WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«СЛАВЯНСКАЯ КУЛЬТУРА: ИСТОКИ, ТРАДИЦИИ, ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ XIX КИРИЛЛО-МЕФОДИЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ Материалы Международной научно-практической конференции в рамках Международного ...»

-- [ Страница 2 ] --

2) синтаксическая связь частей предложения – логические планы и логическая модальность мысли, выраженной во фразе (интонация причинноследственной условной связи, интонация определенности, неопределенности, противопоставления, сравнения, вводности мысли и др.) [Артемов, 1962] .

3. Эмоционально-экспрессивная функция. Она связана с выражением эмоций говорящего, воздействием на эмоции слушающего; данная функция реализуется интегральными средствами. Основными средствами обозначения

ФУНКЦИЯ РУССКОЙ ИНТОНАЦИИ

эмоционально-экспрессивных оттенков русской речи служат тембр и мело- 121 дика, реже – эмфатическое и смысловое ударение и темп .

Например, одна и та же пословица «Без труда не вынешь рыбку из пруда»

может в зависимости от тембра выражать радость человека, завершившего большую и трудную работу, назидание бездельнику либо досаду человека, с тоской и огорчением констатирующего неизбежность предстоящего нежелательного труда. Весьма вариативна и мелодика, зависящая во многом от психологических установок речи. Резкие или плавные тональные переходы между синтагмами, преимущественные восхождения либо, наоборот, нисхождения тона эмоционально и экспрессивно значимы прежде всего для восприятия эстетически организованной речи, особенно – стихотворной .

Для поэзии характерно «музыкально-смысловое» значение интонируемого слова, своеобразная эмоционально-экспрессивная и стилевая окраска связана с каждым тональным ярусом (уровнем тона). Средний тон воспринимается как межстилевой, эмоционально и экспрессивно нейтральный. Высокий и низкий ярусы тона эмоционально-экспрессивны и стилистически значимы .



В варьировании смысловых ударений содержательно и экспрессивностилистически существенен закон контраста: ударное слово оказывается весомым благодаря ослабленности невыделяемых слов. Следовательно, в первую очередь нужно выбрать среди всей фразы одно самое важное слово и выделить его ударением .

Как яркое эмоционально-экспрессивное средство используется варьирование темпа. Быстрый темп может быть использован как своеобразное средство темпоподражания для создания впечатления динамичности событий .

Работа над интонацией позволяет учащимся познать объективный, социальный характер интонации, передающей тончайшие смысловые оттенки и эмоциональное состояние говорящего, понять, что владение интонацией облегчает собеседникам взаимопонимание. Необходимым условием овладения интонацией русского языка является построение системы обучения на основе учета специфики функционирования интонационных конструкций в речи .

–  –  –

АНАЛИЗ ДНЕВНИКА САМОНАБЛЮДЕНИЯ

НОСИТЕЛЯ РУССКОГО ЯЗЫКА

Аннотация. Статья посвящена описанию анализа материалов дневника самонаблюдения носителя русского языка, временно включенного в контекст корейской лингвокультуры, с помощью компьютерной программы QDA Miner. Данная программа позволяет размечать и анализировать большие текстовые документы .

Ключевые слова: дневник самонаблюдения, самоописание, самонаблюдение .

В современном поликультурном мире особое место занимают исследования характеристик, которые присутствуют в структуре языковой личности и которые влияют на её функционирование в ситуации межкультурного общения .

Количество носителей русского языка, временно включенных в контекст другой лингвокультуры, с каждым годом увеличивается (краткосрочные и длительные командировки, стажировки, учёба и др.). Однако, их опыт межкультурного общения не подвергается системному анализу и обобщению в достаточной степени. Необходимость привлечения материалов самонаблюдения при описании лингвоспецифичных единиц русского языка кажется понятной на интуитивном уровне, но отдельного внимания требует анализ интроспективных данных .





Такого рода данные фиксируются с помощью дневников самонаблюдения, которые ведутся непосредственно при нахождении в иной лингвокультуре носителем русского языка, а также отдельно проводятся подробные опросы информантов. Собранные материалы представляют собой текстовые документы большого объема. Одним из наиболее эффективных способов анализа текстовых документов является метод контент-анализа, который позволяет провести статистическую обработку и представить собранную информацию в виде количественных данных .

Прежде чем непосредственно анализировать текст, необходимо определить категории анализа, выделить основные смысловые единицы и выработать соответствующую систему кодов. Компьютерные программы, созданные для проведения качественных исследований, кодируют, анализируют и визуализируют полученные данные. В настоящем исследовании была использована 123 программа QDA Miner [3]. Эту программу можно использовать не только для текстовых документов, но и для визуальных источников (фотографии, картинки и т.д.). При анализе интроспективных данных, полученных с помощью межкультурного самооописания, которые включают визуальные объекты иной лингвокультуры, вызвавшие удивление у носителя русской лингвокультуры, это особенно важно .

На примере авторского дневника самонаблюдения и опросов других информантов, проходивших стажировку в Республике Корея, нами проанализированы этапы приспособления носителя русского языка к национальноспецифичным феноменам корейской лингвокультуры. В установку создания дневника самонаблюдения входит фиксация некоторой градации, которая отмечается в восприятии специфичных единиц чужой лингвокультуры (разная степень удивления) .

Личностный нарратив из авторского дневника самонаблюдения был проанализирован с помощью метода контент-анализа в программе QDA Miner. В этой программе было создано три вида кодов: оценка («позитив», «негатив», «нейтрально»), каналы информации («зрение», «слух», «вкус», «обоняния», «осязание») и эмоциональное состояние («недоумение», «удивление», «изумление»). На рис. 1. представлена диаграмма, которая показывает соотношение данных параметров в тексте. Приведем пример обработки текста по заданному алгоритму. Имеем «Они едят безвкусный рис на завтрак, обед и ужин! Ужас!» [Р. Корея, 2010].

Эта фраза получает следующие признаки:

«изумление», «негатив» и «вкус». Иными словами, данная особенность корейской культуры была воспринята через вкусовые рецепторы, вызвала изумление у носителя русского языка, не соответствуя представлениям о привычной для русских еде, а также – стереотипному восприятию традиционной корейской кухни. Что в целом вызвало негативную оценку. По такой схеме был проанализирован весь личностный нарратив автора .

Рисунок 1 .

Веселовская Татьяна Сергеевна 124 На основе исследований западных ученых различных видов коммуникации можно сделать вывод о том, что успешный или неудачный исход коммуникации зависит, в том числе, и от средств и способов передачи информации .

Из приведенной выше диаграммы (Рис.1.) видно, что основные эмоции носителя русского языка были связаны с удивлением или изумлением. Информация о корейской лингвокультуре воспринималась в большей степени через зрительный и вкусовой каналы передачи информации. Зрительное восприятие имеет оценку «позитив» и связано с яркими цветами («очень много ярких вывесок», «одежда спокойных цветов», «осенью природа была очень яркой, красивой», «весной много цветов, зимой – серые, спокойные краски». Восприятие информации через слуховой канал имеет оценку «негатив» («много эмоциональных восклицаний (высокий, громкий голос)», «зачастую насыщен скрипучими звуками (как при кашле)», «вечером беспокоят цикады (неприятный звук)») и «позитив» («спокойно в парках», «веселая музыка в кафе»). Восприятие информации через слуховой канал имеет оценку «негатив» в самом начале пребывания в корейской лингвокультуре («слишком остро», «пресная еда», «специфический вкус травяного чая») и «позитив» через 2 недели («всегда свежая еда»). Восприятие информации через обоняние имеет оценку «негатив» («запах сырости в комнате», «запах чеснока») и «позитив» («запах косметики, духов»). Восприятие информации через тактильный канал (осязание) имеет оценку «позитив» («гладкие поверхности») в начале стажировки и оценку «негатив» («не приняты телесные контакты») через месяц и до конца стажировки. Общая оценка несоответствий и восприятие корейской лингвокультуры в целом являются положительными, хотя негативно окрашенных ситуаций удивления/изумления отмечается по тексту достаточно много. Однако они преимущественно связаны с началом погружения в контекст иной лингвокультуры. Полученные данные вносят существенный вклад в определение по каким каналам информация о лингвокультурных различиях поступает к информанту. А также позволяет проследить процессы приспособления к новому культурному пространству .

В первое время пребывания зрительное восприятие оценивается положительно, слуховое и вкусовое – отрицательно, запахи и тактильные ощущения воспринимаются нейтрально. Быстрее всего приспосабливаются вкусовые и слуховые рецепторы, обоняние сохраняет нейтральную позицию, а тактильные ощущения (отсутствие прикосновений) оценивается в большей степени негативно. По схожей схеме были проанализированы опросы других носителей русского языка .

Однако, справедливости ради, отметим, что данная классификация во много зависит от индивидуальных особенностей восприятия информации конкретным индивидом. Так, принято выделять аудиальный (через звуки), визуальный (через изображение) и кинесический (через ощущения) типы восприятия. Для выводов обобщающего характера необходимо провести контент-анализ большого количества материалов самонаблюдения. Однако общая тенденция прослеживается четко .

АНАЛИЗ ДНЕВНИКА САМОНАБЛЮДЕНИЯ НОСИТЕЛЯ РУССКОГО ЯЗЫКА

В начале стажировки большая часть культурных различий оценивается 125 носителем русского языка положительно. Однако к концу стажировки после более детального и глубокого проникновения в сущность явлений корейской лингвокультуры можно отметить тенденцию к переосмыслению статуса некоторых характеристик. В итоге, большинство национально-специфичных культурных феноменах освоено, информант преимущественно готов переключиться на данный вид кодирования информации на интуитивном уровне и на уровне внешних проявлений. Однако окружающая действительность по-прежнему воспринимается через «свои» русские «культурные очки»

[Холл, 1997]. В этой связи приведем интересную мысль В.В. Красных: «Вероятно, что чужая культура никогда не станет «своей», но вот стать «своим»

среди «чужих» все-таки в силах человека, вступающего на увлекательный и небезопасный, обещающий открытия и требующий особой осторожности, приносящий удовлетворение и заставляющий задуматься о себе путь межкультурного общения» [Красных, 2002, c. 255] .

Ведение дневников самонаблюдения само по себе способствует элиминированию лингвокультурной специфичности. Информант не только фиксирует различные несоответствия, но и интерпретирует их. Интерпретация связана с заполнением лакунарных элементов языка и культуры и пониманием. Проведенный анализ показал, что степень изначальной подготовки влияет на реальное представление о стране и народе и помогает сохранить положительные впечатления до конца пребывания в другой лингвокультуре .

Некоторые категории другой культуры могут осознаваться и осваиваться, в той или иной степени интегрироваться в родную культуру, не влияя на ядерные категории последней. При межкультурном самоописании выделяются и осознаются характеристики не только чужой, но и собственной культуры .

Только через понимание и уважение различий возможен конструктивный межкультурный диалог. Речь идет не о полном нивелировании лингвокультурных расхождений, а о поиске общих точек соприкосновения, ведущих к взаимовыгодному общению .

Литература

1. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология: Курс лекций. – М.: Гнозис, 2002. – 284 с .

2. Фаст Дж., Холл Э. Как понять иностранца без слов. - АСТ, 1997. – 432 с .

3. QDA Miner: пособие по работе [Электронный ресурс]. - URL: http:// portal.edu.asu.ru/pluginfile.php/148817/mod_resource/content/1/QDAMiner, дата обращения: 25.03.18 .

–  –  –

ПРИЗНАКИ ГИБРИДНОСТИ

МЕДИАДИСКУРСА МОДЫ

(на материале глянцевых журналов) Аннотация. Cтатья посвящена исследованию явления гибридности медиадискурса моды, репрезентируемого в пространстве глянцевых журналов .

Гибридность интерпретируется как скрещивание элементов разных дискурсов и реализуется двумя разновидностями: обязательной и прагматически обусловленной. Рассматриваются основные признаки обязательной и прагматически обусловленной гибридности, актуализируемые на разных уровнях построения дискурса .

Ключевые слова: гибридность, обязательная гибридность, прагматически обусловленная гибридность, гибридный дискурс, медиадискурс моды, глянцевые журналы .

В условиях современного общества, охваченного информационным пространством, ключевым дискурсом, отражающим все реалии сегодняшней действительности, является медиадискурс. Влияние медиа распространяется на все стороны социальной жизни, и в медиакоммуникацию оказываются вовлечены различные области общественной деятельности человека. По мнению Н.И.Клушиной, «в этом и проявляется феномен медиатизации современной общественной жизни в информационную эпоху» [2] .

Как подчеркивают Т. Б. Новикова и И.В. Аванесова, «в случае, если дискурс является тематически релевантным для значительного количества людей и реализация дискурса осуществляется одновременно в различных средах (межличностной, письменной, виртуальной), как это происходит с массмедийным дискурсом, на первый план исследования выходит такая характеристика дискурса, как гибридность»[3] .

Вследствие медиатизации всех сфер современного общества большинство дискурсов на сегодняшний день инкорпорировано в структуру медиасферы .

Дискурс моды не является исключением и встраивается в контекст современных медиа, наследуя все их отличительные черты, в результате чего формируется совершенно новое коммуникативное пространство, которому мы присвоим статус «медиадискурса моды» .

Как следует из самого термина «медиадискурс моды», данный дискурс представляет собой гибридное явление, объединяющее в себе характеристики любого из видов медиадискурса и дискурса моды. Кроме того, неоднород- 127 ность структуры и содержания как медиадискурса, так и дискурса моды обусловливает наличие в нем черт не только «родительских» дискурсов, но и иных дискурсов, инкорпорированных в структуру медиасреды .

Гибридностью предлагается считать скрещивание элементов разных дискурсов в одном дискурсивном пространстве. Поскольку под дискурсом понимается, прежде всего, практика осуществления вербальной коммуникации, семиотическая гибридность, характерная для медиадискурса, не рассматривается нами в качестве признака скрещивания дискурса моды и медиадискурса или иных дискурсов, В рамках настоящей статьи проанализируем актуализацию явления гибридности медиадискурса моды на материале глянцевых журналов.

Предпринятый нами анализ позволил выявить две разновидности проявления гибридности:

обязательную и прагматически обусловленную. Проявления обязательной гибридности обусловлены синтезированным характером дискурса моды:

в его пространство неизменно включаются элементы других дискурсов, на базе которых он конструируется. К признакам обязательной гибридности мы относим включение в дискурс моды разноуровневых языковых единиц, являющихся маркерами следующих дискурсов: косметологического, парфюмерного, учебного, рекламного, исторического, научного, бытового и медиадискурса .

Гибридность дискурса моды с косметологическим и парфюмерным обусловлена близостью их тем. Коммуникация на тему моды (одежда, обувь, аксессуары) предполагает разговор и о других элементах, участвующих в создании модного образа (маникюре, прическе, макияже), например: «Какой модный маникюр подойдет к любому новогоднему платью?» («Glamour»

февраль 2016). Завершает образ парфюмерная композиция: «Неизменными спутниками романтического вечера станут ажурные чулки и чувственный аромат духов» («Glamour» февраль 2016). Включение в дискурс моды элементов бытового дискурса также определяется тесной взаимосвязью данных видов дискурса: детали гардероба подбираются согласно погодным условиям, времени суток, настроению, материальному достатку, месту и цели времяпрепровождения и др.: «Температура за окном падает, скорее утепляйся!

Специально для тебя мы приготовили согревающий коктейль из джемперов и дубленок» («Cosmopolitan» январь 2016); «Если весь праздничный бюджет ушел на платье, не переживайте и не стесняйтесь своей зимней куртки…»

(«Glamour» декабрь 2015) .

Гибридность дискурса моды с историческим и медиадискурсом определяется характером предоставляемых сведений о моде: кроме информации о существующих направлениях, стилях, последних тенденциях и новинках в мире моды, в дискурс моды включаются фрагменты, рассказывающие Гапутина Виолетта Александровна 128 об истории возникновения какой-либо вещи или бренда: «История плиссе началась в Древнем Египте – там ткань обмазывали яйцом, складывали и оставляли сушиться на солнце. В XVI веке гофрированные воротники полюбились европейским аристократам. Долгое время ткань в складку могли позволить себе только богатые знатные люди. Но XX век и промышленное производство сделали плиссированную ткань доступной всем модницам»

(«Glamour» февраль 2016). Включение элементов исторического дискурса часто маркируется указанием на годы или историческую эпоху, в которую господствовал тот или иной стиль: «В коллекции Miu Miu 2017 Миучча Прада проводит ликбез по модным эпохам середины XX века, замешивая широкоплечий силуэт 1940-х, вельвет из семидесятых и спортивные вещи послевоенного образца («ELLE» июль 2017). Также в дискурс моды в обязательном порядке входит информация о модных предпочтениях знаменитостей и интерпретация их образов: «Дарья Шаповалова и Оливия Палермо, как положено отличницам стритстайла, подружили между собой сложные вещи и свели фотографов с ума» («Glamour» февраль 2016) .

Гибридность дискурса моды с учебным и рекламным дискурсами детерминируется пересечением их интенций: помимо предоставления информации о положении дел в мире моды, продуценты дискурса моды учат своего адресата правильно подбирать детали гардероба и грамотно их сочетать: «Чтобы трикотаж не скрывал твои изгибы, добавь пояс на талию .

Мини-платье смело носи с ботфортами» («Cosmopolitan» январь 2016), а также способствуют продвижению модной продукции: «Купите это немедленно: Маска из металла на атласной ленте, 1800 руб., Acessorize. Клатч из полиэстера с декором из стразов, 11 865 руб.,Pinko. Сапоги-ботфорты из лакированной кожи, 18 990 руб., Ekonika. Платье из полиэстера, 3550 руб., Gaudi. Шапка из акрила, 999 руб., Only. Джемпер из шерсти и акрила, 2699 руб., Finn Flare. Леггинсы из хлопка и полиэстера, 1995 руб., Calzedonia. Сумка из искусственной кожи, 2599 руб., C&A. Замшевые сапоги, 19 990 руб., Mascotte. Дубленка из овчины, 43 999 руб., Mango. («Glamour» декабрь 2015) .

