WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«СЛАВЯНСКАЯ КУЛЬТУРА: ИСТОКИ, ТРАДИЦИИ, ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ XIX КИРИЛЛО-МЕФОДИЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ Материалы Международной научно-практической конференции в рамках Международного ...»

-- [ Страница 1 ] --

1

М

СЛАВЯНСКАЯ КУЛЬТУРА:

ИСТОКИ, ТРАДИЦИИ,

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

XIX КИРИЛЛО-МЕФОДИЕВСКИЕ

ЧТЕНИЯ

Материалы

Международной научно-практической

конференции в рамках Международного

Кирилло-Мефодиевского фестиваля

славянских языков и культур, 23–25 мая 2018 г .

Москва

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ РУССКОГО ЯЗЫКА

им. А. С. ПУШКИНА

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

СЛАВЯНСКАЯ КУЛЬТУРА:

ИСТОКИ, ТРАДИЦИИ,

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

XIX КИРИЛЛО-МЕФОДИЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ

(23–25 мая 2018 года, Москва) Материалы Международной научно-практической конференции «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие. XIX Кирилло-Мефодиевские чтения» в рамках Международного Кирилло-Мефодиевского фестиваля славянских языков и культур Москва УДК ББК А.З .

Рекомендовано к изданию Редакционно-издательским советом Государственного института русского языка им. А. С. Пушкина Протокол № 1 от 24 января 2018 г .

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

М.Н. Русецкая (главный редактор);

М.А. Осадчий (зам. главного редактора);

И.А. Лешутина (научный редактор);



Л.А. Мовсисян (ответственный секретарь);

Т. Тапилин (заместитель ответственного секретаря);

А.А. Негушина, Е.А. Ротова, К.А. Паутова

Рецензенты:

Э. Н. Акимова, д-р филол. наук

, проф.;

А. В. Пашков, канд. филол. наук, доц. ;

Статьи печатаются в авторской редакции .

Ответственность за содержание и корректность заимствований несут авторы статей .

А.З. Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие .

XIX Кирилло-Мефодиевские чтения // Материалы Международной научно-практической конференции «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие. XIX Кирилло-Мефодиевские чтения» в рамках Международного Кирилло-Мефодиевского фестиваля славянских языков и культур, 23 – 25 мая 2018 года : сборник статей / отв. ред. М.: Гос. ИРЯ им. А. С. Пушкина, 2018. ??? с .

ISBN 978-5-98269-183-5 Аннотация УДК ББК © Государственный институт русского ISBN 978-5-98269-183-5 языка им. А. С. Пушкина, 2018 Содержание 5 ФОРУМ 1 .

РОССИЯ И СЛАВЯНСКИЕ НАРОДЫ: ЯЗЫКОВОЙ, ИСТОРИЧЕСКИЙ

И КУЛЬТУРНЫЙ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Бондаренко Наталья Александровна

СЕРБСКИЕ СТРАНИЦЫ В «СЛАВЯНСКОМ ВЕСТНИКЕ» А.А. ХОВАНСКОГО 6

Гаврилова Анастасия Николаевна А.И. КОШЕЛЕВ – «РЯЗАНСКИЙ СЛАВЯНОФИЛ» 6 Е Юй

РУССКИЕ ФИТОНИМЫ КАК ОБЪЕКТ

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ 6

Жигалова Маргарита Викторовна, Степаненко Виктория Евгеньевна, Роговнева Юлия Васильевна

ВЕРБАЛЬНЫЕ И ВИЗУАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА СОЗДАНИЯ ОБРАЗА

КУЛЬТУРНЫХ ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТЕЙ (НА МАТЕРИАЛЕ

ПУТЕВОДИТЕЛЕЙ ПО ЧЕХИИ) 6

–  –  –

Иванчук Ирина Анатольевна

«ВЫСОТА» И ЕЕ ДОСТИЖЕНИЕ В ТРЕХМЕРНОМ ФИЛОСОФСКОМ

ПРОСТРАНСТВЕ «РЕЧИ НА ОБЕДЕ В ПАМЯТЬ А. МИЦКЕВИЧА

27 ДЕКАБРЯ 1898 Г.» В. СОЛОВЬЕВА 6

–  –  –

Сичинава Нелли Гарриевна

ОККАЗИОНАЛИЗМЫ В ПОЭТИЧЕСКОМ ЯЗЫКЕ БОРИСА ПАСТЕРНАКА 6

Ся Линь

«ЧТЕНИЯ О СЛОВЕСНОСТИ» И.И.ДАВЫДОВА КАК ЛИТЕРАТУРНЫЙ

ПАМЯТНИК РУССКОЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ 6

Титова Анна Владимировна

ЭКСПРОМТЫ И САТИРЫ ДЖОНА РОЧЕСТЕРА, ПОСВЯЩЕННЫЕ КАРЛУ II 6

Ткачева Полина Павловна

В ГРАНИЦАХ АВТОРСКОГО ЗАМЫСЛА: «ЖИЗНЬ БЕЗ СНА…» –

ОПУБЛИКОВАННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ В. ВЫСОЦКОГО И АВТОГРАФ,

НЕ ВОШЕДШИЙ В ОСНОВНОЙ ТЕКСТ 6

Томан Инга Бруновна

«ФАУСТ» ПОВОЛЖСКИХ НЕМЦЕВ, ИЛИ ЕЩЕ ОДНО ИМЯ ДЬЯВОЛА 6

–  –  –

Ху Дань, Шантурова Галина Алексеевна

К ВОПРОСУ О ПРАГМАТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ ПЕРЕВОДА

(НА ПРИМЕРЕ ЭТИКЕТНЫХ СЛОВ И ВЫРАЖЕНИЙ

РУССКО/КИТАЙСКОГО И КИТАЙСКО/РУССКОГО ЯЗЫКОВ) 6

–  –  –

ФОРУМ 5

ГУМАНИТАРНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В ШКОЛЕ И ВУЗЕ

Владимир Иванович Аннушкин

ИСТОРИЯ РУССКОЙ ФИЛОЛОГИИ: КОНЦЕПЦИЯ ПРОЕКТА И ОБЗОР

ИСТОЧНИКОВ ОТ ДРЕВНЕЙ РУСИ ДО КОНЦА XVIII ВЕКА 6

–  –  –

Белихина Елена Николаевна, Герасимова Валентина Викторовна, Литвинова Илона Вячеславовна

ПРОВЕДЕНИЕ ПЕРВЫХ УРОКОВ НА ПОРТАЛЕ «ОБРАЗОВАНИЕ

НА РУССКОМ» В РАМКАХ ПОДГОТОВИТЕЛЬНОГО ФАКУЛЬТЕТА 6

Белихина Елена Николаевна

ПРИМЕНЕНИЕ РОЛЕВЫХ ИГР И ПРОЕКТНОЙ ТЕХНОЛОГИИ

С ЦЕЛЬЮ ФОРМИРОВАНИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ

У ИНОСТРАННЫХ УЧАЩИХСЯ 6

14 Булыгина Екатерина Викторовна

РАЗВИВАЮЩИЙ ПОТЕНЦИАЛ ЭЛЕКТРОННОГО ТРЕНАЖЕРА ДЛЯ

ПОДГОТОВКИ К СЕРТИФИКАЦИОННОМУ ТЕСТИРОВАНИЮ ПО РКИ

В КОНТЕКСТЕ ИННОВАЦИОННОГО ХАРАКТЕРА СОВРЕМЕННОГО

ПРОЦЕССА ИНОЯЗЫЧНОГО ОБРАЗОВАНИЯ 6

–  –  –

Гайнутдинова Алина Рауильевна

ФЕНОМЕН ИНТЕРФЕРЕНЦИИ ПРИ ИЗУЧЕНИИ ХРИСТИАНСКИХ

МОТИВОВВ ПОЭЗИИ О. ЧУХОНЦЕВА В ИНОЯЗЫЧНОЙ АУДИТОРИИ 6

–  –  –

Дресвянина Светлана Дмитриевна

ФЕНОМЕН ЭССЕ: ТЕКСТ, ПОРОЖДАЮЩИЙ ВТОРИЧНЫЙ ТЕКСТ 6

Содержание Дьякова Светлана Анатольевна, Черушева Мария Александровна

ОРГАНИЗАЦИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УЧЕНИКА

В ПРОЦЕССЕ ФОРМИРОВАНИЯ СЛОВАРНОЙ КУЛЬТУРЫ 6

Ершова Елена Владимировна

КОГНИТИВНАЯ ОПЕРАЦИОНАЛЬНАЯ СИСТЕМА

ИЗУЧАЮЩЕГО ЧТЕНИЯ ПРИ ОБУЧЕНИИ СТУДЕНТОВ-НЕФИЛОЛОГОВ

ЧТЕНИЮ СПЕЦИАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 6

Иванова Дария Эдуардовна, Карягина Евгения Валерьевна

ПРОБЛЕМЫ ОБУЧЕНИЯ РУССКОМУ ЯЗЫКУ ДЕТЕЙ

В СТРАНАХ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА (НА ПРИМЕРЕ ПАЛЕСТИНЫ) 6

Игнатченко Ирина Родионовна, Тихомирова Дарья Геннадьевна

КАТЕГОРИЯ PLURALIA TANTUM В ЛИНГВОМЕТОДИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ

(НА ОСНОВЕ СОПОСТАВИТЕЛЬНОГО АНАЛИЗА РУССКОГО

И АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКОВ) 6

–  –  –

Янь Синьюй, Калиновская Марина Михайловна

ОБУЧЕНИЕ СЦЕНАРИЮ «ТОРГ» НА БАЗОВОМ УРОВНЕ РЯДА

КИТАЙСКИХ УЧАЩИХСЯ КАК НЕПРИВЫЧНОЙ ТЕХНОЛОГИИ ОБУЧЕНИЯ 6

ФОРУМ 1

–  –  –

СЕРБСКИЕ СТРАНИЦЫ

В «СЛАВЯНСКОМ ВЕСТНИКЕ»

А. А. ХОВАНСКОГО Аннотация. А. А. Хованский (1814–1899 гг.) – редактор и издатель первого русского научного журнала «Филологические записки» (1860–1899 гг.). В приложении «Славянский вестник» публиковал статьи, посвященные наследию славянских народов. В I–III тт. «Славянского вестника» были представлены материалы о Вуке Караджиче (автор Л. Каравелов), о «Народных песнях о битве на Косовом поле» (автор И.И. Мейер), о «Славянской семье по народным песням» (автор Д.А. Лавринок) и др. Благодаря этим заметкам российский читатель смог познакомиться с некоторыми страницами сербской культуры .

Ключевые слова: А.А. Хованский; «Славянский вестник»; сербская культура .

И дея славянской взаимности, теоретически обоснованная в трактате словацкого поэта и философа Яна Коллара «О литературной взаимности племен славянских» (в 1837 г. – на немецком, а в 1840 г. – на русском языках), в XIX в. была доминирующей в культуре славянских народов. [1] Как отмечал автор, необходимым условием сохранения национального языка, литературы является популяризация богатого наследия славян .

Идеи Я. Коллара (1793–1852 гг.) разделял филолог, издатель А.А. Хованский (1814–1899 гг.). В научном журнале «Филологические записки» (1860–1899 гг.) он публикует приложение «Славянский вестник», в котором знакомит русского читателя с некоторыми страницами истории и культуры славян. [2] В предисловии автор подчеркивает, что творческие силы славянского духа – «в живом источнике, в думе поэтического слова народа», поэтому необходимо знакомить соплеменников, в первую очередь, с народной словесностью .

В I–III ТТ. было представлено несколько статей по словесности сербского народа: о «Народных песнях о битве на Косовом поле» (автор И.И. Мейер), о «Славянской семье по народным песням» (автор Д.А. Лавринок), о Вуке Караджиче (автор Л. Каравелов) и др .

Выбор произведений песенного творчества не случаен: именно в них проявились лучшие черты сербов: верность «побратимству» и «посестримству», стойкость духа, храбрость и героизм .

Благодаря «Славянскому вестнику» российский читатель смог не только познакомиться с народной словесностью, но и почувствовать духовную близость к братскому сербскому народу .

Литература

1. Jn Kollr. O literrnej vzjomnosti medzi rozlinmi kmemi a nreiami slovanskho nroda Bratislava, 1837

2. Славянский вестник / Сборник. Ред. изд. А. Хованский // Воронеж, «Кварта», – 2016. Ч. I–III, с. 333

–  –  –

А. И. КОШЕЛЕВ – «РЯЗАНСКИЙ СЛАВЯНОФИЛ»

Аннотация. В статье рассматривается личность и общественная деятельность Александра Ивановича Кошелева, который выступал сторонником идеи общеславянского единения .

Ключевые слова: Александр Иванович Кошелев; общественная деятельность; идея славянского единства .

С лавянофилы – великие русские мыслители, сыгравшие огромную роль в развитии русского национального сознания и формирования национальной идеологии. Они обоснованно и твердо объявили об особом пути России, утвердились в мысли о спасительной роли Православия как единственно истинного христианского вероучения, высказывали мысль об объединении славянских народов .

Александр Иванович Кошелев – один из великих публицистов, литераторов славянофильского направления. Дневники и путевые записки А.И. Кошелева, к сожалению, не сохранились в подлинном варианте, они частично вошли в текст и приложения к «Запискам» А.И. Кошелева, которые он написал в 1869-1883 годах, но не успел опубликовать при жизни. Путевой дневник отразил восприятие автором происходивших событий. Дневник интересен непосредственностью впечатлений и свежестью восприятия, молодостью чувств и достоверностью рисуемых картин. В работах Кошелева содержатся сведения об отношениях славянофилов к славянам центральной и юго-восточной Европы .

Александр Кошелев родился в Москве 9 мая 1806 г. (по ст. стилю). Его отец Иван Родионович получил прекрасное образование, владел несколькими языками, в Москве был известен как «либеральный лорд». Мать – Дарья Николаевна Дежарден, дочь французского эмигранта, рожденная в России и крещенная в православную веру, – была женщиной энергичной и начитанной .

В раннем возрасте обучением Кошелева занимались родители – отец преподавал сыну русский язык, историю, географию, мать обучала французскому. Позже появились наемные учителя. В 1822 г. Кошелев поступил в Московский университет, через год оставил его, не желая подчиняться требованиям начальства, но продолжал изучать интересующие его науки у университетских преподавателей. Московский университет сдружил молодых людей, чьи произведения стали украшением русской литературы: Дмитрий Веневитинов, Владимир Одоевский, братья Хомяковы, братья Киреевские, Александр Кошелев. В этой среде «золотой» молодежи зародилось общество любомудров .

В 1824 году Кошелев держал в университете экзамен, требовавшийся указом 1809 г .

, после чего поступил на службу в Московский Архив Коллегии иностранных дел – хранилище дипломатических документов допетровской эпохи и начала петровского царствования. При Архиве уже состояли представители «золотой» молодежи: Одоевский, Веневитинов, С.П. Шевырев, через которых Кошелев познакомился с будущими декабристами Е.П. Оболенским, И.И. Пущиным, К.Ф. Рылеевым, М.А. Фонвизиным. Служба не была обременительной, и начальник архива А. Ф. Малиновский, чтобы как-то занять «архивных юношей», заставлял их описывать по годам дипломатические отношения России с тем или иным государством .

В 1826 г. Кошелев получил назначение в Санкт-Петербург, на службу в Министерство иностранных дел. Вскоре в северную столицу перебираются братья Веневитиновы и Хомяковы, а также прежние «архивные юноши». Ко времени пребывания Кошелева в Петербурге относится первое знакомство с А.С. Хомяковым, с которым он сошелся особенно близко у постели умирающего Дмитрия Веневитинова и который имел впоследствии решительное влияние на его образ мыслей .

Летом 1831 г. Александр Кошелев отправляется за границу. Германия, Швейцария, Франция, Англия – все производит на него неизгладимое впечатление. В Веймаре он знакомится с великим Гете, в Женеве встречает знакомых – Степана Шевырева и Сергея Соболевского, и они вместе слушают академический курс лекций: по ботанике у Декандоля, по химии у Деларива и по уголовному праву у Росси .

Жизнь Кошелева кардинально изменилась после того, как он женился на Ольге Петрово-Солововой и в тот же год приобрел у князя В.В. Долгорукого село Песочное в Сапожковском уезде Рязанской губернии. Дела в имении были в полном беспорядке, поэтому Кошелев вышел в отставку, переехал в имение и серьезно занялся сельским хозяйством. Здесь он ввел мирское управление, занимался крестьянским вопросом. Будучи сапожковским уездным предводителем дворянства, Кошелев являлся неутомимым преследователем злоупотреблений крепостного права, не стесняясь вступать в борьбу с самыми богатыми и влиятельными помещиками. Чтение Святого писания и творений отцов церкви навело Кошелева на мысль о безусловном уничтожении крепостного права .

О славянофильстве Кошелева следует сказать более подробно. Три обстоятельства привели его в славянофильский кружок: давняя близость к Хомякову и братьям Киреевским, настойчивые усилия славянофилов содействовать освобождению крепостных, чему Кошелев очень сочувствовал, и тяга к философии, которую он изучал серьезно и глубоко. Важно отметить, что 24 в славянофильстве как разновидности либеральной идеологии Кошелева привлекала верность православной традиции. Являясь горячим сторонником объединения славянский народов, он проявлял веротерпимость, допуская возможность участия в государственном управлении наряду с православными представителей других конфессий. Александр Кошелев считал веру величайшей ценностью народа, связующей его мысли и дела. А.И. Кошелев отмечал, что Христианская вера и Церковь – фундамент человеческой жизни, то, что объединяет русский народ и наших братьев-славян за рубежом .

В последние годы он занимался в основном публицистикой, написал и опубликовал десятки статей в журнале «Русская мысль», газетах «Голос», «Рязанские губернские ведомости», «Русь». Он обращал внимание читающей публики на непомерность государственных расходов, доказывал необходимость жесткой экономии в финансовой сфере, развивал идею единения дворянства с другими сословиями с целью постепенного преодоления всевластия бюрократии, критиковал земские учреждения за развитие в них «дворянско-крепостнического и адвокатско-либеральнического» направления, отмечал слабое представительство крестьян в земствах .

И.С. Аксаков в некрологе Кошелеву отметил: «Кошелев — это последний из друзей-сверстников Киреевского и Хомякова, этот живой, рьяный, просвещенный и талантливый общественный деятель и публицист, сильный и цельный духом, необычайно выразительно-искренний в своей внешности, и в речах, и в поступках, — не знавший ни угомона, ни отдыха, ни усталости, бодрствовавший на работе до самого последнего часа своей жизни». [6] А.И.Кошелева любили и ценили за щедрость сердца и широту души .

В своих воспоминаниях Кошелев писал, сознавая насколько это важно:

«Да поможет мне Бог совершить дело, которое со временем может быть полезным». [5] Литература

1. Общественная мысль России XVIII – начала XX веков. Энциклопедия. – М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2005. – 640с .

2. Российский либерализм: идеи и люди/ Под общ. ред. А.А. Кара-Мурзы – М.: Новое издательство. 2004. – 616с. – 68-84с .

3. Славянофилы. Историческая энциклопедия./ Сост. и отв. Редактор О.А. Платонов. – М.: Институт русской цивилизации, 2009. – 736с .

4. Дудзинская Е.А., Коновалов В.И. Александр Иванович Кошелев// Вопросы истории, №8. – М.: ООО Редакция журнала «Вопросы истории», 2000. – 62–85с .

–  –  –

РУССКИЕ ФИТОНИМЫ КАК ОБЪЕКТ

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО

ОПИСАНИЯ Аннотация. В статье дается краткий обзор истории изучения фитонимов, представлены основные пути исследования фитонимической лексики с позиции лингвокультурологии в последние десятилетия в России, описываются возможные перспективы ее изучения .

Ключевые слова: фитонимы, лингвокультурология, национально-культурная специфика .

Ф итонимы, будучи одним из наиболее древних и стабильных пластов лексики, отражающих как жизнедеятельность человека, материальную культуру и практический опыт этноса, так и специфику мировоззрения, систему ценностей народа, давно привлекают внимание исследователей [6, с.3] .

Изучение фитонимов с линовокультурологических позиций началось в России в конце XIX века [1, с.36]. С того времени до 70-х годов XX века исследование фитонимов проводилось, как правило, в историческом и этимологическом аспектах, нацеленных на выявление особенностей словообразования названных языковых единиц, закономерностей и мотивирующих признаков их номинации, на описание этимологии различных пластов фитолексики .

С 1980-х гг. в связи с развитием когнитивной лингвистики и антропоцентрической парадигмы языкознания началось изучение фитонимов в лингвокогнитивном аспекте [7, с.11]. Основной целью данных работ было выявления степени значимости тех или иных растений для носителей языка и особенностей категоризации их именования для описания лингвонациональной картины мира. В конце 20 века [1, с.36] появляются этнолингвистические исследования фитонимов, которые направлены на изучение вопросов, связанных с символами, культурными кодами (Н.И. Толстой, Т.А. Агапкина, Л.Н. Виноградова, М. Толстая, А.Л. Топорков и др.) [6, с.15]. И это не случайно: растения, бесспорно, являются частью духовной культуры этноса ; они выступают объектами различных обрядов и ритуалов, содержат информацию о мифологических, религиозных и литературных традициях [5, с.35], в которых отражается восприятие окружающего мира, национально-культурные различия и менталитет разных народов [2, с.63] .

26 В последние десять лет при лингвокультурологическом анализе фитонимов рассматриваются проблемы, обусловленные семантическими особенностями языковых знаков; анализируются наименования растений, а также сопоставляются их названия в разных языках; исследуются вопросы, связанные с культурными коннотациями и актуализацией символической функции;

изучается концепт “растения” в различных языковых картинах мира. Данный подход получил развитие в работах С.А. Сидневой (2008), А.А. Хатхе (2010), Н.С. Котовой (2007), Т.Н. Бурмистровой (2008), Л.Ф. Пуцилевой (2008), Л.М .

Бояркиной (2010), Л.Н. Гишкаевой (2012), Л.В. Борисовой (2014), Е. М. Зиновьевой (2014), И. Гарбуйо (2015), Е.Ю. Моисеевой (2015), Е.В. Женевской (2016), М.М. Хошимхуджаевой (2017), И.И. Киреевой (2018) и др. Лингвокультурологический анализ позволяет выявить семантические особенности фитонимических единиц, ФЕ с компонентами-фитонимами, тематические группы наименований растений, их подгруппы, что в свою очередь демонстрирует некие стереотипы национального сознания и этноспецифические черты в содержании лексических единиц, т.е. национально-культурную специфику фитонимов. По мнению ученых, «исследование фитонимов в лингвокультурологическом аспекте позволяет получить определённое представление о многообразных языковых явлениях того или иного народа, а также проследить, как внеязыковая действительность преломляется в языке»

[8, с.143]. Фитонимы отражают духовный мир людей, выявляют когнитивную сущность и специфичность национально-культурного мировосприятия носителей исследуемых языков [4, с.3] .

Лингвокультурологический аспект исследования предполагает обращение преимущественно к вопросам культурных коннотаций с целью выявления фитонимических единиц, их типов, тенденций, и также критериев классификации (см. работы Т.Н. Бурмистровой (2008), Л.Ф. Пуцилевой (2008) и др.) .

По словам Т. Н. Бурмистровой, «в культурную коннотацию фитонимов включается разнообразная информация, сопряжённая с его функционированием в различных сферах традиционной народной культуры и отражающая связь наименования с религиозными и мифологическими воззрениями народа, с его праздниками, обрядами, ритуалами, народным календарём природы, магико-ритуальной практикой народной медицины и т.п.» [5, с.3] .

Следует отметить также, что особым вниманием исследователей пользуются мотивационно-номинативные поля, экспрессивно отражающие национально-культурные или универсальные особенности изучаемых языков. Исследование наименований растений в работах А.А. Хатхе (2010), Е. М. Зиновьевой (2014), Е.Ю. Моисеевой (2015) и др. происходит посредством анализа мотивационных признаков, лежащих в основе номинаций данного биологического царства, с целью выявления универсальных представлений носителей различных языков о конкретном организме .

В ряде работ (С.А. Сиднева (2008), Е.В. Женевская (2016), И.И. Киреева (2018) и др.) исследуется символика фитонимов и их лингвокультурные модели, репрезентованные в языковой картине мира; при изучении механизмов символообразования обнаруживаются особенности этногенеза, выявляются уникальные черты формирования национально-культурной и языковой идентичности [9] .

Лингвокультурологический аспект исследования фитонимических единиц, выявляющий национально-культурные особенности концептосферы растения, в частности его подгрупп (дерева, цветов и т.д.) представлен в исследованиях Н.С. Котовой (2007), Л.М. Бояркиной (2010), Л.В. Борисовой (2014) и др .

По словам Л.В. Борисовой, «флора и фауна, могут рассматриваться как один из важнейших модулей, посредством которого этнос выстраивает свой национально специфический образ мира» [3, с. 44]. Это позволяет говорить о важности растительного кода в национальной культуре. В своей работе Л.В. Борисов рассмотрел фитонимы, составляющие концепт «дерево», как лингвокультурный код, отражающий этнокультурные архетипы и стереотипы традиционного народного сознания носителей исследуемых языков. По мнению исследователя, анализ концепта “дерево” как лингвокультурного кода помогает реконструировать целостную языковую картину мира и выявить особенности национального мировосприятия [3, с.34] .

В связи с вышесказанным представляется интересным и перспективным провести лингвокультурологическое исследование концепта “растительный мир”. Это позволит не только понять, какую роль играет концепт “растительный мир” в жизни разных народов, но и выявить особенности национального мировосприятия различных лингвокультурных универсумов .

Литература

1. Алешина Е. К. Исследование наименований растений и национальная языковая картина мира: к постановке проблемы // Вестник НГУ. Серия:

История, филология.2009. Т. 8. Вып. 2 .

2. Боженкова Н.А. Стилистические фигуры как орнаментальные лингвокультурные константы фольклорного текста. Курск: ЮЗГУ, 2010. 144с .

3. Борисова Л.В. Концепт «Дерево» как лингвокультурный код // Rhema .

Рема. 2014. №1 .

4. Гишкаева, Л.Н. Фразеологизмы с компонентами-зоонимами и фитонимами в современном пиренейском и мексиканском национальных вариантах испанского языка: автореферат дис....кандидата филологических наук :

10.02.05. Москва, 2012. 18 с .

5. Кропотухина П.В. Концептосфера «Мир растений» как объект лингвистических исследований // Педагогическое образование в России. 2014. № 6 .

6. Летова А.М. Семантические особенности фитонимов в русском фольклоре: автореферат дис.... кандидата филологических наук : 10.02.01 .

Москва, 2012. 22 с .

28 7. Хапаева.Л.В. Когнитивные и прагматические стратегии именования единиц флоры: на материале карачаево-балкарского и русского языков: автореферат дис. кандидата филологических наук : 10.02.19. Нальчик, 2016. 34 с .

8. Хошимхуджаева М.М. Изучение полисемантических фитонимов английского, русского и узбекского языков в лингвокультурологическом аспекте // Вестник ЧелГУ. 2012. №20 (274). С. 143–146 .

9. Bozhenkova N. Real and possible in the boundaries of the common language and cultural universe//MIDDLE EAST JOURNAL OF SCIENTIFIC RESEARCH, VOLUME 18, ISSUE 4, 2013, PAGES 479–482. http://www.idosi.org/mejsr/ mejsr18(4)13/10.pdf

–  –  –

ВЕРБАЛЬНЫЕ И ВИЗУАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА

СОЗДАНИЯ ОБРАЗА КУЛЬТУРНЫХ

ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТЕЙ

(НА МАТЕРИАЛЕ ПУТЕВОДИТЕЛЕЙ

ПО ЧЕХИИ) Аннотация. В статье анализируются языковые способы представления достопримечательностей Праги (модели предложения и их регистровая характеристика) и их соотношение с изображением этих достопримечательностей .

Ключевые слова: описание; текст; модель предложения; коммуникативный регистр; путеводитель .

К аждый естественный язык является живой, открытой системой, которая регулярно пополняется новым материалом, представляющим интерес для исследователей. Появление этого материала обусловлено различными, в частности экстралингвистическими причинами, среди которых, в первую очередь, следует отметить стремительное развитие информационных технологий и распространение связанного с ними дисплейного текста. [2] В статье мы обратимся к текстам путеводителей по Чешской Республике, которые размещены на многочисленных сайтах, посвященных путешествиям по этой стране, и проанализируем соотношение в них вербальных и визуальных средств создания образа туристических объектов. Отметим, что подобные сайты пользуются большой популярностью среди туристов, выбирающих места для путешествия: они позволяют ознакомиться с достопримечательностями, создать определенное представление об уже выбранном месте путешествия или помочь в выборе этого места .

Мы проанализировали основные достопримечательности Праги, которые представлены на всех сайтах, посвященных путешествиям по Чехии. Среди наиболее популярных сайтов отметим «Прага. Шпаргалка для туристов»

(http://www.praga-praha.ru), «Путеводитель по Праге» (https://pragagid.ru), «Top10. Travel» (https://top10.travel). Последний сайт посвящен не только достопримечательностям Праги и Чехии в целом, в нем также перечислены наиболее востребованные туристами направления и страны. Остановимся на одной из самых известных пражских достопримечательностей – Карловом мосте. Разумеется, описание такой важной достопримечательности не укладывается в маленькие по объему тексты, а зачастую представляет собой несколько фрагментов, разделенных по тематике. Текст обязательно сопровождается изображениями описываемой достопримечательности и ее составляющих. Именно наличие в описании изображения позволяет автору не дублировать наблюдаемые признаки объекта в тексте, в результате чего вербальное представление достопримечательности практически лишено элементов репродуктивного регистра [1], которые неизбежно появляются в описании места или предмета без сопровождающего текст изображения .

[3] Рассмотрим некоторые фрагменты вербального представления Карлова моста в Праге .

