WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:     | 1 ||

«Литературно-художественный альманах Литературно-художественный альманах «Карамзинский сад» № 2 (20) 2011 Cодержание Вступление С любовью ко всему родному Гончаровская премия Наталья ...»

-- [ Страница 2 ] --

Не укрылось: когда садились в машину, глянули молодые друг дружке в глаза виновато-тревожно, потаенная в их взорах то ли грусть, то ли боль просквозила .

«Смилостивится Господь. Образуется у вас все. Помолимся… За тем и едем,» – шепнула матушка Елена Анжеле и, успокаивая, погладила ее по руке .

Знать, по делу собрались, не просто так с жиру бесятся .

Отец Сергий размашистым крестом осенил салон джипа, спели тропарь святителю Николаю Мир Ликийских чудотворцу, покровителю всех путешествующих, и – с Богом!

Пасха Христова в этом году ранняя была. В городе солнышко на улицах асфальт просушило, грязь под заборы загнало, но стоило нам выехать за окраину, и убедились сразу – не торопится зима угорбатиться восвояси. Чем дальше на север, тем реже по полям мелькают пригорки с робко пробивающейся на их хребтинах молодой травкой; в низинах, оврагах, буераках еще таятся ноздреватые блекло-сиреневые пластушины снега. А когда почти вплотную подступает к дороге сумрачный лес, не по себе становится – упаси, Боже, сунуться туда, за крайние сосны и ели, в сугробах еще только так закупаешься!

По ровной «шоссейке» меня укачало, сморило; я вытряхнулся из полусна, вздрогнув от дикторского безоговорочнотребовательного голоса Анжелы:

– Алику пора отдохнуть и поразмяться!

Алик, повернувшись к нам от баранки руля, виновато улыбался:

мол, мог бы мчаться без передышки и дальше, да вот… Место для отдыха его супружница выбрала по наитию или случайно. Из низины лента дороги взметнулась на вершину высокого холма, солнце поднялось к полудню, обогрело застывшую за ночь землю – и такая даль открылась кругом, дух захватило! Но словно мрачная тень облака на солнышко набежала



– немного в стороне от дороги краснели пятнами выщербленного кирпича руины храма. Ни куполов с крестами, ни колокольни, один растрескавшийся остов с черными провалами окон и белыми стволиками молоденьких березок с просыпающимися почками в расселинах кирпичной кладки. Сразу от храма – заполоненная прошлогодним сухим бурьяном улица обезлюдевшей деревеньки с парой-тройкой полуразвалившихся домов .

Кружит незримо печальный ангел над местом сим, ибо над каждым храмом, пусть даже от него людская злоба, дурость или безверие не оставили и следа, все равно расправляет он свои крыла… Вот нужная отворотка от шоссе, джип неуверенно запетлял по проселку. Тащились так мы еще неведомо сколько, и вдруг

– в прогалах редкого чахлого ельника на дорожной обочине мелькнули раз-другой живо-весело нарядные, под цвет весеннего неба, с желтыми звездочками поверху, церковные маковки. А вскоре и весь храм стал виден – на взгорочке крутого берега над речной излучиной белобоко высится; длинной чередой к нему – дома деревенской улицы .

Повеселело на сердце… У крайнего домишки, улезшего почти по самые подоконники в землю, топтался мужичок в фуфайке и в нахлобученной на голову зимней шапке с распущенными ушами. Он старательно прикладывал козырьком к глазам ладошку, пытаясь разглядеть того, кто рискнул сунуться сюда на легковой машине .

– Не узнаешь? – спросил меня отец Сергий и кивнул Алику, чтобы остановился .

Мужичок, заметив священника, поспешно сдернул с головы шапку, шагнул к машине. Черные, с щедрой проседью, длинные волосы по-поповски стянуты в жиденький хвостик; с бледного лица глядят с потаенной печалью большие черные глаза .

Володя-богомаз, точно он!. .

Когда восстанавливали в городе наш храм, потребовалось подновить уцелевшие фрески на стенах. Несколько десятилетий в храме ютился какой-то складишко, слава Богу, не клуб и не баня, вот и сохранилось кое-что .

Мастеровитый реставратор ныне в большой цене, днем с огнем его в провинции не сыщешь, и тогда находятся ребята попроще .

Умельцы эти кочуют из города в город, из села в село, где им дело в храме, побогаче или победнее, всегда есть. Кто они – художники ли неудачники или с талантишком самоучки – никто их особо не расспрашивает. Посмотрит заказчик-батюшка на начальный образчик работы, крякнет одобрительно и махнет широким раструбом рукава рясы – благословляю! Прокатится времечко, выполнят богомазы заказ и – вольные птицы, дальше по Руси .

Володя, тот, при нашем храме остался. Взяли его сторожем .

В маленькой хибарке сторожки, где он поселился, появились подрамники с холстами. Володя не только ночами бродил с колотухой внутри ограды и отпугивал воров, но, отоспавшись, целый день проводил за холстом с кистью в руке. Если кто заглядывал невзначай, то Володя поспешно закидывал холст куском материи и смущенно улыбался. Пришельцы уходили обескураженные, но, порассудив, махали рукой: когда-нибудь сам посмотреть пригласит, а пока отвадился человек от кочевой жизни и то ладно .

Вскоре истинная причина выяснилась, почему это художник остался у нас… За «свечной ящик» продавец срочно потребовался, и кто-то из прихожан привел молодую женщину. Дожидаясь настоятеля, жалась она к дверям в притворе, одетая в долгополую темную одежду, замотанная по-старушечьи по самые брови в полушалок .

К плечу ее льнула девчушка лет двенадцати, другая, поменьше, подпрыгивала нетерпеливо рядом и теребила мать за ладонь .

– Беженцы они, с «югов», – поясняла прихожанка, дальняя их родственница. – Приютились у меня на первое время… Весной, после суровых великопостных дней, разглядели все, что Иоанна, помимо доброжелательного и мягкого нрава, еще и очень красива. Расцвела прямо-таки. Что ж, Володя-богомаз красоту видеть и ценить умел. И вот уже просил он у настоятеля отдать для новой семьи комнату-чуланчик, смежную со своей мастерской в сторожке… Пропали Володя и Иоанна вместе с дочками внезапно, вроде б уехали куда-то к родне да и не вернулись. «Опять потянула нашего богомаза кочевая жизнь! – решили прихожане. – И семейство с собой для повады прихватил. Вольному – воля…»

И теперь вот, в этой глуши, Володя, суетливо забегая вперед с края тропинки, вел нас к своему обиталищу, а на крылечке, приветливо улыбаясь, встречала гостей Иоанна. Вернулась, оказывается, на родину, в дедовский дом, откуда еще девчушкой была увезена родителями в поисках призрачного счастья на чужбину .

В избе – без особых затей, небогато, только что в одном углу, у окна, Володины холсты. И опять был верен себе скромнягахудожник: поспешно забросил холст покрывалом .

– Вот докончу, чуть-чуть осталось… А для вас, батюшка, все готово .

На другом холсте неброский пейзаж – широкая унылая гладь реки под снегом, череда темных домишек на дальнем берегу, но возле них весело зеленеет сосновый бор, а над всем, на фоне морозно-багрового предзакатного неба, на крутизне над речной излучиной – торжественно! – храм .

Отец Сергий, довольно хмыкнув, достал кошелек и протянул деньги Володе.

Тот смял их в кулаке и, плохо скрывая радость, забормотал торопливо:

- Обновок дочкам накуплю! Давно ждут!

Дочери вышли из тесной горенки-передней, благословились у отца Сергия. Старшие уже невесты, обе белолицые, русые – вылитая мать, а младшенькая, пятилеточка, смуглая, черные волосы в кудряшках и глазенки черненькие, Володины, только не с незатаенной печалью, а живые, веселые .

Володя хотел взъерошить младшей дочке кудри на голове, но вдруг содрогнулся и аж согнулся весь от накатившегося приступа кашля. Он и прежде покашливал, прикрываясь рукой, да мы не обратили внимания .

– Простудился я, – отдышавшись, наконец проговорил Володя и, смахивая капли пота, провел ладонью по расцветшему нездоровым румянцем лицу. – На тот берег еще по льду на «натуру»

бегал, чтобы картину дописать, в промоине и искупался… Вы прямо сейчас в храм пойдете? Я провожу, ключи вот возьму!

– Сами бы дошли, страж ты наш неизменный! – ласково сказал ему отец Сергий .

– Нет-нет! Я быстро! – засуетился Володя .

На крылечке Анжела брезгливо отстранилась от художника – порог дома она даже не переступала, топталась в сенях и громко прошептала матушке Елене:

– Тут у него не простудой пахнет, а много хуже, держитесь подальше… Как только люди не живут!

Весь крутой взлобок берега под храмом, прогретый щедро солнцем, зеленел робкой первой травой. От разлившейся реки веяло свежестью, холодом; темная поверхность воды поблескивала неподвижной гладью, и только по середине, на стремнине, течение несло льдины, бревна, коряги, всякий мусор. Временами течение вроде б как замедлялось, стремнина очищалась, но за речной излучиной грозно нарастал гул, что-то гибельно трещало, и вдруг ахал точно взрыв ; опять река несла вырвавшиеся из затора льдины .

После потаенного сумрака в храме глаза слепило солнце, и со взгорка к воде по узкой деревянной лесенке мы с отцом Сергием спускались боязливо, цепляясь за хлипкие ненадежные перила. В храме, обычном, деревенском, с простоватой росписью на стенах, ткаными домашними половичками, постеленными на дощатом полу, неожиданным было увидеть резной иконостас из нежного розового мрамора. На витых столбиках его и арках над образами каждый крестик, листочек, ангелок вырезаны тщательно и с любовью. Предзакатное солнце заглянуло в окна храма, и мрамор засветился тепло .

– Откуда ж чудо такое?! Это в Москве или в Питере вряд ли где увидишь!

Отец Сергий в ответ на мои восклицания улыбается: дескать, не жалеешь теперь, что сюда поехал, и потом неторопливо рассказывает, глядя на проплывающие по реке льдины:

– Уж как слышал… Село здешнее Пожарским не потому, что когда-то горело, называется. В начале девятнадцатого века отошло оно во владение князю Пожарскому, последнему в роду. Бездетен был князь и уже немолод, переживал, что не оставит по себе наследника. Однажды приехал он из Питера имение свое новое глянуть,а тут старец столетний при храме обретается, проведал он про князеву беду. « Укрась, говорит, сей храм, мил человек, во славу Божию, чтоб слава о нем по всей округе пошла! И тебя Господь наградит» .

Князь богомольный был, пораскинул умом туда-сюда и заказал в Питере мастерам иконостас из итальянского мрамора. Привезли его, установили.

