймса Джойса. Но она мой начальник, от нее зависит моя жалкая судьба. От нее, а не от Джеймса Джойса .

Кое-как я все-таки взял себя в руки. Встал возле какой-то итальянской раковины и стал ждать клиентов, чтобы «подсказать им чтонибудь» .

Клиенты появились. Пересиливая себя, я пытался впаривать им эту туфту – «белых друзей» .

А самому было так обидно… Как же мир жесток! А когда мне было 10, я всерьез верил, что еще немного, еще чуть-чуть, и в мире закончатся все войны. Люди договорятся между собой и смогут устроить рай на Земле. Чтобы всем всего было вдоволь. Это же легко. Просто надо с добром относиться друг к другу, помогать друг другу. Надо просто больше солидарности. И будет некий хипповский рай .

И вот я вырос, а мир, кажется, наоборот, стал жестче, здесь постоянно грызня, грызня, грызня… борьба за существование .

В нашем маленьком городке с работой вообще плохо. Тут либо рекламировать что-то, либо мебель разгружать, и то – второе при моих хилых физических данных вряд ли возможно. Ну, можно еще в милицию податься – но меня тогда сверстники уважать не будут. Что это вообще за профессия такая: ловить людей и лишать их свободы? Нет уж, лучше рекламировать и продавать, рекламировать и продавать… В рабочее время, когда ходил в туалет, пришла в голову идея. Можно договориться с какой-нибудь фирмой и сделать себе татуировку на всю спину: «Покупайте То-то и То-то. Низкие цены, богатый выбор». И ходить по улице с голым торсом, и срубать таким образом бабло с фирмы. Абсурдная идея абсурдного мира…

Света грозно спросила:

– Почему у тебя такой вид, будто ты витаешь где-то в облаках?

– Извините, – отвечаю я, виновато опустив голову, – я исправлюсь .

И опять:

– Вот унитаз финской фирмы «Япо Каккала», одно из главных его достоинств – это многофункциональный сливной бачок… Кое-как я дожил до шести вечера .

Я чувствовал себя так плохо, что мне было просто необходимо выпить с Толяном. Мы встретились с ним в парке, скинулись на самый дешевый портвейн. Вскоре к нам подошел приятель Толика, парень по кличке Баобаб. Дурацкая кличка, ну да ладно .

Баобаб странный. Лысый, пропирсингованный, и в черной майке .

Буддист и анархист одновременно. Когда-то хотел написать гениальный роман, но бросил, поняв, что становится наркоманом-графоманом. А теперь собирается продать свою почку, чтобы хоть на время решить финансовые проблемы, «пожить как человек». Как человек с одной почкой… Баобаб говорил: «Я знаю, ночью в своем депо трамваи плачут…»

Он говорил: «Я знаю, это осень превратилась в наш город…»

Он говорил: «Дай портвейна» .

Он говорил: «Дай закурить» .

Он говорил: «На самом деле есть как минимум 15 агрегатных состояний вещества…»

Он говорил: «На самом деле, скучная работа – это то, что убивает человека и делает его скучным» .

Он говорил: «Нужна не работа, а призвание» .

Он говорил: «Ух ты, какая девушка прошла…» .

Он говорил: «Везде сплошной обман…» .

Он говорил: «Дай закурить» .

Он говорил: «Скоро нас захватят компьютеры, и мы будем жить в матрице» .

Он очень много говорил .

Я пил и слушал .

Затем алкогольные жидкости потребовали вылиться наружу. Мы с Толяном отошли за угол. И, простите за интимные подробности, именно в тот момент, когда я опорожнялся, меня настигло дикое желание уехать из городка куда-нибудь в другое место. Почувствовал: надо чтото менять. Почувствовал – надо бежать. Лететь в космос, телепортироваться в Среднюю Африку. Прямо сейчас. Немедля .

Толик в следующую секунду почему-то истерически заржал. Он очень умный парень, но в последнее время стал как-то деградировать .

Нас, молодых, уничтожают безработицей (или – отсутствием нормальной человеческой работы, нормального отношения, а это не менее плохо)… И я типа попытался соскочить, типа не захотел, чтоб меня уничтожили, устроился, блин… Толик тоже когда-то работал. В конторе по ремонту сотовых телефонов. Однажды начальник необоснованно начал кричать на него, якобы Толик медленно выдавал починенные телефоны хозяевам. Толик послал его. Разбил офисный компьютер .

Ушел, хлопнув дверью, со скандалом .

И теперь что-то стал спиваться. Он говорил: «Государству плевать на нас, всем плевать. Государство от нас отказалось. Ну что ж, ну и хрен с ним. Я тоже иду в великий отказ. Из принципа. У Летова есть строчка хорошая в одной песне. «Еще один вселенский отказник из лева или права выбирает вверх». Я – такой отказник» .

Как же все было плохо…

На следующий день Света попросила меня почитать в Интернете про различные марки унитазов. Чтобы я лучше разбирался .

Из-за этого я даже вынужден был отказать Толяну во встрече – он очень расстроился .

Я читал про унитазы:

Когда унитазы плачут? Тогда, когда к ним нет внимания. Все машины относятся к Вам так, как относитесь к ним ВЫ! Они могут капризничать и радовать. Порадуйтесь с ними вместе! Внимание и еще раз внимание! Не бросайте их, они Вас отблагодарят тихой, ласковой и бесшумной работой сливного механизма и чистотой. Услуги по промывке и смазке специальным составом увеличивают срок работы механизмов запорного механизма бачка унитаза .

Я читал:

Прежде всего, не нужно смотреть на унитаз свысока, или еще хуже – относится к нему пренебрежительно. На самом деле унитаз – это сложный механизм, который превращает потенциальную энергию воды в кинетическую и выполняет при этом полезную работу – смывает то, что в него попадает, и очищает загрязненную поверхность.. .

Я читал:

На первый взгляд кажется, что в магазине все унитазы, что называется, на одно лицо.. .

Я читал:

Глубоко заблуждаются те, кто считает, что унитаз не достоин того, чтобы о нем слагали стихи. Чушь! На самом деле для женщин и особенно мужчин нет в мире более вдохновенного образа, чем унитаз с его волнующими формами и изящными линиями, особенно если это унитаз Villeroy&Boch, Hatria, Catalano, Laufen и других производителей этого уровня. Чтобы это проверить, достаточно с утра выпить ящик пива и целый день терпеть, а потом, ближе к полуночи, наконец-то оценить чудо сантехнической мысли .

Поэтому унитаз лучше покупать не всякий, а только тот, который вам по-настоящему понравился .

И обычный унитаз Может выручить не раз .

Но если он красив и ладен, Ждет Вас истинный экстаз .

Да что ж за бред-то? Тьфу!

В два часа ночи наткнулся на сайт, который рассказывал про историю этого «белого друга». Во-первых, слово произошло от латинского «unitasis», что в переводе означает «единение». Во-вторых, утверждалось на сайте, унитаз изобрел Леонардо да Винчи. Но по привычке обогнал свое время. Короче, чертежи унитаза и чертежи вертолета – это видная часть наследия гения. Вот уж не знал… Я стажировался уже больше месяца. Я стал меняться. Купил себе галстук. Стал меньше думать, с большим удовольствием спать. Начал гладить брюки каждый день и научился разговаривать с людьми исключительно в официальном тоне .

И улыбаться так лучезарно, что ни у кого не оставалось сомнений, что я счастлив. Через пару недель мне обещали повысить зарплату .

Я понимал: год-другой такого существования и я стану точь-в-точь как Света, и возможно, даже она захочет заняться со мной сексом на одном из будущих корпоративов. А моя голова станет просто тоннелем для слов – в одно ухо влетело, из другого вылетело… Толян говорил, что на меня дурно влияет это общество – и мы опять шли с ним за портвейном. Толян говорил: «А знаешь, ведь это мы с тобой – настоящие белые друзья… Не забывай, что мы друзья». Не забуду

– сказал я, сомневаясь. Толян спивался .

Баобаб поехал в Москву автостопом – вроде как всерьез с кем-то договорился о продаже почки .

Я чувствовал себя плохо .

И, как вы думаете, чем все это кончилось? Правильно: я бросил это все .

А меня ведь уже считали своим – кассирша Марина даже стала заигрывать со мной, хотя раньше я казался таким девушкам неперспективной кандидатурой. Мой напарник Ваня предлагал вместе с ним пойти в воскресенье на концерт Филиппа Киркорова .

Я отказал, Киркорова я все равно не смог бы полюбить, ни при каких условиях .

Хотя, если б мне заплатили миллион долларов… Короче, у меня уже все было типа на мази .

И я не выдержал, сорвался .

Было так: пришел в «Белые друзья» какой-то сорокалетний бизнесмен. Он дочке на свадьбу хотел подарить квартиру, и чтобы в этой квартире уже стояла крутая сантехника. Ко мне обратился. Мол, цена не важна, главное, чтоб унитаз был хорошим, мол, что посоветуете?

Я ему показываю – вот канадский «белый друг», вот французский, вот шведский. Объясняю плюсы и минусы каждой марки .

Затем так, ненароком, упоминаю: А это отечественный, но его лучше не брать…»

И тут меня переклинило, я замолчал… И как будто все вокруг замерло на пару секунд… Все люди в магазине, машины на дороге, рабочие на той стороне улицы… Странное ощущение, но это реально так было .

Вскоре опять универсум зашевелился. А я сказал бизнесмену:

– Знаете, что! Лучше вообще ничего не берите. А просто идите отсюда прочь. Серьезно… Я содрал с себя бейджик .

На нем было написано: «Консультант Сережа». Сережа, млять .

Еще бы «Сереженька» написали. Придурки!

Я кидаю бейджик в блестящий унитаз Hatria .

И решительно выхожу на улицу .

– Стой! Ты куда? – орет Света .

– В Тибет, – отвечаю я. – В Тибет, дура .

Больше я не появился в том бесовском месте .

На следующий день мы с Толяном были на трассе, на пути в Среднюю Азию. Авантюра, конечно, но зато я не Света и не Ваня. Вещей взяли минимум, я еще прихватил пару книг: Джойса и Сэлинджера .

– Ты, Толян, Джеймс да Джером – вы и есть мои настоящие белые друзья .

– Тибет ждет нас, – сказал Толян .

Пожалуй, только Тибет и ждал. Больше никто .

Ольга КОРЧЕМКИНА (г. Киров)

–  –  –

– Ля-ля-ля, Ля-ля-ля – маленькая девочка подпрыгивала перед диваном. На диване возлежал ее старший брат, и пытался читать .

Леля демонстрировала братику новую, только что купленную синтетическую шубку.

Брат шубой не интересовался, и смотреть отказывался, поэтому Леле приходилось петь все громче и громче, а прыгать все сильнее и сильнее, показывая братишке:

Ля – правый рукавчик, ля – левый рукавчик, ля – ка-пю-шончик!

– Ну и чему ты радуешься? – не выдержал, наконец, брат .

А мне! Купили! Новую! Шубу! – Леля сияла и от обновки и от неожиданного к себе внимания .

– Ну-ну. А ты знаешь, из кого сделана твоя новая шуба?

– Из кого? – Леля подошла поближе к дивану и обняла брата, глядя на него влюбленными глазами .

– Из чебурашки. – грустно сказал брат .

– Ай! – вскрикнула Леля. – Как это из чебурашки?

– Ну а ты как думала? Шубы всегда из меха каких-нибудь животных – объяснил брат. Вот твоя старая шубка из кого была?

– Из зайки .

– Ну, вот видишь, зайку убили и сшили тебе шубку. Ты из шубки выросла. А для новой шубки убили чебурашку .

– Неправда! – Леля выглядела испуганной, – мама говорила, что это искусственный мех!

– Правильно мама говорила... Для натуральных шуб убивают натуральных зверей, для искусственных шуб убивают игрушки, у них же у единственных мех синтетический! Не веришь? А ну ка, сравни свой мех с мехом твоего чебурашки!

Леля кинулась к ящику с игрушками. Через минуту сомнений почти не осталось – мех был одинаковый .

– Между прочим – голос брата стал трагическим – может быть, это раньше была мама твоего чебурашки. Я то видел, как он плакал, пока ты скакала здесь от восторга. Леля, жестокое твое сердце, а если бы нашу маму убили на шубу, ты бы тоже радовалась?

– Нет. – Тихо прошептала Леля, ее губешки на глазах надулись и мелко задрожали – она готовилась безутешно рыдать .

– Ну да, – уверенно добил ее брат – теперь то я точно вижу, что это мама твоего чебурашки. Они ведь так похожи! Вот это были ее мохнатые лапы, а это теплый животик, а это что? Ой-е-ей! Этот капюшон сшит из ее ушек! Брат уже давно отложил книгу и теперь осуждающе качал головой. – Каково же теперь будет жить сиротке-чебурашке с убийцей своей мамочки!

Прижав сиротку-чебурашку к себе, Леля кинулась на кухню, где папа с мамой дружно лепили пельмени .

– А Вадик говорит, что моя шуба из чебурашки! – выпалила Леля, надеясь на то, что родители возмутятся и опровергнут такое глупое, никудышное предположение!

Ха-ха-ха – сказали мама с папой, – какие у нас остроумные дети!

Ну, конечно, из чебурашки! Ха-ха-ха! А папа еще добавил:

– Для нашей дочурки мы выбрали самого пушистого чебурашку!

Поцелуй за это папочку!

Но Леля целовать папу отказалась, и убежала обратно к брату .

– Ва-адик – захныкала она, – а что теперь делать?

Но Вадик уже снова читал книгу, полностью потеряв интерес к разговору .

Леля погладила чебурашку по ушам и посмотрела на его мордочку. Чебурашка смотрел в ответ доверчивыми и глупыми кружками. Он был ну совсем, совсем маленький – еще меньше, чем Леля, и кроме нее, Лели, у чебурашки никого не было – даже мамы. Ей показалось, что он сейчас заплачет .

– Не плачь! – погрозила она ему пальцем, – Мы спасем твою мамочку!

Когда родители пришли в комнату, чтобы позвать детей кушать пельмени, их взгляду представилось душераздирающее зрелище: по всей комнате валялись косо изрезанные куски шубы .

– Что ты наделала! – Кричала мама .

– Я тебя сейчас отшлепаю! – Грозился папа, но всех взрослых перекрывал отчаянный детский визг:

– Не буду носить чебурашковую шубу! Нельзя убивать игрушки!

Лучше убивайте своих зайцев! У всех чебурашков должны быть мамы!

И, конечно, Лелю отшлепали, и, поставили в угол, и, конечно, потом родители помирились с ней, умыли мордашку и накормили пельменями .

Но шуба была изрезана так качественно, что ни о каком восстановлении не могло идти и речи, и из оставшихся кусков мама действительно сшила большого-пребольшого чебурашку. И у маленького сиротки появилась мама. И Леля долго гордилась своим поступком, пока однажды в магазине «Детский мир» не попала в отдел верхней одежды.. .

Сергей ГАБДУЛИН(г. Екатеринбург)

Фотография Писали в газетах, говорили по радио. Но осталось от него совсем немного: фотография на стене, звезда героя посмертно, да пустое место за столом. Не было никакой вечной памяти, его помнила только она одна, да и то… Она заботливо протирала тряпочкой его фотографию, по-прежнему готовила блюда, которые он любил, и обедала в одиночестве за большим столом. Если она роняла что-то, звук отрывистым эхом разбегался по дому, не встречая препятствий в пустоте комнат. Дом без него стал каким-то слишком большим и холодным. В доме и летом не было особо жарко, а зимой только электрический обогреватель мог развеять мороз. Она включала в розетку древний агрегат, и внутри него за оскалом ржавой решетки зажигалось недоброе пламя звериного взгляда .

Его дыхание обжигало кожу, но было искусственным, синтетическим .

Оно не могло проникнуть в глубь тела, согреть ее целиком, как человеческое тепло. Кутаясь в кофты и шали она сидела темными вечерами, крошечная в огромной комнате, рядом с раскаленной, но не греющей, железякой .

Только от фотографии иногда веяло теплом. Иногда. А иногда его взгляд будто резал ее .

Распорядок дня был унылым. Женщина вставала утром, залпом выпивала чашку горького кофе и шла через темноту пустынных улиц на свою работу. Работа ей не нравилась, как она сама говорила: нудное занятие перечерчивать чертежи, будто пытаешься скопировать чужие мысли. Зато на работе были не то что бы подруги, но хотя бы знакомые, такие которые могут ненадолго развеять скуку. И это казалось так здорово, что женщина не знала, зачем ей эти бесполезные выходные, зачем вечером приходить в этот опостылевший, вечно безжизненный дом. К счастью, после работы времени оставалось не так много: поела, поделала мелкую работу и уже пора спать. Спала она на широкой двуспальной кровати, но, словно ограниченная невидимой стенкой, занимала лишь свою левую половинку .

Так проходили дни, и только стрелки ходиков напоминали ей о течении времени. Она заметила у себя первые морщинки и маленькую седую прядь у виска. А он заплатил за вечную молодость страшную цену и теперь смотрел с фотографии вечно красивый, как шекспировские герои .

У меня на груди нет звезды героя. Я врал и не расстался со своей комфортной жизнью. Мне не чем гордится. Обо мне не писали в газетах, не говорили по радио. Но теперь я обнимаю ту самую женщину. Я занял его место за столом и правую половину кровати. Как-то раз прижавшись ко мне она сказала, что с моим приходом из дома исчезло эхо, будто пространство, некогда давившее ее своей непомерной широтой, сжалось. И уродливый обогреватель был похоронен в чулане .

Фотография всегда меня давила. Пусть на ней он молодой и счастливый, я всегда ощущал в его взгляде укор. Да, он герой, и кто-то должен был это сделать. Но в награду он только и получил что железную звезду от государства, да пластмассовый венок от меня. Ночами, получая ее любовь, я видел темные очертания фотографии на стене, и они казались мне квадратной зияющей дырой, из которой исходила праведная злоба. Фотография колола меня своими твердыми прямыми углами, портя комфорт моего нового дома .

Наверно она чувствовала это, а может тоже ощущала в его взгляде укор. Сначала фотография переместилась в ящик комода, а вскоре была спрятана куда-то еще дальше, как нехорошее воспоминание .

Он остался на той фотографии вечно молодым и одиноким, а мы с ней будем тихонечко стареть вместе .

Мария ГОЛОВНИНА (г. Пермь)

–  –  –

Школа не понравилась мне сразу. Я даже не могу представить, что можно сделать со школами, чтобы они стали уютней. Вечный неистребимый запах пыли и мела, грязных тряпок и лени .

