WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«МАКСИМОВА Ольга Николаевна ЭТНОПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО РЕГИОНА ...»

-- [ Страница 1 ] --

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА

На правах рукописи

МАКСИМОВА Ольга Николаевна

ЭТНОПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА СОВРЕМЕННОГО

РОССИЙСКОГО РЕГИОНА

Специальность: 23.00.02 – политические институты,

процессы и технологии

Диссертация

на соискание ученой степени доктора политических наук

Научный консультант:

д.п.н., проф. А.В. Рыбаков Москва - 2015   Оглавление Введение

Глава 1 Этническая идентичность как демаркация пространства культуры: теоретико-методологические основания анализа

1.1 Политическая субъектность этноса или этничность в публичной сфере

1.2 Понятие «этничность»: поливариантность интерпретаций.................. 59

1.1 Институционализация этничности и этнополитических процессов......... 95

Глава 2 . Политическая культура в этнополитическом пространстве:

структурный анализ

2.1 Этнополитическая культура: понятие и структура

2.2 Аксиологическое измерение этнополитической культуры................ 144

2.3 Символический капитал этнополитической культуры как инструмент политического конструктивизма

2.4 Нормативный компонент этнополитической культуры

Глава 3 . Поликультурная среда как ценность политического дискурса регионов России: опыт, проблемы, практики (на примере Оренбургской области)

3.1 Этнополитическая культура как объект государственной политики в области этнонациональных отношений

3.2 Межэтнические отношения в Оренбургской области в оценках представителей регионального сообщества

3.3 Партнеры и конкуренты государства в процессе конструирования этнополитической культуры

3.4 Этнополитическая культура молодежи полиэтничного региона

3.5 Этнополитическая культура как компонент регионального политического пространства: возможности трансформации................. 290 Заключение.. .

–  –  –

Актуальность темы исследования. Демократические реформы в современных обществах, как правило, сопровождаются активизацией групп населения, объединенных в сообщества по какому-либо принципу с целью защиты собственных прав. В полиэтничных обществах подобные сообщества чаще организуются на этнической основе. Это вполне естественно, поскольку этничность является одной из устойчивых характеристик людей, а этнические ценности и установки выступают отражением индивидуального и группового восприятия политических и социальных реалий. Развитие реформаторских массовых настроений, острота чувств неудовлетворенности и радикализм требований зачастую приводят к дестабилизации политической системы. В процессе отстаивания индивидуальных прав граждан в современном российском обществе этнический фактор просматривается по ряду показателей, одним из которых, например, выступает неснижающаяся на протяжении нескольких лет популярность лозунга «Россия для русских» .

Основанием для этнической солидарности становятся ценностные представления, маркирующие поведенческие модели жизнедеятельности .

Этническое самоопределение на индивидуальном уровне происходит под воздействием различного рода факторов .





Этническая идентичность в современных обществах, находясь под влиянием социальных изменений, все чаще рассматривается как нечто ситуативное и конструируемое. Этничность выступает детерминантой многих социальных конфликтов и является средством манипуляции в этнополитических ситуациях. Неудивительно, что данное понятие находится в центре научной рефлексии не только этнологической науки, но и других обществоведческих дисциплин, в первую очередь политической науки .

Одним из наиболее эффективных способов анализа включения этнических сообществ в политические отношения является рассмотрение процесса политической институционализации этничности. Данный процесс 3    имеет достаточно сложный характер. Его началом выступает появление властнозначимых интересов этнических групп, а завершением – формирование и функционирование устойчивых институтов. Именно институты, через которые этнические группы выражают свои потребности являются фактором показателем стабильности/нестабильности политической системы, социальной организации .

На предварительном этапе анализа необходимо выяснить, какие ценности, нормы и, как следствие, какой тип мотивации заложены в основе институциональных политических взаимодействий в данном обществе, на последующих этапах – каковы особенности сложившейся в обществе системы институционализированных взаимоотношений, процедур и насколько широк круг общественных задач, которые решаются в рамках специализированных институтов .

При этом важно подчеркнуть, что институциональная регламентация не означает тотального контроля над этнополитическим процессом, а скорее предопределяет его свободную и гарантированно стабильную реализацию .

В реальной политике институционализация несет в себе трансформацию стихийного политического поведения этнических групп в предсказуемое, формализованное. Но, итог институционализации (интеграция, либо дезинтеграция полиэтнического социума) во многом предопределяется доминирующим в данном обществе типом политической культуры. Именно под таким углом зрения наиболее очевидной становится взаимосвязь культуры и институтов. Политическая культура может быть структурирована через разграничение ценностей, норм и соответствующее политическое поведение индивидов, принадлежащих к тем или иным этническим, лингвистическим, территориальным и т. п. группам. В таком случае политическая культура выступает как совокупность субкультур, характеризующих наличие у их носителей значимых и незначимых отличий по отношению к власти, государству, партийной системе, способам политического участия .

4    В политической науке субкультура понимается как совокупность политических ориентаций, представленных в какой-либо группе и отличных от доминирующих в данном сообществе. Речь идет об особенностях политических культур, обусловленных этническими, национальными различиями. Для обозначения этого феномена в диссертации применяется термин «этнополитическая культура» .

Это явление связано с языковыми, этническими особенностями соответствующих социальных групп .

На политическую культуру и поведение этих групп определяющее влияние оказывают такие факторы, как этническое самосознание и национальный характер. Иначе говоря, этнополитическая культура – это, прежде всего, характерный для членов данной этнической группы образ мыслей и образ действий. При таком понимании культура, и в первую очередь ценности, нормы, традиции, критерии, оценки, регулируют взаимоотношения людей, объединяют их в единую целостность — группу, общество. Таким образом, создается своеобразная надстройка из специфических символических феноменов в виде норм, обычаев, правил игры, оценок, что позволяет вести предсказуемую скоординированную жизнь .

В целом под этнополитической культурой в диссертации понимается комплекс исторически сложившихся, относительно устойчивых, воспроизводимых представлений и моделей поведения, проявляющихся в деятельности этнических групп и их отдельных представителей как субъектов политического процесса. Иными словами, это совокупность политических знаний, убеждений и принципов, которые проявляются в способах и результатах политической деятельности этнических групп, как правило, в полиэтническом обществе .

Этнополитическая культура выступает интегрированным результатом инкорпорации этнокультурных комплексов в политическую реальность в условиях, когда «этнизация» становится заметным фактором современных глобальных и региональных политических процессов. Этническое измерение 5    политики представляется как совокупность этнополитических взаимодействий (информационных, институциональных и т.п.) между политизированными этническими акторами в борьбе за власть и ее реализацию. В итоге таких трансакций происходит маркировка этнических групп, и каждый индивид идентифицирует себя с определенным этническим сообществом .

Структура этнополитической культуры включает в себя такие элементы как культуру этнополитического сознания, культуру этнополитического действия и культуру функционирования национальных политических институтов. На индивидуальном уровне это политические знания, политические убеждения, политическое поведение .

Аксиологическое измерение этнополитической культуры показывает, что в ее основе лежат базовые ценности, которыми руководствуются индивиды и этнические группы как коллективные субъекты политической деятельности. Они фиксируют определенные архетипы поведения, являются своеобразными «маяками» в поведенческих практиках. Когнитивный элемент представлен наиболее характерными для этнической группы укоренившимися представлениями о различных сторонах политической жизни общества. В качестве когнитивного компонента этнополитической культуры выступают устойчивые этностереотипы политического мышления, политического сознания .

Поведенческая составляющая включает политические установки, типы, стили, образцы общественно-политической деятельности, политическое поведение, которые предопределяют трансформации представлений и ценностей в плоскость реальной политики. Политическая установка понимается как отношение субъекта к политическим явлениям, а политическое поведение – способ реагирования субъекта на реальные политические процессы. Политическая установка и политическое поведение неразрывно связаны, их устойчивые стереотипы составляют обязательный 6    компонент этнополитической культуры личности, этнической группы, общества .

Политическая культура этнической группы характеризуется своей спецификой, в которой фиксируются присущие только ей нормы, ценности, стереотипы, формы политического участия и властных отношений .

Политическая культура испытывает значительное влияние исторических условий, мировоззренческих установок и религии, геополитических особенностей проживания этноса. Немаловажное значение имеет уровень социального и экономического развития общества, образования и правовой культуры представителей этнических сообществ, институциональные факторы. В целом, указанные факторы, наряду с общекультурным генотипом, составляют фундаментальное начало национальной политической культуры .

Для диссертационного исследования важно и то, что и региональные политические системы, особенно в современной России, имеют этнические основания, так как именно там этнополитические акторы принимают этнокультурные методы ориентации в пространстве власти. Взаимопроникновение этнокультурных факторов в процессе этнополитических взаимодействий способствует росту их влияния на общественное сознание .

Наличие значительного сегмента этноцентричности в природе политических коммуникаций делает возможным применение термина «этнополитическая коммуникация» для обозначения рецепционной деятельности коммуникатора и реципиента .

Этнокультурное измерение политических процессов охватывает все коммуникативные акты и представляет собой по сути некий «этнокультурный код» в рамках определенного этноса. Интериоризация политическим субъектом общеразделяемых в этносоциальной среде ценностей, ориентаций, правил и норм и хотя бы внешнее, относительное соответствие его «культурной компетенции» компетенциям других 7    участников политического взаимодействия представляется условием эффективности этнополитических коммуникаций .

Этнополитическая культура обеспечивает внедрение в общественное сознание стандартизированных этнокультурных образов, сформулированных определенным этническим сообществом .

Сложные этнокультурные комплексы и их институциональные формы, представленные в этносоциальной среде и, соответственно, в политической системе большинства регионов России, определяют ее мультикультурные основания. При этом участие этнополитической группы в публичной политике подразумевает соблюдение определенных условий. В частности, речь идет о том, что этнополитическая группа, вступая в политические контакты с иноэтничными политическими сообществами, взаимодействует с ними, в результате чего наблюдается культурный взаимообмен/влияние. Еще одним условием участия этнополитических групп в политических процессах является наличие возможности у каждого субъекта политики беспрепятственно самоотождествлять себя с воспринятой культурой/средой .

Наличие указанных условий выявляет не только динамические, но и статические (исторические) факторы участия этногрупп в пространстве политической власти. В связи с этим следует обратить внимание на то, что этнокультура в институциональном смысле крайне консервативна – в ней традиция всегда приоритетна по отношению к инновациям. Соответственно актуализируется проблема осмысления и построения этнополитики в условиях модернизации российской политической системы в контексте сложного механизма соотношения «традиции – консервативности» и «инновации – изменения». Признание значимости соотношения модернизации политической сферы, с одной стороны, и преемственности, ценностно-нормативной непрерывности этнополитической культуры – с другой, требует отдельного исследовательского внимания к вопросу о будущем этнополитических коммуникаций при преобразовательном 8    воздействии информационно-коммуникационных технологий на этнические культуры .

Ценностно-нормативные системы многих этнических групп в России имеют как различия между собой, так и общее. В основе этнополитического сознания и политических действий каждого этноса лежит присущая только ему ценностно-нормативная система политико-коммуникативных практик, политических стереотипов и технологий, которые задают «этничность»

групповой политической коммуникации, а также этнокультурный тип коммуникативности политического актора, определяющий его конкретные действия. Соответственно, политические взаимодействия на общественном и индивидуальном уровнях имеют существенные отличия между собой не только в политическом, но и в этнокультурном плане .

Необходимо отметить частую неадекватность этнополитической коммуникации политической картине мира, что предопределено наличием в этнокультурном механизме как осознанной рефлексии на опыт, так и неосознанного компонента. «Коллективное бессознательное» свойство этничности иногда называют этнокультурным архетипом .

Как показывает практика, для реализации этнических интересов в политической сфере необходима высокая степень политической активности и сильная этногрупповая сплоченность, которая обеспечивается скорее не формальной дисциплиной и внутриклановой иерархией, а добровольным подчинением уже принятым решениям на основе этнополитической идентичности. Поэтому политически активные субъекты с высоким уровнем этнополитической идентичности воспринимают участие в политике осознанно, а остальные, как правило, подчиняются внутригрупповому давлению, проявляя конформизм и принимая действующие правила игры .

Высокая этнополитическая сплоченность определяет специфику форм и методов создания, хранения, распространения и усвоения политической информации, которая может быть использована как для манипуляций в сфере этнического сознания, так и для решения реальных этнополитических 9    проблем. В этой связи необходимо включать этнические сообщества в структуру региональной информационно-коммуникационной политической системы .

В современных политических реалиях российских регионов значимость этнополитических сообществ, лоббирующих интересы своих этносов на институциональном и информационном уровнях, достаточно велика. Поэтому одним из направлений этнополитики должно стать включение их в региональные информационно-коммуникационные системы .

При этом речь должна идти о легально признанных этносом этнополитических группах, а не о тех, которые организованы «этническими предпринимателями», спекулирующими на этнонациональных проблемах в корыстных целях. Поскольку участие этнополитических групп в информационном взаимодействии не противоречит известным моральнополитическим и правовым нормам, они выступают акторами коммуникаций1 .

этнополитических К тому же специфичность государственного управления многими сложными в этнокультурном плане регионами России определяет необходимость выстраивания местными властями контактов с теми этнополитическими группами, которые в силу этнокультурных факторов имеют общественное влияние или политическое поведение которых получает общественный резонанс .

Отметим, что политическое пространство в полиэтническом обществе всегда подвержено влиянию этнополитической культуры. Поэтому важно понимать и исследовать этнополитические взаимодействия в этнокультурном измерении, которое пронизывает все коммуникативные акты и выполняет функцию «этнокультурного кода». Только такая методология дает возможность понять, какие практики использовать с участниками этнополитических коммуникаций – формальные или                                                              Джантиева Д. С. Этнокультурное измерение этнополитических коммуникаций на Северном Кавказе //Социум и власть. 2011. №1. С.74 .

10    неформальные, посредством агентов влияния и лидеров этнических сообществ .

Этнокультурные факторы в политико-коммуникативной сфере полиэтнического и поликонфессионального общества, каким является Россия, не могут быть проигнорированы ни теоретически, ни в плане выстраивания реальной политики .

Формирование этнополитической культуры представляется результатом политизации этничности, когда этнокультурное наследие обретает значение и функции политического ресурса, групповые этнические традиции становятся инструментом политической борьбы. Трансформации такого рода имеют широкий спектр – от изменения интерпретаций исторического прошлого до «сакрализации» ценностей самой этнической культуры .

При всем многообразии современных концепций о взаимосвязи этничности и политики, практически везде признается тот факт, что в контексте влияния этнического компонента на политические процессы важнейшую роль играет формирование особого типа национального (этнического) самосознания этнообщности, которое находит свое отображение как в тех или иных формах националистических идеологий, так и в политическом поведении этнофоров (например, «этническое»

голосование). При этом этнополитическая культура выступает своеобразным посредником, инкорпорирующим этнокультурные комплексы в политическую реальность .

Степень разработанности проблемы. Этнополитическая культура современного российского региона как научная проблема изучается в диссертационной работе на основе научных подходов, выработанных в процессе анализа этнополитических процессов в исследованиях отечественных и зарубежных ученых .

Магистральными направлениями научных концепций этничности и анализа ее политических очертаний выступают три подхода:

11    примордиалистский, инструменталистский и конструктивистский. В теориях примордиалистского (эссенциалистского) подхода этнос и этничность представляются как реально существующие феномены, имеющие объективную основу в природе или в обществе. Изучение этничности с позиции эссенциализма предпринято в трудах П. ван ден Берге2, К. Гирца3, Л.Н. Гумилева4, С.М. Широкогорова5, Ю.В. Бромлея6, А.А. Сусоколова7, С.В. Лурье8 и др .

С позиций инструменталистского подхода этничность выступает в роли символического капитала, который элиты используют для достижения политических целей. Наиболее яркими представителями инструменталистского подхода являются Дж. Девос и Л. Романуччи-Росс9 .

Также эта теория получила развитие в трудах Дж. Ротшильда10 и П. Брасса11 .

Научное обоснование в рамках инструменталистского подхода получила концепция понимания этноса, в основе которой информационные связи, разработанная в трудах отечественных исследователей Н.Н .

Чебоксарова12 и С.А. Арутюнова13 .

Этническая идентичность с позиций инструментализма носит ситуативный характер, определяемый сознательным выбором, который                                                              Van den Berghe, P.L. (1978). «Bridging the Paradigms. Biology and the Social Sciences». In M.S. Gregory, A .

Silvers and D. Sutch (eds.), Sociobiology and Human Nature: An Interdisciplinary Critique and Defense. San

Francisco: Jossey-Bass; Van den Berghe, P.L. (1979). Human Family Systems: An Evolutionary View. New York:

Elsevier; Van den Berghe, P.L. (1986). «Ethnicity and the Sociobiology Debate». In J. Rex and D. Mason (eds.), Theories of Race and Ethnic Relations. Cambridge: Cambridge University Press; Van den Berghe, P.L. (1987). The Ethnic Phenomenon. New York: Praeger .

Geertz C. The Interpretation of Cultures: Selected Essays. N.Y., 1973. P. 268, 309 .

Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М.: Азбука-классика, 2002. 608 с. (Academia) Широкогоров С.М. Этнос: исследование основных принципов изменения этнических и этнографических явлений. Шанхай, 1922 .

Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса / АН СССР, Ин-т этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. М.: Наука, 1983. 413 с.; Бромлей Ю.В. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. М.: Наука, 1987;

Бромлей Ю.В., Подольный Р.Г. Человечество – это народы М.: Мысль, 1990. 391 с .

Сусоколов А.А. Структурная самоорганизация этноса //Расы и народы. №20. М., 1990 .

Лурье С.В. Обобщенный культурный сценарий и функционирование социокультурных систем // Социология и социальная антропология. 2010. № 2; Лурье С. Imperium (Империя – ценностный и этнопсихологический подход). М.: АИРО-ХХI, 2012. 272 с. С. 234 .

Ethnic Identity. Creation, Conflict and Accommodation / Ed. L. Romanucci-Ross, G. de Vos. Third edition .

L.1995. P. 350 .

Rothschild J. Ethnopolitics: A Conceptual Framework. N.Y., 1981 .

Brass P. Ethnicity and Nationalism. Theory and Comparison. New Delhi – Newbury Park (Cal.), 1991, p. 18 .

Чебоксаров Н.Н, Чебоксарова И.А. Народы. Расы. Культуры. М.: Наука, 1985 .

Арутюнов С.А. Этничность – объективная реальность //Этнографическое обозрение. 1995. №5; Арутюнов С.А. Силуэты этничности на цивилизационном фоне: монография. М.: ИНФРА-М, 2012. 416 с .

12    делает человек или группа лиц для достижения политической власти или целей экономического характера. Некоторые принципы инструментализма нашли отражение в трудах российских исследователей М.Н. Губогло14, Л.М .

Дробижевой15, В.А. Ядова16 .

В иной исследовательской оптике феномен этничности рассматривают сторонники конструктивизма .

В 1967 г. П. Бергер и Т. Лукман выдвинули идею об этничности как социальном конструкте. Теоретики конструктивистской концепции, в частности, Ф. Барт17, Б. Андерсон18, Р. Бурдье19, Э. Геллнер20, Э. Хобсбаум21, П. Бергер22, К. Чандра23, А. Уиммер24 и др. характеризуя этничность как форму социальной организации культурных различий подчеркивают                                                              Губогло М.Н. В лабиринтах этнической мобилизации: [О возрастании этнического фактора в политической жизни России] // Отечественная история. 2000. № 3; Губогло М.Н. К изучению проблемы адаптации населения в условиях общественных преобразований в постсоветской России // Отечественная история. 2002. № 6; Губогло М.Н. Идентификация идентичности: этносоциологические очерки; Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. М.: Наука, 2003; Губогло М.Н. Страсти по доверию .

Опыт этнополитического исследования референдума в Гагаузии. М.: ИЭА РАН, 2014; Губогло М.Н .

Энергия доверия. Опыт этносоциологического исследования референдума в Крыму 16 марта 2014 г .

Кишинев: F.E.-P. «Tipografia Central», 2014 .

Дробижева Л.М. Возможность либерального этнонационализма // Реальность этнических мифов. М., 2000;

Дробижева Л.М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсовеской России. М., 2003;

Дробижева Л.М. Государственная и этническая идентичность: выбор и подвижность // Гражданские, этнические и религиозные идентичности в современной России / отв. ред. В.С. Магун. М., 2006; Дробижева Л.М. Социологический ответ на «национальный вопрос»: пример Республики Башкортостан. М.: Институт социологии РАН, 2012; Дробижева Л.М. Этничность в общественно-политических процессах СССР последних двух десятилетий / Этнический и религиозный факторы в формировании и эволюции российского государства; отв. ред. Т.Ю. Красовицкая, В.А. Тишков. М.: Новый Хронограф, 2012;

Дробижева Л.М. Этничность в социально-политическом пространстве Российской Федерации. Опыт 20 лет. М.: Новый хронограф, 2013; Дробижева Л.М. Этническая солидарность, гражданская консолидация и перспективы межэтнического согласия в Российской Федерации //Общественные науки и современность .

2014. №1 .

Ядов В.А. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности: Диспозиционная концепция. 2-ерасширенноеизд. М.: ЦСПиМ, 2013 .

Barth F. Introduction // Ethnic Groups and Boundaries: The Social Organization of Culture Difference / Ed. By F .

Barth. – Bergen; Oslo; London, 1969; Barth F. The Analysis of Culture in Complex Societies. / Ethnos. Stockholm,

1989. vol. 54 .

Anderson B. Imagined Communities: Reflection on the Origin and Spread of rationalism. London. 1983 .

Bourdieu P. Espace social et genese des classes. Actes de la recherch en science sociales. Paris. 1984, № 52-53 .

Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991 .

Хобсбаум Э. Масштаб посткоммунистической катастрофы не понят за пределами России пер. с англ. В.Л .

Иноземцев, А.Н. Шахова // Свободная мысль – XXI. 2004. №9. С. 3 – 14 .

Бергер П.Л., Лукман Т. Социальное конструирование реальности: трактат по социологии знания пер. Е .

Руткевич. М.: Медиум, 1995. 322 с. (Первые публикации в России: ППР) .

Kanchan Chandra Constructivist Theories of Ethnic Politics. Oxford University Press, 25 ост. 2012 г. 500 р.,

Published to Oxford Scholarship Online: January 2013. URL:

http://www.oxfordscholarship.com/view/10.1093/acprof:oso/9780199893157.001.0001/acprof-9780199893157 Wimmer Andreas Ethnic Boundary Making: Institutions, Power, Networks. (Oxford Studies in Culture and

Politics). Jan 2013. Oxford university press. P.1-16. Published to Oxford Scholarship Online: May 2013. URL:

http://www.oxfordscholarship.com/view/10.1093/acprof:oso/9780199927371.001.0001/acprofrskey=8SFHB7&result=46 13    ситуативность идентификационных представлений, непосредственное воздействие на которые оказывают символически оформленные нормы и ценности. Последователями данного направления в российской науке являются В.А. Тишков25, Э.А. Паин26, В. Мукомель27, В.С. Малахов28, В. М .

Воронков29 и др .

                                                             Тишков В.А. Национальности и национализм в постсоветском пространстве // Этничность и власть в полиэтничных государствах: материалы международной конференции. М., Наука. 1994. 320 с. С. 10 – 23;

Тишков В.А. Реквием по этносу: исследования по социально-культурной антропологии; Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. М: Наука, 2003. 544 с.; Тишков В.А. Что есть Россия и российский народ? // Pro et contra, 2007, № 3 (37); Тишков В., Степанов В. Кем себя считают россияне //Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга. 2008. М., 2009; Тишков В.А. Российский народ: кн. для учителя.

М.:

Просвещение, 2010; Тишков, В.А. Единство в многообразии: публикации из журнала «Этнопанорама» 1999

– 2011 гг. 2е изд., перераб. и доп. Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2011; Тишков В.А. Национализм и выборные кампании // Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2011 году .

Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / под ред .

В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2012; Тишков В.А. О главных акторах цивилизационного диалога. Культурное и языковое разнообразие современных наций. // Полис. Политические исследования .

2012. №5.; Тишков В. Полиэтническое общество и государство: понимание и управление культурным разнообразием / Кризис мультикультурализма и проблемы национальной политики; под ред. М.Б .

Погребинского и А.К. Толпыго. М.: Весь мир, 2013; Тишков В.А., Степанов В.В. Европейские меньшинства и политизированные мифы в балтийском контексте //Этнопанорама. 2014. № 1 – 2 .

Паин Э.А. Распутица: Полемические размышления о предопределенности пути России. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009; Паин Э.А. Перманентный кризис культуры модерна или временная обратная волна? / Куда ведет кризис культуры? Опыт междисциплинарных диалогов / под общ .

ред. И.М. Клямкина. М.: Новое издательство, 2011; Паин Э.А. Трудный путь от мультикультурализма к интеркультурализму // Вестник Института Кеннана в России 2011. № 20; Паин Э.А. Невозможность империи и недостаточность нации: концептуализация новой политики – интеркультурализма. Заседание постоянного научного семинара Фонда «Либеральная миссия» и московского офиса Института Кеннана «Трудный путь к нации: проблемы и перспективы национально-гражданской интеграции в России»

24.01.2012 .

Мукомель В., Паин Э. Новые диаспоры. Государственная политика по отношению к соотечественникам и национальным меньшинствам. – М.: «Диполь-Т», 2002; Толерантность против ксенофобии: зарубежный и российский опыт / под ред. В.И. Мукомеля и Э.А. Паина. Институт социологии РАН. М.: Academia, 2005;

Кузнецов И.М., Мукомель В.И. Адаптационные возможности и сетевые связи мигрантских этнических меньшинств. М.: Институт социологии РАН, 2005; Дробижева Л.М., Мукомель В.И., Черныш М.Ф., Чирикова А.Е. Социальная сфера общества сегодня, завтра, послезавтра. Взгляд из Центра и регионов России. ИНАБ. 2008. №1. М.: Институт социологии РАН, 2008 .

Малахов В.С. Символическое производство этничности и конфликт // Язык и этнический конфликт / Моск. Центр Карнеги; под ред. М. Брилл Олкотт, И. Семенова. М.: Гендальф, 2001. С. 87 – 124. 151 с.;

Малахов В.С. Мультикультурализм и идеология «инакости» // Скромное обаяние расизма и другие статьи .

М.: Дом интеллектуальной книги: Модест Колеров, 2001. 176 с. (Тетради по философской эссеистике; Тетр .