Красотища! И предсказание вскоре сбылось:

понесла княгиня и родила долгожданного сына. С той поры и стали сюда приезжать и молить Господа о чадородии отчаявшиеся супружеские пары… Эту историю моя матушка Анжеле рассказала. Лежали они в одной палате. Моя двойней разрешилась, а та скинула, и врачи вдобавок приговор вынесли – детей иметь не сможет. Но на все воля Божья… С раннего утра еще в храме пустовато. К отцу Сергию перед аналоем жмется на исповедь очередишка из нескольких старушек, да «новые русские» наши, Алик с Анжелой, стоят неподалеку от царских врат, напротив храмовой иконы Богородицы. Зажгли большие, самые дорогие, какие нашлись, свечи, перекрестились робко и неумело, взялись за руки; оба вглядываются, не отрываясь, в богородицын лик .

С клироса зачастил «часы» старушечий голос; в храм мало-помалу стал набираться народ. В конце литургии мы с отцом Сергием, собираясь выйти на крестный ход, уже едва протискивались к выходу из храма вслед за старичком-хоругвеносцем и певчими .

Тут же стояла вместе со стайкой ребятишек Володина младшая девчонка. И надо же – в узком проеме выхода на паперть ктото невзначай подтолкнул меня под локоть, и кадило в моей руке, звякнув цепочками, ударилось об створку ворот. Живыми светлячками разлетелись угольки, и один из них обжег нежную щечку Володиной дочки. Девчушка испуганно закрыла личико ладошками, закричала «Мама, мамочка!..» и ткнулась в обтянутые джинсами ноги Анжелы. Молодые на правах почетных гостей шли вплотную за священнослужителями. Анжела подхватила девочку на руки, прижала к себе, успокаивая, что-то зашептала на ушко .

Мимолетной заминки никто и не заметил, разве что я, старый неуклюжий медведь, да отец Сергий и «новые русские» наши .

На верхотуре, на звоннице задорно перекликались колокола, над народом, потихоньку выходящим из храма, торжественнорадостно плыло:

«Христос воскресе из мервых, Смертию смерть поправ, И сущим во гробех живот даровав .

Христос воскресе из мертвых!..»

Анжела с девчонкой на руках обошла кругом со всеми вместе храм; потом уже, когда закончилась служба и разошлись по домам истинные прихожане и случайные «захожане», мы обнаружили ее сидящей на лавочке за домиком трапезной. Девчонка спала, положив голову Анжеле на плечо; на щечке ее краснело пятнышко ожога .

– Тихо, тихо!.. – зашипела Анжела на бросившегося к ней обрадованно Алика. Тот еще был и весь мокрехонек, с ног до головы – на крестном ходу таскал за батюшкой «иорданчик» со святой водой для кропления мирян .

– Где этот ваш…Володя? – по-прежнему шепотом спросила Анжела и, не дожидаясь ответа, для пущей, видимо, убедительности округлив глаза с размазанной краской с ресниц, сказала Алику с капризными и одновременно приказными нотками в голосе:

– Всё, солнце моё! Решено – берем девочку себе!.. И на тебя, посмотри, она даже немножко похожа!

Алик согласно кивнул .

Володя с Иоанной легки на помине: подошли скорым шагом, встревоженные, видно, кто-то из ребятишек нанаушничал о происшествии .

Иоанна хотела взять у Анжелы спящую девочку, но не тут-то было: та и не подумала ее отдавать, обняла крепче .

– Мы хотим ее удочерить. Надеюсь, вы не против? – может быть, впервые просяще, а не привычно требовательно: дескать, все нам дозволено, проговорила она. – У нас ей будет хорошо, получит прекрасное воспитание .

У Иоанны зарделись щеки, она решительным движением высвободила захныкавшую спросонок дочку из объятий Анжелы .

– Не кукла она вам! – сказала сердито. – Мы своих детей не раздаём!

И, гордо запрокинув голову, пошла, прижимая дочку к себе .

Володя, оглядываясь, побрел за нею .

– Вы же бедные! Какое будущее девочку-то ждет, подумайте! – кричала им вслед Анжела. – Ну не понимают люди своего счастья!

И уж последнее выдохнула горько, чуть слышно:

– Она же меня мамой назвала… Алик, задрав капот джипа, стал сосредоточенно копаться в моторе, Анжела забралась в салон и сидела там с отрешенным видом, вытирая слёзы. Матушка Елена, подобравшись потихоньку к ней, зашептала что-то успокаивающе. Я пошел искать отца Сергия – пожалуй, пора и честь знать, в дорогу собираться. А он тут, неподалеку, был, слышал все:

– Молодцы, однако! – похвалил. А кого и непонятно .

Когда джип подкатил к выезду из села, впереди замаячил вдруг Володя с каким-то свертком в руках .

– Подождите! – он развернул сверток; это была картина .

Белоснежный храм опоясывал по изумрудно-зеленому холму крестный ход; сверкали хоругви, за священством шёл принаряженный празднично люд, взрослые и дети. И в напоенном весною воздухе, в солнечном радостном свете разливалась благодать. «Красная Горка!»

– Последний штришок дописал… И дарю вам ее, дарю! – свернув холст, Володя совал его в окно автомобиля Анжеле и Алику. – Простите нас… Всю обратную неблизкую дорогу ехали мы, не проронив и слова: каждого, видно, одолевали свои думки. Только у въезда в город Анжела, словно очнувшись от тяжкого забытья, попросила нас тихо:

– Помолитесь за Александра и Александру, так нас при крещении нарекли… Памяти Анатолия Чеснокова 21 мая 2011 года в с.Теньковка Карсунского района Ульяновской области, на могиле поэта Анатолия Чеснокова был установлен памятник. Средства на него собирали всем миром .

И в этот день собрались почтить память поэта земляки:

представители власти, учителя Теньковской школы, друзья

– собратья по перу. Приехали сестры Анатолия из Киева и Ростова-на-Дону. И были очень тронуты таким отношением к памяти брата. С искренней любовью говорили о нем земляки. И, конечно, в этот день звучали стихи Анатолия Чеснокова. А еще стихотворные посвящения… анатолий ЧЕсноКов (1951 – 2010)

–  –  –

николай Марянин Народный поэт На открытие памятника Анатолию ЧЕСНОКОВУ Ты лёг на холме перед сельской церквушкой, в которой тебе отпустили грехи, и стайки синиц разнесли над речушкой твои с переливчатым звоном стихи… Простила Теньковка минувшие страсти, ведь ты для неё в этом зареве лет – народный поэт не по прихоти власти, по милости Божьей народный поэт!

Не счесть, на каких изнывал ты голгофах, но в этом и был твой земной колорит:

зажжённый тобой в поэтических строфах свет Родины – в сердце России горит!

Летят выразительных строк вереницы над тихой печалью родного села, а в зарослях тенькают звонко синицы, чтоб память народная вечно жила .

21 мая 2011г .

светлана МаТЛина Евангелие от Мельникова Памяти Евгения МЕЛьНИКОВА Высокий русоволосый мужчина в темной поношенной куртке резко выделялся в уличной толпе «лица не общим выражением» .

Что-то было в нем такое, притягивающее к себе, вызывающее на задушевный разговор, на откровенность .

Его остановила цыганка: «Дай скажу судьбу. Ты не такой, как все. У тебя были слава, деньги, любовь. Сейчас трудное время переживаешь. Знай: все к тебе еще вернется, только поздно…»

«Вот так она мне и сказала, – поделился со мной Евгений Мельников, – и ведь я поверил» .

Он всегда верил в свою счастливую звезду. Упорный, смелый, с прибауткой на устах: «Ничего, прорвемся!» Она, счастливая звезда писательская, встала над ним еще в юности и светила щедро и неизменно. Он был «везунчиком» в литературе: его сразу, с первых шагов, заметили и благословили Г. Коновалов, Н. Благов и другие именитые поэты и прозаики. И не только заметили, но и постоянно издавали, каждая новая проза из-под его пера не залеживалась в рабочем столе, брали и приволжские, и столичные издательства. Хорошо и раскупались книги Евгения Мельникова высоко оценившими его дар читателями. Некоторые из них, а таких немало, называли его гением .

Он был красив, элегантен, обаятелен, открыт душой .

Интересен не только как писатель, но и как человек. В то время Женя просто купался в славе, его общества искали, в него влюблялись многочисленные поклонницы. Приходилось прятаться от наседавших расплодившихся друзей, которые потом с гордостью говорили: «Понимаешь, я тут с Мельниковым в ресторане посидел» .

От литературных пай-мальчиков его отличало потрясающее служение своему призванию, он был смолоду тружеником, каких мало. И еще то, что по натуре он был бойцом, волевым человеком .

Умел держать удар. Возможно, этому научился, занимаясь спортом .

Считался отличным фехтовальщиком. И герои его повестей и романов тоже мужественны, повествует ли он о суровых солдатских буднях («Угол прицела») или о людях с трудной, драматичной судьбой .

Работал завотделом культуры в молодежной газете «Ульяновский комсомолец», вел литобъединение «Парус» при ней. И уже тогда на его очерках, рассказах, повестях, регулярно появлявшихся в печати, лежала печать истинного, крупного художника слова .

И еще одно, характерное для Е. Мельникова в жизни и творчестве: тема сильного мужского начала в преодолении жизненных невзгод и в любви к женщине. Он говорил нашим писателям: «Почему вы боитесь писать о любви? Без любви ничего не бывает!»

Он шел путем Джека Лондона, Хэмингуэя. И это роднило его с более поздними именами в европейской литературе конца ХХ века .

В молодости над его рабочим столом висел большой фотографический портрет папы Хэма. Потом его сменил массивный железный крест, распятие. И всегда лежала на столе Библия, всегда раскрытая на нужной странице .

Помню годы, когда он руководил нашей писательской организацией, как раз накануне падения авторитета писателя и начала уравниловки настоящих мастеров слова с графоманами, обесцениванием нашего труда. Когда каждый имеющий деньги получил возможность издавать все, что пожелает, не считаясь хотя бы с грамотностью, не говоря уже об уровне культуры и отсутствии таланта .

90-е годы уходящего, теперь уже прошлого века, – наисложнейший период и для страны, и для любого из нас в отдельности. Государственные издательства прекратили свое существование, книжные магазины либо дышали на ладан, либо специализировались на продаже любовных романов иностранных авторов. Чтобы выжить семье, где подрастали дети, Евгений начал писать серию детективов, и сделал их добротно .

Больно было читать их, зная, что это великолепное перо мастера насилует себя ради хлеба насущного .

Помню его того времени, пережившего крах в личной жизни, сумевшего создать новую семью, работавшего дворником – и не чурался он этой работы, говорил, что это честный хлеб .

То время прошло, глубины пересилили быт. Евгений возвращается к своим выношенным темам.С годами он все крепче срастался с любимым Ф. Достоевским, так, что его даже прозвали в литературной среде «ульяновский Достоевский». Теперь это единение становится основополагающим .