Я подошла к расписанию в фойе. Отыскала там свой класс и номер кабинета, где должен проходить первый урок. Рядом с расписанием на крашеной стене кто-то нацарапал неприличное слово. Мне стало скучно. Я зря так спешила, до звонка оставалось еще 15 минут. Целая вечность под прицелом чужих глаз. Но момент все равно не оттянуть. И мне ничего не оставалось, как пойти на урок .

«Знакомьтесь, ребята. Это Марина. Теперь она будет учиться с вами, – учительница зачем-то держала меня одной рукой за плечо. Потом подвела к парте где-то в середине в первом ряду и усадила. – Пока будешь сидеть здесь». Мои новые одноклассники не спешили знакомиться, хотя все взгляды были прикованы ко мне. Такого молчаливого внимания к своей персоне мне еще никогда не приходилось испытывать. «Поскорей бы домой, – подумала я. – Там папа. Там книги и кошка». Наконец от оценивающей группы отделилась девочка. Она была очень красивая. Блондинка с длинными розовыми ногтями, в узких голубых джинсах и ярко-зеленой кофточке .

– Ну, привет .

– Привет .

– Меня зовут Анжела. Откуда ты перевелась?

– Мы недавно сюда переехали .

– Понятно .

Анжела говорила медленно, растягивая слова, будто они из жвачки, которой был наполнен ее рот. Я молчала, не зная, что еще добавить к такой странной церемонии приветствия .

– Понятно, – снова зачем-то протянула Анжела. И отошла в сторонку .

На мое счастье прозвенел звонок. Учительница вошла в класс и начала рассказывать нам историю страны с гордым названием Россия .

Я, как обычно, плохо слушала. Я придумала мир, в котором живут голубые джинсы и зеленые свитера. Они целыми днями ничего не делают, только жуют жвачки и слушают популярную музыку. На окраинах их городов обитают серо-голубые кофты и юбки. Они очень хотят выйти в свет, но кем-то изначально покрашены иначе. Поэтому им приходится ютиться где попало, в подворотнях и под мостами. Наверное, они ходят друг за другом строгими вьющимися лентами и поют непопулярные песни. Ведь популярных они не знают. Их, бедных, так ни разу и не пустили в город. А музыка так быстро меняет кумиров. Не обладая внутренним чутьем и безупречным вкусом джинсов и свитеров, так трудно понять, что сейчас в моде… Я так увлеклась, что время до звонка прошло почти незаметно. Это была моя особая тактика – чтобы не было скучно, придумывать каждый раз все новые и новые сюжеты. Так сюжет за сюжетом проходили мои дни. И этот был не исключение .

Наконец уроки соизволили кончиться. Последний за этот день звонок вывел меня из вечной дремоты. Я поспешила покинуть храм науки как можно скорее, выйти из запаха пыли, окунуться в начальные сумерки и вдохнуть полной грудью свежий воздух. Я шла медленно, ведь дом был совсем рядом, а я заслужила свою вечернюю прогулку, как никто другой .

Папа был дома. Он готовил ужин и встретил меня на пороге вместе с кошкой .

– Привет, милая, как прошел первый день?

– Хорошо, пап, все просто отлично. Школа такая большая, светлая .

– А как с ребятами? Познакомилась?

– Ага, они очень дружелюбные все, думаю, мы быстро найдем общий язык .

Папа внимательно посмотрел на меня и покачал головой. Он уличал меня во вранье, пожалуй, с тех пор как я начала врать. Он хорошо знал мой характер и прекрасно понимал, что, скорее всего, я вряд ли буду с кем-то дружить. Но так как ничем не мог помочь, у нас сохранялся негласный договор о взаимной лжи. Мы обманывали друг друга почти каждый день, и это было вовсе не плохо .

Я прошла на кухню. Взяла на колени кошку .

– А у тебя, пап, что нового? Как с работой?

– Да, меня все-таки приняли туда, куда я тебе говорил .

– Ночным сторожем в магазин?

– Не сторожем, а охранником. Платят, правда, не очень много, но это пока. Мне сказали, что со временем, если я буду хорошо работать, меня могут сделать смотрителем торгового зала. Я разговаривал с самим начальником. Он хороший мужик, тоже во флоте служил. Все будет в порядке, вот увидишь!

– Здорово, па, я очень рада за тебя .

Ну вот, мой отец будет работать ночным сторожем за копейки. Мне придется ночевать дома одной. А смотрителем зала его никогда не сделают. После маминой смерти папа пьет все чаще, образования у него нет. Да и кому вообще нужен мужчина сорока пяти лет, когда так много молодых безработных? В отличие от меня, папа всегда верил в свою ложь и в моральной поддержке, соответственно, не нуждался. Пожалуй, мне она была сейчас нужнее. Но с другой стороны, ведь именно этого я и ожидала. За весь день со мной заговорило только несколько человек. Это Анжела, еще одна девочка Эльвира переспросила, как меня зовут, мальчик Дима попросил передать учебник. Вот, пожалуй, и все. Я привыкла. Я уже давно учусь делать вид, что мне все равно. Когда-нибудь это станет правдой, и я обрету спокойствие. Папа говорит, что это великолепное качество безразличия называется цинизмом. Мой папа гениален по-своему. Я его люблю .

Новый день вряд ли будет чем-то отличаться от этого. Ну и что?

Глава 3. Марина

Утро по заведенному графику прозвенело мне в ухо будильником, отправило в ванну повторить вчерашний монолог возле зеркала, одеть ту же самую одежду. Папа спал, когда я уходила. Спал прямо как я, на боку, поджав ноги. Большой мужчина, умудренный опытом, обремененный потерями .

Сегодня на улице и правда было холоднее. Редкие снежинки падали на черные проталины грязи. Почему-то в последние дни мне кажется, будто кто-то все время находится со мной рядом. Это ощущение ненавязчиво, но, тем не менее, не покидает меня ни на секунду. Может быть, это мой ангел хранитель. Бабушка говорила, что он существует .

Тогда лучше бы он прилетел к папе. Он снова вчера пил. Я каждый вечер притворяюсь спящей, чтобы услышать, звякнет бутылка о стопку или на этот раз обойдется .

Школа, конечно, за ночь не изменилась. И полностью соответствовала моим мрачным мыслям .

В классе царило оживление. Анжела демонстрировала всем желающим свой новый плеер. Подошла и я. Наверное, очень приятно слушать музыку для себя самого. Мысль о том, что я хочу такой же, привычным образом была загнана в дальний угол головы, там их много таких скопилось .

В это утро в классе появился мальчик, которого вчера не было. Он был одет даже хуже чем я. Почти отрепье в невероятной цветовой гамме.

Место за партой рядом со мной пустовало, и он бесцеремонно уселся на соседний стул:

– Привет .

– Привет .

– Меня зовут Костя, а тебя?

– Марина .

Костя не отвлекал меня на уроках. Он ничего не писал в тетрадях, и, казалось, дремал. На смуглом лице застыло презрительное выражение собственного превосходства. Выражению Костиного лица я позавидовала даже больше чем плееру Анжелы .

Когда уроки закончились и я вышла из школы, он снова очутился рядом:

– Я провожу тебя .

– Спасибо, но это вовсе не обязательно. Я близко живу .

Впрочем, я могла бы ответить что угодно. Костя двинулся следом, отобрав у меня портфель, и даже бровью не повел, когда за нашими спинами захихикала Анжелкина свита .

– Не оборачивайся .

– Я бы и не стала .

Остаток пути прошел в молчании. Он проводил меня до самой двери, хотя я этого и не хотела. «Ну, пока», – с облегчением сказала я и вошла в квартиру. Тихонько выглянула в глазок. Костя стоял на прежнем месте, будто и не собирался его покидать .

Я весь вечер не могла выбросить его из головы. Странный мальчишка. Наверное, похож на меня .

Папа не стал сегодня пить, и я заснула с улыбкой на лице .

Агата РЫЖОВА (г. Кемерово) Главы из повести «Однажды и навсегда»

Плохо ли, хорошо, но месяц мы с Григорием отработали. За это время мое представление о самой себе изменилось и стало смахивать на раздвоение личности. Одна Я была картинкой на экране, про которую можно сказать: «Гриша, подвинь меня к краю, чтобы я надпись головой не загораживала» .

Другая моя ипостась оказалась в огромном мире людей. Наш тихий провинциальный город вдруг заголосил мне в уши обо всех своих печалях и радостях. Я ликовала с художником за организованную для него выставку и расстраивалась вместе с собаководом за покалеченную на дороге собаку. Я стала жить снаружи себя, целиком захватившись жизнями других людей .

И вот случился тот день, когда мы с Гришей получили свою первую зарплату .

– Обязательно купи себе что-нибудь на память, – увещевала меня Света. – Что-нибудь такое, что надолго сохранится. Я с первой зарплаты часы настенные купила, и они долго-долго у меня еще висели .

Мы коллективами двух программ сидели в монтажке и болтали .

– А еще с первой зарплаты принято проставляться, – многозначительно сказал Григорий .

– Думаешь? – так же многозначительно спросила я .

– Уверен .

– Ну-ну, посмотрим на ваше поведение .

Весь рабочий день я была занята, а ближе к вечеру вернулась в монтажку, в которой оставались только Григорий, мой оператор и Кирилл. Мужчины пили мартини и вальяжно беседовали. Кирилл как будто смутился, увидев меня, но скоро опомнился, защебетал и начал суетиться на предмет чистого стакана .

Мы выпивали и слушали музыку, когда мне захотелось покурить .

Никто из присутствующих этой вредной привычкой не страдал, так что я молча встала и попятилась к дверям.

Кирилл, проследив взглядом за моим отступлением, тихонько спросил:

– Ты курить? Я пойду с тобой?

– Конечно, – бросила я .

Вдвоем мы прошли по коридору до лифта и свернули к дивану. В отсутствие начальства курили здесь, хотя вообще-то разрешалось только на лестнице .

Я села в кресло и прикурила, вкусно выпустив дым. Кирилл сидел на диване и внимательно на меня смотрел .

– Я сам курил три года, – сказал наконец он .

– Сигаретку?

– Нет! – отмахнулся Кирилл .

– Поэтому я понимаю, что людям это доставляет удовольствие – когда это действительно так, – продолжал он. – Я бросил, когда понял, что мне это ничего не дает .

– И что, вот так просто бросил? Сигареты не снились?

– Не снились .

– Мне будет очень тяжело бросить, – сказала я. – Десять лет курю, и последние пару лет по пачке в день .

– Я тоже много курил. Когда работаешь, сутки на кофе и сигаретах, по две-три пачки выходило… Лампы в коридоре были выключены, тусклый вечерний свет падал из окна так, что я смутно видела только правую ногу Кирилла и сомкнутые на колене пальцы. А еще его голову, она была темнее, чем сумерки. Я слушала его спокойный мягкий голос, смотрела на эти пальцы, и у меня перехватывало дыхание и в носу щипало так, словно я собираюсь заплакать .

– Чего ты хочешь на телевидении? – вдруг спросил Кирилл .

Я встряхнула головой, пытаясь сосредоточиться:

– В смысле?

– Что ты хочешь делать?

– Вообще или в рамках программы? – переспросила я .

– Вообще .

– Ты знаешь, я почему-то очень хорошо запомнила то, что нам говорили в школе. Нам говорили, что СМИ – это четвертая власть, сила, которая может влиять на какие-то процессы и вообще менять что-то в мире. Я хочу делать именно это. Сейчас везде гоняют одну развлекаловку, как будто навешивают такие непроницаемые шоры, мол, радуйтесь, люди, в мире всё зашибись как хорошо. Но это же неправда! У нас в городе столько проблем, но никто о них не говорит, а значит, никто не знает. Такая штука как общественное мнение не может включиться в решение этих проблем. И всё остается, как есть. А я хочу решать проблемы, помогать их решать, чтобы что-то хоть на немножечко изменилось в лучшую сторону… Не знаю, что на меня нашло: то ли повлиял алкоголь, то ли вечерние сумерки располагали к искреннему общению, а может, просто захотелось наконец высказать свои тайные мысли. Я много чего еще говорила, обретя в Кирилле внимательного и, как мне казалось, понимающего собеседника .

Он молча слушал и делал для себя какие-то выводы .

*** Основной принцип, которым руководствовалось начальство в отношении моей программы, заключался в одной фразе: «Будешь делать то, за что заплатят». Поэтому и программы-то как таковой не было, а были не связанные между собой сюжеты и я между ними .

К моей великой радости, рекламы выходило немного, и я могла делать около трех сюжетов в неделю о том, что меня интересовало. Я увлеклась социальными темами и чувствовала, что делаю что-то настоящее и действительно важное для всех – и была этим счастлива .

Дней через пять после того, как открылась перед Кириллом, я вошла в лифт, чтобы подняться в телекомпанию, и столкнулась с хорошенькой блондинкой, показавшейся мне знакомой .

– Здравствуйте! – воскликнула она. – Вы меня, наверно, не помните. Вы нас снимали, волонтеров. Мы еще в детском доме были .

– Конечно, помню. Вам понравился сюжет?

– Очень, очень понравился, спасибо… Она лепетала что-то такое восторженное и смотрела на меня глазами бродячей собаки, на которую кто-то вдруг обратил внимание. Мы уже поднялись на этаж телекомпании, мне нужно было идти, а девушка все еще что-то говорила. Я чувствовала себя неловко и уже не знала, куда деваться от таких ее глаз. Наконец, я шагнула из лифта в коридор и услышала, как в закрывающиеся двери она воскликнула мне: «Счастливо!» .

Я вошла в павильон, когда Света разбирала бумаги на своем столе и, кажется, что-то искала .

– Привет, – поздоровалась я, снимая куртку .

– Привет .

– А я сейчас случайно встретила девчонку, которая была в сюжете про волонтеров. Она сказала, что им всем сюжет очень понравился .

– Ну, здорово, – отозвалась Света, по-прежнему роясь в документах .

– Это твоё?

И протянула мне бумаги, на которых был логотип моей программы .

– Нет, а что это?

Бумажек было три, и с первого предложения я поняла, что их написал Кирилл .

Полтора листа представляли собой, что называется, разбор полетов, то есть подробненький анализ всех недостатков моей программы .

Там было и об отсутствии целостности, и о проблемах внутри коллектива, и о несоответствии формату канала, чем моя социалка как раз и грешила. Не знаю, что у меня стало с лицом, пока я всё это читала, но Света вдруг оторвалась от своих дел и, заглядывая мне через плечо, тоже начала знакомиться с документом .

– Агат, да ты не расстраивайся! Это ж он не только о тебе, это и о предыдущих редакторах, вообще о программе .

– Ага. Я знаю .

Другие полтора листа были планом реорганизации программы. Кирилл предлагал увеличить хронометраж, разбить передачу на коммерческие рубрики, которые делались бы по принципу утреннего эфира, набрать еще журналистов, упразднить должность редактора, а значит, сделать меня журналисткой, и, как руководителя проекта, назначить продюсера. По всему было видно, что на это место претендует он сам .

– Так, даже не вздумай расстраиваться! – заявила Светка. – Это просто бумага, написать что угодно можно .

– Ага .

– Еще неизвестно, что из этого получится .

– Ага .

Я находилась в состоянии недоумевающего отупения, когда слова проходят мимо тебя, ничего внутри не задевая .

Павел КАРЯКИН (г. Челябинск) КОЛОДЕЦ

–  –  –

Кажется, всё – бесконечная грядка закончилась. Я крякнул, распрямляя спину. «Что ж ты так кряхтишь-то, Виктор Андреевич! Точно старый сморчок, ёлы-палы!» Ну, натурально, садовод со стажем, как сказали бы многие, и тот скучный тип людей, для кого труды и заботы на собственном участке со временем становятся не просто удовольствием, но почти смыслом жизни. Большинство интересов при этом так или иначе связано с хлопотами по хозяйству. И ничего больше не интересует. Ну, почти ничего, – разве ещё небольшой собственный магазинчик, маленький бизнес, позволяющий жить чуть вольготнее. Мне это видится вернейшими признаками рачительности, осёдлости и… одиночества в преждевременно наступающей старости. По крайней мере, в моём случае .

Одиночество!.. Почти непрерывное ощущение его, грузом своим отягощающее неотвратимый ход лет. Одиночество!.. Груз, за которым жизнь теряет свои краски, свою священную значимость! А ведь мне нет ещё и шестидесяти!. .

Так-так, вода кончилась. Эх, с моим радикулитом только по воду и ходить – колодец-то не близко! «Да не беда!» – рассудил я, заталкивая сигареты в задний карман трико .

Дорога к общему колодцу лежит через центральную аллею – самую широкую, яркую и колоритную в нашем саду, особенно осенью. Путь не скор, но к середине его я забываю о своём злосчастном радикулите. Много лет не устаю поражаться тем, как золотая пора своей изобретательностью не ленится потрясать наши непритязательные умы. По правую руку уходят в небо тополя-великаны, по левую – берёзы. Каждое дерево знаю наизусть, и всё равно всякий сезон оно разное! Копошась на своём участке, я часто думаю о том – времени у меня навалом, – что небесный творец кто угодно: художник, философ, чудак, тратящий столько сил и находчивости на неповторимость своих творений – кто угодно, только не лентяй! А какой невообразимый честолюбец и расточитель – тратить столько золота, чтобы на короткое время поразить наше воображение немыслимой роскошью. Потом, правда, у творца наступают временные трудности. Иначе как объяснить его переход с осеннего золота на зимнее серебро? Эх, чёртов радикулит! Может всё-таки пробурить скважину на участке?. .

Летом я почти никогда не ощущаю своих афганских ранений, кроме самого главного – моя жена меня не дождалась. Сказать, что я безнадёжно одинок, было бы неправдой: есть друзья, сестра. Но может ли это заменить семью и детей, которых никогда не было?

Ну, вот и колодец. Летит пустое ведро, громыхает цепь, и через несколько мгновений я слышу громкий всплеск. Ведро заполняется, и я кручу рукоять, слыша, как время от времени вниз падают льющие через край излишки воды. Наконец, я достаю ведро и, оглянувшись, делаю несколько глотков – привычка из детства, почти ритуал. Наверное, это не очень прилично, но отучить себя даже не пытался .

– Неужели вы не знаете, что пить холодную воду из колодца большими глотками нельзя? – неожиданно раздался детский голос .