1. Одной из знаковых достопримечательностей Праги является, конечно, Карлов мост. Перейти с одного берега Влтавы на другой по мосту, чья длина составляет 520 метров, а история начинается в 1380 году, стремится каждый турист, вне зависимости от возраста и времени пребывания в столице (http:// www.praga-praha.ru/karlov-most) .

Этот фрагмент помещен в начале статьи, посвященной описанию Карлова моста, в нем представлена самая общая информация о достопримечательности. Однако здесь же обращают на себя внимание конструкции, которые указывают на точные факты: Перейти с одного берега Влтавы на другой по мосту, чья длина составляет 520 метров, а история начинается в 1380 году. Эти конструкции помещены автором в одну полипредикативную конструкцию, функция которой – привлечение внимания и приглашение к дальнейшему знакомству с достопримечательностью .

2. Карлов мост (Karlv most) является единственным в своем роде произведением средневекового зодчества. Каменный мост, первоначально называвшийся Пражский, получил современное название в честь своего основателя только в 1870 году. Карл IV собственноручно заложил первый камень 9 июля 1357 года. Длина моста равна 520 м, а ширина составляет 9,5 м, опирается он на 16 мощных арок, облицованных тесаными квадратами из песчаника (https://pragagid.ru/karlov-most-2-49) .

Как и первый, этот фрагмент является началом описания Карлова моста и представляется нам наиболее удачным, поскольку здесь больше объективной информации – наблюдаемых фактов и исторических сведений и нет эксплицитно выраженного обращения к туристу с целью привлечения внимания. Если в тексте 1 репродуктивным можно считать только обозначение длины моста, то в данном случае репродуктивным являются конструкции с указанием размеров моста (длина и ширина), его опор и качества этих опор (Длина моста равна 520 м, а ширина составляет 9,5 м, опирается он на 16 мощных арок, облицованных тесаными квадратами из песчаника). Таким образом, целая полипредикативная конструкция с качественно-количественным типовым значением является репродуктивной, ее функция – обратить внимание туриста на детали, не заметные на прилагающемся изображении .

3. Староместская мостовая башня (Staromstsk mosteck v) Староместская мостовая башня (Staromstsk mosteck v) считается одной из красивых средневековых построек такого типа в Европе. Она украшена фигурными пластиками высокого художественного уровня. Над воротами расположены гербы земель империи Карла IV, мотивы зимородка – символ Вацлава IV (сына Карла IV и его наследника); на втором этаже находятся скульптуры, изображающие покровителя моста св. Вита, Карла IV и Вацлава IV; на самом верху расположены скульптуры покровителей земли чешской – св. Войтеха и св. Сигизмунда. Западный фасад башни, обращенный к Граду, был тоже богато украшен скульптурами, уничтоженными в 1648 году, когда Прагу осаждали шведы. Заслуживают внимания сетчатые своды в проезде башни. Такие своды, но более усовершенствованные, использовал Петр Парлерж в соборе св. Вита (https://pragagid.ru/karlov-most-2-49) .

Это часть статьи о Карловом мосте, представляющая собой описания составляющей его части, которая вынесена в название. Текст-описание башни сопровождается ее изображением. Первое предложение текста – информативное, в нем заявлено, о чем будет идти речь в тексте, при этом с помощью оценочного признака привлекается внимание потенциального туриста, указывается уникальность объекта: Староместская мостовая башня (Staromstsk mosteck v) считается одной из красивых средневековых построек такого типа в Европе. Далее следует репродуктивная характеристика башни, которая состоит из моделей с качественным типовым значением (Она украшена фигурными пластиками высокого художественного уровня) и с типовым значением пространственного соотношения предметов (Над воротами расположены гербы земель империи Карла IV). Такие модели предложения являются типичными для описания места и предмета и составляют основу этих описаний. [3] Единство репродуктивного описания характеристик башни в некоторых случаях нарушается информативными включениями – историческими фактами (когда Прагу осаждали шведы) и одним обращением к другой 32 пражской достопримечательности – собору святого Витта. Важно отметить, репродуктивные характеристики башни дополняют ее изображение, так же имеющееся на странице, но не пересекаются с ним: в тексте описано то, что на изображении читатель не видит. Именно такая тактика автора описания представляется нам наиболее удачной: избегая большого количества информативных элементов, не представляющих большой ценности для туриста, он помещает в свой текст репродуктивные характеристики объекта, которые помогут туристу заранее познакомиться с объектом. А такое подробное описание объекта и его частей сопровождается изображением, представляющим наиболее общую информацию .

Анализ представленного на туристических сайтах материала показал, что структура описания разных объектов в целом одинакова: выбирается изображение, показывающее достопримечательность в наиболее идеальном виде, и создается текст, в котором указываются, как правило, ненаблюдаемые (информативные) характеристики объекта. В тексте могут быть представлены и наблюдаемые (репродуктивные) характеристики, однако их значительно меньше и они служат фоном для информативного регистра целого текста .

Если автор помещает в свой текст большое количество репродуктивных характеристик, то в таком случае они не должны дублировать то, что турист видит на изображении. Такая тактика создателей текстов путеводителей связана в первую очередь с ожиданиями читателей – потенциальных туристов, которых интересует не то, как выглядит выбранный ими объект, а то, чем он известен, знаменит, чем отличается от достопримечательностей в других странах. Так, например, обращаясь к описанию Собора Святого Витта, читатель хочет узнать, чем этот католический собор отличается от других католических храмов, почему именно он является одной из первых по посещаемости достопримечательностей Праги. Кроме того, все необходимые наблюдаемые характеристики достопримечательностей представлены в изображении, которое является неотъемлемой частью современного путеводителя. На изображении адресат может увидеть не только интересующий его объект, но и место его расположения, соседние достопримечательности и т.д. Именно поэтому составители путеводителей выбирают наиболее идеальное изображение, представляющее описываемый объект .

Литература

1. Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. – М.: Изд-во МГУ, 1998. – 528 с .

2. Костомаров В.Г. Язык текущего момента. Понятие правильности. – М.:

Златоуст, 2014 – 220 с .

3. Роговнева Ю.В. Типовые значения предложений и рематические доминанты в репродуктивных текстах-описаниях места // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия «Русские и иностранные языки и методика их преподавания». — 2015. — № 3. — С. 39–44 .

–  –  –

СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

«ПРОДАЮЩЕЙ» ТЕЛЕРЕЧИ:

УСТНОСТЬ И РАЗГОВОРНОСТЬ

Аннотация. В статье рассматриваются стилистические характеристики медиаречи, используемой в дискурсе телевизионных продаж. Главное внимание автор уделяет явлениям устности и разговорности, в частности тем разговорным элементам, которые обусловлены прагматикой продающего дискурса .

Ключевые слова: Медиаречь; дискурс телевизионных продаж; устность;

разговорность, разговорный стиль, интимизация .

А ктуальным для стилистических исследований является описание и каталогизация широкого спектра речевых разновидностей, представленных в современном медийном пространстве. Все более распространенным становится мнение о том, что понятие публицистический стиль не охватывает всех многообразных речевых проявлений современных масс-медиа: «речевой материал, покрываемый данным понятием, является чересчур разнородным» [2, с. 216], так что «мы можем с уверенность лишь констатировать факт существования открытого множества разновидностей русской речи, сформированных речевыми практиками СМИ» [Там же, с. 208]. Объектом рассмотрения в настоящей статье является та разновидность медиаречи, которую мы можем назвать «продающей» и которая представлена в дискурсе телемагазинов – телеканалов, специализирующихся на рекламе и продаже товаров широкого потребления .

Дискурс телепродаж совмещает в себе особенности телевидения как разновидности масс-медиа, рекламы и прямых продаж (прямого общения продавца и покупателя). Цель эфиров телемагазина – за относительно небольшой промежуток времени в режиме дистантной опосредованной коммуникации убедить потенциального клиента принять решение о покупке .

Коммуникативная специфика телепродаж определяется: а) установкой на стимулирование немедленной покупательской реакции; б) увеличенной длительностью эфиров, посвященных одному товару; в) широкими возможностями для наглядной и подробной презентации товара, особенностей его использования; г) наличием ведущих, своего рода телевизионных продавцовконсультантов, рассказывающих о товаре, демонстрирующих его в действии и дающих ему оценку. Материалом для нашего исследования послужили прямые эфиры телемагазинов БУМ-ТВ, Shop 24, Top Shop TV, Shopping Live .

Межличностное общение продавца и покупателя при непосредственном контакте (в магазине, на рынке) происходит с использованием разговорной речи. Перенос такого общения в медийное пространство меняет стилистический характер речи .

«Продающая» телевизионная речь отличается и от звучащей речи в «обычной» телевизионной рекламе, в первую очередь по признаку спонтанность / подготовленность. Как известно, медиаречь может варьироваться от абсолютно подготовленной звучащей речи, воспроизводимой по телесуфлеру, до абсолютно спонтанных фрагментов ток-шоу или интервью в прямом эфире. «Традиционная» телевизионная реклама представляет абсолютно подготовленную речь. Изучаемую речевую разновидность можно оценить как относительно подготовленную, как в содержательном плане, так и с точки зрения использования повторяющихся тезисов и клише в сходных ситуациях, при демонстрации схожих товаров. Однако степень спонтанности порождения речевого потока также достаточно велика, что наглядно демонстрируют транскрипты .

О. А. Лаптева писала о том, что в телевизионной речи сосуществуют и взаимодействуют а) общелитературные нормы, б) отклонения от них, связанные с устным и неподготовленным характером речи, в) явления узуальной устнолитературной, в частности устно-разговорной нормы, с одной стороны, и г) явления разговорного стиля, с другой. Явления устно-литературной нормы по преимуществу автоматизированы, стандартны, обусловлены формой речи, явления же разговорного стиля обусловлены прагматически и способны быть экспрессивными средствами [4, с. 483-487] .

В речи ведущих телемагазина ней встречаются все вышеназванные позиции. Анализируемая речь может быть диалогической (обычно ведущих двое и они общаются друг с другом) и монологической (когда ведущий один) .

Отметим, что при работе в паре в речи ведущих также могут присутствовать протяженные монологические фрагменты, перемежаемые формально диалогическими вставками (ведущие как бы «передают друг другу слово») .

Главная задача ведущих – презентация товара, которая проходит как в визуальном режиме, при помощи телевизионной «картинки», так и в вербальном (телепродавцы комментируют все происходящее в студии, описывают свои действия, свои ощущения, впечатления от взаимодействия с товаром (см. об этом подробнее [1]). С одной стороны, в речи ведущих наблюдается опора на ситуацию общения (комментируется то, что зрители видят на экране), с другой, – учитываются особенности восприятия телепрограммы (зрители могут отвлекаться, смотреть телевизор «вприглядку», например готовя ужин), Жукова Арина Геннадьевна 36 поэтому комментарий должен быть развернутым, а эллиптичность – гораздо менее выраженной .

Проведем анализ монологического фрагмента транскрипта одного из прямых эфиров телемагазина TopShop:

Обратите внимание / у нас Наташа 56 размера / но она выглядит гораздо стройнее / именно за счет этих декоративных элементов / то есть здесь дизайнеры подошли к принту / не только с точки зрения того / что это модно / что это актуально / но еще и для того / чтобы зрительно выстраивать силуэт / потому что эта вещь / специально сделана для дам размера плюс / от 48 до 72 // Много ли вы видели вещей в магазине 72 размера / которые бы вас не только грели / но еще и выстраивали правильно вашу фигуру / и делали ее более приве / такой привлекательной / и конечно же / более стройной // Что важно / вот эта вот передняя планка с пуговицами / да / у нее же задача не только вас согреть / да / запахнуться / закрыться / но еще зрительно вытянуть силуэт // Я попрошу Наташу повернуться / я хочу показать вам / как выглядит спинка // Здесь абсолютно прямой силуэт / слегка приталенная / смотрите / мы не видим никаких очертаний бюстгальтера / нету у них / нету у нас никаких нюансов и вот в этой зоне / которая / как правило / является проблемной / и то же самое с линией бедер / и длина очень правильная // Почему это пальто? / потому что это полноценная вещь / которую можно носить в том числе / с юбками-карандаш / эта длина оптимальна / для юбок длинных / для любых брюк / причем не важно / узких / широких / потому что дамы 72 размера / как правило любят свободные какие-то формы // даже вот такие кожаные брюки «Альбина» / да-да-да / это ни / это по-моему у нас брюки «Альбина» / они тоже прекрасно будут смотреться / и более смелый такой образ // ну и конечно же / говоря о цене данной вещи / мне хочется акцентировать ваше внимание на том / что аналогичные вот такие пальто / потому что это не просто кардиган / это полноценное пальто / начинаются где-то от семи тысяч рублей // Данный фрагмент фиксирует такие свойственные неподготовленной устной литературной речи явления, как оговорки и самоперебивы: это ни / это по-моему у нас брюки «Альбина»; мы не видим никаких очертаний бюстгальтера / нету у них / нету у нас никаких нюансов и вот в этой зоне;

выстраивали правильно вашу фигуру / и делали ее более приве… / такой привлекательной; сегментацию речи, стремление сегмента к смысловой и грамматической самостоятельности: я хочу показать вам / как выглядит спинка // здесь абсолютно прямой силуэт / слегка приталенная; вынос наиболее информативного компонента в переднюю часть высказывания:

вот эта вот передняя планка с пуговицами / да / у нее же задача не только вас согреть; конструкции с включением: аналогичные вот такие пальто / потому что это не просто кардиган / это полноценное пальто / начинаются

СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ «ПРОДАЮЩЕЙ» ТЕЛЕРЕЧИ: УСТНОСТЬ И РАЗГОВОРНОСТЬ

где-то от семи тысяч рублей; эллипсис: аналогичные вот такие пальто … начинаются где-то от семи тысяч рублей (вм. цены на аналогичные пальто начинаются с …); у нее же задача не только вас согреть / да / запахнуться / закрыться / но еще зрительно вытянуть силуэт (вм. хотя, конечно, с ее помощью можно / она позволяет запахнуться, закрыться); незавершенные конструкции: это по-моему у нас брюки «Альбина» / они тоже прекрасно будут смотреться и более смелый такой образ …; завершение конструкции другой структурой: то есть здесь дизайнеры подошли к принту / не только с точки зрения того / что это модно / что это актуально / но еще и для того / чтобы зрительно выстраивать силуэт (вм.: не только подошли к принту с точки зрения его актуальности, но и использовали его для того, чтобы…);

конструкции с местоименным дублированием: даже вот такие кожаные боки «Альбина» / да-да-да / это ни / это по-моему у нас брюки «Альбина» / они тоже прекрасно будут смотреться .

В приведенном фрагменте также обнаруживаются устно-разговорные явления: употребление частиц типа вот этот (вот), вот такой (вот), способствующего актуализации именной группы и содержащегося в ней интонационного центра, ср.: вот эта вот передняя планка с пуговицами / да / у нее же задача не только вас согреть; мне хочется акцентировать ваше внимание на том / что аналогичные вот такие пальто / потому что это не просто кардиган / это полноценное пальто / начинаются где-то от семи тысяч рублей; использование местоименного наречия где-то в значении ’примерно, приблизительно’:

начинаются где-то от семи тысяч рублей; употребление десемантизированных неопределенных местоимений: как правило любят свободные какие-то формы .

Названные случаи принадлежат к явлениям автоматизированным, определяемым высокой степенью спонтанности исполнения речи. Для анализа специфики изучаемой разновидности медиаречи в большей степени существенны явления разговорного стиля, то есть те средства, которые создают впечатление разговорности, а значит, выполняют прагматическую функцию имитации непринужденного, «живого» общения, создают разговорную экспрессию. Ориентация посланий телемагазина на основного адресата – условную «домохозяйку средних лет» – влечет за собой стремление к созданию эффекта, с одной стороны, общения в компании подружек, с другой – консультации эксперта-профессионала, демонстрирующего компетентность и доброжелательность. Такая атмосфера призвана способствовать созданию психологического комфорта процесса телепокупки и повышению доверия адресата к предлагаемой ему информации .

В «продающей» медиаречи оказываются востребованными два стилистически значимых пласта: книжные средства, с одной стороны, и разговорные – с другой. Первые являются выражением «экспертной» составляющей, вторые – «дружеской», неформальной. Все это в полной мере соответствует Жукова Арина Геннадьевна 38 той характеристике, которую дал текстам масс-медиа В.Г.

Костомаров:

«они парадоксально и прочно объединяют стилевые царства разговорности и книжности» [3, c. 183]. Рассмотрим диалогический фрагмент эфира телемагазина Shop24: А. Ну и к тому же стельку можно использовать более теплую, потому что эта стелька в этой модели так же съемная…В. Ага. А. … она снабжена такой же… ворсином, достаточно, умеренно теплым, но если хотите больше тепла – пусть будет стелька другая, вот эта конструкция как раз съемной стельки позволяет такие трансформации совершать самостоятельно. Десять пар осталось тем временем! Посмотрите! А выгода – 3800. Б .

Отличная выгода, вообще отличные цифровые значения, в том числе и для высоты голенища, почти 36 сантиметров, замечательная высота, и посмотрим также на обхват голенища, сразу скажу, что у нас притаился изнутри помощник – наша резинка, которая дополнительно несколько сантиметров нам добавит… А: Около сорока сантиметров. Б. …объем около сорока, да .

И вот та самая хорошая резинка) с хорошей глубокой посадкой, которая довольно эластичная, чтобы еще дополнительно 3-4 сантиметра нам добавить, поэтому под 45 сантиметров – вот к какому значению может стремиться объем нашей икроножной мышцы .

В данном фрагменте мы обнаруживаем значительное количество общекнижных и специальных элементов (терминов легкой промышленности):

умеренно теплый, конструкция съемной стельки, совершать трансформации, цифровые значения, высота голенища, обхват голенища, объем икроножной мышцы, с глубокой посадкой. Введение таких элементов повышает «весомость» речи, ее авторитетность и убедительность .

Эффект непринужденного общения достигается за счет акцентируемой разговорности. Яркими показателями акцентируемой разговорности являются, в частности, неформальные обращения: Мы-то с вами / девочки / знаем, как болят ноги после целого дня на каблуках; Все / ребят / подарков больше не предвидится (Shop24); Миленькие мои / это же просто здорово // (БУМ-ТВ); разговорные усеченные обращения: Современные экомеха Лен / греют абсолютно точно так же / как меха натуральные / но при этом намного менее прихотливы в уходе; Но смотри Наташ / все думают / как застегнутся сапоги (Shop and Show); обращения-диминутивы: Да / ты права Женечка / потому что жакет у нас / идет совершенно отдельной историей (Shopping Live); Олеженька / доброе утро (Shop24); междометия и эмотивы: Ух ты / посмотри / он (робот-пылесос – А.Ж.) еще и препятствия способен преодолевать / натыкается на мою ногу и в другую сторону едет (Top Shop); Ого / как ярко блестят наши сережки! Хоть это и бижутерия / но честное слово / блестят как настоящие бриллианты // (Shopping live); диминутивы – нарицательные существительные: Ветровочка на молнии / украшенная отделочкой с кружевом / это хит наших продаж (Shop24); Ну и посмотрите / кармашки

СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ «ПРОДАЮЩЕЙ» ТЕЛЕРЕЧИ: УСТНОСТЬ И РАЗГОВОРНОСТЬ

отделаны специальным клапаном (Shopping live); Я подумал, что здесь просто такая спортивная спиночка / такая у Наташи осаночка появилась (Shop24) и т.д. Введение подобных элементов в диалог ведущих делает его более естественным, создает более тесный «контакт» между продавцами-ведущими и аудиторией телепокупателей .

Итак, «продающая» телевизионная речь принадлежит к устно-литературной медиаречи, соединяющей в себе черты устности и разговорности .

Помимо автоматизированных явлений разговорности, здесь активны и явления разговорного стиля, обусловленные прагматически (создание эффекта непринужденного, неформального общения, интимизация, сокращение дистанции между адресантом и адресатом). При этом продавцы-телеведущие, удовлетворяя потребность адресата в авторитетном мнении специалистаэксперта и в совете «своего», обычного, человека (интимизация, создание эффекта непринужденного общения), по необходимости опираются как на книжные и нейтральные, так и на разговорные, в том числе эмотивные средства, соединяя их в устном относительно неподготовленном высказывании .

«Дозирование» этих средств определяется, помимо прочего, диалогическим или монологическим режимом. Названные черты отражаются на стилевом облике «продающей речи», перенесенной в медиасреду .

Литература

1. Жукова А.Г. «Маркетинговое красноречие»: риторическая специфика дискурса телепродаж // Русский язык за рубежом. №2, 2018. С.24-30 .

2. Коньков В.И. Разновидности русской речи в СМИ: категория стиля // Дискурс и стиль: теоретические и прикладные аспекты [Электронный ресурс]: коллективная монография / Под ред. Г.Я. Солганика, Н.И. Клушиной, Н.В. Смирновой. – 2-е изд., стер. – М.: Флинта: Наука, 2014. – С.207-217 .

3. Костомаров В.Г. Наш язык в действии: Очерки современной русской стилистики. М.: Гардарики, 2005. – 287 с .

4. Лаптева О.А. Живая русская речь с телеэкрана: разговорный пласт телевизионной речи в нормативном аспекте. – М.:УРCC, 1999. – 520 с .

–  –  –

«ВЫСОТА» И ЕЕ ДОСТИЖЕНИЕ

В ТРЕХМЕРНОМ ФИЛОСОФСКОМ

ПРОСТРАНСТВЕ «РЕЧИ НА ОБЕДЕ

В ПАМЯТЬ А. МИЦКЕВИЧА

27 ДЕКАБРЯ 1898 Г.» В. СОЛОВЬЕВА Аннотация. В статье рассматриваются особенности образно–выразительной системы «Речи на обеде в память Мицкевича 27 декабря 1898 г.»

в соотношении с общей концепцией религиозно-философского дискурса В. Соловьева. Освещается значимость текста речи в истории дружбы двух славянских народов и двух великих поэтов – Пушкина и Мицкевича .

Ключевые слова: интертекстуальность; Пушкин; Мицкевич; высота;

добро; истина .

Р ечь на обеде в память Мицкевича 27 декабря 1898 г. была произнесена В. Соловьевым на последнем жизненном этапе, когда философские взгляды окончательно сформировались и уже были изложены в основных программных трактатах .

Наделенный поэтическим и научным талантом В. Соловьев высоко оценивал литературное творчество А. Мицкевича, испытывал как филолог и философ потребность восславить «польского Пушкина», что порождало размышления о судьбах родины и человека, ощущение превалирования долга гражданственного над личным, формировало единство взглядов и схожесть суждений. В истории ораторского искусства, касающегося проблемы межкультурных коммуникаций, речь В. Соловьева, произнесенная им на обеде в память Мицкевича 27 декабря 1898 г., в столетие со дня его рождения, значима как проявление взаимодействия концептуальных теорий в истории философской и поэтической мысли двух великих славянских народов – русского и польского – в языковом и культурном аспектах и как блестящий образец риторического мастерства .

«Речь на обеде в память Мицкевича 27 декабря 1898 г.» В. Соловьева в контексте эстетической позиции журнала «Мир искусства» рубежа 19–20 вв .

Позиция журнала «Мир искусства» была определена в программной статье С. Дягилева «Сложные вопросы»: объектом эстетизации становится не столько сама реальность, сколько ее отражение в искусстве, в культурных представлениях и в «ретроспективных мечтаниях» авторов. В. Соловьев не во всем разделял эстетические принципы и общественно-литературные пристрастия ведущих авторов журнала (А.Н. Бенуа, Д.В. Философов, В.В .

Розанов, Д.С. Мережковский), но от сотрудничества в нем не отказывался .

В 1899 г. он дважды выступает на страницах журнала. Представая нравственным аналитиком, автор «Идеи сверхчеловека» («Мир искусства», 1899, №5), В. Соловьев освещает принципиальное понятие философской концепции – проблему совести, обозначает различие отношения к этой категории в философии и этике .

Журнал занимал ведущие позиции в России в области «нового искусства»

и предоставлял читателям широкие возможности для знакомства с мировой художественной мыслью («Мир искусства» рубежа XIX-XX вв. широко освещал международную тематику. Одна из постоянных рубрик – информация о «Мюнхенской выставке» Plaspalast (И. Грабарь). Публиковались письма из Берлина Генриха Фогелера; журнал украшали иллюстрации картин французских художников – «барбезонцев» (Коро, Браскасса, Руссо). В новом (годовом) издании журнала (№ 1-11, 1899 ), представленном единой тетрадью, текст речи В. Соловьева, посвященной А. Мицкевичу, органично располагался в ряду различных по тематической направленности материалов, касавшихся проблем развития русского и зарубежного искусства, литературного творчества («Письма из Мюнхена» Фелисьена Ропса»; «Две драмы Толстого» З. Гиппиус;

«Посмертная выставка картин Ендогурова, Ярошенко, Шишкина»; «Два маленьких события» (заметка о конкурсе московского общества любителей художеств») Б. Львова; «Новости музыкальной литературы»; «Заметки – соболезнования о смерти Третьякова (Боткин, Врубель); «Заметка о путанице написанного орнамента Васнецова и Врубеля»). [3, с.57-58] Опубликованный в 1899 г. в петербургском журнале «Мир искусства»

текст речи В. Соловьева в память А. Мицкевича несомненно представлял большой исторический и культурный интерес для российского читателя конца XIX столетия .

Структурная эстетизация текста речи В. Соловьева (кольцевой лейтмотив пушкинского образа. Слова – доминанты) Философская мысль В. Соловьева и его поэзии, насыщенной образной символикой, – неразделимы. Продолжатель традиции Тютчева, Фета и А.К. Толстого, В. Соловьев строил собственную лирическую исповедь, конечная цель которой – вселенская духовная гармония. Конец XIX - начало XX в. ознаменованы в русской культуре развитием новых философских направлений, в кругу которых значительное место принадлежит развитию русского религиозно-философского ренессанса. [4] В основе теории В. Соловьева – понятия «добро» – «справедливость» – «истина», философская 42 триада трех испытаний, сквозь постижение которых должен пройти человек для обретения подлинного счастья .

Главный свой труд В. Соловьев называет «Оправдание добра» (вслед за «Оправданием добра» должна была быть создана оставшаяся недописанной работа «Оправдание истины»). Анализируя сущность концептов «добро»

и «зло», Т.В. Печагина рассматривает «категориальный концепт» как концепт, который «…лежит в основе группировки концептов и организует структуру ментальной категории. «Добро» и «зло» относятся к категориальным концептам». [7, c. 99-101 ]Внутренняя связь духовной концепции В. Соловьева и А. Мицкевича – в единстве понимания жизни поэтом в философской триаде трех испытаний. А. Мицкевич, поэт и религиозный мыслитель, неустанно декларировал мысль о гармоничном сочетании человека-творца с началами христианской нравственности. Эпиграфом речи В. Соловьева выбраны строки стихотворения А.С. Пушкина «Он между нами жил» (1832), посвященного А. Мицкевичу («Он вдохновлен был свыше. И с высоты взирал на жизнь») .

Эти строки Пушкина были особо созвучны философской концепции самого В. Соловьева. В русской философии неоднократно рассматривался вопрос о том, что делает возможным философскую интуицию. С точки зрения соотношения философской концепции В. Соловьева – это категория вдохновения («Вдохновение – действующее или непосредственно определяющее начало истинно философского познания»). [6, с. 207] Первый признак поэзии для В. Соловьева – также «вдохновенность». Именно сочетание логико-мыслительного развития текста и вдохновенности слога В. Соловьева – критика сыграли огромную роль в развитии особого философского языка, определили специфику идеостиля автора. «…Вдохновение является следствием переживания скрытой, непосредственно неданной гармонии окружающего мира в его цельности, существующего в виде некоторых паттернов. Эти переживания не могут быть поняты на путях обобщающего познания, их истоки коренятся в глубинах исторического опыта человечества». [1, c. 112] В структуре публичной речи В. Соловьева определяющим компонентом является интертекстуальность, пронизывающая весь текст. Многосторонность интертекстуальности представлена ссылками на философа А. Товяньского, на поэму А. Мицкевича «Пан Тадеуш». В своей речи В. Соловьев приводит строки из стихотворения А. Фета «Только в мире и есть…» и романса «О, долго ль буду я в молчаньи ночи тайной…». Интертекстуальность пушкинского образа, окрыляющего облик его великого польского современника – А. Мицкевича, – создает особый теоретический и эмоциональный фундамент публичной речи В. Соловьева, служит основой философских обобщений о смысле человеческого бытия. Одним из средств поэтической речи является структурная эстетизация лирико-поэтического жанра – слова – доминанты, актуализирующие речевую структуру текста, способствующие созданию внутреннего идейно-стилистического единства речи. Наличие подобных слов – характерная черта критических жанров творчества В.

Соловьева (ср.:

Демон, сверхчеловек («Лермонтов»), Хаос и Космос («Поэзия Тютчева»), Вечная Женственность («Поэзия А.К. Толстого»), мифологема «судьба»

в статье о Пушкине). В «Речи на обеде в память Мицкевича 27 декабря 1898 г.» в смысловом плане выделяются два однокоренных слова, семантика которых глубоко раскрывается в начале речи В. Соловьева, – «высота»

и «свысока» (наше исследование учитывает материалы анализа концепта «верх-низ» в структуре фразеологических единиц, их сопряженность с категориями добра и зла в системе оценки действительности). [2] «Высота», с которой А. Мицкевич смотрел на жизнь, представлена В. Соловьевым в трех этапах преодоления им тех нравственных страданий, разрывов, которые и позволили ему утвердиться на высоте восприятия жизни. Первый этап В .

Соловьев связывает с несчастной любовью А. Мицкевича. Второй уровень он видит в восхождении, в преодолении А. Мицкевичем прошлых взглядов на мессианскую роль польского народа и признании нравственного пути его самоотречения как ведущего к высшей цели в область нравственного порядка. Третий уровень высоты – отвержение успокоения; будущее отчизны Мицкевич соотносит с ролью церкви, с обязанностью каждого христианина помогать внутреннему росту богочеловеческой религии. Главное испытание связывается с поиском границ между добром и злом, правдой и неправдой (А .