четвертая); Малахов В.С. Нация и культурный плюрализм // Скромное обаяние расизма и другие статьи / В .

Малахов. – М.: Дом интеллектуальной книги: Модест Колеров, 2001; Малахов В. После мультикультурализма: Европа и ее иммигранты // Вестник Института Кеннана в России. 2011. № 20;

Малахов В. С. Аллохтоны и автохтоны: мигранты как субъект социального (взаимо)действия //Политические исследования. 2015. №1 .

Воронков В.М. Этот безумный, безумный, безумный количественный мир // Неприкосновенный запас:

дебаты о политике и культуре. 2004. № 3. С. 23 – 26; Воронков В.М. Как устранить национальную нетерпимость?: Беседа с директором Центра независимых социологических исследований В. Воронковым беседовала Е. Пудовкина // PR – диалог. 2002. № 2 .

14    Осмысление политической субъектности этноса и изучение проявления этничности в публичной сфере рассматривается в трудах В.А. Тишкова30, Л.М. Дробижевой31, Г.С. Денисовой32, В.Ю. Зорина33, Н.С. Мухаметшиной34, А.В. Глуховой35, В.К. Мальковой36, А.Г. Осипова37, Р.Г. Абдулатипова38, Б.В .

Дубина39, А.В. Рыбакова40 и др .

Вопросы этничности как социально значимого культурного маркера этнических групп и механизмы трансформации идентичности изучены в работах зарубежных и отечественных исследователей: Р. Томаса41, Д .

                                                             Тишков В.А. Этнология и политика. Научная публицистика. М.: Наука. 2001. 240 с.; Тишков В.А .

Национализм и выборные кампании //Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2011 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / под ред. В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2012; Тишков В. Полиэтническое общество и государство: понимание и управление культурным разнообразием / Кризис мультикультурализма и проблемы национальной политики; под ред. М.Б. Погребинского и А.К. Толпыго. М.: Весь мир, 2013 .

Дробижева Л.М. Этничность в социально-политическом пространстве Российской Федерации. Опыт 20 лет. М.: Новый хронограф, 2013 .

Денисова Г.С. Этносы в политической жизни России 90-х гг. Ростов-на-Дону, 1996; Денисова Г.С .

Социальная субъектность этноса (концептуальный подход). Ростов-на-Дону: Издательство Ростовского государственного педагогического университета. 1997 .

Зорин В.Ю. Об аспектах этнической политики в России //Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2011 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов /под ред. В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2012 .

Мухаметшина Н.С. Этнический национализм: технологии освоения политического пространства / Регионалистика и этнополитология / ред. кол.: Р.Ф. Туровский (отв. ред.) и др. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. 343 с .

Глухова А.В.

Политический конфликт в контексте российской модернизации: элиминирование или конструктивное использование? / Публичная политика в контексте задач модернизации России:

конструктивный потенциал и формы использования / [ред. колл.: Л.И. Никовская (отв. ред.), А.Ю. Сунгуров, В.Н. Якимец]. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012 .

Малькова В.К., Тишков В.А. Этничность и толерантность в средствах массовой информации. М., 2002;

Малькова В.К. Мобилизация этнических сообществ в современной России: по материалам этнических СМИ .

М.: ИЭА РАН, 2011 .

Осипов А.Г. Механизмы институционализации этничности / Сообщества как политический феномен / [Н.В. Борисова и др.]; под ред. П.В. Панова, К.А. Сулимова, Л.А. Фадеевой. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009 .

Абдулатипов Р.Г. Культурный код многонациональной России. М., 2012 .

Дубин Б.В. Россия нулевых: политическая культура – историческая память – повседневная жизнь. М.:

Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011 .

Рыбаков А. В. Политизация этничности: понятие и детерминанты // Материалы международной научнопрактической конференции «Экономика, государство и общество в ХХI веке» в рамках Румянцевских чтений М.: Изд-во РГТЭУ. 2009; Рыбаков А. В. Почему Россия может потерять Северный Кавказ // Актуальные проблемы социогуманитарного знания: сборник научных трудов гуманитарного факультета МАИ (ГТУ). Вып. VIII. М.: Вузовская книга, 2009; Рыбаков А. В. Культурный плюрализм и этнополитика // Общество и этнополитика: материалы Шестой междунар. науч.-практ. интернет-конф., 1 мая – 1 июля 2013 г. / РАНХиГС; Сиб. ин-т упр.; под научн. ред. Л. В. Савинова. Новосибирск : Изд-во СибАГС, 2013. 344 с. Электр.адрес: www.sapanet.ru/Science/2013/Общество_и_эт- нополитика_Савинов_2013;

Рыбаков А. В. Основные концепции и терминологический ряд этнополитологии // Научные исследования:от теории к практике: материалы III междунар. науч. – практ. конф. (Чебоксары, 30 апр. 2015 г.) / редкол.: О. Н. Широков [и др.]. Чебоксары: ЦНС «Интерактивплюс», 2015 .

Thomas R. Jimenez (2010) Affiliative ethnic identity: a more elastic between link between ethnic ancestry and culture // Ethnic and Racial Studies, 33:10 15    Родигера42, П.Л. Картера43, М. Уотерса44, Э. Дэй45, Фреде де Э.46, Л.М .

Дробижевой47, А.И. Соловьева48, Г.В. Пушкаревой49, И.С. Семененко50, О.Ю .

Малиновой51, Г.У. Солдатовой52, М.Н. Губогло53, В.А. Ядова54, Л.Д .

Гудкова55, В.В. Лапкина56, М.М. Мчедловой57, Л.Г. Ионина58, Л.Г. Бызова59, П.В. Панова60, Б.С. Орлова61, В.Д. Малинковича62, А.П. Романовой, Е.В .

                                                             Roediger D. 1995 Guineas, wiggers, and the dramas of racialized culture // American Literary History, vol. 7, no.4 .

Carter P.L. 2005. Keepin’ it Real: School Success beyond Black and White. Oxford University Press: N.Y .

Waters M.C. 1990 Ethnic Options: Choosing Identities in America. Berkley: University of California Press .

Day Abby Believing in Belonging: Belief and Social Identity in the Modern World. Oxford university press. 240 p. 06 October 2011. Published to Oxford Scholarship Online: January 2012 .

URL:http://www.oxfordscholarship.com/view/10.1093/acprof:oso/9780199577873.001.0001/acprofrskey=IJxkqe&result=25 Фреде де Э. Культура, цивилизация и идентичность // Политические исследования. 2012. № 5. С. 17 – 23 .

Дробижева Л.М. Российская и этническая идентичность: противостояние или совместимость / Россия реформирующаяся. М., 2002; Гражданская, этническая и региональная идентичность: вчера, сегодня, завтра / рук. проекта и отв. ред. Л.М. Дробижева. М.: Российская политическая энциклопедия, 2013 .

Соловьев А.И. Политические и культурные основания идентификационных моделей в российском обществе // Политическая наука. 2006. № 3; Соловьев А.И. Латентные структуры управления государством или игра теней на лике власти / Политика. Государство. Управление: сборник статей / сост. А.И. Соловьев, Г.В. Пушкарева. М.: ИД КДУ, 2014 .

Пушкарева Г.В. Механизмы формирования политических идентичностей в политическом пространстве современного общества / Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012 .

Семененко И.С. Гражданская идентичность / Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т .

М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011; Семененко И.С. Идентичность в предметном поле политической науки /Идентичность как предмет политического анализа: сборник статей по итогам Всероссийской научно-теоретической конференции (ИМЭМО РАН, 21 – 22 октября 2010 г.). Редколлегия сборника: И.С. Семененко (отв. редактор), Л.А. Фадеева (отв. редактор), В.В. Лапкин, П.В. Панов. М., ИМЭМО РАН, 2011 .

Малинова О.Ю. Конструирование смыслов: исследование символической политики в современной России: монография / РАН. ИНИОН. Центр социальных науч.-информ. исслед. Отд. полит. науки. М., 2013 .

Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М.: Смысл, 1997; Солдатова Г.У., Нестик Т.А .

Молодежь в сети: сила и слабость социального капитала // Образовательная политика. 2010. № 3-4 .

Губогло М.Н. Идентификация идентичностей: этносоциол. очерки. М.: Наука, 2003; Губогло М.Н .

Энергия доверия. Опыт этносоциологического исследования референдума в Крыму 16 марта 2014 г .

Кишинев: F.E.-P. «Tipografia Central», 2014; Губогло М.Н. Страсти по доверию. Опыт этнополитического исследования референдума в Гагаузии. М.: ИЭА РАН, 2014 .

Ядов В.А. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности: диспозиционная концепция. 2-е расширенное изд. М.: ЦСПиМ, 2013 .

Гудков Л.Д. Негативная идентичность. М., 2004; Гудков Л.Д. Инерция пассивной адаптации //ProEtContra .

2011. № 1 – 2 .

Лапкин В.В. Идентичность: рамочные понятия / Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011 .

Мчедлова М.М. Возвращение религии, или новый мир: в поисках объяснения // Политическая наука: науч .

журн. РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед. Отд. полит. науки; Росс. ассоц. полит. науки ред .

кол.: Мелешкина Е.Ю. (гл. ред.) и др. М., 2013. №2: Религия и политика / Ред.-сост. Кудряшова И.В .

Ионин Л.Г. Восстание меньшинств. М.; СПб.: Университетская книга, 2013 .

Бызов Л.Г. Социокультурные и социально-политические аспекты формирования современной российской нации //Политические исследования. 2012. №4. С. 41 – 55; Бызов Л.Г. Контуры новорусской трансформации .

Социокультурные аспекты формирования современной российской нации и эволюция социальнополитической системы. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2013 .

Панов П.В. Институты, идентичности, практики: теоретическая модель политического порядка. М.:

Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011 .

Орлов Б.С. Проблемы идентичности в современной Германии: аналит. обзор / РАН. ИНИОН. Центр науч.информ. исслед. глобал. и регион. проблем. Отд. Зап. Европы и Америки; отв. ред. Любин В.П. М., 2012 .

16    Хлыщевой, С.Н. Якушенкова, М.С. Топчиева63, И.И. Гобозова64, А.Г .

Саниной65, А.Н. Татарко66 и др .

Проблемы непосредственно этнической идентичности, особенности процессов этномобилизации раскрываются в исследованиях: Д. Родигера67, П.Л. Картера68, А.К. Уилкинса69, П. Дж. Делориа70, М.К. Уотерса71, Р .

Брубейкера72, Р. Томаса73, Р. Джекинса74, Л.М. Дробижевой75, В.В .

Степанова, В.А. Тишкова76, Т.Г. Стефаненко77, И.С. Бакланова, Т.В .

Душиной, О.А. Микеевой78, К.С. Мокина79 и др .

Анализ включения этничности в политические процессы осуществляется в русле концепций национализма. В трудах Э. Геллнера80, Х .

                                                                                                                                                                                                  Малинкович В. Кризис мультикультурализма в Германии и других западноевропейских странах / Кризис мультикультурализма и проблемы национальной политики; под ред. М.Б. Погребинского и А.К. Толпыго .

М.: Весь мир, 2013 .

Романова А.П., Хлыщева Е.В., Якушенков С.Н., Топчиев М.С. Чужой и культурная безопасность. М.:

Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2013 .

Гобозов И.И. Государство и национальная идентичность: глобализация или интернационализация? Изд .

стереотип. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2014 .

Санина А.Г. Формирование российской идентичности: гражданско-государственный подход //Социологические исследования. 2012. №12 .

Татарко А.Н. Культурно-психологические особенности социального капитала этнических групп России // Психологический журнал. Т. 30. 2009. № 2; Татарко А.Н. Социально-психологический капитал личности в поликультурном обществе: структура и динамика //Общественные науки и современность. 2014. №1 .

Roediger D. Guineas, wiggers, and the dramas of racialized culture // American Literary History, vol. 7, no.4, 1995 .

Carter P.L. Keepin’ it Real: School Success beyond Black and White. Oxford University Press: N.Y. 2005 .

Wilkins A.C. Wannabes, Goths and Christians: The boundaries of sex, style and status. Chicago: University of Chicago Press. 2008 .

Deloria P.J. Playing Indian. New Haven: Yale University Press. 1998 .

Waters M.C. Ethnic Options: Choosing Identities in America. Berkley: University of California Press. 1990 .

Brubaker R. Nationalist Politics and Everyday ethnicity in a Transylvanian town. Princeton, N.J.: Princeton University Press. 2007; БрубейкерР. Этничностьбезгрупп /пер. сангл. И. Борисовой; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012 .

Thomas R. Jimenez Affiliative ethnic identity: a more elastic between link between ethnic ancestry and culture // Ethnic and Racial Studies. 2010 .

Jenkins R. Ethnicity etcetera: social anthropological points of view // Ethnic and Racial Studies. 1996 .

Дробижева Л.М. Этническая идентичность / Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т .

М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011 .

Степанов В.В., Тишков В.А. Первые итоги переписи 2010 об этническом составе населения России / Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2011 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / под. ред. В.А. Тишкова и В.В .

Степанова. М.: ИЭА РАН, 2012 .

Стефаненко Т.Г. Этническая идентичность: от этнологии к социальной психологии //Вестник московского университета. Серия 14. Психология. 2009. № 2 .

Бакланов И.С., Душина Т.В., Микеева О.А. Человек этнический: проблема этнической идентичности .

Вопросы социальной теории, 2010 .

Мокин К.С. Этнические «границы» в городской среде: проблема преодоления / Этнокультурный и межконфессиональный диалог в Урало-Поволжском полиэтничном пространстве: исторический опыт и современность // Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2012 .

Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991 .

17    Кона81, А. Етциони82, А.И. Миллера83, Т.Ю. Сидориной, Т.Л. Полянникова84, Шнирельмана85, Дробижевой86, В.А. Тишкова, В.А. Л.М. Н.С .

Мухаметшиной87 и др. представлены основные теоретико-методологические подходы к исследованию наций и национализма. Изучение национализма как политической проблемы, имеющей идеологические основания содержится в исследованиях В.С. Малахова и В.В. Коротеевой88 .

В науке имеются обоснования классификации национализма, в рамках которого выделяются гражданский и этнический типы. Политические практики, концептуально восходящие к западной традиции, направлены на конструирование гражданской нации, гражданского национализма .

Политические практики, концептуально опирающиеся на отечественные, или, точнее, – на российские, восточно-европейские и германские традиции, наполняли нациестроительство этническим контекстом, имплицируя этнический национализм. В реальной истории современного мира нередко оба типа национализма сосуществуют, «накладываются», дополняют друг друга. Такая ситуация характерна прежде всего для полиэтничных и поликонфессиональных стран89 .

Ряд работ, актуальных для диссертационного исследования, посвящены проблемам идентичности молодежи90. Ценности и нормы, на основе которых                                                              Kohn H. Nationalism: its Meaning and History. Princeton, 1995 .

Etzioni A. On ending nationalism // Internationale Politik und Gessellshaft. – Bonn, 2001. – № 2 .

Национализм и формирование наций. Теории – модели – концепции / отв. ред. А.И. Миллер. М., 1994 .

Сидорина Т.Ю., Полянников Т.Л. Национализм. Теории и политическая история. М., 2006 .

Национализм в мировой истории / под ред. В.А. Тишкова, В.А. Шнирельмана. М., 2007 .

Дробижева Л.М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. М.: Центр общечеловеческих ценностей, 2003; Дробижева Л.М. Этническая идентичность / Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011 .

Мухаметшина Н.С. Трансформации национализма и «символьная элита»: российский опыт / Н.С. Мухаметшина. – Самара: Изд-во «Самарский университет», 2003 .

Малахов В.С. Национализм как политическая идеология. М., 2005; Коротеева В.В. Теории национализма в зарубежных социальных науках. М., 1999; Малахов В. С. Аллохтоны и автохтоны: мигранты как субъект социального (взаимо)действия // Политические исследования. 2015. №1 .

Мухаметшина Н.С. Этнический национализм: технологии освоения политического пространства / Регионалистика и этнополитология / Ред. кол.: Р.Ф. Туровский (отв. ред.) и др. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. 343 с .

(Современная российская политическая наука). С. 196, 198 .

Солдатова Г.У., Нестик Т.А. Молодежь в сети: сила и слабость социального капитала // Образовательная политика. 2010. № 3 – 4; Российское студенчество: идентичность, жизненные стратегии и гражданский потенциал / ред. Тишков В.А., Бараш Р.Э., Степанов В.В. – Москва: ИЭА РАН, 2014. 342 с.; Семья и 18    в тех или иных сообществах происходит социализация молодежи, профилируют этнополитическую культуру данной демографической группы общества как типичного представителя полиэтничного региона. В диссертации подчеркивается убежденность автора в том, что возможность для социально-политических изменений открывается при условии накопления определенного культурного капитала в новых поколениях .

Научную ценность для целей диссертационного исследования представляют работы, в которых анализируется роль символического капитала этнополитической культуры, в частности изучаются проблемы конструирования публичного дискурса и символического пространства .

Среди них исследования Л. Диттмера91, П. Норриса92, М. Вебера93, Э .

Кассирера94, Дж. Мачледера, Г. Асмолова95, А.И. Соловьева96, О.В. ГаманГолутвиной97, Г.В. Пушкаревой98, И.И. Глебовой99, О.Ю. Малиновой100, С.П .

                                                                                                                                                                                                  этничность в Литве: современный взгляд в минувший век / отв. ред. М.Ю. Мартынова, М.Я. Устинова. М.:

ИЭА РАН, 2014; Тимофеева Л.Н. Политическая социализация молодежи: вчера и сегодня// Молодежь вчера, сегодня, завтра: научн.-практ. конф.: тез. докл. /редкол.: Гаврилов В.В. и др. М.: Изд-во «Проспект», 2010идр .

Dittmer L. Political Culture and Political Symbolism. – “World Politics”, 1977. vol. XXIX, № 4 .

Norris P., Inglehart R. Sacred and Secular. Religion and Politics Worldwide. Cambridge: Cambridg University presse, 2004 .

Weber М. 1963. The Sociology of Religion. Boston .

Кассирер Э. Техника современных политических мифов // Вестник Московского университета. Сер. 7 .

1990. № 2 .

Мачледер Дж., Асмолов Г. Социальные перемены и российское сетевое общество // Социальные сети и виртуальные сетевые сообщества: сб. науч. тр. М.: ИНИОН РАН, 2013 .

Соловьев А.И. Политическая идеология: логика исторической эволюции // Полис. 2001. № 2; Соловьев А .

И. Институциональные эксперименты в пространстве политической культуры: реалии российского транзита

- Политическая наука в современной России: время поиска и контуры эволюции. М., 2004; Соловьев А.И .

Политические и культурные основания идентификационных моделей в российском обществе // Политическая наука. 2006. № 3; Соловьев А.И. Латентные структуры управления государством или игра теней на лике власти / Политика. Государство. Управление: сборник статей / сост. А.И. Соловьев, Г.В .

Пушкарева. М.: ИД КДУ, 2014; Соловьев А.И. Колебательно-маятниковый механизм принятия решений: к обоснованию когнитивной модели / Политика. Государство. Управление: сборник статей / сост. А.И .

Соловьев, Г.В. Пушкарева. М.: ИД КДУ, 2014 .

Гаман-Голутвина О.В. Политические элиты в России: вехи исторической эволюции. М.: РОССПЭН, 2006 .

Пушкарева Г.В. Homopoliticus: человек политический. М.: АРГАМАК-МЕДИА, 2014 .

Глебова И.И. Отечественная война в русской культуре / Труды по россиеведению: сб. науч. тр. / РАН.ИНИОН. Центр россиеведения; гл. ред. И.И. Глебова. М., 2011. Вып. 3; Глебова И.И. Кто мы?

Историческая память и проблемы национального самоопределения в постсоветской России: тезисы / Информационно-аналитический центр «Экспертная оценка» 26.03.2010. http://www.ia-centr.ru/expert/7544/ Малинова О.Ю. Между идеями нации и цивилизации: дилемы макрополитической идентичности в постимперском контексте / Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012; Малинова О.Ю. Идеологические представления элитных групп / Человеческий капитал российских политических элит. Политико-психологический анализ / под ред .

Е.Б. Шестопал, А.В. Селезневой. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012 .

19    Поцелуева101, Е.Б. Шестопал102, К.С. Гаджиева103, Ю. Шичанина104, А.Б .

Юнусовой105, В.А. Шнирельмана106, С.В. Лурье107, А.А. Галкина108, А.Г .

Агабаняна и др.109 .

Обоснование характера взаимоотношений государственных органов и представителей этнического сообщества, основанием которых выступает категория «доверие» определяет эффективность этнонациональной политики по удовлетворению этнокультурных, этнообразовательных, этноконфессиональных потребностей граждан и имеет отражение в работах авторов: О. Шюттера, Дж. Рингельхайма110, Р. Руис-Руфино111, О. Процика112, Р.Г. Абдулатипова113, В.А. Тишкова114, В.В. Степанова115, З.В. Сикевич116,                                                              Поцелуев С.П. Символическая политика: констелляция понятий для подхода к проблеме // Полис. 1999 .

№ 5; Поцелуев С.П. «Символическая политика»: к истории концепта… / Символическая политика: сб. науч .

тр. / РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед. Отд. полит. Науки. Отв. ред. Малинова О.Ю. Вып .

1: Конструирование представлений о прошлом как властный ресурс. М., 2012 .

Шестопал Е.Б. Личность и политика: критический очерк современных западных концепций политической социализации. М., 1988; Шестопал Е. Б. Личность и власть: попытка микрополитического анализа перспектив демократизации в постсоветской России. Политическая наука в современной России: время поиска и контуры эволюции. М., 2004 .

Гаджиев К.С. Политическая идеология: концептуальный аспект //Вопросы философии 1998;Гаджиев К.С .

Масса, миф, государство // Вопросы философии. 2006, № 6; Гаджиев К.С. Имидж государства как средство культурной гегемонии // Мировая экономика и международные отношения. 2007. № 12; Гаджиев К.С .

Метаморфозы либеральных ценностей // Вопросы философии. 2008, № 5; Гаджиев К.С. О воле, силе и слабости государства в современном мире // Мир и политика. 2011. № 1; Гаджиев К.С. Национальная идентичность: концептуальный аспект // Вопросы философии. 2011. № 10; Гаджиев К.С. Метаморфозы идеологии в условиях глобализации // Власть. 2011. № 11 .

Шичанина Ю. Виртуальные технологии конструирования идентичности: этничность или надэтничность?

Ялта, 2013 .

Юнусова А.Б. Интервенция радикальных идеологий в среду российских мусульман // Этнопанорама .

2012. № 1 – 2 .

Шнирельман В.А. «Чистильщики московских улиц»: скинхеды, СМИ и общественное мнение. Второе издание, исправленное и дополненное. М.: Московское бюро по правам человека, «Academia», 2010;

Лурье С.В. «Дружба народов»: национальный проект или пример спонтанной межэтнической самоорганизации? // Общественные науки и современность. 2011. № 4 .

Галкин А.А. Общественное сознание как элемент политической культуры / Современная Россия:

дискуссия (Материалы семинаров Центра россиеведения ИНИОН РАН, 2008 – 2013) / РАН ИНИОН. Центр россиеведения; отв. ред. Глебова И.И. М., 2014 .

Агабанян А.Г., Бадмаев В.Н., Голупов С.В., Жаде З.А., Колесов В.И., Коновалов В.Н. и др. «Войны памяти или примирение с прошлым». Состояние экспертизы по актуальным и спорным проблемам этнической истории и культуры населении Южного федерального округа: экспертный доклад.

Краснодар:

Кубанскийгос. ун-т, 2013 .

De Schutter O., Ringelheim J. Ethnic Profiling: A Rising Challenge for European Human Rights Law // Modern Law Review. May 2008. Vol. 71. Issue 3 .

Ruiz-Rufino Rubn Satisfaction with Democracy in Multi-ethnic Countries: The Effect of Representative Political Institutions on Ethnic Minorities. Political Studies Volume 61, Issue 1, p. 101–118, March 2013 .

Protsyk Oleh; Harzl Benedikt. Managing Ethnic Diversity in Russia. Abingdon, Oxon: Routledge;

2013 .

113 Абдулатипов Р.Г. Гражданско-патриотическая модель этнонациональной политики России М.:

Государственная дума, 2012 .

Тишков В.А. Реквием по этносу: исследования по социально-культурной антропологии /Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. М.: Наука, 2003 .

20    В.А. Ачкасова117, В.А. Михайлова118, В.Ю. Зорина119, В.В. Амелина120, Э.А., Паина121, М.А. Аствацатуровой122, Н.А. Медушевского123, О.Ю. Бойцовой124, Н.А. Штейнмана125, М.А. Гордеевой126, Л.М. Берлиной127, А.В. Рыбакова128,                                                                                                                                                                                                   Степанов В.В., Тишков В.А. Этническая нетерпимость как объект анализа /Социальные факторы этнической нетерпимости (итоги междисциплинарного исследования) / ред. Степанов В.В., Тишков В.А .

М.: ИЭА РАН, 2014 .

Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений. СПб.: Изд-во В. А. Михайлова, 1999;

Сикевич З. В. Этнические парадоксы и культурные конфликты в российском обществе. СПб.:Изд-во СПбГУ, 2012 .

Ачкасов В.А. «Этнические предприниматели» и процессы этнополитической мобилизации / Элиты и власть в российском социальном пространстве: материалы пятого Всероссийского семинара «Социологические проблемы институтов власти в условиях российской трансформации» (15–16 декабря 2006 года, Санкт-Петербург) / под ред. А.В. Дуки. СПб.: Интерсоцис, 2008;Ачкасов В.А. Конфликтный потенциал этнофедерализма // ПОЛИТЭКС. Политическая экспертиза. Т.4. № 2. СПб.: Изд.СПб .

университета, 2008; Ачкасов В.А., Еремеев С.Г. Глобализация и основные тенденции в развитии современного мира. СПб., 2009; Ачкасов В.А. Этническое многообразие и толерантность: сравнение проблем и решений в городах мира /отв. ред. В.А. Ачкасов. СПб., 2009; Ачкасов В.А. Риски этнополитической мобилизации в условиях кризиса развития // Политика развития и политикоадминистративные отношения. сб. статей /отв. ред. Л.В.Сморгунов, Е.В.Морозова. Краснодар, 2009;

Ачкасов В.А. Особенности эволюции российской государственности или почему в России нет нациисогражданства? // ПОЛИТЭКС. Политическая экспертиза. Т.5. № 4. СПб.: Изд.СПб. университета, 2009;

Ачкасов В.А. Политика идентичности мультиэтничных государств в контексте решения проблемы безопасности. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2012 .