Я вздрогнул от неожиданности и поперхнулся. Передо мной стояла маленькая белокурая девочка лет шести-семи в белом платьице. Совершенно удивительные огромные, синие глаза её смотрели с лёгким ехидством. И вообще весь её вид демонстрировал какую-то насмешливую снисходительность, но скорее забавную, нежели обидную. Меня поразило, что эти глаза отражали мысли, чувства, эмоции, свойственные кому угодно, но только не ребёнку таких лет .

Я почувствовал невольное смущение и какое-то незнакомое, скребущее у подбородка ощущение волнения, не похожее, впрочем, на страх .

Девочка тем временем села на скамейку, сколоченную у колодца .

– А почему нельзя? – лукаво склонил я голову .

– Потому что можно простудиться. Вы что, маленький, не знаете? – поучительная нота прозвучала по-детски, но со взрослой иронией .

– Ах, вот в чём дело! Ну хорошо, больше не буду! – рассмеялся я. – Тебя как зовут?

– Кристина, – ответила девочка и вопросительно посмотрела на меня .

– Симпатичное имя! Ну а меня – Виктор Андреевич! – ответил я, переливая воду из колодезного ведра в своё. – Будем знакомы!

Я подхватил ведро и побрёл к своему участку .

Теперь тополя-великаны были по левую руку, а берёзы – по правую. Гонимая ветром, шелестела опавшая листва, а солнце заставляло сладко жмуриться. Эх, бабье лето!

Весь день я провозился на участке… …На следующий день я вновь отправился за водой. Я наслаждался своей любимой аллеей; по сути, последние деньки – скоро дожди. Набрав воду, уже хотел по привычке отпить, когда вспомнил о вчерашней девочке. Резко обернувшись, я увидел её, сидящую на скамеечке. Клянусь, секунду назад её не было!

– Здравствуйте, Виктор Андреевич!

Я ждал, что она сейчас скажет строгим детским голосом, что-то типа «Я всё вижу!» Но ничего подобного не произошло. Немного сбитый с толку, я присел рядом и достал сигареты .

– Вы ещё и курите?.. – вскинула брови девчушка .

«Ну, теперь всё в порядке!», – усмехнулся я, дождавшись ожидаемой нотки в её разговоре .

– Послушай, детка, – перебил я её, – я же взрослый и мне кажется, что могу делать всё, что захочу .

Девочка пожала плечами, но не обиделась .

– А я и не пытаюсь вас воспитывать: всё равно поздно, – она беспечно болтала ножками, словно наслаждаясь моим удивлённым смущением .

Я не выдержал её озорного взгляда и рассмеялся .

– Просто то, за что взрослые так ругают детей, сами всегда делают .

И ещё сердятся, когда им об этом говорят .

Наверное, мне нашлось бы чем возразить, но подобная правда, высказанная с потрясающе детской наивностью и простотой на фоне вчерашней «недетской» иронии заставила сдержаться .

– Это чья же такая умная девочка? – выпустил я струйку дыма .

– Мамина и папина, – прищурилась девочка в ответ и впервые улыбнулась .

– Логично, не поспоришь! – тихонько пробормотал я .

Я чувствовал необъяснимую симпатию к своей новой знакомой – чересчур скорую, как мне казалось. «И у меня могла быть такая дочка!» .

– Просто я никогда тебя здесь не видел раньше .

– Я здесь в гостях, – ответила Кристина, – и очень издалека. Почему почти все взрослые разговаривают с маленькими детьми как с маленькими?

– А как же ещё разговаривают с маленькими?

– Не только как с маленькими.. .

Я докурил в полном молчании, затем затушил сигарету, мягко взъерошил очаровательную белокурую головку девочки и поднялся .

– Ну, пока Кристина!

– До свидания!. .

…Следующий день был ударным. До полудня я сделал почти всё, что планировал на сегодня по хозяйству и поймал себя на том, что частенько вспоминаю о девочке с синими глазами и непроизвольно поглядываю на пустые вёдра. Разве возможно, так быстро привязаться к чужому ребёнку, пусть и прелестному? Наверное, если учесть моё многолетнее одиночество и тот факт, что у меня никогда не было детей .

Сестра и друзья всегда удивлялись тому, о чём я так горько сожалел – как, по их мнению, можно переживать отсутствие семьи и детей, если таковых никогда не было? Ведь психологи считают, что не обременённые семьёй люди настолько привыкают к свободе, что одиночество для большинства из них скорее желанно, нежели тягостно .

Приближаясь к колодцу, я искал глазами Кристину уже издалека .

Но её не было. Набрав воды, я уже склонился, чтобы отпить, как некое шестое чувство заставило обернуться. Клянусь, я почти ожидал её увидеть! Снова беспечно болтая не достающими до земли ножками, девочка сидела на скамеечке и внимательно наблюдала за мной .

– Привет, Кристина! – кажется, я обрадовался, и она заметила это .

– Здравствуйте, Виктор Андреевич! Неужели вы так любите холодную колодезную воду, что не можете потерпеть до дома?

– Как тебе сказать? – я подмигнул. – Обожаю!

Девочка весело рассмеялась .

– А я думала, что только маленькие дети любят пить ледяную воду так, чтобы аж зубы заломило .

– А ты разве не любишь? – я удивлённо приподнял брови, присаживаясь рядом .

– Люблю иногда, – пожала она плечами. – Я ведь тоже маленькая девочка. Просто там, где я живу, бывает очень холодно .

Я понимающе кивнул. Мы ещё посидели так, когда я заметил облако грусти на её светлом личике .

– Что случилось, Кристина?

Она качнула головкой .

– Мне жаль Шарика .

– Какого? Нашего садового пса, что ли?

– Да, – девочка вздохнула, – с ним может случиться беда .

– Почему? – я был удивлён и немного расстроен такой внезапной сменой её настроения. – Дорогая, я видел его сегодня с утра – живздоров!

Я представил его темпераментную поджарую фигуру и вечно улыбающуюся физиономию с высунутым языком. Шарик был абсолютным любимцем всех садоводов, без исключения .

– Да он меня переживёт! – весело воскликнул я .

Но лицо Кристины ещё больше нахмурилось .

– А я говорю, что ему грозит беда! – лицо её вдруг перекосила капризная гримаска, и мне показалось, что она сейчас заплачет .

Не готовый к подобному повороту, я растерялся и уступил:

– Ну, слушай… как ему помочь?

– Ещё можно успеть. Вон за той аллеей! Можно успеть!

Я подавил скептическое выражение на своём лице, однако не торопился. Неожиданная же тревога её, кажется, достигла определённого предела, и девочка чуть ли не вскрикнула .

– Ну, что же вы медлите, Виктор Андреевич?!

От неожиданности я вздрогнул. Резко поднялся, схватил ведро с водой и не попрощавшись зашагал к своему участку. Лишь скрывшись за поворотом, я сразу же сбавил шаг и попытался выкинуть из головы вздорное поведение моей новой знакомой. «Чёрт подери, ну, ещё расстройся из-за этой ерунды!» К концу тополино-берёзовой аллеи я уже почти успокоился, когда услышал тихий и жалобный собачий скулёж .

Замедлил шаг, чтобы услышать более ясно. Собачий стон повторился отчётливей. Прибавил шагу, свернул с аллеи и остолбенел: всеобщий любимец Шарик лежал на земле, придавленный упавшим деревом. Из пасти его шла кровь. Всё ещё отказываясь верить собственным глазам, я подбежал к раненому псу. Собака посмотрела на меня полными страданиями глазами и издохла… …Почему-то я знал, что снова её увижу. Конечно, я ждал упрёков, о том, что не поверил, не послушал. Но ничего такого не случилось .

– Он был хорошим псом, – лишь произнесла она .

– Да, – механически согласился я, – добрым и ласковым .

Помолчали .

– Я его похоронил сейчас же. Но ты не переживай, – приободрил я. – Ему теперь очень хорошо!

– Знаю, – грустно ответила Кристина, и я почему-то не удивился… …На следующий день я управился с большинством дел и подловил себя, что мысленно уже «там». Меня почему-то не смущало то, что Кристина всегда появлялась внезапно, хотя я и задавал себе вопрос: «Как ей удаётся подгадать время моего прихода?» Ответ нашёлся как-то сам собой: во-первых, я всегда примерно в одно и то же время иду за водой, во-вторых, вероятно, участок её недалеко от колодца и девочка просто видит, как я подхожу к нему с возвышенности .

Сегодня она была повеселей .

– Ну, привет, Кристиночка! Как бодрость духа?

– Класс! – весело ответила она .

Я набрал воды и, присев рядом, как всегда закурил .

– Давай поиграем в слова, – предложил я .

– А как?

– Очень просто. Я называю слово, а ты на последнюю букву называешь другое. Колодец, – начал я .

– Царство, – подхватила Кристина .

– Одиночество .

– Остров .

– Вода… Мы виделись каждый день и во что-нибудь играли. Если не играли, то просто разговаривали о чём-нибудь, а я всё никак не мог привыкнуть к её не по годам смышлености… … Сегодня Кристина была не в духе. Её и без того пухлые губки надулись ещё больше .

Я набрал воды .

– Чего такая сердитая? Обидел кто? – спросил я .

– Да этот Жорка! Почему все мальчишки такие противные?

– Ну, расскажи .

– Я говорю ему: не лазь по деревьям – тебе нельзя, а он как назло:

«Сегодня полезу на самую высокую берёзу!» – передразнила она .

– Жора – это мальчик со 150-го участка, что ли? – поинтересовался я .

– Наверное. Но ему никак нельзя этого делать!

– Но почти все мальчишки лазают по деревьям, – сказал я .

– Я знаю, но ему нельзя!

По мере того, как шло время, Кристина обнаруживала всё большее волнение, которое необъяснимо стало передаваться и мне .

– Почему он меня не послушал? – взволнованно проговорила она, а я вздрогнул. – Его необходимо спасти!

– Кого? – от растерянности глупо спросил я .

– Да Жорку же! Ну, что же вы ничего не делаете, Виктор Андреевич?

Я вспомнил случай с Шариком, и ситуация мне уже не казалась лишь только капризом маленького ребёнка .

– Где он? – быстро спросил я .

– Туда! – Кристина указала направление .

Даже не взяв ведро, я стремглав помчался в указанном направлении. Я уже не молод и, конечно, быстро выдохся. Добежал к указанному повороту, едва дыша, с рвущимся наружу сердцем. Свернув с аллеи, увидел, наконец, Жору. Он уже забрался довольно высоко и, похоже, не собирался останавливаться на достигнутом. Мальчик не видел и не слышал, как я вплотную подошёл к берёзе, когда неожиданно сук треснул под его ногой, и с хрустом ломая ветви, он полетел вниз, лишь с полпути запоздало закричав от ужаса. Он угодил аккурат на мои вытянутые руки так, что сам не пострадал нисколько – разве что царапин набрал, пока летел вниз. Зато я не сдержал равновесия и пребольно шлёпнулся на спину, ободрав её. Досталось и моим рукам – отшиб .

– Фуф! – перевёл дух я, – Ну, почему не слушаешь добрых советов, а?! – нарочито сердито спросил я. – Или всё, что советуют девочки, изначально обречено на провал, только потому, что они девочки?

Всё ещё тяжело дыша, мальчик с глубочайшим и неподдельным изумлением уставился на меня .

– Откуда вы знаете?

– Что именно?

– Я никому не рассказывал про свой сон, даже маме! – тихонько произнёс мальчик .

– Постой, постой. Какой сон? – в свою очередь не понял я .

– Девчонка в белом платье сегодня мне приснилась и сказала, чтоб я не лазил по деревьям, а то расшибусь. Но я никому не рассказывал про сон! Честное слово! Я больше не буду! – невпопад добавил он .

Совершенно потрясенный, я смотрел, как Жора побрёл к своему участку… … Я не задавал лишних вопросов, но то, что девочка обладает способностями какого-нибудь экстрасенса или там медиума, я не сомневался. Необъяснимым было и моё к ней стремление – тянуло словно магнитом. Привязалась ли она ко мне? Наверное… Мы часто играли во что-нибудь – один раз даже в жмурки. Так беспечно хорошо мне, наверное, было только в детстве… …Сегодня Кристина снова была не в духе. Я уже предположил, откуда ветер дует .

– Что на сегодня? – с нарочитой беспечностью спросил я. – Кого спасать на сей раз?

– Какой вы несерьёзный, Виктор Андреевич. На трёхсотом участке проводка не в порядке – ночью может случиться пожар, могут умереть люди .

Я не стал выяснять, откуда у маленькой девочки такие познания в области электрики…

– Петрович, салют! – поприветствовал я, подходя к трёхсотому участку. – Слушай, ты проводку давно проверял?

Немолодой морщинистый Петрович с вечной папиросой в зубах пожал плечами .

– Да некогда всё – работает и работает, – раздался бронхитный кашель .

– Надо бы проверить, Петрович .

– Да сегодня гостей полон двор – сын с женой и детишками приедут – повод есть вздрогнуть! – крякнул Петрович и крутанул седой ус .

При упоминании о детишках сердце моё ёкнуло .

– Слушай, давай проверим! – я был настолько уверен и напорист, что садовод сдался .

Мы открыли щиток, и глаза у обоих полезли на лоб .

– Ишь ты! Вот ведь лиха-то чуть не случилось! – взволнованно произнёс сосед упавшим голосом и вновь разразился кашлем. – Ну, Витюха, ты даёшь! Почитай второй раз родились! Слушай, ты часом не экстрасенс? Заходи сегодня на огонёк – настаиваю!. .

…Я собрал огромную груду сухих листьев, и мы с Кристиной прыгали в них по очереди и с разбегу, хотя мне с моим артритом и афганскими ранениями это занятие быстро встало боком. Потом она сидела на скамеечке, как всегда болтая ножками, а я курил .

– Всё-таки взрослые удивительные существа! – произнесла она, – Человек еле дышит, но курит! Наверное, в этом есть какая-то особая тайна!

Я улыбнулся… …Сегодня Кристина вновь была сама не своя. Лицо её, всегда и без того очень бледное, было белее снега. Я уже знал, чем чреваты такие перепады настроения .

– Этой ночью к четыреста пятому участку придут трое! СТРАШНЫЕ ЛЮДИ! НОЖИ! Там сегодня будут и дети!

Нормальные маленькие дети так не разговаривают. Это понимал даже я – никогда не имевший собственных детей. Но рассуждать было некогда… …Я набрал телефонный номер .

– Старший оперуполномоченный Колесов, убойный отдел, – раздался знакомый надтреснутый басок в трубке .

– Никита, привет!

– А, Витюха, здорово!

– Как дела, дорогой?

– Да в поряде – твоими молитвами!

– Ну, и прекрасно. Слушай, друг! Помощь твоя нужна – выручай .

– Чем смогу. Слушаю тебя .

– Сегодня ночью готовится разбойное в моём саду. Засаду бы организовать… На том конце повисла пауза .

– Вить, откуда данные?

– Не могу сообщить источник, Никитушка .

– Но ты понимаешь, если сведенья ложные?

– Конечно, родной, выручай!

– Ты очень подведёшь меня тогда, но зная тебя тыщу лет.. .

…Мы подошли к четыреста пятому участку в сопровождении моего старинного друга – оперуполномоченного капитана Колесова, абсолютно лысого, но всегда небритого, и двух его подчинённых .

Сотрудники представились и сразу перешли к делу .

– Сегодня ночью на ваш участок по агентурным данным будет совершено разбойное нападение – предположительно трое наркоманов со стажем. На вашем участке будет организована засада, – затем Никита обратился уже ко мне. – Ну, всё Витюха, не смею задерживать, – деликатно закончил моё дальнейшее участие в операции старший оперуполномоченный .

– Никита Сергеевич, только обязательно позвони! В любое время!

– попросил я .

– Обижаешь старик! – ответил друг и весело подмигнул .

…В половине четвёртого утра раздался мобильный звонок. Звонил Колесов .

– Витюха, доброе утро. В общем, взяли мы «твоих» субчиков. Один из них – рецидивист в бегах, ориентировочка на него уже давно. Тебе спасибо огромное. Но я от тебя не отстану теперь, – опер засмеялся надтреснутым баском. – Колись, откуда данные!. .

…Так я перестал замечать своё одиночество, ежедневно встречаясь с девочкой, которая – смешно сказать – подарила ощущение того, что у меня есть семья. Бремя одиночества действительно словно ослабило свои тиски .

Время от времени при помощи необычайных способностей таинственной девочки я предотвращал различные беды и несчастья. А однажды пригласил Кристину к себе в гости. Неожиданно погрустнев, она отказалась, сославшись на строгих родителей .

– А ты с ними приходи, – настаивал я. – Познакомимся .

– Всему своё время, – ни с того ни с сего сказала она, и я больше не настаивал… …Не знаю почему, но мне показалось, что именно сегодня мне предстояло узнать некую тайну. С утра я мучился странными предчувствиями, но ничего определённого на ум не шло. Мы весело провели время с Кристиной, когда на обратном пути меня повстречал Петрович .

– Привет, Витя! – поприветствовал он, дымя своей вечной папиросой .

– Привет, дорогой!

– Слушай, поминки сегодня у Тимофея. Год как дочь умерла. Придёшь?

– А разве у Тимофея была дочь? Сколько помню, он всегда только с женой был .

– Да девочка у него от первого брака, понимаешь. Вторая жена была против того, чтобы Тимофей привозил сюда свою девчушку, вот ты её и не видел никогда. А как девочка умерла, так нынешнюю жену Тимофея словно подменили – стала очень заботливой и участливой, словно вину какую-то чувствует, – собеседник усмехнулся .

– Да она вроде неплохая баба, – возразил я .

– Да, неплохая, но не по-людски как-то вышло… В общем, Тимофей просил передать – приходи… …Я зашёл в дом. Мне предложили место. Было темновато, поэтому глаза не сразу привыкли. На первое был борщ. Налили водки .

Напротив сидели Тимофей с женой и родственниками. Рядом со мной

– Петрович и несколько садоводов. Глаза всё ещё привыкали, и я не сразу заметил на столе фотографию с чёрной лентой. Опустошив тарелку с борщом наполовину, я вторично глянул на фото. Ложка с борщом затряслась в моей руке и расплескалась на скатерть. Тело пробил тяжёлый ледяной озноб. Дыхание перехватило, и сердце зашлось. На снимке была запечатлена Кристина! В том самом белом платьице и с распущенными белокурыми волосами!

Я тихонько опустил ложку в тарелку и незаметно для окружающих пребольно ущипнул себя. Затем несколько раз моргнул, но наваждение не исчезло. Не веря своим глазам, я тихонько обратился к Петровичу .

– Как звали девочку?

– Кристина, – ответил он .