Мицкевич уже по-новому понимает высшую национальную идею: внешнее благополучие народа должно быть добыто его нравственным подвигом) .

В этом – глубокий подтекст философской мысли В. Соловьева .

Стилистические особенности организации речи В. Соловьева Один из значимых поэтов серебряного века, творец особой религиозной философии, мастер красноречия, В. Соловьев создает в тексте юбилейного прославлении другого великого польского поэта – современника – А. Мицкевича – особый стиль повествования. Неразделимость поэтической формы, лиричности и философского содержания рождают индивидуальный тип научного – популярного изложения. Текст «Речи на обеде в память Мицкевича 27 декабря 1898 г.»

В. Соловьева, насыщенный глубокими философскими раздумьями, многомерными интертекстуальными связями, отличающийся широкой образностью, разнообразием фигур синтаксической экспрессии, позволяет говорить о создании особой методологии творческого изображения, выразившейся в оценке нравственного поведения личности с точки зрения вечной истины и непреходящих ценностей .

Литература

1. Александров Б.В. Русская социально – философская мысль : темы, идеи, традиции. СПБ, Изд. СЗИУ РАНХ и ГС, 2016.- 141 с .

44 2. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живём. М.: Едиториал УРСС, 2004 - 256 с .

3. Мир искусства». Т.1.№ 1-12.СПБ., типография Э. Гоппе. 1899 .

4. Сергеева Е.В. Бог и человек в русском религиозно-философском дискурсе / Е.В. Сергеева. – СПб : Наука, Сага, 2002– 187 с .

5. Соловьев В.С. Речь на обеде в память Мицкевича 27 декабря 1898 г. / В.С. Соловьев // Соловьев В.С. Литературная критика. М. : «Современник»,

1990. с. 205-212 .

6. Соловьев В.С. Сочинения в 2-х томах. Т.2. М.Мысль.1988. - 822 с .

7. Печагина Т.В. «Добро» и «зло» как категориальные концепты // Вестник Челябинского государственного университета. 2011. № 11 (226). Филология .

Искусствоведение. Вып. 53. С. 99–101 .

–  –  –

ДУБ СРЕДИ ЛИП: ВОСПРИЯТИЕ РОССИИ

СЛОВАЦКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЕЙ

В XIX ВЕКЕ Аннотация. Статья посвящена восприятию России словацкой интеллигенцией в XIX веке и влиянию этого восприятия на национальное движение и формирование художественного вкуса словаков .

Ключевые слова: Cловацкий народ; национальные движения XIX века;

славянская взаимность; русофильство .

X IX век является для словацкого народа ключевым, так как начал формироваться современный словацкий народ. В этот период наблюдается тенденция словацкой интеллигенции обращаться к культуре других славянских народов, преимущественно к российской. В течение XIX века эта тенденция проявлялась по-разному и в разной мере. Роли идеала России и его влиянию на словацкий народ в этот период посвящена эта статья. Статья основывается на исследовании работ ключевых личностей этого периода, повлиявших своим авторитетом на целые генерации и на исследовании влияния преобладающих идеологий данной генерации интеллигенции на сферу перевода русской литературы .

Чтобы понять ситуацию, сложившуюся в XIX веке, надо отметить, что у словаков не было национального государства, a территория, на которой проживал словацкий народ с XI по начало XX века, входила в состав Венгрии, как «Felvidk» (венг.) или же Верхние земли. В конце XVIII века, когда начался процесс «мадьяризации» (целенаправленный процесс по ассимиляции невенгерских меньшинств в Венгерском королевстве), начались попытки представителей словацкого народа восстать этому процессу и выделиться как самобытный народ путём создания литературного языка, национальнокультурных и образовательных учреждений, литературы и т. п. Уже в начале XIX века очень сильной и влиятельной оказалась идея сотрудничества всех славянских народов. Выявление старинной связи между славянскими народами и ощущение принадлежности к такой большой «семье» позволяло маленьким, угнетённым славянским народам осознать свою собственную культуру, как нечто ценное, стоящее наравне с другими культурами и имеющие право на самоопределение. Идея славянской взаимности и идеал России Коганова Луция 46 занимали в понимании тогдашних словаков, боровшихся за права своего народа важное место. Для культуры и литературы маленького, несвободного народа была генетическая и языковая близость большого русского народа, и его знаменитая литература идеалом. [6, с.10] Одним из самых влиятельных деятелей словацкого возрождения этого времени был Ян Коллар (1793-1852), который стал известен как теоретик и провозвестник идей славянской взаимности, «панславизма», на мирном, литературно-культурном уровне. Коллар полагал, что спасти свой народ можно только посредством создания культурных связей между всеми славянскими народами. Он считал, что только путём такого взаимодействия можно сохранить и обогатить культуру не только маленьких, но и больших славянских народов. В работах Коллара появляется образ России как защитника всех славян, самого сильного славянского государства, он воспринимал её как дуб среди лип. Хотя он был очень влиятельным деятелем, по мнению учёных, он свой потенциал не использовал в полной мере, так как избегал конфликта с властью, отрицал возможность кодифицировать словацкий язык и развить словацкую национальную культуру как самобытную. Но всё-таки он является первым, кто посредством идей славянской взаимности вдохновил следующие генерации и заставил словацкий народ думать о своей национальности и правах .

Самым ярким представителем и лидером следующей генерации был Людовит Штур (1815-1856), один из кодификаторов современного словацкого языка (1843). Он считается ключевой личностью в словацком национальном движении и периода словацкого романтизма вообще. Понятно, что его влияние было огромное. В отличие от Яна Коллара, Штур боролся за права словаков намного активнее, сам учувствовал в вооруженном конфликте добровольцев против власти Венгрии (Революция 1848-1849 гг.) с целью добиться территориального самоуправления Словакии, хотя безуспешно. Он интересовался историей славян, много путешествовал, знакомился с представителями разных славянских народов, в том числе с русскими, что привело его к идее самобытной словацкой культуры и вопросу народного языка. Штур всегда поддерживал возникновение исконно славянских литератур, без подражания другим литературам, славянское искусство даже поставил выше искусств других народов .

Что касается политических взглядов Штура, тоже наблюдаем отличие от неконфликтности Коллара. Штур хотел добиться административных, политических, социальных и других изменений в обществе. После многих разочарований он даже считал самым лучшим вариантом присоединение к царской России, был готов принять православие, царя и русский язык как официальный. Он считал, что только Россия представляет единственную надежду для угнетенных славянских народов. В книге «Славянство и мир будущего» (1851 – на немецком, перевод на русский – 1867) Штур критиковал политику Австрийской империи, предсказал ее распад и победу народов, объединённых вокруг России будущего. Восток воспринимал как надежду на лучшее а Запад как «безнравственность и распутство». [6, с. 18] Поэтому некоторые называют Л. Штура даже одним из «первых словацких русофилов». [4] Эта вера в историческое предназначение царской России повлияла на следующую генерацию и характер ее политического мышления .

Ярким примером является ведущий представитель младшей генерации словацкого национального движения, многолетний редактор Национальной газеты, один из идеологов Словацкой национальной партии и национального движения в городе Мартин, Светозар Гурбан-Ваянский (18471-1916). В конце XIX века стал Ваянский авторитетом по всей Словакии посредством своей активной публицистической деятельности и литературной критики, через которые влиял на формирование литературных и политических взглядов словаков. Именно его публицистическая деятельность была ориентирована на освобождение народа, и в ней демонстрировал свою ориентацию на царскую Россию (его статьи печатались и в русской прессе), которая сформировалась у него во время освобождения Балкан Российской империей. Эти события привели Ваянского к утверждению, что Россия исторически предназначена к освобождению всех угнетённых славян .

На творчество Ваянского влияли многие великие русские писатели: Тургенев, Гончаров, Чехов, Толстой, Гоголь, Островский и др. Но его отношение к русской литературе было непростое и неоднозначное, и это отражалось в его работах. Русскую литературу и литературную критику он хорошо знал, но дружба со славянофилами (И.С. Аксаков, В.И Ламанский, А.И. Соболевский и др.) способствовала тому, что Россию воспринимал извне, как славянскую великодержаву в контрасте с народами западной Европы и не замечал внутренние проблемы русского общества .

С тем связано то, что Ваянский часто не замечал настоящий смысл произведений, социальную основу персонажей русских реалистов. Его полемическое отношение и непонимание наблюдаем в связи с творчеством В.Г. Белинского, Н.Г. Чернышевского, Н.А. Некрасова, А.П. Чехова, М. Горького. Ваянский осуждал революционные движения и литературу, критическую основу реалистической литературы, так как считал, что всё это ослабляет русскую царскую державу, на которую, после событий на Балканах надеялся, и соответственно и надежду на спасение собственного народа. С другой стороны, надо отметить, что высоко оценивал художественные ценности русской литературы и обращал внимание тогдашних писателей на высокий уровень и творчество русской литературы .

С точки зрения языка, интересным является факт, что Ваянский целенаправленно использовал в своих работах русизмы или грамматические обороты свойственные русскому языку. В переводах с русского языка встречаем следующие примеры smirenie, sozercanie, kruka, izbuka, staruka, (смирение, созерцание, кружка, избушка, старушка). Он использует полные русизмы, или русизмы, приспособленные особенностям словацкого языка и в других, авторских текстах, чаще всего связанных с Россией: dvoranin, dvorianstvo, Коганова Луция 48 muik, lavra, peera, uhodnik, kolokola, prestol, udesn, derava/drava/dava (дворянин, дворянство, мужик, лавра, пещера, угодник, колокольня, престол, чудесный, держава). Он часто наряду с русскими словами использовал и словацкий эквивалент, например: blahorodne, achetno (благородно). Влияние русского языка заметно и у конструкций без выраженной формы глагола быть (в словацком языке используются крайне редко): my jeho bili, mnoho u ns ud, no v ns viac sily (мы его любили, много у нас людей, но в нас больше силы). Стоит отметить, что не все приветствовали такое явление. Например, лингвист С. Цамбел, критически относился к этой ситуации, и отметил, что это может оказать отрицательное влияние на развитие словацкого языка .

Описанная выше широко распространена славянофильская и русофильская ориентация повлияла и на сферу перевода. В целом, из-за трудной экономической, политической и общественной ситуации на территории Словакии переводы зарубежной литературы печатались редко, но издатели сосредоточились именно на славянские литературы, в том числе и русскую литературу славянофильской ориентации. Можно полагать, что переводы с русского на словацкий язык в определённой степени влияли на восприятие России словаками, соответственно и выбор конкретных произведений русских авторов для печати тоже формировал определённую картину России в сознании словаков .

После неуспешной революции (1848-1849 гг.) усилила русофильская ориентация словаков и русофильская интеллигенция отрицала всё, что было против официальной идеологии царской власти, в том числе и произведения русских авторов, несоответствующие этой идеологии. Часто встречаем некритическое, слепое восхищение всем русским, не переводятся критические, обличительные произведения Гоголя, Тургенева, которые показывают обратную сторону идеализированной России. Во второй половине XIX века интеллигенция всё еще сосредоточится на борьбе за права народа, и русофильская ориентация продолжает своё существование и влияние на область перевода. В 80-ые и 90-ые года XIX века особенно популярными становятся переводы Тургенева, так как его критика не такая острая, как у других писателей и его реализм достаточно «романтический». Его популярности способствовал именно С. Гурбан-Ваянский, и Тургенев стал вдохновителем тогдашнего словацкого реализма .

Только на пороге XX века началось формирование нового отношения к реальности, интерес к судьбе «маленького» человека, социальной теме .

Только тогда некритическую идеализацию царской России начали отрицать .

Популярным стало творчество Л.Н. Толстого, которое, несомненно, оказало большое влияние на словацких реалистов рубежа XIX и XX веков (он был самым переводимым русским автором в период до конца XIX века – 88 переводов), его социальные, философские и этические взгляды. С тем связан феномен толстовства в Словакии (А. Шкарван и Д. Маковицкий) .

ДУБ СРЕДИ ЛИП: ВОСПРИЯТИЕ РОССИИ СЛОВАЦКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЕЙ В XIX ВЕКЕ

Итак, можно сказать, что то, как словацкая интеллигенция воспринимала Россию, оказало большое влияние на формирование идентичности словацкого народа. Идеал сильного, самобытного братского славянского народа, хотя не отражал вполне реальную картину тогдашней России, давал надежду на светлое будущее словацкого народа, и помогал не сдаться, а бороться за свои права. Как показано на примере переводческой практики в данный период, можно полагать, что выбор русских произведений на перевод, тоже формировал восприятие России словаками, а кроме того и эстетический вкус, и мировоззрение словаков .

Литература

1. Рокина Г.В. О литературной взаимности славян: Теория Яна Коллара // Газета «Возрождение», № 1 (12), 2010 [Электронный ресурс]. URL: http:// club-vozrojdenie.ru/publ/slavjanskij_mir/o_literaturnoj_vzaimnosti_slavjan_ teorija_jana_kollara/47-1-0-463 (дата обращения: 27.02.2018) .

2. Benkoviov Jana. Z vskumu lexiklnych rusizmov v spisovnej slovenine .

Kultra slova, ronk 27, slo 4, 1993 [Электронный ресурс]. URL: http://www .

juls.savba.sk/ediela/ks/1993/4/ks1993-4.lq.pdf (дата обращения: 26.2.2018) .

3. Bolek Wladyslaw. Rusizmy Vajanskho. Slovensk re, ronk IV., slo 9, 1935 [Электронный ресурс]. URL: http://www.juls.savba.sk/ediela/sr/1935-36/9/ sr1935-36-9-lq.pdf (дата обращения: 15.2.2018) .

4. Danika Jaroslav, Majchrk Jozef. Nai rusofili, Tde, 2014 [Электронный ресурс]. URL: https://www.tyzden.sk/casopis/16780/nasi-rusofili/ (дата обращения: 27.2.2018) .

5. Kov Duan a kol. Sondy do slovenskch dejn v dlhom 19. Storo, Bratislava 2013 [Электронный ресурс]. URL: http://forumhistoriae.sk/ documents/10180/887951/Kovac_Sondy-2013.pdf (дата обращения: 24.02.2018) .

6. Leskov Soa. Na poiatku bolo slovo... (1825 - 1918) // Rusk literatra v slovenskej kultre v rokoch 1825 – 2015, VEDA, vydavatestvo SAV, Bratislava 2017, С. 263

7. Liszka Jzsef, Nrodopis Maarov na Slovensku, 2003 [Электронный ресурс].URL:http://web.archive.org/web/20120206200842/http://www.foruminst .

sk/publ//interethnica/5/interethnica5_1_1.pdf (дата обращения: 27.02.2018) .

8. Pit Milan a kol. Dejiny slovenskej literatry, Vydavatestvo Obzor, Bratislava 1984, С. 869 .

–  –  –

ВЫСОКИЙ СТИЛЬ

ГИМНОГРАФИЧЕСКОГО ТЕКСТА

Аннотация. Рассматривается значение церковнославянской переводной гимнографии для становления русской национальной культуры. Особое внимание уделяется анализу лингвопоэтическим особенностям гимнографического текста .

Ключевые слова: церковнославянский язык; гимнография; канон Пасхи .

Ц ерковнославянская гимнография представляет собой важнейшую часть общеславянского культурного наследия. Для русской культуры гимнографические тексты представляют собой совершено особое, уникальное явление, сопоставимое лишь с иконописью. О её ключевом значении для становления отечественной словесности свидетельствует уже тот факт, что в количественном отношении гимнографические произведения представляют самую значительную часть рукописного наследия Киевской Руси, превосходя не только летописные, вероучительные, житийные, канонико-юридические, но даже библейские тексты [8, с. 18]. Вплоть до XVI века литургическое и агиологическое творчество было, за немногими исключениями, «единственным следом существования литературы и поэзии на Руси». [10, с. 2] Наиболее древние церковнославянские гимнографические произведения представляют собой высокохудожественные переводы с греческих оригиналов .

Процесс христианизации славянских народов сопровождается переводом литургических текстов, входящих в состав греческих богослужебных книг, на церковнославянский язык. К середине первой декады Х века в Болгарском царстве уже существует оригинальный славянский комплект песнопений, созданный святыми Климентом, Наумом и Константином, учениками равноапостольных Кирилла и Мефодия. После Крещения Киевской Руси в 988 году на Русь приходит «готовый корпус необходимых для монастырского (т .

е. полного) богослужения книг.... В большинстве своем они содержали переведенные греческие тексты, а также некоторые последования славянским святым». [12, с. 19] Несмотря на свой заимствованный характер, переводная гимнография не представляла собой что-то внешнее по отношению к собственно русской книжности. Греческие произведения не просто «влияли»

на складывающуюся русскую словесность, но как бы «пересаживались»

(термин Д.С. Лихачева) в новую почву, становились ей родной, оказываясь достоянием местной, национальной книжной традиции .

[4, с. 13] В течение столетий гимнографические произведения были важнейшим источником формирования русской национальной картины мира. Песнопения воспринимались как словесные иконы, через которые человек прикасается к спасительной Истине. Через образ храма и совершавшегося в нем богослужения происходило приобщение к метафизике вечности и формирование образа мира временного. Бытие и его идеальная первооснова постигались при этом «не путем рационального отстранения и дискурсивного мышления, но путем эмоционального сопереживания и духовного восхождения с помощью зрительных и звуковых, невербальных и вербальных образов, общее согласованное воздействие которых оставляло неизгладимое впечатление .

Пропущенное через сердце, потрясающее до глубины души, разрывающее субъективную ограниченность индивида, действующее через образ храма с самых ранних лет земного существования до умудренной опытом старости, отточенное и доведенное до совершенства многовековой богослужебной практикой, онтологическое восприятие мира порождало и соответствующую гносеологию». [1, с. 7] Выстраивалась и стройная аксиологическая система, соподчинение ценностей, основанных на иерархии вечного, горнего и временного, земного. В гимнографических текстах истины веры становились доступны всем, что делало общественное богослужение, храмовую молитву естественным пространством для внутреннего духовного обучения и воспитания. [11, с. 317] Современный читатель мало подготовлен к восприятию и адекватной оценке гимнографических творений. [1, с. 5] Вместе с тем всестороннее изучение церковнославянских богослужебных текстов как текстов высокого достоинства, авторитетных для всех, имеет в настоящее время особое значение. Именно такие тексты способны «постоянно воссоздавать высокие образцы в изменяющихся условиях развития культуры». [3, с. 209] Составляющие, по мысли М.В. Ломоносова, источник языкового богатства русского народа, лучшие произведения церковнославянской переводной гимнографии соответствуют требованиям точности, ясности изложения и красоты слога .

Этим отчасти объясняется особое эстетическое воздействие богослужебного песнопения, которое вызывает чувство притягивающей красоты, желание повторять его, вчитываться, вслушиваться в текст, как бы вбирая его в себя, сопереживая самому его звучанию и переливам смысла...». [7, с. 44] Канон Пасхи преподобного Иоанна Дамаскина (†ок. 753 года) представляет собой одно из лучших произведений гимнографического творчества .

«После пасхальной службы в образцах творчества человеческого нельзя найти песни более полной чувствованиями, столько же живыми, сколько и высокими, восторгами святыми и истинно неземными. Пасхальная служКоннова Мария Николаевна 52 ба – торжество неба и земли.... Пасха – торжество торжеств, и песнь Пасхе – из праздников праздник душе». [11] Канон Пасхи был переведен на церковнославянский язык, вероятно, представителями Охридской школы .

Воспринятый русской словесной традицией, он неоднократно подвергался исправлениям в XII-XVII веках. В настоящее время в богослужении Русской Православной Церкви используется текст редакции второй половины XVII века. Рассмотрим лингвопоэтические особенности языкового выражения временных и вневременных смыслов пасхального канона на примере его первой песни .

Песнь 1. Ирмос: Воскресения день, пpoсветимся людие, Пасха Господня, Пасха: от смерти бо к жизни, и от земли к небеси, Христос Бог нас приведе, победную поющия .

Воскресения день, начальные слова пасхального канона, – само имя праздника. Эллиптический характер этой конструкции, в которой форма именительного словесного подчеркивает многомерность смыслов темпорального маркера день, а инвертированная позиция оттеняет смыслообразующее начальное слово воскресение, выводит песнопение из плана темпоральности и помещает праздник во вневременное всеобъемлющее пространство вечного дня .

Внутренняя форма церковнославянского слова воскресение отличается особой образностью ввиду совмещения в корне -крес- семантических составляющих «жизнь» и «свет» (ср. рус. крес, крёс – «оживание», словен. krsiti se «сверкать, оживлять», чеш. ksiti «ободрять, искриться»). Глубинные смыслы церковнославянского воскресения сочетаются с семантикой глагола просветитися («засветиться, засиять»), в котором мысль о свете теснейшим образом связана с мыслью о его небесном Источнике (просвтитися – «осветиться, озариться; получить озарение свыше»). Инклюзивная форма императива просветимся, людие побуждает к совместному вхождению в свет праздника и оттеняет мысль о том, что пасхальное богослужение есть не воспоминание, но самое действительное, подлинное участие в событии воскресения. [6, с. 142] Имя праздника – воскресения день – еще раз повторяется во второй синтагме тропаря, принимая форму эмфатического повтора Пасха, Господня Пасха. Внутренняя форма слова Пасха восходит к названию еврейского праздника phesach (букв. «переход, перемена места»), учрежденного в память о переходе народа израильского из египетского рабства в землю обетованную .

В ирмосе вневременнй смысл словосочетания Пасха Господня раскрывается в антитезных динамических конструкциях следующей, третьей, синтагмы:

Христос переводит (приведе) мир из временного, тленного пространства смерти к вечной жизни, из дольнего пространства земли к горнему, к небеси. Завершается ирмос торжественным возгласом победную поющия .

ВЫСОКИЙ СТИЛЬ ГИМНОГРАФИЧЕСКОГО ТЕКСТА

Атемпоральный характер причастия поющия связывает во единое целое прошлое – ветхозаветный гимн пророка Моисея (Исх. 15: 1-19), традиционно являющийся основой ирмоса первой песни, настоящее – пасхальные песнопения дня праздника, и вечное .

Первый тропарь песни – углубление мысли о вхождении празднующих в свет Пасхи, её развитие и конкретизация .

Тропарь 1: Очистим чувствия, и узрим неприступным светом воскресения, Христа блистающася, и радуйтеся рекуща, ясно да услышим, победную поюще .

Синестезическая метафора очистим чувствия предваряет морфологически тождественную форму будущего времени узрим, которой открывается центральный образ тропаря – неприступным светом воскресения Христа блистающася. Насыщенный многообразием семантических оттенков света, этот образ подчеркивает вневременную сущность воскресения как невечернего дня Царствия небесного – не единовременного события только, но вечного состояния будущего века (ср. 1 Тим. 6: 16). Созвучие личных глагольных форм тропаря: инклюзивного императива очистим и будущего времени узрим, услышим иносказательно указывает, что очищение есть путь к свету воскресения. Это причинно-следственное единство фонетически оттеняется единой мелодикой песнопения, создаваемой ассонансным повтором гласного у (чувствия, узрим, неприступным, радуйтеся рекуща, услышим, победную) .

Четвертая и пятая синтагмы – и радуйтеся рекуща, ясно да услышим – перефразируют слова Евангелия от Матфея о явлении воскресшего Христа женам-мироносицам: «Егда же идясте возвестити учеником Его, и се, Иисус срете я, глаголя: радуйтеся» (Мф. 28: 9). Форма императива глагола радоватися выступает здесь в роли приветствия. Завершается тропарь торжественновневременным кадансом победную поюще .

Второй тропарь песни, в котором формальная антитеза (небеса-земля, видимый-невидимый) оттеняет общность и единство пронизывающего весь мир чувства радости, вовлекает в празднование Пасхи всё пространство вселенной .

Тропарь 2: Небеса убо достойно да веселятся, земля же да радуется, да празднует же миp, видимый же весь и невидимый: Христос бо воста, веселие вечное .

Антитетическое строение двух первых синтагм тропаря восходит к строкам 95 псалма: «Да возвеселятся небеса, и радуется земля: да подвижится море и исполнение его: возрадуются поля, и вся яже на них» (Пс. 95: 11-12) .

Под небесами понимается здесь не только «вся ширь и глубь вселенной», но и «вся совокупность духовного мира», ангельские лики и сонмы святых .

Земля означает как «наш мир», так и, метонимически, «всех живущих на земле». Сочетание видимый же весь и невидимый, отсылающее к Символу Коннова Мария Николаевна 54 веры (Символ веры: 1), обобщенно указывает на всю сотворенную Богом вселенную .

Четыре первые синтагмы, составляющие единое смысловое и ритмическое целое благодаря параллелизму полисиндетических конструкций [небеса] да веселятся, [земля же] да радуется, да празднует же [мир], подводят слушателя к смысловому центру тропаря, его кульминационной пятой синтагме, Христос бо воста. Употребляемая здесь форма аориста воста оттеняет мысль о том, что воскресение Христово, происшедшие однажды во времени, не ушло безвозвратно в прошлое, но является во временном мире незыблемым пространством вечности, в которое человек вступает не один, но вместе со всем миром горним (небеса) и дольним (земля). [6, с. 159-160] Семантика заключительных слов тропаря – веселие вечное – подчеркивает, что открывающееся с воскресением Христовым пространство вечности являет собой не статичную неподвижность абстракции, линейной бесконечности, но живую вечность Бога Живого. В праздничном пасхальном гимне семантика временного теснейшим образом сопрягается с мыслью о вечности .

В Личности Воскресшего Христа «соединяются человечество и Божество, вечность вступает во время, время проникает в вечность, обоженная антропокосмическая природа вводится в жизнь Божественную, в само лоно Пресвятой Троицы». [5, с. 408, 447] Краткий анализ лингвопоэтических особенностей первой песни канона Пасхи свидетельствует о том, что в нем с особенной полнотой раскрывается вневременная ценностная сущность Пасхи как «дня вхождения в вечность» .

[5, с. 407] Безупречный с точки зрения стиля, текст пасхального канона на протяжении многих столетий являет собой тот духовный и ценностный контекст, который является источником формирования темпоральной аксиосферы русской культуры .

Литература

1. Громов М.Н. Философское значение древнерусской гимнографии // Мурьянов М.Ф. Гимнография Киевской Руси. М.: «Наука», 2003. – С. 5-14

2. Дорофеева Л.Г. Образ человека в переводной агиографии XI-XV веков .

Опыт герменевтического прочтения. Калининград: «Аксиос», 2013. – 194 с .

3. Колесов В.В. Слово и дело. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004. – 703 с .

4. Лихачев Д.С. Историческая поэтика русской литературы. М.: «Алетейя», 1997. – 584 с .

5. Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. Киев: Издательство им. свт. Льва, папы Римского, 2004. – 504с .

6. Мечев Сергий, священномученик. Тайны богослужения. Духовные беседы .

Письма из ссылки. М.: Храм святителя Николая в Кленниках, 2001. – 383 с .

7. Мечковская Н.Б. Язык и религия. М.: Агентство «ФАИР», 1998. – 352 с .

ВЫСОКИЙ СТИЛЬ ГИМНОГРАФИЧЕСКОГО ТЕКСТА

8. Мурьянов М.Ф. Гимнография Киевской Руси. М.: «Наука», 2003. – 451 с .

9. Игнатия (Пузик), монахиня. Церковные песнотворцы // Православие и современность. Электронная библиотека [Сайт]. Москва. 2005. URL: http:// lib.eparchia-saratov.ru/books/09i/ignatia1.html

10. Спасский Ф.Г. Русское литургическое творчество. М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2008. – 544 с .

11. Филарет (Гумилевский), архиепископ. Исторический обзор песнопевцев и песнопения Греческой Церкви. [Сергиев Посад], 1995 .

12. Юсов И.Е. Гимнография праздника Покрова Пресвятой Богородицы как источник изучения истории русского литературного языка: дис. … к .

ф.н.; М., 2008. – 163 с .

–  –  –

О ВЗГЛЯДАХ А.М. СЕЛИЩЕВА

НА СЛАВЯНСКИЙ МИР

Аннотация. В статье репрезентируются взгляды известного лингвиста Афанасия Матвеевича Селищева на изучение проблем славянского мира .

А.М. Селищев анализирует работы ученых по славяноведению, затрагивая актуальные темы о прародине славян, об иноязычном влиянии, и делает заметки относительно книг, изданных в Солунской типографии .

Ключевые слова: А.М. Селищев; исторические вопросы; славянский мир .

П редметом специального изучения А.М. Селищева являются аспекты, связанные со славистикой .

А.М. Селищев написал заметку в газету «Камско-Волжская речь»

(№ 52, от 3 декабря 1908 года), реагируя таким образом на часть лекции по славянскому вопросу проф. А.Л. Погодина, которая была помещена в книге «Московского Еженедельника» (№ 46) и прочитана в Санкт-Петербургской думе 8 ноября. А.Л. Погодин не разделяет мнения о том, что будто бы немецкий элемент в Австрии в борьбе со славянским постепенно уступает ему место. Напротив, он указывает на то, что, несмотря на всевозможные усилия австрийских славян, направленные на сохранение своей народности, процентное их отношение постепенно уменьшается. В данном случае проф. А.Л. Погодин пользуется указаниями немецкого политического писателя Рих. Хармаца. А.М. Селищев считает, что перепись в Австрии не всегда бывает точной. В Австрии наблюдается сильный патриотизм народностей, который заставляет их твердо стоять за единство империи. Ни распри народностей, ни отсутствие равноправности не колеблют этого патриотизма .

Панславянские стремления в Австрии направлены на создание «таких правовых условий, в которых славянские народности могли бы спокойно развивать свой язык и литературу, не прекращая ни на минуту чувствовать себя частями Австрии» [1, с. 2] .

Отношение австрийских славян к России не заключает в себе того панруссизма, к которому издавна стремились некоторые русские панслависты .

Австрийские славяне весьма интересуются Россией, питают к ней самые искренние, горячие симпатии, но при всем этом нисколько не стремятся к соединению с ней в одно государственное целое .