Прозе его полного расцвета присущи заостренный драматизм, углубленный психологизм, живейший отклик на нравственно-духовные проблемы века (роман «Призраки Николиной горы» и другие) .

Собственно, в нынешнем очерствевшем человеке он ищет человека. Письмо его густое, плотное, полифоничное, полотно пересыщено героями и событиями, сюжет разворачивается круто, и писатель не боится касаться острых углов жизни и души, болевых точек. На мой взгляд, Евгений Мельников не только писатель, а, подобно Платонову, мыслитель. У него каждый персонаж многоголосого произведения, даже самый третьестепенный, со своей философией, со своей исповедью .

Что до особенностей художественного языка его прозы, то он богат, утончен, живописен и поэтичен. Темы детства, материнства, природы красочно и нежно звучат в его палитре .

Все это пригодилось писателю в работе, когда сама жизнь, взбурлившая, как в половодье, во временя перестройки, подбрасывала мысли, чувства и сюжеты. Этот кипящий водоворот мятущихся душ он бросал на бумажные листы, трудился на износ, не щадя себя .

Отныне его еще сильнее занимает поиск духовный, поиск смысла жизни, падения и взлеты души человеческой. Мельников переосмысляет свои взаимоотношения с людьми, с кем-то решительно порывает дружбу и все больше уходит в одиночество

– в работу .

Евгений Мельников последних лет – совершенно другой человек. Его прибежище – церковь и семья. Именно в это время он создает свое евангелие страстей человеческих, свои жития .

Они очень человечны, с резкими поворотами судеб, неповторимо свежи и заставляют задуматься над собой, над жизнью. Учат уметь прощать и любить .

Он ищет очищения души, и Бог дает ему это. – «Прежде я думал, что главное – писательский труд. Нет. Это все чепуха по сравнению с душой. Надо быть чистым душой – вот это главное» .

Он отпустил бороду, преобразился в старца Моисея .

Высокий, с густой седой шевелюрой и серебряной бородой, наискромнейший, нетребовательный в быту, с достоинством переносящий в борьбе с нуждой выживание, а не жизнь. А также

– отсутствие гонорарного заработка, потерю надежды на издание законченных рукописей .

Евгений и тяжелейшую болезнь переносил стоически, терпел муки, не жалуясь. И умер в желтых казенных стенах хосписа, как Верлен .

Он прожил свою, с ярчайшими впечатлениями и трагическими изломами жизнь как честный художник, как последний из мамонтов, – имею в виду величину его дара. Верю, что его проза скоро к нам вернется, ее время еще настанет .

Евгений МЕЛьниКов (1946 – 2011)

–  –  –

Я был, как луч, что пал случайно с неба, Залётный ветер, смявший ковыли, А ты была и пашнею, и хлебом, И ненасытным яблоком любви .

Но если я – огонь, а ты – кресало, Резец и глина, слово и гранит, То жизнь нас так с тобой перемешала, Что друг от друга смерть не отличит .

Земле Нежная, измятая, простая – Всю тебя не выразишь в строке .

Рад я, что слезинкою растаю На твоей морщинистой щеке .

Мы с тобой не знаем расставанья, Ты ко мне немыслимо близка .

Видишь: между нами расстоянье Как от волосинки до виска .

–  –  –

Но во мне, коль не сгинет поэт, Будет жить та бессмертная вера, Что на свете последнего нет, Только первое – сущность и мера .

Об ушедших друзьях вспоминать неимоверно трудно – неписаные правила дружбы запрещают выносить на потребу публике многое и многое из сказанного и прожитого. Человек живет свое, отмеренное, не для чужих воспоминаний – важно в конечном итоге лишь то, каким тебя запомнят и продолжат любить дети: та часть семьи, которая и есть – предназначение .

С Женей Мельниковым мы дружили 40 лет, что вовсе не означает ежедневных пересечений и перезваниваний. Это в молодости нам казалось, что застольные беседы и споры хоть в компании, хоть вдвоем, будут продолжаться вечно – плавали, знаем и Хемингуэя, и Ремарка, и Миллера. Однако российская трясина оказалась куда более тяжелой, чем западная болотная жижа. Да и, по правде говоря, Женька по-настоящему почувствовал вкус семьи только во втором браке. В первом все сложилось настолько трагично, насколько возможно, не умерев сразу, продолжить ежедневно тащить в гору свой камень судьбы .

Нельзя сказать, что Женька со всем смирялся, вовсе нет. Но его удивительная способность к раздвоению вдруг перестала давать значимые плоды. С одной стороны, Женя, несмотря на внешнюю мягкость, остро чувствовал конъюнктуру и умел неплохо ладить с большими начальниками; с другой – постоянный его конформизм, разодрав в определенный момент душу, перерос в некий эпатаж, собственно, всегда свойственный героям Достоевского, любимого Женькиного писателя. После потери кресла ответственного секретаря Союза писателей РФ Евгений Мельников ушел в… дворники. Картинка получалась неслабой: писатель каждодневно убирает мусор на глазах тех, кто его предал и забыл – иначе зачем махать метлой на улице Советской, недалеко от дома, где когда-то жил, от театра, в котором когда-то работал, от партийной конюшни, в которую был вхож… Сейчас-то ты живешь за Волгой – неуж там дворники не нужны? Эпатаж никого не пронял – маленькие успешные люди, сидя на маленьких успешных стульях, продвигали свои маленькие успешные карьеры, враз позабыв того, кто проложил им путь в их большую успешную жизнь .

«Но мы не плачем и не рыдаем» – мы просто договариваемся с Женькой об интервью, и в самом начале апреля 98-го года идем в Свердлуху говорить о жизни. Я – телевизионный корреспондент «Репортера», он – «бывший, но опальный стрелок». Курит «Приму», говорит практически безэмоционально, иногда жестко улыбается – ничего от Женьки в молодости. Правда, несколько раз прорывается его знакомое, мальчишеское – при неудобных вопросах он всегда заливался румянцем и прикрывал застенчивую улыбку рукой. Но весной 98-го ему – 51, седой, худой, хотя все так же отчаянно честный с другом. До ухода Евгения из жизни остается 13 лет. Сейчас просматриваю видео и замечаю, что уже тогда он рассыпал в интервью столько тайных и явных намеков на подготовку к иному, что это всем, в том числе и мне, показалось кокетством. А это была просто жизнь, требующая неимоверных усилий, смирения гордыни, постоянной работы души и тела. Жизнь, которая копит в тебе усталость и болезни, не балует праздниками, отсекает лишние общения, дарует время, чтобы обдумать, зачем ты был здесь. «Это мы, Господи!», называлась моя программа. Я и сейчас подтверждаю: это мы, Господи, только 13 лет назад .

Людмила ДУВАНОВА

Евгений Мельников:

«Писатель – это самая одинокая профессия»

Интервью 1998 года

– Когда я ушел из секретарей писательской организации, полмесяца, наверное, обзванивал знакомых, ближних и дальних,

– все клялись в любви и уважении, но, к сожалению, нормальной работы для меня не нашлось. Деваться некуда – двое маленьких детей, жена без работы: пришлось в поте лица хлеб добывать, как Адаму и Еве, когда их выгнали из рая. Работа дворника, она сосредотачивает. В кресле я распылялся: то тому надо угодить, то этому… А здесь есть у меня конкретный участок – я должен его сделать. Первое время было, конечно, страшно трудно: я хоть и мастером спорта был когда-то по фехтованию, и чемпионом города Ровно по классической борьбе, все равно колоссально сложно. Но постепенно втянулся, даже дворники некоторые зауважали – до тебя, говорят, многие не выдерживали: очень ответственный участок – и начальство ездит, и люди идут к 9 на работу, пыль же не будешь на них мести .

– Жень, а как получилось изгнание из местечкового писательского «рая»?

– А-а-а… (Следует пауза). Шесть лет я все-таки проработал – в самое трудное время пришел туда: распад и Советского Союза, и нашего литературного Союза, но, худо ли, бедно ли, держал на плаву нашу организацию. Но, как и в любом коллективе, – интриги и прочее, прочее: захотелось другого – выбрали другого. Пришлось осваиваться с новой реальностью, новой действительностью .

– Мне говорили, что после того, как пришел другой, ты вдарился в беспросветную русскую «забаву»…

– Я понял, Людмила мы с тобой уж 30 лет друг друга с полуслова понимаем. Некоторым писателям просто выгодно было создать такой имидж для меня. Даже Григория Ивановича Коновалова, моего крестного отца в литературе – давал мне рекомендацию в Союз, – сопровождали легенды о беспробудном пьянстве: а он взял да написал семь томов, и еще сколько неопубликованного!

Писатель раз в три месяца может выпить, и уже полгорода знает об этом; другой пьет каждый день «под одеялом» – праведник! Если бы я все время пил, не написал бы книг, больше всех трезвенников .

У меня их больше десяти да еще неопубликованный роман есть в 500 страниц .

– «Любовница Иуды»?

– Да .

– О чем книга?

– Пять лет назад я ее написал – единственный роман, сам процесс писания которого полтора года доставлял мне наслаждение. Раньше я писал побыстрее, не всегда от души, потому что знал конъюнктуру – эта тема не пройдет, этот ход сюжетный не пройдет. А «Любовницу» я три раза переписал от руки, и это доставляло мне удовольствие. Роман об Иуде: где-то даже есть литературные и специально пародийные параллели с «Мастером и Маргаритой» Булгакова. Самое главное, я за текст более-менее спокоен. А если есть неплохой текст, значит, есть литература. Роман может нравиться, не нравиться, главное, чтобы был фундамент .

– Жень, а у повести твоей «Ибо я изнемогаю от любви»

тоже есть фундамент?

– (Смеется). Нет, конечно – это литературная шабашка, честно говорю. Если, Бог даст, у меня когда-нибудь избранное будет, это не значит, что туда я включу и шабашки. Я за месяц ее сляпал, в самом буквальном смысле, потому что работодатель поставил такие железные рамки. Даже над стилем не работал – обычный провинциальный уровень .

– «Социальный» заказ ты выполнил, а заказчик, Никас Сафронов, с которым я недавно делала интервью, меж тем очень нелестно отозвался и о тебе, и об этом твоем сочинении. В то же время, как я вчера узнала, Никас купил у тебя издательские права…

– Я о Никасе очень хорошего мнения: он человек талантливый, работает над своим имиджем – я никогда никому не завидовал .

– Да дело не в зависти, Женя. Просто обидно, что тебя, прости за грубое слово, пользуют .

– А, это… (Пауза). Есть закон сохранения энергии – ничто так просто не проходит, Бог все видит. Человек – существо текучее, как говорил Толстой, надо уметь прощать. В каждом человеке есть маленький Иуда, большой Иуда – в этом философский стержень всего моего романа: не хочу о шабашке. Иуда предавал по огромному счету: так страшно любил Иисуса, что предал. И совсем другое дело – бытовое предательство: это противно, как бытовое пьянство, бытовой сифилис .