Едва владея собой, я продолжал вопросы придушенным голосом .

– Как она умерла?

– Несчастный случай, – ответил Петрович. – Утонула в колодце, который на центральной аллее, знаешь?

– Но… – я судорожно глотнул, – ты же говорил, что она здесь никогда не была?

– Была один раз. У Тимофея произошёл серьёзный разговор с женой, после которого девочку привезли-таки сюда. В первый и последний раз. Ты об этом ничего не знаешь, потому что тебя как раз год назад здесь не было – ты был в Турции, по-моему .

Я выпил водки, надеясь запьянеть, но ничего не вышло. Посидев ещё немного, я отправился к себе и в тот же вечер напился до чертей…

– Теперь ты всё знаешь, – грустно сказала Кристина. – Ты больше не придёшь?

– Вот же глупая! – я обнял девочку, – А сейчас я что же? Попрощаться пришёл? Я не верю в привидения! – нарочито весело сказал я .

Кристина сразу повеселела .

– Ну, во что сегодня будем играть?. .

…Я приехал к Олегу – моему другу – и мы засиделись до поздней ночи. Худой рыжий бородач с прищуренными глазами был искренне рад встрече – не виделись лет пять. Именно ему я всё рассказал, не питая, впрочем, надежды, что поверит. Друг выслушал скептически, но до конца. В довершение рассказа я передал ему свои записи, которые вёл более или менее регулярно, впервые встретившись с девочкой, которой нет вот уже год .

– Что собираешься делать дальше? – спросил друг, набивая свою курительную трубку .

– Не знаю, – помолчав ответил я, – Но не брошу – точно .

Друг недоумённо посмотрел на меня .

– Ей очень одиноко, – был мой ответ на его немой вопрос. – Кроме того, должен же кто-то кого-нибудь спасать! – я иронически скривился .

Олег ничего не сказал и молча разлил очередные стопки .

– Если серьёзно, – продолжал я, – то разум мой страшится её – мёртвые есть мёртвые, нас научили с детства бояться всего потустороннего .

Мы выпили .

– Но кому доверять – разуму или душе? Понимаешь, она словно дарит мне новый смысл жизни, каким бы каламбуром это ни звучало .

Я механически поиграл рюмкой .

– Но самое главное, вчера она сказала, что мне недолго осталось, и что ей очень грустно из-за этого .

До последнего момента молчавший Олег наконец заговорил .

– Ну, это уж слишком! – он снова разлил водку. – Твоё счастье, что давно тебя знаю, иначе уже набирал бы «03». Но твоё душевное состояние меня всерьёз беспокоит, Витя. Пока у тебя окончательно крышу не сорвало – едешь в Швейцарские Альпы, мой хороший знакомец устроит за полцены. И не вздумай отказаться – смертельно обижусь. А девочка твоя никуда не денется .

– Спасибо, дружище! Но ты всё-таки почитай мои писульки – ты же, вроде, писатель. Может, пристроишь где… … Некогда было ещё полистать записки, но проводить друга Олег приехал. Он с неподдельным сочувствием поглядывал на Виктора: «До какого состояния ещё может довести одиночество? Но ничего – в горах отдохнёт от своих проблем. Такая красота ещё никого не оставляла равнодушным» .

– Как долетишь – позвони, хорошо?

– Конечно, Олег, спасибо тебе!. .

…День выдался хлопотным. За рутиной дневной карусели Олег едва не пропустил телефонный звонок. Звонил Виктор. Голос был бодрым, весёлым и на редкость жизнерадостным .

– Привет, Олег!

– Здорово! Ну, как добрался?

– Отлично! Великолепно устроился! Тут такая красота, такое блаженство – ничего прекрасней не встречал!

– А то! – был самодовольный ответ .

– Слушай, Олег. Я в последний раз был у тебя в гостях и едва не расшибся в ванной – очень скользкий кафель. Позвони жене и накажи быть поосторожнее – как бы ноги не переломала!

Олег усмехнулся .

– Я серьёзно, старик! – на проводе повисла небольшая пауза. – И спасибо тебе огромное! – ни с того ни сего произнёс Виктор .

– Ну, «спасибом», брат, не отделаешься – «поляна» и сауна с тебя, когда вернёшься! Ладно, друг, извини, дел просто по горло. Я вечером тебя наберу… К вечеру Олег, наконец, управился со своими делами и набрал Виктора. Однако автомат уведомил о том, что абонент недоступен. Все последующие звонки также не попали в цель. «Что ж, неудивительно,

– рассудил Олег, – Попав в такую чудо-страну, обо всём можно забыть, в том числе и о том, что телефоны имеют свойство «садиться», и их надо заряжать» .

Вернувшись домой, Олег обнаружил жену в гипсе .

– Рая?! Что стряслось?!

– Да представляешь, поскользнулась в ванной. Хорошо, хоть головой не ударилась!

Часов в двенадцать ночи зазвонил телефон. Говорил заплаканный женский голос .

– Олег Георгиевич?

– Да, слушаю вас .

– Здравствуйте! Меня зовут Светлана. Я сестра Виктора, – воцарилась пауза, от которой Олег похолодел, а прерывистый женский голос продолжал. – Витюша сегодня утром погиб в авиакатастрофе .

– Как?.. – чужим голосом пробормотал Олег, – но я же …, – он хотел сказать, что говорил с ним несколько часов назад, но вовремя осёкся .

Шокированный, Олег не сразу понял, что Витя не долетел до Швейцарии!

…После похорон Олег Георгиевич заехал к некоему Артуру Швадовскому. Его рекомендовали как опытного специалиста в области эзотерики и экстрасенсорной практики .

– Здравствуйте, Артур Дементьевич! Мы с вами созванивались…

– Да-да, конечно, проходите!

Они сидели в гостиной. Немолодой уже, совершенно седой экстрасенс почти не мигая смотрел на посетителя водянисто-бесцветными глазами, скрестив длинные узловатые пальцы. Олег поведал о недавних событиях, связанных со смертью друга, о таинственном посмертном звонке и травме жены.

В первую секунду пришла мысль о том, что экстрасенс выставит его вон, но Артур Дементьевич сказал:

– Ваш случай, Олег Георгиевич, неоднократно описан в соответствующей литературе. И в моей практике он встречался не единожды,

– он откинулся на спинку кресла. – Видите ли, некоторые души после смерти одержимы мотивом закончить неоконченные дела своей предыдущей жизни – так, им кажется, они довершают незавершённое. Они ограничены в своих возможностях творить в нашем мире и потому обращаются к посреднику, через которого реализуют свои планы. Но не всё так просто. Дело в том, что подобное вмешательство в предрешённый ход событий влечёт нарушение тонкого и хрупкого равновесия. В результате возникают некие силы, стремящиеся это утраченное равновесие восстановить, понимаете?

– Как в случае с Виктором? – спросил я .

– Совершенно в точку. В конечном итоге утраченный баланс восстанавливается со смертью посредника .

– А избежать смерти в таких случаях возможно? – поинтересовался Олег .

– Безусловно, – ответил собеседник. – Для этого достаточно не вмешиваться в предрешённый естественный ход событий. Вероятно, ваш друг не знал обо всём этом .

– Даже если б и знал, всё равно поступил бы так как поступил – таков уж он. Мы в Афганистане воевали вместе – о себе он всегда думал в последнюю очередь .

Олег замолчал .

– Ну, зато вы всё знаете, – прервал молчание Артур .

– Что вы хотите этим сказать? – насторожённо спросил гость .

– Только то, что сказал .

Мужчины поднялись и пожали друг другу руки… …С тех пор прошёл почти месяц. Мистические события за ежедневной рутиной дел успели изгладиться из памяти, когда снова на дисплее телефона высветилось имя Виктора, хотя Олег удалил его номер из записной книжки мобильника! Сердце неприятно ёкнуло .

– Слушаю, – ответил он на вызов .

– Олег, здравствуй! Времени у меня очень мало, поэтому сразу к делу. Террористами заминирована 112-ая школа. Заряд должен сработать завтра утром. Но есть возможность предотвратить беду .

– Очень неоригинальная шутка! Что, скучаем!? – Олег не сомневался в том, кто звонит и уж, конечно, узнал голос покойного. Но, боже, как хотелось, чтобы это была всего лишь дурная шутка!

– Олег! Вспомни случай с женой! Я не могу тебя заставлять, тем более тебе всё известно! Но подумай о сотнях жизней не кого-нибудь, а детей! Только с тобой я могу поддерживать!. .

Раздались гудки отбоя .

Олег сидел, словно статуя, чувствуя, как по спине бегут холодные струйки пота. «Почему я?!» Дрожащими руками он потёр виски. «У Витьки было преимущество – он не знал о последствиях!» Олег силился ещё как-нибудь оправдать своё малодушие – жить хотелось безумно .

«Да какие к чертям оправдания, когда у меня есть семья!» – от подобного поворота, позволявшего многое извинить, он, однако, вместо того, чтобы успокоиться, пришёл в натуральное бешенство и принялся отмерять кухню нервными шагами .

Закурив, Олег, будто, немного успокоился. Казалось, с каждой струйкой дыма разум его унимался и обретал прежнее хладнокровие .

Жена и сын, недавно поступивший в институт – образы двух самых родных и близких людей стояли перед ним. Двух самых любимых людей, которые точно не оценят геройства, если о таковом волей случая узнают. «И я ещё сомневаюсь – неужели вообще может быть иное решение?!»

После третьей сигареты Олег, кажется, совершенно успокоился .

«Не всем быть героями, – рассуждал он. – Кроме того, никто из моих сослуживцев, включая покойного Витюху, не может обвинить меня в трусости ещё по Афганистану!»

Пачка сигарет закончилась. «Ну, ведь с самого начала знал, что не сможешь иначе!» – продолжался беспощадный диалог с самим собой .

Неожиданно Олег коротко и громко хохотнул .

Дверь на кухню открылась и появилась заспанная Рая, разбуженная столь странным весельем в столь странный час .

– Ты чего не спишь? – сердито спросила она. – А накурил-то! Как вставать завтра будешь – тебе же рано на работу?

Олег улыбнулся и притянул любимую женщину к себе, вложив в свой порыв всё тепло, нахлынувшее неожиданной волной.

Удивлённая внезапной нежностью, Рая лишь смогла проговорить:

– Что с тобой, родной? Всё в порядке? – в лёгком испуге её он почуял ответную нежность, сила которой проникла в самую глубину сердца .

– Теперь, абсолютно! – ответил он с беспечным видом. – Абсолютно в порядке!

Она погладила его рыжую шевелюру и коснулась её губами .

– Пойдём спать, дорогой, а то завтра будешь весь день варёный .

– Ещё немного посижу! – сказал Олег .

Супруга выпила стакан воды, и ушла. Через некоторое время раздалось её равномерное сонное дыхание .

«Ну что ж, не всем суждено умирать красиво и героично!» – веселясь последней мысли, он решительно поднялся и стал одеваться. «Где там моя таксофонная карточка – тысячу лет не пользовался. Равновесные силы, говорите?!» Олег плюнул. «Да к шуту их!»… Эльмира АГАЖАЕВА (г. Костанай, Казахстан)

–  –  –

Держать за плечами какой-то нехитрый груз, Искать доказательства только хорошим приметам .

Нависшим балконам подмигивать: я вернусь Еще не на старости лет, а на старости лета .

–  –  –

Умножаю тебя на ноль .

Забываю звонить .

Забываю забыть Все человеческое – ничто .

Все человеческое, что мне чу, Брошено к бледным твоим ногам .

Иногда мне кажется, я не там Небо копчу .

–  –  –

*** Мне не хватает листьев, чтобы сплести венок и украсить твое чело .

Мне не хватает венков, чтобы зарыть ими прошлое .

Если встать на четвереньки – дольше хранишь тепло .

Если согнуть плечи – теряешь .

Теряешь все. Остается, впрочем, Равновесие до первой попойки, верность, Пара пустых бутылок с этикетками «Нежность» .

Разобьешь – соберешь лишь «Ненависть» .

Кто-то холодный приходит снаружи, роняя ведра, качнув качели, Садится рядом. Сперва еле дышит .

Потом не дышит. Дышит. Говорит:

«Время, тягучая сучка, тянется, кажется, еле-еле, Вот уже кто-то тобой все слова произносит и чаще спит, Время, твой пустотелый гость, Спешит попрощаться, когда подыхает молодость», – Кто-то холодный тянет костлявую кисть… Но я могу верить, что скоро увижу глаза, Которые изменят мою жизнь навсегда, И пока во мне живет эта вера, Никто не может утверждать, что я что-то делаю не так .

–  –  –

Так целовать под звездопадом И в серой уличной пыли?. .

Чтобы, влюбившись шутки ради, Расстаться больше не смогли .

*** Ты даришь мне цветы– как это мило, Но только эти траты ни к чему, Ведь бабье лето снова наступило, Деревья расписав под хохлому .

Ты подари мне лучше пестрый ворох Кленовых листьев, пахнущих дождем .

Я так люблю их монотонный шорох, Когда с тобой по парку мы идем .

Ты подари– я буду очень рада, Их положу на краешек стола… Твой поцелуй… А больше мне не надо, Но и за это все бы отдала .

*** По неону лампочки, Как по небу млечному, Танцевали бабочки, Мотыльки беспечные .

Звезд и ветра дочери, Безнадежно смелые, Опаляли дочерна Крылья свои белые;

С удивленным шорохом, Глупо и бессмысленно, Опадали ворохом, Рассыпались искрами .

Геометрия Я рисую треугольники, Равнобедренно-любовные, Пятигранники да ромбики – Все косые да неровные .

Что мне сделать, как мне справиться С головой моею ветреной?

Посижу, покуда нравится, Над любовной геометрией .

И плевать, что все неправильно, Неказисто и бессмысленно .

Я вершинами да гранями Исчерчу страницы чистые .

Я склонилась над задачами – Не сумела, не осилила .

По страницам– разве плачу я?! – Всё плывут разводы синие… Кристина ТАРАРИНА (г. Нижневартовск, ХМАО)

–  –  –

Здесь только снег и сугробы лежат, Крыши забрызганы небом .

Иней, и ветки, и птицы дрожат, Ссорятся с колющим ветром .

Этот закат проживёт пять минут, Свалится в чёрную тину .

Звёзды на небе огнём полыхнут, Высветят зиму… *** Дождь когтями впивается в окна, бьёт, кричит, Растекаясь прозрачностью мокрой стены из стекла .

По дорогам бетонным ногами босыми стучит .

Оглядишься кругом – только холод и льётся вода .

Только ветер сквозь листья шуршащим потоком летит;

Только свет из квартир, отражаясь на плоскости крыш, И зонтами цветными вся улица ярко пестрит .

Стой, прохожий, куда ты от ливня бежишь?

Грянет гром. Вспышка света.. .

Разрежется надвое высь.. .

И мурашки по коже бегут в миг такой всякий раз .

Ты лицом прямо к тучам, прошу я тебя, повернись, Посмотри, небо падает прямо на нас.. .

Ирина ТЮНИНА (г. Кемерово)

–  –  –

Поэтесса Свой стих читает без запинки, Угадывая наперед .

Она напрасно носит стринги, Ей совершенно не идет .

Когда тебе не восемнадцать,

Имеет жизнь другую стать:

Уже так просто напиваться И так не просто утром встать .

Хлебнула «счастья», даже слишком,

Когда халва уже горька:

От восхищения мальчишки До избегания зеркал .

И каждый новый день бесславен, А сердцу хочется наград .

Она не дружит с зеркалами .

У них одна привычка– врать .

Под вечер стекла под запретом, Когда в квартире свет горит, Чтобы, дай бог, себя не встретить И сдуру не заговорить .

–  –  –

Мой Омск

Мой Омск двухсторонний:

Одна, – что над речкой, Другая – в её отражении спит… Мой Омск посторонний И близкий навечно В единое что-то в душе моей слит… Мой Омск, сохранивший Осанку, с годами Совсем не прогнулся под тяжестью лет… Оконные ниши, Старинные рамы Едва отражают полуденный свет… Мой Омск многогранный, Как северный полюс, Хотя приходилось повсюду бывать… Мой Омск, как ни странно, Теперь – мегаполис .

…А хочется городом всё-таки звать .

–  –  –

*** так умирает только слово на полосе пустой, ничейной– безропотно и бестолково, что забываешь назначенье гвоздики розовой в петлице, стихов и поднятых ботфортов, глотая пыль на пепелище, где нервно курит шнур бикфордов .

*** Всё ближе к детству, к прошлому, к корням .

От будущего– дальше .

Заплаточка на джинсах по краям поистрепалась. Даже цвет потускнел, и стал не виден шов .

Но лампу, женский профиль, иголку, нитки– помнишь хорошо, на кухне– жжёный кофе… Откроешь наудачу календарь – запутаешься в датах .

Всё реже «завтра» и всё чаще «встарь», «в тот год», «тогда», «когда-то»…

–  –  –

А что такое память? Обратная перспектива .

Ускользающий свет, что, теряясь, становится ярче .

Два жетона метро и неровная змейка курсива на весёлой открытке: «До скорой, целую, удачи!»

Это майское утро, круги под глазами и кашель, полбутылки вина, сигарета с оборванным фильтром .

Недописанный стих– зарисовка, этюд карандашный, где бравурная речь лишь вступление к слову «постскриптум» .

Память– медленный жест и звучание джазовой ноты, повороты и сдвиги, наплывы, рисунки из пепла .

Это длинный маршрут, за которым теряются тропы, где простые вопросы уже не находят ответа .

*** Листы мертвы, но шорох музыкален, строка– подобна линии брови .

И пусть у входа неподъёмный камень – перешагни, шепни, заговори .

И чудо совершится: слишком мало причин у смерти уводить на дно всё то, что наскоро запеленала в тугое глиняное полотно .

Гончарный круг – не перепутье ада .

Щепотка праха оживает от прикосновения ладони, взгляда и ангельских солоноватых вод .

*** Любое слово – это только звук, и в нём не больше смысла, чем в стакане, что опустел и, падая из рук, дробит лучи о тоненькие грани .

Ещё чуть-чуть и искорки стекла украсят пол – несчётные, как числа .

Пока секунда та не истекла, давайте не искать в искусстве смысла .

Анастасия ПОРОШИНА (г. Челябинск)

–  –  –

Книга Александра Кердана «Век любви» продолжает классическую традицию мужской любовной лирики, столь сильную в русской поэзии .

Поэт говорит о любви без банальностей и клише, откровенно, иногда с иронией, иногда на уровне сугубо бытовых ситуаций – но неизменно с благодарностью, какой бы эта любовь ни была .