Гибридность дискурса моды и научного дискурса определяется специфическим для дискурса моды набором языковых средств: профессиональной лексики и терминов, в том числе заимствованных, номинирующих детали гардероба, их цвет и фасон, виды тканей, стилевое направление и т.

д.:

«Этнический орнамент на гобеленовом платье-пальто А-силуэта в стиле boho – fashion-компромисс между Востоком и Западом, воплощенный модным домом DIOR («ELLE» июль 2017) .

Прагматически обусловленная гибридность является гибридностью намеренной, специально создаваемой адресантами дискурса моды, и продиктована их стремлением привлечь как можно бОльшую аудиторию к коммуникации на тему моды и к изданию в целом. Признаками прагматически обусловленной гибридности мы считаем смешение черт институционального и персональ- 129 ного дискурсов, комбинацию фактической информации о моде и приемов ее необычного языкового воплощения .

Говоря о дискурсе моды как институциональном типе дискурса, представляющем собой общение в рамках сложившегося института моды, которое отличается социальной маркированностью участников коммуникации (агенты представители индустрии моды, имеющие специальное образование в области моды (дизайнеры, модельеры, стилисты) и клиенты – потребители модных объектов, не являющиеся специалистами в сфере моды), а также трафаретностью, использованием определенных дискурсивных формул и речевых клише [1], следует учитывать тот факт, что в качестве периферийных он (как и любой другой институциональный дискурс) допускает включение элементов персонального дискурса, поскольку «полное устранение личностного начала превращает участников институционального общения в манекенов….» [4] .

Поэтому наличие в дискурсе моды элементов персонального дискурса во многих случаях является естественной, обязательной гибридностью .

Однако, на наш взгляд, тенденция к снижению стилевого регистра общения, отказ от сложных синтаксических конструкций, откровенность и интимность коммуникации, характерные для современных глянцевых журналов, а значит, и для репрезентируемого в их пространстве дискурса моды, –это не что иное, как намеренная гибридность, продиктованная четкой целью редакторов: установить максимально тесный контакт с читательской аудиторией. Поэтому продуценты журнального дискурса моды выступают не только как представители института моды, но и как «подружки» читательниц, которые делятся с ними своим личным опытом, сопереживают и сочувствуют их бедам: «Свитер с высоким горлом – идеальная вещь для холодной русской зимы. Редкий случай, когда я одобряю вещь и как строгий модный редактор, и как заботливая мама» («Glamour» февраль 2016); «Если весь праздничный бюджет ушел на платье, не переживайте и не стесняйтесь своей зимней куртки – никто вас за это, как говорит моя мама, с дороги не столкнет» («Glamour» декабрь 2015). Включение персонального дискурса маркируется обращением на «ты»: «Специально для тебя мы приготовили согревающий коктейль из джемперов и дубленок» («Cosmopolitan» январь 2016); грамматическими конструкциями, имитирующими форму устного диалога: «Знаете, как должны выглядеть очень модные туфли? Чуть удлиненный нос, V-образный (да, как на кардиганах!) вырез, открытая пятка и обязательно-любой цвет, кроме черного» («ELLE» июль 2017); разговорными и сленговыми выражениями: «Приятные вещи в стиле мимими должны быть у каждой девушки» («Cosmopolitan» январь 2016); «В образе, как и в хорошем коктейле, все должно быть красиво, гармонично и без лишних заморочек»

(«Glamour» декабрь 2016).и др. Таким образом, происходит скрещивание институционального дискурса моды и персонального .

Кроме того, создатели глянцевых изданий стремятся к оказанию психологического воздействия на адресата за счет креативного языкового оформления Гапутина Виолетта Александровна 130 и нетривиальной формы подачи информации о моде. Яркие эмоциональные и экспрессивные оценочные характеристики, языковая игра, метафоры, прецедентные феномены – это далеко не все приемы, которые используют редакторы глянцевых журналов, чтобы привлечь внимание аудитории к информации о положении дел в мире моды. В качестве примера приведем следующий фрагмент: «Повторяйте за нами: «В новом сезоне я торжественно клянусь: реанимировать вельвет, купить красные ботфорты и высокие перчатки, перестать бояться цветного китчевого меха. И да поможет мне ELLE и подиумные коллекции. Аминь» («ELLE» июль 2017), демонстрирующий собой реализацию дискурса моды, построенного по оригинальной модели–модели клятвы, за счет чего происходит гибридизация дискурса моды с религиозным дискурсом на языковом уровне и дискурса моды с медиадискурсом – на интенциональном .

Таким образом, предпринятый нами анализ позволил установить, что медиадискурс моды представляет собой многокомпонентный гибрид, аккумулирующий признаки различных дискурсов. С одной стороны, это обусловлено гибридной сущностью самогО дискурса моды, с другой – преломлением его языка сквозь призму интенций создателей медиадискурса, их лингвокреативной деятельности, которая, в свою очередь, стимулирует творческую активность процесса восприятия информации реципиентом .

Литература

1. Карасик В.И. О категориях дискурса. – ВГПУ, 2006. – [Электронный ресурс] – URL: http://homepages.tversu.ru/~ips/JubKaras.html (дата обращения 08.02.2018) .

2. Клушина Н.И. Культура в медиапространстве: структура и эффекты //

Масс- медиа и массовые коммуникации: статус научных и учебных дисциплин:

Первый международный научный коллоквиум. – Белгород, 2013. – С. 38 .

3. Новикова Т.Б. Аванесова И.В. Гибридный массмедийный дискурс как переводческая проблема// Homo Loquens (Вопросы лингвистики и транслятологии). – 2017. – Выпуск 10. С.95–102 .

4. Homo institutius – Человек институциональный : [монография] / под ред .

д-ра экон. наук О.В. Иншакова. – Волгоград : Изд-во ВслГУ,2005. С. 679–680 .

–  –  –

ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ

СКАЗКИ КАК ОСОБОГО

ХУДОЖЕСТВЕННО-ДИДАКТИЧЕСКОГО

ЖАНРА Аннотация. В данной статье рассматриваются особенности лингвистической сказки как особого художественно-дидактического жанра, дается ее определение, каноны написания, требования к данному жанру и описание некоторых приёмов создания .

Ключевые слова: лингвистическая сказка, дидактический жанр, требования к жанру, художественные аспекты .

Т есная взаимозависимость и взаимопроницаемость изучения языка и обучения культуре является общеизвестным фактом. Исследовательский интерес к методической стороне этой проблемы привел к осмыслению и описанию особого способа изложения языкового знания – лингвистической сказки (лингвистической миниатюры). Сказка, наряду с пословицами, поговорками, фразеологизмами, является очевидной формой отражения главных национальных ценностей, таких как: трудолюбие, правдолюбие, справедливость, мудрость, ум .

Написание лингвистической сказки является сложным творческим процессом, потому что требует соединения научного содержания (по целой лингвистической теме или отдельному правилу) и художественной формы (собственно сказки). В связи с этим обратим внимание на определение лингвистической сказки, данное С.Е. Литвиновой: «Лингвистическая сказка – особый дидактический рассказ, в котором используется сказочная фабула или бытовая ситуация для передачи сообщения о языковых фактах, правилах, законах и закономерностях языка». [1] .

Принимая во внимание то, что лингвистическая сказка на данный момент является уже сложившимся жанром, мы считаем возможным говорить, что Лебедев Алексей Алексеевич 132 у этого жанра есть свои каноны или формальные показатели, большей части которых желательно следовать:

— Лингвистическая сказка должна быть поучительной и объяснять законы языка;

— Лингвистическая сказка основана на фольклорной, поэтому ей присущи фантастические элементы и определённые устойчивые выражения;

— Сюжет сказки должен быть построен на лингвистических понятиях;

— Героями лингвистической сказки наряду с людьми могут быть буквы, слова, лингвистические термины;

— Герои могут жить как в обычном мире, так и в особом царстве (например, в стране Грамматике);

— Лингвистическая сказка обязательно должна сопровождаться языковыми иллюстрациями;

— Композиционно лингвистическая сказка может делиться на присказку, зачин, сказочное действие и концовку-вывод;

— Отдельно следует сказать о недопустимости в лингвистических сказках фактических ошибок: твёрдое знание правил и законов русского языка является обязательным условием создания лингвистической сказки. [2] .

Один из способов рассмотрения проблемы создания лингвистической сказки мы видим в дальнейшем анализе в нашей статье сказки «Дружба морфем» (автор – студент IV курса бакалавриата Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина Лебедев А.) .

В данной лингвистической миниатюре анализируются вопросы словообразования, как можно догадаться по заглавию. И действительно, в сказке описано многотрудное путешествие корня «одеял» в поисках морфем-друзей, итогом данного путешествия становится появление слова «пододеяльник» .

Для доказательства главного тезиса статьи: соединение в сказке научного содержания и художественной формы, – рассмотрим многообразие требований к данному жанру и некоторых приёмов на примере конкретной сказки «Дружба морфем»:

1) так, носителем «поучительности» в повествовании мы можем считать приключения корня «одеял» в поисках собственной части речи. После череды неудач (встречи с глагольным постфиксом -ся и наречным суффиксом -о) корень «одеял» понимает, что он должен стать основой для существительного, т.е. таким образом закладывается понимание того, что слова в русском языке создаются по определённым законам, особым для каждой из частей речи, а не являются простой суммой произвольно взятых морфем. Более того, в сказке объясняются не только общие законы словообразования, но и частные законы образования существительных – на конкретном примере создания слова «пододеяльник». Кроме того, в своего рода отступлениях поясняется основное значение глагола как части речи («глаголы ведь такие жёсткие, они так помешаны на действиях и процессах!») и значение нулевого 133 окончания («…к ним добавился последний друг – нулевое окончание. Он обещал им проявить себя при склонении и прибавил, что это сложное дело он возьмёт на себя»). Используется для этого художественная, метафорическо-сказочная форма;

2) цель включения в сказку «Дружба морфем» устойчивых фраз исключительно прагматична – на их примере показывается, как можно использовать обыгрывающие формулы фольклорных сказок в лингвистической миниатюре:

«В морфемном царстве, в словообразовательном государстве жил-был корень «одеял», «Идёт «одеял» по морфемну свету, идёт, морфем-друзей ищет» и пр .

3) красота, эстетичность сказки стоит на втором месте, на первом – безусловно, правильность и грамотное употребление лингвистических понятий:

словообразование, корень, суффикс, приставка, нулевое окончание и т.п.;

4) представляется очень важным, что героями сказки «Дружба морфем»

являются морфемы как словообразовательные единицы: корень «одеял», суффикс «ник» и приставка «под» вместе с нулевым окончанием создают, «сдружившись», слово «пододеяльник». Особое внимание обращаем и на место действия: герои живут в исключительном месте – «в морфемном царстве, в словообразовательном государстве»;

5) с точки зрения интерпретации канонов композиции традиционной фольклорной сказки, заметим, в рассматриваемой сказке есть некоторые отступления от канонов, например: нет присказки (которая, по нашим наблюдениям, является всё же факультативным элементом композиции). Однако наиболее важная часть композиции – концовка-вывод – присутствует («Так, в братском слиянии морфем, родилось слово «пододеяльник»»);

6) приращение смыслов изучаемого лингвистического материала не будет выходить за рамки действия, поскольку по ходу анализируемой сказки предлагаются языковые иллюстрации, напр. «…глаголы ведь такие жёсткие, они так помешаны на действиях и процессах! Подыграть, подпеть…»;

7) главный аргумент в пользу данной сказки состоит в том, что в ней нет фактических ошибок. Единственным, что может вызвать некоторое сомнение, является объяснение мягкости последнего согласного корня «одеял» в слове «пододеяльник» («Они втроём взялись за руки – и создали существительное «пододеяльник», потому что доброта приставки «под», искавшая выхода, помогла корню «одеял» смягчиться»). Но такое художественное объяснение вписывается в ткань сказки и не сильно вредит ее сути .

Избрав в качестве рассмотрения интересный и эффективный метод подачи нового материала на уроке – лингвистическую сказку, необходимо дополнить иллюстративную часть данной статьи определением художественных аспектов этого дидактического явления, а именно:

яркой метафоричности (соединение морфем в слова представлено в виде дружбы: «Они втроём взялись за руки – и создали существительное «пододеяльник»);

Лебедев Алексей Алексеевич 134 наличием таких сказочных моментов, как путешествие и приключения (только после долгой дороги и череды неудач и лжеудач корень «одеял»

обретает истинных друзей, с которыми и создаёт слово «пододеяльник»);

обыгрыванием фольклорных выражений, конструкций и стиля (см. выше);

наличием лёгкого налёта современности, т.е. моментов, близких и понятных современным детям («Ты милый, корень, но я дружу лишь с теми, кто соединяется в наречие» (отсылка к распространённому ныне понятию «френдзона»), «к ним добавился последний друг – нулевое окончание» (ср .

«добавиться в друзья») и пр.);

общей нравственной выдержанностью сказки, выражающейся в её оптимистической направленности (через неудачи к удачам!), в утверждении высоких общечеловеческих ценностей и идеалов (прежде всего нерушимой дружбы) и в порицании с помощью иронии типичных пороков (например, ветрености), что полезно и в отвлечении от сюжета сказки, а также в особенностях собственно языка: «видя дружность и нерушимость их союза», «в братском слиянии морфем» (обыгрывание пропагандистских штампов) и др .

определённого психологизма в изображении героев (у каждого из них есть своя нравственная характеристика: так, корень «одеял» простодушен и открыт, поначалу он являет собою род шукшинского чудика, но потом взрослеет и мудреет; постфикс -ся холоден, надменен и высокомерен и т.д.) .

Итак, обобщая вышесказанное, отметим, что лингвистическая сказка «Дружба морфем» обладает многими дидактическими, художественными и даже воспитательными особенностями и может быть использована как методический материал при изучении темы «Словообразование». Важно и то, что по цели использования данная сказка является информативной сказкой (по классификации С.Е. Литвиновой), главным канонам которой (дидактичность, изложение правила или темы художественно-сказочным способом и пр.) она полностью соответствует, представляя определённую ценность как с учебно-дидактической, так и с художественной точки зрения .

Литература

1. Зорина Т.А. Использование лингвистической сказки на уроках русского языка. http://xni1abbnckbmcl9fb.xnp1ai /48449/

2. Литвинова С.Е. Использование лингвистических сказок на уроках русского языка. https://nsportal.ru/shkola/russkiyyazyk/library/2016/01/15/ ispolzovanie-lingvisticheskih-skazok-na-urokah-russkogo) .

–  –  –

ТРУД КАК СОЦИАЛЬНАЯ ОБЯЗАННОСТЬ

И РАДОСТЬ В РЕЛИГИОЗНЫХ ТЕКСТАХ

(НА ПРИМЕРЕ ТЕКСТОВ БИБЛИИ И КОРАНА)

Аннотация. Концепт труда реализуется в разных типах текстов на русском языке. В статье анализируются тексты Библии и Корана как культурнозначимые феномены с точки зрения представления в них аксиологических значений « труд как социальная обязанность» и « труд как радость» .

Ключевые слова: труд, религиозные тексты, радость, социальная обязанность, Библия, Коран .

К онцепт труд имеет много семантических составляющих и текстовых реализаций. Мы обратились к религиозным текстам Библии и Корана, фиксирующим те ценности, которые лежат и в основе светской культуры народов и которые корреспондируют друг с другом, объединяясь в общее аксиологическое поле культур .

Труд в Библии и Коране признается необходимой составляющей на протяжении всей жизни человека. В христианской культуре заложено положительное отношение к труду. Библия всегда призывает к труду, к приложению усилий: «И трудимся, работая своими руками» [1, 4:12]; «И усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать своё дело и работать своими собственными руками, как мы заповедовали вам» [2, 4:11]. В данном тексте кроется идея о добросовестном отношении к труду (усердно стараться) .

Согласно исламским и христианским ценностям все люди равны перед богом. Они различаются только по своему труду .

Виды труда могут быть разными, однако неоспоримым является его принципиальная необходимость и всеобщность. «В жизни есть занятия для каждого во всех состояниях, какие Бог установил на земле. Для одних – труд умственный, для других – работа телесная; для одних – ремесла, для других – торговля»[1, 141]. Вся жизнь человека должна быть непрерывным, полезным и честным трудом. Не случайно для работы отведено шесть дней в неделю и лишь один день – для отдыха .

Дохристианский мир не видел нравственной ценности труда и не рассматривал его как всеобщую обязанность. Христианство привнесло принципиально новое видение труда. Хозяйственный труд перестает рассматриваться как низший, отцы церкви высказываются в пользу физического труда, который Джебреил Нажафи 136 также будет угоден и Богу. Для мужчин нет ничего позорного в земледельческом труде и работе по дому [5, 128-129] .

Ислам предоставляет человеку право выбирать тот вид деятельности, который ему по душе, кроме запретных. Однако при этом мусульманин должен учитывать потребности уммы (общины) в той или иной специальности .

Например, труд в сельском хозяйстве одобрен самим Аллахом и приносит пользу не только одному человеку, но и всей общине (умме): «Пусть посмотрит человек на свое пропитание! Мы проливаем обильные ливни, затем рассекаем землю трещинами и взращиваем на ней зерна, виноград и люцерну, маслины и финиковые пальмы, сады густые (или с могучими деревьями), фрукты и травы на пользу вам и вашей скотине» [6, 24-32] .