По мнению А.Л. Погодина, если славянам нужна Россия, то и они ей нужны: иметь в своей заграничной политике опору в богатом, хорошо организованном, симпатизирующем и родственном населении – это весьма естественный и реальный интерес всякого государства .

Россия должна «вырваться из Германских рук» и стать на действительный путь славянской политики. На этом пути она должна прежде всего удовлетворить насущные нужды своих славянских соотечественников: «полякам мы должны дать национальную школу и самоуправление, малороссам – право печати, национальную школу в тех пределах, которые пока нужны и могут удовлетворить их» [1, с. 2] .

В 1911 г. А.М. Селищев активно занимался научным исследованием славянских древностей (например, его интересовал вопрос о прародине славян) и южнославянской диалектологии. А.М. Селищев сделал большой обзор работ по славяноведению П.Й. Шафарика, А.Л. Погодина, Л. Нидерле, А.А. Шахматова, В. Рудановского, И.В. Ягича, Л. Стояновича и др. [2, с. 2-28], написал заметки и собрал материал по болгарской диалектологии (о книгах Солунской типографии) [2, с. 29-112] .

Вопрос о прародине славян был актуальным. Анализируя взгляды П. Шафарика, Афанасий Матвеевич отмечает в них много «недоразумений», в частности, о заимствованных словах: «исконные славянские слова оказались заимствованными из германского, кельтского и т.п., и, наоборот, иноязычные слова отмечены как общеславянские…» [2, с. 3] .

Под именем венедов славяне занимали, по свидетельству древних писателей и скандинавских саг, область к северу, … западу и востоку от Карпат .

Но задолго до Рождества Христова жили и на юге от Карпат: свидетельство «Нестора», основанное на народном предании, некоторые указания других исторических источников, географическая номенклатура в придунайской области, указания на адриатических венетов-славян – все это данные в пользу того положения, что за несколько столетий до Рождества Христова и на юге от Карпат до Адриатического моря жили славяне. Большая часть из них была вытеснена оттуда кельтами в IV–III в. Но все же колыбелью славянства не была исключительно придунайская область: не все славяне, жившие к северу от Карпат, были выходцы из Подунавья. Хотя длинный ряд бесспорных свидетельств (за исключением скандинавских саг) указывал на праславянскую область к северу от Карпат .

По мнению А.М. Селищева, основания, выставленные Шафариком для утверждения, что прародина славян доходила не только до Дуная, но и до Адриатического моря, неудовлетворительны, иначе надо объяснить свидетельство «начальной» русской летописи о движении славян от Дуная .

Движение славян Шафарик представил следующим образом: древние славяне были привязаны к земле, к сельскому хозяйству, они ненавидели Свиридова Тамара Михайловна 58 кочевье и грабеж, проводили время в своих безопасных уединенных местах .

Их образ жизни был спокойный, более оборонительный, чем завоевательный. Нападавшие разбойничьи племена скифов, сарматов, кельтов, немцев покоряли какую-нибудь часть славянского народа, не щадили покоренных для своей же выгоды, налагая на них тяжелую дань. Размножившемуся с течением времени славянскому племени нужны были новые земли. К тому же, славяне были теснимы урало-алтайскими и финскими народами. Поэтому колонизационная струя славян направилась к югу и западу, в особенности тогда, когда германские народы, оставив свои земли, устремились в Италию и в другие римские и византийские области .

Несмотря на слабые стороны «Славянских Древностей», Шафарик все же создал эпоху в изучении славянского мира .

А.М. Селищев, исследуя труды проф. А.Л. Погодина «Из истории славянских передвижений», «Две эпохи в изучении славянских древностей», «Лекции по Славянским древностям» и др., указал на его мысль о том, что область Вислы – исконная область славянства .

Немецкий элемент в географической номенклатуре Привислянского края – элемент наносный, принадлежащий позднему времени. Лишь в верхнем течении Вислы славяне сталкивались с кельтским миром, а с востока по Бугу (притоку Вислы) в прародину славян врезывается клином часть литовской территории .

А.М. Селищев писал, что прародина славян находится к северу от Карпат .

Исторические свидетельства о направлении движения отдельных славянских племен, природа, рельеф территории славянской прародины, ранние исторические свидетельства – все это ориентирует на север от Карпат. В связи с этим Афанасий Матвеевич указал на то, что проф. Л. Нидерле, говоря о географических особенностях славянской прародины, не обратил должного внимания на словарный материал в славянских языках, характеризующий ее природу. Свидетельства русской «начальной» летописи о движении славян из Дунайской области, как их колыбели, Л. Нидерле считает основанными на библейской традиции, на гипотезах. Однако зерно правды в свидетельстве летописи и в польских хрониках о движении славян из Подунавья не отрицает Л. Нидерле .

В анализе трудов А.А. Шахматова (в частности, «К вопросу о финско-кельтских и финско-славянских отношениях», 1911) отмечается, что прародина славян находилась в бассейнах нижнего течения Немана и Западной Двины доходя до Ильменского озера. К северу от славян были лапландцы (Эстляндия и Финляндия), к югу – балты (литовско-латышско-прусское племя); к югу от балтов расположились западные финны (в бассейне Припяти) и мордва (на левом берегу верхнего Днепра), к югу от финнов и мордвы жили иранские племена (скифы, сарматы). Западными соседями славян, балтов и финнов

О ВЗГЛЯДАХ А.М. СЕЛИЩЕВА НА СЛАВЯНСКИЙ МИР

были германцы, занимавшие область Вислы. Главные основания так считать следующие: иранские языки сильно повлияли на лексикон мордовского и западнофинского языков; мордовский и западнофинский языки испытали на себе влияние балтийских языков; западнофинские, балтийские и славянские языки в период своих праязыков находились под влиянием германских языков .

А.М. Селищев называет В. Рудановского ярым «патриотом» с потугами на своеобразное «славянофильство». В труде В. Рудановского «Две заметки по вопросам русского языковедения» (1911 г.) в первой части доказывается превосходство кирилловской азбуки (которую, по словам А.М. Селищева, автор не вполне понимает) над всеми другими. «Доказательства, которые приводит В. Рудановский, - подчеркивает Селищев, - крайняя нелепица»

[2, с. 12] .

Во второй части своей книги В. Рудановский пытается доказать, что славяне, как и германцы, при первом своем вступлении на поприще исторической жизни стараются «всеми силами воспринять чуждые арийцам начала семитической жизни». Задача В. Рудановского состоит в том, чтобы указать на мало исследованную до сих пор область семитических влияний в деле составления славянских наречий и, главным образом, русского языка. По этому поводу А.М. Селищев писал: «Фактическое указание семитического влияния на славянские языки свидетельствует лишь об одном – об абсолютной невежественности автора…» [2, с. 12-13] .

Основная мысль И. Ягича относительно общеславянского праязыка заключается в том, что единый общеславянский язык – фикция .

Таким образом, славянский праязык с диалектическими особенностями уже в прародине с течением времени дифференцировался все в большей и большей степени. Объяснять же распадение «единого» праязыка вообще, славянского в частности, возникновение в нем диалектических разновидностей влиянием иноязычным нельзя .

Всецело на почве иноязычного влияния на образование славянских языков стоит проф. Л. Стоянович. Взгляду Л. Стояновича на образование языков вообще и славянских в частности близко подходят рассуждения проф .

И.А. Бодуэна де Куртенэ («О смешанном характере всех языков», 1901 г.) .

Упрекнув русских лингвистов в том, что они смотрят на язык глазами «европейцев», профессор И.А. Бодуэн де Куртенэ указывал на то, что если взглянуть собственными глазами на вопрос о смешении или несмешении языков, то должно согласиться: нет и быть не может ни одного чистого, несмешанного языкового целого .

По мнению Афанасия Матвеевича, нельзя отрицать влияние одного языка на другой. Влияние это яснее всего обнаруживается в лексике. Но в области фонетики отметить элементы как результат этого смешения в том или ином случае весьма затруднительно .

Свиридова Тамара Михайловна 60 Афанасий Матвеевич делает обзор литературы по славянскому, сербохорватскому, болгарскому языкам. Он обращает внимание на труды А. Шахматова, И. Бодуэна де Куртенэ, Л. Нидерле, Т. Флоринского, А. Белича, П. Лаврова, В. Облака, Л. Милетича, Б. Цонева, А. Теодорова и др., которые позволяют глубоко погрузиться в мир славянской эпохи .

Материалом для заметок послужили и книги Солунской типографии, которая являлась одной из наиболее ранних болгарских типографий. Самая первая книга «Начальное обучение с молитвы утрення», изданная в этой типографии, датируется 1838 годом. Язык этой книги – русско-церковнославянский. Черты живого говора почти совершенно не отразились здесь .

Вторая книга Солунской печатницы «Краткое описание двадцати монастырей, обретающихся в Горе Афинской» вышла в 1844 году .

А.М. Селищев анализирует книгу «Утешение грешным», которая написана на живом болгарском языке – в одном из его македонских говоров скопьскотетовского края. Характеристика говора этой области и является предметом исследования ученого. Анализ материала «Утешение грешным» представляет значительный интерес как с лексической, так и с фонетико-морфологической и синтаксической сторон [2, с. 34-111] .

Книги Солунской печатницы, которые написаны на «препростейшем»

болгарском языке, имеют большое значение для историка болгарского литературного языка, свидетельствуя о верном понимании деятельности Солунской типографии, духовных потребностей возрождавшегося болгарского народа .

Таким образом, научные взгляды А.М. Селищева на характер славистических проблем способствовали их разработке, формированию интереса к их изучению и обоснованных концепций .

Литература

1. Российский государственный архив литературы и искусства // Фонд № 2231. Опись №1. – 23 с .

2. Российский государственный архив литературы и искусства // Фонд № 2231. Опись №2. – 158 с .

–  –  –

РЕПРОДУКТИВНЫЕ ОПИСАНИЯ

ЧЕЛОВЕКА ПО ПАМЯТИ

Аннотация. В статье представлен анализ репродуктивных описаний человека по памяти. На примерах этих текстов авторы доказывают зависимость языковых средств от коммуникативной ситуации, в которой находится говорящий, и коммуникативной цели .

Ключевые слова: коммуникативная грамматика; коммуникативная ситуация; репродуктивный регистр; информативный регистр; описание человека .

К оммуникативная грамматика Г.А. Золотовой [1] и функциональная грамматика М. Холлидея [3] развивались в разное время, однако они обе заявляют о зависимости выбираемых языковых средств от коммуникативной ситуации, в которой находится говорящий. Докажем это утверждение на примере анализа объявлений о пропаже человека, размещенных в интернете, и описаний своего друга, полученных в ходе эксперимента от студентов 1-го курса. В обоих случаях представлена одна и та же коммуникативная ситуация: говорящему предстоит вспомнить знакомого ему человека и описать его (описание по памяти). Однако цель у этих заданий разная: объявления нацелены на поиск человека, а описание друга предполагало лишь представление наблюдаемых признаков человека, не находящегося в аудитории, где проходил эксперимент .

Хотя в объявлениях о пропаже человека есть и элементы информативного регистра, они все же являются каноническими репродуктивными описаниями, так как говорящий стремится дать краткую актуальную и, главное, наблюдаемую информацию, потому что от этого зависят результаты поисков: Смирнов Александр Николаевич, 86 лет (1931 г.р.), г. Псков, 5 января 2018 года ушел из дома и не вернулся, особые приметы: на правой кисти тату в виде якоря, приметы: рост 164 см, худощавого телосложения, волосы короткие, седые, глаза серо-голубые, был одет: темно-серая куртка, черные спортивные брюРоговнева Юлия Васильевна 62 ки, серая вязаная шапка с отворотом, дутые черные сапоги, с собой: черная трость. Говорящий описывает по памяти знакомого ему человека в конкретный момент времени в прошлом.

При этом описывается не человек в целом, а лишь те части, на которые люди обращают внимание в первую очередь:

рост, телосложение, глаза, волосы и одежда. Эти репродуктивные описания представлены адъективными синтаксемами со значением характеристик внешности человека в именительном падеже (глаза карие, вязаная кофта), хотя некоторые конструкции предполагают винительный падеж и предлог в (был одет: синие джинсы, черная куртка). Остальную наблюдаемую информацию адресат получает из прикрепленной к объявлению фотографии .

В описаниях регулярно отсутствует указание на лицо, так как оно нам уже известно, и представлено сокращением конструкций у нее голубые глаза, она была одета в синие джинсы. Вызывает интерес и информативный элемент в виде точного указания роста, что связано с индивидуальным восприятием роста и веса. Благодаря точности, человек может соотнести собственное представление с ростом пропавшего и представить его, что помогает в поисках человека. И именно успешный исход поисков – главная цель создания текстов такого рода, что обуславливает краткость выбранных говорящим конструкций .

Несмотря на аналогичную коммуникативную ситуацию, цель текстов, полученных от студентов филологического факультета, - выразить по памяти наблюдаемые характеристики внешности знакомого ему человека в тексте .

Задание, данное студентам, формулировалось следующим образом: «Вспомните, как выглядит ваш друг, не находящийся в аудитории, и опишите его, указывая признаки, которые вы можете воспринять органами чувств» и предполагало текст объемом 6-8 предложений. Их можно условно разделить на

1) канонические репродуктивные, 2) репродуктивные с информативными элементами, 3) репродуктивные, которые находятся на периферии нефикциональных текстов (о центре и периферии синтаксического поля типового значения см. в [2]) .

1. У моего друга голубые глаза. Волосы – тёмно-русые. Брови – густые .

Нос – горбинкой. Телосложение – худощавое. Имеются родинки на шее и на лице .

2. У нее рыжие короткие волосы, зеленые глаза. Среднего роста, очень худая .

Фрагменты 1 и 2 относятся к первому типу, и они наиболее схожи с текстами объявлений о пропаже человека. Конструкции, использованные в данных текстах, наиболее сокращены, однако задание не было нацелено на сжатое изложение материала. При этом в каждом тексте встречается конструкция типа у нее голубые глаза, и именно с характеристиками глаз, и только в одном эксплицитно выражена формулировка задания – описание друга. Все авторы отмечали характеристики глаз, волос и телосложения, как и в объявлениях о пропаже человека, что позволяет выделить именно эти части как главные в характеристике человека.

В первом тексте интересен порядок слов:

грамматическое членение предложение волосы – тёмно-русые совпадает с актуальным членением, а в монопредикативном предложении среднего роста, которое входит в состав полипредикативного, такого совпадения нет .

Примечательно, что у автора второго текста такое несовпадение встречается регулярно, в отличие от автора первого текста, который везде, кроме первого предложения, использует порядок волосы тёмно-русые .

3. У этого молодого человека глаза цвета морской волны в шторм. Волосы естественного темного цвета, очень коротко подстрижены. Большие и выразительные брови. Он высокий и длинный. Левое ухо проколото: в ней всегда серебряная сережка камнем цвета янтаря. У него очень сильного выделяются вены на руках .

4. У моей подруги рыжие волосы, зеленые глаза. Волосы короткие и кудрявые. У нее тонкие руки, она маленького роста. Нос прямой и маленький .

Уши напоминают ушки эльфа. Брови у нее тоже рыжие, однако она их красит .

Тексты 3 и 4 можно отнести ко второму типу, репродуктивным с информативными элементами, и именно он чаще всего встречается у студентов, участвовавших в эксперименте. Снова эксплицитно формулировка задания встречается только в одном тексте, что позволяет отметить нерегулярность конструкции у моего друга в заданиях, где основной целью является описание друга по памяти. Порядок, в котором совпадает грамматическое и актуальное членение, встречается только в самостоятельных предложениях, после конструкций у нее регулярно появляется порядок голубые глаза. Однако в конструкциях типа цвета морской волны характеристика глаз идет после непосредственно объекта. Связано это с интенциями говорящего подчеркнуть то, что для него является наиболее важным. Если в случае с у нее голубые глаза, говорящему важны сами глаза, то в у нее глаза цвета морской волны он стремится подчеркнуть саму характеристику глаз. Интересен и случай с монопредикативной частью полипредикативного предложения - брови у нее тоже рыжие. Желая подчеркнуть характеристику бровей, говорящий ставит сам объект в начало предложения, а адъективную часть синтаксемы лишь в конце предложения. В обоих текстах, несмотря на уточнение, что необходимо описывать только то, что говорящий может увидеть, появляются информативные элементы: в ней всегда серебряная сережка камнем цвета янтаря; однако она их красит .

5. Подруга. Она носила узкие прямоугольные очки в тонкой серебряной оправе с розовыми дужками. Лицо квадратное и обрамлялось копной мелкокудрявых густых черных волос. Она была в последние дни очень бледная, хотя от природы кожа у нее загорелая. Помню синие круги под глазами, томный взгляд темно-карих глаз, которые тяжело поднимались из-за наличия Роговнева Юлия Васильевна 64 черных-черных ресниц. Рот был тонкий, расплывавшийся в хитрой улыбке .

Носила она черные вещи: юбки, штаны с футболками. Но в ее стиле выделялись шарфы: ярки, цветасты, пестрые и из тонких тканей .

К третьему типу (репродуктивные, которые находятся на периферии нефикциональных текстов) относится текст 5. Именно репродуктивные тексты, которые находятся на периферии нефикциональных, встречаются крайне редко, обычно студенты переходят полностью на фикциональные и информативные тексты. Этот пример интересен тем, что в нем появляются предикаты в прошедшем времени, то есть говорящий не находится в хронотопе «я-здесь-сейчас», а переходит в какой-то конкретный момент времени в прошлом. В объявлениях о пропаже человека также иногда появляется конструкция был одет, указывающая на аналогичную позицию говорящего при написании текста. В остальных же студенческих описаниях указание на время не было замечено или замечено в предикатах настоящего времени в информативном регистре: она их красит. Формулировка задания эксплицитно выражена в назывном предложении подруга, с которого начинается весь текст, дальше выражения лица происходит через местоимение она .

Отдельные фрагменты (Она носила узкие прямоугольные очки в тонкой серебряной оправе с розовыми дужками. Лицо квадратное и обрамлялось копной мелко-кудрявых густых черных волос) можно отнести к репродуктивному историческому регистру, однако другие предложения выводят его на периферию нефикциональных текстов .

Интересно, что в студенческих текстах регулярно встречалось упоминание о росте (среднего роста), и только в единичных случаях оно было опущено .

Однако оно отличается от упоминаний о росте в объявлениях о пропаже человека (рост - 156 см). При описании своего друга студенты не стремились достичь цели, подразумевающей, что адресат встретится с описываемым человеком, поэтому они описывали рост таким, каким они сами его воспринимают. Объявление же нацелено на поиск человека, важно дать максимально объективную информацию, чтобы адресат смог соотнести свое собственное представление о росте с данной ему в тексте информацией .

Таким образом, выбор языковых средств обусловлен не только коммуникативной ситуацией, но и целью, которая ставится перед говорящим. Анализ показал, что наиболее каноническими репродуктивными текстами являются объявления о пропаже человека, так как в них представлена наблюдаемая сжатая актуальная информация, которая впоследствии помогает поиску .

Студенты же, описывая своего друга с заданием выделить только наблюдаемые характеристики человека, все равно переключаются на информативный регистр в большей или меньшей степени. У них нет нацеленности на адресата, в отличие от описаний пропавшего, которого необходимо представить наиболее реалистично, потому что от этого зависит успех выполнения поисковых операций .

Литература

1. Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. – М.: Изд-во МГУ, 1998. – 528 с .

2. Роговнева Ю.В. Синтаксическое поле типового значения в концепции коммуникативно-функциональной грамматики // Русский язык за рубежом .

2017. № 3., С. 57-60 .

3. Halliday M.A.K. An Introduction to Functional Grammar. – London: Arnold, 1985. – 387 p .

–  –  –

СОВРЕМЕННЫЕ ПАРОНИМЫ

РУССКИЙ – РОССИЙСКИЙ:

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Аннотация. В статье рассматриваются проблемы лексической паронимии в в аспекте преподавания русского языка как иностранного. Особенности современной лингвокультурной ситуации в России обусловливают явную потребность выявления семантической структуры лексем русский – российский путем оценки семантической структуры номинаций Русь – Россия, анализа словарных статей лексикографических источников и языка современных медиа .

Ключевые слова: русский язык и культура; пароним, лингвокультурологический подход .

Р азвитие лингвистики на современном этапе происходит в контексте изменения научной парадигмы и формирования полипарадигмальности науки как основной тенденции исследовательской деятельности. Наряду с данной внутренней дифференциацией лингвистических исследований, происходит сближение лингвистики с различными направлениями гуманитарной науки, что выливается в интегративный подход к изучению лингвистических явлений и формирование междисциплинарных наук. Примером подобного интегратизма как основы познания является утверждение лингвокультурологии в качестве смежной науки и лингвокультурологического подхода, базирующегося на тесной связи явлений языка с культурой, мышлением и практической деятельностью человека. Разнообразие объектов лингвокультурологии основывается на неоднозначности взаимодействия языка и культуры в разные периоды развития лингвокультуры. Подобное видение вылилось в теорию лингвокультурной ситуации (далее ЛКС), предложенную В. М. Шаклеиным (1997). Основное содержание концепции ЛКС базируется на «волнообразности движения общественного сознания» как отражения «логических и психологических механизмов организации процесса познания и освоения действительности» [4, с. 3–34; 10, с. 38]. ЛКС фиксирует корреляцию между состоянием общества и уровнем сознания социума в рамках определенного временного среза, проявляющуюся в специфике языковой репрезентации, а также является проявлением своего рода моделирования мира на определенном этапе развития национально-культурной общности .

В современных исследованиях ЛКС все чаще воспринимается в качестве „константы этнической культуры“, на фоне которой происходит развитие культурно-языковых процессов. При этом, несомненно, инструментом, создающим смыслообразующее единство бытовых, хозяйственных, правовых, культурных и коммуникационных представлений в рамках современной ЛКС в России, является русский язык [10, с. 172, 159] .

Целью данной статьи является осмысление взаимосвязи и взаимодействия языка и культуры и выявление культурного компонента семантики паронимов русский – российский, а также установление разграничения семантических структур данных лексем, что обусловлено лингводидактической необходимостью в процессе обучения русскому языку как иностранному. Исследование осуществляется на материале языка современной российской прессы и лексикографических источников .

Существование двух прилагательных в русском языке – русский и российский – связано, прежде всего, с расчлененностью наименований страны:

Русь – Россия. В связи с этим В. В. Виноградов упоминает гипотезу происхождения терминов Русь – Россия из двух разных культурных областей .

При этом номинация Русь связывается с севером и ее принесением варягами, а Россия – с югом (ср. южнорусские названия с корнем рос-, рс-) [2, с. 11–12] .

Природу «двойственной огласовки корня» у / о: Русь – Россия, по мнению О. Н. Трубачева, раскрывает «южная» версия этимологии. При этом обе разновидности изначально были представлены на юге и коренятся в специфически индоарийском продукте чередования гласных о (аu): u в формах Rok- (*rauk-), Ruk-, Ruks-, Russ-, Ross- [8, с. 36–37] .

Слово русский восходит к лексеме Русь (впервые слово с гласной «у»

в корне употребляется в «Повести временных лет») и значению ‘те, кто относится к Руси’. В древнерусских договорах 911–944 гг. номинация возводится к древнеисландскому слову со значением ‘гребцы, мореходы’. В последствии в Киевской Руси слово употреблялось в качестве этнонима для обозначения народа, населяющего территорию данного государства .

Лексема ‘Русь’ отличается семантической многогранностью, которая утверждается на протяжении историко-культурного развития страны. Семантическая емкость самого термина представлена множеством значений, с которыми исторически было связано функционирование указанной единицы .

Степанов Ю. С. и ряд других исследователей выделяют четыре значения: 1) этнографическое: русь – племя; 2) социальное: русь – сословие; 3) географическое: Русь – область; 4) политическое: Русь – государственная территория [3, с. 94–98; 6, с. 151; Этимологический словарь русского языка 2003]. На этом основании семантический потенциал лексема русский, производной от термина Русь, включает несколько сем: этническую, политическую, культурную, социальную, территориалную .

Как свидетельствуют историко-культурные памятники, термины Русь, русин, Руская земля употребляются до ХV века, а понятие Русь продолжает Стоянова Елена 68 сохранять семантическое многообразие. В период XVI–XVII вв. в письменных источниках встречается термин Русия как название Московского государства [9]. Ю. С. Степанов относит его к гибридным, промежуточным наименованиям [6, с. 168]. В конце ХV века появляется название Россия (Росiя, Росия, Росея) для обозначения официальных или неофициальных названий государственной / политической единицы. Форма на -о- (Россия) употребляется впервые в Московской грамматике 1517 г., а также у Ивана Грозного, Аввакума и др. В течение времени номинация используется как вариант официального названия Российской Империи (1721–1917); как неофициальный вариант наименования Российской Федеративной Социалистической Республики и всего СССР (1917–1991), а с 1991 г. по настоящее время обозначает и страну, и государство Российская Федерация .

С ХVІІ века начинают распространяться книжные формы росский и росс, возникшие под греческим влиянием. Происхождение формы с корнем росв том числе и народной, просторечной формы Росея) связывают с греч .

от ср.-греч., из языка патриаршей канцелярии в Константинополе, откуда идет и различение Р. и. Отсюда производные российский (Иван Грозный) и росский (Задонщина, рукопись XVII в.; РФВ 23, 277) [9]. Данные номинации формируются под влиянием византийских форм и становятся показателем высокого стиля [см. подр. 1, с .

151–153; 6, с. 169]. Язык имеет определение российский в произведениях М .

В. Ломоносова, в частности в труде «О сомнительном произношении буквы Г в российском языке», «Российская грамматика» .

О. Н. Трубачев, проводя анализ частотности использования терминов русский – российский в языке А. С. Пушкина, делает вывод о популярности в ХVIII веке лексемы русский: в языке Пушкина прилагательное российский встретилось 53 раза, а русский – в десять раз больше, в общей сложности – 572 раза. Россиянин у Пушкина отмечено только в 10 примерах [8, с. 36–37]. В начале ХIХ века лексема росский воспринимается как архаическая, а прилагательное русский стало постепенно вытеснять российский в роли этнического определения языка. Подобные процессы фиксируются в произведениях Н. М. Карамзина, в языке которого возрождается форма прилагательного руской .

С 1991 года и по настоящее время под Россией подразумевают Российскую Федерацию. Таким образом, начинается новый виток в развитии Руси – России. В качестве номинации граждан Российской Федерации в 90-е годы утверждается термин россиянин, россиянка, россияне. Интересно, что данное слово с оттенком книжности функционирует в эпоху Петра I, встречается в трудах М. В. Ломоносова и произведениях Н. М. Карамзина .

Лексикографическими источниками фиксируется тождественность лексем русский – российский (в силу номинации государства в разные периоды истории) терминов Русь – Россия и их взаимозаменяемость. В Толковом словаре Д. Н. Ушакова, 1935–1940 [7], русский объясняется как: 2. ‘то, что относится к России и Руси’. Соответственно, во втором значении фиксируется синонимия терминов русский – российский. В рамках современной лингвокультурной ситуации сочетания с компонентом российский: Российская империя, Российская Советская Федеративная Социалистическая республика носят устаревший характер, реалии относятся к историзмам. Кроме того, в словаре русский объясняется как: ‘то, что относится к русским’, а в словарной статье РОССИЙСКИЙ первое значение определяется как ‘то же, что русский в 1 знач.’ и указывается на устаревший характер этого значения .

Словарь сочетаемости слов русского языка (Под ред. П. Н. Денисова, В .

В. Морковкина), изданный Институтом русского языка имени А. С. Пушкина в 1978 г. [5], фиксирует синтагматику лексемы русский, русские. Российский как словарная статья в словаре отсутствует. Интересно, что, кроме указанных выше значений слова русский, в семантическую структуру прилагательного русские, наряду с обозначением нации в СССР и ее представителей, включается социоэтническая и этнографическая сема ‘характер, национальные черты, традиции, обычаи’ русских .

В настоящее время, в следствие произошедших политико-культурных изменений в России, наблюдается семантическая дифференциация лексем русский – российский и актуализация их парадигматических отношений, что проявляется в их движении в сторону паронимии. Происходит разграничение социо-этнической и политической характеристик, в результате чего русский и российский начинают употребляться в качестве обозначений различных понятий. Отмечается значительное расширение территориальной семы российский, в ряде случаев накладывающейся на культурную семантику понятия русский. Подобные явления затрудняют осознание русский – российский как лингвокультурного феномена .

Необходимость подобного исследования продиктована лингводидактическими потребностями русского языка как иностранного, возникающими трудностями на уровне перевода и связана с неоднозначностью подобных номинаций в разных лингвокультурах. Например, понятия русский – российский фиксируются одной лексемой: в болгарском – руски, в польском – Rosyjski и др .

Особенности современной лингвокультурной ситуации в России обусловливают явную потребность выявления семантической структуры лексем русский – российский путем оценки семантической структуры номинаций Русь – Россия, анализа словарных статей лексикографических источников и языка современных СМИ. Неоднозначно к идее дифференцировании номинаций русский – российский подходят современные толковые словари .

В лексикографических источниках фиксируется явное отставание лексикографической практики от развития русской лингвокультуры, которое проявляется в смешении понятий и установлении омонимии, а также наблюдается частичное наслоение понятий русский – российский, а также фиксируется омонимия некоторых сем. Анализ медиатекстов показывает, что в услових Стоянова Елена 70 современной лингвокультурной ситуации в России русский и российский начинают употребляться в качестве обозначений различных понятий. В слове русский концентрируется этническая и культурная характеристика объекта (в рамках Руси-России). Русский язык продолжает реализовывать культурно-историческую функцию объединения на российском пространстве .

В современном языковом сознании российский включает политическую, территориальную, социальную и культурную (в рамках РФ) семы .

Итак, в следствие политико-культурных изменений, произошедших в России, в современной лингвокультуре наблюдается тенденция семантического разграничения лексем русский – российский. Несмотря на то, что все еще сохраняется условность и разплывчатость границ, но уже явно очерчивается семантическая структура лексем .