Любовь как живое чувство, как состояние и стихия традиционно проживает определенные этапы: зарождение – разгар – угасание. В первом же стихотворении, открывающем книгу и выведенном за границы разделов, автор вступает в полемику с Надсоном, чья строка вынесена в эпиграф: «Только утро любви хорошо…»

Александр Кердан утверждает:

Любовь, когда она – любовь, Всегда прекрасна

В круговороте:

Утро, Полдень, Ночь… И доказательством этого служит вся книга «Век любви», её трёхчастная композиция, последовательно расположенные разделы: «Утро», «Полдень» и «Ночь» .

Каждому времени «Века любви» соответствует своя эмоциональная тональность, и в какой-то мере – свои лирические сюжеты. «Утро» любви

– время светлое и наивное, полное надежд, огорчений, но самими этими огорчениями и дорогое. Это, прежде всего, острота и новизна чувств .

Как весенние цветы На пороге лета, Так во мне возникла ты Яркой вспышкой света .

(Май) Это период, когда люди идут навстречу друг другу, может быть, даже не всегда и сами зная об этом – отсюда повторяющийся мотив сближения, невольного, подвластного неизвестным законам жизни .

–  –  –

В «Полдень» – любовь входит в свою полную силу. Ей можно наслаждаться в полной мере, но всё равно как тень возникает лёгкое сожаление оттого, что первые радости ее уже позади. В этом разделе закономерно важное место занимает природа – летние, яркие, сочные пейзажи .

–  –  –

Стихотворения, вошедшие в этот раздел, пронизаны пониманием диалектики любви – ее цельности и одновременно крайней противоречивости. В стихотворении «Главный вопрос» герой, решая на ромашке традиционный вопрос – любят его или нет, вдруг через годы задается вопросом: а любил ли по-настоящему он сам? Отдаваясь этому чувству и радуясь тому, что оно еще длится, герой с грустью оборачивается назад, в прошлое .

–  –  –

Адресаты этой любовной лирики сливаются в единый образ Женщины – сложный, противоречивый, разнообразный… Но даже самими своими недостатками эта Женщина возводится в сравнениях поэта к явлениям абсолютным – жизни, ночи .

–  –  –

Она прекрасна и неверна, но именно она делает своего любимого настоящим мужчиной. Этот мотив часто повторяется в стихах Александра Кердана, и звучит то бытийно, то вполне бытово .

–  –  –

Признавая над собой власть любимой женщины и обретая желанную свободу только в снах, лирический герой и в них стремится к любовному плену .

Состояние любви слодни состоянию вечности\ Любовь не только настоящее – это и надежды на будущее, и воспоминания о прошлом .

Наверно, прошлое для поэта так драгоценно потому, что оно было, а значит, и есть, и его уже не отнять. И всё-таки – опять противоречивость любви! – это прошлое не нужно лелеять как дитя, не нужно уходить к нему от реальной жизни, но стоит с благодарностью и отрадой вспомнить – и отпустить .

–  –  –

В то же время это прошлое не диктует будущего, и далеко не всегда нужно держать на сердце прошлый опыт, ошибки, поражения и предательства. Ведь того, чему суждено случиться, не знает никто .

–  –  –

Прочтя эту книгу, сопереживая любви в ее самых разных проявлениях, – а она не всегда возвышенная и безупречная, но всегда живая и яркая, потому в ней каждый легко узнает и себя, – мы задаемся вопросом: как это чувство, состояние, стихия может длиться только миг, быть таким неуловимым?

В открывающем книгу стихотворении поэт сказал:

–  –  –

Любовь не умирает и не заканчивается – она вечна, со своими радостями и бедами, с болью разлук. Это не мираж, и если ее впустить в сердце, она будет жить в нем вечно. Меняются только ее лики. Оттого таким теплом и светом пронизана эта искренняя и откровенная книга .

Константин ГРИШИН (г. Барнаул) О книге Анны Самойловой «Найденный дом»

Вторая книга прозы Анны Самойловой включает тридцать два рассказа и очерка. Отсутствие дефиниции (различения) этих «далековатых», как сказал бы Ломоносов, жанров, говорит о недостаточном умении автора определиться с сутью литературного вещества. Поэтому разговор о литературных опытах Самойловой мы начнем не с сюжетов, а фактуры и стиля этой прозы… Рассказы из книги «Найденный дом» поражены крупнейшими недостатками, первым и главным из которых является плохой, невыработанный, «испорченный» русский язык. По форме это не художественные создания. Авторское мышление бедно; показатель его – словесная изобретательность. Что мы видим у Самойловой? Аккуратное использование клише: «призрачный свет»; «головокружительный подъём»;

«ночные бдения»; «внезапный порыв»; «тихонько засмеялась»; «скептический взгляд»; «судорожно вцепляюсь в сиденье»; «суровый край»… Есть у автора штучные фразы, которые не стыдно показать и Михаилу Николаевичу Задорнову, профессиональному сатирику: «Теряя чувство гармонии, Маришка рванула к берегу, к одежде»; «Маришка, предощущая начало новой жизни, прижалась к мужу, понимая, как ей не хватало его там, в озере»; «Упрямо топаю и костерю себя на чём белый свет стоит»; «Мы остановились, чтобы выразить этой красоте свое восхищение». Иногда Самойлова просто срывается в дикую словесную неуклюжесть и полное свинство изображаемого: «Муж прошёл пешком тягун, просмотрел, где и как ехать, а я сидела и боялась. Я жутко боялась .

Я смотрела на вырезанную в горе дорогу, и меня тошнило от страха» .

Читателя, развращенного упрямыми стилистами недавнего прошлого (взять хоть Довлатова, хоть Битова) тошнит не от страха, а от суконного языка этой затейливой прозы: Самойлова заставляет «дышать полной грудью», «жить за каменной стеной», называть дом «полной чашей» и любоваться литературной «тропинкой, круто убегающей вверх» .

Неужели вершина писательского мастерства – это фраза: «В такой юбке Соня выглядела особо женственно»?

Несколько слов о сюжетах этих спустя рукава написанных рассказов-очерков. Тематических блоков несколько: поездка семьи автора в Горный Алтай («Начало», «Восхождение», «Дорога к южному берегу»), семейная и рабочая жизнь автора («Зарубка», «Якорь для крыши», «Лариса Сергеевна», «Венерин Огонек»), курьезные случаи на работе («Перлы наших абонентов»). И пусть «Восхождение» – очерк и подчиняется другим законам, нежели художественная проза. Но и здесь Самойлова, будто в насмешку над читателями, помнящими мускулистую фразу Зощенко и Олеши, превращает заглавное предложение в клубок «дополнений» и «обстоятельств»: «Семьсот километров на «девятке» от Барнаула в сторону Монгольской границы по Чуйскому тракту до поселка Курай»… Как это называется? Реализм… Подытожим: мы, в ответ на требование «настоящее литературное качество дать сюда» получили фигу с маслом. Следовательно, и отложенный разговор о содержании рассказов Самойловой будет коротким .

«Мне есть очень мало дела до вашего семейства», – сказал Коменж. Помоему, тоже так .

Константин КОМАРОВ (г.

Екатеринбург) «Самостоянье человека – залог величия его»:

О трагизме и комизме самоопределения личности в прозе Арсена Титова Как-то Ольга Славникова сказала, что проза Арсена Титова по уровню стилевого мастерства ничуть не ниже произведений обласканного (и во многом заслуженно) ныне славой Виктора Пелевина. Для того, чтобы выйти на всероссийскую литературную орбиту, которой он целиком и полностью достоин, Титову не хватило какой-то малости, последнего шажка. Вышедший недавно двухтомник избранной прозы Арсена Титова очередной раз убеждает, что слова одной из самых популярных в стране писательниц, лауреата Букеровской премии не были простой данью земляку и соратнику, дежурным «красным словцом», но объективно отразили высокий уровень титовской прозы .

Двухтомник составляют новеллы, повести и роман. Сначала о Титове – новеллисте. Живой язык его новелл можно сравнить с лихим арабским скакуном, которого нужно крепко держать за узду, чтобы он не сорвался в бешеный скач. Поражает именно эта постоянная устремленность слова Титова, бурлящая в нем потенция движения. Управляется со своим норовистым языком писатель мастерски, сдерживая его частыми повторами-рефренами или особого рода «топтанием» – доскональным объяснением, казалось бы, совершенно понятных деталей. И вот, что удивительно, эти приемы, которые, по идее, могли бы запросто перегрузить повествование, затруднить его восприятие, вызвать читательское раздражение, наоборот, завлекают и очаровывают какой-то особой, глубинной музыкой текущего, пластичного, слова. Так новеллы Титова обретают все качества которых требует этот жанр – лаконизм, емкость, отточенность .

Новеллы сборника «Наконечник» центрирует фигура мудрого автора-повествователя, который с мягкой сочувственной иронией, а порой со щемящей грустью смотрит с высоты своего знания (вспомним бахтинскую концепцию о всеведающем авторе, находящемся всегда на границе создаваемого им мира) на своих «негероичных героев». Это люди, неустроенные в личной жизни, неприкаянные, выбившиеся из заведенного распорядка жизни. Их вина лишь в том, что они слишком склоны к рефлексии, «самокопанию» и особенно чутко ощущают несоответствие высокому кодексу любви, который предстает им не в виде безжизненных постулатов, но как конкретная жизненная практика со всеми ее нервами и срывами. В них «живет кто-то, кто им жить мешает» и этот «кто-то» – совесть, чуткость, честность. В основе этих новелл – даже не любовь, а именно переживание любви, переживание напряженное, требующее концентрации всех внутренних усилий. Эта коллизия априори несет в себе драматизм, ведь «все влюбленные по отношению к кому-нибудь являются обыкновенно подлыми людьми». Однако, будучи тонким психологом, Титов избегает однозначно трагического пафоса. Ведущая тональность новелл – комическая, но это юмор, осложненный и обогащенный лиризмом и драматизмом, это смех сквозь слезы, «улыбка, которая не может скрыть боль» .

Магистральную коллизию этих новелл можно определить словами героя новеллы «Древности»: «В конечном счете, все очень банально. В принципе даже скучно, если бы не боль». Но именно способность ощущать боль делает героев Титова «подлинными» людьми. Быт и бытие у Титова связаны теснейшим образом. Из самой гущи повседневности приходят к героям трагические прозрения жестокой силы обстоятельств и собственной беспомощности перед ними, заставая героев неподготовленными: «от двух мало что значащих или вообще ничего не значащих слов» («Давнее слово упскрули») или от наблюдения битвы курицы с коршуном («Древности»). И как бы не смягчал искрометный авторский юмор и ирония этого столкновения «лоб в лоб» со своей трагедией, временами авторская усмешка исчезает совсем и остается нота чистого пронзительного страдания: в безысходном отчаянии падает на «безнадежную твердость земли» Кузнецов («Наконечник»), без вести исчезает и, скорее всего, кончает с собой Саша («Древнее слово упскрули») .

Но соразмерно ли наказание вине? Почему хорошие, в сущности, люди остаются несчастными? Да потому, что любовь и боль этих людей неподдельны, а значит бескомпромиссны. Они неуклюжи и маргинальны в жизни, потому что не способны подстроиться под ее унифицирующие требования, «культы», не пользуются возможностью «плыть по течению», а доискиваются правды о себе. И в этом свете этического максимализма эти обычные люди с обычными людскими слабостями оказываются и героями, и бунтарями, и вызывают горячую симпатию автора (плохо скрытую под добродушной усмешкой) и читателя. Вообще, преодоление шаблонов, прописных истин, пустых софизмов, их проверка жизненной конкретикой составляет особый внутренний сюжет новелл Титова. Так в новелле «Филологический экзерсис» в истории Митрохина происходит индивидуальное преломление двух, казалось бы, одинаково пустых и затертых софизмов и один из них оказывается ложным, а другой – подтверждается. Любые максимы, не прошедшие горнило жизни мертворожденны, только в индивидуальной человеческой судьбе они обретают свою неповторимую значимость. Преодоление клишированности дает о себе знать и в поэтике новелл: то вдруг оживляется стертая метафора («нагаженное в душу кошками сглотнул»), то в одном ряду оказываются возвышенно-книжные штампы и нарочито-сниженные бытовизмы («груди трепетные, ноги жаркие»), рождая комическое несоответствие, то появляется достойная Зощенко имитация косноязычия. Богатство и разнообразие стилевых приемов Титова придает его языку сочность, а взгляду на мир – первозданную свежесть .

Итак, из почвы конкретной жизни прорастает нравственно-этический кодекс личности. Но и сама жизнь невозможна без памяти о неких абсолютах. Память – вообще ключевая категория в художественном мире Титова: его герои постоянно что-то вспоминают, даже их профессия может иметь концептуальное значение (Кузнецов – археолог, «творец»

памяти). Постоянно несут его герои память об исконном мужском начале – быть надеждой и опорой, рыцарем, защитником. Однако жизнь заметно перекраивает этот традиционный кодекс мужественности. Так новелла «Мужчина» из цикла «Фрагменты» заставляет вспомнить о знаменитом хемингуэевском мотиве «победы в поражении», когда проявить слабость с точки зрения традиционных представлений о мужской чести и достоинстве требует большего мужества и силы воли, чем механически соответствовать этому затертому кодексу. Герой новеллы отказывается от мести за изнасилованную жену, хотя «рука бы у него не дрогнула». Однако компромисс, на который идет Петр и который причиняет ему мучительные страдания, оказывается весомей ходульной бескомпромиссности, красивой только в теории да в рыцарских сагах, но непригодной для бесконечно сложной и страшной человеческой жизни. Счастье и покой своей семьи Петр оплачивает тем, что отдает свою жену другому. Пусть не в прямом смысле, как герой хемингуэевской «Фиесты» Джек Барнс, а «лишь» дает ей повод полюбить другого, но для мужчины это все равно невыносимо. Так, причиной мучений Петра становится тот самый этический максимализм, закаленный непосредственной жизненной ситуацией, о котором говорилось выше. Однако, в отличие от новелл сборника «Наконечник» здесь нет и тени юмора или иронии, только предельно обнаженный, заостренный и эмоционально концентрированный поток сознания человека, находящегося в экстремальной ситуации, требующей выбора, притом, что любой из вариантов обрекает на безысходную боль .

«Мужчина», как и новелла «Портрет» являются шедеврами титовского психологизма. Здесь он предстает в наиболее концентрированном и законченном виде. В «Портрете» дана анатомия творящего сознания художника, с прустовской пристальностью выписан механизм воспоминания, напряженного потока цепляющихся друг за друга ассоциаций, гармонизирующих и одухотворяющих внешнюю реальность, обретающую в процессе «творения памятью» истинную ценность и целостность .

В едином, пластичном процессе творчества объединяются и Наполеон, и Колчак, и 18 брюмера, и запах тюльпанов. Гармония соединения всего со всем, лежащая в основе мироздания оказывается хрупкой и гибнет от столкновения с чреватой гибельностью жизнью. Но эта гармония остается бессмертной, ибо память художника, создавшего портрет женщины переходит в память о нем этой женщины, которая «обязательно придет посидеть за его кроватью, когда начнет попахивать тюльпанами, ведь это ее любимые цветы». Благодаря памяти жизнь оказывается неостановима, а гармония ненарушима. Память – не только гарант непрерывности бытия, но и этический критерий, проводящий границу между «подлинными» и «ненастоящими», утратившими сначала свою фамилию, а потом и память о тех, кто дал им новую и потерявших вместе с памятью человеческий облик, ставших прислужниками дьявола и убийцами. Наименования «подлинные» и «ненастоящие» по ходу новеллы «Деревня за горой» из различительных ярлыков превращаются в коренные определения состоятельности личности, выявляемой через ее отношение к памяти. Вообще в цикле «Фрагменты» наиболее явно выражает себя онтологический слой творчества Титова – установка на поиск неких универсалий бытия, на прозрение в частном – общего, в кусочке отдельной жизни сути самой Жизни, ведь «волокно» из которого сплетаются многообразные судьбы имеет один и тот же состав, ключевым компонентом которого является память – творческая, историческая, мифологическая, метафизическая… Особого рода мир предстает в «Старогрузинских новеллах». Замкнутое пространство нескольких кавказских деревень, отделенных от цивилизации горами, которые «раньше от турок спасали, а теперь телевизор смотреть мешают», имеет узнаваемые черты, но в то же время предстает неким Космосом, где люди живут в единстве с миром, с природой, с самими собой. Элементы фарса, буффонады, гротеска (буйволы, висящие на груше, например), проявляющие себя в этом мире, делают его еще более притягательным, ибо люди здесь живут полнокровно, легко, живут «вплотную» с жизнью. Симпатична их наивность и простодушие: они буквально воспринимают слова Сталина про «локомотив истории» как угрозу железнодорожной диверсии, проверяют теорию Дарвина, пожив несколько недель в лесу и ожидая появления хвоста. Постоянно проявляют они смекалку и живость ума: так, например, ловят новоявленного разбойника Вора Безродного, пригласив его на свадьбу в дом, который по местоположению относится сразу к двум деревням. Они относятся к жизни стихийно, непосредственно. А главное – они чтят обычаи предков и несут в себе память о них: каждый отмечен каким-то «знаком», свидетельствующем о легендарном прошлом. Даже после смерти они не разрывают единство со своим домом, сгорая и смешиваясь с его золой («Зола наша»). Гармоничность миропорядка здесь поистине мифологична – все связано со всем, вселенная монолитна: глина, из которой рождается человек, является и «луной на том небе, где зреет вино», приобретая поистине демиургический статус .

По-мифологически все вокруг людей одушевлено и одухотворено: ветхий дом «схвачен радикулитом», медведь разговаривает по-человечьи .

Жизнь здесь овеяна атмосферой легкого, светлого, юмора – лирически трогательного, как любовь мальчика Мишико к корове Маисе, ради которой он готов даже сражаться с медведем («Медведь»). Эти новеллы учат добру и приятию жизни. Именно сами новеллы, а не автор, которому нет здесь необходимости выступать в роли мудрого повествователя и который становится одним из героев – рассказчиком, еще раз подчеркивая целостность бытия, данного в этих новеллах .

Так через мучительное самоопределение перед лицом повседневной трагедийности жизни, через мужественное приятие собственной слабости («Мужчина»), через формирование чести и памяти Титов приходит к уравновешиванию человека и мироздания, к нерасторжимому сплаву Быта и Бытия в едином потоке Жизни .