Труд служит и способом изменения мира. Как проявление соработничества человека с Богом в деле восстановления утраченной мировой гармонии рассматривал труд С.Н. Булгаков. В этом видении труда обнаруживается «радость» человека .

Труд является священной обязанностью каждого человека и нравственным долгом, возложенным на него Творцом вне зависимости от социального и имущественного положения. «Великие и малые, богатые и бедные, люди всех состояний, всех стран, всех возрастов и полов, – все рождаются, подвергаясь этому закону. Он продолжится до самого отдаленного потомства, и кончится только под ударом, который сокрушит вселенную» [8, 48-49]. Даже люди, в силу своего социального положения имеющие возможность не работать, не должны жить без труда – вопрос в выборе занятий, соответствующих их статусу. Бедный добывает хлеб физический, богатый – хлеб духовный. Но оба трудятся для себя и других, испытывая радость. «Если ты не трудишься, ты не стоишь того, чтобы земля производила плоды для твоего пропитания, не стоишь того, чтобы и люди терпели тебя в своем обществе, потому что ты член бесполезный» [9, 260]. «Остерегайтесь тех, которые сами не работают, а, выезжая на своем христианстве, норовят жить на счет других»[5, 127] .

Отношение к труду как нравственному и религиозному долгу предотвращает человека от недовольства, зависти к тем, кто состоятельнее его .

«Избери для себя какую-нибудь работу, и тебя не постигнет никакая болезнь», – говорит благочестивый Сирах, помимо физического здоровья имея в виду и нравственное благополучие. «Исторгая из земли... всякую негодную траву, молите Всевышнего, чтобы он исторг из вашего сердца семена греха и исправил развращенные наклонности», «труд для человеческой природы является тем же, чем узда для коня... [ 4, 603;10, 151] .

По труду ценен человек, за результаты своей деятельности каждый человек будет либо награжден, либо наказан. В Коране сказано «Кто совершил благое — муж или жена — и он верующий. Мы оживим его жизнью благой и воздадим их награду им еще лучшим, чем то, что они делали» [7, 97] .

«Остерегайтесь тех, которые сами не работают, а, выезжая на своем 137 христианстве, норовят жить на счет других» [5, 127] .

Бог открыл Адаму: «В поте лица твоего будешь есть хлеб» [3:(Бытие 3:19)]. Это стало не только законом земной жизни, но также и законом спасения души Адама. Между духовной, умственной и физической работой нет четкой грани. Труд жизненно необходим каждому из нас для духовного роста, становления характера и получения множества радостей, которых никогда не узнать праздному человеку .

Литература

1. Библия. Послание 1-е (коринфянам). Глава 4, стих12 .

2. Библия. Послание 1-е (фессалоникийцам). Глава 4, стих11 .

3. Библия. Книга Бытия. 3:19 .

4. Зарин С. Аскетизм по православно-христианскому учению // Этикобогословские исследования Сергея Зарина. М.: Паломник, 1996 .

5. Зейпель И. Хозяйственно-этические взгляды отцов церкви. Пер. с нем .

с предисл. С.Н. Булгакова. М.: Путь, 1913 .

6. Коран Cура «Ан-Нахль», аяты 24-32 .

7. Коран Сура «Ан-Нахль», аят 97 .

8. Московский Богородице-Рождественский женский монастырь. М.:

Правило веры,1996 .

9. О праздности / / Христианское чтение. СПб., 1841. Ч. 4 .

–  –  –

ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ

ОСОБЕННОСТИ ЭМОЦИОНАЛЬНОЭКСПРЕССИВНЫХ ОБОРОТОВ

ЖИВОЙ РЕЧИ (ЭЭОЖР)

СО ЗНАЧЕНИЕМ УДИВЛЕНИЯ

Аннотация. В статье описывается лексико-семантическая специфика ЭЭОЖР со значением удивления в соответствии с разделением лексики на лексико-семантические поля и указанием частотности употребления различных видов лексики .

Ключевые слова: междометие, частица, знаменательные слова, изъявительное наклонение, внутренняя форма, нечленимое предложение, в «чистом виде» .

Э ЭОЖР со значением удивления, как и другие виды ЭЭОЖР, считаются особенным типом предложения. Своеобразие этих синтаксических единиц выражается на всех уровнях языка: фонетико-интонационном, лексическом и словообразовательном, морфологическом и синтаксическом .

Нетрудно заметить, что в состав ЭЭОЖР со значением удивления (особенно ЭЭОЖР типа слов-предложений) очень часто входят служебные части речи как междометия: ах, ой, а, тьфу, фи, ба и др. или частицы: как, ну, неужели, будто и др. Компонентами данных ЭЭОЖР могут быть и знаменательные слова.

Собранные нами примеры показывают, что входят в состав ЭЭОЖР со значением удивления чаще всего существительные (бог, господи, батюшки, матушки, отцы, мама, мамочка, черт и др.), глаголы (видал, выдумал, пожалуй, помилуйте, скажите, пожалуй, здравствуй и др.), а также наречия ( как, отчего и др.) В связи с наличием знаменательных слов в составе ЭЭОЖР возникает вопрос: сохраняют ли эти знаменательные слова как компоненты ЭЭОЖР свои лексические значения? Чтобы найти ответ на данный вопрос, рассмотрим следующий пример:

- Чучело! Нализался... (М. Горький. На дне) .

Вне контекста слово чучело имеет три значения: 1) фигура животного из набитой чем-н шкуры его, 2) пугало для птиц в виде куклы наподобие человека, 3) о грязном небрежно одетом и т.п. человеке. [6, c.790]. Однако 139 в данной конкретной ситуации оно ничего подобного не обозначает, а лишь выражает эмоцию удивления. Другими словами, в качестве компонента ЭЭОЖР знаменательное слово чучело теряет своё лексическое значение, что и нашло отражение в переводе Хонг Фи: “K quc tht! Li say kht ri…” .

Лишение лексического значения наблюдается также у глаголов, составляющих ЭЭОЖР со значением удивления. Рассмотрим следующие примеры:

Когда же мы повенчаемся? – спросила я. Он так удивился... – Помилуй, говорит, - какой же я муж семьянин? (Горький. Жизнь Клима Самгина) (Пример взят у Меликяна). – Vy khi no th chng mnh kt hn? – ti hi. Anh y c v rt ngc nhin… - Ci g vy! – anh y ni, - ti m lm chng cha ci ni g?

Да, у ней ужасно голова болит – промолвила Марья Дмитриевнв, обращаясь к Варваре Павловне и закатывая глаза. – У меня самой такие бывают мигрени.../ - Скажите! – возразила Варвара Павловна. (И.Тургенев. Дворянское гнездо). – Phi y, chu n thng hay au u d di lm, b Maria Mitriepna va ni va quay v pha Vacvara Paplopna, nhy nhy mt: chnh ti cng hay c chng au u nh th…/ - Tht ? Vacvara Paplopna tr li. (Перевод Чыонг Тхи Тинь) .

Ясно, что в этих примерах помулуй не имеет ничего общего с глаголом помиловать – «щадить, прощать кому», а скажите – с глаголом сказать - «владеть устной речью, владеть каким языком». Они только выражают удивление .

Кроме глаголов в повелительном наклонении в ЭЭОЖР могут встречаться и глаголы в изъявительном наклонении. Приведем несколько примеров:

Выдумал! Этаких у нас отродясь не бывало! (А.Чехов.Ванька) – Chuyn chi l! Chng khi no m trn nh li cha chp ci ging ch ny! (Перевод Фан Хонг Занга, Као Суан Хао, Нгуен Туана) .

Вот не ожидал! Пелагея – отратился он к горничной – дайте гостям переодеться во что-нибудь. (А.Чехов. Крыжовник) – Tht l bt ng! Ny c Pelageya, ng quay sang ngi y t gi ni, c liu kim qun o cho qu ng thay i. (Перевод Фан Хонг Занга, Као Суан Хао, Нгуен Туана) .

В этих ЭЭОЖР форма прошедшего времени глаголов выдумал и ожидал вовсе не говорит о том, что обозначаемые ими действия имели место в прошедшем. Эти глаголы ничего не обозначают, ни действия, ни состояния. Составляя вместе с другими компонентами единое целое, они просто выражают эмоцию удивления говорящего. Отсюда следует вывод, что знаменательные слова в ЭЭОЖР теряют свое лексическое значение. Как компоненты одного целого, они не обозначают, а лишь выражают эмоции. По этому поводу справедливо отметил В.Ю. Меликян: «значение ЭЭОЖР связано с экспрессивноэмоциональной и волетой сферой поведения человека, непосредственным выразителем которой они являются, и не вытекает из номинативных значений слов, входящих в их структуру» [4, c.11] .

До Тхи Хань 140 Следует также заметить, что большинство ЭЭОЖР обладает внутренней формой. По законам семиотики внутренняя форма проявляется лишь в сопоставлении (или противопоставлении) с внешней формой. Значение и функция ЭЭОЖР реализуется благодаря наличию исходного значения, принадлежащего её производящей основе: значение последней мотивирует значение ЭЭОЖР [4, с.13]. Это понимается как способность воссоздания полного высказывания из нечленимого предложения – ЭЭОЖР .

Потеря лексических значений знаменательных слов в ЭЭОЖР со значением удивления ещё приводит к одной из специфик данных оборотов – существование лексических вариантов.

Рассмотрим на примерах лексические варианты Вот новость/ история/ ведь/ вздор/ оказия:

Вот новость! Обморок! С чего бы! – невольно воскликнул Базаров, опуская Павла Петровна на траву. (И. Тургенев. Отцы и дети) – Th mi l ch!

Ngt xu ri! M c g u kia ch! – Badarop bt gic ku ln, ri t ng Paven Petorovich nm xung c. (Перевод Ха Нгок) .

Вот история... – начал он, останавливаясь, чтобы перевести дух. – На поверхности земли, как видишь, мороз, а подними на палке термометр сажени на две повыше земли, там тепло...От чего это так? ( А.Чехов. Черный монах). – L cha… - ng ngng li m th ri bt u ni, - Anh thy khng, st mt t l sng mui, v nu ta cm gy a ci hn th biu ln cao hai con so th khng thy c sng mui na: v sao th? (Перевод Фан Хонг Занга, Као Суан Хао, Нгуен Туана) .

Лексические варианты Что вы? / Что ты?

Елена (поражена). Что вы говорите? Что вы? (М.Горький, На дне) – Elena (sng st) – Ch ni g vy? Ch sao th? (Перевод Хонг Фи) .

Ситин (удивленно). Что ты? Сбесилась? (М.Горький, На дне) – Xatin (ngc nhin) – Sao th? G m c phng mang trn mt ln th? (Перевод Хонг Фи) .

Исследуемые нами ЭЭОЖР редко выражают эмоцию удивления в «чистом виде». В действительности выраженное ими удивление часто сопровождается разными оттенками: удивление-страх, удивление-восхищание, удивлениерадость, удивление-недоверие, удивление-возмущение и др.

Рассмотрим, например, употребление ЭЭОЖР со значением удивления И.Тургеневым в романах «Отцы и дети» и «Дворянское гнездо»:

Для выражения сильного удивления, изумления И.Турген использовал ЭЭОЖР Неужели?: «Неужели? Бедная старуха! А Прокофьич жив?»

(И. Тургенев. Отцы и дети) – Vy ? Ti nghip b c! Th bc Prokophich vn cn sng ch ? (Перевод Ха Нгок) .

Для выражения удивления-радости геронии Арины Власиевны, когда Одинцова неожиданно приехала и спасала жизнь своему сыну Евгению, И.Тургенев употребил ЭЭОЖР Что такое, господи! «Что такое, Господи! – пролепетала, выбегая из гостиной старушка и, ничего не понимая, тут же в передней упала к ногам Анны Сергеевны и начала как безумная целовать 141 её платье.» (И. Тургенев. Отцы и дети) – Ci g th ny h Tri! – b gi lp bp, chy ra khi phng khch v cha hiu m t g, va ra n bung ngoi b nh in nh di sp xung chn b Odinxtova m hn ln xim o ca b ta ( Перевод Ха Нгок) .

Для выражения удивления-гнева употребляются ЭЭОЖР Матушки мои!;

А, вот как?: «Матушки мои! Она его любит! – Марфа Тимофеевна сдернула с себя чепец. Женатого человека любит! А? Любит!» (И. Тургенев. Дворянское гнездо) – Tri t i, n yu thng y! C Macfa Timofeepna git chic m trn u xung. N yu thng y, mt thng c v! N yu thng y! (Перевод Ха Нгок); «А, вот как? – начал он нервным голосом. – Я понимаю ваш намек, вы меня отсылаете к ней, Елена Николаевна. Другими словами, я здесь лишний?»

(И. Тургенев. Накануне) –, th h? – chng m li, lc hn ging. – Ti hiu ch ng g, ch ui ti v vi c ta y, ch Elena. Ni cch khc, ti y l tha ch g? (Перевод Ха Нгок) .

Для выражения удивления-неудовлетворения писатель употребил ЭЭОЖР Ради самого бога! «Андрей Петрович! – воскликнул вдруг Шубин, Ради самого бога! Уж не хочешь ли ты прочесть Елене Николаевне лекцию о Шеллинге? Пощади! (И. Тургенев, Накануне) – Andray! – Subin bng ku ln. – Tri cao t dy i! Anh li cn nh c cho ch Elena mt bi din ging v Selinh hay sao y? Xin anh tha cho! (Перевод Ха Нгок) .

ЭЭОЖР Как же это; Боже мой! употребляются для выражения удивленияразочарования: «Как же это, Боже мой! Врач – и не имеет такой необходимой вещи?» (И. Тургенев. Отцы и дети) – Tri i, sao li th c nh! Lm thy thuc m ci th cn n th cng khng c! (Перевод Ха Нгок) .

Наши наблюдения также показывают, что ЭЭОЖР со значением удивления могут быть многозначными, т.е кроме удивления в отдельных ситуациях они выражают и другие эмоции. Например: ЭЭОЖР А!/ А-а!/ А-а-а! помимо удивления (1) способен выражать и (2) удовлетворение, восторг, радость; (3) гордость, преклонение; (4) досаду, упрек, негодование, угрозу, злорадство;

5) бессилие, безнадёжность, безразличие; 6) раскаяние, испугу; 7) ужас, отчаяние, боль; 8) решимость; 9) возражение, несогласие. [4, c.45] .

Литература

1. Валимова Г.В. Функциональные типы предложений в современном русском языке. Изд. Ростовского университета, 1996

2. Галкина-Федорук Е. М. Об экспрессивности и эмоциональности в языке:

Сб. ст. по языкознанию. М., 1958. с.102-124 .

3. Максимова В.И. Русский язык и культура речи. Москва,2002

4. Меликян В.Ю - Словарь. Эмоционально-экспрессивные обороты живой речи. Москва, 2001 До Тхи Хань 142 5. Меликян В.Ю. - Проблема статуса и функционирования коммуникем:

язык и речь. Русский язык в школе, 1999, №2

6. С.И. Ожегов. Словарь русского языка – М.: «Русский язык», 1982. – стр.790

7. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры: 3-е изд. - М.:

Академический проект, 2004, с. 42-67 .

8. Шаховский В.И.Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка.М.,2008

9. Cao Xun Ho. Ting Vit: S tho ng php chc nng. NXB Gio dc, 2004

10. Dip Quang Ban, Ng php ting Vit, tp 1 v tp 2, NXBGD, 2005

11. V Dung, V Thy Anh, V Quang Ho. T in “Thnh ng v tc ng Vit Nam”, NXB Vn ha thng tin, 2000

–  –  –

НОВЫЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕКОМПОЗИТЫ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

РУБЕЖА XX–XXI ВЕКОВ

Аннотация. В статье анализируются новые сложные имена существительные, которые представляют собой весьма многочисленную группу новообразований. Описываются разнообразные пути созданий новых композитов .

Ключевые слова: неологизмы, существительные, словосложение .

Н овые производные имена существительные составляют наиболее значительную часть от общего числа неологизмов. В количественном отношении новых слов, относящихся к другим частям речи (в первую очередь, это имена прилагательные и глаголы), существенно меньше, чем субстантивов .

Подобное частеречное распределение новой лексики не является случайным, ведь «категория имени существительного обеспечивает возможность мыслить предметно, в форме названия, даже отвлеченные понятия о качествах и свойствах» [1, с. 46] .

Естественно, что огромное количество новых существительных (наша выборка по данным словаря неологизмов «Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 90-х годов ХХ века»

(далее – НСЗ-90) составляет почти 3000 единиц, и эта цифра не конечная) было создано самыми разнообразными способами деривации, которыми располагает современный русский язык. При этом в процессе словообразования происходил и своеобразный отбор существующих в системе способов и средств деривации. Анализ новой производной лексики важен и интересен еще и потому, что показывает, какие словообразовательные типы продуктивны и востребованы на современном этапе развития русского языка, а какие – оказываются на периферии .

Наиболее активно при образовании новых субстантивов используется такой способ, как сложение, при этом исследователи отмечают, что «словосложение в высшей степени характерно для словопроизводства как существительных, так и прилагательных» [2, с. 44], а «новые лексические единицы, образованные посредством сложения, представляют собой более экономное и выразительное средство общения …» [3, с. 35]. Путем словосложения Жданова Елена Александровна 144 образуются такие новообразования, как мясозаменитель (‘продукт, заменяющий мясо (животный белок) при его отсутствии или при отказе питания им;

добавка растительного происхождения, заменяющая мясо’) (здесь и далее примеры и их толкования приводятся по НСЗ-90); лжебизнесмен (‘предприниматель, который ведет свой бизнес без соблюдения правил или выдающий себя за бизнесмена, не являясь таковым’); снегоприёмник (‘специальный пункт приема убираемого в городе снега; снегоприемный пункт’); инженер-компьютерщик (‘инженер – специалист по компьютерной технике’);

усадьба-памятник (‘усадьба, являющаяся памятником истории и культуры’);

госзаказчик (‘государственный орган, заказывающий какому-л. предприятию или организации изготовление, исполнение чего-л. и оплачивающий все их расходы по выполнению заказа’); госкомпания (‘компания, являющаяся собственностью государства; государственная компания’); СМР (‘общественно-политическое движение «Союз мусульман России»’); ФСНП (‘то же, что Федеральная служба налоговой полиции; налоговая полиция’) и мн.др .