Литература

1. Агеева Р. А. Страны и народы: Происхождение названий. М., 1990. – 256с .

2. Виноградов В. В. История слов / Отв. ред. чл.-корр. РАН Н. Ю. Шведова .

М.: Толк, 1994. – 1138 с. / http://padaread.com/?book=34198

3. Ключевский В. О. Терминология русской истории. Т. 6. М.: Мысль, 1989 .

4. Маслов С. Ю. Асимметрия познавательных механизмов и ее следствия // Семиотика и информатика. М., 1982. Вып. 20. С. 3–34 .

5. Словарь сочетаемости слов русского языка / Под ред. П. Н. Денисова, В. В. Морковкина. М.: Рус. яз., 1978; 2-е изд., 1983; 3-е изд., 2002. – 688с .

6. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры: Изд. 2-е, испр .

и доп. М.: Академический проект, 2001. – 990 с .

7. Толковый словарь русского языка / под ред. Д. Н. Ушакова. М., 1935–1940 .

8. Трубачев О. Н. РУССКИЙ – РОССИЙСКИЙ. История двух атрибутов нации. // Журнал «Рязанский ежегодник», 2000. С. 36–37 .

9. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. 1964–1973 http:// dic.academic.ru/dic.nsf/vasmer/

10. Шаклеин В. М. Лингвокультурная ситуация и исследование текста .

М., 1997. – 184 с .

11. Шаклеин В. М. Лингвокультурология: традиции и инновации: монография. М.: Флинта, 2012. – 301 с .

12. Этимологический словарь русского языка. М.: Русский язык от А до Я;

Москва: ЮНВЕС, 2003. – 704 с .

Stoyanova Е. V .

Abstract. The paper is devoted to the problems of lexical paronymy in the aspect of teaching Russian as a foreign language. The peculiarities of the modern linguistic and cultural situation in Russia stipulate a clear need to identify the semantic structure of the Russian-Russian lexemes by evaluating the semantic structure of the Russia nominations, analyzing the lexicographic sources dictionary entries and the language of modern media .

Key words: Russian language and culture; paronym; linguistic and cultural approach .

Стоянова Таня Янкова канд. пед. наук, доцент Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина, Москва, Россия tystoyanova@pushkin.institute

К ВОПРОСУ ОБ УПОТРЕБЛЕНИИ

ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ В РУССКИХ И

БОЛГАРСКИХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ТЕКСТАХ

СОВРЕМЕННЫХ СМИ

Аннотация. В статье рассматриваются некоторые группы ФЕ, употребляемых в экономических текстах русских и болгарских СМИ. Обращается внимание на стилистические и национально-культурные особенности фразеологизмов .

Ключевые слова: фразеологизм; фразеологическая единица; СМИ; экономические тексты; терминологическое словосочетание; стилистическая окраска; национально-культурная специфика .

В опрос об употреблении в современной речи таких единиц как фразеологизмы не просто актуален, он связан с множеством других вопросов:

о стилистических вариантах в языке, о традиционном и новом, об экспрессии и стандарте, о влиянии, взаимодействии и сопоставлении языков. Современные средства массовой информации (СМИ) — их язык, как раз являются полем для наблюдения за тем, как сосуществуют традиционные и новые единицы, стилистические варианты фразеологизмов, под влиянием каких языков появляются новые, как используются специфические для данной культуры фразеологизмы. «Превращение массмедиа в одну из ключевых сфер современного речепользования способствовало концентрации академического интереса на проблемах функционирования языка в области массовой коммуникации». [6, 586] Система современных СМИ объединяет разные элементы — они отличаются как по своей форме, так и каналами движения информации. В настоящей работе делается попытка рассмотреть некоторые фразеологические единицы (ФЕ), которые употребляются в текстах современных печатных русских и болгарских СМИ. Мы «ограничились» текстами разной жанровой направленности на экономические темы. Экономика – одна из сфер человеческой деятельности, тесно связанных со сферой СМИ. Печатные СМИ интересны тем, что в них сохраняется и письменно фиксируется текст. Это дает более широкие возможности для наблюдения, а так же для использования данных Стоянова Таня Янкова 72 текстов (или текстов, созданных на их базе) в процессе обучения языку как иностранному. «Язык СМИ выходит на первый план, поскольку аккумулирует в себе языковые, социальные и культурно-исторические явления действительности». [6, 585] Источники материала — СМИ последних лет: российские газеты «Коммерсантъ», «РБК», «Ведомости», «Российская газета», журналы «Эксперт», «Профиль», «Итоги»; болгарские газеты «Банкеръ», «Дума», «Капитал», «Монитор», «Сега», журналы «Икономика», «Мениджър», «Тема». Фразеологизмы рассматривались как в заголовках, так и в текстах материала .

Настоящая работа строится на следующих основных теоретических положениях: 1) широкое понимание фразеологизмов; 2) понимание терминологических словосочетаний как тип фразеологических единиц; 3) понимание фразеологических единиц как носителей информации о культуре народа .

Наблюдения над материалами показали, что фразеологизмы активно используются как в русском, так и в болгарском языках: русские: влететь в копеечку (излиза ми солено), знать цену (знам, разбирам цената), золотое дно (златна мина) тихая гавань (спокойно местенце), черный день (черни дни, тежки времена); болгарские: на всяка цена (любой ценой), деля баницата (делить пирог), наливам пари в пясъка (бросать деньги на ветер), минавам в ръцете (попадать, переходить в руки), претърпявам загуби (терпеть убытки) и т. д .

Фразеологизмы в экономических текстах стилистически разнородные .

Стилистическая окраска зависит от жанра текста. Рассмотрим три группы:

1. Стилистически нейтральные фразеологизмы — это межстилевые единицы. Они не прикреплены к определенному стилю, используются во всех сферах коммуникации: играть роль, все равно, в конце концов, раскрыть карты, под вопросом; обръщам внимание (обращать внимание), при това положение (в таком случае), от голямо значение («очень важный»), държа сметка («предъявлять счет») и т. д.: Банк России фактически начинает играть роль Банка развития, которая для него не свойственна (РБК, 15.12. 2014) .

Поэтому, хотел бы отметить, даже этот жесткий бюджет все равно сохраняет свою социальную направленность (Российская газета, 11.11. 2015). В конце концов, деньги, как известно, любят тишину, как и их носители (в данном случае в виде пластиковых карт) (Коммерсантъ, 02.04. 2015). Сега обръщаме голямо внимание на услугите и на аутсорсването на бизнес процеси (Икономика, 05. 2011). Сейчас мы обращаем большое внимание на услуги и аутсорсинг бизнес-процессов. За бизнеса тази необходимост важи с още по-голяма сила, тъй като за тяхната дейност времето е от голямо значение Икономика, 11. 2014). Для бизнеса это еще важнее, так как для его деятельности время имеет большое значение .

2. Стилистически окрашенные фразеологизмы — большую часть этих единиц можно отнести к книжным. Они обслуживают книжные стили:

Терминологические фразеологизмы, обозначающие явления экономики и бизнеса, финансовые понятия (многие из них в последние десятилетия были позаимствованы из английского языка, это, по сути, интернациональные единицы, т. е. они встречаются и в русском, и в болгарском языках, и в других языках, поскольку у них — общий источник).

Это ФЕ следующего типа:

в русском языке: голубые фишки (сини чипове), дорожная карта (пътна карта), денежная масса (парична маса), инфляционная спираль (инфлационна спирала), налоговая гавань (данъчен рай), черный рынок (черен пазар) и др.;

в болгарском языке: бизнес ангел (бизнес-ангел), бичи пазар (рынок быков), данъчен оазис (налоговый рай), златен стандарт (золотой стандарт), мечи пазар (рынок медведей), паричен поток (денежный поток) и др.: Российским властям удалось предотвратить сценарий «инфляционной спирали» в 2015 году (РБК, 27.10.2015). Вот почему российские предприниматели выводят в налоговые гавани не только прибыль, но и активы (РБК, 04.07. 2013). Темата на срещата беше развитието на предприемаческата екосистема в България и ключовият принос на бизнес ангелите в този процес (Мениджър, 02. 09 .

2015). На встрече говорилось о развитии предпринимательской экосистемы в Болгарии и ключевой роли бизнес-ангелов в этом процессе. Фундаментално златото е основа на парите, въпреки че отдавна няма златен стандарт и валутите са плаващи (Капитал, 02.08. 2015). Золото — это база денег, несмотря на то, что давно уже не существует золотого стандарта и валюты находятся в свободном плавании .

ФЕ, характерные для остальных книжных стилей (например, для официально-делового стиля, для отраслей других наук и т. д.): в русском языке:

принять решение, проявить волю, манна небесная; в болгарском языке: гледам през призмата (смотреть сквозь призму), шествам триумфално («с успехом передвигаться»), полагам основите (закладывать основы): Уже в пятницу, 12 декабря, совет директоров Банка России принял решение включить эти 14 выпусков биржевых облигаций НК «Роснефть» в ломбардный список (РБК, 15.12. 2014). Кроме того, возможно, государство проявит и политическую волю по зачистке рынка от недобросовестных игроков (Коммерсантъ, 24.04 .

2015). Растежът на експорта трябва да се гледа през призмата на поскъпването на суровини, храни, горива, на глобалния ръст на цените и на инфлацията (Икономика, 05. 2011). - Рост экспорта надо рассматривать через призму подорожания сырья, продуктов питания, горючего, глобального роста цен и инфляции. В България либералната доктрина шества триумфално, макар да е писана в други страни при други условия (Икономика, 05. 2011). – Либеральная доктрина с успехом шествует по Болгарии, хотя она создавалась в других странах и для других условий .

3. Разговорные и просторечные фразеологизмы мы объединили в одну группу, которая противопоставляется первой и второй: лиха беда начало, Стоянова Таня Янкова 74 залезть в карман; давам акъл, трън в петата: А суть в том, что государство просто решило сэкономить на выплатах нынешним пенсионерам. И для этого залезло в карман будущим (Итоги, 02.12. 2013). А премиерът едва дочака да минат изборите за кметове и съветници, и даде акъл на новоизбраните да повишават каквото могат. (Сега, 08.01. 2016). - А премьер еле дождался конца выборов меров и советников, и сразу начал учить навоизбранных поднимать цены всего и вся .

В экономических текстах определенных жанров (комментариях, анализах, мнениях, интервью) активно используются ФЕ, которые являются знаковыми примерами русской и болгарской языковой среды. Они выражают оценку события, лица. Механизмы возникновения этих ФЕ, национально-культурный контекст, в котором они появились и употребляются в дальнейшем могут быть очень полезными в процессе обучения языкам как иностранным, в культурологическом комментарии фразеологизмов. Язык СМИ, по словам Ю.В. Финагиной, является «продуктом разных социально-политических групп и национально-культурных сообществ, отражает множественный характер этих интерпретаций, передает ту или иную идеологическую модальность (окраску) и национально-культурную специфику» [6, 588], и это в полной мере относится к фразеологическим единицам, которые употребляются в СМИ. Приведем несколько примеров из русских и болгарских текстов: семи пядей во лбу, пальба из пушки по воробьям, влететь в копеечку, вылететь в трубу, гадать на кофейной гуще, расхлебывать кашу, на тарелочке с голубой каемочкой; ходене по мъките («преодоление больших трудностей»), специалист по всичко (горе мастер), каквото сабя покаже («как получится», «как кому повезет после битвы»), ще строим завод (букв. «будем строить завод», о начале большого дела) и т. д.: В сущности, если спросить любого участника рынка, то не надо быть семи пядей во лбу, чтобы установить четкие правила игры и блюсти порядок на торгах. (Эксперт, 18.05. 2015). Първо плащаш, а после - каквото сабя покаже. (Банкеръ, 13.07. 2012). - Сначала платишь, а потом — чья возьмет .

Это фразеологизмы с яркой национальной спецификой. Они строятся на основе образов, благодаря которым происходит сближение позиций адресанта и адресата. ФЕ содержат определенную модальность и связаны определенными когнитивными процессами в сознании людей, которые являются партнерами в процессе общения. Образ гарантирует однотипную эмоциональную реакцию как при производстве текста, так и при его восприятии .

В русских и болгарских экономических текстах встречаются различные тематические группы ФЕ. Например: заниматься бизнесом, начинать (иметь) собственное дело, вкладывать деньги, вести предпринимательскую деятельность; правя бизнес (заниматься бизнесом), въртя бизнес (заниматься бизнесом), голям играч на пазара съм (быть большим игроком на рынке), върша си работата («хорошо делать свою работу»), изкарвам пари (зарабатывать деньги), изкарвам си хляба (зарабатывать на хлеб) и др .

В обоих языках очень частотными в экономических текстах оказываются фразеологизмы со словами «путь» («път»), «игра» («игра»), «шаг» («стъпка»), и производными от них «играть», «игрок» («играч»): открывать путь, находиться на пути, пройти путь, на правильном пути; минавам някакъв път (проходить путь), поемам правилен път (пойти по правильному пути), на път съм да («собираться, быть готовым что-то сделать») и др.; играть по новым правилам, играть на поле, играть против, крупный игрок, основные игроки;

правилата на играта (правила игры), започва игра (начинать игру), играта продължава (продолжать игру), губя играта («проигрывать»), играя по правила (играть по правилам), големите играчи (болшие игроки) и др.; первый шаг, конкретный шаг, делать шаг, пойти на какой-л. шаг, шаги по; първи стъпки (первые шаги), отчаяна стъпка (отчаянный шаг), погрешна стъпка (неверный шаг), стъпка по стъпка (шаг за шагом), правя стъпка (делать шаг) и т. д .

Изучение текстов современных средств массовой информации имеет большое значение, поскольку оно позволяет «увидеть» не только то, что происходит в современных языках, но и познакомиться с культурными особенностями народа, которые, безусловно, имеют место в этих текстах, потому что, как правильно отмечает И.Т. Касавин, текст, «являясь собственно языковой реальностью, существует как смысловая единица только в определенном внеязыковом окружении — контексте, который находит выражение в тексте при посредстве живой знаково-эпистемической деятельности, или дискурса». [1, 29] Анализ рассмотренного материала показал, что фразеологические единицы присутствуют как в русских, так и в болгарских экономических текстах в современных печатных СМИ. Стилистическая принадлежность или нейтральность употребляемых устойчивых единиц в обоих языках зависит от жанровых особенностей текста. В информационных жанрах чаще используются нейтральные и ФЕ, тесно связанные со сферой экономики, бизнеса, финансов, а так же с другими отраслями науки и с другими книжными стилями. В комментариях, анализах, интервью и т. д. употребляются разговорные и просторечные ФЕ, которые имеют различную эмоционально-экспрессивную окраску, и являются яркими знаками национальной культуры русского и болгарского народов. Изучение фразеологизмов в современных СМИ — очень актуально, потому что материалы могут быть успешно использованы в процессе обучения русскому и болгарскому языкам как иностранным .

Литература

1. Касавин И.Т. Текст. Дискурс. Контекст. Введение а социальную эпистемологию языка. М. Канон, 2008. - 544 с .

Стоянова Таня Янкова 76 2. Райзберг Б.А. Современный экономический словарь / Б.А. Райзберг, Л.Ш. Лозовский, Е. Б. Стародубцева. – 6-е изд., перераб. и доп. – М.: ИНФРА-М, 2017. – 512 с .

3. Финагина Ю.В. Язык средств массовой информации на занятиях по РКИ как важный фактор формирования лингвострановедческой компетенции при обучении студентов-иностранцев экономического профиля. Научный журнал НИУ ИТМО № 3, 2014. – С. 585–590

4. Черданцева Т.З. Язык и его образы: Очерки по итальянской фразеологии. – М.: Издательство ЛКИ, 2007. – 168 с .

–  –  –

КОНЦЕПТ «БЛАГОДАРНОСТЬ»

В ПРАВОСЛАВНОЙ КУЛЬТУРЕ

Аннотация. В статье рассматривается концепт «благодарность» как базовая категория православного мировоззрения .

Ключевые слова: благодарность, концепт, религиозная концептосфера .

–  –  –

В се мировые религии осуждают уныние, почитая его одним из самых больших грехов человека, поскольку рассматривают жизнь как величайший дар, который нужно воспринимать с радостью, а значит, с благодарностью к Творцу. В христианстве концепт «благодарность» выступает одним из наиболее значимых элементов религиозной концептосферы, базовой категорией. Рассмотрим некоторые примеры отражения данного концепта в православной мысли .

Благодарность, являясь основой праведной жизни, имеет свойство все воспринимать как дар. «Все, что мы есть, и все, что у нас есть, – любовь Господня, и что самая пища, которую мы вкушаем, это Божественная любовь, превращенная в снедь. Можно было бы прибавить, что и воздух, которым мы дышим, и здоровье, которое у нас есть, и самая наша жизнь – это Божественная любовь воплощенная, вещественно выраженная, вещественно нам преподаваемая», – наставляет митрополит Антоний Сурожский [3, с .

242]. То же суждение находим у священника Александра Меня: «Благодарственная молитва – самая прекрасная и чистая. Она не ищет своего, не просит, а преисполнена радостным сознанием милосердия Божия, излитого на человека. За всё: за глаза, которые видят солнце и красоту мира; за уши, которые слышат гармонию звуков и Слово Божие; за разум, постигающий тайны; за сердце, способное любить, – за всё это благодарит человек. Мы слишком часто сосредоточены на тёмных сторонах жизни и забываем о том добром, что дано нам в мире…». [7] Благодарность является спутницей смирения, поскольку в противном случае быть благодарным мешает гордыня – уверенность в том, что всего того, чем обладает человек, он добился сам. Чувство благодарности сеет в сердцах верующих любовь и добро, уничтожая злобу и недоверие. Для христианина быть благодарным Богу также естественно, как принимать учение Христа .

Ханова Ажа Гаджиевна 78 Причем, благодарить важно при любых обстоятельствах. Преподобный Амвросий Оптинский так наставлял христиан: «ко всем долготерпите, всегда радуйтеся, непрестанно молитеся и о всем благодарите: сия бо есть воля Божия (1Фес. 5, 14, 16-18). Начинать должно с последнего, т.е. с благодарения за все. Начало радости – быть довольным своим положением». [2] Каждый день христианина должен начинаться и заканчиваться с чувства благодарности к Создателю, поскольку, согласно Святому Писанию, «Благо есть славить Господа и петь имени Твоему, Всевышний, возвещать утром милость Твою и истину Твою в ночи» (Псалтирь 91:2-3). Сила любой благодарственной молитвы велика, поскольку такая молитва – свидетельство истинной веры, глубинной связи Бога и человека. Православный священник Владимир Зелинский поясняет: «благодарность – это всегда зашифрованная весть о Боге, о котором мы узнаем, еще до того, как овладеваем языком или только алфавитом веры». [6] На алтаре, устроенный Моисеем по Божьему повелению, днем и ночью должен был гореть огонь. И это «пламя огня напоминает нам благодеяниях Божиих, которые никогда не прекращаются, но изливаются на нас днем и ночью, и требуют от нас такой же непрестанной благодарности Богу». [9] Высочайшим проявлением благодарности для верующего человека является его признательность Богу не только за все то хорошее, что ему ниспослано свыше, но и за тяжелые испытания, которые выпадают на долю каждого человека. И если такое понимание благодарности будет свойственно большинству православных христиан, тогда, по мнению протоирея Андрея Ткачева, «это будет уже настоящее, тихо ликующее христианство». [16] Ту же идею мы находим у отца Николая Гурьянова: «Не забывай никогда, даже в самые темные дни своей жизни, благодарить Бога за всё. Он ждет этого и пошлет тебе новые блага и дары. Человек с благодарным сердцем никогда ни в чем не нуждается». [4] О благодарении Бога в скорбных обстоятельствах говорит и святитель Иоанн Златоуст: «Ты потерпел какое-нибудь зло? Но если хочешь, оно вовсе не будет злом. Возблагодари Бога – и зло обратится в добро». И еще: «Нет в мире ничего более святого, чем язык, который и в беде возносит благодарность Господу». [12] Отсутствие искренней благодарности в душе человека, по мнению православных мыслителей, порождает многие из человеческих пороков. Так, к примеру, философ Иван Ильин отмечает: «Благодарные души религиозны и потому не способны ни к зависти, ни к ненависти; а неблагодарные души лишены религиозности, и потому они не знают ни тайночувствия, ни смирения, а живут в ненависти и зависти». А потому, по мнению Ильина, «…чтобы найти путь к обновлению, углублению и окрылению своей культуры человечество должно научиться благодарить и именно на благодарности строить свою духовную жизнь». Поскольку именно благодарность позволяет «ценить то, что даётся; видеть свои естественные и духовные богатства; извлекать из своего внутреннего мира то, что в нём заложено». [11] А священник Андрей Ткачев признает ропот стал главным грехом нынешнего века, а благодарность – величайшим благом: «Я слушаю исповеди, разговоры, нытье слушаю всякое с утра до вечера. Как любой священник, я устал от нытья. Почему не благодарите Бога? Почему вы приходите в Церковь даже, в этот святой дом Божий, Врата Небесные, Лестницу Иакова, жаловаться и скулить? Почему у подножия Лестницы Иакова продолжаете: «Дай мне это!.. Дай мне то!..»

Почему не благодарите? Благодарность – лучшее лекарство от уныния… Нужно учить людей на исповедях и на проповедях: «Перестаньте просить!

Благодарите, хвалите Бога». [13] А cвятитель Филарет Московский напутствует: «Благодарность Богу за полученные от Него дары – сосуд, в который благодать Божья полагает новые». [15, с. 19] Православные христиане благодарят Бога и за дар вечной жизни. В литургической молитве Святого Иоанна Златоуста мы находим: «Ты от небытия в бытие нас привел еси и отпадшыя возставил еси паки, и не отступил еси, вся творя, дондеже нас на небо возвел еси и Царство Твое даровал еси будущее. О сих всех благодарим Тя, и Единородного Твоего Сына, и Духа Твоего Святаго, о всех, их же вемы и их же не вемы, явленных и неявленных благодеяниих, бывших на нас». [8, с. 105] О значении благодарности рассуждал и один из отцов Церкви, святитель Василий Великий: «Тот, кто сеет учтивость, пожинает дружбу; тот, кто насаждает доброту, собирает урожай любви; благодать, излившаяся на благодарную душу, никогда не бывала бесплодной, и благодарность обыкновенно приносит вознаграждение». [5, с. 22] А в более раннее время – еще в античные времена – благодарность воспринималась как высочайшая добродетель. Сенека обращал внимание на то, что нравственная ценность благодарности в ее добровольности, ее нельзя требовать. Не следует совершать благодеяния в надежде на благодарность. «В добродетелях упражняются не ради награды: прибыль от правильного поступка в том, что он совершен», – отмечает Сенека в своем труде «О благодеяниях». [10] Благодарность, как истинная добродетель, возвышает душу. И добавляет: «Если бы у меня даже совсем была отнята надежда найти благодарного человека, то и в таком случае я предпочел бы лучше не получать благодеяний обратно, чем не оказывать их». Кроме того, давая, важно испытывать к человеку самые добрые чувства: «Если хочешь, чтобы к тебе с благодарностью относились те, кому ты делаешь одолжение, то надобно не только оказывать благодеяния, но и любить». Учение Сенеки интересно и тем обстоятельством, что, по мнению ряда исследователей, оно подготовило Древний Рим к принятию христианства .

По мнению Сергея Сергеевича Аверинцева, филолога, теолога, крупнейшего специалиста по позднеантичной и раннехристианской эпохам, неслучайным выглядит и тот факт, что слова «благодать» и «благодарность» на греческом языке, на котором православная вера начала свое распространение, означают одно и то же понятие. По мнению мыслителя, только будучи по истине благодарным человек может быть по-настоящему счастливым: «БлаХанова Ажа Гаджиевна 80 годарность — это самое сердце счастья; вычтите из счастья благодарность, и что останется?». [1, с.320] В завершение вспомним еще одно изречение Антония Сурожского, в котором концепт «благодарность» отражает базовые ценности в картине мира православного христианина: «Благодарность – и только она – может побудить нас к предельному подвигу любви по отношению к Богу, по отношению к людям. Чувство долга, обязательств, может, не найдет в себе силы, чтобы совершить последний подвиг жизни, жертвы и любви. Но благодарность – найдет». [14] Литература

1. Аверинцев С.С. Поэты. М.: Языки русской культуры, 1996. С. 320 .

2. Амвросий Оптинский. Собрание писем к монашествующим. - М.:

ДиректМедиа, 2014. - С. 242 .

3. «Бог есть любовь». Священное Писание и святые о любви [Электронный ресурс]. - http://www.pravoslavie.ru/90602.html

4. Время странствования : Первое поприще [Электронный ресурс]. - http:// www.library.pravpiter.ru/book_13/13.htm

5. Добро и зло. М.: ОЛМА медиа групп, 2010. – С. 22 .

6. Зелинский В. Разум и писание//Церковь и время. 2006. №34. [Электронный ресурс]. - http://www.bogoslov.ru/biblio/text/262209/index.html

7. Мень Александр. Литургия [Электронный ресурс]. - http://www .

alexandrmen.ru/books/tso/tso_3.html

8. Православное богослужение. Практическое руководство для клириков и мирян. СПб: Сатисъ, 2016. - С. 105 .

9. Практическая Гомилетика протоиерея Иоанна Толмачева. Том 4. Недели по Троице 18-32. [Электронный ресурс]. - https://stavroskrest.ru/sites/default/ files/files/books/tolmachev_gomiletika_4.pdf

10. Сенека Луций Анней «Нравственные письма к Луцилию» [Электронный ресурс]. - http://www.100bestbooks.ru/read_book.php?item_id=3582&page=45

11. Сила благодарности [Электронный ресурс]. - https://archive.org/ stream/B-001-001-843/Kanon2013-11_djvu.txt

12. Сквозь тюремное окно (Святитель Николай Сербский) [Электронный ресурс]. - https://omiliya.org/article/skvoz-tyuremnoe-okno-svyatitel-nikolay-serbskiy

13. Ткачев Андрей. Закон Божий с протоиереем Андреем Ткачевым. Беседа 22-я. Ропот. [Электронный ресурс]. - http://www.pravoslavie.ru/96285.html) .

14. Филоненко А.С. Свидетель в евхаристической антропологии [Электронный ресурс]. - http://www.bogoslov.ru/text/1246617.html

15. Цветник духовный. М.: Litres, 2017. – С. 19 .

16. Школа благодарности [Электронный ресурс]. - http://hramnagorke.ru/ gloss/59/1432/

–  –  –

ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ

ОПИСАТЕЛЬНЫХ ТЕКСТОВ, СОЗДАННЫХ

НОСИТЕЛЯМИ КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА

Аннотация. В статье анализируются нефикциональные тексты, созданные носителями китайского языка. Полученные экспериментальным путем описания человека и аудитории сопоставляются с аналогичными текстами, написанными русскими студентами .

Ключевые слова: коммуникативная грамматика; нефикциональный текст; модель предложения; коммуникативный регистр; тактика и стратегия говорящего .

П ризнавая текст главным объектом внимания, коммуникативная грамматика Г.А. Золотовой не ограничивает этот объект рамками и условиями, которым он должен отвечать. Таким образом, по умолчанию любой текст (фикциональный или нефикциональный, созданный носителем языка или иностранцем) является единицей высшего уровня, внутри которой реализуются и получают свое осмысление единицы других уровней. [1] Подобное неограничение текстового материала, разработанная методика анализа текстов различной природы, различных типов и жанров делает учение Г.А .

Золотовой универсальной грамматической теорией, положения которой были сформулированы в результате анализа упомянутых выше фикциональных (художественных) текстов. [1] Однако результаты исследований, проведенных в последнее время, подтверждают нашу мысль о том, что коммуникативная грамматика может работать с любыми текстами. [3] В статье мы обратимся к русским описательным текстам, созданным китайскими студентами, владеющими русским языком на уровне В2. Эти Роговнева Юлия Васильевна 82 тексты были получены экспериментальным путем: трем группам студентов (80 человек) было предложено описать а) своего соседа по парте и б) аудиторию в родном университете в Китае. Коммуникативные ситуации, в условиях которых создавались эти тексты, были различны: в случае а) студент видел описываемого человека (позиция «я – здесь – сейчас», актуальный хронотоп), а в случае б) он описывал знакомое ему место по памяти (неактуальный хронотоп). Всего, таким образом, мы получили 160 нефикциональных описаний, которые можно сопоставить с текстами, написанными носителями русского языка по аналогичным заданиям (однако в последнем случае формулировка задания включала эксплицитно выраженный запрет за использование средств информативного регистра, для китайских студентов этот запрет введен не был) .

Анализ полученных нами текстов показал, что китайские студенты, владеющие русским языком на уровне В2, в целом не испытывают трудностей с построением описательных текстов на русском языке, более того, они владеют необходимым набором конструкций для формирования описательного текста. Это так называемые ядровые конструкции, которые находятся в центре синтаксического поля типового значения [2], конструкции, которые наиболее регулярно встречаются в описаниях у носителей языка .

1. У меня в Китае небольшая, но красивая аудитория. Там занимаются 36 студентов. В аудитории есть компьютер и большой экран. Преподаватель пользуется компьютером, и нам четче слушать лекцию. На потолке тоже висит вентилятор. Я люблю свою аудиторию в Китае .

В этом тексте автор дает характеристики аудитории, воссоздавая ее образ по памяти. Он перемещается в пространстве и времени из актуального «я – здесь – сейчас», в результате чего получается репродуктивный текст с информативным включением в последнем предложении, где выражено отношение автора к аудитории. Репродуктивные конструкции в целом типичны для описания места. Это модели предложения с типовым значением соотношения объектов в пространстве: В аудитории есть компьютер и большой экран; На потолке тоже висит вентилятор. Субъектом в таких конструкциях может выступать описываемый объект в целом (в аудитории) или его часть (на потолке), а предикатом – характеристика объекта или его части (есть компьютер и экран, висит вентилятор). В состав предиката входят неполнознаменательные глаголы, что так же является типичным для репродуктивных описаний места. Интересным представляется отсутствие в этом тексте моделей с качественным типовым значением, которые регулярно появляются в текстах у носителей русского языка. В данном случае мы видим только одно предложение, в котором представлена качественная характеристика аудитории (У меня в Китае небольшая, но красивая аудитория). Это предложение выбрано автором для начала текста, с его помощью он вводит в свой текст описываемый объект .