Михайлов В.А. Механизмы реализации Концепции государственной национальной политики Российской Федерации // Феномен Удмуртии. Т. 5. Нациестроительство и межэтнические отношения: материалы научнопрактических конференций и круглых столов. М.; Ижевск, 2003; Михайлов В. Обсуждение проекта Стратегии государственной национальной политики РФ. Фонд Либеральная миссия апрель 2008 г .

http://www.liberal.ru/cat/106 Зорин В.Ю. Об аспектах этнической политики в России // Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2011 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов /под ред. В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2012; Зорин В.Ю .

Этнополитика в современной России: статьи, выступления, интервью. Саратов: Поволжский институт им .

П.А. Столыпина, 2012; Зорин В.Ю. Заметки политолога. Вып. 2: сб. ст. под ред. С.М. Стремидловского. Н .

Новгород: Издательский Дом «Биржа», 2013 .

Амелин В.В. Этносоциальные процессы в Оренбуржье (постсоветский период). Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2007; Амелин В.В. Конфликты через призму местных сообществ: научно-публицистические очерки. 2-е изд., испр. и доп. Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2010; Амелин В.В. Этническая [не]терпимость оренбуржцев – социальный барьер и ресурс /Социальные факторы этнической нетерпимости (итоги междисциплинарного исследования) / ред. Степанов В.В., Тишков В.А. М.: ИЭА РАН, 2014 .

Паин Э.А. Этнополитический маятник. Динамика и механизмы этнополитических процессов в постсоветской России. М., 2004 .

122 Аствацатурова М.А. Национально-культурная автономия как форма самоуправления диаспор Ставропольского края //Вопросы национальных и федеративных отношений: сборник статей аспирантов и преподавателей / под общ. ред. Р.Г. Абдулатипова, К.В. Калининой. М., 2002 .

Медушевский Н.А. Тренды и сложность индивидуального подхода к толерантности / Классические и инновационные практики социальной толернатности: коллективная монография / под науч. ред. А.П .

Логунова. М.: ЛЕНАНД, 2013 .

Бойцова О.Ю. Доверие к государству как теоретическая проблема // Власть. 2012. №4 .

Штейнман М.А. Толерантность как инструмент конструирования современных сообществ / Классические и инновационные практики социальной толернатности: коллективная монография / под науч. ред. А.П .

Логунова. М.: ЛЕНАНД, 2013 .

Гордеева М.А. Управление разнообразием на основе принципа толерантности / Классические и инновационные практики социальной толернатности: коллективная монография / под науч. ред. А.П .

Логунова. М.: ЛЕНАНД, 2013 .

Берлина Л. М. Государственная этнонациональная политика. Документы // Вестник Российской нации .

2014. № 6 .

Рыбаков А. В. Проблемы формирования нации в Российской Федерации (тезисы докладa) // V Всероссийский конгресс политологов «Изменения в политике и политика изменений: стратегии, институты, 21    Ю.П. Шабаева, А.П. Садохина129, А.Ю. Шутова, А.В. Синякова, В.И .

Коваленко130 и др .

Изучение проблем актуализации этничности как фактора трансформационных изменений общества в условиях глобализации, массовой миграции, роста этнонационализма отражено в исследованиях Р .

Брубейкера131, О. Шюттера, Дж. Рингельхайма132, П. Брасса133, Э. Геллнера134, Э. Смита135, Я. Алган136, Н. Хлипас137, Энн М. Гарран138, Н. Роперса139, Т .

Купера140, М. Лайю141, Д. Конверси142, С. Бергер, А. Миллер143, С. Вольф144, Малахова145, Тишкова146, Шнирельмана147, В.С. В.А. В.А. Н.С .

                                                                                                                                                                                                  акторы», Москва, 20-22 ноября 2009. М.: РАПН, 2009; Рыбаков А. В. Этнополитические дезинтеграции (тезисы доклада) // Материалы международной научно-практической конференции «Национальные традиции в торговле, экономике, политике и культуре» в рамках Васильевских чтений. Ч. 2. М.: Изд-во РГТЭУ, 2009; Рыбаков А. В. Основные пути нациогенеза (тезисы доклада) // Материалы международной научно-практической конференции «Экономика, государство и общество в ХХI веке» в рамках

Румянцевских чтений. М.: Изд-во РГТЭУ, 2010; Рыбаков А. В. Современная западная нациология:

критический обзор // Актуальные проблемы социогуманитарного знания: сборник научных трудов факультета социального инжиниринга МАИ (ГТУ). Вып. IX. М.: Вузовская книга, 2010; Рыбаков А. В .

Формирование гражданской нации в Российской Федерации: проблемы и практики (тезисы доклада)// Россия и современный мир: проблемы политического развития: материалы VII международной научной конференции. Москва, 21-23 апреля 2011 г. М.: Институт бизнеса и политики, 2011 .

Шабаев Ю.П., Садохин А.П. Дискурс этнической и гражданской идентичности. Финно-угорский мир России в материалах переписи 2010 г. //Политические исследования. 2013. № 3 .

Шутов А. Ю., Синяков А. В., Коваленко В. И. Межконфессиональные отношения в г.Москве: диагностика ситуации // Власть. 2006. № 9 .

Brubaker R. Nationalism Reframed. Nationhood and National Question in the New Europe. Cambridge, 1996 .

De Schutter O., Ringelheim J. Ethnic Profiling: A Rising Challenge for European Human Rights Law // Modern Law Review. May 2008. Vol. 71. Issue 3 .

Brass P. Ethnicity and Nationalism. Theory and Comparison. New Delhi – Newbury Park (Cal.), 1991 .

Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991 .

Смит Э. Национализм и модернизм: критический обзор современных теорий наций и национализма. М.:

ИНФРА-М, 2004 .

Algan Yann, Bisin Alberto, Manning Alan, and Verdier Thierry Cultural Integration of Immigrants in Europe.Oxford university press. 368 p. September 2012 Published to Oxford Scholarship Online: January 2013 URL:http://www.oxfordscholarship.com/view/10.1093/acprof:oso/9780199660094.001.0001/acprofrskey=Zgn2Dw&result=19

Hlepas Nikolaos Cultural Diversity and National Performance. January 2013. URL:

http://www.ub.edu/searchproject/wp-content/uploads/2013/01/WP-5.6.pdf Garran Ann Marie & Werkmeister RozasLisa Cultural Competence Revisited. Journal of Ethnic And Cultural Diversity in Social Work. Volume 22, Issue 2, 2013 p .

Ropers N. A Systemic Approach: Reflections on Sri Lanka // Advancing Conflict Transformation, 2011 .

Cooper T., Merz S., Shah M. A More Violent World? Global Trends in Organized Violence // Advancing Conflict Transformation. The Berghof Handbook II // Ed. B. Austin, M. Fischer, H. Glessmann. Barbara Budrich Publishers, 2011 .

Liu M. Under Solomon's Throne: Uzbek Visions of Renewal in Osh. Pittsburgh, 2012 .

Conversi D. Modernism and nationalism // Journal of political ideologies. – L., №1, 2012 .

Berger S., Miller A. Nationalizing empires / Berger S., Meller A. (eds.). – Budapest; N.Y.: CEU Press, 2014 .

Wolff S. Managing ethno-national conflict: Towards an analytical framework // Commonwealth & comparative politics. – L., № 2, 2011 .

Малахов В.С. Преодолимо ли этноцентрическое мышление? Расизм в языке социальных наук / Центр независимых социологических исслед.; правозащит. центр «Мемориал»; под ред. В. Воронкова, О .

Карпенко, А. Осипова. СПб.: Алетейя, 2002; Малахов В.С. Проблемы изучения национализма и этничности 22    Мухаметшиной148, Э.Д. Панарина149, И.С. Семененко150, Р.К. Тангалычевой151 и др .

Проблеме мультикультурализма как особой интегральной идеологии в регулировании межэтнических отношений посвящены исследования У .

Кимлики152, Т. Модуда153, Б. Парекха154, С.В. Уилсона155, П. Кивисто156, Л .

Альфреда157, П. Альфреда158, П. Ветерли159, В.А. Тишкова160, Л.Л .

Хоперской161, М.Н. Губогло162, В.С. Мартьянова163, Э.А. Паина164, В .

                                                                                                                                                                                                  в конструктивистской парадигме: (На примере российского обществоведения последних десяти лет) // Политическая наука. 2002. № 4; Малахов В. После мультикультурализма: Европа и ее иммигранты // Вестник Института Кеннана в России. 2011. № 20; Малахов В. С. Аллохтоны и автохтоны: мигранты как субъект социального (взаимо)действия // Политические исследования. 2015. №1 .

Тишков В.А. Национализм и выборные кампании /Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2011 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / под ред. В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2012 .

Шнирельман В.А. Идентичность, культура и история: провинциальный ракурс //Вестник Института Кеннана в России. Вып 13, М., 2008; Шнирельман В.А. Русское родноверие: неоязычество и национализм в современной России (Серия «Диалог»). М.: Издательство ББИ, 2012 .

Мухаметшина Н.С. Этнический национализм: технологии освоения политического пространства / Регионалистика и этнополитология / ред. кол.: Р.Ф. Туровский (отв. ред.) и др. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008 .

Понарин Э.Д. Новый русский национализм: источники, механизмы распространения и сценарии развития Идейно-символическое пространство постсоветской России: динамика, институциональная среда, акторы / под ред. О.Ю. Малиновой. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011 .

Семененко И. Интеграция инокультурных сообществ в развитых странах //Мировая экономика и международные отношения. М. 2006. № 10 .

Тангалычева Р. К. Теоретико-методологические основания исследования межкультурной коммуникации в условиях глобализации: дисс. док-ра культурологии. М., 2014. 372 с. Электронный ресурс.

Режим доступа:

http://www.ranepa.ru/files/dissertation/130-text_diss.pdf Кимлика У. Современная политическая философия / пер. с англ. М.: Изд. Дом ГУ – ВШЭ, 2010 .

Modood T. Multiculturalizm: A civic idea. – Cambridge: Polity press, 2007 .

Parekh B. Rethinking multiculturalism: Cultural diversity and political theory. – N.Y.: Palgrave Macmillan, 2006 .

Wilson Seymou V. «The Evolving Policy of Multiculturalism in Canada». State of the Art Review of Research on Canadas Multicultural Society. Multiculturalism and Citizenship. Canada, 1992 .

Kivisto P. Multiculturalism in a Global Society. Great Britain: Blackwell Publishers Ltd, 2002 .

Alfred L. Joseph, Karen Slovak, C. Anne Broussard & Paula Sunanon WebsterSchool Social Workers and Multiculturalism: Changing the Environment for Success. Journal of Ethnic And Cultural Diversity in Social Work .

Volume 21, Issue 2, 2012 .

Social Services and the Ethnic Community: History and Analysis, by Alfreda P. Iglehart & Rosina M. Becerra 2011 .

Wetherly P. Freedom of expression, multiculturalism, and the «Danish cartoons» //Islam in the West: Key issues in multiculturalism / M. Farrar. S. Robinson. Y. Valli, P. Wetherly (eds.). – Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2012 .

Тишков В.А. Политическая антропология. Lewinston-Queenston-Lampeter, 2000; Тишков В.А. О главных акторах цивилизационного диалога. Культурное и языковое разнообразие современных наций // Полис .

Политические исследования. 2012. № 5 .

Хоперская Л.Л. Аксиологический аспект анализа этнополитических конфликтов / Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2010 г. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / под ред. В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2011 .

Губогло М.Н. Религиозность, этничность, государственность // Этнопанорама. 2000. № 3; Губогло М.Н .

Энергия доверия. Опыт этносоциологического исследования референдума в Крыму 16 марта 2014 г .

Кишинев: F.E.-P. «Tipografia Central», 2014 .

23    Малахова165, С.И. Глушковой166, Д. Кирюхина167, Г.Н. Андреевой, Л .

Феррайоли168 .

Ряд работ, актуальных для диссертационного исследования, посвящены региональным особенностям этнополитического управления. Среди них исследования Л.М. Дробижевой169, В.В. Амелина, Д.Н. Денисова, К.А .

Моргунова170, А.Б. Юнусовой171, Г.В. Шешуковой172, Э.М. Виноградовой173,                                                                                                                                                                                                   Мартьянов В.С. Политический проект модерна. От микроэкономики к микрополитике: стратегия России в глобализирующемся мире. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010; Мартьянов В.С .

Конфликт идентичностей в политическом проекте модерна: мультикультурализм или ассимиляция / Идентичность как предмет политического анализа: сборник статей по итогам Всероссийской научнотеоретической конференции (ИМЭМО РАН, 21 – 22 октября 2010 г.). Редколлегия сборника: И.С .

Семененко (отв. редактор), Л.А. Фадеева (отв. редактор), В.В. Лапкин, П.В. Панов. М., ИМЭМО РАН, 2011 .

Паин Э.А. Между империей и нацией: модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М.: Новое издательство, 2004; Паин Э.А. Трудный путь от мультикультурализма к интеркультурализму // Вестник Института Кеннана в России 2011. № 20; Паин Э.А .

Невозможность империи и недостаточность нации: концептуализация новой политики – интеркультурализма Заседание постоянного научного семинара Фонда «Либеральная миссия» и Московского офиса Института Кеннана «Трудный путь к нации: проблемы и перспективы национальногражданской интеграции в России» 24.01.2012 .

Малахов В.С. После мультикультурализма: Европа и ее иммигранты // Вестник Института Кеннана в России. 2011. № 20; Малахов В. С. Аллохтоны и автохтоны: мигранты как субъект социального (взаимо)действия Политические исследования. 2015. №1 .

Глушкова С.И. Индивидуальные, групповые, коллективные и всеобщие права в условиях мультикультурализма //Полис. 2010. № 6 .

Кирюхин Д. Мультикультурализм, национализм и идентичность: украинский контекст / Кризис мультикультурализма и проблемы национальной политики; под ред. М.Б. Погребинского и А.К. Толпыго .

М.: Весь мир, 2013 .

Андреева Г. Н., Феррайоли Л. Универсализм фундаментальных прав и мультикультурализм. Права человека: законодательство и судебная практика: сборник научных трудов ИНИОН РАН. М., 2009 .

Дробижева Л. Российская идентичность и толерантность межэтнических отношений: опыт 20 лет реформ // Вестник Института Кеннана в России. 2011. Вып. 20; Дробижева Л.М. Социологический ответ на «национальный вопрос»: пример Республики Башкортостан. М.: Институт социологии РАН, 2012;

Дробижева Л.М. Этничность в социально-политическом пространстве Российской Федерации. Опыт 20 лет. М.: Новый хронограф, 2013; Дробижева Л.М. Этническая солидарность, гражданская консолидация и перспективы межэтнического согласия в Российской Федерации //Общественные науки и современность .

2014. № 1 .

Амелин В.В., Денисов Д.Н., Моргунов К.А. Межэтнические и конфессиональные отношения в Оренбургской области. Оренбург: ООО ИПК «Университет», 2013; Амелин В.В. Оренбургская область / Межэтнические и конфессиональные отношения в Приволжском федеральном округе. Экспертный доклад / под ред. В.А. Тишкова, В.В. Степанова. Москва – Ижевск: Институт компьютерных исследований. 2013;

Амелин В.В., Денисов Д.Н., Моргунов К.А. Этноконфессиональные отношения в Оренбуржье. Оренбург:

ИПК «Университет», 2014 .

Юнусова А.Б. Интервенция радикальных идеологий в среду российских мусульман // Этнопанорама .

2012. № 1 – 2 .

Шешукова, Г.В. Политическая культура электората российского региона (по материалам исследований, проведенных в Оренбургской области). Оренбург: УПЦ, 1997; Шешукова Г.В. Преодоление молодежного этнического экстремизма в современном российском регионе / Пятый Всероссийский конгресс политологов .

Москва, 20 – 22 ноября 2009 г. http://www.civisbook.ru/files/File/Sheshukova_RAPN.pdf; Шешукова Г.В. Формирование этнической и конфессиональной толерантности у студентов оренбургских вузов // Российская нация: этнокультурное многообразие в гражданском единстве: сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции / под общ. ред. В.В. Амелина. Оренбург: ГУП Оренбургской области «Бузулукская типография», 2011 .

Виноградова Э.М. Тенденции развития межэтнических и этноконфессиональных отношений приграничного города Орска. Орск: ООО «Агентство «Пресса», 2013 .

24    Ю.П. Шабаева174, Э.М. Габдрафикова175, В.Д. Дзидзоева176, Х.Б. Агаева177, А.Н.З. Дибирова178, К.С. Мокина179 и др .

Обзор научной литературы свидетельствует о том, что ряд аспектов проблематики этнополитического управления изучен основательно. Вместе с тем недостаточно изученными оказались политико-культурные основания политизации этничности, осуществляемой как в скрытой форме, так и в открытых этнических конфликтах, что не может не дестабилизировать политическую систему, способствуя снижению регулятивных возможностей государства. Эти обстоятельства определили выбор диссертанта .

Цель работы: определить содержание и специфику этнополитической культуры региона посредством анализа основных механизмов ее формирования и саморазвития, влияния данного фактора на региональные межнациональные отношения и политическую ситуацию в целом .

Достижение цели исследования определяется необходимостью решения следующих задач:

- раскрыть и уточнить применительно к современным условиям теоретико-методологические основания этнической обусловленности                                                              Шабаев Ю.П. Этнический национализм и гражданская нация в современной России //Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2010 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов /под ред. В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2011 .

Габдрафиков И.М. Башкортостанская политика при Путине: коллапс авторитаризма или поиск новых ориентиров / Регионалистика и этнополитология / ред. кол.: Р.Ф. Туровский (отв. ред.) и др. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008;

Габдрафиков И.М. Республика Башкортостан: мониторинг этнополитической ситуации //Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2011 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / под ред. В.А. Тишкова и В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2012 .

Дзидзоев В. Д. Национальные интересы Российской Федерации на Кавказе после «холодной войны»

(историко-политологический аспект глобальной проблемы) // Кавказский регион: пути стабилизации :

материалы междунар. науч. конф. Ростов н/Д., 2004 .

Агаев Хубяр Фейзи оглы. Этнический религиозный экстремизм на Северном Кавказе как угроза национальной безопасности России // Этносоциум и межнациональная культура. М.: «Этносоциум». 2013 .

№ 9 (63) .

Дибиров А. -Н.З. Дагестан: кажимость и действительность / Регионалистика и этнополитология / ред.кол.: Р.Ф. Туровский (отв. ред.) и др. М.: Российская ассоциация политической науки (РАПН); Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008 .

Мокин К.С. Местные о мигрантах: надо пройти весь путь, чтобы стать «своим» /Социальные факторы этнической нетерпимости (итоги междисциплинарного исследования) / ред. Степанов В.В., Тишков В.А .

М.: ИЭА РАН, 2014 .

25    формирования политико-культурных комплексов и политических изменений в целом;

- выявить предпосылки и факторы, определяющие формирование политической субъектности этноса; показать содержательные отличия этничности как фактора трансформационных изменений общества в условиях глобализации, массовой миграции, роста этнонационализма;

- раскрыть особенности идентификационных процессов, определить причины актуализации этнической идентичности, охарактеризовать основания этнополитической мобилизации и мотивы деятельности этнических антрепренеров;

- разработать авторскую версию теоретической характеристики этнополитической культуры, определить ее местоположение и роль в эволюции межэтнических отношений и политических изменениях в целом;

- обосновать условия и особенности конструирования этнополитической культуры как фактора политических трансформаций;

критически осмыслить и оценить возможности использования в современных условиях различных моделей государственной политики в целях формирования этнополитической культуры и регулирования межэтнических отношений в России; определить роль государственной национальной политики в сохранении стабильности отечественной политической системы и оптимизации межэтнических отношений;

- выявить особенности и характер влияния государственных органов на этнополитическую культуру региона, показать возможности и пределы властей в части корректировки ценностно-ориентационных представлений членов и представителей различных этносов;

- охарактеризовать символические ресурсы конструирования этнополитической культуры, в частности, влияние публичного дискурса на мыслительные и поведенческие практики представителей этнических групп;

в этой связи уточнить роль этнополитических ценностей и установок молодежи, показать особенности ее идентификационных схем и процессов, 26    определить и охарактеризовать источники ее этнополитической солидарности;

- дать содержательную характеристику этнополитических процессов в Оренбургской области, раскрыв особенности регионального этнокультурного комплекса; проанализировать и оценить деятельность органов региональной власти и институтов гражданского общества по регулированию межэтнических отношений в Оренбургской области и формированию этнополитической культуры региона;

- определить актуальные и перспективные возможности трансформации этнополитической культуры Оренбургской области как источника и фактора трансформации регионального политического пространства .

Объектом исследования выступает этнополитическая культура как политический феномен и теоретический конструкт .

Предмет исследования – субстанциональные и процессуальные параметры этнополитической культуры современного российского региона как ценностно-поведенческого комплекса в контексте территориального политического процесса .

Теоретико-методологические основания исследования .

Методологические положения системного подхода позволили проинтерпретировать этнополитическую культуру как открытую систему, обладающую перманентным меняющимся характером. На основе методологии теории социального конструктивизма показана значимость практики символизации в конструировании этнополитических отношений .

Этнополитическая культура рассматривается в диссертации с позиций исторического, структурно-функционального, культурно-антропологического научных подходов. Элементы институционального анализа использованы автором при изучении деятельности таких субъектов этнополитического управления как государство и этнокультурные сообщества .

27    Основу научно-теоретической и практической значимости исследования составляют различные типы источников, репрезентирующих объективную реальность формирования определенного типа этнополитической культуры. Такие как:

- нормативно-правовая база и программные документы, определяющие институциональные основы формирования определенного типа этнополитической культуры: Указ Президента РФ от 19 декабря 2012 г. № 1666 «О Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года»; Постановление Правительства Российской Федерации от 20 августа 2013 г. № 718 «О федеральной целевой программе «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России (2014 – 2020 годы)» и др.;

- результаты социологических исследований, проведенных научными коллективами Института социологии РАН, Института этнологии и антропологии РАН, Сети этнополитического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов, данные мониторинговых опросов Фонда «Общественное мнение» и Левада-Центра, данные региональных социологических опросов, проведенных на территории Оренбургской области социологическими центрами «Общественное мнение» и «Индикатор», в том числе при участии автора;

- источники, включающие ряд самостоятельных эмпирических исследований: полустандартизированное интервью, проведенное автором с представителями региональной и местной элиты, с лидерами национальнокультурных объединений Оренбургской области; контент-анализ объявлений об аренде недвижимости в Оренбургской области, выявивший значимость для оренбуржцев этнической предпочтительности арендосъемщика жилья;

- материалы экспертных докладов распределенного научного центра межнациональных и межрелигиозных проблем в Приволжском федеральном округе .

28    Научная новизна диссертационного исследования заключается в разработке и обосновании теоретической модели, раскрывающей содержательную специфику этнополитической культуры современного российского региона и демонстрирующей механизмы ее образования и саморазвития, каналы и технологии влияния на местные и общефедеральные политические процессы. Предложенная модель показывает возможности и границы государственной, в том числе символической, политики в деле формирования ее нормативных и типологических составляющих, характеризует особенности управления межэтническими отношениями в территориальном разрезе .

В рамках предлагаемой автором модели:

- раскрыто современное значение «этничности» как политического ресурса и источника символического капитала, неразрывно связанного с формированием институтов политического представительства интересов этноса, выработкой соответствующих моделей политической идентификации, развитием механизмов и технологий этнического национализма, совершенствованием методов символического сопровождения национальных движений и т.д.;

- выделены и теоретически описаны различные механизмы и технологии формирования идентификационных моделей в этносе, раскрыты основные условия, при которых актуализируется потребность его членов в политизации различных форм своей идентификации;

- выявлены и содержательно охарактеризованы факторы политизации этничности в современных региональных условиях, описаны основные возможности и ограничения осуществления ее политических функций;

- определены процессуальные, структурные и типологические черты региональной этнополитической культуры;

- обоснована и предложена авторская типологизация этнополитической культуры, обусловленная динамикой среды, особенностями политического 29    поведения, традициями и ценностными ориентациями представителей этнических групп;

- охарактеризованы особенности трансформации этнополитической культуры в регионе под влиянием дискурсивных практик и применения государством технологий символической политики, направленных на урегулирование конфликтов, усиление толерантности и снижение вероятности возникновения репутационных рисков для органов государственного управления;

- обоснованы место и роль этносоциальной стратификации как источника и фактора государственного управления этнополитическими процессами и институтами;

- охарактеризован перечень основных акторов, выступающих в роли партнеров/конкурентов государства в деле конструирования этнополитической культуры региона, показаны их возможности и ограничения в процессе воздействия на ценностные и поведенческие практики этносов, описаны применяемые ими технологии и методики символического и политического влияния;

- раскрыты особенности современного политического управления в Оренбургской области, обоснован характер формирования региональной этнополитической культуры как территориального источника и фактора политических трансформаций; показаны основные направления и механизмы влияния этого культурного комплекса на политические региональные процессы, государственные институты, формы управления, динамику соотношения сил и т.д.;

- описан и обобщен опыт, а также современные практики влияния органов региональной власти и институтов гражданского общества на этнополитическую культуру Оренбургской области; проанализированы возможности партнеров и конкурентов государственных органов в процессе конструирования ценностных ориентаций и норм этнополитической культуры;

30   

- предложена авторская версия механизма трансформации региональной этнополитической культуры; определены возможности влияния государства на формирование этнополитической культуры молодежи Оренбургской области (как типичного представителя полиэтничного региона) .

Основные положения, выносимые на защиту  

1. Этнополитическая культура региона является исторически сложившимся ценностно-поведенческим комплексом, основанным на типичных для проживающего на данной территории этноса идентификационных моделях и формах солидарности ее представителей как субъектов политического процесса. Субстанциональные параметры этнополитической культуры демонстрируют взаимообусловленность убеждений и поведенческих практик членов данного этноса в сфере распределения государственной (высшей политической) власти. Присущие этой политической субкультуре формы сочетания ценностноориентационных и поведенческих практик синтезируют традиции (воплощающие переработанный и усвоенный прошлый опыт политического участия этноса) и благоприобретенные политические знания, демонстрирующие степень распространения и усвоения представителями этноса универсальных (общегражданских) и специфических (выражающих степень политической социализации данной общности) ориентиров и убеждений относительно государственной власти и форм правления, политических партнеров и конкурентов, многообразных форм политического участия .