Необходимо отметить, что в современной дериватологии вопрос о границах сложения как способа словообразования не является окончательно решенным. Так, А.Н. Тихонов как самостоятельные способы словообразования выделяет: сложение (подразделяя его на а) сложение производящей основы и производящего слова и б) сложение производящих слов), сращение и аббревиацию [7, с. 36–37]. Е.А. Земская отдельно анализирует составные наименования типа соледобыча, образованные с помощью соединительных элементов, составные наименования типа магазин-склад, при образовании которых не используются соединительные элементы, а также аббревиатуры, контаминированные образования и сложносокращенные слова, состоящие из сокращенной части и целого слова [2, с. 43–58]. В.Н. Немченко, напротив, в рамках чистого сложения (словосложения) описывает и сращение, и аббревиацию, обращая внимание на то, что «сложносокращенные наименования, или аббревиатуры», представляют «особую категорию сложных слов, чистых сложений» [6, с. 266–270]. В рамках данной работы сложение (словосложение, чистое сложение) вслед за В.Н. Немченко понимается максимально широко. При этом такие способы образования композитов, как аббревиация или контаминация рассматриваются в качестве частных случаев словосложения .

Анализ созданных в 90-е годы сложных слов показывает, что среди них немало единиц, образованных в результате сложения производящих слов:

женщина-предприниматель (‘женщина, занимающаяся предпринимательской деятельностью’); кафе-подвальчик (‘род небольшой закусочной, ресторана в подвальном помещении’); клип-концерт (‘о телевизионной или радиопрограмме, в которой представлены короткометражные видеофильмы или аудиозаписи (клипы)’) и др. (женщина-кандидат; женщина-предпринимательница;

косметолог-массажист; космонавт-спасатель; обед-ужин (ср. обедоужин);

НОВЫЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕ-КОМПОЗИТЫ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ РУБЕЖА XX–XXI ВЕКОВ

самолёт-такси; сумка-визитка и др.). При этом подобные новые номинации 145 не всегда легко отличить от атрибутивных сочетаний с приложениями .

В данном случае основанием для анализа языковой единицы является факт ее словарной фиксации .

К группе композитов типа косметолог-массажист, в которых склоняются оба составляющих сложное слово элемента, примыкает группа сложных новообразований, в которых первая часть не склоняется, а выступает как бы в роли «аналитического прилагательного» (М.В. Панов): интернет-пресса (‘совокупность интернет-газет и интернет-журналов; интернет-СМИ’); квилтклуб (‘клуб любителей квилта, мастеров, работающих в технике лоскутного шитья’); КВН-газета (‘газета, выпускаемая Клубом веселых и находчивых’);

киногурман (‘тот, кто любит киноискусство, досконально разбирается в каких-л. его особенностях’) и мн.др. В подобных новообразованиях в качестве словообразовательных элементов нередко выступают аффиксоиды (точнее – префиксоиды) – авиа-, авто-, нарко-, теле- и др. (авиауслуги, авиашоу; автоаксессуары, автомафия, авторадио; наркокурьер, наркокороль; телерейтинг, телешоумен и др.). Необходимо отметить, что использование аффиксоидов (как префиксоидов, так и суффиксоидов) весьма широко представлено в русском словообразовании рубежа XX–XXI веков. Однако более корректным в подобных случаях представляется анализировать начальные элементы как «первые части сложных слов», т.к. вопрос об их морфемном статусе (корневые морфемы или аффиксоиды) в современной науке не решается однозначно .

Еще один теоретически сложный вопрос, который возникает при анализе новых композитов, – это вопрос разграничения словообразовательных неологизмов и заимствований. Так, например, многие новообразования с начальными элементами бизнес-, веб- / web-, интернет- (бизнес-авиация, бизнес-администратор, бизнес-банк, бизнес-группа; веб-служба, веб-страница, веб-услуги; интернет-агентство, интернет-бизнес, интернет-гуру и др.) определяются авторами НСЗ-90 как заимствования (в том числе и как кальки или полукальки). Однако наряду с указанными англицизмами в НСЗ-90 фиксируются исконно русские образования, созданные по той же модели (бизнес-дело). В ряде случаев (например, у неологизмов интернет-журнал;

интернет-издательство) авторы в словообразовательно-этимологической справке указывают оба возможных пути возникновения слова, т.к. однозначно трактовать его происхождение затруднительно. Е.И. Коряковцева, анализируя подобные образования, пишет: «заимствование некоторых англо-американских аффиксов и деривационных моделей композитов способствует переносу системных явлений английского языка на словообразование русского, польского, чешского языков, усиливая в них черты аналитизма и агглютинативности, способствуя появлению новых способов сложения основ слов» [4, с. 119] .

Исследователь отмечает, что «под воздействием английской агглютинативной Жданова Елена Александровна 146 модели композитов» в русском языке «происходит становление и развитие нового словообразовательного типа сложных слов, образуемых без помощи соединительной гласной» [4, с. 122]. Однако славянские языки, по замечанию Е.И. Коряковцевой, творчески осваивают пришедшую из английского языка модель: славянским композитам присущи «а) цельнооформленность слов; б) общность словообразовательного значения синтагматического типа, которое заключается в выражении неконкретизированных атрибутивно-объектных отношений в рамках сложного понятия об объекте или ситуации; в) общность способа словообразования, который состоит в грамматически неоформленном «сцеплении» двух существительных, преимущественно иноязычных по происхождению» [4, с. 122] .

Анализ многоосновных неологизмов, появившихся в русском языке на рубеже XX – XXI веков, еще раз подтверждает тезис Н.А. Янко-Триницкой о том, что в языке нередки пограничные случаи, когда однозначно квалифицировать языковую единицу нелегко: «между словосочетанием и сложным словом, а также между сложным словом и простым словом есть много переходных случаев, как например, между словосочетанием с приложением и сложным словом из двух существительных без соединительной гласной, а также между сложным словом и простым словом с суффиксоидом или префиксоидом» [8, с. 375] .

Особый интерес представляют зафиксированные в НСЗ-90 контаминированные образования (под контаминацией мы будем понимать случаи, когда «формально в новообразовании представлены, хотя бы одной буквой (точнее, фонемой), оба исходных слова» [В.З. Санников, цит. по: 6, с. 42]): детскотека (‘дискотека для детей (от 6 до 12 лет) и их родителей’); досидент (‘диссидент, отсидевший в заключении весь срок без реабилитации’); сетература (‘то же, что сетевая литература; интернет-литература’). Их относительно немного (нами зафиксировано чуть более 30 образований), однако факт их лексикографической фиксации важен при интерпретации словообразовательных тенденций в русском языке рубежа XX–XXI веков. Н.А. Николина, рассматривая отличительные черты «контаминации как особого способа русского словообразования» отмечает, что «в течение длительного времени контаминация рассматривалась в русистике как способ окказионального словопроизводства, причем часто характеризовалась как маргинальное явление …» [6, с. 41]. В то же время, языковая ситуации в России рубежа ХХ–ХХ1 веков, которую образно называют «праздником вербальной свободы» (Л.В .

Рацибурская), стремление говорящих дать образную, эмоциональную оценку происходящему, тенденция к экономии речевых усилий способствовали тому, что «в конце ХХ века наблюдается своеобразный «взрыв» в сфере контаминации», а сами «гибридные слова начинают активно участвовать в общественной борьбе, отражая позиции разных социальных групп и политических

НОВЫЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕ-КОМПОЗИТЫ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ РУБЕЖА XX–XXI ВЕКОВ

движений» [6, с. 44]. Нередко производные слова, образованные с помощью 147 контаминации, относятся к группе политической лексики и обладают ярко выраженной оценочностью (в первую очередь негативной). Таким образом, можно говорить, что на рубеже XX–XXI веков контаминация «из периферийного приема создания окказионализмов … постепенно превращается в активно действующий способ компрессивного словообразования» [6, с .

45], и за счет этого происходит перераспределение способов узуального и окказионального словообразования среди сложных имен существительных .

Литература

1. Виноградов В. В. Русский язык (грамматическое учение о слове). М.:

«Высшая школа», 1972. – 601 с .

2. Земская Е. А. Словообразование как деятельность. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. – 220 с .

3. Касьянова Л. Ю. Векторы неологизации в современном русском языке .

Астрахань: Астраханский университет, 2006. – 149 с .

4. Коряковцева Е. И. Очерки о языке современных славянских СМИ (семантико-словообразовательных и лингвокультурологический аспекты) .

Siedlce: Instytut Filologii Polskiej I Lingwistyki Stosowanej, 2016. – 152 с .

5. Немченко В. Н. Современный русский язык. Морфемика и словообразование. Нижний Новгород: Издательство Нижегородского университета, 1994. – 296 с .

6. Николина Н. А. Контаминация как способ компрессивного словообразования // Русский язык в школе. 2011. № 2., С. 41–45 .

7.Тихонов А. Н. Основные понятия русского словообразования // Словообразовательный словарь русского языка. М.: АСТ: Астрель, 2008 .

8. Янко-Триницкая Н. А. Словообразование в современном русском язык .

Москва: «Индрик», 2001. – 504 с .

9. Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 90-х годов ХХ века: в 3 т. / отв.ред. Т.Н. Буцева. СПб: Дмитрий Буланин, 2009 – 2015 .

–  –  –

СЕМАНТИЧЕСКАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ

ХРИСТИАНСКОГО ТЕРПЕНИЯ

И СВЕТСКОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ

Аннотация. В статье объясняется введение в лингвокультурологическую практику таких категорий, как терпение, терпимость, толерантность. Показана семантическая репрезентация этих понятий фразеологизмами, библейскими выражениями, паремиями. Представлено авторское видение объективации понятия «толерантность» в отечественной литературе .

Ключевые слова: терпение; терпимость; христианская добродетель;

толерантность; семантика; дискурс; фразеологизм; образное выражение;

отечественная литература .

Н осителями русского языка активно используется выражение Бог (господь, Христос) терпел и нам велел. Так говорят, часто шутливо, тому, кто терпит страдания, испытывает трудности, ср.: – Потерпите, – сказал мне бывший старьёвщик: – бог терпел и нам велел. Лишь не занимайтесь никаким художеством, так все будет ладно. Закона нет, чтобы все были богаты, да ведь и бедняков тоже не сеют. Сам человек пробивай себе дорогу... Ничего, сударь (Кокорев. Старьёвщик); – Не шуми, мать! Господь терпел и нам велел. Он, страдалец, терновый венок надел и плакал кровяными слезами (Шолохов .

Поднятая целина). В XIX веке глагол «терпеть» выражал различные значения – ‘выносить’, ‘страдать’, ‘крепиться’, ‘стоять не изнемогая’, ‘выжидать чего-то’, ‘допускать’, ‘послаблять’, ‘не спешить’, ‘не гнать’ и т.д. [2, с.401-402] .

Культурная информация, закодированная в языковых единицах, далеко не обязательно ограничена рамками одного языка и национально-специфическими средствами выражения. Так, один из самых мощных источников культурной маркированности и культурной информации – Библия – присутствует в культуре и языках разных народов, признающих Ветхий и Новый Заветы Священными книгами, поэтому образные выражения библейского 149 происхождения имеют в разных языках одинаковые образные основания .

Ср.: русск. испить горькую чашу, испить чашу до дна и франц. boire le calice jusqu’ alie – ‘перенести все невзгоды, тяжёлые испытания до конца’. Терпение представлено в «Библейской энциклопедии» Брокгауза как добродетель, состоящая в благодушном перенесении всех бед, скорбей и несчастий, неизбежных в жизни почти каждого человека .

С христианской добродетелью – смирением – А.Д. Шмелев соотносит «наличие в системе представлений о мире установки на примирение с действительностью» [6, с.118]. Терпение, доведённое до внутренней духовной потребности в страдании, является сутью национальной стойкости. Так, из сплава терпения и потребности в страдании рождается такая форма проявления национальной стойкости, как непротивление злу насилием. Это образно вербализуется во фразеологизмах посредством комбинаторики тропов, тропоформных средств с символами и квазисимволами, ср.: нести свой крест – ‘терпеливо, безропотно переносить все страдания, которые связаны с тяжёлой судьбой кого-либо’; выпить (испить) чашу до дна; пить горькую чашу – ‘перенести все невзгоды, тяжёлые испытания до конца’; [всё] перемелется, мука будет – ‘со временем пройдёт, изживётся, преодолеется трудное, плохое; наступят лучшие времена, придёт, будет достигнуто необходимое, желаемое’ и тому подобные. Такая тождественность терпения и смирения объективирует христианскую установку всепрощения .

Фразеологическая семантика в эпидигматике языкового сознания сохраняет образ мира, сформированный в социально-культурных анналах исторической памяти народа как ценностно-смысловой инвариант фразеологической модели «Человек в мире и мир человека». Так, средой порождения образного выражения Иов многострадальный – ‘о человеке, мужественно переносящем всевозможные невзгоды, удары судьбы’ – является дискурсивное поле библейской легенды о человеке по имени Иов. Он отличался добродетелями и благочестием, был богат, имел хорошую семью и свято веровал в Бога. Но Сатана однажды завёл спор с Богом о том, что если лишить Иова богатства, благополучия, счастья, то он утратит веру в Бога и станет злым и греховным .

Чтобы доказать сатане его неправоту, Бог подвергает Иова множеству испытаний: лишает его детей, отнимает все богатства, насылает на него болезни .

Ничто, однако, не смогло поколебать веры Иова в Бога и в справедливость .

В награду за его верность и непоколебимость Иов был одарён Богом вдвойне [1, с.273]. Таким образом, настоящая, честная жизнь всегда ведёт к терпимости как понятию, которое является непосредственно в жизни производным от христианской добродетели – терпения. «Они соотносятся так же, как дружба и дружественность, вера-доверие и верность, любовь (большое чувство, охватывающее всего человека) и влюблённость» [3] .

Васильева Юлия Александровна 150 Исследование дискурсивной семантики фразеологизмов опирается на понимание их значения как вербализации косвенно-производного отражения ситуации или события. Так, интерпретационной базой значения фразеологизма Акакий Акакиевич [Башмачкин] – ‘о кротком, безобидном, робком и забитом «маленьком» человеке’ – является дискурсивное поле повести Н.В .

Гоголя «Шинель». Имя героя переводится с греческого как «кроткий, добрый, невинный, простодушный, не причастный к злу». За героем гоголевской повести просматривается образ святого Акакия Синайского, который даже после смерти проявлял должное послушание [1, с.19] .

Концепт «Терпение» является одним из базовых концептов, определяющих русскую ментальность, и очень часто представляет формулу утешения, ср.:

Москва не сразу строилась – ‘сразу ничего не делается’; доживём до понедельника – ‘подождём, потом видно будет, что делать; поживём – увидим’;

до поры до времени – ‘до определённого момента’; иметь немного (немножко) терпения – ‘уметь ждать, не горячиться’. На чувственно-эмпирическом уровне «языконоситель» как субъект национального самосознания является одновременно и объектом: народ издревле через мифологию, устное народное творчество, народное искусство не только выражал свою душу, но и познавал самого себя. Д.С. Лихачёв отмечал, что «потенции концепта тем шире и богаче, чем шире и богаче культурный опыт человека» [4, с.281]. Следует заметить, что примеры паремий отчётливо отражают не только терпение, но и его отсутствие. Ср.: 1. Терпенье и труд всё перетрут. Лихо терпеть, а оттерпится – слюбится. Терпи, казак, атаман будешь. На это плакаться – только напрасно бога гневить. Терпенье даёт уменье. 2. Лучше пропасть, чем терпеть злую напасть. Поневоле конь гужи рвёт, коли мочь не берёт. Время не ждёт (не терпит) и другие .

Оппозиция концептов «Терпение» – «Нетерпение» выявляет когнитивнодискурсивную активность образных выражений в речемышлении. Например, семантика фразеологизмов капля, переполнившая чашу [терпения] – ‘нечто, послужившее поводом для разрядки чего-либо сдерживаемого гнева, раздражения, негодования’, чаша терпения переполнена – ‘нет никакой возможности терпеть, выносить что-либо, нельзя больше вынести данного состояния или положения дел (об обидных для кого-либо словах, оскорбительных поступках)’ – разъясняется генетическим дискурсом. Выражение пришло из Ветхого Завета – псалом Давида: «Ты приготовил предо мною трапезу в виде врагов моих, умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена» (Псалтирь, 22, 5), где реализуется значение ‘все мои мечты исполнились, мне нечего более желать’. Однако в процессе функционирования выражения смысл его (видимо, под влиянием оборота Да минует меня чаша сия) изменился и оно получило отрицательные, а не положительные коннотации [1, с.745]. Попав в авторскую семантико-стилистическую систему, выражение становится

СЕМАНТИЧЕСКАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ХРИСТИАНСКОГО ТЕРПЕНИЯ И СВЕТСКОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ

элементом соответствующего дискурсивного поля. В разных дискурсивных 151 ситуациях реализация фразеологического значения актуализирует речевые смыслы как продукты контекстуальной семантики и внеречевые смыслы как продукты когнитивной семантики. Ср.: Править лодкою в тумане / Больше не могу. / Будто я кружусь в буране / В голубом снегу. / Посреди людского шума / Рвется мыслей нить. / Своего мне не додумать, / Не договорить. / Капля с каплей очень схожи, / Падают они: / День за днем, как день прохожий, / День – калика перехожий, / Каплют капли-дни. / Разве тяжче, разве краше, / Ярче всех других / Та, что переполнит чашу, / Чашу дней моих. (В. Шаламов) .