– За свою творческую жизнь ты часто сталкивался именно с бытовым предательством?

– Частенько. Но, поскольку я знаю, что и сам не ангел, я прощаю. Могу вспыхнуть, но потом понимаю – не судите, да несудимы будете: это дело Божье. Некоторые, конечно, пользуются этой моей вроде бы мягкотелостью. А я просто призван по своей профессии, как говорил Достоевский, «понять и Бога, и Сатану, и разбойника, и Христа». Такая моя натура. Я ушел с радостью от этих всяких сплетен, дрязг .

– Неужели у тебя не было чувства горечи, что никто не кинулся грудью на твою защиту, когда ты покидал пост секретаря? Шесть лет – впустую: никто даже с бутылкой не зашел за жизнь поговорить!

– Может быть, ты и права, но что сделаешь… Да и не горел я на этой работе – она приносила не столько морального удовольствия, сколько заработок. Но когда я находил талантливых молодых людей, я просто радовался за них. Сейчас время более ожесточенное, каждый стал сам за себя – чужая судьба по боку. Я это чувствую, но что делать? Я заметил одну вещь: нравственное падение, разложение невольно влечет и творческое. И мне страшны даже не те, кто сплетни обо мне распространяет, а те, кто в эти сплетни верит мгновенно .

– Дворник – это, конечно, замечательно… А кроме работы и дома, что-то еще есть?

– Люся, я тебе скажу, что литература для меня никогда не являлась главным делом жизни. Литература – только средство выразить себя. Есть вещи поважнее, тем более что я уже в таком возрасте, и – верую. Другое дело, что жизнь моя мирская не всегда входит в правила поведения христианина .

– Что дает тебе подпитку – писать? Все равно ведь, уверена, будешь до конца жизни стремиться выразить себя .

– Очень банально, наверное, отвечу: есть такая книга великая, Библия – я ее раз пять уже перечитал. И знаешь, когда действительно тяжело, читаешь и понимаешь: все мирское – это такая чепуха!

Библия подпитывает очень сильно. Сейчас пошли писатели, которые эту книгу и не открывали – не представляю писателя ХIХ века, который не знал бы Библии: все равно, что ходить в школу и не знать азбуку. У меня дома есть свой иконостас – молишься, преодолеваешь себя, и действительно очищение происходит. Это трудно передать – надо просто самому коснуться .

– А почему к Богу всегда приходят только тогда, когда уже достаточно настрадались, повидали – это последняя защита, последнее прибежище или надежда?

– (Быстро, практически не дослушав вопроса): Надежда – потому что мы привыкли себя видеть в одном только образе, а религия – это умение самоотречься, преодолеть себя: меня, Евгения Мельникова. Я в другом образе могу предстать, понимаешь? Но мы настолько эгоисты, такая у нас гордыня тщеславная, что нам трудно с самими собой расставаться и после смерти. Но лучше, конечно, об этом не думать, ибо это не наше дело. А наше – както интуитивно, движением совести, еще чего-то непонятного, идти к Богу. Сейчас я меньше играю, да и перед кем – зрителей все меньше и меньше, особенно – зрительниц (улыбается). Сейчас я стал больше – не то что говорить правду, потому что правда только у Бога – приближаться к истинному Мельникову. Пора задумываться, как достойно умереть .

– Жень, а что такое – достойно умереть? Ты что считаешь, что наша какая-то там работа, твои тома книжные – это путь к достойности?

– Н-е-е-т, это все – тлен! Вот, пять лет роман не выходит, ну и фиг с ним – рукописи не горят, свою фамилию я уже видел на книжках, это меня мало волнует, хотя, конечно, я человек, и мне приятно бы было свое, так сказать, дите увидеть в людях. Достойно умереть – это все-таки быть достойным Того, кто создал тебя по образу и подобию своему. Я всегда задумывался над этими словами: по образу и подобию – соответствовать, значит, хотя бы немножечко, для «множечка» надо в монастырь уйти, потому что в мирской жизни слишком много соблазнов, и «горе тому, кто эти соблазны познает» .

– Женя, а что такое – писатели?

– У нас не столько писатели, сколько описыватели, понимаешь? Писатель – ибо «в начале было слово» – самая ответственная профессия, связанная со словом, оставим это Толстым и Достоевским. А мы – просто литераторы .

– Но в твоей трудовой-то записано, что ты – писатель .

– Член Союза писателей .

– Ну, еще лучше – член .

– (Улыбается). Меня красная книжечка членства до сих пор удивляет. Некоторые из наших писателей наивно думают, что она позволяет все – если их не печатают, хай устраивают в издательстве: я член Союза! Я сейчас ничего своего не могу даже перечитывать – убрал все с полки: увижу свою книгу – на месяц настроение портится. Единственная пока тешит, «Любовница Иуды» .

– Поведай людям, как ты членом стал .

– В 70-е годы средний возраст членов Союза писателей СССР был 60 и выше .

– Надобилась мОлодежь…

– Ну да – молодая кровь. А у меня вышел «Угол прицела», мне

– 29 лет, и я попал под этот расклад, тем более Пастухов, первый секретарь ЦК комсомола, в своем докладе упомянул меня с моим «Углом» хорошо. И рекомендации для вступления в Союз мне дали замечательные писатели: Василь Быков, Григорий Иванович Коновалов, Виктор Софронов из Саратова. Я прошел легко на этой волне «призыва» – ни одного голоса «против» не было .

– Сколько тебя искренне тешило, что ты – член Союза писателей СССР и у тебя есть «магическая» красная книжечка?

– Поначалу – ты что, член Союза писателей! (Смеется, как в молодости). Даже какие-то блага были, и почет, и уважение! Когда книжечку вручили, я в ресторане «Венец» напился до упаду, и жена первая не ругала: мол, папочка-то у нас – член Союза писателей!

А постепенно я понял, что красная книжечка не спасает: самое страшное – это обольщение. Лучше умереть, себя недооценив, чем переоценив – я это понял железно. Страшная штука – самообольщение .

– Смотрю я на молодых ульяновских писателей и поэтов и, положа руку на сердце, могу тебе сказать, что не вижу ни в ком того настоящего, который заставил бы меня не перечитать, но – хотя бы – прочитать все, написанное им. А ведь они тоже все – члены какие-то, и, извини, это ты их принимал в Союз…

– Ну, хочется человеку приятное сделать! И не я их принимал!

– Рекомендации давал .

– Они от меня только кандидатами в Москву попадали! Ну правда, если хочется очень человеку! Думал, в Москве разберутся, кто такие, но и Москве нас…ть. Твардовский вообще-то, был прав: «топи котят, пока слепые». Мы создавали искусственных литераторов, понимаешь? А литература – ты права, вещь жестокая: естественный отбор .

– Согласись – писательство как совесть, как любовь:

либо дано, либо не дано. Почему же вперед всегда лезут те, кому не дано?

– А вот напечатают в каком-нибудь альманахе у девочки или мальчика пять-шесть стихотворений, и все – они возомнили себя поэтами, у них уже нелады с семьей, уже работать не хочется, якобы все время отнимает творчество, и постепенно это проникает в мозг и кровь: литература очень многих погубила .

– Тут я с тобой не соглашусь – это не литература погубила, а такие, как ты, мэтры от литературы! Вместо того чтобы честно человеку сказать: дорогой – нету таланту, не туда прешь, извини, его – в члены .

– Согласен, Люся, но я же еще и боролся за рост «партийных»

рядов, меня же ругали – когда я пришел, нас было человек восемь, членов Союза писателей, а я довел членство до 16.. .

– Объясни, зачем в небольшом провинциальном городе, где каждый живет своей маленькой тихой жизнью

– ну, пишешь ты и пиши, – обязательно создавать эти ваши творческие организации с бесстыдными междусобоями, драчками, подсиживаниями?

– Мне это тоже всегда казалось странным. Только слабый литератор может рассчитывать на писательскую организацию, настоящий писатель – на самого себя. В общем-то это самая одинокая профессия: ты, рабочий стол твой, и все. Некоторые пищат: вот, нет у нас никакой литературной жизни… Чем меньше литературной жизни для настоящего писателя, тем больше литературы, и наоборот. Вот Николай Николаевич Благов терпеть не мог этой «литературной» жизни – одинокий волк, как и Рубцов: просто работал, и все. Но, конечно, при Советском Союзе членство в творческом Союзе давало уверенность, что не дадут совсем пропасть. Сейчас – страшно. Детей жалко, сам-то я неприхотлив: и манную кашу съем, и пшенную – в этом смысле жена довольна; хотя мяса тоже хочется (застенчиво улыбается) .

Для писателя всегда как гиря эти земные заботы. И только ночью становишься самим собой – днем невозможно писать, потому что дети, шумят. А ночью помолишься, сядешь и потихоньку, потихоньку входишь в тот мир, который так бесконечно любишь, который снится тебе, ненаписанные книги особенно. (Дальше и до конца – практически на одном дыхании, на нерве, жестко, с затяжками «Примой»). Я верю, что рано или поздно и на моей улице будет праздник, потому что есть еще хорошие люди. Знаешь, удивительно – когда мне сейчас действительно сложно, простые люди, не одаренные никакими творческими способностями, просто – соседи, которые знают, как тяжело – все-таки двое маленьких детей, – кто – картошечки принесет, кто – помидор, огурцов. Мы и не просим, а они сами не дают умереть с голода. Я в этих людей верю. В этих простых людей. Я их полюбил безумно!

А шелуха с творческих людей когда-нибудь все же спадет, и они поймут, что главное – сохранить в себе остатки человечности, и она вынесет их в люди, рано или поздно… Мы отцепили микрофоны, и – для последнего кадра – я попросила Женьку подняться по ступенькам вверх. В парке весело орали птицы, но хмурое весеннее утро никак не хотело переходить в ясный солнечный день.

Так и осталось на пленке:

в пасмурности апреля Женя одиноко уходит вверх по лестнице .

Ни разу не оглянувшись .

КАРАМЗИНУ

ПОСВЯЩАЕТСЯ

ольга Даранова Встречи с Карамзиным Почему мы сегодня вновь обращаемся к Карамзину? Не только в силу объективных обстоятельств, вызванных приближающимся юбилеем, даже не столько из-за невосполнимых утрат, связанных с сохранением его памяти на родной земле, хотя это очень важно .

Мы возвращаемся к Карамзину, потому что он притягивает своей многогранностью. Карамзин оставил нам в наследство не только свою «Историю государства российского», стихи, прозу, письма

– он оставил свой образ. Образ благородного соотечественника, политика, мыслителя, интеллигента .