2. Имея в виду потребности государства и общества в совершенствовании различных параметров этнополитической культуры, следует признать практическое преимущество идей и подходов конструктивизма, отрицающего неизменность культурного облика этноса, обусловленного кровно-родственными связями и иными, важными для примордиалистской теории, факторами. Как теоретико-методологическая 31    платформа конструктивизм открывает возможности направленного изменения ценностных, ментальных, поведенческих и иных черт и характеристик этнокультурного комплекса в соответствии с состоянием среды, меняющимися институциональными условиями, а также целями публичной государственной политики .

3. В демократическом обществе ни одна из форм этнополитической культуры не может претендовать на главенствующую в государстве роль .

Государство обязано сохранять надэтнический характер своей политики, способствуя культурному и религиозному разнообразию общества и помещая в основание его этнокультурного разнообразия принципы и нормы единой гражданской нации, ценности социальной справедливости и гуманизма .

Государство-нация должно быть сориентировано на формирование оптимального уровня культурной гомогенности общества, применяя в этих целях инструменты социальной и политической инженерии, приводящей этническое многообразие к ценностным приоритетам гражданского мира и толерантности. В то же время нормы демократического правления не отрицают возможности представления и воплощения общегражданских ценностей и приоритетов носителями доминирующей (например, в языковом плане) этнополитической культуры. Одним из вариантов такого опыта является применяемая в Германии модель «руководящей немецкой культуры» .

4. Исторический опыт дал примеры различных моделей государственной политики в этнически гетерогенных обществах, которые варьировались от поддержания культурной гомогенности до признания этнокультурного разнообразия. В этом плане можно утверждать, что современные демократические государства не приемлют схемы достижения культурной однородности на принципах принудительной гомогенизации (предполагающей культурное поглощение символов и ценностей меньшинств, нередко сопряженное с их вытеснением с занимаемых ими территорий). Ограниченным значением обладает и модель «плавильного 32    котла», предполагающая достраивание системы правления определенными гражданскими институтами и нормами, не подвергающими эрозии локальные и традиционные культурные ценности (а в американском варианте еще и противопоставляемая политике культурной ассимиляции и связанная с практиками расовой сегрегации). Неоднозначным и противоречивым значением обладает и модель мультикультурализма, демонстрирующая слабое внимание властей к общестрановым ценностям и институтам гражданского единства. В этом контексте представляется, что наиболее продуктивной в настоящее время является модель интеркультурализма, в рамках которой управление этнокультурным разнообразием, с одной стороны, сохраняет должный уровень индивидуальной свободы граждан при присоединении к ценностным ориентирам и идентичностям, а с другой, способствует всемерному укреплению духа гражданского единства и солидарности .

5. Основные причины всплеска потребностей в этнической идентификации в различных странах и регионах (вызвавшего в ряде случаев нарастание политической напряженности и даже агрессии) связаны, с одной стороны, с поиском людьми внутренних ориентиров в нестабильном современном мире, а с другой, интенсификацией (подогреваемых трудовой миграцией, студенческими обменами, перемещением мигрантов и беженцев, развитием мирового туризма) межэтнических контактов. Наряду с негативными результатами массовой этнической идентификации и этнополитической мобилизации следует признать, что существенным следствием этих процессов также является объединение людей в странах и регионах на основе аскриптивных признаков (этничности, религии), используемых ими для организации совместных действий в целях отстаивания прав и свобод и формирования структур и институтов гражданского общества .

6. Ключевую роль в процессах этнической мобилизации играет политика этнического предпринимательства, предполагающая мобилизацию 33    коллективных действий этническими лидерами и антрепренерами, которые преследуют политические цели. Формируя идеологию и ценностные приоритеты этнической группы, эти акторы способны варьировать степень дистанцированности «своего» этноса от других аналогичных сообществ (их культурных норм и предпочтений), а также регулировать уровень и характер ксенофобии (системы мышления по типу «мы – они», сохраняющей возможность как враждебного, так и относительно нейтрального противопоставления этноса с «чужими» сообществами). В этой связи влияние государства на политико-культурный комплекс этносов (полиэтнического общества в целом) должно ориентироваться, с одной стороны, на усиление нейтрального характера ксенофобии, а с другой, на недопущение перерастания этих представлений в устойчивые формы некомплиментарного восприятия «чужих» и образования болезненных страхов (фобий), детерминирующих агрессивные формы политической активности («фобии действия») людей. Залогом успешных результатов противодействия негативным формам ксенофобии является развитие поощрения общегражданских параметров этнополитической культуры различных сообществ, а также противодействие манипулятивным технологиям отдельных лидеров и альянсов политической элиты, насаждающих в отношениях этнических групп стереотипы жесткого противостояния «своих» и «чужих» .

7. Цели и задачи демократического развития современных государств предполагают конструктивное использование различных форм гражданского национализма, являющегося типичным проявлением культурной детерминации политического участия этносов и неотъемлемым элементом строительства национального государства. Свою роль в соответствующих преобразованиях способен играть и этнический национализм (в основном в своей мобилизационной форме). Однако следует учитывать, что мобилизационный этнический национализм может служить основанием демократических преобразований только в том случае, если он связан с 34    позитивной мобилизацией этнических сообществ и способен преодолеть воздействие со стороны иначе ориентированных этнических антрепренеров .

Одновременно политическую поддержку таким формам национальных движений и идеологий государство обязано сопровождать противодействием защитно-компенсаторным моделям этнического национализма, рассматривающего противопоставление «мы – они» в рамках перманентной борьбы этносов «с врагами» и соответствующей активизацией различных форм их негативной мобилизации. Это требование имеет особое значение для современной России, где на нынешнем этапе развития широкое распространение получил защитно-компенсаторный национализм этнического большинства .

8. Наиболее существенной угрозой консолидации российского общества выступают все формы культурного радикализма, поддерживающего ценности внутренней интеграции и сплочения этносов на основе противостояния «враждебным» этническим образованиям. Такие этнокультурные приоритеты и ценности несовместимы с универсальными либерально-демократическими принципами общественного и политического устройства, доминированием правовых норм, принципами защиты индивидуальных прав и свобод. Радикализация отношений «этнического большинства» и «этнического меньшинства» становится угрозой не только для стабилизации социального и политического порядка, но и препятствием для обеспечения целостности общества как такового, сохранения перспектив его будущего развития. Поскольку национальная политика в России на протяжении своей политической истории постоянно демонстрировала неравновесные и асимметричные отношения «этнических меньшинств» и «этнического большинства», ее политическая система столь же постоянно сохраняла внутренние источники дестабилизации, лишая власти способности выстраивать более конструктивные векторы социально-политического развития общества. Тем самым, наиболее принципиальной задачей в плане демократизации отечественной политии и ее перспективного развития 35    видится повышение уровня толерантности взаимоотношений этнического «большинства» и этнических «меньшинств», смягчение и дерадикализация обыденных настроений представителей и носителей этих субкультур, а также соответствующая корректировка институциональных структур политической системы общества .

9. Целенаправленное влияние государства на этнополитические – особенно региональные – субкультуры (обладающие специфическим потенциалом на разных политических аренах и площадках) является важнейшим условием конструктивного развития общества. В то же время Российскому государству приходится сталкиваться с существенным влиянием на эти культурные комплексы со стороны различных (партийных, конфессиональных, сетевых, медийных и прочих) акторов, по-своему видящих перспективы развития этнонациональных взаимоотношений и не поддерживающих цели усиления внутренней солидарности и общественнополитической целостности общества. В этом смысле важнейшими условиями эффективности усилий государства в области формирования политикокультурных приоритетов, ценностей и идентификационных моделей у представителей разных этносов, помимо применения инструментов символической политики, должно выступать реформирование судебной и правоохранительной систем, совершенствование системы представительства гражданских интересов и ряд иных мер по демократизации политической системы. Такие меры позволят усилить доверие граждан разных национальностей к государственным институтам и лидерам, создать надежный заслон этническому фундаментализму и экстремизму .

10. Важнейшим условием конструктивного развития этнополитической культуры является поощрение гражданской самодеятельности и ответственности этнических сообществ в части создания структур и институтов, транслирующих их интересы и потребности. В этом аспекте следует признать, что искусственно созданные «сверху» гражданские структуры (и соответствующие им формы насаждения мнимой «гражданской 36    инициативности») не только не способны консолидировать общество или противостоять распаду внутренней солидарности, но и могут перенаправить позитивную энергию людей в противоположную от интересов государства сторону. Одним словом, государству следует поощрять инициативные и консолидирующие начала в деятельности этнических сообществ и тем самым активизировать процессы инкультурации, свободного и самостоятельного усвоения людьми норм и ценностей демократии, гражданской ответственности, идеалов интеграции общества .

11. Региональный этнокультурный комплекс является специфическим объектом этнонациональной политики, обладает сложной динамикой саморазвития и не является при этом полностью подконтрольным воздействию государственных институтов. Границы и возможности влияния государства на региональный политико-культурный комплекс обусловлены особенностями проявления межэтнической напряженности на данной территории, применяемыми властью ресурсами, качеством символической политики, а также рядом иных факторов. Так, в Оренбургской области межэтническая напряженность в основном выражена в латентной форме и при этом характеризуется существенным распространением негативных этнических стереотипов и межэтнической тревожности, нетерпимостью (особенно в среде молодежи) к представителям отдельных этносов, наличием негативной этнической мобилизации (в основном формируемой на основе неудовлетворенности социальными условиями жизни). Этот региональный защитно-компенсаторный национализм предполагает проведение активной государственной политики по трансформации культурных стилей мышления и поведенческих паттернов на данной территории. Условием успешной реализации этой задачи является органическое сочетание универсальных и специфических методов коррекции институционального дизайна местной системы правления, решение острых социальных проблем, поиск наиболее эффективных символов единства общества и межэтнической толерантности .

37   

12. Модель оптимизации регионального этнополитического управления предполагает комплексный подход, ориентированный на деятельность различных акторов, по трансформации и конструированию этнополитической культуры. В ряду обязательных направлений этой преобразующей деятельности должны присутствовать: действия по стабилизации социально-экономического положения населения;

реформирование и обновление системы представительства гражданских интересов и расширение для всех этнических сообществ возможностей самоорганизации и включения в процесс разработки территориальной политики; усиление правового контроля над деятельностью судебных и правоохранительных органов; активизация регионального публичного дискурса на основе использования современных маркетинговых и не маркетинговых технологий, конструирующих притягательные символы регионального и общеполитического единства; расширение возможностей для политического образования и самообразования жителей территории .

13. Основными приоритетами политики, направленной на трансформацию этнополитической культуры региона, должны стать универсальные принципы повышения стабильности общественного порядка, справедливости и законности, защиты прав и свобод человека, культурной автономии и другие аналогичные требования, не сводящиеся к защите прав отдельных этнических групп. Ядром такой политики должно стать стремление повысить доверие людей к региональным и центральным органам власти, обретение уверенности в стабильности и перспективах развития страны и региона .

Теоретическая значимость диссертационной работы заключается в использовании, полученных результатов для дальнейших исследований в области развития теории этнополитической культуры, углубления научных представлений об этнополитических управленческих процессах, о механизмах и технологиях этнополитического влияния на разработку и реализацию государственных стратегий. Материалы исследования могут 38    быть учтены при разработке учебных программ для студентов и аспирантов специальностей политологического профиля .

Практическая значимость исследования определяется возможностью использования выводов автора при формировании различных направлений государственной национальной политики в субъектах Российской Федерации; при коррекции этнополитических взглядов и установок у представителей различных политически активных этносов; при поиске более оптимальных механизмов и технологий урегулирования этнонациональных конфликтов и снижения уровня межэтнической напряженности в полиэтничных регионах России; при совершенствовании пропагандистско-агитационной и рекламной деятельности в массовом региональном дискурсе. Основные научные выводы, полученные в ходе исследования могут быть учтены в процессе подготовки программ реализации этнонациональной политики в субъектах Российской Федерации .

Апробация работы. Результаты, полученные в ходе подготовки диссертации, обсуждались на VIII Конгрессе этнографов и антропологов России (Оренбург, ОГУ, 2009); XI Конгрессе народов России «Мы – российский народ: единство многообразия» (Москва, РУДН, 2012); Х Международной конференции факультета государственного управления МГУ им. Ломоносова «Государственное управление в XXIвеке: повестка дня российской власти» (Москва, МГУ, 2012); VIII Международной научнопрактической конференции «Регионы России: стратегии и механизмы модернизации, инновационного и технологического развития» (Москва,

ИНИОН, 2012); Международной конференции и VII международном научнопрактическом семинаре «Многоязычие и межкультурная коммуникация:

вызовы XXI века» (Прага, Карлов университет, 2013); XI Международной конференции факультета государственного управления МГУ им. Ломоносова «Государственное управление в XXI веке: Российская Федерация в современном мире» (Москва, МГУ, 2013); XII Международной конференции факультета государственного управления МГУ им. Ломоносова 39    «Государственное управление в XXI веке: Российская Федерация в современном мире» (Москва, МГУ, 2014); Международной научнопрактической конференции «Народы сопредельных государств Казахстана и России на Евразийском пространстве: диалог и сотрудничество» (РК, Уральск, Западно-Казахстанский университет им. М. Утемисова 2014) .

Автором опубликовано 67 научных работ объемом более 50 п.л .

Диссертация обсуждена на заседании кафедры политического анализа факультета государственного управления МГУ имени М.В. Ломоносова и рекомендована к защите .

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы .

    40    Гл. I Этническая идентичность как демаркация пространства культуры: теоретико-методологические основания анализа

1.1 Политическая субъектность этноса или этничность в публичной сфере Социокультурные сдвиги, происходящие с разной интенсивностью и разными темпами во всех без исключения странах мира, в большинстве случаев стали следствием усиливающейся тенденции политизации этничности. Напрямую затрагивает эта проблема и Российскую Федерацию .

В настоящее время можно констатировать, что государственные органы федерального и регионального управления оказались не в полной мере готовы к таким процессам, определяющим как геополитическую, так и региональную картину современного российского общества. Это, в свою очередь, привело к росту ксенофобских настроений, их выходу из-под контроля существующих социальных и политических институтов .

Соответственно, становится очевидным, что разработка инструментария, соответствующего современным требованиям к управлению этнополитическими процессами, позволила бы минимизировать негативные последствия не всегда адекватной и продуманной политики в области национально-культурного развития как на федеральном, так и на региональном уровне. В этом контексте актуализируется потребность научного исследования феномена этнополитической культуры и методов управления мультикультурным, сложно структурированным обществом. А это, в свою очередь, требует анализа природы этноса, политизации этничности и этнополитической субъектности .

Отечественная этнологическая (этнографическая) наука длительное время была сосредоточена на изучении и описании народов, проживающих как в Российской империи, так и в других странах. Со временем это научное направление оформилось в теорию этноса и этногенеза, в центре исследований оказались исторические особенности происхождения народов, их классификация с подробными этнографическими описаниями. Основные 41    положения теории этноса были изложены в трудах академика Ю. В. Бромлея, который выделил две формы существования этноса: этносоциальный организм и этникос180 .

В 1990-е гг. московская этнологическая школа отказывается от понятия «этнос». В монографии академика В.А. Тишкова «Реквием по этносу»181 на материалах полевых исследований и анализа новейшей мировой литературы пересматривается господствующая в отечественном обществознании теория этноса, ее политические воздействия и обосновывается целесообразность изучения этничности как комплекса чувств, основанных на принадлежности к культурной общности .

В западной литературе понятие «этничность» является широко распространенным и трактуется как культурная характеристика, позволяющая отличать одну социальную группу от другой182. Основным признаком этнической группы признается этническое самосознание .

В трудах М. Вебера этничность понимается как сознание общности происхождения, общности исторической судьбы, общих воспоминаний о прошлом183. В исследованиях Э. Эриксона этничность рассматривается с позиции социальных взаимодействий, в которых просматривается этнический компонент184 .

Норвежский этнолог и антрополог Ф. Барт указывает на то, что культурное тождество само по себе не является признаком этничности важным для характеристики данной категории выступает сознание тождества185 .

                                                             Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983; Бромлей Ю.В. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. М., 1987 .

Тишков В.А. Реквием по этносу: исследования по социально-культурной антропологии /Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. М.: Наука., 2003 .

Warner W., Lontoo P. The Status System of a Modern Community. New Heaven; L., 1942; Riesman D. The Lonely Crowd; a Study of the Changing American Character (with R. Denney, N. Glazer). New Haven, 1950 .

Weber M. The Sociology of Religion, London, 1965. Р. 47 .

Eriksen T.H. Ethnicity and Nationalism. AnthropologicalPerspectives. L., 1999. P. 12 .

Барт Ф. Личный взгляд на культурные задачи и приоритеты культурной и социальной антропологии //Этнографическое обозрение. 1995. № 3. С. 45 .

42    Этническая принадлежность носит подвижный и чаще всего множественный и многоуровневый характер, если это позволяют государство и господствующая в нем доктрина. Главное заключается не в самом факте наличия культурно-сложного населения, совместного проживания и взаимодействия людей с культурно отличительными характеристиками, а в том, какой смысл то или иное общество придает культурным (этническим, языковым, религиозным, расовым) различиям, как и в каких целях эти различия используются186 .

Исследователь В.А. Ачкасов вычленяет три основных подхода к интерпретации содержания понятия «этничность»: этничность как «осязаемая реальность»; этничность как символическая среда; этничность как система общеразделяемых поведенческих стереотипов187 .

К подобным интерпретациям этничности обращается также исследователь З.В. Сикевич, определяя их следующим образом: 1 .

Этничность как осязаемая реальность интерпретируется как общность языка, территории, религии и материальной культуры. 2. Этничность как общая символическая среда. При таком подходе этническое рассматривается как некая общая «паутина значений», присущая членам одной этнической группы. 3. Этничность как система общепринятых поведенческих стереотипов188 .

З.В. Сикевич справедливо отмечает, что каждый из этих подходов обнаруживает свои недостатки. В первом случае трактовка этничности применима к традиционным обществам, однако вряд ли может быть экстраполирована на общества, прошедшие стадию модернизации. При всей продуктивности символического подхода очевидно, что единой системой «смыслов» этничность не ограничивается, так как при коренной ломке                                                              Тишков В.А. Единство в многообразии: публикации из журнала «Этнопанорама» 1999 – 2011 гг. 2-е изд., перераб. и доп. Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2011. С. 135 .

Ачкасов В.А. Политика идентичности мультиэтничных государств в контексте решения проблемы безопасности. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2012. С. 31 .

Сикевич З.В. Социально-психологическое содержание категории «этничность» .

http://www.psyhodic.ru/arc.php?page=3234 43    символической среды должна проходить этническая денационализация, однако этничность либо сохраняется в скрытых формах (начальный период советской власти), либо, напротив, актуализируется (перестройка и постперестройка). Также этничность не вмещается в пределы стереотипных поведенческих актов, поскольку в обществах постмодерна с его сложной стратификацией отдельным социальным группам присущи различные модели стереотипов, обусловленные возрастом, уровнем образования, родом занятий и местожительством. Кроме того, нельзя забывать и об исторической динамике системы стереотипов189. Этнические стереотипы закрепляются в определенной культурной среде .

Понимание культуры зависит от трактовки этноса. Преобладание в трактовках этноса этноцентрической направленности свидетельствует о замкнутости культуры, ее закрытости, отсутствии готовности к взаимовлиянию, гомогенности. Установки в трактовке этноса на уважительное отношение к «иному», не похожему, открытость для взаимодействия и взаимовлияния служат основанием для формирования культуры межнационального общения. Этот подход свидетельствует о пластичности культуры, ее открытости для взаимовлияния, появлении возможностей для переключения кодов идентичности .

Магистральными направлениями научных концепций этничности и анализа ее политических очертаний выступают три подхода:

примордиалистский, инструменталистский и конструктивистский .

Примордиализм основывается на отношении к этничности как сущностному и объективно данному свойству групп и индивидов; при этом природа этой сущности может определяться по-разному: как биологическая, культурная или социально-историческая190 .

                                                             Сикевич З.В. Социально-психологическое содержание категории «этничность»

http://www.psyhodic.ru/arc.php?page=3234 Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М.: Московский философский фонд, Academia-центр, Издательство «Медиум», 1995. С. 17 .

44    С позиции данного подхода в науке закрепилось эволюционное, социобиологическое, социально-историческое направление понимания этноса и этничности, а также концепция понимания этноса, основу которой составляют информационные связи .

С позиции теории эволюционного происхождения этничности, получившей научное обоснование в трудах П. ван ден Берге увеличение размеров человеческих обществ приводит к расширению родственных связей и размыванию этнических границ191 .

Как биологический феномен в основе, которого природные связи этнос понимается в социобиологической концепции С. М. Широкогорова192 и Л.Н .

Гумилева193 .

Сторонники социально-исторического направления, одним из ярких представителей, которого выступал академик Ю.В. Бромлей, выделяют в структуре этничности язык, религиозные нормы, обычаи, традиции как этномаркеры социальных различий, а этносы трактуют как социальные, а не биологические сообщества .

Одним из направлений примордиализма является также концепция понимания этноса, основу которой составляют информационные связи, получившая развитие в трудах Н.Н. Чебоксарова194и С.А. Арутюнова195 .

Основные положения данной концепции: любое общение – поток информации; обращение к этническим ценностям – защитная реакция человеческой психики на сложность и нестабильность современной жизни;

этнические ценности стабильны; поток информации структурируется этнической картиной мира; этничность понимается как информационный                                                              Van den Berghe, P.L. The Ethnic Phenomenon. New York: Praeger. 1987. P. 52 .

Широкогоров С.М. Этнос: исследование основных принципов изменения этнических и этнографических явлений. Шанхай: Свободная Россия, 1922 .

Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации. М.: Экопрос, 1993. С. 17 .

Чебоксаров Н.Н. Этническая антропология Китая (расовая морфология современного населения). Москва:

Изд-во «Наука». Главная редакция восточной литературы, 1982; Чебоксаров Н.Н, Чебоксарова И.А. Народы .

Расы. Культуры. М.: Наука, 1985 .

Арутюнов С.А. Народы и культуры, развитие и взаимодействие. М.: Наука, 1989; Арутюнов С.А., Рыжакова С.И. Культурная антропология. М.: Издательство «Весь мир», 2004; Арутюнов С.А. Силуэты этничности на цивилизационном фоне. М.: Инфра-М, 2012 .

45    фильтр; этнос – стабилизатор соционормативной информации, базирующейся на ограниченности личностных информационных возможностей. Последователем данного научного направления является А.А .

Сусоколов196 .

Примордиалистская концепция этничности имеет глубокое научное обоснование, вместе с тем появление других научных направлений и расширение проблемного поля изучения этничности сопровождалось критическими посылами в адрес теории примордиализма. Так, например, В.Р .

Филиппов пишет о том, что в исследовательской оптике примордиализма отсутствует анализ культурного компонента197 .

В середине 70-х гг. XX в. научное обоснование этничности предпринято с позиции инструменталистского подхода, ориентированного на понимание ее как символического конструкта, используемого представителями элиты для реализации политических целей .

Наиболее яркими представителями инструменталистского подхода являются Дж. Девос и Л. Романуччи-Росс. Под этничностью они понимают «…социальную форму лояльности и экзистенциальное значение, проистекающее из человеческой потребности иметь преемственную принадлежность»198. Дж. Ротшильд и П. Брасс рассматривают этничность как ресурс для мобилизации этнического сообщества с целью реализации конкретных целей, прежде всего элитарных групп199, подобное понимание инструменталистской природы этничности имеет место в исследованиях Н .

Глезера и Д. Мойнихана200 .

Политологический подход в инструменталистских концепциях основывается на теории рационального выбора, обуславливающего                                                              Сусоколов А.А. Устойчивость этноса и концепции развития национальной школы России. М., ИНПО .

1994; Сусоколов А.А. Культура и обмен: Введение в экономическую антропологию. М.: SPSL-«Русская панорама», 2006 .

Филиппов В.Р. Советская теория этноса. Историографический очерк. М.: Ин-т Африки РАН, 2010. С. 54 .

Ethnic Identity. Creation, Conflict, and Accommodation / Ed. L. Romanucci-Ross, G. de Vos. Third edition .

L.1995. P. 350 .

Rothschild J. Ethnopolitics: A Conceptual Framework. New York, N.Y.: Columbia University Press, 1981; Brass P. Ethnicity and Nationalism. Theory and Comparison. New Delhi – Newbury Park (Cal.), 1991, Р. 18 .

Glazer N. and Moynihan D. (eds.) Ethnicity: Theory and Experience. Cambridge, Mass., 1975. Р. 34 .

46    этнически окрашенную идентичность, приобретаемую индивидом ввиду тех или иных социальных обстоятельств .

Профессор Чикагского университета Д. Лэйтин называет такой тип идентичности ситуативным201 .

Этническая идентичность с позиций инструментализма носит ситуативный характер, определяемый сознательным выбором, который делает человек или группа лиц для достижения политической власти или целей экономического характера. Некоторые принципы инструментализма нашли отражение в трудах российских исследователей М.Н. Губогло202, Л.М .

Дробижевой203, В.А. Ядова204 .

В иной исследовательской оптике этничность рассматривается с позиции конструктивистского подхода .

В 1967 г. П. Бергер и Т. Лукман выдвинули идею о том, что общество это социальный конструкт. Этничность в данном контексте понимается как интерсубъективная, то есть конструируемая людьми в процессе их социальных взаимодействий205 .

На основе данного подхода представления о природе этничности и этнической идентичности сформулированы в трудах Ф. Барта. : «Этническую идентичность следует рассматривать больше как форму социальной организации, чем выражение определенного культурного комплекса, а процесс рекрутирования в состав группы, определения и сохранения ее границ свидетельствует, что этнические группы и их характеристики являются результатом исторических, экономических и политических                                                              Лейтин Д. Теория политической идентичности. Этническая мобилизация и межэтническая интеграция / под ред. М.Н. Губогло. М., 1999. С. 113 Губогло М.Н. Идентификация идентичности: этносоциологические очерки. М.: Наука, 2003; Губогло М.Н. Страсти по доверию. Опыт этнополитического исследования референдума в Гагаузии. М.: ИЭА РАН, 2014 .