Роман «Одинокое мое счастье» концентрирует все основные темы, мотивы и стилевые особенности титовских новелл. Это является показателем монолитности художественного мира писателя. Повествование ведется от лица главного героя – Бориса Алексеевича Норина .

Это знакомый уже нам тип человека в чем-то нелепого, но безмерно притягательного и симпатичного. Он сам определяет коренным свойством своего характера «неразделимость правильности и глупости» .

То главное, что вызывает нашу симпатию к нему, выявляется уже с первых страниц романа – это врожденное, природное чувство чести и честности. Поступок, описанный в первых двух абзацах, объясняет единый фундамент и одиночества Норина и его счастья – способность не очерстветь душой, не поддаться озлоблению в жестокой, полной бед и трагедий жизни. Норин отказывается выполнить приказ расстрелять аджарские селения и тем самым, практически ставит крест на своей блестяще развивавшейся и приближавшейся к пику военной карьере .

Причем, впоследствии люди, в которых он отказался стрелять, чуть не убили его, а приказ все равно был исполнен другим человеком. Однако для Норина этот отказ был принципиален. Этот поступок является как бы инвариантом норинского, благородства, постоянно проявляющегося по ходу романа в ряде других, более локальных действий героя. Он мотивирует сюжетное развитие романа и сразу же демонстрирует нам ядро личности героя – его благородство. Показательно, что в высшей мере склонный к саморефлексии, анализирующий мельчайший свой поступок или слово с точки зрения его глубинных мотивов и возможных последствий Норин, отказ выполнить приказ объясняет просто: «Я просто был уверен, что мне другим способом поступить было не предназначено». Это подчеркивает именно глубинный, врожденный характер норинского благородства. Еще в детстве формируется у героя неприятие всего половинчатого (даже название «полубатальон» кажется ему оскорбительным, отвращение ко всякого рода подлости и предательству (случай с доносом Махеева), «репутации» и карьеризму, неприязнь к пафосным речам, полным «сусальности и лжи», органическое неумение ненавидеть, чуткость к людям, к их эмоциональному состоянию, нравственный максимализм и гипертрофированная совестливость. Норин чужд всяческим ритуалам и формотворчеству (недаром так обыденно и скомканно проходит для него церемония вручения Георгиевского креста). Он внимателен к любым, даже мельчайшим проявлениям живой жизни, сложность и насыщенность которой он несет в себе. Понимая многогранность человеческого бытия, Норин чужд любого спрямления и абсолютизации, ему, например, претит объяснение жизни одними лишь экономическими законами, с которым он сталкивается в разговоре с одним из героев. Будучи личностью парадоксальной, Норин, одновременно предстает и рефлексирующим героем и человеком действия .

Недаром ему так симпатичен Лева Пустотин, также соединяющий в себе вальяжность и активную деятельность. Причем и то и другое явлены в Норине предельно – рефлексия глубока и мучительна, а действия (особенно в бою) осмыслены, отточены, концентрированны. Бессмысленное, бесполезное действие (например, беготня Беклемищева) вызывают у него раздражение и отвращение. Он может сколько угодно сомневаться по, ничтожному вроде бы поводу, но в бою уверен в своей правоте, даже когда никто его не поддерживает. Крепко усвоив с детства пословицу «Одна голова не бедна, а и бедна – так одна», Норин культивирует в себе именно «самостоянье», умение думать своей головой. Этим предопределяется не только его поступки и решения, но и во многом – его одиночество, трудность, с которой он порой «вписывается» в общую жизнь .

Он четко разграничивает «чистое» и «нечистое» страдание, красоту и «красивость», «декадентскость». Не случайно самой сильной любовью Норина становится шестилетняя Ражита с ее детской чистотой и непосредственностью, ту же чистоту он чувствует и в мудрых, спокойных словах княгини Анеты, к ней же стремится и сам. Подкупает обостренное до предела нежелание Норина обижать людей, делать кому-то зло .

Это качество доведено в нем до такого предела, что постоянно провоцирует его на страдания. Показательно, что отказавшись от приказа, Норин осложнил карьеру брата Саши. Однако он даже не задумывается, что в тупиковой ситуации всего лишь выбрал из двух зол меньшее, он мучается, что лишил брата счастья, казнит себя за это, расценивает свой поступок как преступление! И это при том, что брат постоянно издевается над ним, относится к нему с уничижительной иронией. Позднее Норин поймет болезненный характер этой иронии, увидит Сашу «старым одиноким человеком» и начнет испытывать к брату жалость и готовность «принять от него все». На ту полноту, с которой Норин внутренне обнажается в романе, способен только человек, у которого нет грязи за душой. Однако наряду с этими высокими качествами характера Норина отличает и типичная для героев Титова «угловатость», «неправильность», неразрывно связанная с его врожденными самоанализом, доскональность которого иногда доводится до комизма, горячечными душевными метаниями. Эта чудаковатость делает образ героя особенно близким и человечным, ведь без нее он выглядел бы просто рыцарем без страха и упрека. А так, по словам своего друга Раджаба, Норин «каждую минуту ставит себя так, что с ним впору выяснять отношения на поединке». Однако, невольно обидев кого-то, Норин испытывает от этого буквально адские страдания, даже если обида ничтожна .

Оголенность души приводит к тому, что Норин постоянно себя ненавидит, представляет себя «букой, монстром, отравляющим людям жизнь» .

Долго злиться он не может («Я знал, что злое чувство мое недолго»), поэтому злость его почти всегда комична, за исключением случаев, когда он, действительно, выведен из себя. Однако во время боя Норин сосредоточен и профессионален предельно. Война – это его жизнь, это то, что придает ей целостность и осмысленность. Храбрость, порой безрассудная, проявляемая Нориным на войне не выглядит пустым бравированием: так он, рискуя каждую минуту быть подстреленным четниками, отказывается от конвоя не из хвастовства своей удалью, а потому, что чувствует его чужеродность, излишнесть и бесполезность. В динамике боя Норин ощущает «не красивость смертельной опасности, переходящей в декадентскость, а подлинную красоту», настолько сильную, что она переполняет его. Норин не представляет своей жизни без военной службы: «Я войну принял сразу же. Ведь именно к ней я готовил себя.

И с ней я забыл обо всем, что ее не касалось…» Во время Сарыкамышского боя, постоянные воспоминания о котором будут преследовать Норина неотступно, он чувствует слитность с жизнью, уплотнение времени:

«Ничего такого, что не походило бы на жизнь не было. А жизнью было лишь то, что было вокруг меня, мне сейчас была минута и ее мне хватало для жизни». Та же концентрация охватывает Норина и во время боя с четниками: «Все не относящееся к бою от меня ушло…У меня не было ни прошлого ни будущего…Мне было легко и свободно…Я был полностью схвачен этой жизнью. Смерть в ней была совершенно естественной, даже неизбежной или, того более, – необходимой. Я ощущал ее движение рядом со мной. Она… меня от чего-то освобождала». Он, буквально, растворяется в общем потоке бытия: «Меня во мне не ставало» .

Благородство Норина как бы изначально, априорно и абсолютно, оно не определяется узкой конкретикой и потому никогда не кажется позой. Слово «стыдно», пожалуй самое частотное в его бесконечных и не в меру критичных самоанализах. Ему стыдно за новый френч, когда его друзья в потертом обмундировании, за свой орден, за ссору с Шерманом, стыдно за прежний стыд – за все, что угодно. Стыдиться Норин начинает, имея для этого хотя бы малейшие основания, причем часто стыд за конкретный поступок перерастает в стыд за всю жизнь, в самобичевание, как в случае стычки с князем. Но эта гипертрофированная, казалось бы, стыдливость является гарантом истинности избранного героем пути. Он постоянно помнит о Боге, ждет наказания от него и это напряжение не дает ему размякнуть, снизить к себе требования. Так, в госпитале, он чувствует себя предателем только потому, что счастливей своего соседа, у которого ампутированы обе ноги, испытывает стыд за свое выздоровление и даже мысленно «дарит» соседу свою любимую, причем от этого акта «дарения» зависит метафизическая жизнь Натальи. Его счастье постоянно колеблется в зависимости от счастья других людей – в большинстве своем хороших, ибо, у Норина, по собственному признанию, «не было обычая иметь дело со злыми людьми». Норин порой доводит это ощущение до таких крайностей, что ставит гибель своих друзей, в которой он совершенно не виноват, в прямую зависимость от знакомства с ним. В норинском благородстве особенно симпатично какое-то детское простодушие, которое в соединении с мужеством, твердостью и силой воли дает неповторимый рисунок характера. Знаменателен эпизод, когда Норин искренне не может понять предложения дать взятку кондуктору поезда и «непонятного слова «дадите» не может перекрыть даже весь позор поражений русской армии в начале войны. Так же Норин не может поверить, когда на его глазах шестеро головорезов совершают жестокую расправу над беззащитным Махарой. Слишком сильно это противоречит укорененным в нем представлениям о должном и недолжном. Именно подобные моменты высвечивают нравственные корни норинской личности.

Такого рода честность придает Норину ясность мышления и понимания глубинной и простой сущности всего:

от человеческих отношений до экономических законов: «Виновных – на виселицу. На их место – добросовестных грамотных патриотов. Вот и весь экономический закон на время войны». Патриотизм Норина тоже не «квасной»: «За мной стояла моя империя. По мне об этой империи судили». Он постоянно чувствует гордость и ответственность за выпавшую ему долю служить Отечеству, непоколебимую уверенность, что «ничего иного не надо», кроме как «любить свое государство и тем быть удовлетворенным». На службе Норин чувствует себя «терпеливым деятельным и неустанным», он максимально сконцентрирован на «точном исполнении задач» и чувствует абсолютное единство со своими боевыми товарищами: «Я их всех любил. Я спрашивал себя, почему я их люблю. И я отвечал, что люблю их за то, что они из аулов, они из боевой части, они мне сродни». Это единство способствует духовному оздоровлению героя: «Рядом с ними совсем не приходилось мучаться. Рядом с ними я обеспечивал себя здоровой жизнью». Он понимает, что не может «сдержаться от желания службы, от желания хотя бы на миг сделать что-то полезное» .

Главные темы романа – война и любовь. Однажды Норин думает о них, как о двух сторонах пропасти, между которыми страшная пустота небытия, через которую сознание героя постоянно «прыгает» то на один, то на другой край. Они тесно сплетены между собой. Связующим звеном и гарантом целостности бытия здесь, конечно же, опять выступает память .

Роман буквально переполнен воспоминаниями Норина, прошлое постоянно проясняет настоящее. Причем зачастую, Титов пользуется уже знакомым нам по новеллам механизмом ассоциативного развертывания мысли, за что-то зацепившейся. Часто это происходит на эмоциональной основе. Так пустота, охватившая Норина, когда он прижался к плечу Натальи, тут же обнаруживает тождество с парадоксальной пустотой обладания всем миром, которую он чувствовал в момент первого боя, боль от слов Натальи он представляет как контузию. Иногда воспоминания Норина не имеют четких контуров, предстают как неуловимое настроение, «некое мерцание, зыбкое, сиреневое». Воспоминания вплетаются (сам Норин однажды определяет этот механизм именно как «вплетение») друг в друга, разноцветными нитками создают единый пульсирующий клубок: «Обо всем враз я думал и будто ни о чем не думал» .

Некоторые события, люди, предметы, такие, как разгром бутаковцев, особенно глубоко западают в память героя, приобретая символическое значение. Снова и снова и зачастую совершенно неожиданно, по какимто причудливым изворотам сознания Норин возвращается к ним. Мысль героя, словно бумеранг ил и далеко оттянутая и отпущенная резинка, возвращается в исходную точку, которая по мере этих возвращений открывается все глубже и обретает все более важный статус. Этим определяется особая лихорадочно-прерывистая сюжетная целостность романа .

Очень важен эпизод, когда Норин в госпитале понимает глубинный смысл слов своего умирающего соседа о том, что он остался один и ему не с кем вспоминать. Воспоминания сохраняют время и поэтому после кровопролитного боя Норин чувствует себя реально постаревшим на много лет, живущим в «никому теперь не нужном одна тысяча девятсот семьдесят восьмом году». Титову блестяще удается психологически мотивировать колебания индивидуального времени под воздействием внешних обстоятельств и личных свойств героя. Вся жизнь может собраться в минуту и минута может растянуться на всю жизнь, как это происходит, когда Норин во время боя одновременно узнает о гибели брата и тут же видит смерть Раджаба. Таковы трагические парадоксы войны, на которой люди готовы терять друзей и подчиненных, но не готовы терять оружие, а враг вызывает ненависть тем, что перестал стрелять .

На протяжении романа Норин трижды испытывает чувство любви .

Чувство Норина к Наталье Александровне развивается лихорадочно:

от ощущения зависимости от нее, до ненависти к ней, до тяжелых сомнений в своей способности любить, стыда и самоупреков в «мелком, эгоистическом чувстве». Любовь к Наталье – это любовь-страсть, которая, как известно, прогорает достаточно быстро. Это романтизированное драматическое влечение, постоянно перетекающее в отталкивание .

В сценах объяснения с Натальей чувствуется некая неестественность, наигранность. Любовь к Ксеничке Ивановне, наоборот, отличается неким бытовизмом и поверхностностью. Норин с подозрительной упертостью убеждает себя, что влюбился в нее, что хочет от нее детей, но подспудно понимает, что просто заставил себя влюбиться, чтобы смягчить мучения, которые доставляют ему мысли о Наталье. Он так и не читает письмо Ксенички Ивановны, а в финале честно признается себе, что все равно не смог бы ее полюбить. Наконец, чувство к девочке Ражите ближе всего к подлинной любви: оно дарит Норину чистоту, легкость, уверенность, а главное – снимает с него проклятие «девяноста лет» – той внутренней старости и опустошенности, которые он ощутил после Сарыкамышского боя. Он чувствует себя обновленным, предвидит конец своей бездомности и неприкаянности. Теперь Норин уже не хочет войны, на которую раньше буквально бежал от Натальи. Но и эта любовь не свободна от тягостных сомнений выдержит ли он десять лет до совершеннолетия Ражиты. Норин, скорее, полюбил не саму девочку (шестилетнего ребенка!), а ту чистоту, незапятнанность, искренность, которую обнаружил в ней и которая оказалась так сродни устремлениям его собственной благородной души. Уж слишком благоговейно он думает о Ражите, словно не о конкретной девочке, а о неком бесплотном святом духе, даже боится запятнать ее произнесением имени, называя просто «она». Слишком идеальной выглядит эта любовь. Три совершенно разных женских образа и три различных типа любви даны в романе .

И над ними просвечивает некий сверхобраз Любви, сложной и парадоксальной, как война, как сама жизнь. А может дело в том, что и правда, «счастья с женщиной быть не может» и счастье норинское по природе своей – одинокое. Норин не врет, что умеет любить «только навсегда», но доля правды есть и в его многочисленных признаниях в неумении любить. Эти, казалось бы, противоречащие утверждения спокойно объединяются в единстве таинственного и непознаваемого чувства. Кстати, наверно, именно в этом особое очарование внутренних монологов Норина и мастерство Титова-психолога: в динамичном сплаве правды объективной, бытийной, жизненной с правдой индивидуальной, норинской… Постоянно находясь в предощущении смерти, Норин обостренно воспринимает свое бытие-в-мире – в едином, монолитном мире, который пронизывает его, особенно остро это экзистенциальное ощущение в моменты близкой смерти: «От близлетящей пули и от того, что знал какую-то Наталью Александровну я испытал настоящий животный страх». Смерть постоянно подспудно присутствует в мыслях героя. Перед боем он анализирует это чувство: «Я ощутил это состояние, когда меня не станет. Оно оказалось естественным, простым, не страшным

– столь не страшным, что я более испугался не его, а отсутствия своего страха, будто я прожил долгую, измучившую меня жизнь». В том, что он легко готов «принять свое небытие», кроется не малодушие, но напротив, подлинная внутренняя твердость. Норин никогда не боится боли, главное, чтобы «знание о боли и сама боль были чистыми» .

В умении Норина полностью, до мельчайших штрихов ощущать жизнь во всем ее диапазоне от мгновения до вечности, в максимальной концентрированности на своих внутренних переживаниях кроется его лирико-трагедийное одиночество. Не случайно роман называется «Одинокое мое счастье». Норин ни в коей мере не индивидуалист и не эгоцентрик, но рефлексирующий тип сознания зачастую полностью отделяет его от внешней реальности .

Постоянно присутствует в романе и специфический титовский комизм и ирония. Самоирония, мужественная и в то же время легкая усмешка постоянно пронизывает размышления Норина. Много в романе и целиком иронических и комических ситуаций: объяснение героя в любви к Ксеничке Ивановне, сцена в ущелье, где напряженный трагизм ожидания смерти, «корежащая и непреодолимая» истома от ожидания выстрела в спину разрешаются совсем не опасным «выстрелом» спящего санитара .

Одно из главных достоинств романа – ювелирный, обстоятельный, доскональный, по-хорошему въедливый титовский психологизм, который здесь обилием и характером внутренних монологов, «диалектикой души» обнаруживает близость с психологизмом Толстого. С Толстым Титова вообще роднит многое: и трогательная, но поверхностная юношеская влюбленность героя в Наполеона (вспомним Андрея Болконского) и сама кавказская тематика и некоторые частные приемы, например, остранение (свежий взгляд на привычные вещи) в сцене потери Нориным невинности или детально данное и замедленное восприятие в сцене ранения вилами, напоминающей похожий эпизод из «Севастопольских рассказов». Особенно хорошо удается писателю показ сознания в экстремальных обстоятельствах, где психологическое напряжение достигает высшей степени и течение мысли становится лихорадочным. Блестящий пример тому, воспоминания очнувшегося в госпитале Норина о том, как он, контуженый, встретил в «сверкающей тишине» гор умирающего турка, голубые глаза которого вызвали в нем целый ворох мотивированных и немотивированных ассоциаций .

Множество замечательных психологических типов выводит Титов в своем романе: это и несчастный, потерянный Саша, и по-азиатски мудрый Раджаб, и жизнерадостный Самойла Васильич с его чисто народным чутьем, сноровистостью и сочным просторечием с неизменной присказкой – «едрическая сила с четырьмя колесами», верные Норину Расковалов и Махара, шебутной Володя, особенно близкий Норину Лева Пустотин, неуклюжий Беклемищев, таинственный в своей внутренней недосказанности сотник Томлин… Невозможно обойти вниманием этническую тему в романе. Культура, обычаи и национальный колорит кавказских народностей высвечены Титовым, как всегда, ненавязчиво, но подробно. Специфичность эту чувствуют многие герои. «Азия – это Азия» – замечает Саша. А Томлин в самом финале книги поясняет: «В нее подлую вжиться надо .