2. Наша аудитория 58 кв.м. В этой аудитории занимаются только студенты нашей группы. Это значит, мы можем оставить свои вещи в аудитории. В нашей группе 15 студентов. Это значит, аудитория для нас очень просторная. И, конечно, аудитория светлая. В аудитории телевизор, две доски, много столов и стульев. У каждого студента нашей группы ключ от аудитории .

Тактика этого автора отличается от тактики автора текста 1: в нем репродуктивные элементы сочетаются с информативными. Автор, вспоминая, как выглядит его аудитория, делает выводы и вводит их в свой текст с помощью вводного слова значит. Информативным элементом следует признать и первое предложение текста, в котором автор указывает размер аудитории. Разумеется, это не наблюдаемая информация, а информация-знание. Репродуктивные конструкции представлены моделями с типовым значением соотношения объектов в пространстве: В аудитории телевизор, две доски, много столов и стульев. Кроме того, для автора является важным количественное соотношение объектов, таким образом, соотношение объектов в пространстве дополняется количественным типовым значением (две доски, много столов и стульев). Качественное типовое значение представлено в двух конструкциях, одна из которых является выводом с элементом оценки (Это значит, аудитория для нас очень просторная), а вторая – непосредственным наблюдением (И, конечно, аудитория светлая) .

Если в текстах-описаниях аудитории преобладают репродуктивные фрагменты с вкраплением информативных, то в текстах-описаниях соседа по парте (в актуальном хронотопе, позиция автора «я – здесь – сейчас») мы наблюдаем преобладание информативного регистра. Рассмотрим следующие примеры .

3. Моя соседка по парте очень красивая и симпатичная девушка. Ее зовут Таня. У Тани правильные черты лица. Глаза не очень большие, но милые .

Благодаря тому что Таня постоянно занимается спортом, у нее стройная фигура. Если речь идет о чертах характера Тани, я могу с уверенностью сказать, что она добрая, простодушная и вообще не знает коварства. Знакомство с Таней разбило некоторые стереотипы о характере жителей юга Китая. Мы с Таней живем в мире и дружбе, частично благодаря тому, что у нас есть общий интерес и мы понимаем друг друга без слов. Таня еще и трудолюбивая и устойчивая девушка. Она серьезно относится к учебе и стремится к своей цели. Уверена, у нее будет перспективная карьера и прекрасное будущее .

Нельзя не заметить, что в достаточно большом по объему тексте (при требуемых 6-8 предложениях для всех описаний) представлено большое количество информативных элементов, в которых автор излагает особенности характера своей соседки и их отношения друг с другом. Репродуктивным в тексте является только описание внешности Тани, которое представлено в трех предложениях: У Тани правильные черты лица; Глаза не очень большие, но милые; У нее стройная фигура (репродуктивная конструкция, входящая Роговнева Юлия Васильевна 84 в состав полипредикативного информативно-репродуктивного предложения) .

Эти конструкции формируют ядро синтаксического поля типового значения качества человека и регулярно появляются в описаниях. Отдельно следует оговорить первое предложение текста (Моя соседка по парте очень красивая и симпатичная девушка), в котором автор использует оценочные признаки для описания внешности человека. Такие конструкции, как нам представляются, выходят на периферию репродуктивного регистра, поскольку в них представлена наблюдаемая, но необъективная действительность .

4. Моя соседка по парте – очень красивая девушка. Ее зовут Ира. Она приехала из провинции Внутренней Монголии и учится в Тяньцзинском университете иностранных языков. Она высокого роста со стройной фигурой .

У нее длинные и прямые волосы. У нее добрый и веселый характер. Тоже у нас общий язык: мы обе любим футбол .

Этот текст значительно меньше предыдущего, он отвечает заданному объему (6-8 предложений), однако и в нем наблюдается преобладание информативных элементов. К репродуктивным здесь относятся всего два предложения: Она высокого роста со стройной фигурой; У нее длинные и прямые волосы. В основе этих конструкций лежат те же центральные, ядровые модели, о которых мы сказали в тексте 3, и в них точно так же представлено описание внешности человека. Как мы видим, наиболее важным для авторов является описание ненаблюдаемого внутреннего мира человека и его привычек, именно это и занимает 2/3 каждого текста из всех полученных нами. Интересно, что всего в нескольких текстах появляется описание одежды человека, в то время как в текстах, созданных носителями русского языка, подробные описания одежды появляются регулярно. Можно предположить, что такая разница в китайских и русских описаниях связана с формулировкой задания: у китайских студентов не было эксплицитно обозначенного запрета на введение в текст информативных элементов, которое было у русских студентов .

Разумеется, приведенные нами примеры текстов не в полной мере представляют результаты экспериментов. Среди полученных текстов встречаются и полностью информативные, в которых авторы излагают историю своего университета, описывают свои чувства к аудитории или характер соседа по парте и свое отношение к нему. Отметим, что все это не запрещено формулировкой задания. Однако, как нам представляется, именно репродуктивные тексты-описания являются наиболее ценными для проводимого нами анализа нефикциональных текстов. Они, во-первых, показывают умение носителей китайского языка формировать и использовать ядровые конструкции в пределах одного типового значения, во-вторых, позволяют соотнести тексты, написанные носителями другого языка, с текстами, созданными носителями русского, а это в свою очередь является еще одним подтверждением универсальности коммуникативной грамматики Г.А. Золотовой, в частности идеи синтаксического поля типового значения .

Литература

4. Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. – М.: Изд-во МГУ, 1998. – 528 с .

5. Роговнева Ю.В. Синтаксическое поле типового значения в концепции коммуникативно-функциональной грамматики // Русский язык за рубежом .

2017. № 3., С. 57-60 .

6. Сидорова М. Ю., Роговнева Ю. В. Соотношение часть – целое в описательных текстах, основанных на непосредственном наблюдении // Филология и человек. — 2016. — № 2. — С. 142–152

–  –  –

ПСКОВСКИЕ ЛЕГЕНДЫ

О НАКАЗАНИИ ЗА РАЗРУШЕНИЕ ХРАМОВ 1

Аннотация. На материале легенд фольклорного архива ПсковГУ, записанных в ходе экспедиций 1977–2016 гг., представлены результаты анализа псковских легенд о наказании за разрушение церквей .

Ключевые слова: местная легенда; легенда о наказании за святотатство;

нарративная схема .

В России широко распространены фольклорные легенды о святотатстве и последовавшем наказании за него. Информанты охотно воспроизводят такие рассказы, поскольку они демонстрируют чудесные свойства святыни, которая выступает в роли судьи, карающего за нарушение норм .

В советские годы легенды о святотатстве почти не записывались; с изменением политической ситуации их популярность в народной среде обусловила внимание к ним со стороны научного сообщества: сейчас они рассматриваются как в контексте несказочной прозы в целом, так и отдельно. [5; 6; 4;

1; 3; 2 и др.] В фольклорном архиве Псковского государственного университета содержится более 30 рассказов о наказании святотатцев, записанных в 1977–2016 гг .

в 14 районах Псковской области, причем временем до 2000 года датированы лишь два из них. Записи сделаны преимущественно от людей 1920-30-х гг .

рождения, которые могли быть очевидцами осквернения святыни: на время их детства пришлись антирелигиозные кампании, когда усилия властей были поддержаны деревенскими комсомольцами, а крестьянская религиозность ответила на разрушение местных святынь обширной группой устных рассказов, тяготеющих к жанру легенды .

Совпадение времени действия таких легенд с периодом жизни рассказчиков обусловливает их меморативную поэтику: «Церьквы ломали тут .

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научноисследовательского проекта РФФИ («Фольклорные легенды Псковской области»), проект № 17–14–60001 .

[…] Чатыре класса я окончила… И вот, бывало, мимо идём, забравши туда и всё ломают, кирпич бросают» (ФА ПсковГУ за 2009 г., т. 3/1725, № 11) .

Встречается также немало квазимеморатов – рассказов со ссылками на всем известных жителей села .

Эмоциональную выразительность повествованию придают свойственная меморатам восклицательная интонация («такая была церковь!», «Вот так!

Клянусь вам!», «Бог никогда не пропустит!»), эмоционально насыщенная лексика («умирал так, […] орал на всю деревню», «икону схватила»), открытая оценочность рассказа, проявляющаяся в именовании осквернителей святынь «кощунниками», «дураками».

Рассказчик крайне негативно оценивает действия осквернителей святыни, заключая мысль в риторические формулы:

«Это, говоря, грех. Бог есть, конечно», «нельзя было икону брать. Грех это большой». Выраженный дидактизм текстов призван предупредить человека о последствиях совершения греховных действий .

Одна из разновидностей легенд о святотатстве – легенды о разрушении церквей – могут сообщать не только о разрушении как таковом, но и о нарушении святости места. Следствием такого деяния во всех случаях оказывается наказание, связанное с ущербом для здоровья: «Этих людей уже Бог и наказал. [Собиратели: А как наказал?] А так, все умерли, кто как, вот .

Это, говоря, грех. Бог есть, конечно» (ФА ПсковГУ за 2009, т. 3/1725, № 11) .

Обращает на себя внимание индивидуальный характер наказания: Бог карает за святотатство всех его участников, но при этом каждого – индивидуально («кто как»). Смерть участников злодеяния, по мысли рассказчика, является дополнительным свидетельством существования Бога .

Чаще в поле зрения рассказчиков оказывается не полное разрушение храма, а какой-либо его элемент, например, сбрасывание колоколов: «[…] в Слободе. Вот это Слобода называется там деревня, и там церковь, вот большая церковь. […] был большой очэнь колокол, что от слышно девять километров, как будто рядом. Такой, в обшэм, звонкий колокол. И потом там нашлись такие два… дурака (больше я не могу их назвать, да): спилили этот, в обшэм. Так от у этого мушчыны, который спилил, яво дети наказаны за это: дочка дурочка была (она тяперь умерла) и сын горбатый, горб такой .

Так от от свёкр-то всё и говорил, что это яво Бо наказал дятьми за то, что спилил ут этот колокол» (ФА ПсковГУ за 2014, т. 2, № 20) .

Мотив наказания в потомстве типичен для легенд о святотатстве: кара за грех настигает героя рассказа не только в виде внезапной и тяжелой болезни, но и «как бы растягивается во времени», «переходя с разрушителей на членов их семей» [5, с. 68], в результате чего целый коллектив отвечает за действия одного из его членов. Что же касается самого святотатца, то воздаяние может усматриваться в любом факте его биографии .

Разрушение церкви включает в народных легендах мотив надругательства над иконами: «У нас там недалёко была церьква. И от ней, с этой церьквы Казаков Илья Викторович 88 сымали иконы. А вот иконы няльзя брать. Один малец […] забрал эту икону святую Божию Матерь и вынес так на улице и ногам растоптал. Да. Вышла я вот посля уже этой войны, прошло несколько время, ну вот. А была в Загрязье ярманка […]. Я стою, думаю: как быдто знакомый. А ён так вот, так весь [изображает скрюченного человека]. А там в одной дявчонки я и спрашиваю, я говорю: «Кто это стоит?» – «А Коля Жарнальскай». – «А, - говорю, – а что с ним сделавши?» – «Шура, ты не слышала? […] А, – говорит, – вот икону-то разбил, растоптал ногам, а Бог яво сразу растоптал»» (ФА ПсковГУ за 2014, т. 3, № 106). Обращает на себя внимание типичная для легенд о святотатстве симметричность преступления и наказания (характер преступления обусловливает тип наказания) .

Что касается многообразия вариантов наказания святотатца, то имеющийся в нашем распоряжении материал позволяет заключить, что преобладающим его видом является смерть богохульника, иногда предваряемая длительной мучительной болезнью, либо просто болезнь, нередко связанная с повреждением моторики («сломал позвоночник», «парализовало», «ноги отказали») либо потерей зрения или рассудка. Конкретность наказания – устойчивый признак рассматриваемых текстов, равно как и точное указание места их действия .

Легенды о наказании местных святотатцев тяготеют к поименному перечислению участников событий: «Гошка Спицын», «Маринка», «Коля Жарнальскай», «Тарасов», «Байков». Несмотря на то, что уничтожение сакральных объектов было знамением времени, упрек этих рассказов адресован не эпохе в целом, а конкретным участникам варварских действий, которых рассказчики хорошо помнят. При этом имеющийся в нашем распоряжении материал не дает возможности согласиться с А.Б. Морозом в том, что одной из существенных особенностей легенд о святотатстве является участие в них в качестве действующих лиц «людей пришлых, чужих». Такую ситуацию псковские легенды тоже допускают: случается, что кощунственные действия совершают жители соседней деревни («вялейские», «с ихней деревни») либо «партийный» человек. Но намного чаще их исполнителями в псковских легендах являются «свои», местные, не выделенные какими-либо дополнительными чертами из окружения, что специально подчеркивается рассказчиками .

Легенды о последствиях утилизации церковного имущества свидетельствуют, что постройка, возведенная на месте храма или из строительных материалов, полученных в результате его разрушения, вскоре подвергается уничтожению: «Там, саму церковь разбирали, потом из неё построили, привезли сюда, в Чихачёво клуб. Вначале, вроде, библиотека была, а потом клуб .

Но она сгорела вскоре. […] почти все, кто участвовал вот в этом вот разборе вот этой церкви, все как-то рано умерли, и многие не своей смертью. Так что такое подозрение, что Бог их наказал за это».

Чаще всего нововозведенные сооружения сгорают, что вписывается в общую концепцию таких рассказов:

ПСКОВСКИЕ ЛЕГЕНДЫ О НАКАЗАНИИ ЗА РАЗРУШЕНИЕ ХРАМОВ

несмотря на то, что действия богохульников рассказчик осуждает, наказание за святотатство происходит без участия человека, одной лишь божественной волей. Ее проявление в жизни человека композиционно делит рассказ на две части: первую, бытовую, несущую в себе реалистические мотивировки, и вторую, «чудесную», в которой изображаются события, последующие святотатству и свидетельствующие о том, что жизнь человека освещена постоянным присутствием Бога .

Борьба с «деревенскими святынями», развернувшаяся в годы советской власти, лишь укрепляла их статус в глазах верующих: выступая в качестве своего рода «средства проверки» чудесных способностей священного объекта, святотатство обеспечивало формирование, развитие и поддержку того или иного культа .

Литература

1. Добровольская В.Е. Несказочная проза о разрушении церквей / Добровольская В.Е. // Русский фольклор. Т. XXX. Материалы и исследования. – СПб.:

Наука, 1999. – С. 500–512 .

2. Мороз А.Б. Устная история русской церкви в советский период (народные предания о разрушении церквей) // Ученые записки православного университета ап. Иоанна Богослова / Мороз А.Б. – М., 2000. Вып. 6. – С. 177–185 .

3. Нижегородские христианские легенды / Сост., вступ. ст. и коммент .

Ю.М.Шеваренковой. – Нижний Новгород: КиТиздат, 1998. – 168 с .

4. Панченко А.А. О пользе святотатства, или Pussy Riot глазами антрополога / Панченко А.А. // Отечественные записки. – 2013. – № 1. – С. 217–227 .

5. Шеваренкова Ю.М. Исследования в области русской фольклорной легенды / Шеваренкова Ю.М. – Н.Новгород: Растр-НН, 2004. 157 с .

6. Штырков С.А. Рассказы об осквернении святынь / Штырков С.А. // Традиционный фольклор Новгородской области. – СПб.: Тропа Троянова, 2006. – С. 208–231 .

–  –  –

ИГРОВАЯ СТОРОНА СОВРЕМЕННЫХ

СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ 2

Аннотация. Статья посвящена анализу словообразовательных процессов с точки зрения их игрового потенциала в медийном дискурсе. Подобный анализ помогает выявить специфику отражения языковой личности говорящего в медийных текстах, его интенций, специфику проявления игрового начала, воздействующего на когнитивно-ментальную сферу читателя .

Ключевые слова: языковая игра, языковая личность, игровой потенциал новообразований, прецедентные феномены, масс-медиа .

Я зыковая игра является одной из важных составляющих коммуникативной культуры современного человека. Активное распространение в текстах медиа получает языковая игра, реализующаяся в деривационных процессах .

Самой распространенной разновидностью словообразовательной игры в СМИ является создание окказионализмов .

В последнее время на первом плане оказались таки черты и свойства языка, как творческий характер, игровая направленность, эстетическая функция, осуществился поворот лингвистики к личности носителя языка. Стало понятным, что за каждым речевым высказыванием, за каждым текстом стоит языковая личность, владеющая системой языка .

Как средство оптимального выражения образа мыслей автора, а также отражения характера профессиональной деятельности общества и отдельной личности заслуживают особого внимания языковая игра и словообразовательная игра как ее разновидность .

Творческую позицию журналиста определяет воздействующий характер медийного дискурса, а окказиональные единицы за счет своей экспрессивности и сопровождающего их «эффекта новизны» обладают большим воздействующим потенциалом, они обращают на себя внимание, создают эмоциональный образ. Окказионализмы творимы, т.е. создаются для специальной ситуации и, соответственно, функционально одноразовы. Именно поэтому журналист при выборе игрового средства останавливается на использовании окказионализма, который привлекает внимание адресата за счет своего отличия от канонического слова .

Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского Фонда Фундаментальных исследований в рамках научного проекта 18-012-00195 А .

Бакич (Самыличева) Надежда Александровна 92 Следует отметить, что до сих пор позиция исследователей в отношении языковой игры не однозначна. Однако можно заметить определенную тенденцию: «На настоящий момент уже совершенно ясно, что языковая игра не является злокачественным нарушением языковых и речевых норм. Она – результат их оригинального, нестандартного варьирования на базе креативной компетенции коммуникантов в определенном эмотивном дискурсе» [4, с. 367] .

Языковая игра – это прагматически и эстетически оправданное следование коммуникативной норме. Допустимость каких-либо отклонений свидетельствует о таком уровне развития языка, который предполагает сложный интеллектуальный процесс выбора наиболее адекватных средств выражения .

На наш взгляд, стоит остановиться на том понимании языковой игры, которое связывает ее с творческими интенциями, намерениями автора, с проявлением креативных способностей языковой личности .

Экспрессивность, оценочность, являющиеся основанием языковой игры, могут «выявить истинный прагматический потенциал текста, подлинные пресуппозиции, заложенные автором, что является залогом адекватного толкования, декодирования текста» [2, с. 133] .

Одно из ярких средств экспрессивизации текста – это словотворчество, словопроизводство, в результате которого возникает большое количество новых экспрессивных, стандартных и нестандартных по структуре, лексических единиц .

Новые слова никогда не проходят незамеченными. То, как оцениваются новые слова говорящими, какими приемами они вводятся в текст, свидетельствуя при этом об активном характере словопроизводства, позволяет проводить анализ языкового сознания современников .

Характерной чертой словотворчества в современных средствах массовой информации стало активное вовлечение в деривационные процессы разного рода прецедентных феноменов, которые в полной мере реализуют игровую функцию языка. В текстах медиа представлены различные случаи взаимодействия новообразований с базовыми прецедентными единицами (прецедентными текстами и прецедентными именами) .

Наиболее часто встречающейся разновидностью прецедентных феноменов – текстов – являются фразеологизмы. К фразеологизмам мы относим также устойчивые выражения .

Узуальное слово в составе устойчивого словосочетания может стать исходным для новообразования-гибрида. Высокая активность гибридного словообразования в медийных текстах может быть объяснена «высокой степенью его эмотивного воздействия на адресата» [3, с. 279] .

При образовании слова-гибрида происходит произвольное сложение узуальных слов, нередко сопровождающееся совмещением их формально тождественных частей: Зарубли (заруби + рубли. – Авт.) себе на носу…

ИГРОВАЯ СТОРОНА СОВРЕМЕННЫХ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ

(Новое дело, 07.10.2010); «Открепя» (открепительный + скрепя. – Авт.) сердце… Теперь голосовать по открепительным талонам на предстоящих выборах в Заксобрание… будет запрещено (Новое дело, 18.11.2010); Миром камазанны (камаз + мазаны). Владимир Путин освятил своим присутствием 40-ю годовщину автогиганта (Коммерсантъ, 12.02.2016) .

В ряде случаев гибридизация сопровождается формальными (графемными) изменениями: Боженственная комедия. Чем светская журналистка Божена Рынска покоряла миллионеров» (Новое дело, 31.03.16) – ср. божественная комедия. Ямало не покажется. 8 декабря президент России Владимир Путин в 28-градусный мороз принял участие в церемонии загрузки первого танкера в рамках проекта «Ямал СПГ»… (Коммерсантъ, 09.12.2017) – ср .

мало не покажется .

Нередко в образовании гибрида участвует аббревиатура: ЖЭК-потрошитель. Почему власть боится воевать с коммунальщиками (Аргументы недели, 16.11.2013); Через ПЕН-колоду. Лет, пожалуй, десять название «Русский ПЕНцентр» в прессе почти не упоминалось (Литературная газета, 24–30.03.2016) .

В качестве дополнительного средства при гибридизации может выступать графическое выделение одного из базовых, исходных слов (основ) .

Графическое словообразование относится к собственно окказиональным способам создания новообразований. Одна из особенностей графодериватов в целом состоит в том, что для полного понимания их семантики необходимо визуальное восприятие: U-дар по печени… Также в свекле есть витамин U: благодаря своему липотропному действию способен защитить печень от жирового перерождения (Московский комсомолец, 16–23.03.2016); Служебная НАТОбность. Путин признался в желании присоединиться к Североатлантическому альянсу (Московский комсомолец, 05.06.2017) .

Новообразование, созданное на базе компонента устойчивого словосочетания, фразеологизма, может заменять исходное слово в составе прецедентного текста путем заменительной деривации: Через банк-колоду… Вместо привычных изображений валетов, дам, королей и тузов красуются портреты известных российских финансистов (Нижегородские новости, 01.09.2010);

Шито-крипто. Отсутствие у цифровой валюты правового статуса развязало руки должникам (Коммерсантъ, 10.01.2018) .

На базе устойчивых сочетаний также возможно создание новообразований стандартными средствами – сложением или аффиксацией: Инвесторов и обывателей охватила золотая криптолихорадка (Ведомости, 05.09.2017) – ср .

золотая лихорадка; Чисто несимволически. Российская команда в Пхёнчхане, несмотря на допинговые санкции, может получиться довольно сильной (Коммерсантъ, 07.12.2017) – ср. чисто символически .

Еще одна разновидность прецедентных текстов – «крылатые слова». На их базе нередко возникают новообразования по конкретному образцу, котоБакич (Самыличева) Надежда Александровна 94 рый находится в составе прецедентного текста: Плюс тартюфизация всей страны (РИА Новости, 26.07.2013); Плюс украинизация всей страны (Военно-промышленный курьер, 03.07.2017); Плюс биткоинизация всей страны (Московский комсомолец, 15.08.2017) – ср. известная фраза В.И. Ленина «Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны» .

К прецедентным текстам также относятся названия художественных произведений и цитаты из них: Праздник непоСЛУШАНИЯ … общественные слушания – этой такой инструмент выпускания народного пара, который на самом деле ничего не решает (Зеркало, 08.04.2016) – повесть-сказка С.В. Михалкова «Праздник непослушания»; О дивный новый криптомир (Новая газета, 19.01.2018) – роман-антиутопия О. Хаксли «О дивный новый мир». Нередко обращение журналистов к названию произведения Иоанна Богослова «Апокалипсис», ставшему даже нарицательным: Чипокалипсис сегодня (Огонек, 15.01.2018) .

Если говорить о цитации, то, конечно же, чаще происходит обращение к отечественному прецедентному фонду. Так, в медийных текстах регулярно встречаются отсылки к произведениям А.С. Пушкина. Например, цитата из сказки «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях» трансформируется в заголовке: Кто на свете всех сексее? (Проспект, 08.06.2010). Сложное новообразование блюз-тоска включается в цитату из «Сказки о царе Салтане»: Блюз-тоска меня снедает. Жизнеутверждение, несмотря на грусть от несовершенства мира людей (Независимая газета, 06.06.2017) .

Безусловно, журналисты, используя прецедентные тексты в заголовках статей, стараются использовать те источники, которые известны большому кругу читателей .

Что касается наиболее употребительных источников прецедентных текстов, то ими являются источники, которые отсылают адресата к телевизионному прецедентному тексту [1]. Трансформируются названия фильмов, мультфильмов и цитаты из них: Страна невымученных уроков. Дмитрий Губин: когда учить и учиться интересно? (Огонек, 21.09.2013) – мультфильм «Страна невыученных уроков»; Именем Евролюции (Московский комсомолец, 03.12.2013)

– фильм «Именем революции»; Молоко из сложноквашино. Молоко из пальмового масла: детективные истории о «фермерских»продуктах (Московский комсомолец, 19.05.2017) – мультфильм «Трое из Простоквашино» .

Одними из наиболее экспрессивных, на наш взгляд, являются пословицы и поговорки как вид прецедентных текстов: Нагость – второе счастье. Наши звезды устроили соревнования по раздеванию (Новое дело, 20–26.01.2011) – пословица Наглость – второе счастье; Побарбосили и бросили. Как решить проблему домашних питомцев, выброшенных на улицу? (Московская правда, 20.08.2015) – поговорка Поматросить и бросить .

В словообразовательных процессах активно участвует и такой прецедентный феномен, как прецедентное имя, т.е. «индивидуальное имя», связанное

ИГРОВАЯ СТОРОНА СОВРЕМЕННЫХ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ

или с широко известным текстом, относящимся, как правило, к числу прецедентных, или с ситуацией, широко известной носителям языка и выступающей как прецедентная. Наиболее популярны в медийном игровом тексте антропонимы – имена социально-значимых фигур современной действительности, известных политических деятелей, представителей бизнеса и поп-культуры .

Например, …вся эта трамповщина вполне может оказаться не более чем заранее спланированным и согласованным в верхах элементом шоу, которое в нужный момент повернётся нужным образом. (liveinternet.ru, 21.01.2016);

Под лозунгом «Долой Обамовщину!» все дружно проголосовали за Трампа .

Не потому, что он такой няша, а потому, что еще четыре года клинтоно-обамовщины просто не потянут (newsland.com, 11.11.2016); «Киллари» (киллер + Хиллари Клинтон. – Авт.) начала свою политическую карьеру с Уотергейта (Завтра, 14.07.2016); Кристиносцы (Агата Кристи + крестоносцы. – Авт.) .

В прокате сразу два фильма по Агате Кристи: «Скрюченный домишко»

и «Убийство в Восточном экспрессе» (Российская газета, 09.11.2017) .

Таким образом, включение прецедентного феномена в текст следует рассматривать как проявление языковой игры. Любая прецедентная единица обогащает текст, эмоционально окрашивает, преображает его. Новообразования на базе прецедентных феноменов в масс-медиа характеризуются повышенной экспрессивностью и яркой оценочностью: являются средством выражения иронии, негативной оценки .

Литература

1. Гудков Д.Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. М.:

ИТДГК «Гнозис», 2003. – 288 с .

2. Ковыляева Н.Е. Языковая игра как средство формирования семантики и прагматики дискурса (на материале текстов различных функциональных стилей): Дис. … канд. филол. наук. Нальчик, 2015. – 186с .

3. Хабибуллина Е.В. Каламбурное контаминационное словообразование в современном русском языке // Язык в современных общественных структурах: Материалы межд. науч. конференции. Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 2005. – С.279-282 .

4. Шаховский В.И. Лингвистическая теория эмоций. М.: Гнозис, 2008. – 416 с .

–  –  –

ПРЕДЛОЖНОЕ ВАРЬИРОВАНИЕ

В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

Аннотация. В статье на примере вариативности предлогов в или на при указании направленности движения к чему-либо демонстрируется способность служебного слова быть носителем лингвострановедческой информации, раскрывающейся в представлении эволюции его пространственной семантики Ключевые слова: предложное варьирование, межкультурная коммуникация, лингвострановедческая информация, служебные слова .

К аждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и устройства мира, языковую картину мира. При этом помимо очевидных источников страноведческой информации – лексики, фразеологии, языковая афористики – в качестве лингвоспецифичных слов (слов, для которых трудно найти семантические аналоги) могут выступать служебные слова. «Предлоги, союзы, частицы и связки, по образному определению Ю.Г. Скибы, – это не просто «лексемы-пустышки», слова и словечки с «выветрившимися» и «потускневшими» вещественными значениями, это части речи, составляющие структуру языка, его внутреннюю и внешнюю национальную специфику» [3, 14] .

Так, закрепленная в русском языковом сознании норма употребления предлогов в или на при указании направленности движения «в пределы страны» (ср. ехать в Германию, в Австралию, в Албанию, во Францию, но на Кипр, на Ямайку, на Гаити и др.) в англоязычной, франкоязычной, албанской, индонезийской и др. аудитории может вызвать недоумение. В современном русском языке вариативность предлогов в и на при выражении семантической идеи ‘направленности движения к’ мотивирована семантическими нюансами .

У предлога в она синкретична: помимо семантической идеи ‘движение по направлению к’ для него оказывается релевантной и семантическая идея ‘близости: пребывания внутри ограниченного пространства’, нейтрализуемая в контексте предлога на. Ср: движение на Каменск, дорога на Берлин, держать курс на Сахалин, на восток, на север, на юг, на запад и др .

В английском, французском, албанском и индонезийском языках семантическую идею ‘по направлению к’ без актуализации семантической идеи ‘близости: пребывания внутри ограниченного пространства’ выражает один предлог. В английском языке – to, в албанском – n (ср.: un shkoj n Gjermani, un shkoj n Kub, un shkoj n Island, un shkoj n Maldive.), в индонезийском – ke (saya pergi ke Jerman, saya pergi ke Kuba, saya pergi ke Islandia, ke Maladewa). Во французском языке предлог при выражении семантической идеи ‘по направлению к’ подвергается фонетической трансформации в результате слияния с последующим артиклем, маркирующим грамматические признаки рода и числа. Ср.: je vais en Russie (сущ. ж.р.), je vais au Japon (сущ. м.р.), je vais aux Bahamas (сущ. мн.ч.). Фонетически исходная форма сохраняется лишь в контексте названий островных государств, начинающихся с согласного звука (ср.: je vais Tahiti. je vais Madagascar) .