Думается, оппозиционная репрезентация концепта «Терпение» посредством окказионального употребления фразеологизмов позволяет актуализировать не покорное терпение, а личностное восприятие происходящих событий .

Векторы смысловой валентности динамично и оперативно формируют инновационные микрополя русского менталитета, что проявляется в смысловой реализации фразеологизма – единицы речевой сферы .

Во многих культурах современное понятие «терпение» отождествляется с понятием «толерантность», ср.: лат. – tolerantia – терпение; англ. – tolerance, toleration, нем. – toleranz, фран. – tolerance. Гармония отношений подразумевает, прежде всего, уважение субъектами друг друга. И.А. Стернин, отмечая новизну и заимствованность слова «толерантность», определяет его как «терпение к иному, другому, непохожему. Проявлять толерантность – это считать, что если кто-то не такой, как ты, или он делает что-то не так, как ты, это вовсе не значит, что он плохой и что его надо заставить отказаться от его собственных привычек, мнений» [5]. Толерантность – не активная нравственная позиция и психологическая готовность к терпимости во имя взаимопонимания между этносами, социальными группами, во имя позитивного взаимодействия с людьми иной культурной, национальной, религиозной или социальной среды .

В отечественной литературе толерантность обсуждается чаще всего на уровне гендерных вопросов, проблем, связанных с образованием и религиозными представлениями. Так, «всемирная отзывчивость» А.С. Пушкина была отмечена Ф.М. Достоевским в речи 8 июня 1880 года в торжественном заседании Общества любителей российской словесности. Он имел в виду цикл «Подражания Корану»: Клянусь четой и нечетой, / Клянусь мечом и правой битвой, / Клянуся утренней звездой, / Клянусь вечернею молитвой .

/ … Мужайся ж, презирай обман, / Стезёю правды бодро следуй, / Люби сирот и мой Коран / Дрожащей твари проповедуй. Толерантность как понятие характеризуется отсутствием коннотаций и оценки действительность по шкале «хорошо – плохо» .

Понятия «терпение, терпимость» и «толерантность», на наш взгляд, невзаимозаменяемые. Если рассматривать это явление сквозь призму современной Васильева Юлия Александровна 152 семантической оппозиции «толерантность – ксенофобия», то толерантность противопоставляется страху, ненависти к чужому/другому, категорическому непринятию чужого/другого. Проявление именно толерантности находим в отечественной литературе. Вспомним дружбу русского пленного офицера Жилина и татарской девочки Дины в повести Л.Н. Толстого «Кавказский пленник» как пример, заставляющий читателя задуматься о бессмысленности, жестокости войны и гармонии, основанной на взаимопонимании и дружбе .

Толерантность, возникающая между отдельными индивидуумами, ограничена временными рамками и ориентирована на как бы пассивное отношение человека в оценке действительности. Так, три дня свободы бежавших из фашистского концлагеря русского военнопленного Ивана и итальянской девушки Джулии, оказавшейся случайно рядом с ним, – основа сюжета повести В. Быкова «Альпийская баллада». Русский солдат, принявший на себя ответственность за чужую девушку, погиб, а «итальянская сеньора» через всю жизнь пронесла светлую память о нём и после войны разыскала его родных, написала письмо односельчанам, где рассказала правду о подвиге их земляка .

Конечно, авторам классических произведений, как, впрочем, и нам до недавнего времени, было неведомо ни понятие, ни слово «толерантность», однако в основу их сюжетов легло уважительное, терпимое отношение к людям другой национальности, что сейчас является основой этнической толерантности [5] .

Народная мудрость и классическая литература веками призывает к гуманности, милосердию и человеколюбию – возлюби ближнего своего [как самого себя], проповедует отказ от насильственного подавления зла, стремление к преодолению его покорностью, смирением – непротивление злу [насилием] .

Несомненно, современная глобализация упрощает задачу толерантности, так как стирает границы между культурами различных народов, а русское терпение актуализируют способность к установлению и поддержанию общности с людьми, стремление к мирному сосуществованию, человеколюбию .

Литература

1. Бирих А.К., Мокиенко В.М., Степанова Л.И. Русская фразеология: историко-этимологический словарь; под. ред. В.М. Мокиенко ; СПбГУ ; Межкаф .

словарный каб. им. Б.А. Ларина. – М.: Астрель : АСТ: Люкс, 2005. – 926 с .

2. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. – М.:

Рус. яз., 1989. – 699 с .

3. Зосима (Давыдов) Манифестированное равнодушие / Терпение и толерантность. Одного ли «поля» эти «ягоды»? – Режим доступа: http://pravlogos .

ru/terpenie-i-tolerantnost/

4. Лихачёв Д.С. Концептосфера русского языка // Русская словесность .

Антология; под ред. проф. В.П. Нерознака. – М.: Academia, 1997. – С. 280–287 .

5. Стернин И.А. Толерантность и терпимость // Персональный сайт Ио- 153 сифа Абрамовича Стернина. – Режим доступа: http://sterninia.ru/ index.php/ izbrannye-publikatsii/item/188-tolerantnost-i-terpimost

6. Шмелёв А.Д. В поисках мира и лада // Ключевые идеи русской языковой картины мира: сб. статей – М.: Языки славянской культуры, 2005. – С. 110–129 .

–  –  –

ЯЗЫК В СТРУКТУРЕ КУЛЬТУРЫ

Аннотация. В статье рассматривается вопрос соотношения языка и культуры на современном этапе. На современном этапе вопросы соотношения языка и культуры можно рассматривать следующим образом: препозиция «культура» и препозиция «язык». В первом случае ведущая роль отводится культуре, а язык здесь это форма выражения и отражения достижений культуры в самом общем понимании. Во втором случае язык (языковой материал) аккумулирует и содержит информацию о мире (культуре, космосе) и человеке в нем .

Ключевые слова: лингвокультурология, язык, культура, культурная единица .

В качестве аксиомы процитируем В. фон Гумбольдта, который справедливо и емко указал, что «человек становится человеком только через язык, в котором действуют творческие первосилы человека, его глубинные возможности. Язык есть единая духовная энергия народа» [1, с. 314] .

По нашему мнению именно этот пролегомен можно назвать базисом антропоцентрической парадигмы, из сути который сформировалось два вектора развития лингвистики: когнитивная лингвистика и лингвокультурология .

Суть когнитивной лингвистики в самом общем понимании сводится к организации сознания человека, его познания бытия средствами языка .

Язык здесь является как познавательным механизмом и системой знаков, так и механизмом кодировки, трансформации и передачи информации. Он (язык) – ключ (средство) доступа к мыслительным процессам. Именно в языке отражается и фиксируется опыт человечества и способ его мышление .

Другой вектор, сформировавшийся в конце XX века – лингвокультурология, как комплекс и синтез дисциплин. Основной задачей данной дисциплины (а это именно дисциплина со своим объектом, предметом и методами) заключается в изучении взаимодействия и связей языка и культуры (духовной и материальной), которая отразилась и закрепилась в живом национальном языке – трансляторе культурной информации. При всем многообразии подходов и точек зрения к определению лингвокультурологии ее онтологическая сущность неизменна: это дар, благодаря которому мы имеет возможность изучить и понять способы и механизмы, посредством и через которые язык аккумулирует, хранит и транслирует культуру .

На наш взгляд условно можно выделить три периода в развитии данной 155 дисциплины: становление – В. Гумбольдт, А.А. Потебня, Э. Сепир и др., консолидация как самостоятельной области научного знания (В.Н. Телия, В.А. Маслова, В.В. Воробьев и др.) и утверждение как науки .

На современном этапе вопросы соотношения языка и культуры можно рассматривать следующим образом: препозиция «культура» и препозиция «язык». В первом случае ведущая роль отводится культуре, а язык здесь это форма выражения и отражения достижений культуры в самом общем понимании. Во втором случае язык (языковой материал) аккумулирует и содержит информацию о мире (культуре, космосе) и человеке в нем .

Обсуждения данного вопроса, безусловно, требует предварительного анализа исходных понятий в самом общем смысле, без уточнений и специфических черт. Культура на протяжении всего периода изучения данного явления была, есть и будет сложным и многогранным явлением человеческого бытия, что выражается в разнообразии подходов при изучении (описательный, ценностный, деятельностный, функционистский, нормативный, духовный, антропологический, символический, герменевтический, социологический и т.д.) .

Мы понимаем язык как совокупность двух начал: системность и назначение (общение, хранение, передача информации). Именно язык является всесторонним средством репрезентации культуры этноса. По мнению Ю.М .

Лотмана вокруг языковых структур формируется и протекает процесс построения мировоззрения человека [3], из чего следует, что картина мира запечатлена в языках неодинаковым образом. Но мы уверены в том, что если провести масштабный анализ культур через строение структур языка, то можно вычленить элементы пракультуры человечества (генеалогические конституенты культур), или же отдельных групп по типу генеалогической классификации языков .

Поскольку язык представляет собой инструмент ментального упорядочения действительности, он становится посредником между всеми знаковыми системами, являясь базой, «естественным» субстратом семиотического языка культуры [4]. В языке аккумулирована тысячелетняя память народа, и он играет важную и ведущую роль в механизме передачи культуры от поколения к поколению .

Исходя из позиции о том, что язык сложнейшая совокупность взаимосвязанных и взаимопроникаемых элементов, то приходишь к выводу, что он в таком случае выступает одним из важнейших средств интеграции культуры в единое смысловое поле и создание единой системы, как языка, так и культуры ее носителей – людей, выросших и сформированных в ней. С этой точки зрения, представляется возможным описать структуру как культуры, так и языка при помощи формул и схем, которые будут отражать его природу Зыкин Алексей Владимирович 156 и сущность и наоборот перевести эти формулы в материал языка и культуры .

Однако здесь важно помнить, что любое языковое и культурное явление в самом широком смысле было образовано и есть в какой-то определенный момент историко-культурного развития. С этой позиции может возникнуть проблема оторванности языковых единиц от культурного и исторического процесса (контекста). При таком подходе необходимо учитывать не только пропозицию, но и конкретный период культурно-исторического развития, из которого данный фактический материал вынут .

Таким образом, язык, представляющий и заполняющий собой пространство культуры, представляет собой совокупность языковых единиц и множества их комбинаций, которые постоянно взаимодействуют друг с другом .

Он кодирует в своей сущности направленность мышления, ментальность, способ восприятия мира, характерные для того или иного этноса в конкретный период его развития. С этих позиций особенности, например, говора (диалекта) и их изучение дают возможность подробнее, чем исследования в исторической плоскости, изучить развитие какой-либо культуры. В этом направлении лингвокультурология исследует тексты и реконструирует по ним развитие культуры. Иными словами, исследуя и реконструируя тексты как комплексную языковую и культурную единицу, возможно проследить движение, генезис культуры. Любой промежуток культурной жизни предшествующих эпох, доходящий до нас, фрагментарен. В данном случае текст как памятник языка дает возможность реконструкции целостных значений, сумм контекстов, в которых данный текст приобретает осмысленность. С этот позиций, системность языковых и культурных единиц отрывка любого периода развития этноса переходит и формирует целостность посредством текста, который дает возможность воссоздать вокруг себя достаточно конкретное культурное пространство, наполненное совокупной суммой семиотических смыслов. В таком случае не только язык снова становится семиотической сферой, но и элементы культуры с их системными связями, что дает большие возможности воссоздавать культуру со всеми ее производными [2] .

В изучении проблемы соотношения языка и культуры, способствующем исследованию фундаментального характера и содержания человеческого существования, языковым и культурным элементам, а также их системным связям должна принадлежать ведущая роль .

Одновременно с этим, каждая эпоха отражает все происходящее как в языке, так и в культуре. Язык и культура, как никакая другая константа, фиксирует в себе и изменения, происходящие в обществе и отношения к ним, при этом и язык и культура трактуется как своеобразный «слепок» того или иного культурного слоя, отражающий все культурные напластования .

Изучение языка как системы элементов этнического самосознания, вместе с изучением этнической культуры и ее составляющих дает возможность получения информации как о языковых процессах в обществе, так и об этЯЗЫК В СТРУКТУРЕ КУЛЬТУРЫ нокультурной ориентации индивида и этноса в целом – степени их языковой 157 и этнокультурной ассимиляции или сохранения. На наш взгляд в процессах внешней и внутренней этнической идентификации язык является одним из базовых элементов, что в разных научных концепциях выделяется как ключевой фактор в определении этнической группы, однако он не всегда может служить надёжным критерием этнической принадлежности .

Любой язык, аккумулируя опыт народной жизни во всей ее полноте и разнообразии, является и действительным его сознанием. Каждое новое поколение, каждый представитель конкретного этноса, осваивая язык, приобщается через него к коллективному опыту, коллективному знанию об окружающей действительности, общепринятым нормам поведения, отвергаемым или принимаемым народом оценкам, социальным ценностям .

Язык и культура хранят историю движения народа по вектору цивилизации, они отражают его характер, симпатии и антипатии, связи с соседними народами. Язык и культура впитали в себя все тонкости оценочного отношения к окружающей действительности, к ее восприятию и отражению .

Изучение языка и культуры может осуществляться как в пространственном, так и временном измерениях. В первом случае речь идет о синхронном подходе, который обеспечивает создание горизонтального внутриэтнического и межэтнического культурно-языкового континуума, объединяющего хронологически сосуществующих членов одного и того же или же различных этносоциальных коллективов; во втором о диахронническом, обусловливающей языковую, культурную историческую преемственность этноса т.е. вертикали, что в конечном счете даст возможно реконструировать пракультуру(ы) человечества .

Литература

1. Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М., 1984. – С. 314 .

2. Культура имеет значение. Каким образом ценности способствуют общественному прогрессу. – М. 2002. – 320 с .

3. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII нач. XIX в.). – СПб., 1994 – 398 с .

4. Толстой Н.И. Язык и народная культура: Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. – М.: Индрик, 1995. – 509 с

–  –  –

РЕФОРМА РУССКОЙ ОРФОГРАФИИ

1917–1918 В РУССКОМ ОБЫДЕННОМ

МЕТАЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ XX–XXI ВВ

Аннотация. В статье освещается существующее в обыденном метаязыковом сознании представление об орфографической реформе 1917–1918 гг. как инициативе власти большевиков. Отдельное внимание уделяется проявлениям данного представления в пореформенное время как в России, так и за рубежом .

Ключевые слова: орфографическая реформа 1917–1918; обыденное метаязыковое сознание; коллективное сознание .

В современной лингвистике все большее внимание уделяется так называемому обыденному метаязыковому сознанию [4, с. 120–131; 5, с. 158–163] .

В нашем представлении, известный миф о большевистском характере реформы правописания 1917–1918 гг. можно отнести к фактам проявления именно такого сознания .

Обратимся к истории. О сложности нашей орфографии начали говорить практически с самого начала ее кодификации. Так, еще в середине XVIII века Н.Г. Курганов, автор «Новейшего письмовника», усомнился в надобности и полезности буквы «ять» [9, с. 95]. Введение во второй половине XIX века общедоступного и внесословного начального образования, которое включало обязательное обучение всех детей грамоте, сделало орфографическую ситуацию серьезной общественной проблемой, для решения которой к концу XIX века накопилось множество предложений, поступавших от учителей и ученых из разных городов России. На заседании Орфографической комиссии под руководством В.Я. Стоюнина, известного педагога-словесника, была решительно высказана мысль о необходимости упрощения русского письма [8, с. 49] .

В результате масштабной деятельности педагогической общественности, требовавшей принять общеобязательные правила и упростить письмо, в 1904 г. в Петербурге при Императорской Академии наук была создана Комиссия по вопросу о русском правописании под председательством Великого князя Константина Романова. Работой комиссии руководили крупнейшие ученые Ф. Ф. Фортунатов и А. А. Шахматов, участвовали в ней Ф. Е. Корш, Р. Ф .

Брандт, И. А. Бодуэн де Куртенэ, П. Н. Сакулин .

Все этапы подготовки реформы с участием ведущих ученых, педагогов, 159 общественных деятелей подробно описаны в монографии Т.М. Григорьевой «Три века русской орфографии» [8, с. 75–206].

Там же представлены веские доказательства того, что реформа началась за пять месяцев до октябрьских событий, однако Министерством народного просвещения при Временном правительстве были даны рекомендации о постепенном воплощении реформы:

«Обязательным новое правописание было только для младшего отделения начальной школы; на высших ступенях обучения следовало «лишь рекомендовать учащимся переходить к новому правописанию» [8, с. 115–116] .

Несмотря на все это, реформа, которая готовилась не одно десятилетие, в том числе и в стенах Императорской Академии наук, оказалась накрепко связана в общественном сознании с новой властью. Среди противников реформы были писатели и философы Иван Бунин, Марина Цветаева, Александр Блок, Михаил Пришвин, Владимир Набоков, Вячеслав Иванов, Иван Ильин, Иван Шмелев и многие другие. Один из важных аргументов приверженцев старой орфографии состоял в том, что без нее нельзя будет адекватно передать произведения русской классической литературы. Об этом с возмущением писал поэт и искусствовед Валериан Чудовский в № 4–5 журнала «Апполон» за 1917 год: «Убийство символа, убийство сути! Вместо языка, на коем говорил Пушкин, раздастся дикий говор футуристов...» [15, с. 68] На это же обращал внимание в январе 1918 г. Александр Блок, возражая против реформы: «Я поднимаю вопрос об орфографии. Главное мое возражение – что она относится к технике творчества, в которую государство не должно вмешиваться. Старых писателей, которые пользовались ятями, как одним из средств для выражения своего творчества, надо издавать со старой орфографией» [3, с. 68]. Известно также высказывание Александра Блока о том, что если слова хлеб и лес будут написаны с буквой «е» вместо «ять», то они потеряют свой неповторимый запах, а в самой букве «ять» Блок видел решётку Летнего сада [7, с. 98] .