Вживешься куда – с добром там тебе будет. Не вживешься – пропал» .

Однако этническое все же второстепенно по отношению к общечеловеческому. И среди русских, и среди чеченцев, и среди турок есть люди хорошие и плохие, злые и добрые… Последние страницы романа целиком проникнуты трагизмом, не довлеющим, но никогда не дававшим забыть о себе по ходу всего романа (сцена с разрытыми могилами, описание тяжелораненых, символический образ утопленника, нелепо погибшего на глазах Норина и т.д.) .

Норин попадает в плен, его жестоко избивают и распинают на перекладине, чудом выжив, он узнает о том, что Ражиту вместе со всей семьей зарезали. Это апофеоз одиночество Норина, когда он испытывает абсолютную пустоту и все кажется ему ложью. Но – надо жить дальше и завершающая роман фраза Норина, обращенная к Томлину, с которым он связан, прежде всего, через память о погибшем брате свидетельствует о продолжении жизни, которая не заканчивается пока рядом остаются родные, верные, честные люди .

Проза Титова многослойна и требует внимательного филологического взгляда, гораздо более пристального, чем предпринятый в данной рецензии. «Синтетичность эмоции в прозе Титова», «Категория памяти и механизм воспроизведения воспоминаний», «Сказовое слово Титова», «Титовская мифопоэтика». «Этническая и гендерная проблематика в прозе Титова», «Язык как материал и сюжет титовской прозы», «Проблема нравственного стержня личности в прозе Титова», «Титовские чудики» – это только малая часть тех аспектов, которые могут и должны быть изучены. Остается только вслед за А. Доватурской – автором замечательной рецензии на двухтомник – пожалеть о малом тираже книги… Множество человеческих судеб – разных и похожих – открывает нам проза Арсена Титова. Но главное значение этих произведений я вижу в том, что они призывают нас к добру, стойкости, глубине познания себя и мира, ответственности за собственную жизнь и жизнь других .

Эти общие, казалось бы, слова перестают быть таковыми, когда ловишь пульс титовской прозы и начинаешь понимать, как необходимо выработать в себе нравственный максимализм и соответствовать ему во всех моментах жизни – жизни в «прекрасном и яростном мире» (Платонов), жизни, трагизм которой неизбежен, но преодолим, в первую очередь, за счет внутреннего стоицизма личности. Одиночество титовских героев

– одиночество сущностное, экзистенциальное и «бремя» этого одиночества оборачивается свободой – свободой быть самим собой. Титов, как любой крупный писатель, не дает прописных истин, но с потрясающей художественной деликатностью, психологическим чутьем и стилевым изяществом позволяет нам осознать и почувствовать тяжесть и красоту жизни по законам добра, справедливости и честности – честности, прежде всего, перед самим собой. Так реализм Титова, остающийся в основных своих чертах классическим, продолжает великие гуманистические традиции русской литературы .

Виктор БОВАН(г. Омск)

Острова Где-то, далеко – далеко, у самой восточной границы нашей страны, между огромным Охотским морем и необъятным Тихим океаном, протянулась длинная цепь гористых Курильских островов .

Цепь длинная и островов в ней много. Больших – таких как Итуруп, Парамушир, Кунашир, Уруп. Средних – как Шикотан, Онекотан, Симушир. И совсем маленьких – таких как Кетой, Броутона, острова Чёрные Братья, Харимкотан и многих – многих других островов .

Мне довелось побывать на самом большом острове Курильской гряды – на Итурупе .

Итуруп красив и разнообразен .

Вулканы, тайга, заросли бамбука. Горы, долины, реки, озёра. А сколько на острове всевозможных животных. Бегающих по земле, летающих по воздуху, плавающих в воде. Птицы, рыбы, звери… Белые чайки, бурые медведи, серебристые лососи… И океан. То свирепый и грозный, а то тихий и ласковый. Пенистые волны накатывают на песчаный берег: Пиш-ш-ш-и-и! Пиш-ш-и-и!

Слушаю и пишу .

Чайчонок Синее море, синее небо, а между морем и небом белая чайка. Крылья острые, хвост веером. Летает над волнами и ветер кидает её из стороны в сторону, словно не птица это большая, а пушинка лёгкая .

А на скалистом обрывистом берегу, высоко над пенящемся прибоем, в не глубокой нише, сидит пушистый серенький птенец. Прижался к камню, маму ждёт .

– Давно сидишь?

– Пятый день .

– А мама где?

– Над морем летает, рыбу для меня ловит .

– А сам что же?

– Не умею. Маленький я ещё .

– А это кто летит, крыльями машет?

– Мама! Мама!

Уселась мама на край ниши, а птенец уже в клюв ей тычется .

– Дай! Дай!

Открыла чайка клюв, а пушистик прямо в горло своей маленькой головкой лезет. До того голодный! Чайка полупереваренную рыбёшку отрыгивает, а птенец, прямо в мамином горле рыбью кашку поедает .

Наконец наелся, в нише своей уселся и до того вид у него довольный, что позавидовать можно .

– Пузеньку кашкой набил?

– Набил .

– Теперь что делать будешь?

– Спать .

Камбалята Песчаная мель. Иду по колено в прохладной воде и рассматриваю жёлтое дно. По дну бегают солнечные зайчики. От их беготни рябит в глазах. Дно пустое и как будто безжизненное. Лишь редкие кустики каких-то бурых водорослей немного оживляют пейзаж этой подводной пустыни .

Вдруг из-под ноги метнулась чья-то быстрая тень. Метнулась и исчезла .

Что это? Может, мне показалось?

Сделал шаг, и снова небольшая тень ринулась из-под моей пятки. Похоже, что приподнялась лепёшечка песка и унеслась в холодную глубину .

Лепёшечки это – камбалы. Камбалята! Рыбки выплыли из ледяной бездны и разлеглись в тёплой мелкой воде песчаного пляжа. Плавничками пошевелили, песок разворошили и спрятались под ним, как под одеялом. От хищников подальше .

А тут я. Топ, топ – ногами. Чуть всех камбалят не раздавил! Вот они и кинулись от страха в рассыпную. А я потом дома рассказывал, как камбалу в море ногами ловил. Все слушали и смеялись .

Из года в год Речка Японка маленькая, но бурная. Берега – сопки заросшие хвойным лесом .

В Японке вода мелкая и чистая. Видно как плывут вверх по течению большие серебристые рыбины. Их гладкие спины, разрезая поверхность воды и разбрасывая мириады брызг, блестят в лучах Курильского солнца .

Рыба эта – кета. Она пришла с моря в речку метать икру. Кета поднимается вверх, к самым истокам реки, туда, где когда-то вылупилась из икринок сама .

Лисы, медведи, вороны, чайки, орлы – частые гости речки Японки .

Для них, рыбий ход, настоящий праздник. Настоящее пиршество .

Много в пути погибнет кеты, но намного больше её дойдёт до истоков речки Японки. Там, в чистом ручье, из икры появятся шустрые мальки. Чуть повзрослев, они отправятся в долгий путь к морю, а через несколько лет, вернутся в родной ручей, чтоб продолжить свой род .

Год за годом идут по речке Японке тысячи рыб, год за годом спускается молодь в море. Спускаются для того чтоб вернуться сюда вновь .

Актиния У берега каменный риф. На рифе большая лужа. А в луже… цветок! Но не земной цветок, а подводный – анемон .

Короткая красноватая ножка – стебелёк, а сверху прозрачный венчик из гибких и мягких щупалец – лепестков. Актиния!

На вид цветок, а на самом деле животное. Да не просто животное, а хищное. Кишечнополостное. Как медуза .

В щупальцах-лепестках спрятаны ядовитые стрекательные клетки. Если какая морская мелюзга заденет щупальца, её сразу парализует и жертва отправится к актинии на обед в качестве вкусного блюда .

Чёрный риф, тёмная лужа, а в луже яркая актиния. Как луна в ночном небе. Как одинокая звезда в вечерней мгле. Как прекрасный цветок среди серых камней .

Тюлени Холодное море. А в море тюлени. Плавают глазастые, рыбу ловят .

Как-то раз ехали на машине. Дорога шла по пляжу. Волны то и дело накатываясь на колеса, разбивались в солёную пыль и обдавали нас через открытое окно влагой и запахом Тихого океана. Жёлтый свет фар выхватывал из темноты разный океанский мусор. То бревно скользкое, то поплавки с рыбацких сетей .

Вот объезжаем одно такое бревно, а оно на нас… пасть разевает!

Водитель от неожиданности чуть в океан не заехал. Думал бревно лежит, а это тюлень двухметровый .

А какие тюлени лапочки, когда лежат на каменных рифах. Этакие жирные сардельки с большими влажными глазами. Лежат и жмурятся. А враг, какой подойдёт – бултых! – в воду. Попробуй, достань его там! Это на суше тюлень неповоротливый и неуклюжий, а в воде он ловкий и быстрый .

Нравятся мне тюлени! Добрые они какие-то, жалостливые. Глаза, как океан, глубокие-глубокие. И печальные. Посмотришь и ахнешь .

Столько в них жалости и мольбы, что кажется, на весь мир хватит .

Встреча Крутой каменистый склон зарос невысокими деревцами и бамбуком. Среди растительности видны пузатые шершавые валуны. В самом сердце всего этого хаоса зелени и камней бежит извилистая тропка .

Крутая и узкая. Она то затекает в густые заросли бамбука, то скачет между огромными валунами по каменистым ухабам .

По тропке спускаюсь я .

Внизу шумит океан. Его воды синие и прозрачные. Видно как у берега играют морские выдры – каланы. Бесшумные тени в синеве океана .

Чуть ниже меня тропка в который раз нырнула в бамбук. Я последовал за ней, но вдруг увидел, что в бамбуках что-то шевелится и шумит. Шумит большое и тяжёлое. Я остановился и в этот момент, из зарослей появилась косматая башка. Она вопросительно посмотрела на меня и, пошевелив гибкими губами, исчезла .

Медведь!

Раньше думал, встречу медведя обязательно испугаюсь. И вот встреча произошла, а страха нет. Есть только восхищение и любопытство. Оно просит, умоляет подойти поближе и хорошенько рассмотреть хозяина Курильских гор. Но зачем подходить ближе, когда хозяин сам поднимается тебе на встречу!

Большой коричневый с желтизной медведь, не спеша, опустив голову до самой земли, поднимался по тропинке. Широкие лапы не слышно ступали на камни и при каждом шаге было видно, как играют могучие мускулы под толстой медвежьей шкурой .

Он не видит меня. Я это понял по медвежьей походке. Она неторопливая и какая-то безразличная. Походка спокойного и уверенного в себе медведя .

– Стой!

Повинуясь моей команде, медведь резко остановился и встал на задние лапы. Удивленная морда озиралась по сторонам и весь его медвежий вид говорил, как он сильно испугался .

Не даром говорят, что медведи немного слеповаты. Как хозяин гор не озирался, как не вглядывался, а меня так и не заметил. Не заметил и как будто успокоился. Опустился на четыре лапы, мотнул тяжёлой башкой и побрёл своей прежней уверенной походкой .

– А ну стой, кому говорят!

Как гром среди ясного неба эти слова упали на бедную медвежью голову .

Зверь снова встал на задние лапы и с удивлением и страхом уставился в мою сторону .

Кинуться бы ему на меня, да подмять под себя, как и подобает «настоящему» медведю, а этот испугался. Прямо не медведь, а собачонка лохматая .

– Чего смотришь! Давно не виделись? А ну пошёл отсюда!

Как он сорвался!

Словно огромный жирный заяц, медведь кинулся в сторону. Легко продираясь сквозь бамбук и низенькие деревца, он в панике убегал вдоль склона, а я стоял и глядел ему в след .

Как же так? По всем правилам я должен был испугаться медведя .

Почему я не испугался его?

С этими мыслями я спустился к океану. Его белые от пены волны с шипением накатывались на гальку. Светило солнце. Кричали чайки .

Я сел на камень и увидел, что мои колени дрожат. Только теперь страх взял вверх над другими чувствами. Необузданный, дикий страх .

Теперь моя очередь, а не медведя, озираться по сторонам. Моя очередь вглядываться в кусты и камни. Моя очередь бежать без оглядки!

Осторожно, чтоб не шуметь, я встал и пошёл к лагерю .

Океан Стою на каменном берегу, а перед глазами бескрайний океан. Всюду вода, всюду волны. На горизонте видны маленькие силуэты редких кораблей. На кораблях ловят рыбу .

Тебе пора идти, а ты стоишь. Слушаешь, смотришь .

На берегу пахнет водорослями. Их много выкидывает на камни, и они лежат длинными бурыми лентами, а то просто перепутаются в скользкие комки и темнеют не большими влажными кучками .

У самой границы воды и берега ползает множество раков-отшельников. У отшельника брюшко слабое, мягкое, поэтому он прячет в пустую раковинку улитки. Рак подрастает и в раковинке ему становиться тесно. Он ищет раковину побольше и, покинув свой старый домик, поселяется в ней .

В нескольких метрах от берега покачиваются на волнах тюлени .

Их зализанные головы показываются то тут, то там. Тюлени похожи на матрёшек. Такая же круглая голова и толстая шея. Морские матрёшки!

Солнечные лучи поблескивают в зелёных волнах. Они с шипением накидываются на берег, а потом устало уползают, чтоб с новой силой кинуться на камни .

Не много в стороне, там, где крутые скалы обрываются в океан, грохочет прибой. В грохот прибоя вонзаются пронзительные крики чаек… Океан! Океан живых существ. Океан жизни!

До свидания Океан!

До свидания Курилы!

Татьяна ЛЕВАНОВА(Пермский край)

Дом и девочка Это был самый обыкновенный дом, и по нему весь день бродила самая обыкновенная девочка. Дому было шестьдесят пять лет, а девочке пять. У дома были беленькие ставни и красная крыша, а у девочки были беленькие кудряшки и красное платье. Еще в доме, конечно же, жили взрослые, много взрослых – мама, папа, бабушка, дедушка, тетя и дядя .

Они постоянно заботились о доме – чинили крышу, красили стены, мыли окна, мели полы, и дом был им, в общем, весьма благодарен. Они также постоянно заботились и о девочке – звали ее утром на завтрак, днем на обед, вечером на ужин, заставляли пить кефир и переодевать после прогулки платье, запрещали ковырять в носу и раскидывать игрушки .

А в остальное время взрослые не обращали никакого внимания ни на дом, ни на девочку, и с этим ничего было нельзя поделать – они всегда оказывались слишком заняты работой, садом, телевизором. От скуки девочка начинала шалить, а дом скрипеть половицами и ступеньками, стукать оконными рамами, горбиться коврами и дымить камином, так, что доведенные до отчаянья взрослые порой были вынуждены бросить все дела и уделить, наконец, внимание дому или девочке .

Однажды, когда оставленная за хозяйку молоденькая тетка вконец растерялась, не зная, куда бежать, к чадящему камину или к визжащей и прыгающей по дивану девочке, и выбрала все-таки камин, выставив девочку в сад прямо в домашнем красном платье, дом и девочка призадумались. Пока припудренная золой тетка возилась с камином, кашляя от дыма, девочка снаружи внимательно посмотрела на дом, а дом – всеми своими окнами – на девочку .

– Ну, что? – первым не выдержал дом. Нерешительно скрипнул ступенями крыльца. Покачал форточкой .

– А что? – девочка переступила с ноги на ногу и почесала нос .

– Что стоишь? – рассердился дом. – Не хочешь смазать входную дверь, чтобы не скрипела? Или подкрутить болты на замке, чтобы не отвалился?

– Нет, – честно ответила девочка. – И в голову не приходило. И вообще я не умею .

– Да? – очень удивился дом. – А что ты умеешь?

– Играть! – девочка подхватила с земли забытый в саду мячик и принялась бросать его в стену дома и ловить .

– Ой, прекрати! – испугался дом. – Краска потрескается! Или в окно попадешь, стекло разобьется!

Девочка бросила мяч туда, где он лежал, и снова почесала нос .

– Ты очень странная жительница, – строго сказал дом. – Ты никогда ничего для меня не делаешь. Только носишься по ступенькам, пинаешь двери, разбрасываешь вещи, мусоришь и мешаешь другим заботиться обо мне!

– А что ты для меня делаешь полезного? – прищурилась девочка .

– Как что? – растерялся дом. Пошуршал на чердаке, перемигнулся форточками. И придумал: – От дождя спасаю!

– А у нас с начала лета дождей не было!

– От ветра!

– А дядя ворчит, что из-за кривых окон много сквозняков!

– От холода!

– И при этом дымишь так, что тетя до сих пор кашляет, я слышу .

– Что ты придираешься! – рассердился дом. – Я хоть что-то делаю, а ты вообще ничего!

– А что ты делаешь? Ты просто стоишь, вот и все! – не согласилась девочка .

– Ах, так! Тогда я отныне ничего не буду делать для тебя, как и ты для меня! – в гневе пообещал дом .

И так и вышло. Окна в комнате, где спала девочка, начали кривиться и дребезжать, пропуская и сквозняки, и ночных комаров. В потолке, прямо над кроваткой девочки, появилось мокрое пятно, и дядя излазил весь чердак, чтобы понять, откуда оно взялось, ведь дождей по-прежнему не было. Кроватку переставили, но и тогда над ней появилось новое пятно. Дверь норовила прищемить руку, под полом по ночам кто-то начал шуршать, тетя уверяла, что в доме завелись мыши. У девочки начался насморк, а взрослые сбились с ног, отыскивая причины шороха, мокрых пятен, жутких сквозняков и дыма из камина.

Наконец, за ужином папа сказал:

– Ничего не поделаешь! Дом хороший, но, видимо, он уже слишком стар. Сколько мы его ремонтировали, меняли окна, двери, трубы, покрывали крышу – никакого толку. Придется переезжать .

– Но, миленький мой, – расстроилась бабушка. – Здесь же прошло ваше детство!

– Мы своими руками вырастили этот прекрасный сад, – добавил дедушка. – Неужели придется все начинать сначала?

– Может быть, мы снесем старый дом и построим новый? – предложил дядя .

Взрослые заспорили, а девочка, никем не замеченная, выбралась из-за стола и побежала на улицу .

– Ну что! – строго спросила она дом. – Слышал?!

Дом насупился всеми своими окнами и плотно прикрыл дверь, показывая, что напуган и обижен .