Со своих портретов он смотрит на нас из глубины веков пристально, добро, чуть иронично, изучающее словно спрашивает:

«Что с вами стало, потомки?». Думается, что феномен этой личности, исследованной в разное время и в разных ипостасях историками, литературоведами, философами, не разгадан. Но всем нам – от маститого учёного до школьника – важны именно соприкосновения с личностью Карамзина, узнавание нового, удивление, восхищение, а не разгадка в конце. Её не будет. И в этом величие и глубина Карамзина, первого во всём .

Читая Карамзина сегодня, не перестаёшь удивляться, насколько современны его слова и мысли – будь то об истории Отечества, о формах государственного правления и о самих правителях, о гордости за свою родину и свой народ, о чистоте и благородстве русского языка – всё находит отклик в дне сегодняшнем. «Настоящее бывает следствием прошедшего. Чтобы судить о первом, надлежит вспомнить последнее; одно другим, так сказать, дополняется и в связи представляется мыслям яснее» – эти слова Карамзина, которыми начинается его «Записка о древней и новой России», являются основополагающей константой для ответов на многие наши вопросы сегодня .

Ещё раз обратиться к личности нашего земляка (а эти слова мы произносим с особой гордостью) нам позволил недавно прошедший областной ретрофестиваль-конкурс «Встречи с Карамзиным» .

В светлый день 3 июня в зале Дворянского собрания всех вновь объединил Н.М. Карамзин. Это День его памяти. Символично, что в этот же день симбиряне поминают своего небесного покровителя Симбирска, святого Андрея Блаженного. Что объединило в истории этих двух людей? Возможно, любовь к Родине и стремление её защитить, подвижническая жизнь во имя людей .

Имя Николая Михайловича Карамзина известно каждому россиянину. Но особо дорого оно нам, ульяновцам .

«Карамзин принадлежит всей России, но вам, симбирянам, Милостивые Государи, принадлежит он преимущественно. Здесь он родился, здесь получил начальное воспитание и обогатился впечатлениями детства и юношества, столь важными в жизни человеческой…» – нам памятны эти слова академика Михаила Петровича Погодина, сказанные им в речи на открытии памятника историографу в 1845 году в Симбирске. И вспоминаются слова ещё одного нашего великого современника – академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва, который, говоря о роли Карамзина в русской культуре, писал: «Можно говорить не об одном Карамзине, а о нескольких Карамзиных, значение которых в равной степени высоко. Это Карамзин-писатель… Карамзин – реформатор русского языка… Карамзин – посол русской культуры в Европе… Карамзин – издатель, историк. Наконец, Карамзин – общественная личность, первый российский интеллигент» .

Слова эти вспомнились нам в процессе просмотра большого пласта информации, поступившего на конкурс .

Фестиваль-конкурс «Встречи с Карамзиным» был учреждён министерством искусства и культурной политики Ульяновской области и организован Ульяновской областной научной библиотекой. По условиям конкурса, проходившего с 15 марта по 3 июня 2011 года, было предложено организациям и индивидуальным авторам – журналистам, краеведам, историкам, библиотечным работникам – за достаточно большой промежуток времени, 50 лет, заглянуть в телевизионные и радиоархивы, вспомнить и представить публикации, посвящённые Н.М .

Карамзину.. В работах, поданных на конкурс, личность этого великого человека предстала перед нами многогранно, в разное время учёные-филологи, историки, краеведы, журналисты, писатели коснулись этой темы и многие продолжают свои исследования и сейчас .

В 2016 году Россия будет отмечать 250-летие Н.М. Карамзина .

И каждое наше слово, слово его земляков, каждый вновь найденный документ – свидетельство непреходящего интереса и необходимости сохранения памяти о великом человеке .

Любовь к Отечеству, родным местам, всегда звучит в устах историка как великое откровение, как признание в самой сильной любви, привязывающей его к жизни. Такими родными местами для Карамзина в Симбирском-Ульяновском крае были родовое имение Знаменское Карамзино тож и имение по материнской линии – Засарье. Об этом в 1995 году ГТРК «Волга» был снят историко-документальный фильм «Вернись на родину, душа!». Его снял замечательный авторский коллектив в составе А. Смирнова, В. Сукайло, Л. Ершовой, Т. Бунич, Т. Кандратьевой, М. Хайруллина, В. Кочкина. Это фильм-мартиролог, лейтмотив которого – вместе с исчезновением памятников, осквернением могил душа покидает родные места, исчезает память о человеке, а вместе с тем в нас, потомках, исчезает чувство собственного достоинства, мы оскудеваем нравственно, становимся глухи и безразличны .

А потери, увы, невосполнимы. А ведь эти сёла могли стать в один ряд с такими прославленными музеями-заповедниками, как пушкинское Михайловское, лермонтовские Тарханы, тургеневское Спасское-Лутовиново .

На заключительном мероприятии фестиваля зрителям были показаны фрагменты из этого фильма .

Теле- и радиокомпания «Репортёр» прислала на конкурс фильм о конкурсе «Имя Симбирского-Ульяновского края», проходившем в 2009 году в Ульяновской области. В ходе конкурса проходили общественные дебаты, ещё раз позволившие всем нам вспомнить страницы жизни знаменитых симбирян, и прежде всего Н.М .

Карамзина .

Слово о Карамзине прозвучало и в радиоэфире. Участникам фестиваля был представлен творческий портрет Карамзина с фрагментами его произведений из совместного проекта ГТРК «Волга» и Ульяновской областной научной библиотеки «Путешествие с Карамзиным», а также фрагмент передачи «Афоризмы Карамзина», подготовленной библиотекой № 8 города Ульяновска .

На встрече также были представлены многочисленные публикации о Н.М. Карамзине известных ульяновских историков, филологов, краеведов, журналистов, писателей – Ж.А. Трофимова, В.А. Сукайло, Л.А. Сапченко, А.А. Пирогова, Л.Ю. Ершовой, Н.С. Гауз, О.Г. Шейпак и др .

Казалось бы, сам Карамзин ответил на вопрос, откуда он родом в своей автобиографической справке: «Надворный советник Николай Михайлов сын Карамзин родился 1 декабря 1766 года в Симбирской губернии». И тем не менее вопрос этот до сих пор вызывает многочисленные споры. Вопросу о месте рождения Карамзина, его предкам по материнской линии Пазухиным посвящены публикации В.А. Сукайло «Где родился Карамзин?», «Пазухины», «Родился в Симбирской губернии» и др. Об этом же, а также о восстановлении дома Карамзина в Симбирске, о его детских и юношеских годах, о духовном становлении будущего историографа, его предках, родственных связях Карамзина с известными дворянскими фамилиями Дмитриевых, Аксаковых .

Тургеневых, Дурасовых, Пашковых вышло большое количество публикаций старейшего краеведа Ж.А. Трофимова, скрупулёзно пробивающегося к истине во всём, что касается великого земляка .

По нашей и его, Карамзина, родной земле пролегают маршруты, где «тени минувших столетий везде рисуют картины перед нами». Вместе с журналистом, краеведом Натальей Степановной Гауз, взяв в качестве путеводителя книги и письма Карамзина, мы имели возможность посетить места, связанные с жизнью его семьи, близких и друзей. Эти путешествия, помимо исторических познаний, помогают нам увидеть, достаточно ли земляки историка стали взрослыми, чтобы осознать бесценность доставшегося им наследия .

Заявленный на конкурс выпуск журнала «Мономах» за 2006 год весь посвящён Н.М. Карамзину. В этот год отмечалось 240-летие Карамзина. Из статьи Ольги Георгиевны Шейпак «Дмитриев и Карамзин» мы узнаём о дружбе, связавшей в ранней юности Карамзина и Дмитриева и прошедшей через всю жизнь .

Что их объединяло? Честность, добропорядочность, любовь к Отчизне. Свидания в Симбирске, Москва, московский круг литераторов, новиковское «Дружеское общество». Дом Хераскова

– общий литературный дом, сближение с Державиным. Издание «Московского журнала», а позже «Аглаи», «Аонид». Карамзин – в Москве, Дмитриев – в Петербурге. Их соединяли письма, в которых и общие планы, и мечты, и оценки происходящих событий, и, конечно же, грусть разлуки. В последние годы жизни Дмитриев работал над воспоминаниями. Они вышли через 30 лет после смерти поэта под названием «Взгляд на мою жизнь» и представили богатый материал для знакомства с литературной жизнью конца XVIII начала XIX веков .

В этом же номере – публикация Ларисы Юрьевны Ершовой «Тайны фамильных портретов» – о представителях дворянского рода Пазухиных, родственников Карамзина по материнской линии. В настоящее время потомки рода Пазухиных разбросаны по всему свету. К сожалению, время не пощадило их родового имения в селе Засарье. Оно было уничтожено в годы Советской власти, как и некрополь, где были похоронены предки Карамзина по линии матери. Поэтому так дорого нам любое новое свидетельство, позволяющее наиболее полно раскрыть историю Симбирского края .

Главному украшению Симбирска – памятнику Н.М. Карамзину скульптора Самуила Ивановича Гальберга посвящена публикация Любови Александровны Сапченко «Стихотворение в бронзе». Это удивительной красоты архитектурное сооружение, воплощённое в бронзе, нашло и словесное воплощение под пером русских поэтов, воспевших монумент .

Старейший наш краевед Анатолий Алексеевич Пирогов в своей публикации «В плену долгого забвения» пишет о послеоктябрьской судьбе карамзинского литературного наследия, о годах забвения, когда сама память о Карамзине подвергалась тяжким испытаниям .

Когда не издавалось ни одной его книги, а Карамзинская общественная библиотека с 1925 по 1990 годы была вычеркнута из перечня культурных учреждений Ульяновска. А в путеводителях того времени Карамзин был прописан как «дворянский историограф», глава «дворянского сентиментализма» .

Бережно продолжает традиции русской словесности и заветы Карамзина о чистоте русского слога журнал «Карамзинский сад» .

Всё, что связано с именем Карамзина, нам, его землякам, дорого и интересно. В журнал пишут люди из других городов России, неравнодушные, заинтересованные в том, чтобы здесь, у нас на его родине, стали известны те факты, которые уводят нас в иные места. В частности, из Нижнего Тагила редакция «Карамзинского сада» получила очерк «Достойно, грустно, нелепо…» Бориса Телкова, члена Союза писателей России, лауреата Всероссийской литературной премии имени П. Бажова, о судьбе сына Карамзина

– Андрея Николаевича .

О подвижнической жизни другого сына Карамзина, Александра, написала в своём очерке «Карамзинский парк в Нижегородской области» Галина Филимонова, журналист, президент Нижегородского регионального общественного фонда деятелей культуры «Дать понять» .

Светом, любовью, бесконечной нежностью к родным местам и к месту, овеянному именем Карамзина – Карамзинскому саду,

– наполнены стихи члена Союза писателей России Светланы Матлиной .