Дробижева Л.М. Возможность либерального этнонационализма / Реальность этнических мифов. М., 2000;

Дробижева Л.М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. М., 2003;

Дробижева Л.М. Государственная и этническая идентичность: выбор и подвижность // Гражданские, этнические и религиозные идентичности в современной России; отв. ред. В.С. Магун. М., 2006 .

Ядов В.А. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности: диспозиционная концепция. 2-е расширенное изд. М.: ЦСПиМ, 2013 .

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М.: Московский философский фонд, Academia-центр, Издательство «Медиум», 1995. С. 22 .

47    обстоятельств и ситуативных воздействий. Ключевую роль в конструировании этничности играет политика этнического предпринимательства, то есть мобилизация членов этнической группы на коллективные действия со стороны лидеров, которые преследуют политические цели, а не выражают культурную идеологию группы»206 .

Согласно Ф. Барту, этничность – это форма социальной организации культурных различий, а этническая идентичность есть символический конструкт – «воображаемая общность»207 .

В понимании Б. Андерсона, нация – это воображаемое сообщество, которое конструируется сознательно с использованием определенных механизмов. В формировании идеологии и в процессе нациестроительства Б .

Андерсон подчеркивает роль элиты208 .

В трудах Э. Геллнера содержатся положения об искусственности, фальшивости наций. В одной из своих работ Э. Геллнер писал: «национализм изобретает нации там, где они не существуют»209. Исследователь Поль Брасс высказался еще более определенно: «…Этничность и национализм – это не данность. Они представляют собой социальные и политические конструкции…», «…это создания элит»210 .

П. Бурдье и Р. Брубейкер рассматривают классический конструктивизм с критических позиций, отмечая, что в изучении этничности необходимо избегать приписываемого группизма. П. Бурдье интерпретирует этнополе, с одной стороны, как «конфигурацию социокультурных процессов, практик (структура)», а с другой – как результат социального конструирования самими людьми, приобретающий характер структуры по отношению к входящим в этнополе индивидам. Не социальная группа («класс») выдвигает представителей, а наоборот, группа создается для окружающего мира                                                              Barth F. The Analysis of Culture in Complex Societies. / Ethnos. Stockholm, 1989. vol. 54 .

Barth F. Introduction // Ethnic Groups and Boundaries: The Social Organization of Culture Difference / Ed. ByF .

Barth. – Bergen; Oslo; London, 1969 .

Андерсон Б. Воображаемые сообщества: Размышления об истоках и распространении национализма. М., 2001 .

Gellner E. Thought and Change. L., 1964. Р.151 .

Brass P. Ethnicity and Nationalism. Theory and Comparison. New Delhi – Newbury Park (Cal.), 1991. Р. 18 .

48    агентом, представляющим эту группу и определяющим ее параметры211 .

Этничность воплощается и выражается не только в политических проектах и националистической риторике, но и в повседневных столкновениях, практических категориях, культурных идиомах, когнитивных схемах, сигналах во взаимодействии, дискурсивных фреймах, организационной рутине, социальных сетях и институциональных формах212 .

Одним из наиболее ярких представителей конструктивизма в российской этнологической науке является академик В.А. Тишков .

Теоретический подход, сформулированный В.А. Тишковым и обозначенный им как «историко-ситуативный», заключался в пересмотре эссенциалистской традиции отечественной историографии и культурной антропологии213 .

Критикуя постулат об объективно исторической предопределенности поведения социума и политики, В.А. Тишков исходит из того, что общественно-исторические явления есть продукты человеческих действий, то есть социальные конструкты. Это результат как непреднамеренных, так и целенаправленных усилий, формирующих альтернативные варианты общественно-исторического развития. Особая и важная роль человеческого фактора подчеркивается В.А. Тишковым в книге «Политическая антропология». Одна из главных идей которой – политическое поведение людей определяют не только объективные интересы, но и субъективные представления о нормах, фобиях и т.п. Эти субъективные представления, превращаясь в социальные конструкты, меняют ход общественноисторического развития214 .

Каждый из указанных подходов затрагивает какую-то важную грань этничности, однако не объясняет ее полностью. Этноцентрическая культура                                                              Бурдье П.Начала. Choses dites: Пер. сфр./Pierre Bourdieu. Chosesdites. Paris, Minuit, 1987. Перевод Шматко Н.А./ М.: Socio-Logos, 1994; Бурдье П. Социальное пространство и генезис классов // Бурдье П .

Социология политики. М.: Socio-Logos, 1993. C. 58 .

Брубейкер Р. Этничность без групп. М., 2012. С. 15 – 16 .

Малахов В.С. Новое в междисциплинарных исследованиях («Историко-ситуативный» метод в работах В .

Тишкова) // Общественные науки и современность. 2002. № 5. С. 131–140 .

Феномен идентичности в современном гуманитарном знании: к 70-летию академика В.А. Тишкова / [сост. М.Н. Губогло, Н.А. Дубова]; Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН.

М.:

Наука, 2011. С. 12 .

49    в качестве основания ее существования апеллирует к примордиальным основаниям этноса и этничности. Гетерогенная культура развивается в рамках конструктивистской концепции, этнические границы при таком подходе являются подвижными, а этничность понимается как социальный конструкт .

Имея в виду потребности государства и общества в совершенствовании различных параметров этнополитической культуры, следует признать практическое преимущество идей и подходов конструктивизма, отрицающего неизменность культурного облика этноса, обусловленного кровно-родственными связями и иными, важными для эссенциалисткой теории, факторами. Как теоретико-методологическая платформа конструктивизм открывает возможности направленного изменения ценностных, ментальных, поведенческих и иных черт и характеристик этнокультурного комплекса, в соответствии с состоянием среды, меняющимися институциональными условиями, а также целями публичной государственной политики .

Обладая сложной внутренней структурой, этничность выполняет для индивида целый ряд жизненно важных функций. Когнитивная функция (этнические стереотипы, ориентиры) предоставляет индивиду определенный алгоритм включения в межэтнические коммуникации. Сплоченность и гомогенность общества задает интегративная функция, Нормативная функция определяет способы социализации индивида, социального взаимодействия между индивидами и группами, принадлежащими к одной или разным этническим группам. Эмоциональная функция формирует чувство психологической безопасности, вследствие принадлежности к большому коллективу. Наконец, инструментальная функция помогает добиваться групповых и индивидуальных целей, поэтому этничность, или национальность, во многих отношениях определяет образ жизни человека, его мировосприятие и, нередко, пределы социальной мобильности .

Идеологическая функция, возникающая одновременно с формированием 50    национализма как идеологии, обеспечивает большую или меньшую степень социального консенсуса и создает иллюзию участия в «исторической судьбе»

группы215. Многообразие и широта функций этничности определяют различное восприятие этого феномена .

Значение этничности как политического фактора определяется тем, как этничность институционализирована, а институционализация этничности, в свою очередь, определяется множеством агентов, принимает разные формы и имеет разные последствия216 .

Процесс преобразования этноса в субъект политики анализируется в монографии Г.С. Денисовой «Социальная субъектность этноса». Согласно интерпретации исследователя существуют объективные и субъективные факторы приобретения этносом политической субъектности. К объективным факторам относятся: социально-этническая стратификация; доминирующая (численно и культурно) позиция этноса в политико-территориальном образовании; специфическая социально-профессиональная структура этноса .

Субъективными факторами считаются, например, историческая память народа, некие события прошлого, которые были героизированы или, наоборот, нанесли коллективную психологическую травму, опыт потерянной государственности и т. п .

Вместе с тем Г.С. Денисова справедливо отмечает, что политическая субъектность свойственна далеко не всем этносам. Она производна от специфики исторического развития народов, неравномерности его темпов для разных этносов, объективных условий существования этносов и сложившихся традиций межэтнического взаимодействия217 .

Исторические примеры свидетельствуют о том, что национальное пробуждение и движение за государственную независимость начинаются с                                                              Празаускас А.А. Этнонационализм, многонациональное государство и процессы глобализации // Полис .

1997. № 2. С. 95 – 105 .

Осипов А.Г. Механизмы институционализации этничности / Сообщества как политический феномен .

[Н.В. Борисова и др.]; под ред. П.В. Панова, К.А. Сулимова, Л.А. Фадеевой. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009. С. 204 .

Денисова Г.С. Социальная субъектность этноса (концептуальный подход). Ростов-на-Дону: Издательство Ростовского государственного педагогического университета, 1997. С. 27 .

51    культивирования этнического национализма, опирающегося на признание в качестве основы нации этнической группы и признающего условием успешного существования нации наличие собственной государственности в той или иной форме. Актуализация этнического национализма является не только исторической практикой, но и фактом современности. Как отмечает Дж. Мюллер, «этнический национализм «далек от смерти», поскольку политики успешно используют этнические чувства для политической мобилизации, особенно в связи с антииммигрантскими настроениями»218 .

В зависимости от содержательных характеристик, от способов «воображения» нации в современных национальных картинах мира выделяются гражданский и этнический национализмы. Этнонационализм может быть политическим (мобилизация во имя достижения или удержания государственности), экономическим (стремление к самостоятельности в экономической сфере) и культурным (стремление к культурному доминированию)219 .

В западной политической традиции идеи нации связывались с идеей демократии. Нации выступали как «народы» – источники власти, а не просто территориально разделенные сообщества. При таком подходе главным признаком нации выступает гражданство, соответственно, члены нации – это равные и свободные граждане, участвующие в политическом процессе .

Данное понимание нации предопределяет универсалистский политический порядок. Напротив, в постколониальных государствах ХХ века националистическая практика предполагала воспроизведение акриптивных признаков (племенных, этнических, конфессиональных)в процессе самоидентификации. В таком случае предписанные социальные характеристики обретают политическое значение наравне с гражданством .

                                                             Мюллер Дж. Мы и они // Россия в глобальной политике. 2008. № 3 .

Социология межэтнической толерантности / отв. ред. Дробижева Л.М. М.: Изд-во Ин-та социологии РАН, 2003. С. 31 .

52    Гражданские и этнические границы национализмов являются условными. В этой связи А.И. Миллер справедливо отмечает вопрос пропорций в выстраивании двух этих типов границ220 .

Помимо выстраивания определенной националистической картины можно выделить и иные формы политизации этничности – от манипуляции этническими чувствами в ходе избирательных кампаний до создания этнических институтов представительства и самоуправляемых этнических анклавов221 .

Выделить какую-либо часть населения в качестве этнической группы и публично признать ее в таком качестве можно разными путями. В процессе категоризации участвуют разные действующие лица: государственные органы, «этнические предприниматели»222, академическая наука. Ведущую роль играет государство, которое располагает средствами принуждения и может обеспечить реальные социальные последствия разделения на группы223 .

Не стоит забывать, что политическая мобилизация этничности не есть ее огосударствление. Этничность становится частным политическим ресурсом в случае, когда этническая принадлежность политика выходит на первый план, а его личностные, профессиональные качества оказываются вторичными .

Например, президент Либеральной партии Молдовы Михай Гимпу, называющий себя румыном, после назначения временно исполняющим обязанности президента Республики Молдова предпринял ряд политических действий, характеризующих его как активного сторонника вхождения Молдовы в Румынию (например, подписал указ, отменяющий визовый                                                             

Миллер А.И. Тема нации в российской политике последних лет // Два президентских срока В.В. Путина:

Динамика перемен. С. 328 .

Тишков В.А., Шабаев Ю.П. Этнополитология: политические функции этничности: учебник для вузов. 2-е издание, исправленное и дополненное. М.: Издательство Московского университета, 2013. С. 92 (Библиотека факультета политологии МГУ) .

Rothschild J. Ethnopolitics: A Conceptual Framework. New York, N.Y.: Columbia University Press, 1981 .

Осипов А.Г. Механизмы институционализации этничности / Сообщества как политический феномен / [Н.В. Борисова и др.]; под ред. П.В. Панова, К.А. Сулимова, Л.А. Фадеевой. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009. С. 205 .

53    режим с Румынией, указ о роспуске Парламента и назначении досрочных парламентских выборов и др.)224 .

Говорить о политизации этничности можно в тех случаях, когда этничность задействуется в качестве инструмента достижения политических целей. Ее актуализация обусловлена не психологическими, а политическими причинами. В данном случае используется термин «ретрайбилизация» под которым понимается процесс, при котором этническое сообщество в межгрупповой борьбе за власть использует символические артефакты для создания политической организации необходимой для реализации своих политических запросов225 .

Идентичным по смысловому содержанию является термин «реэтнизация», обозначающий процесс формирования национальных и этнокультурных идеологий и политических практик. Префикс ре- указывает на возвратное движение в этом процессе: от транснациональных и транскультурных идеологий к более мелким идеологиям и образованиям, основанным на возрождении значимости этнического.

Но возникает вопрос:

действительно ли это процесс возрождения или это процесс новой «этнизации», формирования новых, ранее не существовавших этнических идеологий, которые необходимы для легитимации новых государств или иных политических союзов. В этих историях могут быть использованы отдельные элементы, факты прошлого, каким оно было на самом деле (насколько это «в самом деле» доступно исторической науке), но, как правило, они имеют мало общего с реальностью прошлого, а представляют собой продукт идеологического и теоретического конструирования. По справедливому замечанию Л.Г. Ионина, неправильно говорить о реэтнизации как о «возвращении» народов к их этническим корням, реэтнизация – это                                                             

Губогло М.Н. Страсти по доверию. Опыт этнополитического исследования референдума в Гагаузии. М.:

ИЭА РАН, 2014. С. 71 .

Тишков В.А., Шабаев Ю.П. Этнополитология: политические функции этничности: учебник для вузов. 2-е издание, исправленное и дополненное. М.: Издательство Московского университета, 2013. С. 99, 101, 104 (Библиотека факультета политологии МГУ) .

54    резкое усиление влияния этнического фактора в современной политике и культуре226 .

Подобные национальные и этнокультурные проекты могут привести к огосударствлению этничности, приданию этническим институтам и этническим требованиям статуса государственных институтов и государственных программ .

В каждом конкретном социуме конфигурация общностей, складывающихся в пространстве политических различений, определяется уровнем исторического развития властных отношений, типом политического режима, национальными особенностями политической культуры, укоренившимися моделями самоорганизации граждан, стремящихся к участию в политической жизни и в принятии государственных решений227 .

Первостепенное значение в рамках взаимодействия этнических процессов и политической системы имеют:

- близость (однотипность) политических культур народов полиэтничного государства, в особенности признание общих социальнополитических норм и ценностей, сходные представления о власти, путях ее достижения и использовании, то есть наличие в этнорегиональных политических субкультурах тех элементов, которые играют ключевую роль в легитимизации центральной власти и единого для всей страны режима;

- способность политической системы учитывать интересы тех этнических групп, которые из-за своей малочисленности не в состоянии оказать влияние на представительные институты, но в то же время могут дестабилизировать обстановку в отдельных регионах страны .

Таким образом, проведенный анализ позволяет сделать ряд выводов .

Понимание культуры зависит от трактовки этноса. Преобладание в трактовках этноса этноцентрической направленности свидетельствует о                                                              Ионин Л.Г. Восстание меньшинств. М.; СПб.: Университетская книга, 2013. С. 185 – 186 .

Пушкарева Г.В. Механизмы формирования политических идентичностей в политическом пространстве современного общества / Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012 .

55    замкнутости культуры, ее закрытости, отсутствии готовности к взаимовлиянию, гомогенности. Установки в трактовке этноса на уважительное отношение к «иному», не похожему, открытость для взаимодействия и взаимовлияния служат основанием для формирования культуры межнационального общения. При подобном подходе культура является пластичной, допускается возможность переключения кодов идентичности .

Магистральными направлениями научных концепций этничности и анализа ее политических очертаний выступают три подхода:

примордиалистский, инструменталистский и конструктивистский .

Культура как нечто заданное генетически рассматривается в контексте примордиалистской теории как запрограммированная и воспроизводящая один и тот же тип поведения. Под воздействием внешних факторов культурные границы не размываются, неизменным остается также некий культурный генетический код, заданный социобиологической природой этноса. Согласно социально-историческому направлению примордиалистского подхода этносы характеризуются определенными свойствами (собственно этническими), одним из которых выступает культура, формируемая под воздействием условий территориальных, природных, социально-экономических, государственно-правовых .

В рамках инструментализма этничность понимается как сообщество, объединенное интересами, в то время как этничность рассматривается в качестве средства достижения групповых интересов и политической мобилизации .

С позиции конструктивистской теории представления об этносе и этничности не связаны с определенно заданным культурным комплексом, а являются результатом исторических, экономических, политических обстоятельств и ситуативных воздействий. Мобилизация членов этнической группы на коллективные действия осуществляется со стороны лидеров, которые преследуют политические цели, а не выражают культурную 56    идеологию группы. Сторонники конструктивизма критикуют тезис об объективной культурно-исторической предопределенности развития политики и социума в целом, и полагают, что история есть результат человеческих действий, то есть социальный конструкт. Именно целенаправленные или непреднамеренные действия создают альтернативы в ходе истории Понятие «этничность» отражает совокупность и неразрывное единство специфических признаков этноса. Их суть раскрывают три главных взаимосвязанных аспекта. Во-первых, этничность всегда предполагает идентификацию в среде различных этнических групп по принципу «мы» – «они». Во-вторых, этничность не может существовать вне взаимоотношений между отдельными сообществами, поэтому она проявляется прежде всего через их сравнение. Решающим фактором существования этничности является осознание своей самобытности, и этничность остается реальностью до тех пор, пока одна этническая группа осознает свое отличие от другой. В-третьих, этничность является системой традиционных символов, способствующих сохранению внутреннего единства и консолидации членов этнической общности .

Этничность определяется как совокупность признаков (ценности, традиции, нормы поведения, стремление к сохранению культуры и идентичности), обеспечивающих внутреннюю сплоченность и специфические отличия этнической группы. Этничность это не раз и навсегда сформированный комплекс культурных особенностей, это переменная и динамическая совокупность характеристик, форма этносоциальных отношений, которые постоянно видоизменяются .

Важное методологическое значение в контексте поставленной в работе цели имеет понятие «политизация этничности». В западной и отечественной этнополитологии имеется плодотворный опыт анализа процесса политизации этничности, с учетом которого формулируется авторское определение .

57    Политизация этничности – это процесс приобретения этническим сообществом политического сознания, его (сообщества) мобилизации на достижение определенных целей, выхода на арену политической жизни и борьбы за право участия в принятии политических решений и контроле над их выполнением. Это процесс выхода этнических сообществ на политическую арену и превращение их в субъекты истории .

Процесс политизации этничности условно можно разделить на три основных этапа: а) обретение политического сознания; б) политическая мобилизация; в) выход на политическую арену. На первом этапе члены этнической общности, и прежде всего ее элита, приобретают политическое сознание. Вследствие синтеза с ранее существовавшим этническим самосознанием возникает этнополитическое сознание, под которым автор предлагает понимать осознание человеком своей принадлежности к этнической общности, ее места, роли и назначения в структуре политического пространства; понимание сущности этнополитических процессов и отношений, а также способность принимать адекватные решения и готовность искать поливариантные пути их реализации. На втором этапе имеет место политическая мобилизация этничности, под которой понимается конверсия этничности из психологического, культурного или социального фактора в фактор политический. На третьем этапе политизированная и мобилизованная этничность выступает на арену политической жизни, публично заявляя о своих целях и намерениях, и начинает действия по их реализации .

Этничность в контексте культурного многообразия представляется сложным и динамичным феноменом и не может оставаться вне поля государственного, регионального управления .

Под управлением этнополитическими процессами в диссертации понимается та разновидность политического управления, при которой в него включены этнические группы и происходит формирование и изменение политизированной этничности .

58    Особая роль таких специфических общностей и групп определяет специфику этнополитического управления, которая связана, в первую очередь, с особенностями политической культуры. Поэтому логика диссертационной работы предопределяет необходимость обращения к исследованию этнического фактора политической культуры .

1.2 Понятие «этничность»: поливариантность интерпретаций Изменения характера социальных отношений и повседневной жизни людей в условиях роста социального и культурного многообразия современных обществ актуализирует проблему межкультурного и этнического взаимодействия. Успешное решение данной проблемы в значительной степени зависит от этнического самоопределения на индивидуальном уровне .

Этническая идентичность в современных обществах не является чем-то неизменным и непротиворечивым. Находясь под влиянием социальных изменений, она все чаще рассматривается как нечто ситуативное и конструируемое. Этничность выступает детерминантой многих социальных конфликтов и является средством манипуляции в этнополитических ситуациях. Неудивительно, что данное понятие находится в центре научной рефлексии не только этнологической науки, но и других обществоведческих дисциплин, в первую очередь политической науки. Рассматривая этничность как групповую характеристику, интерес к исследованию которой усиливается в шестидесятые годы ХХ века, мировая обществоведческая мысль выработала новые подходы к интерпретации данного понятия, способствуя таким образом процессу познания феномена этнического. В СССР исследования в области этнической проблематики акцентировались в большей степени на поиске аргументов для подтверждения идеологических постулатов о стирании культурных различий народов и создании новой исторической общности – «советский народ», чем на исследовании реальных этнических процессов и их влияния на общественную жизнь. И поэтому советская теория этноса, которая отражала в большей степени историко-этнографическое направление 59    исследований, оказалась не способна обосновать причины активизации этнополитических процессов в конце 80-х – начале 90-х годов ХХ века. Как отмечает Л.М. Дробижева, в то время работали в сфере социальной практики и мало беспокоились обоснованием теоретических подходов к исследованию, поскольку «... все ученые в социальных науках придерживались одной – марксистской – концепции»228. А потому неудивительно, что в этот период большой интерес вызывают западные теории этничности, в частности, инструментализм и конструктивизм, в рамках которых были представлены различные подходы к концептуализации феномена этнического. К существовавшей ранее примордиалистской модели, согласно которой этничность – это объективная данность, первоначальная характеристика человечества, добавились инструменталистское направление, где этническая общность рассматривается как группа, объединенная интересами, а этничность как средство для достижения групповых целей, и конструктивистское, в русле которого этничность – это социальный конструкт, образуемый посредством индивидуального самосознания на основе процедур идентификации .

С появлением западных концепций, описывающих феномен этнического, в научный оборот входит и новая категория – «этничность», хотя, как отмечает академик В. Тишков, в «... отечественном обществоведении более широкое применение имеет термин «этнос»229. О приоритетном применении этого термина в научных кругах постсоветского пространства свидетельствуют и современные справочные издания, указывая, что понятие «этничность» более присуще зарубежной социальной и культурной антропологии и отражает «... принадлежность к определенной нации или этнической группе»230. И если С. Соколовский понятия «этнос» и                                                              Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М. Этносоциология перед вызовами времени //Социологический журнал .

2008. №7 С. 3 .

Тишков В.А. Реквием по этносу: Исследования по социально-культурной антропологии. М.: Наука, 2003 .

С. 8 .

Социология: энциклопедия / сост. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В .

Терещенко. М.: Книжный Дом, 2003. С.1278 .

60    «этничность» связывает с конкурирующими парадигмами этничности – примордиализмом и конструктивизмом, то Б. Винер отмечает, что «... термин «этнос» можно использовать в любом из вышеназванных подходов, к тому же довольно часто он будет синонимическим «этнической группе» в западном понимании»231. В другом своем исследовании Б. Винер отмечает, что в понимании российских исследователей этничность (понятие «этничность») выступает эквивалентом этнического232 .

Контекстуальное разнообразие применения понятия «этничность» в пределах вышеупомянутых подходов к осмыслению феномена этнического подтверждает факт содержательной неопределенности данного понятия и требует теоретического уточнения .

«Этничностью мы называем культурные обычаи и мировоззрение определенной общности людей, отличающейся от других», – такое определение английского социолога Э. Гидденса отражает распространенное понимание этничности как категории для определения культурно отличных групп233. Традицию рассматривать этносы как сообщества, имеющие специфические культурные различия, следует отнести еще ко временам классической этнографии. Культурные характеристики этнических сообществ составляют также предмет антропологических и культурологических исследований. Главным здесь было положение, согласно которому культуры являются дискретными и каждому народу (этносу) были присущи четко ограниченные культурные комплексы .

Примордиалистский подход к пониманию этничности основывается на понимании того, что этнические идентичности и групповые привязанности формируются, особенно в досовременном или традиционном обществе, естественным образом, возможно даже биологически. Эти идентичности – клановая, племенная, деревенская, расовая – были понятны в традиционном,                                                              Винер Б.Е. Постмодернистский конструктивизм в российской этнологии // Журнал социологии и социальной антропологии. 2005. Том VII. №3. С. 117 .

Винер Б.Е. Этничность: в поисках парадигмы изучения // Этнографическое обозрение. 1998. №4. С. 3 .

Гидденс Э. Социология.М.:Эдиториал УРСС,1999. С. 256 .

61    механическом обществе, основанном на обычаях. Но в обществе модерна, как предполагалось, все основы традиционного общества будут размыты .

Соответственно, этническая идентичность как основа социальной стратификации уступит место экономической и классовой, как наиболее важным для выживания индивида. Этой точки зрения придерживались и марксисты, и прогрессисты234. Классовая идентичность, как показала история, выкристаллизовавшаяся и сформировавшаяся под влиянием капитализма, способна переступать границы других форм политических идентичностей как значимая основа социальных действий, что убедительно демонстрировали марксисты. Однако в современном мире этнические и расовые идентичности продолжают цвести пышным цветом, формировать экономические возможности и, следовательно, наполнять политические действия или мобилизации. Ключевым остается вопрос: под влиянием каких условий этнорасовые идентичности и связи активируются в погоне за реализацией экономических и неэкономических интересов235 .

В этой связи требуется уточнение «примордиальной связи»:

исследователи теорий этничности предлагают различать «мягкий» и «жесткий» примордиализм. Жесткая форма предполагает то, что люди привязаны друг к другу (и своим родным сообществам) виртуально с помощью кровных связей, которые некоторым образом обуславливают обоюдные чувства доверия и принятия (по аналогии с детско-родительскими связями). Мягкий примордиализм означает то, что привязанность к группе образуется в ходе социализации, ключевыми задачами становятся интерпретация и символы. Эти примордиалистские связи приобретаются за счет стремления индивидов придать ежедневным рутинным делам смысл, который зачастую является символическим и редко эксплицитно артикулируемым, но тем не менее разделяемым членами сообщества. Это                                                              Anton L. Allahar The politics of ethnic identity construction // Identity: an international journal of theory and research. 2001. №1(3). Р. 198 .

Там же. Р. 199 .

62    лежит в основе «моральной солидарности» прежде всего первичных групп (сплоченных сообществ, соседских сообществ и даже семейных связей) .