– Значит, так! – сказала девочка. – Предлагаю помириться!

– Как это?

– Вот тебе мой мизинчик! – она зацепилась мизинчиком за дверную ручку. – Я обещаю, что научусь заботиться о тебе, а ты продолжай заботиться о нас, как раньше! И не капризничай больше!

– Согласен, – вздохнул дом, выпустив облачко дыма .

– Мирись-мирись-мирись, больше не… – девочка хотела по привычке сказать «не дерись», но вспомнила, что мирится с домом и сказала: – Больше не ломайся, не протекай и не дыми! А будешь ломаться, я буду куса… То есть не буду прибираться. Договорились?

Дом выпустил новое облачко дыма .

Девочка вошла внутрь. Дверь отворилась мягко и без малейшего звука, ступени лишь чуточку поскрипывали под ее ногами. Все окна были чисто вымыты теткой и выкрашены папой, отныне они плотно закрывались, не оставляя даже самой тоненькой щели. С потолков исчезли мокрые пятна, под полом прекратились шорохи. Девочка вошла в гостиную. Там заметно посветлело, камин больше не дымил, люстра горела всеми огнями, воздух был чистый и свежий, пахло вкусным ужином и цветами из сада. Но взрослые этого не заметили, они продолжали спорить, что им делать с непослушным домом .

– А давайте, – звонко предложила девочка, – останемся тут до конца лета! И если до конца лета еще хоть что-нибудь приключится, мы уедем в город!

– Я считаю, что внучка права! – заявила бабушка. – Надо дать дому последний шанс!

– А я считаю, что неприятностей было уже предостаточно! – буркнул дядя. – Нет никакого смысла ждать до конца лета. Осенью пойдут дожди, и с нашими сквозняками и протечками мы тут все заболеем!

Уезжать надо завтра же!

– Тише, слышите – шорох! – вдруг сказала тетя. – Никак, опять мыши?!

И тогда все замолчали и прислушались. Но шорох доносился не из-под пола. Это шелестел в саду дождь, омывая листья фруктовых деревьев, барабанил по нежным лепесткам цветов, перебирал травы, легонько стучал в окна. В тишине слышно было, как недовольно ворчали подмокшие шмели, как журчал в ложбинках между грядками с клубникой новорожденный ручеек, как возмущенно отзывался на каждую каплю забытый в саду резиновый мячик .

– Ну вот, пожалуйста, вот и дождь! – саркастически пробормотал дядя и придвинулся поближе к весело пляшущему огню в камине .

– На улице дождь, а у нас тепло, сухо и уютно, – назидательно сказала девочка. И все с ней согласились, вернувшись к несправедливо забытому ужину .

Дом не подвел. Внутрь не просочилась ни одна капелька. Дядя, осматривая с утра потолки и стены, удивленно бормотал себе под нос, но вслух больше даже не заикался о переезде и сносе дома. А девочка отлично выспалась в своей теплой постели, и ни комары, ни сквозняки, ни сырость не потревожили ее сон.

Утром она подбежала к окну, погладила белую раму и сказала дому:

– Ты умничка, я тоже выполню свое обещание!

Почистив зубы, еще до завтрака, она убрала постель, потом взялась за веник, нашла в ванной тряпку и попыталась сделать уборку. За этим занятием ее и застала мама, которая пришла ее будить .

– Я решила позаботиться о нашем милом доме! – заявила девочка .

– А вы научите меня смазывать двери, чтобы не скрипели, и подкручивать болтики на замках?

Елена ТАШКИНОВА(г. Челябинск)

Жаркий спор Жила-была старушка, и было у неё много внучат. Бабушка жила в деревне, а внуки – в городе. Редко они навещали бабулю: только в каникулы и по большим праздникам. Однажды ждала бабушка любимых внучат на свой день рожденья и решила побаловать их вкуснейшей выпечкой, какой в городе не найти. Замесила сдобное тесто в большой квашне – добавила в него щепотку строгости, по две горсти заботы и ласки и много-много бабушкиной любви. Постряпала булки-плюшки, посадила их на противни – и в печь .

Жарко в печке, тесно. Булки спор затеяли. Пирог с капустой заявил:

– Я самый большой, потому и самый важный! Я один смогу накормить всех гостей! Потеснитесь, не мешайте мне печься!

– А как же мы? И нам надо зарумяниться! – возмутились картофельные шанежки .

И творожные сочни не смолчали:

– Не будем тесниться, мы тоже хотим малышей порадовать!

Ватрушки с яблочным повидлом зароптали:

– Все дети – сладкоежки, не любят они пироги и шаньги, а любят сладкие ватрушки!

– Да-да-да, – поддакивали им пряники. – Какой же праздник без ватрушек и медовых пряничков?!

А капустный пирог не унимался и продолжал пыхтеть:

– Потеснитесь, не мешайте… Пока шумели да спорили, кто важнее и вкуснее, испеклись. Вынула бабушка из печи румяную ароматную сдобу. Не успели пироги да ватрушки остыть, как закипел самовар и на пороге появились долгожданные гости. И на праздничном столе ни одной крошки не осталось!

(Вместо этой фразы надо: и на праздничном столе всем хватило места)

Августа БЛИНОВА-ВОЛЬСКАЯ(г. Челябинск)

Мальчик Вовка и волшебная газировка Жил был мальчик Вовка, который очень любил газировку. Кто-то любит мороженое, пирожное и конфеты, а наш Вовка всё никак газировки напиться не мог. И неважно, малиновая она или вишнёвая, яблочная или абрикосовая. Бывало, спросит его бабушка или мама: «Что тебе купить, Вовочка?» – и сами себе отвечают, зная наперёд единственно возможный ответ: «Газировки!» Так и жил наш мальчуган: газировка на завтрак, на обед, на полдник и даже на ужин. И всё ему было мало!

Однажды пошел Вовочка погулять.

Идет и думает: «Эх, газировки бы попить!» А навстречу дяденька незнакомый идёт и Вовке бутылку разноцветную с улыбкой протягивает:

– На, мальчик, возьми, это тебе .

– «Волшебная газировка», – прочитал Вовка. – Ух ты, такую я ещё не пил!

И хоть мама с бабушкой строго-настрого запретили разговаривать на улице с незнакомыми дяденьками и уж тем более брать угощение, Вовка всё же взял манящую бутылку и тут же её открыл.

А оттуда джинн вылетает, кланяется:

– Чего желаете, о мой господин?

– Это я господин? – подумал Вовка. – Ну, конечно, я, тут же кроме меня никого нет .

Ну, тут Вовка не растерялся и пожелал, чтобы вся вода на планете в газировку превратилась. Джинн что-то пробормотал, поклонился и исчез в бутылке. Пришёл Вовка домой, хотел руки помыть, открыл кран, а там – газировка. Земляничная. Мама как раз обед накрывала .

Суп из газировки, газированный компот и даже газированную горчицу к газированным пельменям поставила. Наелся наш Вовка, помыл газировкой лицо, руки и ноги и спать пошёл. Всю ночь снились ему джинны, играющие в газированные пузырьки .

Утром мальчуган позавтракал газированной кашей и довольный собой отправился дедушке в огород – помогать. Взял лейку, открыл кран, чтобы полить капусту, а оттуда лимонная газировка льётся. Полил Вовка весь огород, даже немного устал. Присел в тенёк отдохнуть, слышит, дедушка охает и на политые грядки показывает. Налетела на капусту саранча, одни кочерыжки остались. Морковь и свёклу мухи облепили, сидят, похрустывают. Маки и незабудки у крылечка повяли, а яблонька облетела и веточки к земле склонила .

Кто же газировкой огород поливает? А тут ещё и дождик пошел. Газированный, конечно, с мятным вкусом. Вовка хотел было набрать стаканчик, как вдруг понял, что уже напился и газировку больше не хочет .

А дождик всё лил и лил. По телевизору передали, что рыбы в морях и озёрах гибнут. Не привыкли они плавать в газировке. Коровы вместо молока газировкой молочной доиться стали, пчёлы мед газированный приносят. Люди, животные и растения хотят воды, а её на планете, увы, нет совсем. Непорядок!

Вовка достал из шкафа ту самую, волшебную бутылочку, которую ему незнакомый дяденька подарил и, не раздумывая, открыл.

В ту же секунду появился знакомый джинн:

– Чего изволите, мой господин?

А Вовка как закричит:

– Воды хочу, обыкновенной, не газированной .

Вот так закончилась вся эта газированная история. С тех пор Вовка пьёт газировку только по праздникам, а у незнакомцев на улице никогда ничего не берёт. И вы не берите!

–  –  –

Урок волшебства Ура! Начинаем урок волшебства!

Я кистью до красок дотронусь едва – И вдруг вырастает на белой бумаге Корабль, а над ни – полосатые флаги, Вокруг корабля проплывают дельфины, Резвятся и греют на солнышке спины .

Играет, искрится морская волна, И ласково шепчет о чём-то она .

А там, под волной, в голубой глубине

Причудливый мир открывается мне:

Там гибкие стебли подводных растений, Диковинных рыб разноцветные тени;

Там дружно гуляют морские коньки, И, как балерины, медузы легки;

Ракушки, кораллы и даже звезду На илистом дне без труда я найду!

И только в сторонке грустит осьминог – В холодной пучине совсем одинок, Но я к осьминогу приду на подмогу – Чтоб стало ему веселее немного, Забавных друзей для него нарисую И этим закончу картину морскую… Вот так оживает простая бумага В руках настоящего доброго мага!

Марина Юрина (Ромакер) (г. Челябинск)

–  –  –

Были бы эти хвосты, будто радуга, Чтобы родителей строгих порадовать!

Если у сына на «пять» настроение, Хвостик на солнце блестит – загляденье!

Если вдруг плачет малыш, огорчается,

То и с хвостом неприятность случается:

Хвостик становится цвета горчичного, Цвета скучнейшего, в общем – обычного .

Каждой зимою суровой и снежною Все бы хвосты поражали бы нежностью .

От снегопада хвосты укрывали бы, Да и ребята зимой не скучали бы .

Как бы гордились хвостами родители:

Папы и мамы – хвостам тем ценители .

И непременно бы даже поэты Им бы, хвостам, посвящали сонеты .

Бурёнка и Звезда Бурёнка, увидев Звезду Голубую, Подумала: «Мне бы подругу такую!

Мы с ней бы, мерцая в небесной дали, О звёздных делах разговоры вели…»

А в бархатном небе Звезда Голубая Грустила, о мыслях Бурёнки не зная .

Хотелось Звезде превратиться в Бурёнку– Вылизывать плюшевый носик телёнку, Жевать каждый вечер ржаную краюшку, Дарить молоко в разноцветную кружку.. .

–  –  –

Из истории совещаний молодых писателей 3 Рекомендации международного совещания молодых писателей в Каменске-Уральском 24-25 июня 2011 года 8

–  –  –

Подписано в печать 10.07.2011. Формат 60х84 1/16 .

Гарнитура «Peterburg». Печать офсетная. Бумага офсетная .

Тираж 150 экз. Заказ № 5048.

Похожие работы:

«ex Исполнительный Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и совет культуры Сто семьдесят вторая сессия 172 EX/23 ПАРИЖ, 19 августа 2005 г. Оригинал: французский Пункт 59 предварительной повестки дня Итоги Международного года, посвященного борьбе с рабством и его отмене, и проект уста...»

«151 КУЛЬТУРА ВОПРОСОВ НА УРОКАХ РУССКОГО ЯЗЫКА В В ВОСЬМИЛЕТКЕ В ВЕНГРИИ М. В а р р о С т р е т ь е й ч е т в е р т и XIX в е к а и д о наших дней в о п р о с являетс я п р е д м е т о м научных исследований. З д е с ь мы не б у д е м к а с а т ь с я. и с т о р и и вопроса и результатов...»

«Департамент культуры администрации Владимирской области Государственное бюджетное учреждение культуры Владимирской области "Владимирская областная библиотека для детей и молодежи"Читаем детям о войне: патриотическое воспитание подрастающего поколения Сборник материалов межрегионального семинара...»

«Science Publishing Center "Sociosphere-CZ" Penza State University Mordovia State University named after N. P. Ogarev DEVELOPMENT OF THE CREATIVE POTENTIAL OF A PERSON AND SOCIETY Materials of the II international scientic confe...»

«Григорий ПОМЕРАИЦ Мафии и партмафия на перекрестке культур Статья И. За дорожного поднимает очень важный вопрос о будущем нашей страны, стоящей на перекрестке цивилизаций. Российская империя, расширяясь, захватила не только все восточное славянство (крещенное Византией), но и часть западнохристианско...»

«Государственное бюджетное учреждение культуры Астраханской области "Библиотека центр социокультурной реабилитации инвалидов по зрению единственная специализированная библиотека...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая учебная программа по музыке для 14 классов составлена на основе примерной программы по музыке в соответствии с Федеральным государственным образовательным стандартом начального общего образования, ООП НОО МАОУ НОШ №28, авторской программой "Музыка"1-4 классов, авт. Е.Д. Крит...»

«ЦЕНТРАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА ИМЕНИ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА МУНИЦИПАЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ КУЛЬТУРЫ "ЦЕНТРАЛИЗОВАННАЯ БИБЛИОТЕЧНАЯ СИСТЕМА ГОРОДА ЯРОСЛАВЛЯ" Влияние животных на здоровье человека: аннотированный указатель журнальных публикаций Ярославль 5...»

«ИНДИКАЦИЯ И ИДЕНТИФИКАЦИЯ КОЛИФОРМНЫХ БАКТЕРИЙ В ВОДЕ ОТКРЫТЫХ ВОДОЕМОВ Гранкина А., Пульчеровская Л.П. ФГБОУ ВО Ульяновская ГСХА г.Ульяновск, Россия SANITARY-MICROBIOLOGICAL RESEARCH OF WATER AN OPEN BODY OF WATER Grankina A.S...»

«Archaeoastronomy and Ancient Technologies 2017, 5(1), 53-62; http://aaatec.org/art/a_ge8 www.aaatec.org ISSN 2310-2144 Тамила Михайловна Потемкина и полевые археоастрономические семинары в России Е.Г. Гиенко Сибирский университет геосистем и технологи...»

«А.В. ФАДЕЕВА Тверь ЭРЗАЦ-ЗВЕЗДА: ЦОЙ И КИНЕМАТОГРАФ В работе мы попытаемся выявить типы кинематографических героев, которые так или иначе связаны с Виктором Цоем. Первый по хронологии фильм, на который стоит обратить внимание, это фильм "Асса" 1986 года. Виктор Цой задействован здесь в эпизодической роли,...»

«Итемгенова Бекзат Упышовна ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ В ТВОРЧЕСТВЕ ЖИВОПИСЦЕВ ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ НА РУБЕЖЕ XX XXI СТОЛЕТИИ Специальность 17.00.04 – изобразительное и декоративно-прикладное искусс...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского Серия "Философия. Культурология. Политология. Социология". Том 24 (63). 2011. № 3-4. С . 126-135. УДК 165.22 ТИПОЛОГИЯ УТОПИЙ: ПОИСК ОСНОВАНИЙ Сокотун Ю. В статье обосновывается методологическая целесообразность использо...»

«ПОПОВА ЛЮДМИЛА ЛЕОНИДОВНА ГЛОБАЛЬНЫЕ И РЕГИОНАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ ЭВОЛЮЦИИ ЛЕВОГО РАДИКАЛИЗМА В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ (НАЧАЛО XXI ВЕКА) Специальность 23.00.03 – Политическая культура и идеологии (политические науки) ДИССЕРТАЦИЯ На соискание ученой степени кандидата политических наук Научный рук...»

«Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2012. Вып. 3 (41). С. 19–37 ЗНАЧЕНИЕ АВТОРСТВА ПРОИЗВЕДЕНИЙ СВЯТООТЕЧЕСКОЙ И КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Н . А. ЛИПАТОВ В статье рассматриваются различные вопросы, связанные с пробл...»

«Пояснительная записка Изучение литературы в старшей школе на базовом уровне направлено на достижение следующих целей:• воспитание духовно развитой личности, готовой к самопознанию и самосовершенствованию, способной к созидательной деятельности в современ...»

«ДЕПАРТАМЕНТ КуЛЬТуРЫ И НАцИоНАЛЬНой ПоЛИТИКИ КЕМЕРовсКой обЛАсТИ Кемеровская областная научная библиотека им. в.Д. Федорова отдел библиотечного краеведения КАЛЕНДАРЬ ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫХ И ПАМЯТНЫХ ДАТ по Кемеровской области на 2015 год Ке...»

«1 Отчет о результатах оценки в предоставлении муниципальных услуг в сфере физической культуры и спорта в натуральном и стоимостном выражении по итогам 2013 года и плану на 2014 год. В соответствии с постановлением администрации города Ком...»

«наличие мест в санатории ключи Порядок и правила проживания в санатории Санаторий Россия. До 10-00 Гость должен сдать имущество номера горничной и ключи в службу приема и Ранний заезд Гостя допускается при наличии свободных мест. К услугам отдыхаю...»

«1 ББК 91:28.088я1 Ч-84 Чудеса северной природы : библиографический путеводитель в мир природы Архангельской области / Муницип. учреждение культуры муницип. образования "Город Архангельск" "Централиз. библ. сиситема", Центральная гор. б-ка им. М. В. Ломоносова ; [сост. Г. И. Попова]. – Архангельск, 2017. – 116 с. На Севере немал...»

«должны были есть как можно меньше, чтобы не быть толстыми, сохранить талию. Пояс у них должен быть всегда туго стянутым. Девушки должны быть изящны, тонки, с подобранным животом. Чем меньше у них талия, тем больше они удовлетворяли эстетическому чувству калмыков" [2, 25]. Пояс был обязательным элементом костюма девушек, поя...»

«План основных мероприятий Управления культуры Курганской области и государственных учреждений культуры, искусства и кинематографии на I квартал 2014 года Наименование мероприятия Ответственный за выполнение январь Прием отчетов от государственных учре...»

«Королева Татьяна Викторовна участник Всероссийского конкурса "Библиотекарь года" Эссе на тему "Я – библиотекарь" Я – библиотекарь. Ты – Библиотекарь. И работу очень любим мы свою. Наш девиз по жизни: "В...»

«КИТАЙСКИЙ КУЛЬТ ЛИСЫ Среди немифических существ, представления о которых занимают значительное место в культуре старого Китая, одной из первых обращает на себя внимание лиса. Это обыкновенное, казалось бы, животное неожиданно становится носителем значительной сверхъестественной силы, пре...»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.