Бесспорной жертвой упрощения алфавита оказался смысл названия поэмы Владимира Маяковского «Война и мiръ» (1916 г.), что должно было означать ‘война и общество’. В результате реформы название произведения стало осмысливаться уже как ‘война и отсутствие войны’ и тем самым лишилось полемического содержания, так присущего Маяковскому [14, с. 265] .

Многие видные представители русской эмиграции не только сохраняли верность старому правописанию, но и гневно высказывались против реформы .

С возмущением восставал против реформированной орфографии русский писатель Иван Бунин в «Окаянных днях» (1925–1926), автобиографическом произведении, оформленном в виде дневниковых заметок: «По приказу самого Архангела Михаила никогда не приму большевистского правописания. Уж хотя бы по одному тому, что никогда человеческая рука не писала ничего Каверина Валерия Витальевна 160 подобного тому, что пишется теперь по этому правописанию» [6, с. 381] .

Находясь в эмиграции, Бунин соглашался писать статьи в русские журналы, выходящие в Германии, только в том случае, если редакция придерживалась старой орфографии. Возражала против издания своих стихов по новым правилам и Марина Цветаева .

В ряду букв, упраздненных большевиками, особое место символа-концепта безвозвратно ушедшей православной монархии заняла буква «ять» .

В овеянном ностальгией стихотворении «Петербург» (1921) Владимира

Набокова с помощью этого символа выражено гнетущее ощущение потери:

О, сколько прелести родной в их смехе, красочности мертвой, в округлых знаках, букве ять, подобной церковке старинной!

Как, на чужбине, в час пустынный, все это больно вспоминать!.. [12, с. 187] Среди представителей эмиграции создавались комиссии, которые обсуждали орфографическую реформу. В итоге новое правописание, несмотря на протест половины участвовавших в дискуссиях, оказалось в более выгодном положении, так как за ним стоял авторитет Академии наук (бывшей еще «Императорской» при обсуждении реформы). Несмотря на твердое сопротивление, русская эмиграция пришла к новому правописанию, хотя и гораздо позже, нежели метрополия. До настоящего времени дореформенная орфография сохраняется только в изданиях Свято-Троицкого монастыря в Нью-Йорке, в числе которых журнал «Православная жизнь». Отметим, что в относительно недавнем 1987 году вышел № 2 данного журнала, полностью посвященный дореформенной орфографии. [8, с. 145–146] .

Одной из статей, опубликованных в этом номере, была работа русского философа-эмигранта Ивана Ильина «О русском правописании», которую Ильин написал в 1952 г. незадолго до своей смерти. Несмотря на большую временную дистанцию, статья содержит самый подробный и очень эмоциональный анализ разрушительных последствий реформы. Ильин утверждал, что революционное «кривописание» повинно в устранении букв, вместе с которыми смысл слов искажается, запутывает читателя, устраняется различие между мужским и женским родом и обессмысливается сравнительная степень у прилагательных, из-за чего затрудняется понимание текста. «Новая орфография отменила букву «ять», и бессмыслица пронеслась по русскому языку и по русской литературе опустошающим смерчем. Неисчислимые омонимы стали в начертании неразличимы; и тот, кто раз это увидит и поймет, тот придет в ужас при виде этого потока безграмотности, вливающегося в русскую литературу и в русскую культуру, и никогда не примирится с революционным кривописанием», — писал философ. По словам Ильина, другой философэмигрант, Иван Шмелев, передал ему слова одного из членов российской 161 орфографической комиссии о реформе: «Старо это новое правописание, оно искони гнездилось на задних партах, у лентяев и неспособных» [10] .

Не один Ильин помнил о дореволюционном правописании через три с лишним десятка лет после его отмены. Писатель и философ русской эмиграции Марк Алданов в романе «Истоки (Исторический роман об эпохе Александра Второго и народовольцах)» (1950) установил мистическую взаимосвязь политических и экономических потрясений с отменой буквы «ять», приписывая эту мысль Федору Михайловичу Достоевскому, который якобы предрекал: «Ох, будет в России революция — и какая страшная! А знаете, кто будет ее первой жертвой? Буква «ять»! Первым делом отменят букву «ять»… Пустячок? Конечно, пустячок, мне она и не нужна совсем. Но это еще как взглянуть. В известном смысле и не пустячок. Будет, будет великое упрощение» [1, с. 377] .

О том значении, которое имела для эмигрантов дореформенная орфография, писал Борис Ширяев в газете «Наша Страна» № 169 за 1953 год. В статье «Буква ять и мумии» автор признавался: «Я писал… о букве «ять» как о символе той преграды, которая разделяет нас, бывших подсоветских монархистов, и некоторую часть монархистов же, покинувших Россию тридцать три года тому назад. Они считают себя и стремятся быть хранителями монархической традиции, мы же считаем себя и стремимся стать ее продолжателями. Дело, конечно, не в ней, в этой мертвой букве, но в трактовке самого понятия традиции, символизированного ею. Дело в том, что традиция не мертвая кость, не мумия, не бездушный минерал. Она — живая идея, определяющая в данном случае всю направленность развития народа — государства, т. е. нации. Она живет непрерывно в духе народа, беспрерывно сохраняя в нем свой основной стержень, но беспрерывно же видоизменяясь в соответствии с эпохой» [16] .

В постсоветское время элементы старой орфографии обрели новую жизнь .

Алфавит стал «больше, чем алфавит» — он используется для манифестации культуры и даже политических предпочтений [17, с. 6]. Дореформенная орфография вернулась в разнообразные тексты, отражая стремление их создателей вернуть якобы незаконно отнятое большевистскими Декретами русское правописание. Первым вестником нового графико-орфографического периода стали журналы «В мире книг» и «Наше наследие», которые обратились к дореформенному прошлому в самые первые перестроечные годы .

На страницах других многочисленных газет появились воспроизведенные фототипическим способом фрагменты или отдельные статьи из дооктябрьских периодических изданий и книг, републикации документов и театральных афиш, банковских билетов и акций — всего, что было покрыто завесой тайны для читателей советского периода. В начале 1990-х тексты, оформленные в дореволюционной орфографии, появлялись также в «Литературной газете»

Каверина Валерия Витальевна 162 (номера 1990–1996 гг.) и газете «Память» Дмитрия Васильева (номера за 1990–1991 гг.) [8, с. 233] .

Представление о том, что дореформенное письмо тесно связано с дореволюционным прошлым России, нашло широкое отражение в литературе конца прошлого и начала нынешнего века. Буквы старой орфографии стали символами прошедшего в многочисленных стихотворениях современных авторов. Назовем хотя бы «Праздное упражненiе 31 августа – 3 сентября»

Беллы Ахмадулиной, где, переходя с дореформенной на новую орфографию, она признаётся: «По-новому, безграмотно пишу», а перед этим сетует:

«Но какъ бзъ «ять» мн Пушкина понять» [2, с. 62]. Подобная символика отмечена в лирике А. Тарковского, Л. Миллер, Д. Мурзина, Ю. Мориц, В. Дитятева. В романе же Д. Быкова «Орфография», посвященном времени великого разлома, главный герой носит псевдоним Ять .

Вместо заключения процитируем стихотворение Дмитрия Мурзина:

Носитель языка, чтоб уберечь язык, Бежит из той страны, язык которой носит .

Настали времена и взяли за кадык, И вот родная речь молчит, пощады просит .

Молчание всегда срывается на крик, Изъята буква «ять», де факто и де юре .

И в колченогий стиль, как косточка в язык — Войдет порок и бич, бред-аббревиатура .

По планам ГОЭЛРО, ВКП(б), ЧК — Пойди-ка разбери — что истинно, что ложно .

И, сгорбившись, идёт носитель языка — И ноша тяжела, и бросить невозможно [11, с. 5] .

Приведенное стихотворение как нельзя лучше иллюстрирует сложившееся в русском метаязыковом сознании представление о реформе 1917–1918 гг. как о социальном акте отчуждения носителя языка не только от облика классических литературных текстов, религиозной литературы, но и от культурной традиции, от истинной духовности. В итоге утраченные буквы приобрели значение хорошо понятных символов-концептов в коллективном сознании .

Литература

1. Алданов М.А. Истоки // Собр. соч.: В 6 т. Т. 5. М., 1991. – 569 с .

2. Ахмадулина Б.А. Праздное упражнение 31 августа – 3 сентября // Знамя. 2004. № 1. С. 62 .

3. Блок А.А. Дневники // Собр. соч.: В 8 т. Т. 7. М.–Л, 1962. – 544 с .

4. Болычева Е.М. Интуитивное фонетическое знание и лингвистические теории: противоречия и соответствия // Фонетика и грамматика: настоящее, прошедшее, будущее – Вопросы русского языкознания. Выпуск XIII. М.,

2010. С. 120–131 .

5. Болычева Е.М. Место буквы в сознании носителей русского языка // 163 Филологическое образование в современных исследованиях: лингвистический и методический аспекты // Материалы Международной научно-практической конференции «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие .

XVIII Кирилло-Мефодиевские чтения». Москва-Ярославль, 2017. С. 158–163 .

6. Бунин И.А. Жизнь Арсеньева. Окаянные дни. М., 2005. – 444 с .

7. Григорьева Т.М. Русский язык: Орфоэпия. Графика. Орфография .

История и современность. М., 2004. – 256 с .

8. Григорьева Т.М. Три века русской орфографии (XVIII-XX вв.). М.,2004. – 456 с .

9. Еськова Н.А. Из истории русской орфографии // Русская речь. 1967 .

№ 5. С. 92–100 .

10. Ильин И.А. О русском правописании // Наши задачи. Парижъ, 1956 .

Т. 2. URL: http://www.speakrus.ru (дата обращения: 27.03.2016) .

11. Мурзин Д. Носитель языка // Сетевая поэзия. 2004. № 2(5). С. 5 .

12. Набоков В.В. Стихотворения и поэмы. М., 1991. – 572 с .

13. Пришвин М.М. Дневники. 1923–1925. М., 1999. – 559 с .

14. Пожарицкая С.К. Графика и орфография // Князев С.В., Пожарицкая С.К. Современный русский литературный язык: фонетика, графика, орфография, орфоэпия. М., 2005. С. 254–278 .

15. Чудовский В. За букву // Журнал «Аполлон». 1917. № 4–5. ( Цит .

по: Чудовский В. За букву // Вестник МГУ. Сер. 9: Филология. 1991. № 6) .

16. Ширяев Б. Буква ять и мумии // Наша страна. 1953. № 169. URL:

http://monarhist.info/RP/Shiryaev/Shiryaev-1.htm (дата обращения: 27.03.2016) .

17. Шмелёва Т.В. «Алфавит в ономастиконе» // Российский лингвистический ежегодник. Вып. № 1(8). Красноярск, 2006. С. 6–11 .

–  –  –

НЕКОТОРЫЕ ЛЕКСИКОСЕМАНТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ С КОНЦЕПТОМ

«SANGRE» В ИСПАНСКОМ ЯЗЫКЕ

Аннотация. В статье рассмотрено функционирование концепта «Sangre»

в испанской фразеологии .

Ключевые слова: концепт; испанский язык; фразеология .

П онятие «концепт» сложно и многопланово, следствием чего является неоднозначность трактовки данного термина в работах ученых. Мы, вслед за Ю.С. Степановым, будем рассматривать «концепт» как «основную ячейку культуры в ментальном мире человека» [7, с. 43] .

Концепт «Sangre» достаточно широко представлен во фразеологии испаноязычных народов. «Испанско-русский фразеологический словарь» под редакцией Э.И. Левинтовой [4] насчитывает 88 фразеологических единиц, в составе которых он употребляется. Чтобы определить место данного концепта в культуре носителей испанского языка, попробуем дать семантическую классификацию этим устойчивым сочетаниям. Концепт «Sangre» «служит оценочной номинации явлений окружающего мира» [2]. Так, практически все фразеологические единицы (ФЕ) с данным концептом либо положительно, либо отрицательно характеризуют человека, его действия и состояния. ФЕ, обладающих положительной семантикой, крайне мало.

Они объединяются вокруг следующих понятий:

1) верность, правда, истина, жертва, доброта, благородство (tener sangre en el ojo (быть верным своему слову), sangre generosa (кровь, пролитая за правое, святое дело), (de) pura sangre (настоящий, истинный), dar uno su sangre (ничего не пожалеть, быть готовым на любую жертву ради кого-л., чего-л.), buena sangre (доброта, великодушие, благородство; благожелательность, отзывчивость), sangre azul (благородное происхождение, голубая кровь)) и др.;

2) симпатия (sangre ligera (приятный, милый, славный, симпатичный 165 человек), hacer sangre (нравиться, быть по душе, быть симпатичным кому-л., располагать к себе)) и др.;

3) спокойствие (buena sangre (благоразумие, спокойствие)) и др.;

Намного шире представлена группа фразеологизмов с отрицательной семантикой.

Они соотносятся со словами:

1) хладнокровие, равнодушие, бесстрастность (a sangre fra (хладнокровно, совершенно спокойно, как ни в чем не бывало, глазом не моргнув), sangre de chufas (равнодушие, бесстрастность, безразличие ко всему), como sangre de nabos (бесстрастный)) и др.;

2) злость (hacer uno mala sangre (злиться, беситься, неистовствовать), bailarle la sangre a uno (у него кровь закипает от злости; он еле сдерживается)) и др.;

3) страх (bajrsele a uno la sangre a los talones (у него душа ушла в пятки, он еле жив от страха)) и др.;

4) жестокость (a sangre y fuego (жестоко, безжалостно, беспощадно)) и др.;

5) раздражение, гнев, ярость (echar sangre por los ojos (быть в крайнем раздражении, быть вне себя от гнева, бешенства, отчаяния), brotar sangre (прийти в ярость, быть вне себя от гнева, рвать и метать)) и др.;

6) месть (tener sangre en el ojo (жаждать мести)) и др.;

7) антипатия (no hacer buena sangre a uno (не доставить никакого удовольствия, быть неприятным кому-л.)) и др.;

8) огорчение (hacer mala sangre a uno (огорчить, расстроить кого-л., испортить настроение кому-л.)) и др.;

9) несдержанность, вспыльчивость, безрассудность (de sangre caliente (вспыльчивый, горячий, несдержанный), tener uno la sangre caliente (быть безрассудным, горячим, шалым, бросаться во что-л. очертя голову), sangre gorda (вспыльчивость, горячность)) и др.;

10) надоедливость (tener uno sangre de chinches (неприятный, въедливый человек)) и др.;

11) нетерпение (burlirle la sangre a uno (ему не сидится на месте)) и др.;

12) боль (душевная) (sacarle sangre a uno (причинить боль, доставить неприятность кому-либо), hacer sangre (обидеть кого-л.)) и др.;

13) разорение (entrar a sangre y fuego (вторгнуться, ворваться куда-л., сметая всё на своём пути)) и др.;

Большинство фразеологизмов построено на основе метафоры и синекдохи:

buena sangre (доброта), sangre fra (невозмутимость), sangre azul (благородное происхождение), sangre ligera (приятный человек) и др. Рассмотрим для примера сочетание «sangre ligera». В нём существительное «sangre» формально обозначает одну из составляющих человека («кровь»), но в составе фразеологизма оценивает человека в целом как «приятного, милого, славного, Жданова Анна Владимировна 166 симпатичного». Прилагательное «ligero», т.е. «лёгкий» используется не в прямом значении (вес), а в переносном – «лёгкий для общения» .

В художественной речи фразеологизмы с концептом «Sangre» «создают образность и выполняют эстетическую функцию» [1]. Например, в романе «Донья Перфекта» Бенито Переса Гальдоса находим устойчивое сочетание «a sangre y fuego», которое в предложении вступает в синонимические отношения со словом «насилие» и метафорически описывает жестокость орбахосцев .

La exaltacin religiosa... despierta en su Религиозный фанатизм … воскресил в них nimo resabios feudales, y como resolveran феодальные пережитки; и поскольку они разрешают все споры насилием, огнем и кровью, todas sus cuestiones por la fuerza bruta y a sangre y fuego, degollando a todo el убивая всякого, кто мыслит иначе, чем они, — que no piense como ellos, creen que no hay они полагают, что на свете нет никого, кто en el mundo quien emplee otros medios. [9] прибегал бы к иным средствам. [3, с.

368] В этом же произведении встречаем фразеологизм «corer (la) sangre», с помощью которого автор описывает возможные негативные последствия встречи мадридских солдат и Кабальюко:

Aqu no vienen casi nunca soldados de los Мадридские солдаты сюда носа не кажут, Madriles; cuando han estado, todos los das потому что, когда они здесь были, каждый corra la sangre, porque Caballuco les день проливалась кровь: Кабальюко вечно buscaba camorra por un no y por un s. [9] искал повода затеять с ними драку. [3, с. 227] В речи Доньи Перфекты автор использует фразеологизм «ser de la (propia) sangre», который экспрессивно подчеркивает ее расположение к племяннику .

– Pues qu? A un individuo que es de – Ну что ты! Разве можно к человеку, в жиnuestra propia sangre y que lleva nuestro лах которого течет наша кровь и который mismo nombre – dijo doa Perfecta –, se le носит наше имя, относиться, как к чужому?

puede tratar como a un cualquiera? [9] – сказала донья Перфекта. [3, с. 290] Обратимся к роману Габриэля Гарсия Маркеса «Любовь во время чумы» .

В нем мы находим устойчивое сочетание «de sangre fra» (с авторской заменой предлога), которое описывает речевое поведение тетушки по отношению к племяннице в положительном ключе. Своим спокойствием она пытается смягчить горечь неприятной вести .