Людмила Ильина в своей публикации «Ничто не ново под луной» познакомила читателей с Карамзиным не только как историком, создателем «Истории государства Российского», но и как с поэтом и человеком, который владел русским словом и выдумывал новые, который объединял вокруг себя в светских литературных салонах молодёжь, студентов .

С трогательной любовью к своему краю, с желанием заинтересовать молодёжь историей родового поместья Карамзиных написал цикл статей «Дворянские гнёзда» и среди них – «Карамзинка, Знаменское тож» журналист газеты «Ленинец»

Майнского района Владимир Константинович Кузьмин .

Пушкин в своё время пылко восхищался «Историей…»: «Что за чудо эти последние два тома Карамзина! Какая жизнь! Это злободневно, как свежая газета!» Мы, граждане XXI века и его земляки, можем, пожалуй, сказать подобное. Не удержался от искушения «побеседовать» с Карамзиным, «взять интервью» у него журналист Вячеслав Михайлович Отпущенко в своей публикации «Орешек не сдавался» .

На фестивале было отмечено старейшее периодическое издание области – газета «Ульяновская правда», в которой на протяжении многих лет выходили публикации Ж. Трофимова, В. Сукайло, В. Дворянскова, Ю. Ерофеева и многих других .

После краткого обзора представленных работ и завершения официальной части встречи состоялся живой диалог, обмен мнениями о том, что волнует многих. А болит душа у краеведов за поруганные святыни, за землю предков Карамзина, которую так и не облагородили. За Карамзинский сквер, памятник государственного значения, в суете будней превращённый в Нескучный сквер. Наши ветераны не против, чтобы молодёжь жила активной культурной жизнью, слушала песни бардов, слагала стихи. Но бурным днём сегодняшним не вытоптать бы нам память о дне минувшем, сохранить уникальность места, его гармонию и красоту, которая, если её не сбережём, уйдёт от нас навсегда .

В завершение встречи дипломы лауреатов и ценные призы областного ретро-фестиваля «Встречи с Карамзиным» получили ГТРК «Волга» за историко-документальный фильм «Вернись на родину, душа!», Ульяновская областная научная библиотека за совместный радиопроект с ГТРК «Волга» «Путешествие с Карамзиным», краеведы В.А. Сукайло и Н.С. Гауз. Все участники конкурса также получили памятные сертификаты и цветы .

Встречу украсил «диалог» Н.М. Карамзина и молодого человека XXI века в исполнении актёров Ульяновского областного драматического театра им. И.А. Гончарова Ильи Полякова и Максима Копылова .

Любовь саПЧЕнКо «Мысли» и афоризмы в наследии Н.М. Карамзина Жанровая форма афоризмов, максим, «мыслей», «парадоксов»

актуальна во все эпохи .

Согласно Декарту, мыслить – значит существовать. Человек, сознающий свое бытие в мире, не может не иметь в итоге хотя бы нескольких мыслей о себе, о мире, о людях. Индивидуальное и общечеловеческое сливается в этих раздумьях. Предположение о существовании всеобщей истины выглядит небеспочвенным. С этой точки зрения представляют интерес опубликованные труды и рукописное наследие Н.М. Карамзина .

Разочарование Карамзина в силе человеческого разума, стремление решить вопрос о самом существовании истины, о возможности человека жить в мире с миром и с собой выразились в его собственных афористических высказываниях и в многочисленных выписках из мыслей и афоризмов европейских авторов. Карамзин помещал такие выписки в отделе «Смесь» газеты «Московские ведомости» (мысли Ларошфуко, Руссо, Монтескье, анонимных авторов), в «Пантеоне иностранной словесности», а также в записных книжках.

Особенно интересны записи 1820-х годов, здесь представлены мысли, наиболее дорогие Карамзину:

«Не знаю, для чего существую; но знаю, что мне надо делаться добрым, не для награды, а для того, что Бог дал мне любовь к добру и ненависть ко злу. Все остальное предаю в волю Того, Кем существую» .

«Мы все как муха на возу: важничаем и в своей невинности считаем себя виновниками великих происшествий! – Поистине велик тот, кто чувствует свое ничтожество – пред Богом!»

Афористичность в принципе была свойственна писательскому таланту Карамзина. Последовательность развития мысли, ее этапы он, как вехами, отмечал афоризмами. В литературе конца XVIII – начала XIX века эти жанры находились в русле формирования новой русской прозы, требующей «мыслей и мыслей» .

Лишенные всяких «блестящих украшений», «мысли»

Карамзина достигают того, что Пушкин называл первыми достоинствами прозы, – точности и краткости. «Мысли» можно рассматривать как умственную и духовную исповедь автора .

В творчестве Карамзина этот жанр проделал определенную эволюцию .

Так, в письме к И.И. Дмитриеву от 10 декабря 1797 года Карамзин излагает свои «Мысли о любви». Это довольно пространный фрагмент, и начинается он с объяснения этой пространности: нельзя сказать о любви всего, сколько ни говори .

Жанр «мыслей» граничит здесь с жанром «парадоксов»: любящие «вкусили самую чистую сладость жизни», им «нечего делать более на свете», они должны умереть .

Глубже осознать своеобразие художественного мира Карамзина помогают парадоксы Паскаля, о которых можно сказать его же словами: «…Истинная мораль смеется над моралью… Смеяться над философией – это и есть философствовать понастоящему». В самом деле, под «философией» Карамзин нередко понимал одноплановость, догматизм мышления («система»

на языке Карамзина) в сочетании с претензией на обладание абсолютной истиной: «Горе той философии, которая все решить хочет!» – писал он и иронизировал над теми, кого «дух системы»

вел к нелепостям .

В письме к И.И.

Дмитриеву от 31 декабря 1797 он вновь возвращается к тому, что мысль рождается из душевного потрясения, она мгновенна, ее почти невозможно выразить словами: «Мысли мои о любви брошены на бумагу в одну минуту:

я не думал писать трактата, а хотел единственно сказать, по тогдашнему моему чувству, что любовь сильнее всего, святее всего, несказаннее всего» .

В дальнейшем все более четко проявляется характерная особенность мыслей Карамзина: они построены во многом как диалог с воображаемым оппонентом, они не только глубоки, но и афористичны и обнаруживают высокой уровень риторического мастерства автора. Таковы его фрагменты, публикуемые под названием: «Мысли для похвального слова Петру I» («Всегдашнее мягкосердечие несовместимо с величием духа»), «Мысли об истории» («Что Библия для христиан, то История для народов»), «Мысли об истинной свободе» («Ничего нельзя доказать против чувства: нельзя уверить голодного в пользе голода. Дайте нам чувство, а не теорию») и др .

Наиболее принципиальны «Мысли об истинной свободе»:

«Можно ли в нынешних журналах (книги не достойны своего имени, ибо не переживают дня), можно ли в них без жалости читать пышные слова: настало время истины; истиною все спасем; истиною все ниспровергнем… Но когда же было время не-истины? когда не было Провидения и вечных Его уставов? – Умные безумцы! и вы не новое на земле явление; вы говорили и действовали еще до изобретения букв и типографий!.. Настало время истины: т. е. настало время спорить об ней!..». И далее: «Для существа нравственного нет блага без свободы; но эту свободу дает не Государь, не Парламент, а каждый из нас самому себе, с помощью Божиею. Свободу мы должны завоевать в своем сердце миром совести и доверенности к Провидению!»

Карамзину присуща трезвость и ясное осознание того, что истина печальна: «Оптимизм есть не философия, а игра ума;

философия занимается ясными истинами, хотя и печальными;

отвергает ложь, хотя и приятную…» .

Мысль есть разоблачение обмана: «…Перестанем обманывать себя и других; перестанем доказывать, что все действия Натуры и все феномены ея для нас благотворны – в общем плане, может быть; но как он известен одному Богу, то человеку и нельзя рассуждать в сем отношении» .

Мысль предполагает открытие нового: «Гораздо легче твердить за другими, нежели наблюдать и мыслить» .

В поисках истины Карамзин обратился к истории, путешествию в глубь времен.

В «Предисловии» к «Истории государства Российского» он афористически формулировал:

«История в некотором смысле есть священная книга народов:

главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего» .

Но неверно было бы полагать, что в истории Карамзин обрел для себя искомое, познал «настоящее». Его понимание «действительности» представляет собой сложную философскую проблему. Действительность противоречива, и потому истинная мысль о ней парадоксальна .

В 1811 году Н.М. Карамзин собственноручно составил для Великой Княгини Екатерины Павловны альбом, содержащий высказывания крупнейших философов о Боге, государстве, о любви к Отечеству, о супружестве, о добродетели, о дружбе и т.д. Без этого альбома невозможна полная характеристика Карамзина как мыслителя. Еще один альбом Карамзин вручил в 1821 императрице Елизавете Алексеевне, с которой его связывала искренняя переписка, духовное единение, взаимопонимание .

Этот альбом еще никогда не был опубликован, между тем он представляет несомненный интерес для понимания эволюции мировоззрения Карамзина в последние годы его жизни. Здесь помещены многочисленные максимы Ларошфуко, «мысли»

Монтескье, Паскаля и др. о человеке, о природе, об обществе .

Отдельные выписки из творений Боссюэ, Руссо, Монтеня также приобретают черты жанра «мыслей» .

Выписанные мысли Паскаля во многом созвучны здесь жизненной философии самого Карамзина в последние десять лет его жизни. Вместе с Паскалем Карамзин размышляет о соотношении силы и справедливости. У Паскаля читаем: «Справедливость, сила. – Справедливо подчиняться справедливости, невозможно не подчиняться силе. Справедливость, не поддержанная силой, немощна, сила, не поддержанная справедливостью, тиранична. Бессильная справедливость неизменно будет встречать сопротивление, потому что дурные люди никогда не переведутся на свете, несправедливая сила всегда будет вызывать возмущение .

Значит, нужно объединить силу со справедливостью и либо справедливость сделать сильной, либо силу – справедливой». У Карамзина (в «Мыслях об истинной свободе»): «…вот неоспоримое доказательство в пользу Аристократии: палица, а не книга! – Итак, сила, сила выше всего? Да, всего, кроме бога, дающего силу!»

Размышления Паскаля – о бессознательном порыве человека к истине и благу даже и в пору заблуждений, о необходимости мыслить достойно – отзываются в горестных раздумьях Карамзина в письме к А.И. Тургеневу, написанном после смерти дочери Натальи в 1815 году: «Жить, есть не писать историю, не писать трагедии или комедии; а как можно лучше мыслить, чувствовать и действовать, любить добро, возвышаться душою к его источнику; все другое, любезный мой приятель, есть шелуха,

– не исключаю и моих осьми или девяти томов... Делайте что и как можете: только любите добро: а что есть добро, спрашивайте у совести» .