Смысл подобных связей – в образовании «мы-сознания» (коллективного сознания) индивида с членами его группы вне зависимости от сознания наличия такового. «Кровные связи» являются не единственным типом связей «мягкого» примордиализма. Этнические, религиозные, национальные и политические формы идентичности не обязательно основаны на «крови» .

Несмотря на «неспособность (большинства людей) объяснить некоторое эмоциональное притяжение и привязанность, не значит, что этой привязанности или притяжения не существует». Эти связи, зачастую необъяснимые для обывателей, могут быть «инвестированы» в те связи, которые кажутся примордиальными – религиозные и т.д. 236 .

Определенные формы идентичности, как и социальные преференции для этнических групп, колонизаторская политика, оправдывались на дискурсивном уровне с помощью риторических приемов, мифов и т.п .

Так, например, поселенческий колониализм оправдывался как средство аллокации «излишков населения» Великобритании «куда-нибудь еще» для пользы этого «куда-нибудь еще». Причем ключевой характеристикой новых мест аллокации трудовых ресурсов являлись ощутимый недостаток населения и капитала и избыток земли и природных ресурсов. При этом утилитарный фактор был не определяющим, политика переселений во многом была основана на теоретических концептах, доминировавших в элитарном дискурсе в XIX веке. В основе успеха поселенческого колониализма лежали не только соображения политической экономии и соотношение земля – люди, но и специфические механизмы мифологизации этой политики. Колонизаторская в поэмах237, эссе238, в политика описывалась в популярной литературе которых с помощью мифов и типичных образов описывались боги, нимфы,                                                              Anton L. Allahar The politics of ethnic identity construction // Identity: an international journal of theory and research. 2001. № 1(3). Р. 203 .

Spenser Е. Colin Clouts Come home Againe. 1591 .

Purcha S. “Virginias Verger”. 1625 .

63    прожорливые волки, девственные невесты, изнасилованные грубыми нациями .

При этом популярная литература оправдывала экспансию Англии за море с помощью сексуализации территориальных завоеваний: все характеристики земли, свидетельствующие об экономическом и инфраструктурном потенциале (реки, гавани, заливы и т.д.) метафорически описываются как тело девственной невесты, ждущей правильного мужа (каким и является Англия) .

Еще один культурный феномен, связанный с поселенческим колониализмом, находит свое выражение в санации языка. В исследовании Д .

Кери описывается санация австралийского английского в отношении понятия раса239, а в работе К. Карен приводятся примеры «вычищения» из местного лексикона американского языка английских слов, связанных с дефиницией «колония» (что способствует сознательно проектируемому отказу от оценки испанского и американского колониализма на Филиппинах и Гавайях)240 .

Интересной вариацией на тему политики поселенческого колониализма и сопровождающей ее культурной политикой является сионизм (Saree Makdisi Zionismthenand now). Сионизм отличается от «классического»

поселенческого колониализма (Британии в Ирландии в XVII веке, Британии в Австралии в XVIII веке или разнородного «белого» поселенческого колониализма в Америках с XVI века), чья культурная политика строилась на «беззастенчивых и часто чересчур откровенных утверждениях о поддержке разных форм насилия, неизбежно порождаемых колониализмом»241 .

Культурная политика идентификации имеет экономические основания242: политика идентификации подразумевает наличие механизмов исключения и включения (в группу), изменение соотношения которых позволяет переключаться между инклюзивными и эксклюзивными дискурсами в зависимости от требований ситуации и ожидаемых групповых                                                              Jane Carey ‘Wanted! A real white Australia”: the women’s movement, whiteness and the settler colonial project .

New York: Palgrave, 2009. Р. 1938 .

Karen K. Kosasa Searching for the “C” word: museums, art galleries and settler colonialism in Hawaii. London & New York: Routledge. 2010. Р. 163 .

Fiona Bateman and Lionel Pilkington (eds) Settler colonialism: politics, identity and culture. NY: Palgrave Macmillan, 2011. P. 238 .

Patrick Wolfe Race and the Trace of History: For Henry Reynolds. London: Palgrave, 2011. Р. 96 .

64    преимуществ. Примером подобной гибкости может служить изменение логики классификации «чернокожих» («правило одной капли» и законы о расовом единстве «Racialintegrityact») и «краснокожих» («правило Покахонтас») в США, в зависимости от динамики рынка труда и земли243 .

Вторая мировая война и падение мировой колониальной системы привели к широкомасштабным национально-освободительным движениям и обострению этнических конфликтов .

Потоки иммигрантов, направлявшихся в Европу и Северную Америку в поисках лучшей жизни, создали проблему отношений с титульными этносами. В центре внимания научных исследований появляется этническая группа. То есть этнос заявил о себе как о своеобразной социальной группе и с тех пор становится объектом исследований .

Наиболее полное научное и теоретически обоснованное определение этнической группы, по словам американского этносоциолога В. Соллорса, представлено в работе Р.

Шермерхорна «Этнические взаимоотношения:

теория и практика исследований», опубликованной в 1970 году. Автор данной работы указывает на то, что «этническая группа является коллективом, который выделяется из большого сообщества по следующим признакам:

представители его имеют реальных или мнимых предшественников, воспоминания о совместном историческом прошлом, один или несколько символических элементов, которые играют в их культуре роль этнических маркеров. Примерами таких маркеров могут быть нормы взаимоотношений в обществе, конфессиональная принадлежность, размещение в пространстве и его восприятие, языковые особенности, племенной состав, национальность, признаки фенотипа или комбинации вышеперечисленного. Необходимым дополнением является общность самосознания членов группы»244 .

                                                            

Fiona Bateman and Lionel Pilkington (eds) Settler colonialism: politics, identity and culture. NY:

PalgraveMacmillan, 2011. Р. 288 .

Майничева А.Ю. Проблемы этничности и самоидентификации в работах зарубежных авторов. Режим доступа: http://www.zaimka.ru/01 2004 / mainicheva ethniс / 65    Необходимость осмысления новых проявлений феномена этнического заставила ученых подойти к разработке этнической терминологии. По словам американского исследователя В. Соллорса, понятие «этничность» является продуктом современности. Впервые понятие «этничность» (ethnicity) появляется в Оксфордском словаре английского языка лишь в 1972 году .

Значительно раньше появилось понятие «этническое» (еthnic) – как производное от греческого «этнос», которое употреблялось сначала как синоним «языческого» и сохраняло это значение в английском языке в течение XIV – первой половины XIX веков и постепенно стало соотноситься с расовыми характеристиками. Именно это понятие появляется в исследованиях этнических групп .

Поскольку американское общество с самого начала отличалось расовой и этнической пестротой, осмысление проблемы взаимодействия культурно отличных групп началось еще в начале ХХ века. Представители Чикагской школы во главе с Р. Парком уже в двадцатые годы одними из первых провели эмпирическое исследование локальных сообществ города Чикаго, 80% населения которого составляли иммигранты. Исследуя проблему сохранения этнической группы в иноэтнической среде, ученые пришли к выводу, что успешная адаптация иммигрантов к новому обществу возможна в случае усвоения ими культуры большинства. Их выводы о том, что любое общество в конечном итоге становится «плавильным котлом», где разные народы постепенно растворяются в доминирующей культуре, свидетельствовали о «смерти» этничности .

В конце тридцатых годов ХХ века этническая группа попадает в центр внимания исследований британских антропологов Манчестерского университета (М. Глакмен, А. Коэн, Дж. К. Митчелл), которые изучали особенности взаимодействия колонистов с представителями племенных групп в Южной, Центральной и Западной Африке. В отличие от представителей Чикагской школы, которые в результате проведенных исследований констатировали общую тенденцию различных этнических 66    ассимиляции245 .

групп к И хотя ассимилятивные пророчества представителей Чикагской школы не подтвердились, важными были их выводы о том, что этничность и этнический конфликт являются стороной межгрупповых взаимодействий. Представление о том, что этничность конституируется в процессе межгрупповых контактов, подтвердили и результаты исследований антропологов Манчестерского университета .

Взаимодействие культурно отличных групп и обусловленные ею социальные связи с тех пор перемещаются в центр внимания исследователей этничности. Культурные различия одной группы от другой устанавливались в ситуации межличностных контактов. Информация, которую получали индивиды при контакте с «другим», постепенно стереотипизировалась и способствовала формированию стандартизированных способов поведения во время социального взаимодействия этнических групп. Стереотипизация, как процесс создания и постоянного применения стандартизированных представлений о культурных различиях и особенностях определенной группы, помогала индивиду ориентироваться в сложно организованных и социально дифференцированных социумах. То есть, культура выступает определенным атрибутом, который символизирует, кто «свой», а кто «чужой» .

Этничность, таким образом, порождается межгрупповым взаимодействием и определяющую роль в этом процессе играют культурные отличия. Именно эти исследования позволили ученым перейти от анализа культурных характеристик, составляющих уникальность группы, к исследованию функций определенных элементов традиционной культуры и их определяющего влияния на поведение индивида во время социального взаимодействия .

Изучая межкультурное взаимодействие, британские антропологи приходят к выводу, что те или иные действия участников зависят от контекста ситуации взаимодействия. В ситуациях повседневного взаимодействия и публичных контактов этническая принадлежность, либо,

–  –  –

                                                             Майничева А.Ю. Проблемы этничности и самоидентификации в работах зарубежных авторов. Режим доступа: http://www.zaimka.ru/01 2004 / mainicheva ethniс / 68    «плавильного котла» концепцией «этнической мозаики» способствовала утверждению необходимости сосуществования в рамках единого общества различных этнических групп, не ассимилирующихся, а сохраняющих свою культурную специфику .

Переосмыслению места культуры в выработке и поддержании групповых различий в обществе были посвящены научные исследования норвежского антрополога Ф. Барта. В своем исследовании «Этнические группы и социальные границы» он акцентирует внимание на том, что не описание культуры этнической группы должно стать предметом анализа, а способ ее социальной организации, который позволяет удержать группу от размывания. Исследователь отрицает устоявшееся понимание того, что все культуры являются дискретными и отдельным человеческим коллективам присущи четко ограниченные культурные комплексы. Он замечает, что если бы это было действительно так, то этнические группы отличались бы набором характеристик, которые могли быть выделены внешним наблюдателем .

Однако этнические маркеры как элементы культуры, подчеркивающие различия этнических групп, отбираются членами группы самостоятельно и способствуют поддержанию между ними определенного предела, который и обеспечивает существование обособленных, однако не изолированных этнических групп247. По мере того, как сохраняется процесс дихотомизации – противопоставление групп – сохраняются и сами группы. В таком случае общая культура является скорее следствием или результатом, чем первичной и определяющей характеристикой организации этнических групп. То есть первичны сами границы, а не культурный смысл, который они удерживают248 .

Культурные атрибуты, таким образом, обусловливают формирование на субъективном уровне осознание членами группы особой формы коллективной идентичности. Определенные элементы культуры формируют и                                                              Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений. СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 1999 .

С. 26 .

Коротеева В.В. Теории национализма в зарубежных социальных науках. М.: АспектПресс, 1999. С.84 .

69    поддерживают этническую идентичность, выступают в данном процессе не в объективной форме, а в виде символических маркеров .

Идентичность в целом понимается как социальная категория: что-то, являющееся более или менее неизменным на протяжении длительного времени, и что-то, принадлежностью к чему люди могут гордиться .

Соответственно, ключевыми признаками любой (не только этнической, но и социальной идентичности) будут: 1) правила членства (для этнических групп – четкие групповые правила: культурные традиции, язык, религия, обычай, разделяемая членами вера в исторические мифы); 2) содержание – то есть набор характеристик (верования, желания, моральные привязанности, физические атрибуты), которые приписываются членам группы как типичные;

или стандарты поведения в определенных ситуациях, следования которым ожидают от членов группы или следование которым является для последних обязательным. Также к содержанию относится социальная значимость членства249 .

Исследователи определяют этничность как специфическую форму идентичности, которая направлена в прошлое и заключается в соотнесении человеком определенных составляющих собственной определенности с множеством характеристик группы, к которым он себя причисляет»250 .

В 1970-е годы идентичность исследовалась в основном с позиции микросоциологических перспектив.

Сдвиг в исследованиях (к изучению групповой идентичности) произошел под влиянием трех групп факторов:

1) социалистические и националистические движения трех последних десятилетий («святая троица» исследований (социальной) групповой идентичности – класс: гендер/сексуальность; раса/этничность);

2) вопросы агентов социализации и проблем самоопределения – процесс идентификации;

                                                             Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. P. 847 .

Ритцер Дж. Современные социологические теории. 5 изд. СПб.: Питер, 2002. С. 59 .

70    3) новые технологии коммуникации, создающие виртуальное пространство анонимных «других», влияющих на формирование идентичности251 .

В науке в основном различают два подхода к понятию идентичности .

Одни ученые настаивают на том, что идентификация представляет некую выработанную со временем, но устойчивую и приоритетную для человека внутреннюю принадлежность к тем или иным групповым ценностям (эссенциалистскую идентичность), которая не исчезает даже в неадекватных социальных условиях (например, свидетельствуя о приверженности человека своей этнической группе в разноликой среде мигрантов). Другие полагают, что человек, «проводит свою жизнь в пути» и потому на разных этапах жизни, находясь под одновременным влиянием разных моделей и ценностей, никогда не может выработать таких устойчивых приоритетов. Поскольку уровень и характер политической социализированности человека не могут оставаться неизменными на протяжении всей его жизни, постольку относительными являются и формы его идентификации252 .

Таким образом, противоположными друг другу точками зрения на социальную (коллективную) идентичность являются:

1) примордиализм: групповые черты априорны, члены группы их только интернализируют, соответственно, социальная идентичность может быть только одна у человека;

2) конструктивизм: идентичность создается и воссоздается в процессе языкового обмена и социального взаимодействия .

Примерами такого конструирования идентичности являются:

- «правило одной капли» как инструмент конструирования расовой идентичности афроамериканцев253;

                                                             Karen A. Cerulo Identity construction: new issues, new directions // Annual Review of Sociology, vol. 23 (1997) .

Р. 386 .

Соловьев А.И. Политология: учебник для вузов. М.: Издательство «Аспект Пресс», 2014. С. 388 .

Davis J. Who is black? One Nation’s Definition. Univ. Park: Penn. State Univ. Press. 1991 .

71   

- формирование и переформирование этнической идентичности с помощью «не столько самих этнических культур, сколько символов этнических культур» в ответ на разнообразные ситуационные контексты и растущие социальные потребности254 (примером может служить расширение европейской идентичности до европейско-американской идентичности) .

- этническая идентичность – продукт личностного выбора, социальная категория, которую индивиды могут выбрать принимать или подчеркивать .

Выбор этнической идентичности исходит из культурнообусловленной потребности в сообществе255 .

- этническая идентичность – социополитический феномен; сдвиг идентичности связан с тремя факторами (например, в США это изменение федеральной политики в отношении индейцев; рост американской этнополитики; рост американо-индейской политической активности256;

- «новый институционализм» как меняющаяся связь этничности и государства. Например, «постнациональная модель» идентичности, которая связана с изменением дефиниции членства в нации (для включения, например, в Европе гастарбайтеров), основанном на смещении акцента с территориальных аспектов нации на транснациональный дискурс, и структуры, связанные с защитой прав человека257;

- постмодернистическое понимание идентичности – социальные идентичности накладываются дуг на друга, создавая множественные вариации258 .

Социальная идентичность конструируется в рамках реализации политики в отношении идентичности и коллективной мобилизации .

–  –  –

                                                             Karen A. Cerulo Identity construction: new issues, new directions // Annual Review of Sociology, vol. 23 (1997) .

Р. 393 .

Тамже. Р. 394 .

Piore MJ Beyond Individualism. Cambridge, MA: Harvard Univ. Press. 1995 .

Lamont M. Money, Morals, and Manners: The Culture of the French and the American Upper Middle Class .

Chicago, IL Univ. Chicago Press. 1992 .

Quadagno J., Forbes C. The welfare state and the cultural reproduction of gender: making good girls and boys in the Job Corps // soc. probl. 1995. 42(2). Р. 179 .

Somers MR The narrative constitution of identity: a relational and network approach // Theory Soc. 1994. № 23 .

Р. 631; White H. Identity and Control. Princeton, NJ: Princeton Univ. Press. 1992 .

73   

4) индексность (контекстная зависимость) (например, роль концептов «учи» (инсайдер) и «сото» (аутсайдер) в формировании границ, определяющих прямые коллективные ориентации и паттерны поведения265;

5) деперсонализация как процесс, позволяющий развиваться социальным идентичностям (через механизмы социальной стереотипизации, групповой связи, этноцентризма, кооперации и альтруизма, «механизма заражения» и эмпатии, коллективного действия)266;

6) атрибутивные инструменты формирования этнической идентичности: предметы искусства267, товары и товарные знаки268, одежда269;

роль собственности в транзитах идентичности270;

7) исследования идентичности как результата сложного стечения обстоятельств в групповой истории, включая периоды производства идентичности, ее институализации и периоды интерпретации идентичности .

В этом процессе символы и дискурс выступают медиаторами структуры и действия271 .

В конструировании идентичности значительная роль принадлежит технологиям. Новые коммуникационные технологии повлияли на фон, на основе которого конструируется идентичность272 .

Новые технологии ослабляют связи между социальным и физическим «пространством», создавая для индивида «гибридные» площадки для действия, включающие в себя элементы частной и публичной жизни .

«Телевидение способствовало росту сотен «меньшинств», состоящих из людей, которые, получив возможность видеть больший мир, начали                                                              Bachnik J., Quinn CJ Jr. Situated memory. Princeton, NJ: Princeton Univ. Press. 1994 .

Turner J.C., Oakes P.J., Haslam S.A., McGarty C. Self and collective: cognition and social context. \\ Pers. Soc .

Psychol. Bull. 1994. 20(5). Р. 458; Turner J.C., Hogg M.A., Oakes P.J., Reicher S.D., Blackwell M.S .

Rediscovering the Social Group: A Self-Categorization Theory. Oxford: Basil Blackwell. 1987 .

Martorella R. Corporate Art. New Brunswick, NJ : Rutgers Univ. Press. 1989 .

Goldman R. Reading Ads Socially. New York: Routledge. 1992 .

Rubenstein R.P. Dress Codes: Meanings and messages in American culture. Boulder, CO: Westview. 1995 .

Nippert-Eng C.E. Home and Work: Negotiating boundaries through everyday life. Chicago, IL: Univ. Chicago Press; Silver I. 1996. Role transitions, objects, identity // Symbolic Interaction. 1996. 19 (1), Р. 18 .

Wuthnow R. Communities of Discourse: Ideology and Social Structure in the Reformation, Enlightenment and European socialism. Cambridge, MA: Harvard Univ. Press. 1989 .

Karen A. Cerulo Identity construction: new issues, new directions // Annual Review of Sociology, vol. 23 (1997) .

Р. 397 .

74    воспринимать себя как несправедливо изолированных в какой-то его небольшой части273 .

Новые коммуникационные технологии – это новые способы отбора, организации и презентации информации, которые в свою очередь модифицируют социальную активность, видоизменяя практики информационного обмена274. Например клавиатура сокращая дистанцию между взрослыми и детьми, способствует обратной социализации;

гомогенезирует пространство коммуникации; может способствовать «блоку»

стадий социализации, в том числе формированию социальной идентичности275 .

Этнические процессы в условиях глобализации направлены на интеграцию, либо дифференциацию культуры. Это обусловлено с поиском идентичности в контексте нарастающей сегодня культурной унификации276 .

Основные причины всплеска потребностей в этнической идентификации в различных странах и регионах (вызвавшего в ряде случаев нарастание политической напряженности и даже агрессии) связаны, с одной стороны, с поиском людьми внутренних ориентиров в нестабильном современном мире, а с другой, интенсификацией (подогреваемых трудовой миграцией, студенческими обменами, перемещением мигрантов и беженцев, развитием мирового туризма) межэтнических контактов. Наряду с негативными результатами массовой этнической идентификации и этнополитической мобилизации следует признать, что существенным следствием этих процессов также является объединение людей в странах и регионах на основе аскриптивных признаков (этничности, религии), используемых ими для организации совместных действий в целях                                                              Meyrowitz J. No sense of Place. NY: Oxford Univ. Press. 1985; The generalized elsewhere // Crit.Stud.Mass Commun. 1989. 6 (3), pp. 323 – 334; Shifting worlds of strangers medium theory and changes in “them” versus “us” // Soc. Inq. 1997. 67(1). Р. 69 .

Karen A. Cerulo Identity construction: new issues, new directions // Annual Review of Sociology, vol. 23 (1997) .

Р. 398 .

Altheide D.L. An Ecology of Communication: Cultural Formats of Control. Hawthorne: AldinedeGruyter. 1995 .

Бакланов И.С., Душина Т.В., Микеева О.А. Человек этнический: проблема этнической идентичности вопросы социальной теории. 2010. Том IV. С. 396 .

75    отстаивания прав и свобод и формирования структур и институтов гражданского общества .

Этносоциолог Л.М. Дробижева указывает на то, что этническая идентичность – это не только осознание принадлежности к этнической группе, но и эмоционально окрашенный образ «мы» и этнические интересы, в соответствии с которыми осуществляется деятельность277 .

Согласно концепции, разработанной французским социологом Э .

Дюркгеймом278, «коллективные представления» – это надындивидуальные феномены сознания, имеющие собственное содержание и не сводящиеся к сумме индивидуальных сознаний. Соответственно в изучении этнической идентичности группы и личности существуют определенные различия .

Групповую идентичность изучают не только по результатам массовых опросов, но и по другим источникам: произведениям художественной литературы, народного творчества, средствам массовой информации и т.д .

Индивидуальные представления личности в значительной степени зависят от ее «включенности» в этничность, от образования, эрудиции человека .

«Включенность» в этничность намного выше у недоминирующих народов и обычно сильнее в полиэтнической среде279 .

Развитие этнической идентичности является важным, центральным шагом для развития личной идентичности у этнических меньшинств280 .

Следуя теории Э. Эриксона о развитии личной идентичности, Дж. Марсия281 утверждает, что индивид может находиться в одном из 4 статусов идентичности в зависимости от наличия/отсутствия потребности изучения идентичности и наличия/отсутствия привязанности к собственной                                                              Дробижева Л.М. Этническая идентичность / Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т .

М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011. Т. 1: Идентичность как категория политической науки: словарь терминов и понятий / [отв. ред. И.С. Семененко]. С. 130 .

Лекции по социологии культуры: Социологические учения – Эмиль Дюркгейм .

http://www.mylect.ru/sociologiya/571-lectii-sociologia.html?start=14 Дробижева Л.М. Этническая идентичность / Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 т .

М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011. Т. 1: Идентичность как категория политической науки: словарь терминов и понятий / [отв. ред. И.С. Семененко]. С. 131 .

Maldonado D. Ethnic self-identity and self-understanding // Social casework, 56. 1975. Р. 35 .

Marcia J. Identity in adolescence. / handbook of adolescent psychology. NY: Wiley. 1980. Р. 177 .

76    этнической идентичности. Отсутствие обоих факторов – диффузивная идентичность; привязанность без исследования, обычно на основе родительских ценностей – foreclosed (запретительная; «без права выбора») идентичность; в процессе изучения, но без привязанности – мораторий (отсроченная идентичность); оба фактора в наличии – достигнутая идентичность. Дальнейшие исследования идентичности показывают, что достигнутая идентичность является результатом кризиса идентичности, который включает в себя период поиска и исследования (изучения) идентичности, который, в свою очередь, приводит к ясной, четкой привязанности .

В отношении меньшинств модель приобретает новые черты .

Существующие теории предполагают, что развитие этнической идентичности у этнических меньшинств начинается со стадии принятия ценностей и подходов культуры большинства, включая интернализированные негативные взгляды на собственную (этнического меньшинства) культуру, принятые у большинства. Эту стадию можно описать как «стадию конформизма»282. В зависимости от результатов родительской социализации (например, придавалось ли существенное значение «этнической гордости» при воспитании в семье или нет) и условий среды, многие представители этнического меньшинства могут остаться на этой стадии, приобретя таким образом диффузивную идентичность. Однако, как показывает это исследование, диффузная идентичность не обязательно характеризуется наличием негативной этнической идентичности .

Ключевым периодом развития этнической идентичности является период исследования (изучения) значения собственной этничности.

Нет консенсуса по вопросам основных причин начала этой стадии:

«шокирующее событие в личной или общественной жизни» – энкаунтер;

«случайный опыт»; растущая озабоченность конфликтом между ценностями                                                              Jean S. Phinney Stages of Ethnic Identity Development in Minority Group Adolescents // The Journal of Early Adolescence, 1989. 9:34. Р. 36 .

77    этнического большинства и позитивной групповой самооценки этнического меньшинства (стандарты красоты, негативные стереотипы)283 .

Период изучения собственной этничности описывается как период эксперимента и расспрашивания (наведение справок). Для молодежи из этнических меньшинств период поиска этнической идентичности характеризуется попыткой прояснить собственное понимание своей этнической принадлежности284 .

Большинство выражает настороженность по поводу влияния предрассудков на их карьерные и образовательные перспективы285 .

Оптимальным результатом процесса идентификации является «достигнутая» идентичность. Поскольку этническая идентичность является частью Я-концепции, то ее достижение подразумевает решение вопросов, касающихся будущего направления (жизни) и выбор индивидом обязательств (приверженности по отношению к группе), которые будут определять его будущие действий»286 .

Достигнутая этническая идентичность для этнических меньшинств характеризуется ясным, осознанным принятием себя как члена этнического меньшинства, заменяющим негативную идентичность. Выявлена связь между достигнутой этнической идентичностью и высокой самооценкой, чувством управления собственной жизнью и высоким уровнем социальных взаимодействий и устойчивостью семейных отношений287 .

Этническая идентичность – динамический конструкт, реагирующий на изменения контекста и факторов, служащих развитию (адаптации, экономическому благосостоянию и т.д.). Ее формирование – важнейшая задача подросткового периода, особенно в современных обществах. Процесс                                                              The Thomas and Cross models of psychological nigrescence; A literature review. Journal of Black Psychology .

1978. № 4. Р. 21 .

Kim J. The process of Asian-american identity development: a study of Japanese American women’s perception of their struggle to achieve positive identities. Doctoral dissertation, Univ. of Massachusetts, 1981. Р.147 .