См. примеры:

(1) Если бы он согласился вернуться в Россию тогда, в 1937-м… (Даниил Гранин) .

(1) If he would agree to return to Russia then, in 1937… (англ.) .

(1) Nse ai do t ishte n dakord t kthehej athere n Rusi n vitin 1937... (алб.) .

(1) Andai dia setuju untuk kembali ke Rusia waktu itu, pada 1937... (индонез.).в (1) S’il accepte de revenir en Russie, alors en 1937… (фр.) .

(2) В начале 1874 года Мечников окончательно решает ехать в Японию (Сергей Аксентьев) .

(2) At the beginning of 1874, Mechnikov finally decides to go to Japan (англ.) .

(2) N fillim t vitit 1874 Mjecnikov prfundimisht zgjodhi t shkonte n Japoni (алб.) .

(2) Di awal tahun 1874 Mechnikov akhirnya memutuskan untuk pergi ke Jepang (индонез.) .

(2) Au dbut de l’anne 1874 Metchnikoff dcide finalement de partir au Japon (фр.) .

Эриола Шехи 98 (3) Снарядив два корабля, он приплыл на Багамы и вместе с ныряльщиками-индейцами на каноэ начал планомерное обследование коралловых рифов (Лев Скрягин) (3) Having equipped two ships, he sailed to the Bahamas and, together with Indian divers on canoes, began a systematic survey of coral reefs (англ.) .

(3) duke pajisur dy anijet, ai lundroi n Bahama dhe bashk me Indian t ndryshm, n lundrim filloi studimin planifikues t gumve korale (алб.) .

(3) Setelah melengkapi dua kapal, ia berlayar ke Bahama dan bersama para penyelam Indian memulai melakukan survei terhadap terumbu karang dengan menggunakan kano (индонез.) .

(3) Aprs avoir quip les deux bateaux, il arriva aux Bahamas et avec les plongeurs indiens il a commenc en cano examiner les barrires de coraux (фр.) (4) Что же касается России, то по оценкам ООН, в России проживает около 13 млн. международных мигрантов (15) («Вопросы статистики», 2004) (4)As for the Russia, according to UN estimates, about 13 million international immigrants live in Russia (англ.) .

(4) Рrsa i prket shtetit Rus, sipas vlersimve te OKB n Rusi jetojn rreth13 milion migrant nderkombtare (алб.) .

(4) Adapun untuk Rusia, berdasarkan perhitungan PBB, di Rusia tinggal sekitar 13 juta kaum migran internasional (индонез.) .

(4) En ce qui concerne la Russie, selon les estimations des Nations Unies, il rside en Russie environs 13 millions de migrants internationaux (фр.) .

Очевидно, что закрепление вариативной нормы употребления предлогов в и на при указании направленного движения «в пределы страны» в иностранной аудитории должно происходить путем представления сематической эволюции этих служебных слов .

Исторически предлоги в и на относятся к словам, бытующим в русском языке с дописьменной эпохи; они восходят к общеиндоевропейскому словарному фонду и, таким образом, в числе других общеславянских слов принадлежат к важнейшей и древнейшей части ядра лексического состава русского языка. Вплоть до XVIII в. вариативность этих предлогов носила недифференцированный характер. Они были абсолютно взаимозаменяемы.

Ср.:

(1) Глбъ восхот отбжати на полунощные страны… рекой, не да како и мя погубить (Чтение о житие Бориса и Глеба. XIVв.);

(2) Воровские люди со скотом выбжали изъ лсных мст на степь (Грамота, 1673 г.);

(3) А великии князь русскии и боляре его да посылаютъ въ грекы къ великимъ царемъ греческимъ послы и зъ гостьми (Лавр.лет.) [5, 46 – 51] .

Дифференциация предложного употребления в и на начинается в XVIII в., в период становления современного русского языка. Однако смешение предлогов наблюдается и в языке ряда писателей XVIII и XIX веков, причем в сторону более частого употребления предлога в вместо на.

Ср.:

ПРЕДЛОЖНОЕ ВАРЬИРОВАНИЕ В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

(1) Он мало-помалу развеселился, велел привести извозчика и поехал в Морскую (И. Гончаров) .

(2) Велите привести сюда прочих [русских], желающих с товарищами идти в родину (А. Грибоедов) .

(3) Она была одета, чтобы ехать в спектакль (И. Гончаров) .

(4) Вы поедете завтра в концерт, княжна? (М. Лермонтов) .

Встречаются и нехарактерные для современного русского языка употребления предложно-падежных сочетаний с предлогом на:

(1) Царь вернулся на Москву (А. Толстой) .

(2) Иногда Базаров отправлялся на Москву (И. Тургенев) .

(3) Семь тысяч пятьсот к Андреевым на контору снеси, уплати (Ф. Достоевский) .

(4) С вечера условились идти с утра на сад (А. Серафимович) .

В современном русском языке вариативность предлогов описается на семантические нюансы: предлог в употребляется в контекстах, прогнозирующих актуализацию семантической идеи ‘близости: пребывания «внутри»

ограниченного пространства’. В контексте предлога на выражение этой семантической идеи оказывается нерелевантным. Случаи ее актуализации в русском дискурсивном пространстве (ср: на город, на село, на деревню) маркируются как устаревшие и даже просторечные [4, 321-322] .

Почему же в ходе эволюции пространственной семантики предлогов в и на идея ‘близости: пребывания «внутри» ограниченного пространства’ в одном случае оказывается релевантной с названиями стран при указании направленного движения, а в другом нет? Очевидно, этот выбор прогнозирует специфика пространственного языкового сознания русского народа .

Рассуждая о ментальности народа, многие философы связывают ее особенности с географическим расположением страны, ее территорией [1, 13] .

Предположительно, обширная территория земли русской с ее разнообразным ландшафтом закрепила в сознании русских необходимость актуализации пространственной изобразительности объекта локализации при выражении пространственных отношений. Так, употребление предлога на ограничено названиями островных государств. Ср., например: ехать на Кипр, на Ямайку, на Кубу, на Гаити, но в Германию, Польшу, Францию и др. Очевидно, такой внеязыковой фактор как представление об открытой, омываемой водами территории прогнозирует употребление с этими топонимами предлога на с его семантической идеей нерелевантности ‘близости: пребывания «внутри»

ограниченного пространства’ [2, 47] .

По всей видимости, и пространственная изобразительность объекта локализации (расположение территории «с краю»), определила и вариативную закрепленность предлога на с топонимом Украина. Верификацию этой гипотезы следует проводить с опорой на этимологический анализ этого слова [6, 699-702] .

Эриола Шехи 100 В качестве лингвистического маркера предлога на с названиями островных государств может быть и форма множественного числа этого имени.

Ср.:

ехать на Багамы, на Мальдивы, на Фиджи, на Филиппины и др .

В то же время с рядом названий островных государств употребляться предлог в. Ср.: ехать в Исландию, в Крым, во Флориду, в Калифорнию (имеется в виду мексиканский полуостров), в Сардинию, в Гренландию, в Сицилию. Предположительно, в процессе закрепления этой языковой нормы в языковом сознании русских решающим оказался геополитический фактор, лингвистически маркируемый формой единственного числа этих существительных .

Раскрывая особенности закрепленной вариативности предлогов в и на с названиями стран в русском дискурсивном пространстве, следует обратить внимание на устойчивую тенденцию замены традиционно нормированного употребления предлога на предлогом в в контекстах, прогнозирующих актуализацию понятия «государство» в одноименном названии. Ср.: В Нью-Йорке балерина примет участие только в спектакле-гала, а затем поедет в Кубу, Мексику и Калифорнию (Вести (1910.08.29) .

При этом геополитический фактор выбора предлога порой оказывается сильнее грамматического. Так, в основном корпусе национального русского языка отмечается 93 вхождения предложно-падежной формы на Гаити и 76 в Гаити [7] .

Ср.: Она может быть и больше, так как Гватемала рассматривает возможность направить в состав миротворческих сил ООН в Гаити до 500 своих военнослужащих, а Гондурас по меньшей мере 100 (Иностранная военная хроника (2004) // «Зарубежное военное обозрение», 2004.11.29) .

Подобная тенденция в некотором роде может свидетельствовать об унификации предложного варьирования .

Таким образом, представление сематической эволюции служебного слова, его способности воплощать языковое сознание народа оказывается не менее важным по отношению к очевидным источникам страноведческой информации в пространстве межкультурной коммуникации .

Литература

1. Бердяев Н.А. Русская идея. – М.: АСТ: Фолио, 2004. – 615 с .

2. Бертякова А.Н. Употребление предлогов в и на в современном русском языке // Русская словесность. – № 1. – М. 2009. – С. 45–49 .

3. Скиба Ю.Г. Русские предлоги, союзы, частицы. Опыт системно-исторического исследования. АДД, – Черновцы, 1980. 45 с .

4.Словарь русского языка: В 4 т./ АН СССР, Институт русского языка;

Под ред. А.П. Евгеньевой. - 3-е изд., стереотип. - М.: Русский язык, 1985Т.2. 1986. 736 с .

ПРЕДЛОЖНОЕ ВАРЬИРОВАНИЕ В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

5. Словарь русского языка (XI- XVII вв.): В 10 т. / Гл. ред. Р.И. Аванесов. – М. 101 1990. – Т. 3. – С.46 – 51 .

6. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. – М., 1985 – 1988. – Т. 1 .

7. Национальный корпус русского языка: http://www.ruscorpora.ru/

–  –  –

ИЛЛЮСТРАТИВНЫЙ МАТЕРИАЛ

КАК ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЙ ПАРАМЕТР

Аннотация. Статья посвящена функциям иллюстративного материала как лексикографического параметра. Функции семантизации и демонстрации употребления рассматриваются как универсальные; также выделяются другие, восполняющие, функции, обусловленные, во-первых, тенденцией к комплексности словарного описания, а во-вторых, типом и жанром конкретного словаря .

Ключевые слова: лексикографический параметр, иллюстративный материал, функции словарных иллюстраций .

И ллюстративный словарный материал давно и бесповоротно признан лексикографами практически обязательной составляющей тех лингвистических словарей, в которые включается информация о семантическом своеобразии включаемых в них заголовочных единиц. Какими бы ни были по жанру или типу такие словари, если они основываются на описании значений слов, их сопоставлении по каким-либо содержательным параметрам и т.п., они должны включать иллюстративный материал. Под иллюстративным материалом мы понимаем – вслед за многими авторами словарей и теоретиками лексикографии – тексты, включающие заголовочное слово в описываемом значении, которые могут быть минимальными, представляющими собой двусловное словосочетание, и максимальными, представленными предложением или разумно ограниченным комплексом предложений. Первые обычно именуются оправдательными примерами, или речениями, вторые – иллюстративными предложениями .

Если немного углубиться в лексикографические тонкости, то оправдательные примеры обычно не «привязываются» к какому-либо существующему тексту, а представляют собой достаточно распространённые и типичные, характерные для описываемого (семантизируемого) слова минимальные контексты (ср.: котик1 ‘животное; мех этого животного’. Лежбище котиков .

Воротник из котика). Их функциями в словаре является, во-первых, подтверждение того, что данное значение действительно существует в языке, а во-вторых, демонстрация типичных употреблений данного слова (или его ЛСВ) в данном значении. Иллюстративные предложения могут быть как извлечёнными из существующих текстов (литературных, публицистических, 103 научных и иных; ср.: факельщик ‘тот, кто поджигает что-л. с помощью факела’. Перед отступлением команды факельщиков и подрывников зажгли город. А. Калинин. На юге), так и сконструированными авторами словаря (ср.: дело ‘деятельность, работа, к-рыми занимается человек’. Мне нужно срочно привести в порядок свои служебные дела). Часто они используются в тех случаях, когда значение слова синтаксически обусловлено, т.е. его невозможно представить вне предложения (ср.: как раз ‘впору’. Куртка ему как раз). Однако только этим функции словарных иллюстраций не ограничиваются. Разумеется, функции, свойственные оправдательным примерам, присущи также и иллюстративным предложениям. В дополнение к ним иллюстрации-предложения могут, во-первых, содержать некоторую дополнительную семантическую информацию, важную для более полного понимания значения слова (это характерно для объяснительных словарей и выражается в выходе за рамки представленного в толковании сигнификативного значения; ср.: молодость ‘молодёжь’. Пусть молодость | страстные шепчет слова | И кружится голова | От ветра, от света, от волн, | от любви, | Не знающей лжи (В.А. Луговской. Белая вишня); подчёркиваются свойства, присущие, по общепринятым представлениям, молодым людям), во-вторых, демонстрировать стилистически обусловленные употребления слова (для стилистически маркированных единиц; ср.: девица устар. и с оттенком шутл .

… в этой церкви раз в толпе воскресной, | Среди девиц уродливых и дам, | Увидел профиль девушки прелестной, | Смотрел я жадно, волю дав очам Д.С .

Мережковский. Старинные октавы), в-третьих, содержать (по большей части имплицитно) информацию об условиях (широком ситуативном контексте) употребления слова (ср.: мужчина ‘взрослый человек мужского пола’.

Ты уже не мальчик, ты мужчина и должен отвечать за свои поступки), в четвёртых, раскрывать – при наличии – культурологический компонент семантики (ср.:

зайка уменьш.-ласк. к заяц. Трусишка зайка серенький | Под ёлочкой скакал (детск. новогодняя песня «В лесу родилась ёлочка», стихи Р.А. Кудашевой, муз. Л.К. Бекмана) и т.д. Косвенным подтверждением наличия у иллюстративного, в данном случае цитатного, материала перечисленных функций является перечень запросов лексикографов, с которыми они обращаются к Национальному корпусу русского языка. Вот некоторые из них, имеющие отношение к заявленной теме: лексикографы хотят найти а) цитаты к уже известным значениям, б) цитаты к значениям, на которые в словаре нет цитат (речь идёт о новом издании БАС); в) дополнительные новые цитаты к тому или иному значению, г) новые типы лексической и синтаксической сочетаемости [1] .

Иначе говоря, именно текст, в котором – в идеале – реализуются все системные свойства слова (лексическое значение, парадигматические и синтагматические свойства) даёт лексикографу возможность создать адекватное в типологически обусловленных жанровых рамках описание. Таким образом, Богачева Галина Федоровна 104 иллюстративный материал вне зависимости от того, в какой тип семантизирующего (т.е. включающего информацию о значениях слов) лексикографического произведения он включается, играет важную роль в представлении определяющих свойств заголовочной единицы. (Ср. мнение известных лексикографов С. Влахова по этому поводу: «Будучи частью семантизирующей системы в словарной статье, иллюстративный материал … способствует более полному и верному раскрытию значений лексикографируемой единицы» [2, с. 80] и В.В. Дубичинского: «Сочетаемость [При некотором допущении автор рассматривает сочетаемостные ряды как развёрнутый ряд оправдательных примеров. – Г.Б.], предоставляя сведения об употреблении заголовочной единицы, наряду с толкованием и дефиницией, полноправно участвует в процессе семантизации описываемого в словаре языкового материала. Иногда лишь в контексте, в сочетании с другими словами, языковая единица раскрывает свои семантические глубины» [4, с. 36]) .

Именно поэтому иллюстративный материал рассматривается и в теории, и в практике лексикографии как один из основных лексикографических параметров. Автор параметрической концепции словарного описания, Ю.Н .

Караулов, уверенно включает иллюстративные материалы в число параметров, определяющих и «укрепляющих» конструкцию любого словарного произведения [5, с. 152–153] .

Г.Н. Скляревская разделяет лексикографические параметры на теоретические и эмпирические, относя иллюстративный материал (наряду, например, с адресатом, словником, структурой и объёмом словарной статьи и т.д.) к числу последних и постулируя обусловленность эмпирических параметров теоретическими, что выражается в зависимости представления эмпирических параметров от типа и жанра словаря, лингвистической концепции, положенной в его основу, объекта описания и т.д. [7, с. 16] .

Таким образом, не рискуя ошибиться, можно считать такой параметр, как иллюстративный материал, лексикографической универсалией. Однако, обладая универсальным характером, как и любой другой параметр, иллюстративный материал обладает некоторой долей содержательно-функциональной вариативности, которая определяется свойствами словаря, для которого отбираются иллюстрации. Так, например, функция доказательства наличия слова как такового в языке, весьма важная для академических словарей, нивелируется практически до нулевой отметки в словарях, предназначенных поддерживать изучение языка или обучение языку – в них, как говорится, «по умолчанию» включаются только реально существующие в языке лексические единицы. Точно так же в словарях, адресованных определённой аудитории, например школьной, значительно меньше необходимость отражать в иллюстрациях семантические тонкости, дополняющие семантику заголовочного слова, представленную в толковании, поскольку главное на указанном этапе обучения – дать правильное ядерное значение, научить непротиворечиво упоИЛЛЮСТРАТИВНЫЙ МАТЕРИАЛ КАК ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЙ ПАРАМЕТР треблять слово, а семантические тонкости можно оставить на более поздний 105 и более осмысленный этап овладения языком. Следовательно, и иллюстрации должны соответствовать этой цели, т.е. представлять значение точно и в сугубо характерном, нормативном и соответствующем заявленным характеристикам слова контексте. С другой стороны, иллюстративный материал безусловно должен содержать восполняющую (в сравнении с толкованием) информацию, если речь идёт не о родном языке адресата или если слово раскрывает реалии, далёкие от реалий родной для адресата культуры, образа жизни и т.п .

В первом случае по сути любое слово требует семантизирующих иллюстраций, назначением которых является не только восполнение актуальной для носителя и тем не менее периферийной для собственно значения информации, но и экспликация контрастивной ценности иноязычного слова, выявляемой на фоне его эквивалента в родном языке адресата, поскольку наличие такого рода ценности для иноязычного адресата может быть неочевидно (ср .

русскую единицу детский сад и английские kindergarten и nursery school) .

Во втором случае иллюстрации должны углублять и уточнять толкования, снимая излишнюю обобщённость, некоторую расплывчатость, в них присутствующую и обычно вызванную понятной осторожностью лексикографа в обращении со словом, освоенным в языковом (системном) отношении, но не ставшим несмотря на это менее экзотичным, а также вполне обоснованным умозаключением, что подобного рода слова, скорее всего, «обречены»

на малую употребительность и могут быть определены свёрнуто (примеры введения в словарь дополнительной информации о содержательной стороне слов инокультурной принадлежности посредством иллюстративных предложений, см., например, в [3]) .

Таким образом, сказанное выше позволяет сделать вывод, что иллюстративный материал как лексикографический параметр обладает двумя безусловными функциями, которые в разных вариациях и в разной степени выраженности присутствуют в любом словаре, если хотя бы один из других его параметров касается представления семантики слова. Это функция семантизации в широком понимании, включающая как раскрытие собственно семантики слова, так и отграничение одного значения от другого на основе сочетаемостных свойств лексической единицы, и функция демонстрации употребления слова, представления особенностей его сочетаемости, обусловленной лексическим значением единицы .

Развитие лексикографии в направлении комплексности, как кажется, может существенно пополнить и уже пополняет перечень функциональных «обязанностей» иллюстративных словосочетаний и предложений. Комплексный (в другой терминологии – интегральный) подход к словарному описанию предполагает отражение в словаре таких составляющих семантики слова, как, например, прагматические и коммуникативные особенности заголовочной единицы, модальная рамка, пресуппозиции и т.п. Все эти особенности также можно трактовать как лексикографические параметры, коль скоро Богачева Галина Федоровна 106 предполагается вводить соответствующую информацию в конструкцию словарной статьи .

Надо сказать, что частично это делалось всегда – к примеру, в отношении единиц с ярко выраженной модальностью: частиц, вводных слов, ряда слов категории состояния (жаль, обидно) и др. – но делалось вне системного подхода, без ясного осознания явления. Очевидно настало время делать это лексикографически последовательно. Существуют разные подходы к решению названной проблемы. Первое выражается в создании лексикографического портрета слова (Ю.Д. Апресян), второе во включении в состав «традиционной» словарной статьи зоны, раскрывающей указанные характеристики слова (вариант такого решения, касающийся прагматико-коммуниктивных особенностей слов бабушка и вялый, предложен А.И. Ольховской в [6, с. 313 и далее]). Лексикографический портрет, как правило, имеет своей частью значительный сочетаемостный и иллюстративный раздел, а раскрытие прагматико-коммуникативных особенностей выражается в кратком комментарии, сопровождающемся обязательной текстовой иллюстрацией .

Таким образом, появление новых параметров, раскрывающих семантические свойства заголовочных единиц, имеет следствием и расширение функционального разнообразия иллюстративных единиц, как то: демонстрация коммуникативного потенциала, прагматических и модальных характеристик и т.д. (список далеко не полон) .

Полный список отражаемых словарём параметров зависит от типа и жанра словаря. В комплексном (интегральном) он максимально широк, что понятно .

В словарях, не ставящих перед собой задачу всеобъемлющего описания, направленных на отражение конкретных аспектов семантики слова или ориентированных на конкретного пользователя, на определённые, вполне конкретные запросы, перечень параметров будет значительно короче. Естественно, что характер иллюстративного материала в таких словарях прямо зависит от задач, решаемых тем или иным лексикографическим произведением. Подобная зависимость будет выражаться в варьировании функций иллюстративного материала, в разделении таких функций на основные и восполняющие. Основными всегда остаются универсальные, представляющие семантику и употребление слова. Восполняющие функции для каждого типа словаря свои. Следует отметить, что они не являются вспомогательными, второстепенными. Наоборот, именно восполняющие функции иллюстративного параметра способствуют формированию и/или обогащению его лексикографического «облика».

Так, для словаря синонимов идеальной иллюстрацией в восполняющей функции могла бы быть цитата, в которой слова синонимического ряда присутствовали бы в одном контексте (ср.:

«Интеллигентные дамы плачут, но про себя, | боясь обеспокоить своё родство и соседство, | а деревенские бабы плачут и про себя, | и про всё человечество»

(Б.А. Слуцкий. Интеллигентные дамы плачут..), а для словаря антонимов в едином контексте подчёркивалась бы противопоставленность членов антонимической пары (ср.: «Для юношей открылись все дороги, | Для старцев – 107 все запретные труды, | Для девушек – янтарные плоды | И белые, как снег, единороги» (Н.С. Гумилёв. Потомки Каина) и т.д. Мы называем подобный материал восполняющим ещё и потому, что он выполняет комплементарную функцию в отношении иллюстраций, демонстрирующих семантику каждого синонима, антонима или другой единицы по отдельности .

Иллюстрирование как параметрическая составляющая словарной статьи никогда не оспаривалась создателями словарей, но никогда и не была в центре их внимания, равно как и внимания теоретиков лексикографии. Как кажется – в свете новых тенденций в области лексикографирования – настала пора более тщательного рассмотрения семантизирующей роли данного параметра в описании лексического значения заголовочных единиц .

Литература

1. Герд А.С. Национальный корпус русского языка – словарная картотека академический словарь // Межд. научн. конференция «Корпусная лингвистика – 2008», СПбГУ, 2008.https://events.spbu.ru/eventsContent/files/corpling/ corpora2008/Gerd_143_148.pdf

2. Влахов С.И. Участие иллюстративного материала в семантизации исходной словарной единицы// BudaLEX ‘88 Proceedings: Papers from the 3d International EURALEX Congress, Budapest, 4–9 September 1988. Budapest,

1990. С. 75–81 .

3. Джапарова Б.Б. Иллюстративный материал и его роль в раскрытии семантики слова в толковьк словарях // Вестник Иссык-Кульского университета. Филологические науки. 1999. № 3. С. 126–133 .

4. Дубичинский В.В. Теоретическая и практическая лексикография .

Wien – Charkov, 1998. 159 с .

5. Караулов Ю.Н. Об одной тенденции в современной лексикографической практике // Русский язык. Проблемы художественной речи. Лексикология и лексикография. М., 1981. С. 135–153 .

6. Ольховская А.И. Лексическая многозначность в общелингвистическом и лексикографическом рассмотрении. Дис. … канд. филол. наук. М., 2013. 384 с .

7. Скляревская Г.Н. Новый академический словарь: объект, типологические признаки, место в системе русской лексикографии // Очередные задачи русской академической лексикографии. СПб., 1995. С. 15–23 .

–  –  –

ГЛУХОСТЬ/ЗВОНКОСТЬ

И ТВЕРДОСТЬ/МЯГКОСТЬ СОГЛАСНЫХ

В ОБЫДЕННОМ МЕТАЯЗЫКОВОМ

СОЗНАНИИ Аннотация. Характерное для обыденного метаязыкового сознания замещение звука буквой и приписывание последней фонетических свойств приводит к разным степеням искажения представления о парности (pairing of consonants) и к мнимому приоритету признака глухости/звонкости над твердостью/мягкостью .

Ключевые слова: русский язык, буквы, звуки, глухость/звонкость, твердость/мягкость, обыденное метаязыковое сознание, наивная лингвистика, коллективное сознание .

И нформация про глухие и звонкие, твердые и мягкие применима только к звукам, но безусловный крен в сторону буквы в процессе школьного обучения заставляет русских людей исподволь адаптировать этот фонетический признак к буквам. В интернете содержится бесконечное количество информации про указанные признаки, которая для наглядности сопровождается картинками и табличками. И не первоклашки их рисуют, а явно взрослые авторы, исходя из собственных фонетических иллюзий. Попадая потом к детям, наивные рекомендации, лежащие в основе наглядных материалов, начинают определять представления нации о родном языке на поколение вперед.

Воспроизведем некоторые картинки:

Несмотря на разницу в цвете, в расположении схематических блоков и стрелочек, многие из растиражированных в Интернете таблиц характеризуются одинаковыми особенностями: в первую очередь в них рассматриваются глухие и звонкие согласные. Соответствуют догадке о «победе» глухости/ 109 звонкости над твердостью/мягкостью и статистические данные: поисковая система Яндекс фиксирует 70 тыс показов в месяц на запрос «согласные глухие и звонкие» и всего 35 тыс – на запрос «согласные твердые и мягкие», получается, что признак твердости/мягкости интересует носителей языка в два раза реже .

В обобщающих таблицах, которые отражают оба признака, глухости/ звонкости отводится максимальное количество места на листе, а твердость/ мягкость оказывается охваченной как бы исподволь, по остаточному принципу. Составителю так проще и, что важно, привычнее: 1) звонкие и глухие согласные в русском алфавите обозначаются отдельными буквами; 2) все знают, что их нельзя путать (примеры типа пруТ, пруД, луК, луГ всплывают в голове, а иногда и в схему включаются заодно с общетеоретической информацией); 3) при перечислении соответствующих букв легко расположить их друг под другом или рядом, демонстрируя соответствие и наличие-отсутствие «пары». Вот только понятие парности по глухости/звонкости интуитивно оказывается соотнесенным с буквами в алфавите, а не со звуками в языке – но перекос в глаза не бросается. Во всех заголовках написано правильное слово «звук», что опять-таки нивелирует разницу между понятиями: думаем об одном, а говорим другое, значит, на уровне сознания мы потом запросто устраним разнобой, сделав выбор в пользу более важной сущности – буквы (читать и писать нужно правильно, а говорить мы и так умеем) .

Стабильно бескомпромиссное причисление Щ к непарным глухим (а среди просмотренных не встретилась ни одна схема с иным решением) вряд ли вызовет сомнения при опоре на алфавит, поскольку альтернативной буквы действительно нет. А вот звук на самом деле есть: [ж’] свойствен не всем говорящим по-русски, однако есть такие, кто произносит вожжи, дрожжи, езжу, позже с мягким согласным. Но если нет опоры на звуковой уровень, то нет и вопроса о парности [ш’] для некоторых носителей языка. Отметим, что транскрипционный знак [ш’] в схемах, выдаваемых Интернетом на запрос о согласных, практически не представлен – используется [щ’], и сам облик символа свидетельствует о безусловной оглядке на букву .

Дальнейшие попытки обобщить материал приводят к тому, что на схеме про глухость/звонкость, ранжированной по соотносительности букв, появляются приписки-дописки про твердость/мягкость. 15 соответствующих пар при этом могут не перечисляться, а единицы вне соотношений обычно нарекаются не непарными, а всегда твердыми и всегда мягкими. Те, которые «всегда какие-то», записываются буквами – либо Ж, Ш, Ц, либо Й, Ч, Щ .

Попробуй отличи и запомни, где какие! Настойчивый отказ от апострофа объясняется постоянной концентрацией составителя схемы не на звуковом ряде, а на буквенном, который, как известно, существенно меньше и лишен Болычева Екатерина Марковна 110 диакритического апострофа, поэтому в итоговой таблице не хватает многого:

фонетическая точность подменяется иллюзорными свойствами, приписываемыми буквам; перечень непарных звонких недосчитывается [м’], [н’], [л’], [р’], а иногда необъяснимо почему и [й’]; перечень непарных глухих лишается законного [х’]; информация про парные твердые/мягкие уходит из обозрения вообще, а про непарные подается в крайне непонятном виде .

Если подумать, то невольное противопоставление парных/непарных, с одной стороны, и всегда каких-то, с другой стороны, имеет логическое объяснение, причем весьма простое. Имея в виду букву и признак глухости/ звонкости, легко обнаруживаешь графические «пары» (типа С-З) и отдельно записываешь «непарных» одиночек (типа Ц-, -Р). Опора на букву и признак твердости/мягкости такой картины не дает: 15 букв остаются графически равными себе, но при этом могут обозначать как мягкие, так и твердые звуки .