Закономерно, что само слово «мысли» имело у Карамзина два противоположных значения. Если в первом значении «мысль»

близка к понятию «истины», действительного положения вещей, то в другом – наоборот: «мысль» – то, что не имеет отношения к реальности, к делу. Из письма к кн. П.А. Вяземскому 30 октября 1818 года: «Мысль не дело; а дело будет не по нашим мыслям, а по уставу судьбы». Реальность есть нечто, над чем мысль не властна .

Кроме того, в начале XIX столетия жанр «мыслей» стал необыкновенно популярен, потеряв несколько прелесть новизны. «Мысли» утрачивали глубину и чеканность афоризмов и максим, превращались в пустые мудрствования, мельчали. В этом контексте новый смысл приобретало убеждение Карамзина, что мысль не есть действительность. В сознании Карамзина утверждалась представление о непознаваемости истины в здешнем свете, земное бытие казалось сном, а смерть мыслилась как пробуждение и узнавание, «ибо в вечности для всего найдется время»: «…чем больше приближаюсь я к концу жизни, тем более она кажется мне сновидением. Я готов проснуться, когда угодно Богу: желаю только уже не иметь мучительных снов до гроба; а мысль о смерти, кажется, не пугает меня» .

Главной ценностью становится для Карамзина сближение родственных душ, их сочувствие, сопереживание, а единственной реальностью оказывается лишь та область, где возможно их беспрепятственное общение и полное взаимопонимание, т.е .

трансцендентное бытие .

Примерно за месяц до своей кончины, смертельно больной, Карамзин пишет кн. Вяземскому (20 апреля 1826 года) о своем страстном желании отправиться в далекое путешествие: «С этого места сорвала меня буря или болезнь, и я имею неописанную жажду к разительно новому, к другим видам природы, горам, лазури италианской etc. Никак не мог бы я возвратиться к моим прежним занятиям, если бы здесь и выздоровел» .

На пороге смерти он ощутил в себе готовность к непосредственному и непредубежденному восприятию жизни, свободу от всех установлений и готовых истин, душа его распахнулась навстречу разительно новому, оставив позади все былые мысли, все, казалось бы, подведенные и афористически выраженные итоги .

Но скорая кончина Карамзина подтвердила его же собственные слова, что дело будет не по нашим мыслям, а по уставу судьбы. Эта мысль совпала с судьбой и, изреченная, оказалась истинной. И потому мы вновь и вновь обращаемся к изреченным в разное время и разными людьми мыслям – не промелькнет ли где сокрытая истина .

« »

николай Марянин Карамзинский сад К 20-летию одноимённого литературного альманаха Над Симбирском звезда в золотом ореоле этой полночью вспыхнула ярче всего, и история корчилась дико от боли, в адских муках рождая творца своего… В государстве Российском открыл он истоки, и суровой эпохе воздвиг пьедестал, а в мятежной души бесконечном потоке дух высокой поэзии дерзко витал!

В мерных звуках его неземного аккорда партитура веков поднялась из руин, и на все времена человечество гордо написало в скрижалях своих:

КАРАМЗИН .

В прошлое глядя тоскливо, с грифелем наперевес, муза истории Клио тихо спустилась с небес:

там, где мелодией долгой годы, как строки, летят, встала поэмой над Волгой в строфах чугунных оград!

Чтобы в сезон листопада, словно начало начал, гимн Карамзинского сада в любящем сердце звучал… Как изысканный напиток – тонкий вкус и райский вид, Карамзинской музы свиток дух поэзии хранит:

здесь – наитие дерзанья, ремесла резной картуш, перекрёсток мирозданья для свиданья наших душ… Видно, так решили боги на заре вселенских смут:

все российские дороги – в Карамзинский сад ведут!

–  –  –

«Карамзинскому саду» – 20 лет! Это и много и мало. Много, если оглянуться назад, на пройденный путь, который не был лёгким. Мало, потому что впереди у него много славных лет .

Первый номер «Карамзинского сада» вышел в 1991 году, благодаря инициативе и стараниям талантливого поэта и человека большой душевной щедрости Людмилы Бурлаковой. В нелёгкие годы безвременья, потери прежних ориентиров и поиска новых ей удалось сплотить «безденежных собратьев по перу», преодолеть стену молчания и непонимания власть имущих. А выстоять, не сломаться могли в те годы лишь сильные, не утратившие веру в добро. И такие, слава Богу, были .

Первый редактор журнала, Людмила Бурлакова, определила его высокую миссию: «Он создаётся, чтобы разбудить уставшую и бескрылую человеческую душу, возродить утраченные нами традиции, идущие от Н.М. Карамзина, Н.М. Языкова, Д.В. Давыдова, Д.Д. Минаева, И.А. Гончарова, С.Г. Скитальца, А.С. Неверова, вернуть Симбирску-Ульяновску былую славу отчизны поэтов». Этой миссии журнал верен и сегодня .

«Карамзинский сад» – это воплощение наших помыслов быть лучше, чище, духовнее, жить в гармонии с миром, природой, людьми .

«Карамзинский сад» – это слово молодых, трепетное, искреннее, слегка наивное, «в венке из фантазий, улыбок, побед» .

«Карамзинский сад» – это всегда незримое присутствие Карамзина, чей образ завещан нашей земле, дарован русской культуре «в пользу русского дела и русского слова», чей дух хранит нас в сиреневой замети майского сада и среди его торжественных белых январских снегов… Ведь душа его с нами, здесь, на родной земле. Как точно сказано об этом в строчках

Светланы Матлиной:

А снегов неразвёрнутых чистых свитки Карамзинского ждут пера .

И закатом покой небывалый выткан, Словно он отошёл вчера .

И отрадно, что журнал по крупицам собирает всё, связанное с именем Н.М. Карамзина. Он услышан и прочитан в других краях .

«Карамзинский сад» – это уважение к Памяти. К памяти о наших предках, о тех, кто остался на полях войны, о талантливых собратьях по перу, которых уже нет с нами. На страницах журнала они живут «в своих лучших замыслах», светят нам, как маяки, учат любви, служению родине, верности выбранному пути .

«Карамзинский сад» – это дорога к Храму. Потому что «мы без знания броду, Без знания роду, мы – без…», как верно сказала Татьяна Эйхман. Человеку сложно без духовной опоры, без ориентиров, без осознания своего предназначения .

«Карамзинский сад» – это преемственность в творчестве. Это глубокая связь Наставника и Ученика. Как верно отметила Ольга Шейпак, «приподнять эмоцию до образа-символа, чтобы она превратилась в общечеловеческое переживание, непросто. Для этого надо уметь видеть и слышать». Помочь в этом, дать совет молодым всегда готовы старшие собратья по перу .

«Карамзинский сад» – это стремление сохранить в своём богатстве и достоинстве русский язык. Это слово, в котором покойно и вольно дышится, потому что оно омыто свежей утренней росой, согрето солнцем и любовью к родному краю .

«Карамзинский сад» – это журнал, в котором не тесно. Не тесно жить в дружной семье пишущих людей, учиться друг у друга, удивляться и радоваться творческим открытиям и успехам друзей. Как у Николая Благова «… и хорошо, что полю нет конца!» .

Нет предела творческому порыву, нет просвечивающих сквозь строки заказных мыслей, а есть чувство родства и желание сказать своё, незаёмное слово о себе и мире вокруг .

Этот журнал всегда ждёшь. Как встречу с другом, как рождественскую ёлку в детстве. Он радует уже с обложки, на которой – самый дорогой уголок нашего края – Карамзинский сквер. Держишь журнал в руках, и в сердце поселяется тихая радость от того, как хороша наша земля в разное время года

– в синей дымке морозного утра, в золоте осенней листвы, в буйстве майской сирени. В суете будней всегда останавливает и восхищает нас уникальное творение скульптора Гальберга, это «стихотворение в бронзе», воспетое поэтами. И душа словно взлетает, и рождается слово .

Редакционный совет альманаха всеми силами стремится, чтобы наши литераторы, особенно молодое поколение, сберегли и приумножили то самое «самородное богатство» русского языка, о котором писал молодой Карамзин .

Спасибо славному коллективу журнала, с которым Ульяновская областная научная библиотека очень дружна .

Возможно потому, что вместе мы хотим сделать нашего читателя добрее, грамотнее, просвещённее. Спасибо вам, люди с чутким сердцем, великодушные и добрые, приветливые и отзывчивые .

Пусть живёт «Карамзинский сад» долго и славно! Пусть нам памятны будут строки Людмилы Бурлаковой:

Хлеб насущный, что «даждь нам днесь», Обращаю в молитву, в строчку .

Мне светло и напевно здесь, И немыслимо – в одиночку .

Ольга ДАРАНОВА Светлое дело Современную культуру трудно представить без литературы .

А уж если речь заходит о российской, о русской культуре, то осмелюсь утверждать, что без литературы, этой культуры не было бы. Или она была, но совсем не та. Если мы рассуждаем о культурном, образованном человеке, то, прежде всего, имеем в виду человека начитанного. Если говорим о культурных достижениях нашего народа, то первыми вспоминаем фамилии писателей: Пушкина, Достоевского, Толстого, Чехова. И только потом идут деятели театра, музыки, живописи… Пусть простят меня художники, музыканты и актеры .

Люди, которые имеют отношение к литературе в Ульяновске, поддержат меня, если я скажу, что ситуация с литературой в нашем городе сложная, но далека от катастрофы. Последние двадцать лет наша страна прошла через множество различных перипетий. Многое ломалось, были попытки создания нового .

Ровесником начала всех этих глобальных событий волею судьбы стал альманах «Карамзинский сад». В этом году ему исполняется 20 лет. За эти два десятилетия он служил отдушиной для литераторов Ульяновска и области. Случались года, когда это было единственное периодическое издание города, где местные поэты, прозаики, драматурги могли опубликоваться, а читатели познакомиться с современной литературой Ульяновской земли .

Увы, но за эти годы были времена, когда альманах не выпускался .

К двадцати годам человек уже имеет образование, может отслужить в армии и завести семью, и при этом у него еще вся жизнь будет впереди! Так и с нашим альманахом: много чего пережил он, но не потерял своей энергии, простора для развития .

Когда берешь в руки «Карамзинский сад», то не возникает ощущения того, что альманах представляет собой какое-то ветхое, убеленное сединами издание. Нет, он всегда юн и свеж. Его рубрики разнообразны и поэтому привлекательны для разных читателей .

Хочется поблагодарить всех тех людей, кто вложил свой труд, талант, отдал часть своей жизни, чтобы «Карамзинский сад» жил, чтобы каждый квартал выходил очередной номер. Желаю всем этим людям здоровья и сил на это светлое благое дело. А самому альманаху желаю сохранять свой облик, никогда не устаревать, давать свои страницы новым писателям и поэтам. Беречь память об уже ушедших из этого мира ульяновских литераторах. И открывать их творчество для новых поколений читателей .