Jean S. Phinney Stages of Ethnic Identity Development in Minority Group Adolescents // The Journal of Early Adolescence, 1989. 9:34. Р. 38 .

Arce C. A reconsideration of Chicano culture and identity. Daedalus, 110 (2), 1981. Р.186 .

Jean S. Phinney Stages of Ethnic Identity Development in Minority Group Adolescents // The Journal of Early Adolescence, 1989. 9:34. Р. 43 .

78    идентификации концептуализирован в терминах прогресса, когда индивид продвигается от некритичного восприятия этничности в детстве, через мораторий и период изучения (эксплорации) к достижению этнической идентичности к концу подросткового периода. В течение этого периода молодежь, особенно из этнических групп с более низким социальным статусом, может быть вовлечена в процесс глубокого познания собственной этничности. Этот процесс в свою очередь может привести к конструктивным действиям, направленным на подтверждение ценности и легитимацию собственной группы или на преодоление чувства незащищенности, смущения, неприятия отношения к собственной этнической группе. Эти стадии не являются неизбежными и в большой степени зависят от опыта социализации в семье, этническом сообществе и больших социальных группах. И не все индивиды в итоге достигают сформированной этнической идентичности288. А национальная идентичность, в отличие от этнической, предполагает чувство принадлежности к большему сообществу289 .

Развитие этнической идентичности поддерживается постоянными конфликтами на основе трех связанных источников: 1) полномасштабная международная миграция людей из более традиционных культур и обществ в так называемые более развитые страны, культура которых отличается высокой степенью секуляризованности, доминированием ценностей либерализма, индивидуализма и достижения; 2) противоречие между декларируемыми конституционно либеральными ценностями и равенством всех в возможностях и правах с этнорасовыми привилегиями, существующими при перераспределении общественных благ; 3) последствия холодной войны (превращение «советского народа» в 130 национальностей + беженцы в страны Запада). Все это приводит к политизации этничности в современном мире: «те, кто традиционно считали себя индейцами, стали «первой нацией», те, кто требовал возвращения к африканским корням –                                                              Jean S. Phinney, Garbiel Horenczyk, Karmela Liebkind, Paul Vedder Ethnic identity, immigration, and wellbeing: an interactional perspective // Journal of Social issues, vol. 57, no. 3, 2001. Р. 496 .

Там же. Р. 497 .

79    «видимыми меньшинствами»… и даже женщины среднего класса стремятся дистанцироваться от классовых идентичностей, отмечая графу «женщины и меньшинства», когда подобная отметка сулит им особый подход (преимущества) в и без того высоко конкурентной среде»290 .

С. Джейн анализирует две модели соотношения этнической и национальной идентичностей: двухмерную и одномерную. Одномерная модель предполагает негативную корреляцию между этими двумя идентичностями, то есть одна из них всегда будет доминировать над другой, если одна сильная – вторая будет слабой. В этом случае, соответственно, иммигранты будут ограничены двумя стратегиями аккультурации – сепарацией и ассимиляцией. Двухмерная модель предполагает, что эти идентичности взаимозависимы и могут обе быть как сильными, так и слабыми291 .

В ходе исследований, проведенных в группах подростков из четырех «принимающих» стран – США, Израиля, Нидерландов, Финляндии, были выявлены факторы, влияющие на выбор иммигрантами стратегии аккультурации. Во всех странах иммигранты показывали большую привязанность к этнической, нежели к национальной идентичности .

Наиболее высокие показатели в выборе в качестве приоритетной этнической идентичности в США и Нидерландах, самые низкие – в Финляндии. Самые высокие показатели, по приоритетности национальной идентичности, в США, Израиле, самые низкие – в Нидерландах. Причем зависимость показателей друг от друга связана скорее с контекстуальными факторами – положением конкретных групп. Так, например, позитивная корреляция между национальной и этнической идентичностью (и стратегия интеграции) мексиканцев в США, в Калифорнии, связана с их высокой численностью в штате, позволившей им установить «проникающую культуру», влияющую на                                                              Anton L. Allahar The politics of ethnic identity construction // Identity: an international journal of theory and research. 2001. 1(3), pp. 197-208. Р. 205 .

Jean S. Phinney, Garbiel Horenczyk, Karmela Liebkind, Paul Vedder Ethnic identity, immigration, and wellbeing: an interactional perspective // Journal of Social issues, vol. 57, no. 3, 2001. Р. 497 .

80    все население. Кроме того, существует ярлык, инкорпорирующий мексиканцев в национальную идентичность – «американец мексиканского происхождения», что делает «доступной» для выбора интегративную стратегию развития идентичности292. А в Нидерландах корреляция была негативной, предполагающей, что выходцы с Антильских островов могут выбирать между сепарацией и ассимиляцией. Несмотря на наличие гражданства, правительство обращается с плохо образованными вновь прибывшими как с не-голландцами. Соответственно, антильцы чувствуют несправедливость и развивают сепарационную идентичность. Аналогичная ситуация с русскими в Израиле, что обычно объясняют большими культурными различиями293 .

Несмотря на существующее мнение, не найдено доказательств, демонстрирующих сильную взаимосвязь между этническими идентичностями и государственной этнонациональной политикой .

Некоторые исследования показывают, что определяющим фактором являются местные условия (распыленность или концентрация на определенной территории (гетто – не способствует интегрированным или ассимилированным идентичностям), личные отношения (со сверстниками и в семье) и формы активности, такие как школа и соседство (особенно в части владения национальным языком, что способствует интегративным и ассимиляционным стратегиям). Однако можно говорить о том, что эти условия опосредованно создаются государственной этнонациональной политикой294 .

Выбор стратегии аккультурации и в итоге этнической идентичности влияет на психологическое здоровье (и косвенно – на социальные проблемы:

чем лучше здоровье, тем выше самооценка, тем более высокие результаты на работе и в учебе). Выбор стратегии в соответствии с теорией социальной                                                              Jean S. Phinney, Garbiel Horenczyk, Karmela Liebkind, Paul Vedder Ethnic identity, immigration, and wellbeing: an interactional perspective // Journal of Social issues, vol. 57, no. 3, 2001. Р. 498 .

Там же. Р. 499 .

Jean S. Phinney, Garbiel Horenczyk, Karmela Liebkind, Paul Vedder Ethnic identity, immigration, and wellbeing: an interactional perspective // Journal of Social issues, vol. 57, no. 3, 2001. Р. 500 .

81    идентичности (Тернер, Таджфел) предполагает трехступенчатый механизм идентификации «стереотипизация – категоризация – идентификация», и базовую цель идентификации – приобретение и поддержание высокой самооценки (соответственно, если на этапе стереотипизации существуют и воспринимаются в основном негативные стереотипы аут-группы, а на этапе категоризации индивид относит себя к этой негативно-оцениваемой группе, то его самооценка автоматически падает из-за «неудовлетворительной идентичности», и он будет стремиться ее повысить любыми способами:

повысить статус группы или выйти из нее)295. Факторы выбора стратегии аккультурации: негативные социальные стереотипы (обычно об этнической группе); семья и сообщество (локальное); родительская социализация и ее результаты; поддержка со стороны взрослых членов этнического сообщества .

Наиболее высокие показатели психологического благосостояния у иммигрантов с интегративной идентичностью, а самые низкие – с маргинализованной296. Важную роль играет школа, однако она способствует скорее отказу или ослаблению этнической идентичности, поскольку дети испытывают «сильное ассимиляционное давление», с другой стороны, формирование национальной идентичности позволяет иммигрантам включиться в процесс образования297 .

Самоидентификация через осознание своей причастности к одному этносу – «мы» и отчуждение через идентификацию тех, кто к «нам» не принадлежит, выступает главным инструментом конструирования этносов и границ между ними. Процесс переосмысления места культуры в выработке и поддержке групповых различий в обществе способствовал появлению конструктивистского подхода к трактовке феномена этнического. Однако для того чтобы группа осознавала себя и выделялась перед другими как культурно                                                              Jean S. Phinney, Garbiel Horenczyk, Karmela Liebkind, Paul Vedder Ethnic identity, immigration, and wellbeing: an interactional perspective // Journal of Social issues, vol. 57, no. 3, 2001. Р. 501 .

Там же. Р. 503 .

Jean S. Phinney, Garbiel Horenczyk, Karmela Liebkind, Paul Vedder Ethnic identity, immigration, and wellbeing: an interactional perspective // Journal of Social issues, vol. 57, no. 3, 2001. Р. 504 .

82    отличная, она действительно должна отличаться от других групп. Этничность как качество группы – еще один важный аспект проявления феномена этнического, поскольку только наличие определенного набора культурных атрибутов обеспечивает возможность выделять группы. В качестве таких атрибутов выступают язык, религия, антропологические характеристики, ценности, нормы, обычаи, традиции, образ жизни и т. п. На основе знаний о своей и чужой этнической группе формируется комплекс представлений, образующих систему этнодифференцирующих признаков. Именно наличие определенного комплекса признаков, которыми обладает группа и отличается от других, способствует осознанию членами группы особой формы коллективной идентичности. Если первыми формами этнической идентичности в жизни людей было осознание родства по крови (горизонтальное родство, то есть единство людей в настоящем), общности происхождения (вертикальное родство), то позже этнодифференцирующими признаками стали территория, язык, историческая память, общность исторической судьбы и тому подобное. То есть этнодифференцирующие признаки являются переменными для каждого этноса в исторической перспективе. При схожем наборе таких признаков членами группы подчеркиваются те, которые являются более значимыми на определенный момент взаимодействия. Поэтому этнические отношения могут существовать между такими группами или сообществами, которые осознают и идентифицируют себя как культурно отличные, что невозможно без наличия у каждой из таких групп набора культурных атрибутов, которые в свою очередь обусловливают формирование на субъективном уровне осознание членами группы особой формы коллективной идентичности .

То, что этническая идентичность является социально-конструируемой категорией, означает, что все правила членства и все содержание идентичности – продукт человеческих действий и речи, а значит, могут меняться с течением времени. В этой связи этнические идентичности являются «ежедневно примордиалистскими» (everyday primordialism), 83    поскольку видятся их обладателям неизменными, связанными с биологическими аспектами теологией и моралью. Этот «ежедневный (бытовой) примордиализм» очень важен для эскалации этнических конфликтов, так как предполагает обязательно и неизбежность конфликтов вследствие неизменности этнических черт. «Ежедневный (бытовой) примордиализм» активно используется политиками (аргументы «исконной вражды») и журналистами, выдающими взгляды и верования «бытового примордиализма» за исторические факты. Но неизменность этнических черт является очевидной ложью, поскольку социальные категории меняются с течением времени. Примером может служить создание идентичности «югославов» (южных славян) из сербов и хорватов, имеющих разную политическую историю в XIX веке298 .

Существует три пути конструирования этнической социальной идентичности .

1) Макросоциальные и экономические процессы. Влияние этой группы факторов отражено в работах Эрнеста Геллнера и Бенедикта Андерсона299 .

2) Культурный и символический дискурс:

– дискурс модерна300 – основой политизации этничности является дискурс модерна, основанный на экономической модернизации, колониализме;

– дифференциация одной социальной группы от другой – сам процесс «отстраивания» от другой этнической группы в ходе конструирования социальной идентичности предполагает наличие потенциала насилия301;

                                                             Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. P. 848 – 849 .

Anderson B. Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread of Nationalism. RevisedEditionL .

1991. № 4; Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма / пер. с англ. В. Николаева. М.: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучковополе», 2001; Gellner E. Nations and Nationalism / E. Gellner. – Ithaca, 1983 .

Kapferer B. Legends of People/Myths of the state: Violence, Intolerance, and Political culture in Sri Lanka and Australia. Washington D.C.: Smithsonian Institution Press. 1998 .

Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. P. 851 .

84   

– исходя из доминирования в культуре определенных символов можно предсказывать склонность разделяющей ее этнической группы к насилию302 .

Культурный дискурс, сформировавшийся вокруг петушиных боев на Бали, подкрепляет и символизирует маскулинность национализма, что объясняет резню 1965 года;

– логика культурного дискурса заставляет людей рефлекторно играть определенные роли, что может способствовать эскалации этнического насилия303. Так, академик В.А. Тишков пишет о погромах 1990 года в Киргизии, когда молодые киргизы изображали древних героев, о которых постоянно читали, на лошадях, подвешивая противников за ноги304 .

Ключевым является вопрос: насколько люди формируют культурный дискурс и насколько культурный дискурс формирует людей?

3) Индивиды как агенты, конструирующие идентичность .

1. Этническая идентичность – это субпродукт деятельности элиты по завоеванию, удержанию власти305. Этническое насилие используется для приобретения или укрепления политической поддержи. А создаваемые насилием (быстро и в жестких рамках) этнические идентичности антагонистичны и приветствуют эскалацию насилия .

Среди факторов, способствующих следованию по пути эскалации насилия, можно выделить следующие:

а) врожденная или приобретенная предвзятость членов группы заставляет их игнорировать вовлеченность их лидеров в продуцирование этнических конфликтов и винить Других (теория социальной идентичности, включающая базовую потребность человека в положительной самооценке)306;

                                                             Geertz C. The interpretation of cultures. NY: Basic Books, 1973 .

Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. P. 852 .

Тишков В.А. Анализ этнического насилия в Ошском конфликте / Очерки теории и политики этничности в России. М., ИЭАРАН, 1997 .

Brass P. Theft of an Idol. Princeton, NJ: Princeton University Press. 1997 .

Tajfel H. Differentiation between social groups: studies in the social psychology of intergroup relations. London:

Academic Press. 1978 .

85    б) информационная асимметрия, позволяющая лидерам манипулировать взглядами своих сторонников. Классическая принципалагентская проблема: когда конфликт развязан, у лидеров всегда больше информации о его ходе, чем у группы;

в) институционные и конституционные преимущества, позволяющие элите концентрировать власть. Элита провоцирует этническое насилие для сохранения положения вещей. Связь инициации конфликта с аут-группой приводит к росту запроса ингруппы на безопасность и защиту от агрессивной аут-группы, в этой ситуации элита является единственной, кто может защитить (например, изменение социального статуса «хуту» в Руанде);

г) люди могут быть столь ослеплены этническим дискурсом и этническими отношениями, что это определяет их умозаключения на основе информации об этнических отношениях;

д) народ, вовлекающийся в этническое насилие, на самом деле преследует собственные разнообразные цели, а политики, интерпретируя это как этнический конфликт, дают народу «лицензию» (развязывают руки) на полную свободу действий307 .

2. Этническая идентичность создается «народом» («ontheground»):

а) новая или обновленная этническая идентичность создается маргиналами, после чего происходит изменение культурных границ. Насилие является ответом со стороны тех, кому нравились прежние границы308;

б) этнические группы имеют более проницаемые границы, чем, например, государства. Несовпадение культурных и территориальных границ

– потенциальный источник конфликтов. Насилие со стороны тех, кто ассоциирует себя с большинством, как ответ на сепаратизм меньшинства .

Насилие со стороны тех, кто ассоциирует себя с меньшинством, как ответ на попытки ассимиляции. То есть насилие – это попытка обычного народа определить или переопределить социальные границы;

                                                             Brass P. Theft of an Idol. Princeton, NJ: Princeton University Press. 1997 .

Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. P. 856 – 857 .

86   

в) насилие – стратегия, используемая маргинальными членами этнической группы для того, чтобы быть принятыми в какой-то значимой социальной категории, повысить собственную социальную значимость .

Актуализируется вопрос: насколько этническое насилие является результатом процесса конструирования этнической идентичности?

В ходе анализа фактических материалов по работам ряда авторов309 выдвигается 4 тезиса .

1) «Против примордиализма». Этническое насилие – результат полученных в результате социального конструирования этнической идентичности культурных различий. Например, сербы, хорваты и мусульмане на Балканах были созданы как социальные категории в результате экономического распада Югославии310; тутси и хуту в Руанде – это политико-экономические категории, созданные колонизаторами, а потом поддержанные этническими антрепренерами311; конфликт в Северной Ирландии не может быть признан «исконным» и «религиозным» хотя бы по той причине, что за века границы категорий (а следовательно, и правила членства в группе) католик/протестант несколько раз сильно поменялись .

Кроме того, ни секуляризация, ни интегративные стремления церкви, ни урбанизация не только не снизили интенсивность, а наоборот – эскалировали конфликт312. А арабская идентичность северного Судана представляет собой идеальный пример социального конструкта, поскольку на самом деле северные суданцы принадлежат к той же негроидной расе, что и южные, то есть по сути являются африканцами, ассимилировавшими арабскую                                                              Brass P. Theft of an Idol. Princeton, NJ: Princeton University Press. 1997; Deng F.M. War of visions: Conflict of Identities in the Sudan. Washington D.C.; Brookings Institution. 1995; Kapferer B. Legends of People/Myths of the state: Violence, Intolerance, and Political culture in Sri Lanka and Australia. Washington D.C.: Smithsonian Institution Press. 1998; McGarry J., O Leary B. Explaining Northern Ireland: Broken Images. Oxford: Blackwell .

1995; Prunier G. The Rwanda crisis: history of a genocide. N.Y.: Columbia University Press. 1995; Woodward S.L .

Balkan Tragedy: chaos and dissolution after the Cold War. Washington D.C.: Brookings Institution. 1995 .

Woodward S.L. Balkan Tragedy: chaos and dissolution after the Cold War. Washington D.C.: Brookings Institution. 1995 .

Prunier G. The Rwanda crisis: history of a genocide. N.Y.: Columbia University Press. 1995 .

Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. P. 858 .

87    культуру313. Таким образом в условиях постколониализма, сопровождающегося экономическими трудностями, этнические идентичности усиливаются и тяготеют к эксклюзивности314 .

2) Недостаточно подтвержденным остался тезис о том, что источником конструирования этнической идентичности является культурный дискурс. Культурное содержание этнических различий само по себе не провоцирует этническое насилие .

Дискурс используется «подсознательно» и массами, и элитами, поскольку задействует паттерны поведения. (Сингальские мифы о Vijaya (Виджая) – первой принцессе-основательнице сингальского народа, и Dutugemunu (Дутугемуну), восстановившим сингальское господство над королем тамилов Эларой, используются в диалоге элит и неэлит не в качестве манипуляций, а как «разделяемое элитой и массами онтологическое основание»)315 .

Дискурс является источником, задействующим психологические факторы (невежество, упрямство, подозрительность и т.д.) на основании этнических различий. Он используется элитами для обоснования политического курса в форме, понятной последователям316. Так, миф о расовом превосходстве тутси утверждался в Руанде во времена колониальной зависимости, поскольку тутси использовались в качестве управленческой опоры метрополии. После революции 1959 года «завоеватели» (то есть тутси) перестали считаться гражданами на основании того же мифа о расовом превосходстве, но теперь перевернутого хуту как «угнетаемым народом» .

Соответственно, этот миф лег в основу рационализации легитимации авторитарного режима хуту как «онтологически демократического»,                                                              Deng F.M. War of visions: Conflict of Identities in the Sudan. Washington D.C.; Brookings Institution. 1995 .

Kapferer B. Legends of People/Myths of the state: Violence, Intolerance, and Political culture in Sri Lanka and Australia. Washington D.C.: Smithsonian Institution Press. 1998 .

Там же .

Prunier G. The Rwanda crisis: history of a genocide. N.Y.: Columbia University Press. 1995 .

88    поскольку у власти встала ранее угнетаемая, истинно «местная», народность, сменив «завоевателей»317 .

Среди ключевых проблем «дискурсивного» объяснения социального конструирования этнических идентичностей можно выделить следующие:

а) склонность объяснять влиянием дискурсивных культурных систем полномасштабное насилие, в то время как этот тезис не объясняет эпизодические вспышки;

б) культурные дискурсы являются слишком сложными, чтобы установить однозначную связь между ними и склонностью к насилию;

в) существует не один культурный дискурс, а совокупность соревнующихся культурных систем, из которых политические акторы могут выбирать наиболее подходящие «образцы» объяснений для конкретной ситуации, следуя собственной внутренней логике318 .

3) Ключевой причиной широкомасштабного этнического насилия является социальное конструирование этнических идентичностей элитами в попытке удержать или захватить политическую власть319 или результатом оппортунистического поведения элит320 .

Основной мотивацией лидеров для того, чтобы «разыграть этническую карту» является внутриэлитарная конкуренция (лидеров) между этническими умеренными321 .

экстремистами и Этнические экстремисты могут использовать насилие для принуждения или стимулирования умеренных оказать поддержку экстремистам (Югославия, Руанда, где институциональное основание геноцида – организация Zero Network была создана женой «умеренного» президента, Агатой Хабяримана (habyarimana) и                                                              Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. Р. 862 .

Brass P. Theft of an Idol. Princeton, NJ: Princeton University Press. 1997 .

Deng F.M. War of visions: Conflict of Identities in the Sudan. Washington D.C.; Brookings Institution. 1995;

Prunier G. The Rwanda crisis: history of a genocide. N.Y.: Columbia University Press. 1995; Woodward S.L .

Balkan Tragedy: chaos and dissolution after the Cold War. Washington D.C.: Brookings Institution. 1995 .

Brass P. Theft of an Idol. Princeton, NJ: Princeton University Press. 1997 .

Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. P. 864 .

89    ее тремя братьями в борьбе против инициированного президентом под давлением африканского сообщества мирного процесса реализации Арушских соглашений. В ответ на деятельность Zero Network изгнанные тутси создали военизированные формирования и прошлись «маршем» по границам Уганды-Руанды в защиту более умеренного президента, что напугало хуту и вызвало, с одной стороны, эмиграцию в Заир (Конго), а с другой – рост поддержки экстремистов, то есть Zero Network. Следовательно, насилие провоцируется для того, чтобы избежать международного давления по демократизации и для оправдания в глазах сельских жителей большей легитимности экстремистов в вопросах представления их интересов (в данном случае хуту) .

Насилие может быть результатом попыток умеренных лидеров завоевать политическую поддержку «уходящей» к экстремистам бывшей целевой аудитории (Судан, Югославия). В этом случае насилие может служить двояким целям: либо формировать новую, антагонистическую идентичность; либо с помощью «этнического, культурного очищения»

создавать более жесткие границы прежней. (Deng – президент Nimeiri пришел ко второй гражданской войне в Судане в результате попытки перетянуть на себя оппозиционную аудиторию Братьев-Мусульман, которые были единственной оппозицией режиму после разгрома Коммунистической партии за неудавшийся государственный переворот в 1971 г.) .

Общество оказывается подверженным данным конструкциям и этому способствует: использование дискурсов; асимметрия информации между лидерами и последователями; психологический наклон последователей (манипуляция страхами). Рост группового насилия следует за актом интерпретации бытовых преступлений как этнических322. Примеров этому множество .

Так, в Южном Судане этническое насилие началось с приказа армии обезвредить участников «вялотекущего» восстания на юге: систематические                                                              Brass P. Theft of an Idol. Princeton, NJ: Princeton University Press. 1997 .

90    вооруженные нападения армии на деревни (по традиции круговой поруки) .

Притеснения со стороны армии составили основу «возрастных стереотипов»

южных суданцев (старшие должны вести себя дипломатично, молодые подтверждают свою социальную ценность в занятиях, связанных с физической силой, храбростью и сопротивлением), где имел место перекос демографической пирамиды в сторону молодых мужчин323 .

Или другой пример: «Для многих война в Югославии стала редкой возможностью обогатиться за счет контрабанды и воровства в период серьезного экономического спада»324. Феномен «воинов выходного дня»

(weekend warriors) – потерянного поколения, которое металось по границе по выходным с калашниковыми наперевес, а в понедельник возвращалось на низкооплачиваемые работы в Сербии. Они создали основу резервистов Югославской народной армии после объединении Сербии с Черногорией в республику Югославия, а набеги на Боснию стали регулярными. Ситуация ухудшилась с эмбарго на продажу оружия (сербы стали покупать оружие через диаспору) и выходом на свободу заключенных (вступая в армию, они уже были склонны к грабежам и насилию)325 .

Во время «прекращений огня» в Северной Ирландии резко возрастало количество невоенных преступлений: будучи ограниченными в военном насилии, головорезы переключились на криминал326. Большая часть сингалезских этнических группировок состояла из бедной и безработной молодежи327 .

Таким образом, если элиты «развязывают руки головорезам», у которых есть другая мотивация, помимо или в дополнение к этнической ненависти, начинающееся насилие не оставляет части этнической группы,                                                              Deng F.M. War of visions: Conflict of Identities in the Sudan. Washington D.C.; Brookings Institution. 1995 .

Woodward S.L. Balkan Tragedy: chaos and dissolution after the Cold War. Washington D.C.: Brookings Institution. 1995 .

Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. P. 871 .

McGarry J., O Leary B. Explaining Northern Ireland: Broken Images. Oxford: Blackwell. 1995 .

Kapferer B. Legends of People/Myths of the state: Violence, Intolerance, and Political culture in Sri Lanka and Australia. Washington D.C.: Smithsonian Institution Press. 1998 .

91    придерживающейся умеренных взглядов, иного выбора, кроме как последовать тем же путем. С помощью последствий «око за око» головорезы способствуют созданию более антагонистических групповых идентичностей, рационализируя страх перед Другими. Поэтому этнические антипатии формируются как часть «бытового примордиализма» в ходе партизанской войны, а сформировавшись, способствуют и укрепляют эскалацию насилия328 .

4) Создание «бытового примордиализма» (конструирование этнических идентичностей с помощью стратегических действий «в народе») на основании народных взаимодействий может привести к внутри- и межгрупповому насилию .

Выделение нгок динка (Ngok Dinka) из южных суданцев произошло по неясному географическому (кочующее племя – с самой южной точкой проживания в северном Кордофане) или культурному критерию (большая часть – билингвы (арабский и динка), много мусульман, даже часть песен о свободе Южного Судана написана на арабском динка-мусульманами). После аддис-аббабских соглашений, прекративших первую гражданскую войну в Судане, часть Динка осталась в северных лагерях, но они оказались «заперты» в положении с более низким статусом, чем имели на юге, после чего значительная часть северных Динка решила вернуться на юг. Это размыло культурные границы еще сильнее, соответственно повысив риск насильственных действий для «установления жестких границ». Эскалации насилия особенно способствовало отсутствие четких географических критериев для отличия «африканцев юга» от «арабов севера» – «факт существенного физиогномического сходства с южанами заставлял северян быть еще сильнее беспокоиться о поддержании социальных границ против южан»329 .

                                                             Fearon J.D., Laitin D.D. Violence and the Social Construction of Ethnic Identity // International Organization, vol. 45, is.04, nov. 2000. P. 872 .