Ранее принятая система анализа начинает сбоить, т.к. только графического подхода к проблеме оказывается недостаточно. Если находиться по-прежнему на алфавитной точке отсчета, то записать информацию про парные по твердости/мягкости будет невозможно, что и случилось при составлении приведенных выше трех картинок, где подобных сведений просто нет. Что касается шести непарных по признаку твердости/мягкости, то логика их поиска и обоснования особого статуса среди остальных снова не повторяет удобного алгоритма анализа, сработавшего безупречно в случае с глухостью/ звонкостью. Вот и появляются поэтому замечания о «всегда твердых/мягких», а вовсе не о непарных. Разный алгоритм анализа сущностей предполагает и разный терминологический аппарат. И в наивно-фонетическом метаязыке «всегда» (или «только») отвечает за ситуацию однозначного прочтения буквы, тогда как «непарными» окрестили буквы-одиночки, для которых в алфавите не нашлось графической, именно графической «пары» – следуя такому алгоритму обозначения сущностей, все буквы с точки зрения признака твердости/мягкости будут одиночками. Справедливости ради отметим, что дифференцированное использование описанных характеристик является распространенным, но не абсолютным. Кроме того, дифференциация оказывается стихийно-интуитивной, а не продуманной и четкой – такова особенность обыденного метаязыкового сознания [1], [2], [3], [4], [5] .

Каждый из признаков может рассматриваться в схемах-картинках и отдельно, без попытки совместить их на одной странице. Ниже приводятся таблицы, посвященные твердости/мягкости. В левой таблице реализована настойчивая попытка показать разницу между твердыми и мягкими, не выходя за рамки возможностей, предоставляемых алфавитом, что приводит к появлению цветных букв. Расшифровать цветовой намек в этом ребусе – значит понять таблицу. Ликующей малышке с той же картинки это, по-видимому, удалось, а вот ее рыдающей подруге нет, что неудивительно при столь затейливой подаче материала .

В правой таблице для обозначения парных мягких используется сочетание буквы с мягким знаком, поэтому искомое противопоставление выглядит как ББЬ. Мысль понятна, но она не совсем отвечает правилам чтения: с БЬ все более или менее ясно, а вот Б в реальном глаголе бить имеет иное значение .

Фактически человек о таких тонкостях не задумывается, т.к. находится в границах алфавита и, как во всех предыдущих случаях, интуитивно приписывает искомые признаки буквам в перечне. Составитель таблицы тоже действует от простого: коль скоро в системе есть Ь, значит, с его помощью передаем мягкость, а без мягкого знака – твердость. Весьма странный графический симбиоз ХЬ, не встречающийся ни в одном русском слове, передает в данном случае мысль о мягком эквиваленте к Х и поэтому глаз не режет. После перечисления парных появляются наконец не соотносимые ни с чем в своем постоянстве сакраментальные «всегда» твердые и мягкие. Для последних мягкий знак в указанной функции не употребляется, ибо незачем: во-первых, последовательность ЙЬ выглядела бы странно, а во-вторых, что Ч, что ЧЬ – разницы никакой, в отличие от парных Б – БЬ. Мягкий знак в данной таблице вовсе не эквивалентен апострофу фонетической транскрипции, т.к .

обозначает признак мягкости не вообще, а выборочно – лишь у некоторых классов согласных. Надо сказать, что подобный подход встречается в таблицах нечасто. Обычно авторы игнорируют необходимость обозначения мягкости, обходясь буквой и спасительным «всегда» (либо, как и положено, описывают фонетику, исходя из главенства звука и используя знаки транскрипции, – правда обнаружить грамотные решения под силу только специалисту, знающему, что именно надо искать) .

Бывает и так, что на картинках свойству парности отводится как бы статус отдельного признака. Подобное представление о парности может быть только стихийно-обыденным, оно несовместимо ни с целью дать научное определение явлению, ни с попыткой понять роль смыслоразличительных оппозиций, ни с задачей оценить возможности к нейтрализации.

На приведенных ниже таблицах появляются сомнительные рекомендации искать звонкие/глухие, твердые/мягкие и парные/непарные (левая картинка) или запоминать списки непарных, нелепые по составу единиц:

Болычева Екатерина Марковна Вероятно, иллюзия поддерживается тем, что некоторые из непарных по одному признаку оказываются таковыми и по другому признаку: например, [ц]- непарный глухой и непарный твердый, при желании «упростить» материал «двойная» непарность превращается в просто непарность. А может быть, дело в другом: средняя картинка неизвестно почему лишилась Л, М, Н, Р, зато вполне прогнозируемо «не учла» [л’], [м’], [н’], [р’], [х’], которые не заметишь и не запишешь, если иметь в виду не звуки, а буквы в алфавите .

Именно поэтому на правой картинке нет тех же [л’], [м’], [н’], [р’], [х’]. А вот отсутствие Ш и Ж на ней требует иной интерпретации, не буквенно-графической. На правой картинке, в отличие от средней, при том же мысленном приоритете буквы над звуком перечислены не все непарные (а их четыре класса: непарные звонкие, непарные глухие, непарные твердые и непарные мягкие), а только те, которые связаны с признаком глухости/звонкости, – признаком, имеющим явное графическое выражение на уровне алфавита .

В приведенных ниже схемах с образцами фонетического разбора упомянутые особенности находят свое преломление. Так, характеристики согласного могут даваться через запятую, как в левой таблице (типа [п’] – глухой, парный, мягкий). Знаки в данном случае обманчивы и на свободу признака «парный», скорее всего, не намекают: пунктуация используется не нормативная, а наивно-обыденная и психологически мотивированная. Каждый признак, который вычислили-вспомнили-угадали, дается через запятую, что понятно с точки зрения предпринимаемых человеком усилий: всякий одномоментный интеллектуальный рывок увенчивается написанием термина, а выдох с облегчением – запятой. Сравнительный же анализ приводимых характеристик показывает, что на самом деле парность привязана к признаку глухости/звонкости, а вот твердость или мягкость определяется при этом как признак, чуждый соотносительности.

Указанный вывод подтверждается еще двумя таблицами, где запятые между признаками проставлены аккуратнее:

Отметим, что разбор слова «компьютер» растиражирован чрезвычайно 113 и повторяется в самых разных вариантах расцветки без каких бы то ни было попыток подправить содержание. Торжество буквы над звуком в этом разборе оказывается наглядным: буквы написаны, а звуки почему-то не затранскрибированы, из-за чего создается иллюзия характеристики буквы; йот на месте Ю никак не обозначен, не описан с точки зрения признаков, но, видимо, в уме учтен, иначе правильного количества 9 на 9 никак не получится .

Итак, характерное для обыденного метаязыкового сознания замещение звука буквой и приписывание последней фонетических свойств может приводить к разным степеням искажения представления о парности и к мнимому приоритету признака глухости/звонкости над твердостью/мягкостью .

Литература

1. Болычева Е.М. Интуитивное фонетическое знание и лингвистические теории: противоречия и соответствия // Фонетика и грамматика: настоящее, прошедшее, будущее – Вопросы русского языкознания. Выпуск XIII – М.,

2010. С.120-131

2. Болычева Е.М. О презумпции буквы в наивных представлениях о языке и некоторых актуальных проблемах фонетики// Русский язык: исторические судьбы и современность. III Международный конгресс исследователей русского языка, МГУ, 20-23марта 2007г. Труды и материалы. С. 340–341

3. Болычева Е.М. Фонетический аспект культуры речи: проблема вариативности и ее оценки/ Риторика и культура речи в современном научно-педагогическом процессе и общественно-коммуникативной практике: Сборник материалов ХXI Международной научной конференции по риторике, 1–3 февраля 2017 г.– М., 2017. – С 67–76

4. Голев Н.Д. Обыденное метаязыковое сознание и школьный курс русского языка //Культурно-речевая ситуация в современной России/Под ред .

Н.А. Купиной. – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2000. – С.338–348 .

5. Голев Н.Д. Русское обыденное метаязыковое сознание и языковое строительство //Обыденное метаязыковое сознание: онтологические и гносеологические аспекты. Часть 1.– Кемерово–Барнаул, 2009. С.371–386 .

–  –  –

МЕЖТЕКСТОВЫЕ СВЯЗИ

КАК ПРОЯВЛЕНИЕ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ

В ВЫСТУПЛЕНИИ АРТЕМИЯ ВЛАДИМИРОВА

«СЛОВЕСНЫЙ ВЕНОК НА ГЛАВУ

РОССИЙСКОГО ПЕДАГОГА, ИЛИ

РАЗМЫШЛЕНИЕ О НРАВСТВЕННОМ

ПОДВИГЕ УЧИТЕЛЯ»

Аннотация. В статье выявлен спектр интертекстуальных смыслов, который актуализирован приёмами межтекстовых связей. Определены уровни реализации смысловой преемственности, которая представлена в знаках, вводящих прецедентные тексты .

Ключевые слова: межтекстовые связи, интертекстуальность, прецедентность, смысловая преемственность .

С овременная гуманитарная мысль пронизана идеей диалогизации [7; 8;

11 и др.]. В трудах филологов проблема диалогичности находит различные пути своего решения и разные терминологические воплощения (текст в тексте – Ю.М. Лотман; интертекстуальность – Р. Барт, Ю. Кристева и др.; политекстуальность – Е.А. Баженова; прецедентные тексты – Ю.Н. Караулов; тестовые реминисценции – А.Е. Супрун; межтекстовые связи – А.И. Горшков). В основе актуальной диалогической концепции современного мировосприятия лежит теория диалога М.М. Бахтина. «Два сопоставленных чужих высказывания, не знающих ничего друг о друге, если только они хоть краешком касаются одной и той же темы (мысли), – отмечал М.М. Бахтин, – неизбежно вступают друг с другом в диалогические отношения. Они соприкасаются друг с другом на территории общей темы, общей мысли» [3, 136] .

О диалогических отношениях идей, мыслей было сказано ещё раньше, в XVI веке, Мишелем де Монтенем в книге «Опыты». В XX веке рассуждения о диалогичности нашли своё выражение в термине «интертекстуальность», введение которого в научный оборот связано с именами Р. Барта и Ю. Кристевой .

Существуют разные уровни понимания интертекстуальности. Разнообразие позиций относительно содержания данного понятия можно свести к двум следующим: 1) семиотическая и социокультурная [2; 13 и др.]; 2) филологи- 115 ческая [1 и др.]. Для семиотической и социокультурной позиции характерно широкое понимание интертекстуальности как свойства, присущего каждому созданному тексту (ср. высказывание Р. Барта: «текст – это раскавыченная цитата» [2, с. 486]). Для, так называемой, филологической позиции характерно узкое понимание интертекстуальности как свойства определённых текстов, связанных друг с другом диалогическими отношениями .

Дискуссионным является вопрос о целесообразности введения термина «интертекстуальность» в русло филологических исследований. По мнению А.И. Горшкова, «использование термина «интертекстуальность» для обозначения филологического описания межтекстовых связей нецелесообразно, так как может привести к смешению двух по существу разных явлений» [5, с. 76-77] .

Однако исследователь отмечает, что, появившись в научных филологических трудах, термин наполняется «определённым положительным содержанием, наиболее чётко выступающим тогда, когда «интертекстуальностью» называют конкретные словесно выраженные приёмы связи между текстами» [5, с. 76] .

Именно в этом смысле мы и будем употреблять данный термин .

В аспекте проблемы диалогических отношений между текстами А.Е. Супрун рассматривает такое явление как текстовые реминисценции [15]. В свете проблемы интертекстуальности особое место принадлежит понятию «прецедентные тексты», которое впервые было введено и разработано в аспекте теории языковой личности Ю.Н. Карауловым. Прецедентный текст входит в состав единиц прагматического уровня структуры языковой личности [10, с. 672].

Прецедентные тексты обладают следующими чертами:

1) значимостью «для той или иной личности в познавательном и эмоциональном отношениях»; 2) сверхличностным характером, то есть известностью «широкому окружению данной личности, включая её предшественников и современников»; 3) неоднократной возобновляемостью «в дискурсе данной языковой личности» [9, с. 216]. Идеи Ю.Н. Караулова находят своё продолжение в исследованиях ряда учёных [1; 6; 14 и др.]. Вслед за Ю.Н. Карауловым, Е.А. Баженова указывает на реинтерпретируемость (многократную повторяемость) прецедентных текстов. Кроме того, исследователь относит прецедентные тексты (смысловые блоки речевого произведения) к одному из проявлений интертекстуальности, «актуализирующих значимую для автора фоновую информацию и апеллирующих к «культурной памяти» читателя»

[1, с. 107]. По мнению Е.А. Баженовой, прецедентные тексты являются проявлением интертекстуальности в силу своей реинтерпретируемости, т.е .

«многократной повторяемости в интертекстуальном ряду» [1, с. 107] .

Концепция Ю.Н. Караулова представляется нам наиболее стройной (положения относительно способов существования и обращения прецедентных текстов, способов их ввода и набора разнообразных функций) .

Однако следует отметить заслуги последующих исследований в разработке понятия прецедентности, которое является общим для всех проявлений Бурмакина Наталья Алексеевна 116 прецедентов [6; 14]. Несмотря на то, что прецедентные тексты и прецедентность не являются предметом исследования в настоящей работе, заметим, что понятия «аллюзия» и «реминисценция» рассматриваются как в аспекте прецедентности и прецедентных текстов, так и в аспекте межтекстовых связей и интертекстуальности. В связи с этим позволим себе утверждать, что аллюзия и реминисценция как формы скрытого цитирования являются точками пересечения таких феноменов, как интертекстуальность и прецедентность .

Предметом настоящего исследования являются межтекстовые связи как проявление интертекстуальности в публичном выступлении Артемия Владимирова. Под интертекстуальностью мы понимаем диалогические отношения определённых текстов в процессе их порождения и восприятия .

По нашему мнению, интертекстуальность (общее понятие) находит своё выражение в приёмах межтекстовых связей, которые, вслед за А.И. Горшковым, мы определяем как отсылки к предшествующим текстам [5, с. 72] .

Приёмы межтекстовых связей актуализируют интертекстуальные смыслы, среди уровней реализации которых у Артемия Владимирова представлен уровень реализации смысловой преемственности, смысловая конфронтация отсутствуют. Смысловая преемственность выражается в дополнении как смысловой перспективе и актуализации отдельных аспектов .

Для анализа был выбран публицистический текст протоиерея Артемия Владимирова, который он представил во время публичного выступления на Шестых межрегиональных Пименовских чтениях в Саратове (ноябрь, 2008 года). Артемий Владимиров в своих публичных выступлениях и произведениях затрагивает вопросы нравственности, которые были и остаются всегда актуальными. Предметом публичной речи является похвала педагогу как «герою нашего времени», совершающему «подвиг нравственный» на пути формирования языкового мышления учеников. Текст ориентирован на массовую коммуникацию в связи с сообщением актуальной информации и воздействием на читателей с целью формирования общественного мнения .

Одним из средств воздействия и воодушевления читателя и слушателя являются источники прецедентных текстов, которые устанавливают диалогическое единство автора текста и адресата.

Источниками прецедентных текстов в настоящем выступлении являются произведения из разных сфер коммуникации:

– духовной (конфессиональной литературы: из текстов Священного Писания и Священного Предания);

– научной («Будем помнить, что в словесном общении действует с математической точностью закон христианского европейского мыслителя Блеза Паскаля: «В сообщающихся сосудах уровень жидкости одинаковый» [4, с. 21]);

– массовой (тексты трёх песен и одно название телевизионной передачи);

– художественной / эстетической: три межтекстовых связи отсылают нас к малым жанрам устного народного творчества, доминанту составляют произведения классической литературы (18 источников прецедентных текстов и аллюзия как средство ввода четырёх афористичных высказываний). 117 Например, в афоризме Вольтера «Для великих дел необходимо неутомимое постоянство» акцент сделан на сочетании «великие дела»: «… радостно служить Отечеству, которое не выбирают, но которое выбрало нас, родило, взрастило и вскормило для “великих дел”» [4, с. 19]. Это сочетание как знак, вводящий прецедентный текст, отсылает читателя и к песне Джина Кима «Время великих дел» (1950) .

Именно эксплицитный ввод знаков из этих текстов определяет уровень смысловой преемственности. Частотным является дополнение как смысловая перспектива, заданная новым текстом исходному, предшествующему тексту или образу. Основой нравственного подвига учителя в «Словесном венке…» в первую очередь является любовь: «Учитель! Научи своих учеников пониманию, что истинная любовь «ответственна за тех, кого приручает»;

трепетна и бережна в отношении к любимому; бескорыстна и жертвенна, в отличие от грязной похоти, даже не взирающей на лицо «предмета страсти нежной»!» [4, с. 17]. Любовь рассматривается не только в аспекте педагогической деятельности и отношении к детям, это и любовь к Родине, к своему происхождению, это, главным образом, любовь духовная, чистая, высшая в своем проявлении. Поэтому весь спектр знаков, вводящих классическую литературу, реализует авторский посыл и составляет идиостилевую черту .

Для того чтобы наглядно представить динамику русского героизма, автор вводит антитезу: «советская эпоха представила нам иных героев – космонавтов, строителей, ученых… Но и их время прошло. … Что же мы видим ныне? … современная «фабрика звезд» не может отштамповать никого, кроме каскадеров и циркачей…» (4, с. 4-5). Знак, отражающие прецедентные текст телевизионной передачи, входит в антиреферентную группу, которая определяет эстетическую и морально-этическая противопоставленность авторского текста .

Уровень смысловой преемственности, представленный в актуализации отдельных аспектов, реализуется реже, как правило, он представлен в свободных межтекстовых связях, без точной цитаты и атрибуции: «Слово – великая сила!», которая представляет собой трансформированный афоризм Френсиса Бэкона: «Знание – сила!», а также – название научно-популярного журнала «Знание – сила». Эти два источника восходят к латинскому выражению «scientia potentia est» (или «scientia est potentia», а также «scientia potestas est»). Трансформированный афоризм гармонично входит в ткань выступления Артемия Владимирова и связан с доминантами словесного ряда: «Когда дети оценят в учителе дар рассказчика и жадно будут ловить каждое его слово, питающее и возвышающее их души, тогда мы сможем с полным правом говорить о величии нравственного подвига педагога. Слово — великая сила! Оно гармонизирует внутренний мир ребенка, снимает стресс, утомление, вызывает на лице внимательного слушателя светлую, Бурмакина Наталья Алексеевна 118 добрую улыбку, которая стоит многого в наше наэлектризованное, скудное любовью время…» [4, с. 21] .

Выявленные в тексте Артемия Владимирова приёмы межтекстовых связей и уровни реализации интертекстуальных смыслов позволяют утверждать, что для автора характерны как «заданные» межтекстовые связи, так и «свободные» [5, с. 86]. «Свободные» межтекстовые связи представлены в скрытом цитировании без атрибуции. «Заданные» межтекстовые связи определёны жанром, точным фрагментом текста с указанием его автора. Установленные межтекстовые связи обладают полифункциональностью, выполняя апеллятивную, фатическую, референтивную и экспрессивную функции .

–  –  –

ФУНКЦИЯ РУССКОЙ ИНТОНАЦИИ

Аннотация. В статье рассматриваются функции интонации, значимые для русского языка. Особое внимание обращается на коммуникативную функцию интонации .

Ключевые слова: коммуникативная функция; синтаксическая функция;

эмоционально-экспрессивная функция .

В ажной характеристикой устной речи является интонация. На письме она передается условно. Да, есть вопросительные и восклицательные знаки, запятые и многоточия. Но нам никогда не узнать, как звучала русская речь в далекие эпохи, до появления звукозаписывающих устройств. По определению Льва Рафаиловича Зиндера [Зиндер, 1979], интонация – ритмомелодический рисунок речи, сложное единство.

Она складывается из:

1) мелодики речи – основного компонента интонации, повышения – понижения голоса во фразе (ср. произношение вопросительных и повествовательных предложений);

2) ритма речи – регулярного повторения ударных и безударных, долгих и кратких слогов; ритм речи служит для организации стихотворных и прозаических текстов;

3) громкости речи – силы или слабости произнесения высказывания (ср .

разную интенсивность речи на митинге и в комнате);

4) темпа речи – скорости произнесения (звуков, слогов, слов), скорости протекания речи, длительности звучания речи во времени (например, к концу высказывания темп речи замедляется, отрезки, содержащие второстепенную информацию, произносятся быстро, информативно-значимые отрезки произносятся в замедленном темпе);

5) тембра речи – звуковая окраска речи, передающая ее эмоциональноэкспрессивные оттенки (например, интонация недоверия, игривая интонация и т.д.) .

Интонационная конструкция (ИК) представляет собой упрощенную схему движения голосового тона. Каждая ИК имеет три обязательных элемента – центр (слог, на который падает основное ударение рассматриваемой единицы), предцентровую часть (слоги, предшествующие центру) и постцентровую часть (слоги, находящие за центром). Использование интонации выполняет смыслоразличительную функцию.

Ср.:

ИК-1 Иван Иванович очень хорошо знает словообразование .

Ван Пэн 120 (Интонация передаёт утверждение, повествование) ИК-3 Иван Иванович очень хорошо знает словообразование?

(Интонация передаёт вопрос,недоверие говорящего. Даже может передвигаться в предложении в зависимости от цели высказывания и содержания разговора.) ИК-5 Иван Иванович очень хорошо знает словообразование .

(Интонация передаёт эмоционально окрашенной оценки, хваление) Одной из главных функций интонации является, безусловно, определение модальности высказывания – различение повествования, вопроса и восклицания (т.е. коммуникативная функция). Можно сказать, что такая функция интонации проявляется основным во всех языках мира. Это наиболее общая функция. Она формирует предложение как минимальную единицу общения, как относительно самостоятельную коммуникативную единицу – в отличие от слов и словосочетаний. Интонация служит установлению контакта между говорящими (чаще всего – императивная, или «звательная» мелодика), поддержанию контакта (восходящий тональный контур указывает на незавершенность, необходимость продолжения высказывания или диалога), сигнализирует о завершенности высказывания, выделяет его информационный центр. Ср.: Маша всегда хорошо говорит по-английски? (внимание на субъекта); Маша всегда хорошо говорит по-английски? (интерес уже к степени владения); Маша всегда хорошо говорит по-английски? (внимание на предмет владения) и т.п. С коммуникативной функцией тесно связаны все остальные функции интонации .

2. Грамматическая, или точнее синтаксическая, функция имеет отношение к определенному синтагматическому делению. Синтаксическая составляющая предложения зачастую оформляется как единая интонационная группа с общими интегральными характеристиками и одним фразовым акцентом .

Как считает И. И. Ковтунова, интонация находится в тесной и сложной взаимосвязи и взаимозависимости с порядком слов, поэтому входящие в состав предложения и располагающиеся в нем в определённом порядке слова всегда одновременно включаются в ту или иную интонационную фразовую схему [Ковтунова, 1973]. Важную роль играют в интонации также соединение и разъединение синтагм – слов и словосочетаний – членов сложного целого. Синтаксис почти не располагает средствами кодирования модальной эмоционально-волевой функции. Эту роль выполняют лексика и интонация .

В. А. Артемов делит синтаксическое значение интонации на два типа:

1) членение предложений на синтагмы, соответствующие его осмыслению говорящим, в зависимости от ситуации общения;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«ПОЛОЖЕНИЕ о проведении Первенства и Чемпионата Курганской области по армрестлингу. I.ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Соревнования проводятся в соответствии с календарным планом официальных физкультурных мероприятий и спортивных мероприятий Курганской области на 2018 год, утвержденным распоряжение...»

«Утверждено приказом (распоряжением) От 26.12.2016 № 1080 Департамент культуры города Москвы (наименование органа исполнительной власти города Москвыглавного распорядителя бюджетных средств, в ведении которог...»

«Н. И. Бирюков, С.М. Сергеев "Соборность" как парадигма политического сознания Электронный ресурс URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Biryukov_1997_3 .pdf СОБОРНОСТЬ КАК ПАРАДИГМА ПОЛИ...»

«План мероприятий Всероссийского фестиваля энергосбережения #Вместе Ярче-2017 в Чеченской Республике г. Грозный № Наименование мероприятия Дата Место проведения Организаторы п/п проведения Официальное открытие фестиваля. Вступительное 3 сентября Центральная площ...»

«А. Г. Аствацатуров Феномен бессознательного в романе э.т.а. гофмана "эликсиры сатаны" Алексей Аствацатуров ФЕНОМЕН БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО В РОМАНЕ Э.Т.А. ГОФМАНА "ЭЛИКСИРЫ САТАНЫ" Мировоззренческие и художественные при...»

«Е. Ю. Захарова АДЖАРСКАЯ КОЛЛЕКЦИЯ НЕГАТИВОВ Е.М. ШИЛЛИНГА ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ СОВРЕМЕННЫХ ПОЛЕВЫХ ДАННЫХ: ОПЫТ РАБОТЫ С ЛОКАЛЬНОЙ ПАМЯТЬЮ Отправной точкой и поводом для написания данного текста стала коллекция негативов Евгения Михайловича Шиллинга И-1774, отснятых в 1928– 1929 г...»

«Беларусь, Расія, Украіна: дыялог народаў і культур Серыя “Гістарыяграфічныя даследванні” Гродна ЮрСаПрынт УДК 930.1(477+476+475) ББК 63.3 Рэдакцыйная калегія: Караў Д. У., д. гіст. н., праф. (г. Гродна, Рэспубліка Беларусь) – галоўны рэдактар Масненка В. В., д. гіст. н., праф. (г. Чаркасы, Украіна) – нам. галоўнага рэдактара Бора...»

«Е.В. Краснова КонцЕпТ hygge КАК ФРАгмЕнТ ДАТСКой языКовой КАРТИны мИРА Представление о том, что языковая картина мира формируется системой ключевых концептов и связывающих их идей и мотивов, эксплицируемых в значении отдельных лексем и выражений, легло в основу целого ряда исследований культурн...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе C.Н. Ходин "_" 2017 г. Регистрационный № УД _ /уч. Программа вступительного экзамена в магистратуру по специальности 1-21 80 13 "Культурология" 201...»

«МОНИТОРИНГ: АЗИЯ ВЕЗДЕ 1. Москва 24 Заголовок: Выставка Азия везде откроется в Музее Востока Дата: 19.08.2015, 17:30 http://www.m24.ru/articles/82420 2. Мир Программа "Культурный обмен" Заголовок: Эстетика Востока Дата: 15.09.2015, 15:16 http://mir...»

«МЕТОДОЛОГИЯ Владимир АРШИНОВ, Владимир БУДАНОВ, Александр СУХАНОВ Естественно-научное образование гуманитариев: на пути к единой культуре Кризис современной системы образования, являющийся составной част...»

«МИНИСТЕРСТВО, СПОРТА, ТУРИЗМА И МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬ...»

«"НАУКА | RASTUDENT.RU" Электронный научно-практический журнал График выхода: ежемесячно Языки: русский, английский ISSN: статус в ожидании Издатель: компания INFLASH Учредитель: ИП Соколова А.С. Место издания: г. Уфа, Российская Федерация Прием статей по e-mail: mail@rastudent.ru Место издания: г. Уфа, Р...»

«Министерство культуры, по делам национальностей, информационной политики и архивного дела Чувашской Республики ГУК "Национальная библиотека Чувашской Республики" Минкультуры Чувашии Центр формирования фондов и каталогизации документов ИЗДАНО В ЧУВАШИИ Бюллетень новых поступлений обя...»

«Мир Кьеркегора РУССКИЕ И ДАТСКИЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ТВОРЧЕСТВА СЕРЕНА КЬЕРКЕГОРА Общая редакция, предисловие, перевод с датского — Алексей Фришман, магистр религиоведения и русской филологии Копенгагенского Университета Мос...»

«Шаулов С.С. О письме Ю.М.Лотмана Б.Ф.Егорову (Тарту, октябрь 1986 г.)1 (к вопросу о методологических и культурных истоках лотмановской интерпретации биографии А.С.Пушкина) Известный   эпистолярный   текст   Ю.М.Лотмана...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "Краснодарский государственный институт культуры" Кафедра документоведения и информационной культуры ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЕ И АРХИВОВЕДЕНИЕ ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМЕНА В М...»

«МИНИСТЕРСТВООБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЦЦЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. А.М. ГОРЬКОГО НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ Т. А. Снигирева А. В. Подчиненов РУССКАЯ ИДЕЯ КАК ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ФЕНОМЕН Учебное пособие по спецкурсу Екатеринбург Издательство Уральского университета Печатается по...»

«1 ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ1 ТЕЛИЕВСКИЙ КРУГЛЫЙ СТОЛ – ТКС 2013 "КУЛЬТУРНАЯ СЕМАНТИКА В ЯЗЫКЕ И В РЕЧИ" Первый полукруглый стол Круг вопросов Язык культура – лингвокультура Культуроносные смыслы и культурная информация Актуальна ли сегодня гипотеза лингвистической относительности?1. Красных Виктория Влади...»

«Вышенская Юлия Павловна КАТЕГОРИЯ ЖАНРА КАК СТИЛЕОБРАЗУЮЩИЙ ФАКТОР (НА МАТЕРИАЛЕ ПОЭМЫ THE CANTERBURY TALES) Настоящее исследование представляет собой попытку рассмотреть категорию жанра как стилеобразующий фактор в эпоху позднего Средневековья и раннего Возрождения. Изучен...»

«ПРОГРАММЫ И ПРАВИЛА ПРОВЕДЕНИЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМЕНА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ В ФГБОУ ВПО "ГОСУНИВЕРСИТЕТ – УНПК" В 2015 ГОДУ ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМЕНА ПО ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ ДЛЯ ПОСТУПАЮЩИХ НА НАПРАВЛЕНИЯ ПОДГОТОВКИ 49.03.01 ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА 49.03.03 РЕКРЕАЦИЯ И СПОРТИВНО-ОЗДОРОВИТЕЬНЫЙ ТУРИЗМ...»

«А.Г. Шубаков Предчувствие Логоса1 (из журнала "Обсерватория культуры" / НИЦ Информкультура РГБ. – № 3 / 2005. – С. 126 137) Александрийский синтез как этнокультурный проект Итак, в Александрии Филон мог наблюдать, т....»








 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.