Илья ШОКИН, г.Ульяновск, член Совета молодых писателей Приволжского федерального округа Единое культурное пространство Не секрет, что творческий потенциал России сконцентрирован в провинции. Поэтому я считаю, что существование своей, местной литературы в регионах необходимо .

Это как подземные воды, которые, собираясь, выходят чистым и освежающим родником – большой русской литературой .

«Карамзинский сад» всем своим обликом, подбором текстов удивительным образом выражает именно симбирскую, провинциальную суть. Из номера в номер он проникнут добротой, тихим, шепчущим голосом садов города, любованием, даже зачарованностью природой. Это то прекрасное, за что его можно любить; это то прекрасное, к чему тянешься и о чём вспоминаешь, находясь далеко от родных мест. Но, кроме того, этот альманах, объединяя вокруг себя литераторов города и области, создаёт единое культурное пространство, без которого невозможна литературная жизнь. Прекрасно, что в нём публикуются и начинающие авторы, для них это может стать литературным трамплином: только увидев собственный текст опубликованным, начинаешь относиться к своему творчеству с нужной серьёзностью и ответственностью .

Мне бы искренне хотелось пожелать «КС» и всей редакции долгой и насыщенной творческой жизни, наполненной любимым и нужным делом. Мне кажется, что у него есть потенциал к развитию, особенно если в глубоко «свою» группировку, сложившуюся годами из друзей-литераторов, начнут втягиваться новые имена, а кроме того, если на страницах альманаха будут публиковаться и авторы «со стороны» – приток новой крови всегда необходим любому сообществу. Хотелось бы также, чтобы качество публикуемых текстов становилось выше, – и поэтому хочется пожелать редакторам строгости, необходимой, чтобы поддерживать должный уровень издания. Вообще хотелось бы, чтобы альманах перешёл в статус периодического литературного журнала, и в нём появилась рубрика критики и эссеистики, которая не только преображает любой литературный журнал, но и подстёгивает авторов к самосовершенствованию. Так что пожеланий много, но и само по себе существование альманаха внушает уверенность, что родник русской литературы не иссякнет, пока он питается живой водой .

Ирина БОГАТыРёВА (г. Москва.) Мой «Карамзинский сад»

Для меня «Карамзинский сад» занимает совершенно особое место среди других альманахов. Перечитывая его, я каждый раз отмечаю тот настоящий профессионализм в выборе текстов, авторов и тематики, который отличал знаковые сборники ХIХ – начала ХХ вв. Это, прежде всего, ориентированность на «вечные»

темы – любовь, вера, смысл жизни, человеческая душа. Имея возможность сравнить нынешний, знакомый мне «литературный круг» Петербурга и Симбирска, вижу, как всё меньше в первом уделяют внимания таким темам. А ведь именно они, на мой взгляд, и должны являться побуждающим началом и мерилом для писателя… Особо ценно для меня стремление «Карамзинского сада» раскрыть красоту и богатство истории Симбирского края, преданность создателей альманаха этой теме «заражает»

в хорошем смысле этого слова. С книгой, созданной с такой любовью и самоотдачей, не хочется расставаться!

От души поздравляю «Карамзинский сад» с 20-летним юбилеем! Желаю дальнейшего процветания и расширения круга почитателей, и еще – не снижать ту высокую планку требовательности к себе, которая и делает альманах на протяжении многих лет таким чудесным!

Алиса ВЕШНИКОВА (г. Санкт-Петербург) Нашим читателям нужен «Карамзинский сад»

Наши самые искренние поздравления с замечательным юбилеем!

В этот день нам хотелось бы сказать вам много добрых и тёплых слов!

Мы благодарны вам за радость совместного творчества и человеческого общения. Ульяновская областная библиотека для детей и юношества имени С.Т. Аксакова и «Карамзинский сад»

– давние друзья. У истоков литературного альманаха стояла замечательная женщина, большой поэт, Людмила Алексеевна Бурлакова. В 1993 году она стала ведущей литературного клуба «Возьми поэта в собеседники», в рамках работы которого в библиотеке проходили встречи с поэтами и писателями нашего края, презентации первых выпусков альманаха. Юные читатели учились размышлять, открывали для себя красоту русского поэтического языка .

Нашим читателям нужен «Карамзинский сад», на его страницах они встречаются с уже состоявшимися авторами

– прозаиками и поэтами и имеют возможность попробовать себя, свои силы в литературном творчестве. Мы признательны альманаху, что литературные работы участников творческих конкурсов, проводимых библиотекой, публикуются на страницах этого издания .

Мы всегда будем рады совместным творческим встречам с вами на благо нашим читателям, потому что альманах «Карамзинский сад» представляет всю палитру литературных талантов Ульяновской области .

Поздравляем творцов альманаха «Карамзинский сад» с юбилеем и желаем солнца в жизни, ветра в парусах надежды и мечты и легкого дождичка на полях ваших творческих свершений .

Коллектив Ульяновской областной библиотеки для детей и юношества имени С.Т. Аксакова .

От читателей – карсунцев Читатели Карсунского района с большим удовольствием читают журнал «Карамзинский сад». Литературнохудожественный альманах очень интересен, занимателен, хорошо иллюстрирован. Оригинальны не только названия рубрик («Река воспоминаний», «Страна поэзия», «Свободные стихи», «Ветер странствий» и другие), но и само оформление журнала .

Не обходят «Карамзинский сад» вниманием и наши местные поэты, которые следят за творчеством собратьев по перу. Радует то, что они имеют возможность печататься в этом альманахе (Татьяна Эйхман, Владимир Селянкин, наши молодые авторы Анна Лемесева, Галина Ефимова и другие). Всем нам запомнились публикации в рубрике «Память сердца», посвященные нашему ушедшему земляку-поэту Анатолию Чеснокову .

В водовороте быстролетящих дней и жизненных событий, беря в руки журнал, хочется задуматься о вечных ценностях, о быстротечности жизни и о том, что ты в этой жизни успел .

Живи долго, «Карамзинский сад»!

Коллектив Карсунской центральной библиотеки им. Н.М. Языкова Всё, что движет человеком… У альманаха – юбилей .

Хотелось бы сказать по этому поводу, что «Карамзинский сад» – это человек!

Как сложен человек во всех его проявлениях, от восторга до печали, так и наш «Карамзинский сад» отражает всё, что движет человеком .

Это восторг от нежности и высокого чувства Любви, данного нам Богом, и миссия материнства и отцовства, дающая не только счастье, но и ни с чем не сравнимые переживания за детей (рубрика «Двое»). Это размышления о вечном, посещающие нас в особые минуты осознания своего НЕОДИНОЧЕСТВА перед вселенскими тайнами и свершёнными в жизни ошибками (рубрика «Дорога к храму».) Это гордость за Отечество и боль за страдания его народа, выраженное в мыслях и чаяниях разных поколений писателей (рубрики «Дороги памяти военной», «Река воспоминаний», «Страна поэзия») .

Если содержание альманаха зависит от авторов, присылающих рукописи, то стиль и планка нравственности, его духовное влияние на читателя зависят от редактора. Трепетное отношение к слову, бережное и гуманное отношение к молодым, тонкий подход к подбору рукописей – всё это свойственно редколлегии альманаха… Легко ли сегодня вести литературное издание? Ещё как нелегко! Но энтузиазм и любовь к русской словесности вдохновляют редколлегию, и труд её находит самый тёплый резонанс у читателя. С юбилеем и доброй дороги к сердцам, «Карамзинский сад» .

А пожелание – быть журналу, жить и радовать нас .

Соратники по перу, редакция литературного приложения «Слово» к газете «Димитровград»

Александра БЕЛОВА, Инга ГААК.

Pages:     | 1 ||
Похожие работы:

«Васильева Анастасия Вячеславовна РОМАНТИЧЕСКАЯ ВОЛНА КАК НИША ТВОРЧЕСКОЙ СВОБОДЫ В КОНТРКУЛЬТУРЕ ГДР В статье рассматриваются романтические рецепции в творчестве писателей ГДР в качестве одного из способов завуалированного выражения оппоз...»

«Две жизни Книга II Глава 1 Бегство капитана Т. и Наль из К. в Лондон. Свадьба Спешно покинув сад дома дяди Али Наль в сопровождении двух слуг, из которых один был ее двоюродным дядей, переодетым слугою, молодого Али и капитана Т. вошла в дом кап...»

«Единство в многообразии 10 – 12 классы Девиз Европейского Союза “Единство в многообразии” • Впервые девиз был использован в 2000 году.• Девиз сообщает, что жители Европы объединились, создав Европейский Союз (ЕС), чтобы работать во имя мира и благополуч...»

«Язык. Коммуникации 4. Serova T. S. Psihologicheskie i lingvodidakticheskie aspekty obuchenija professional'no-orientirovannomu inojazychnomu chteniju v vuze [Psychological and linguodidactic aspects of teaching profession-oriented foreign speech in the University]. Sver...»

«УСЛОВНЫЕ ЗНАКИ ДЛЯ ТОПОГРАФИЧЕСКИХ КАРТ МАСШТАБОВ 1:25000, 1:50000, 1:100000 Утверждены начальником Военно-топографического управления Генерального штаба и начальником Главного управления геодезии и картографии при Совете Министров СССР Военно-топографическое управление Генеральн...»

«1 ИВАНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ IVANOVO STATE POWER UNIVERSITY СОЛОВЬЁВСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ SOLOV’EVSKIE ISSLEDOVANIYA SOLOVYOV STUDIES Выпуск 1 (45) 2015 Issue 1 (45) 2015 Соловьёвские исследования. Выпуск 1(45)...»

«МИНИСТЕРСТВО СПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "ПОВОЛЖСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ, СПОРТА И ТУРИЗМА" ФАКУЛЬТЕТ СЕРВИСА И ТУРИЗМА КАФЕДРА СЕРВИСА И ТУРИЗМА КУРСОВАЯ РАБОТА по дисциплине...»

«Функційно-семантичні та когнітивно-прагматичні питання мови та міжкультурної комунікації ISSN 2409 3238 Лінгвістика. Лінгвокультурологія Функційно-семантичні та когнітивно-прагматичні питання мови й міжкультурної комунікації № 10 Функцій...»

«Две российские студии создали панорамную видеопроекцию для международного фестиваля верблюдов в Саудовской Аравии. С 1 января по 1 февраля 2018 года в пустыне в 120 километрах от столицы Саудовской Арав...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Академия архитектуры и искусств Студенческое творчество в архитектурно-художественной культуре России Материалы VII Всероссийской науч...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств" Программа Основная образовательная программа по направлению 071400.62 "Режиссура театрализованных п...»

«АРТЕМЕНКО Татьяна Юрьевна ПРОБЛЕМА ОСНОВАНИЙ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ ЧУВСТВЕННОСТИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ФИЛОСОФИИ Специальность 09.00.04 – эстетика АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата философских наук Санкт-Петербург, 2014 2 Работа выполнена на кафедр...»








 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.