Deng F.M. War of visions: Conflict of Identities in the Sudan. Washington D.C.; Brookings Institution. 1995 .

92    Существует множество психологических и этнологических данных «о подвижности и непрерывной изменчивости этнической идентификации», однако невозможно отрицать «долговечности и упорства при некоторых условиях этнических привязанностей»330. Из этого следует, что взгляд на природу этнической идентичности, рассматривающий ее исключительно как результат единого когнитивного процесса идентификации/дифференциации, а мотивы и эмоции лишь как конечные продукты процесса переработки информации, является односторонним. Этническая идентичность – это результат когнитивно-эмоционального процесса самоопределения индивида в конкретном социальном контексте и социальном пространстве относительно многих этносов. Этническую идентичность индивида следует рассматривать не только с точки зрения осознания им принадлежности к этносу, но и как категорию, находящуюся на стыке индивида и ситуации в самом широком смысле слова331 .

Среди чувственных, эмоциональных образований особо выделяется стремление к психологической общности с группой – социальный мотив аффилиации. Эту потребность в общности с группой, в данном случае этнической, люди испытывают в разной мере. Многое зависит от культурных традиций, воспринятых человеком в процессе социализации, и от особенностей личности .

О наличии аффилиативной этнической идентичности можно говорить в том случае, если идентичность индивида основывается на знании, постоянном потреблении и применении этнической культуры, которая не связана с этническим историческим наследием этого индивида332. В научной литературе исследуются некоторые случаи проявления аффилиативной этнической идентичности: «wiggers» (виггер – whitenigger – белый поклонник                                                              Jenkins R. Ethnicity etcetera: social anthropological points of view // Ethnic and Racial Studies. 1996. Vol. 19. Р .

813 – 814 .

Стефаненко Т.Г. Этническая идентичность: от этнологии к социальной психологии //Вестник московского университета Серия 14. Психология. 2009. № 2. С. 15 .

Thomas R. Jimenez (2010) Affiliative ethnic identity: a more elastic between link between ethnic ancestry and culture // Ethnic and Racial Studies, 33:10. Р. 1757 .

93    афроамериканской культуры и хип-хопа, в частности)333; тинейджеры, ведущие себя «как черные» или «как латиноамериканцы»334. Конкретные примеры аффилиативной этнической идентичности указывают на то, что, с одной стороны, определение этнической культуры остается привязанным к конкретному историческому наследию, с другой – идеологические, институциональные и демографические изменения делают связь между историческим наследием и культурой более гибкой, а саму культуру «доступной» для приобщения к ней индивидов, желающих расширить возможности своего «этнического выбора»335 .

Таким образом, этничность – это сложный феномен, который может пониматься и проявляться в различных плоскостях: как форма социальных межгрупповых отношений, как социально-психологическое явление – идентичность и как культурное явление .

Подводя итог, следует отметить, что во второй половине ХХ – начале XXI вв. в результате значительных социально-политических изменений, которые обусловили становление принципиально отличных форм социальной организации и новых общественных связей, этносы стали проявлять себя как субъекты активной общественной деятельности. Это привело к смещению фокуса исследования: от культурных характеристик этнических сообществ к взаимодействию этнических групп и установлению социальных связей между ними .

Особенностью исследования феномена этнического является наличие подходов, характеризующихся отличными методологическими ориентациями, в частности относительно понимания самой природы социальной реальности .

Если в структурализме социальные структуры выступают в качестве первичных относительно социальной реальности, то конструктивизм                                                              Roediger D. 1995 Guineas, wiggers, and the dramas of racialized culture // American Literary History, vol. 7 .

no.4. Р. 661 .

Carter P.L. 2005. Keepin’ it Real: School Success beyond Black and White. Oxford University Press. N.Y. Р .

113 .

Waters M.C. 1990 Ethnic Options: Choosing Identities in America. Berkley: University of California Press Р .

117 .

94    рассматривает социальный мир не как данность, а как продукт человеческой активной творческой деятельности. Поэтому в структурализме этничность трактуется как совокупность индивидов, как реально существующие группы, которым присущи определенные черты – язык, культура, идентичность, отличающие их от других. В русле же конструктивистского подхода этничность – это социокультурное поле, образующееся в результате разделения на «своих» и «чужих» в процессе идентификации. Этничность в авторском понимании есть социальный по своей природе феномен, выступающий в формах межгруппового взаимодействия (этничность – это отношения), коллективной идентичности (этничность – это идентичность) и совокупности определенных культурных характеристик сообществ (этничность – это культурное явление). При этом этничность является неотъемлемой составляющей общей социальной идентичности человека .

1. 3 Институционализация этничности и этнополитических процессов На фоне политизации этнического фактора, конституирования этнонациональных сообществ в России и в мире, фактического провала политики мультикультурализма в странах Европы сегодня наблюдается актуализация этнополитических процессов и деятельности соответствующих институтов. В данном контексте и в соответствии с логикой диссертационного исследования следует проанализировать процесс институционализации этнополитических отношений и процессов и определить его основные этапы, формы, последствия .

Как направление политологической и управленческой мысли институционализм возник при изучении эволюции общественного устройства. Понятие «институт» (лат. «Institutum» – упрочение, установка, учреждение), рассматривается как ключевой элемент социальной структуры, является исторической формой организации и регулирования общественной жизни путем упорядочения отношений между людьми в процессе их взаимодействия. Термин «институт» имеет специфическое 95    содержание в философии, социологии, политологии, правоведении .

Заимствованное из юриспруденции понятие «институт» используется для характеристики отдельного комплекса юридических норм, регулирующих социально-правовые отношения в определенной предметной области .

Такими институтами в юридической науке считаются, в частности, наследование, брак, собственность и тому подобное. То есть в пределах юридических наук институт традиционно рассматривается как совокупность норм права, регулирующих определенную группу отношений одного порядка и является частью соответствующей отрасли права336. Однако, как отмечает О.В. Иншаков, сфера действия институтов не ограничена лишь формальным правовым регулированием, воплощаясь в жизнь путем норм, учреждений экономики, политики, религии, морали, культуры и бытия, а является основой любой организации, деятельности, методологически логично интегрируя сферы исследования отдельных научных направлений (школ)337 .

В политологии институт является специфической формой организации власти и устойчивым средством упорядоченности общественных отношений. Будучи важным структурным элементом политической системы, он обеспечивает стабильное, длительное функционирование политической организации общества .

В социологии понятие «институт» сохранило этот смысл, однако получило более широкую трактовку как особого типа устойчивой регламентации социальных связей и различных организационных форм социального регулирования поведения субъектов .

С точки зрения психологии, социальные институты – это сознательно регулируемая и организованная форма деятельности людей, воспроизведение повторяющихся, наиболее устойчивых образцов поведения, привычек, традиций, передающихся из поколения в поколение .

                                                             Homoinstitutius – Человекинституциональный: монография / подред. О. В.Иншакова. Волгоград : ВолГУ,

2005. С. 620 Там же. С. 621 .

96   

К общим признакам социального института следует отнести:

выделение определенного круга субъектов, которые в процессе своей деятельности вступают в устойчивые отношения; существование формализованной или относительно формализованной организации; наличие специфических социальных норм и предписаний, регулирующих поведение людей в пределах социального института; наличие социально значимых функций института, благодаря которым осуществляется его интеграция в социальную систему .

Анализ подходов к определению понятия «социальный институт» дает возможность утверждать, что, во-первых, это совокупность нормативно и ценностнообусловленных ролей и статусов, предназначенных для удовлетворения конкретных социальных потребностей, во-вторых, социальное образование, которое обеспечивает использование ресурсов общества в форме интеракции для удовлетворения этих потребностей .

В зарубежных научных школах понятие «институт» трактуется достаточно широко: как явление общественной жизни, раскрывающееся через комплекс общественных действий (М. Вебер) и социальных ролей (Т .

Парсонс); социальные факты, которые имеют внешнее принудительное значение для индивидов (Э. Дюркгейм), и нормы, которые регулируют отношения обмена (П. Блау); идеи «предприятия» (М. Ориу); органическое единство идей и людей (Ж. Ренар) и т.д.338 .

Указанная многовариантность толкования категории «институт»

представителями социальных наук позволяет выделить как присущие всем институтам признаки, например, наличие организующей идеи и нормативноправовой характер, так и констатировать тот факт что бытие института включает в себя целостность (единство), общую пространственно-временную форму культуры и институционализации, то есть процессы, непосредственно обеспечивающие универсальность социальных институтов .

                                                             Кирдина С. Социокультурный и институциональный подходы как основа позитивной социологии в России [Электронный ресурс] / Светлана Кирдина //Социальные исследования. 2002. № 12. С. 28. Режим доступа к журн.:www.ecsocman.edu.ru 97    Итак, подход, центральной категорией которого является институт, представляется одним из базовых компонентов методологии в политической науке и науке государственного управления .

В общем смысле процесс организации и регулирования общественной жизни, благоустройства, формализации и стандартизации общественных отношений называется институционализацией. В научной литературе проблема институционализации рассматривается в различных аспектах и имеет весьма размытое значение, вплоть до синонимизации этого процесса с демократизацией .

Доминирующей является позиция, согласно которой институционализация рассматривается как процесс определения и оформления организационных, правовых и других структур для удовлетворения общественных потребностей или как закрепление социальных норм, правил, статусов и ролей, приведение их в систему. И именно организационное оформление социального института является одним из важнейших составляющих институционализации .

Процесс институционализации состоит из следующих этапов:

возникновение потребностей, удовлетворение которых требует совместных действий; формирование общих целей, общественных норм, в частности правовых, для обеспечения взаимодействия соответствующих субъектов;

установление системы санкций для обеспечения реализации норм и правил поведения .

В словаре под редакцией Ю. Аверьянова акцентируется внимание на том, что «начальные формы институционализации возникают на уровне общественного самоуправления и самоорганизующихся (спонтанных) процессов: массовых или групповых движений, волнений и т. д., когда в них возникают упорядоченные, направленные действия и лидеры, которые способны их возглавить, организовать, а затем и постоянные руководящие группы, а само явление поддается управлению. Более развитые формы институционализации представлены политической системой общества со 98    сложившимися политическими институтами и институциональной структурой власти, учреждений, политических ассоциаций и т.д.»339 .

Среди политико-правовых институтов определяющими являются:

парламент, президент, правительство, суды, политические партии, институты территориального представительства и местного самоуправления. Они обеспечивают определенность в деятельности государства, поддерживают постоянство и воспроизводство соответствующих общественных отношений .

В то же время недостатками процесса институционализации являются ее консервативность и стандартизация (обезличивание, деиндивидуализация, формализация), что может быть препятствием для развития инновационных процессов, поскольку в обществе функционируют устоявшиеся институциональные формы, не всегда учитывающие новые требования. Это важно иметь в виду в практической деятельности, так как основное назначение институтов заключается в налаживании соответствия между институциональными формами и вызовами общества .

Институционализация как объективный процесс характерна и для этнополитической сферы. Этнонациональные сообщества как субъекты политики имеют возможность принимать участие в политической жизни как на индивидуальном (участие в выборах, референдумах), так и коллективном (институционализированные формы демократии – парламент, органы местной власти, партийные и общественные организации, представительные структуры) уровнях. Кроме этого, указанные сообщества могут создавать собственные политические институты или участвовать в деятельности уже существующих .

В свою очередь, государство через свои институты, ответственные за этнополитическую сферу, не только осуществляет ее регулирование, но и выступает субъектом этой сферы с собственными интересами и целями .

                                                             Политология : энциклопедический словарь / [общ. ред. и сост. : Ю. И. Аверьянов]. М. :Изд-вомоск .

коммерч. ун-та, 1993. С. 122 .

99    Особенно важно и необходимо это во время обострения этнополитической ситуации .

Органы государственной власти оказывают содействие деятельности общественных организаций и представительным структурам этнонациональных сообществ, принимают меры по противодействию проявлениям ксенофобии, этнической и расовой розни, организуют культурно-образовательные акции, регулируют распределение средств, выделенных на потребности этнонационального развития и т.п .

Однако неоправданное администрирование этнополитических процессов подчас способно спровоцировать появление деструктивных разновидностей политической мобилизации этнонациональных сообществ и их сплочение вокруг радикально настроенных лидеров .

Итак, по мнению автора, под институционализацией этнополитических отношений следует понимать процесс организации, упорядочения и формализации отношений этнонациональных сообществ (или их представителей) между собой или с государством относительно получения и расширения властных полномочий, распределения социальных и материальных ресурсов, сохранения и развития собственной этнической идентичности этих сообществ, а также обеспечения гармоничного сосуществования всех субъектов этнополитики .

В процессе институционализации находит свое выражение политизация деятельности этнонациональных сообществ, для регулирования которой в соответствии с обстоятельствами используют различные средства

– политические, экономические, правовые, идеологические и другие. Но главную роль в регулировании институциональных процессов играют именно политические и правовые средства. Сам процесс институционализации этнополитических процессов и отношений проходит соответствующие этапы и имеет циклический характер .

–  –  –

взаимодействие с международными организациями Остановимся более подробно на каждом из них .

Любая человеческая активность, в том числе институциональная, начинается с материальной или духовной потребности. Обычно в межэтнической среде потребность возникает в связи с существующей или мнимой несправедливостью в межэтнических отношениях. Формирование представления об этнонациональной несправедливости зависит от понимания национального интереса и его осознания. Неспособность государства в некоторых случаях решить национальный вопрос приводит к повышенному вниманию к национальным и этническим процессам, необходимости поиска возможных вариантов гармонизации этнонациональных отношений, предотвращения или преодоления противоречий с целью недопущения их перерастания в конфликт .

Обратим внимание на социальный фактор. Социальное неравенство существовало всегда, поскольку в любом обществе всегда присутствуют социальные группы, которые имеют разные возможности .

Исследователь А. Линде-Лаурсен пишет о роли в национальном строительстве (национализме) «социальных бандитов», непокорных искателей справедливости в процессе модернизационного транзита 101    национальных государств. В изучаемой ситуации их роль играли так называемые «искатели наживы» snapcocks – snap (кусочек, легкая добыча), cock (задиристый человек, тот, кто петушится), представляющие собой нерегулярные армии датского и шведского королей. Люди, борющиеся по большей части против несправедливости, нежели из-за патриотизма, начинают восприниматься как маргиналы и представляют угрозу централизации власти в национальных государствах. Маргиналы создают свою идентичность через «конструирование пространственности» – письменность на родном языке, стандартизированное образование и национальная литература как традиционные практики национального строительства: «с конца 19 века национальные сообщества рыли окопы вокруг самих себя и заполняли их воображаемыми картинами национальных различий»340. То есть значительная часть процесса «воображения сообщества» включает в себя пространственные ограничения. Они осуществляются не только в масштабе нации, но и включают персональные практики размежевания, используемые индивидами каждый день. Примером может служить банальная практика мытья посуды, которой фактически обучало государство, но делало это на разный, «национальный» манер в Швеции и Дании. То, что сейчас является частью социализации, в начале ХХ века было частью государственных биополитических практик341 .

Проблема социальной стратификации актуальна не только на международном уровне, но и в пределах одной, отдельно взятой страны .

Прежде всего, речь идет о социальной стратификации этнических групп или так называемой этносоциальной стратификации .

Согласно классификации Дж. Ротшильда, существуют следующие типы этнической стратификации: вертикальная иерархия, параллельная сегментация и сетевидная смешанная модель. В случае вертикальной иерархии все плоскости общественной жизни (политика, экономика,                                                              Anders Linde-Laursen Bordering: Identity processes between the national and the personal. Surrey: Ashgate,

2010. Р. 113 .

Там же. Р. 114 .

102    культура) подчинены этнической субординации (например, классическая система апартеида в ЮАР). При параллельной сегментации каждая этническая группа стратифицирована по социально-экономическими параметрам, и ее интересы представляет соответствующая часть политической элиты. Важнейшей особенностью сетевых структур является то, что поведение их участников отличается от того, каким оно было бы, если бы они выступали в качестве отдельных субъектов342. Сетевое политическое управление может быть определено как «способность институциональной матрицы государства, в котором отдельные лица, фирмы, социальные группы, общественные организации и политики взаимодействуют друг с другом, для осуществления и поддержания государственной политики и улучшения координации частного сектора»343 .

При сетевидной смешанной модели каждая этническая группа представлена в разных видах деятельности и выполняет различные экономические функции, каждый социальный класс общества или общественный сектор органически включает представителей разных этнических групп, но система несимметрична344 .

Считается, что сам факт сосуществования в одном государстве этнического большинства и этнического меньшинства не позволяет избежать отношений доминирования и подчинения. Например, во многих странах Западной Европы наблюдается все большее опасение титульного населения по поводу потери привычного для них социокультурного «лица» страны. В этом случае Россия вступает в новую историческую фазу, сущность которой сформулировал В.А. Тишков: «Наступает другое время – время не только

–  –  –

                                                             ТишковВ. А. Этнологияиполитика. М.: Наука, 2001. С. 131 .

Fenella Fleischmann, Maykel Verkuyten, Edwin Poppe Ethnic and Republic Identification in the Russian Federation and Ukraine: A social dominance perspective // Journal of Ethnic and Migration Studies. 2011. 37:1. Р .

24 .

104    центром и регионами, подписанным в 1990-х, а также неспособности федерального правительства остановить эрозию собственной власти, титульные элиты использовали это двусмысленное положение для закрепления собственной доминирующей позиции347. Кроме того, помимо закрепления официальных символов, республики оказались вовлечены в процесс «изобретения традиций» за счет использования идеи истории отдельных цивилизаций (например, северная цивилизация в республике Саха-Якутия). Большинство республик также реализовывало политику, направленную на продвижение национального, титульного языка, включая обязательность его знания для занятия государственных должностей (что приравнивается к люстрации всех представителей нетитульных наций, как, например, в Татарстане и Башкортостане), что создало привилегированные условия для титульных наций на рынке труда. В итоге представители титульных наций оказались на всех ключевых постах в экономике, бюрократии и политике в республиках. Что в свою очередь способствовало формированию доминирующего положения титульных наций в республиках при подчиненном положении нетитульных (включая русских, составляющих в стране этническое большинство) .

Теория социального доминирования и паттерны групповой идентификации предполагают наличие различной групповой идентификации в обществе как следствие общей склонности обществ к выстраиванию социальной иерархии. Социальная иерархия предполагает, что доминирующие группы будут склонны к групповой идентификации с категорией высшего уровня (например, нация или республика), поскольку эти группы будут таким образом «ощущать отчетливое чувство собственности» по отношению к этой категории. Для доминирующих групп идентификация подтверждает их высокий статус и соответственно способствует созданию у них позитивной внутригрупповой идентичности .

                                                             Fenella Fleischmann, Maykel Verkuyten, Edwin Poppe Ethnic and Republic Identification in the Russian Federation and Ukraine: A social dominance perspective // Journal of Ethnic and Migration Studies. 2011. 37:1. Р .

25 .



Pages:   || 2 | 3 | 4 |

Похожие работы:

«fanzine n21 2011 Друзья WWW.DIYCLAB.ORG EMAIL: DIYADMIN@UKR.NET Открыв, сей нОмер, вы смОжете узнать. от SenYa Кривенко:О КОНЦЕРТЕ RATBITE И F.P.G. ВО ЛЬВОВЕ И КОНЕЧНОЖЕ ИНТЕРЬВЮ С РЕБЯТАМИ С F.P.G.ПАРУ СЛОВ О ТОМ, КАК КРУТЫЕ БРИТАНЦЫ ЛАБАЛИ НА КУБАНСКОЙ.ПРОДЕГУСТИРОВАТЬ KAVA ГОРОДА ЛЬВОВА. ЗАБАВНОЕ КУМАРОВЕДЕНЬЕ ИЛИ КАК КУСАЮТ КРЫСЫ! И ИНТ...»

«Е.П. Блаватская ПРОГРЕСС И КУЛЬТУРА В сравнении с убогим дикарем -Что для меня превратности погоды? По праву я наследник всех времен, Идут за нами следом все народыЄ * * * * Вперед! Нам светит путеводная звезда, Д...»

«Вместо вступления Первые книги стихов традиционно открываются вступлениями, в которых по пунктам расписаны: праздник предстоящей встречи с поэтом, список предтеч, наличие "собственного голоса" и "собственного взгляда на мир", примеры взгляда и голоса. Всё это мо...»

«Мир русского слова. 2007, № 4. С.11-15. Лингвокультурная идентичность Homo Loquens © В.В. Красных (МГУ им. М.В. Ломоносова, Москва, Россия) Современная научная парадигма часто определяется как антропологическая, поскольку основным объектом исследований различных ученых – представ...»

«Итемгенова Бекзат Упышовна ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ В ТВОРЧЕСТВЕ ЖИВОПИСЦЕВ ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ НА РУБЕЖЕ XX XXI СТОЛЕТИИ Специальность 17.00.04 – изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура (искусствоведение) Диссертация на соиск...»

«№17 1. Монументальная и станковая живопись Византии Монументальная и станкова живопись Византии представлена: мозаики (монументальная), иконы (станковая) Изобразительное искусство: монументальная живопись и станковая Монументальная – мозаики: Кубики см...»

«усхваляваны, нервовы, празмерна паспешжюы' — schweratmend (лгтар. якг задыхаецца); воцатна-юслы (твар) (аказшнатзм) — sauerlich 'кгслы' (нейтральнае слова); малаадукаваны — ungebildet 'неадукаваны'. Часта перакладчык звяртаецца да гша-гшерашм1чнага спосабу...»

«Семинар "Культурный ландшафт" и комиссия по культурной географии Московского городского отделения Русского географического общества 169-е заседание 05 марта 2008 г. http://msk.rgo.ru/komissii-i-otdeleniya/komissiya-po-kulturnoj-geografii/ Культурный ландшафт в географии и за ее пределами (обзор новы...»

«ПОРТРЕТЫ С ГЕРБАМИ ИЗ СОБРАНИЯ ТУЛЬСКОГО МУЗЕЯ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ ИСКУССТВ Черезова Людмила Германовна, Управление Минкультуры России по Центральному федеральному округу В Тульском музее изобразительных искусств хранится большая коллекция портр...»

«Министерство культуры Астраханской области Астраханская областная научная библиотека им. Н.К. Крупской Астраханская государственная картинная галерея им. П.М. Догадина ПЕРВЫЕ РЕПИНСКИЕ ЧТЕНИЯ к 170-летию со дня рождения Ивана Акимовича Репина 16 ноября 2011 г. Сборник материалов Астрахань ББК 71....»

«Вклад в науку 401 2015 — №1 DOI: 10.17805/zpu.2015.1.40 Костина Анна Владимировна А. Р. КОЖАРИНОВА (МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ) Биобиблиографическая статья о российском культурологе Костиной Анне Владими ровне. Ключевые слова: А. В. Костина, теория культуры, философия культуры, массовая куль тура, специализированная культу...»

«Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2012. Вып. 3 (41). С. 19–37 ЗНАЧЕНИЕ АВТОРСТВА ПРОИЗВЕДЕНИЙ СВЯТООТЕЧЕСКОЙ И КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Н. А. ЛИПАТОВ В статье рассматриваются различные вопросы, свя...»

«КРОО Русской культуры "Русский Север" Вытегорский краеведческий музей Материалы к биографии Василия Фирсова (К 60 летию со дня рождения) Петрозаводск УДК. 821.161.1 (09) ББК. 83.3 (2 Рос=Рус) 6 М34 Материалы к биографии Василия Фирсова / (К 60 летию со дня рождения в. Фирсова) (сост. Д.Н.Москин). – Петр...»

«ОТДЕЛ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ РАБОТЫ, КУЛЬТУРЫ И ПО ДЕЛАМ МОЛОДЁЖИ БЕРЕСТОВИЦКОГО РАЙИСПОЛКОМА ОТДЕЛ ОБРАЗОВАНИЯ, СПОРТА И ТУРИЗМА БЕРЕСТОВИЦКОГО РАЙИСПОКОМА ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ "ОЛЕКШИЦКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА" ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ РАБОТА В ОЛЕКШИКОЙ ШКОЛЕ: ОПЫТ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ Олекшицы, 2015 ОЛЕК...»

«Муниципальное казенной общеобразовательное учреждение Бартатская средняя общеобразовательная школа Выпуск №4 Бартат, 2015 Содержание номера 1. Культура. Путешествие в неизвестное. Заочная экскурсия. стр.4-8 2. Толерантность гармония многообразия. стр.9 3. Культура рядом живущих народов.Лизг...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт социальных наук Социологическая лаборатория региональных проблем и инноваций ОБЩЕСТВЕННАЯ ПАЛАТА ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ Комиссия по науке и...»

«Пояснительная записка Изучение литературы в старшей школе на базовом уровне направлено на достижение следующих целей:• воспитание духовно развитой личности, готовой к самопознанию и самосовершенствованию, способной к...»

«Инна Лиснянская ШКАТУЛКА С ТРО Й Н Ы М ДН О М Инна Лиснянская ШКАТУЛКА С ТРО Й Н Ы М ДН О М Музей М.И.Цветаевой в Болшеве Издательство "Луч-1" Калининград М.о. 1995 Московский областной комитет по культуре Отдел культуры г.Калининграда М.о. Редактор С. Н. Клепинин...»

«Едиханов Искандер Жамилович МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ В ПЕРЕВОДНОМ ТЕКСТЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ТАТАРСКОГО ПИСАТЕЛЯ З . ЗАЙНУЛЛИНА) В статье рассматриваются вопросы, связанные с межкультурной составляющей переводч...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Рязанский государственный агротехнологический университет имени П.А. Костычева" Кафедра гуманитарных дис...»

«36 НАУЧНЫ Е ВЕД О М О С ТИ | rJj | С ерия Гум анитарны е науки. 2 0 1 6. № 21 (2 4 2 ). Выпуск 31 УДК 811.133.1-811.161.1 ОСОБЕННОСТИ АДАПТАЦИИ ФРАНЦУЗСКИХ АНТРОПОНИМ ОВ В РУССКОМ И УКРАИНСКОМ ЯЗЫ КАХ: ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ И ЭКСТРАЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ FEATURES OF ADAPTATION OF FRENCH ANTHROPONYM S IN THE RUSSIAN AND...»

«М е ж д у н а р о д н а я а с с о ц и а ц и я творческой интеллигенции "Мир культуры" М.Л. Гаспаров РУССКИЙ с т и х начала XX века в комментариях Книга удостоена Государственной премии России в обла...»








 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.