La ta Escolstica, con una sangre fra que Тетушка Эсколастика совершенно спокойно, le devolvi el aliento a la sobrina, asegur помогая тем самым племяннице взять себя haber visto a travs de los visillos del в руки, сообщила, что из своей спальни сквозь dormitorio que el violinista solitario estaba жалюзи она разглядела одинокого скрипача на del otro lado del parque, y dijo que en todo другом конце парка, и сказала, что исполнение caso una pieza sola era una notificacin de одной единственной вещи на языке серенад, ruptura. [10] конечно же, обозначает разрыв. [5] В романе «Осень патриарха» Г. Маркес включает в повествование фразеологизм «sangre azul», чтобы подчеркнуть благородное происхождение коней .

… a quien Dios tenga en su santa gloria con … да пребудет с ним слава Господня sus misales de Suetonio en latn y sus cuarenta вкупе с его латинскими требниками и сорока y dos caballos de sangre azul [11]... двумя скакунами чистых кровей [6] … Обратим внимание на употребление фразеологизма «encendrsele la sangre a uno» в произведении известного испанского философа Мигеля де Унамуно .

Автор использует устойчивое сочетание не в хрестоматийном значении для описания «раздражения, ярости», а для передачи более сложного сплава чувств, близкого к эмоциональному возбуждению влюбленного, о чем свидетельствует синонимичное ему выражение «бьется у меня в груди сердце» .

es que cuando la veo no me late el corazn en Разве, когда я ее вижу, не бьется у меня в груel pecho y se me enciende la sangre? [8] ди сердце и не воспламеняется кровь? [12] Таким образом, концепт «Sangre», во-первых, может оценивать человека с точки зрения морали и нравственных понятий (добрый, злой, жестокий, равнодушный, мстительный, разоряющий), во-вторых, он в образной форме выражает субъективные оценки людьми друг друга (симпатия, антипатия, надоедливость), в-третьих, он экспрессивно передает стихийные (неконтролируемые волей) состояния человека как сиюминутные (страх, гнев, несдержанность), так и более продолжительные (спокойствие, огорчение, душевная боль). В художественной литературе фразеологизмы с данным концептом служат образному выражению мыслей писателя. Они могут подвергаться трансформации и обретать новые контекстуальные значения, понять которые помогает их синонимия со свободными сочетаниями. Таким образом, концепт «Sangre» крайне важен для испанской языковой личности, так как он непосредственно связан с описанием внутреннего мира человека и восприятием этого мира окружающими .

Литература

1. Жданова А. В. Стилистические особенности употребления фразеологизмов с концептом «gato» в испанском языке. // URL: http://eprints.tversu .

ru/6491/1/Zhdanova_119-123.pdf (дата обращения: 29.01.2018)

2. Жданова А. В. Функционирование концепта «El gato (кошка)» в устойчивых выражениях испанской разговорной речи. // URL: http://www.philol .

msu.ru/~smu/publishings/philolog2005.pdf (дата обращения: 29.01.2018)

3. Испанская реалистическая проза 19 века. Аларкон Педро Антонио де .

Треугольная шляпа. Валера Хуан. Пепита Хименес. Перес Гальдос Бенито. Донья Перфекта. Бласко Ибаньес Висенте. Кровь и песок / Пер. с исп .

Н. Томашевского, А. Старостина, С. Вафа, И. Лейтнер и Р. Линцер; Вступ .

статья и примеч. З. Плавскина; Ил. С. Бродского. – М.: Художественная литература, 1976. – 655 с .

4. Левинтова Э. И. Испанско-русский фразеологический словарь. – М.:

Рус. яз., 1985. – 1080 с .

Жданова Анна Владимировна 168 5. Маркес Г. Любовь во время чумы // URL: http://lib.ru/MARKES/loveall .

txt (дата обращения: 26.01.2018)

6. Маркес Г. Осень патриарха // http://lib.ru/MARKES/patriarh.txt (дата обращения: 26.01.2018)

7. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. – М.: Академический Проспект, 2004. – 922 с .

8. Унамуно М. Туман // URL: https://www.e-reading.club/chapter .

php/70355/14/de_Unamuno_-_Tuman.html (дата обращения: 26.01.2018)

9. Benito Prez Galds Doa Perfecta // URL: http://www.ataun.net/ bibliotecagratuita/Cl%C3%A1sicos%20en%20Espa%C3%B1ol/Benito%20

P%C3%A9rez%20Galdos/Do%C3%B1a%20Perfecta.pdf (дата обращения:

29.01.2018)

10. Gabriel Gaca Mrquez El amor en los tiempos del clera // URL: http:// biblio3.url.edu.gt/Libros/garcia_marquez/colera.pdf (дата обращения: 26.01.2018)

11. Gabriel Gaca Mrquez El otoo del patriarca // URL: https://www.yumpu .

com/es/document/view/14186675/garcia-marquez-gabriel-el-otono-del-patriarcapdfbiblioteca (дата обращения: 26.01.2018)

12. Miguel de Unamuno Niebla // URL: http://web.uchile.cl/archivos/uchile/ revistas/autor/unamuno/Niebla.pdf (дата обращения: 26.01.2018)

–  –  –

СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

ОБЪЕКТИВАЦИИ ЯЗЫКОВОЙ ИРОНИИ

В ПОЛИТИЧЕСКИХ ДИСКУРСИВНЫХ

ПРАКТИКАХ 3 Аннотация. В статье освещаются механизмы организации «иронии»

и способы её типизирования, производится сопоставительная характеризация средств иронии в русско- и тюркоязычном политическом дискурсе, а также понимания ироничного контекста русско- и тюркоязычного политического дискурса .

Ключевые слова: ирония, лингвистика, политический дискурс, дискурс, языковые средства .

С уммируя различные подходы и трактовки иронии как категории лингвистики (О.П. Ермаковой, И.Б. Шатуновского, авторов «Общей риторики группы » – Ж. Дюбуа, Ф. Эделина, Ж.-М. Клинкенберга, Ф. Мэнге, Ф. Пира, А. Тринона и др.), [3, 4, 2] считаем возможным предложить собственную таксономизацию средств реализации иронии, критерием разграничения которых определяем механизм ее (иронии) организации.

В этой связи выделяем:

1. Внутриязыковую иронию, с опорой на идеи классической риторики, или иронию-троп 4;

2. Внеязыковую иронию, с опорой на философские и эстетические воззрения, или иронию-смысл;

3. Иронию «добавочных смыслов», которая реализуется в результате коммуникативного взаимодействия;

4. Комбинированную иронию, объединяющую иронию-троп и ирониюсмысл [4, с. 61-65] .

Ирония-смысл выражается при помощи когнитивной метафоры, отношений эквивалентности, оценки действия, причинно-следственной связи, «игры»

Статья выполнена в рамках гранта РФФИ № № 18-12-00574 «Лингвокультурные доминанты легитимных/нелегитимных политических дискурсивных практик в пространстве русскоязычной коммуникации: типологическое исследование»

Оставляя номинацию «ирония-троп» мы закладываем смысл группы, т.е., сохраняя философский термин, переосмысляем его согласно современным тенденциям. Таким образом, ирония-троп может передаваться через любые языковые средства любого уровня .

Каличкина Тамара Игоревна 170 смыслов, цитации, смены языковых кодов, стилей речи и интонационных конструкций, логических и культурных феноменов .

Ирония-троп передается при помощи различных языковых средств:

антифразиса, синекдохи, метонимии, двойного сравнения, риторических вопросов, вводных конструкций, приложений, металогизмов, денудации, промежуточных объединяющих смысов, референциальной и скорректированной метафоры .

Ирония «добавочных смыслов» реализуется через авторскую расшифровку аббревиатур и умышленное противопоставление интерпретации текста автором и адресатом .

Комбинированная ирония рождается в результате контаминации механизмов иронии-тропа и иронии-смысла .

Таким образом, понимание сущности и предложенная четырехчленная таксономия иронии могут стать основой эмпирического исследования .

Изучив скрипты выступлений русскоязычных политических деятелей (М.В. Захаровой и С.В. Лаврова), [7, 8] проведем сопоставительный анализ .

Для наглядности составим таблицу, отражающую общие и отличные способы реализации иронии .

Виды иронии М.В. Захарова С.В. Лавров Ирония-троп ++ ++ Ирония-смысл +++ +++ Ирония «добавочных смыслов» --- --Комбинированная ирония +++ ++ Отношение и использование иронии одинаковое, варьируются лишь способы ее выражения. Темы, содержательно организующие иронию С.Лаврова и М.Захаровой можно разделить на следующие группы: внешняя политика США, политические отношения между США и РФ, внутренняя и внешняя политика Украины, политика Великобритании по отношению к России, политическая ситуация в Сирии, отношение к ИГИЛ 5 в разных государствах, спортивные новости, политические отношения между Россией и Польшей .

Стоит отметить, что ни М. Захарова, ни С. Лавров не позволяют ироничных высказываний в отношении Турции и мусульманских стран. На основе составленной таблицы и проведенного выше анализа, можно сделать вывод, что вне зависимости от гендерных и возрастных признаков использование иронии представителями русскоязычного политического дискурса уместно и не носит явных отличий .

Проведем сопоставительный анализ на основе скриптов выступлений тюркоязычных политических деятелей Ф.Б. Кайя, М. Чавушоглу [5, 6]. Для наглядности составим таблицу, отражающую общие и отличные способы образования иронии .

Запрещенная в РФ и других странах террористическая организация .

Виды иронии Ф.Б. Кайя М. Чавушоглу Ирония-троп --- --Ирония-смысл --- + Ирония «добавочных смыслов» +++ --Комбинированная ирония --- ++ Сопоставительный анализ показывает, что Ф. Кайя в отличие от М. Чавушоглу использует иронию чрезвычайно редко, тогда как М. Чавуголу использует иронию преднамеренно, выстраивая текст таким образом, чтобы адресат иной культуры мог прочитать вложенный в высказывание иронический смысл, а Ф. Кайя старается избежать возможной неверной интерпретации текста. Носителями лингвокультуры, отличной от турецкой, ирония в текстах Ф. Кайя не прочитывается. Можно предположить, что в турецкой лингвокультуре возможность использования иронии зависит от гендерных факторов. Стоит отметить, что в ироничных высказываниях М. Чавушоглу отсутствует апеллирование к феноменам культуры: это может быть связано с особенностями исламской конфессии, отношение к категории комического в которой строго регламентировано, и использование культурных ценностей для достижения ироничного эффекта является неприемлемым .

Проанализировав тексты М. Захаровой и Ф. Кайя, отметим, что публикации российского политика насыщены риторическими и стилистическими приемами, в текстах турецкого представителя власти присутствует лишь одна стилистическая фигура – антитеза. У М. Захаровой в некоторых анализируемых нами текстах также присутствует антитеза, однако реализуется она иначе. Ф. Кайя противопоставляет две доминанты внутри предложения;

М. Захарова противопоставляет разные части одного текста .

Стоит обратить внимание и на объем: М. Захарова, как правило, пишет тексты, выходящие за пределы нескольких предложений, их структура приближенна к публицистическому стилю. Публикации Ф. Кайя состоят из нескольких простых предложений, главная цель турецкого министра – донести до адресата информацию о прошедшем событии .

М. Захарова умышленно использует когнитивную метафору для достижения ироничного эффекта. Ф. Кайя, не используя когнитивную метафору, вызывает у адресата ироничную реакцию, которая происходит вследствие когнитивного процесса и присваиванию тексту «дополнительных смыслов» .

Разница заключается в том, что М. Захарова сама вносит ироничный контекст в тексты и вызывает такую же реакцию у адресата, а Ф. Кайя, не желая достичь ироничного отклика от своей аудитории, все же его получает .

В связи с написанием исключительно емких, сжатых текстов турецкий министр заранее исключает возможность использования в них таких приемов как: вступление в конкурирующие отношения серьезного и комического, Каличкина Тамара Игоревна 172 когнитивной метафоры, семантической несовместимости, анализа, размышлений, так как использование данных приемов делает текст объемным .

Перечисленные способы достижения ироничного эффекта наиболее часто употребляются в текстах М. Захаровой .

Сопоставим русско- и тюркоязычный политический дискурс на наличие иронии .

Виды иронии Русскоязычный Тюркоязычный политический дискурс политический дискурс Ирония-троп +++ --Ирония-смысл +++ + Ирония «добавочных смыслов» --- ++ Комбинированная ирония +++ ++ Исходя из проведенного анализа, можно сделать вывод, что в русскоязычном и тюркоязычном политическом дискурсе возможно использование иронии. Наиболее часто употребляется ирония-смысл, основанная на когнитивной метафоре, столкновении противоположенных по смыслу денотат и завуалированного ответа на поставленный вопрос .

Однако существует ряд отличий между русско- и тюркоязычным употреблением иронии в политическом дискурсе. С. В. Лавров, помимо вышеперечисленных приемов порождения иронии, использует отсылку к литературе и фольклору, тогда как М. Чавушоглу не использует культурные феномены для передачи ироничного смысла. Помимо иронии-смысла, у С. Лаврова встречается ирония-троп, тогда как в высказываниях М. Чавушоглу ирониятроп отсутствует. Главной же отличительной чертой между русско- и тюркоязычным политическим дискурсом можно назвать факт самоиронии: если в турецком это явление, скорее, исключение, то в русском оно, напротив, имеет широкое распространение .

Литература

1. Боженкова, Н.А. Механизмы лингвокультурологического моделирования новых возможных смыслов // Русский язык и литература в пространстве мировой культуры: Материалы XIII Конгресса МАПРЯЛ (г. Гранада, Испания, 13–20 сентября 2015 года) / Ред. кол.: Л. А. Вербицкая, К. А. Рогова, Т. И. Попова и др. – В 15 т. – Т. 6. – СПб.: МАПРЯЛ, 2015. – С.61–65 .

2. Дюбуа, Ж. Общая риторика группы / Ж. Дюбуа. и др. – М.: Прогресс, 1986. – 392 c .

3. Ермакова, П. О. Ирония и её роль в жизни языка / П. О. Ермакова. – Калуга:

Калужский государственный педагогический университет им. К. Э. Циолковского, 2005. – 202 c .

4. Шатуновский, И. Б. Ирония и её виды / И. Б. Шатуновский. // Языковые механизмы комизма. – 2007. – С. 340–350 .

5. Facebook Dr.Fatma Betl Sayan [Электронный ресурс]. – Режим доступа: 173 https://www.facebook.com/drbetulsayan/?fref=ts, свободный. – Загл. с экрана .

6. Facebook Mevlt avuolu [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

https://www.facebook.com/mevlutcavusoglu07/?fref=ts, свободный. – Загл .

с экрана .

7. Facebook Мария Захарова [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

https://www.facebook.com/maria.zakharova.167?ref=ts&fref=ts, свободный. – Загл. с экрана .

8. МИД РФ [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.mid.ru/ ru/home, свободный. – Загл. с экрана .

–  –  –

БЛАГОДАРНОСТЬ КАК

ЛИНГВОКУЛЬТУРНАЯ УНИВЕРСАЛИЯ

(НА ПРИМЕРЕ РУССКОЙ И КИТАЙСКОЙ

РЕЧЕВЫХ КУЛЬТУР) Аннотация. Данная статья посвящена лингвокультурологическому и коммуникативному рассмотрению речевого жанра благодарности. Благодарность рассматривается в тесной связи с культурой: данный вид речевых высказываний существует в как русской, так и в китайской культурах и связан с коммуникативной стратегией сближения, построения комфортной атмосферы для обеих общающихся сторон. С позиций аксиологии речевой жанр благодарности представляет собой актуализацию ценностей общества, которые обнаруживают общие черты в русской и китайской лингвокультурах .

Ключевые слова: коммуникация; речевой жанр; благодарность; лингвокультурология; русская и китайская лингвокультура .

Ц елью данной работы является демонстрация универсального в выражении благодарности в русской и китайской лингвокультурах, выборе речевых форм при использовании жанра благодарности. Материалом для исследования послужили тексты Национального корпуса русского языка (НКРЯ) и электронного корпуса текстов Центра китайского языка при Пекинском университете. Выборка примеров по языкам составила соответственно 62 и 58 текстов .

Общеизвестно, что благодарность тесно с культурой, данный вид речевых высказываний существует в различных культурах и связана с коммуникативной стратегией сближения, построения комфортной атмосферы для обеих общающихся сторон. В лингвистике выражение благодарности рассматривается как особый речевой жанр – устойчивые композиционные и стилистические формы высказываний на данную тему. Благодарность как выражение позитивных чувств, существует в любой культуре и появляется на этапах высокого развития взаимоотношений между членами общества [4]. Благодарность как особое речевое поведение, содержащее культурные компоненты, входит в процесс коммуникации [3, с. 6], поэтому может представлять собой путь изучения ценностей лингвокультуры «в действии», в их реализации в коммуникативной практике .

Коммуникативные стратегии сближения при помощи речевого жанра 175 благодарности характерны для таких, казалось бы разных национальных культур, как русская и китайская. Тем не менее в них имеется ряд общих черт в использовании речевой стратегии благодарности .

1) Для обоих языков доминантным средством выражения благодарности являются высказывания с использованием нейтрального слова Спасибо и Xiexie ( Xiexie со значением ‘спасибо’), которые признаются наиболее частотной формулой благодарности, не зависящей от типа речевой культуры .

Их синонимами являются слова: благодарю, ganxie, ganji в китайском языке, их стилистические варианты, которые, однако, не являются нейтральными в речи. Указанные лексические средства входят в состав языковых единиц и являются общими для всех носителей языков. Для молодых носителей обоих языков широкоупотребительным эквивалентом названных лексических форм в последнее время страновится английское слово Thank you .

2) Кроме лексики в русском и китайском языке для выражения благодарности существуют речевые формы: словосочетания, предложения, фразелогизмы, которые носят как устойчивый, так и контекстуальный характер, характеризуются стилистическим многообразием: xie tian xie di; cheng meng hou ai; shui yan cun cao xin, bao de san cun hui; спасибочки; бесконечно признателен; моей благодарности нет предела и др .

3) Лингвокультурной универсалией при использовании языковых и речевых форм благодарности является их семантическое содержание, тесно связанное с выражением положительной оценки и/или положительной эмоции. Это часто проявляется в распространяющих элементах высказывания: спасибо, ты очень добр; спасибо: ты – лучший!; благодарю, Вы мне очень помогли; xie xie nin, nin zhen shi ge hao ren!; tai gan xie le, bang le wo na me duo! и другие .

Из-за замкнутого характера и консервативных взглядов представители китайской культуры считают предпочтительным для себя выражать благодарность не прямо (особенно по отношению к своими близкими и родными), а косвенно:

– Zhe ci duo kui nin le, yi ding yao qing nin chi fan .

– Bu yong ke qi, ju shou zhi lao er yi .

В свою очередь косвенные формы благодарности разделяются на конвенциональные и контекстуально - ситуативные. В русской культуре прямые формы благодарности используются значительно чаще, однако косвенные способы также являются востребованными и имеют многообразные формы .

Приведем пример общей оценки ситуации, являющейся вежливой контекстуально-ситуативной благодарностью, за которой следуют две реплики, выражающие конвенциональную косвенную благодарность:

– Все было очень хорошо. Я ценю Вашу заботу. Я тронут Вашим участием (Б. Минаев. Детство Левы. 2001) .

Канкан Чжан 176 – Ты меня просто спасла (А. Волос. Дом у реки. 1998) .

5) В ситуациях официального общения, научного и других видов этикетного и ритуализированного общения (например, научного) в русской и китайской культурах используются клишированные формы благодарности: mo chi nan wang; gan ji ti ling; следует поблагодарим; выражаю благодарность .

Они не обязательно связаны с выражением искренних чувств говорящего, но всегда направлены на поддержание жанровых форм общения и стратегии коммуникативного сближения .

Известный лингвист М. М. Бахтин отмечал: «Мы научаемся отливать нашу речь в жанровые формы, и, слыша чужую речь, мы уже с первых слов угадываем её жанр» [1, с. 271]. При всей разнице в произносительных особенностях русской и китайской речи наличие благодарности в коммуникативной ситуации легко определяется представителями не только одной, но разных культур. Значительную помощь в распознавании этого жанра в речи оказывают невербальные знаки общения. Такие коммуникативные жесты, как небольшой поклон, сопровождающийся прикладыванием руки к груди, или рукопожатие, мимика улыбка, поцелуй, могут подкреплять благодарность как в современной русской, так и в современной китайской культурах. Характер этих жестов является отчасти культурно специфичным (см. особой жест в китайской культуре bao quan), однако общим является обязательность использования данных знаков их наличие, ответный характер .

Таким образом, речевой жанр благодарности является большой ценностью как для русской, так и для китайской культуры: 1) он связан с выражением положительного отношения к партнеру по коммуникации; 2) ориентирован на коммуникативную стратегию сближения, а не конфликта; 3) имеет глубокую историческую традицию, а значит, устойчивые языковые формы выражения;

4) значим для каждого говорящего и требует от него умения порождать косвенные и контекстуальные формы выражения благодарности, актуальные в данной коммуникативной ситуации .

Литература

1. Бахтин М. М. Проблема речевых жанров. Из архивных записей к работе «Проблема речевых жанров». Проблема текста // Собр. соч.: в 5 т. М., 1996 .

Т. 5. Работы 1940 – начала 1960-х гг. – С. 265–280 .

2. Вежбицкая А. Культурно-обусловленные сценарии: новый подход к изучению межкультурной коммуникации [Текст] / А. Вежбицкая // Жанры речи. – Саратов, 1999 .

3. Дементьев В. В. Аспекты проблемы «жанр и культура» // Жанры речи .

Саратов: Издат. центр «Наука», 2007. Вып. 5. Жанр и культура. – С. 5–19 .

4. Колесов В.В. Культура речи культура поведения. – Л, 1988 .

5. Юй Чжэнжун 2005 — Юй Чжэнжун. Функции речевого этикета // Вопросы филологических наук. М., 2005. – № 2. – С. 70-72 .

Электронные источники

1. НКРЯ — Национальный корпус русского языка – www.ruscorpora.ru

2. ЭКЦКЯ — Электронный корпус текстов центра китайского языка при Пекинском университете – http://ccl.pku.edu.cn/corpus.asp

–  –  –

ГОЛОФРАЗИС КАК СРЕДСТВО

ВЫРАЖЕНИЯ ЯЗЫКОВОЙ

И ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КАРТИНЫ МИРА

Аннотация. В данной работе осуществляется попытка комплексного описания голофразиса, не только как способа обозначения информационно насыщенной коммуникации концептов, но и стоящей за ним индивидуальной языковой и художественной картины мира .

Ключевые слова: голофразис; картина мира; визуальная выразительность;

словообразование; окказиональные слова; когнитивные способности .

О дновременно с преобразованием общества, духовной жизни народа, трансформированием ранее сложившегося миропонимания реконструируется и языковая картина мира. Одним из направлений современной лингвистики является соотнесение языковых явлений с памятью, восприятием и мышлением .

По мнению авторов статьи, обновление языка происходит под влиянием двух тенденций: первая связана с когнитивно-коммуникативными потребностями общества, вторая – непосредственно с особенностями внутреннего устройства языка .

В данной работе осуществляется попытка комплексного описания голофразиса, не только как способа словообразования, но и как системы мировидения .

Методологическим для настоящего исследования является положение о том, что объективная действительность отражается в языковых формах, которые 179 соотносятся как с логическим, так и с чувственным познанием мира, что требует разностороннего подхода к изучаемому явлению .

Оперируя в дальнейшем понятием «голофразис», мы рассматриваем его как один из вариантов формы, в том числе и с точки зрения символизма, т.к .

«слово или изображение символичны, если они подразумевают нечто большее, чем их очевидное и непосредственное значение» [1, с. 56]. Развивая данное положение, голофразис, на наш взгляд, является не только способом обозначения необходимых для информационно насыщенной коммуникации концептов, но и стоящей за ним индивидуальной языковой и художественной картины мира. Авторы статьи также подчеркивают, что такая картина мира для своего выражения нуждается в особой языковой форме, которая не всегда находит в системе языка и узусе устоявшееся выражение. По мнению авторов, глубинными причинами возникновения голофразиса являются особенности современного мышления и менталитета .

Намереваясь преодолеть грамматическую и семантическую заданность, человек стремится к восстановлению изначальной целостности и экспрессии своего языкового опыта, пытаясь, время от времени искусственно конструировать фразы, на первый взгляд, лишенные смысла, но сохраняющие потенции наглядности выражения творческой и системообразующей стороны языка, что, по мнению авторов статьи, остается интересной лингвистической задачей. Иногда, для адекватного отображения в языковой структуре когнитивных значимостей индивид нуждается в конструировании языковых отношений, в операциях с “чистой” формой (например, «Фразы бессильны, словаслилисьводнуфразу» (А.Вознесенский), «Меня зовут Тыоня, - сказало оно беззвучно и улыбнулось. – Ты, он, я. Теперь я не один, меня много, и пусть теперь люди завидуют мне» (С. Ягупова) и т.д.). Словообразования этого типа довольно часто встречаются в современной художественной литературе для оживления повествования, вариабельности использования языковых средств, каламбуров, игры словами, для семантической компрессии и обобщённости высказывания и др .

Сложное слово, а в нашем случае голофразис, как интеллектуальный посредник между миром вещей, находящимся вне человека, и миром идей, находящимся в человеческом сознании, предоставляет человеку богатые возможности передавать «новые» реалии, ситуации, свойства и т.д. объективного мира, не имеющие своих прямых наименований в языке (например, «Праволиберальная, таксебелиберальная, леволиберальная» (Ю.Кашук);

«… и с глупым видом принимался рассказывать что-нибудь за-тридевятьземельное от политики» (А.Солженицын)) .

Рождающиеся личностные смыслы получают, таким образом, в голофразисе свою резюмирующую номинацию. Все богатство мысли сводится к одному обозначению - голофразису – знаку ситуации, события, процесса, например: “Jeannie mimicked a rose – petal – scattering motion” (Catherine Петрова Наталья Эдуардовна 180 Anderson “ Always in My Heart”), “Since Mike’s awakening, the two – people – at – time rule had been relaxes, along with the ten – minutes – per – hour rule.” (Ann Packer “The Dive from Clausen’s Pier”). Творческая мысль охватывает целые картины внешнего мира и перерабатывает их в неординарные внутренние образы с эмоциональным наслоением: ” And it was sweet to find herself the object of a teenage boy’s crush – at – first – sight” (Nora Roberts “Villa”) .

Выделяя голофразисы как семантически мотивированные, но сложно вычисляемые объединения морфем в составе словообразовательного и грамматического неологизма (например, «Лес заблудительный, однойнельзяходительный» (К.Чуковский)), их допустимо исследовать, с одной стороны, как на основе имманентных языку как знаковой системе внутренних законах развития, и, с другой - на основе человеческого опыта образного восприятия действительности, выражающийся впоследствии в адекватных этому восприятию формах языкового кодирования, в данном случае – в голофразис (например, «Руки, песок, голова… Руки-песок-голова… Рукипесокголова»

(Поповичев В.), “ Not – not He – Who – Must – Not – Be – Named, sir –“ (J.K.Rowling “Harry Potter) .

Несмотря на то, что свобода творчества, в том числе и речевого, состоит в умении предоставить своим мыслям простор, само проявление языковой личности оказывается возможным в рамках, установленных самой языковой системой. В свою очередь, в процессе создания голофрастических конструкций обнаруживается соотношение стереотипного и творческого начала в речевой деятельности .

Таким образом, визуальная выразительность, в частности голофразис, в большинстве литературных текстов ХХ века провоцировала не упрощение, а усложнение смысла текста как семиотической системы. Футуристические поэтики в начале века сформировали обширный каталог возможных приёмов визуальной выразительности. На уровне синтаксиса в графике современного текста представляются ярко выраженными и актуальными данные языковые явления. Голофразис обостряет вопрос о границах между словом (частью слова) и предложением [2, с. 156] .

Приведенное обобщение способов словосложения - голофразисов - показывает, что они характеризуются наивысшей степенью новизны семантики благодаря снятию языковых ограничений. При окказиональном словосложении значимой становится сама форма языковой единицы, гибкое изменение которой приводит к появлению в семантике тонких стилистических нюансов, эмоциональных и прагматических наслоений, не безразличных для развитой мысли .

Анализ как узуальных, так и неузуальных новообразований показывает, что в языковую компетенцию говорящего входит владение механизмом построения новых слов не только по моделям обычного общеязыкового словообразования, но и по моделям словообразования окказионального, экзотичного .

ГОЛОФРАЗИС КАК СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ ЯЗЫКОВОЙ И ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КАРТИНЫ МИРА

Исходя из проведенного исследования, авторы считают, что голофрасти- 181 ческие конструкции, продемонстрированные в статье, могут быть наполнены бесконечным количеством разного рода смысловых, эмотивных и прагматических оттенков: «бесконечная смысловая заряженность каждого языкового элемента является подлинной спецификой языка» [3, с.403]. Следовательно, можно утверждать, что в языке «скрываются большие потенциальные возможности для выражения глубоких сообщений, тончайших оттенков чувств и эмоций» [4, с. 26]. Несоответствие между миром мысли и миром слов, асимметричность глубинного мыслительного содержания и его языкового выражения является одной из движущих сил развития и обогащения языка .

Таким образом, голофрастические конструкции, являясь способом создания окказиональных слов, вероятно, более чем какое-либо другое языковое творчество, основано на использовании основных когнитивных способностей человека, обусловленных стремлением выразить полноту мысли. Построение голофразиса связано с намеренным разрушением автором границ между словами, что, как правило, является хорошо просчитанным когнитивным шагом, позволяющим передать всю глубину мысли, не прибегая к какимлибо другим выразительным средствам. Грамматические и семантические категории языка, в данном случае, являются не только инструментами для передачи информации говорящего, но и управляют мыслительной деятельностью, формируя идеи человека, отражая свойственную человеку языковую и художественную картину мира .

Литература

1. Девдариани Н.В. Философско-культурологические концепты теории К.Г. Юнга / Монография / LAP LAMBERT Academic Publishing, 2012.– 169 с .

2. Ковынева И.А. Прецедентные тексты как база возникновения голофрастических конструкций //Вестник Чувашского госуниверситета. 2014 г .

№ 4 С. 155–161

3. Лосев А.Ф. О понятии языковой валентности / А.Ф. Лосев // Известия АН СССР. Серия литература и язык. – 1981. – Т. 40, № 5. – С. 406 – 415 .

4. Карцевский С. Об асимметричном дуализме лингвистического знака / С. Карцевский // Звегинцев В.А. История языкознания XIX–XX вв. в очерках и извлечениях. Ч. 2. – М., 1965. – С. 85 – 90 .

–  –  –

СОВРЕМЕННАЯ МЕДИАСРЕДА

И ПРОБЛЕМЫ НАРКОТИЧЕСКОЙ

АДДИКЦИИ 6 Аннотация. В статье рассматриваются вопросы, связанные с распространением наркотического жаргона в современной медиасреде. В комплексе антинаркотических мер особое место должно принадлежать социальной антинаркотической рекламе. Социальная реклама неотделима от новых устойчивых социальных практик .

Ключевые слова: антинаркотическая социальная реклама; прагматика;

субстандарт; медиасреда .

С овременная социально-экономическая реальность России, которая формируется в результате многочисленных преобразований, предполагает социально-позитивную интеграцию молодого человека в социум, сформированного с детства устойчивого неприятия наркотиков, и связанной с ними субкультуры. Препятствием на этом пути остается, однако, постоянно расширяющаяся наркотическая агрессия. Сегодня остается реальной угроза национальной безопасности, которая исходит со стороны международного наркобизнеса, нередко говорится даже о «наркотерроризме» относительно России .

В этих условиях вряд ли приемлема толерантность к наркоманской субкультуре и обслуживающей ее жаргонной лексике. Между тем «наркоманская»

лексика, которую СМИ внедряют в сознание реципиентов, не знакомых с ней, становится все привычнее. Сегодня справедливо поднимается проблема «наркотизации русской речи» [10, с. 6-13]. Родившиеся в среде наркоманов глаголы типа кайфовать, балдеть, тащиться, улетать, торчать, которые выражают разные фазы, варианты и тонкие различия наркотического опьянения, в общем употреблении стали выражать любые состояния радости, сильного удовольствия или удивления. Наркословарь теснит все другие жаргоны, благодаря чему потребление наркотиков воспринимается как элемент обыденной жизни. И это происходит на фоне того, что сегодня в корне изменилось Публикация подготовлена в рамках поддержанного РФФИ научного проекта № 17-04-00109 .

отношение к субстандарту вообще. Если прежде жаргон считался «языком 183 отщепенцев» или «пустым баловством» [2, с. 576], то теперь общим местом стало положение о том, что литературный язык и субстандарт влияют друг на друга и друг друга взаимно дополняют (при этом субстандартные единицы становятся важным источником общеязыковых инноваций) и современные тексты, особенно – медийные, являются демонстрацией «бесконфликтного»

соединения этих двух стихий. Истоки повышенного интереса к субстандарту (и со стороны рядовых носителей языка, и со стороны пишущих людей) достаточно очевидны: «…официальная пропаганда предписывала считать несуществующими такие социальные явления, как проституция, наркомания, рэкет и др. В наши дни эти всегда существовавшие «язвы» на теле общества необычайно разрослись и приобрели новые формы. Тем самым социальная база соответствующих жаргонов еще более реальна и осязаема, чем раньше, и задача русистики заключается, в частности, в том, чтобы изучить многообразие современных социальных жаргонов и их связи с порождающей эти жаргоны человеческой средой» [5, с. 26]. Как оказалось, субстандарт сегодня ни преимущественно и ни исключительно не является средством общения у социальных низов. Достаточно вспомнить ставшие обычными в публичной речи первых лиц государства единицы субстандарта. Естественно, что субстандарт (и жаргоны, и просторечие) не может безоговорочно рассматриваться как дисфункция языка и языкового поведения. Толерантность современной нормативности в целом является основой функционирования субстандарта .

Негативное отношение к активизации субстандарта сменилось признанием объективности этого явления, сопряженного с процессами демократизации и либерализации общественной жизни .

Жаргон наркоманов всегда считался одной из подсистем криминального (уголовного) арго, что обусловили экстралингвистические факторы его формирования – существующие в уголовном праве запретительные нормы и санкции, касающиеся торговли наркотическими веществами и их использования. Наркоманский жаргон выполняет все свойственные уголовному жаргону функции – конспиративную (криптолалии), номинативную и мировоззренческую. Так, в работе: [7] делается вывод о том, что в английском языке наркоманский жаргон – специфическая подсистема уголовного жаргона .

Однако симптоматично, что наркоманскую лексику русского языка сегодня чаще относят к общему молодежному жаргону: помета «нарк.» – одна из самых частотных в Толковом словаре молодежного сленга Т.Г. Никитиной [8] : из 12000 слов такую помету имеют более полутора тысяч. Если прежде исследования жаргона наркоманов были затруднены социальной отдаленностью потенциальных респондентов от языковедов, то теперь этот жаргон стремительно теряет свою герметичность .

Наркоманский жаргон передает понятия, которые в своем языковом воплощении воздействуют на молодежную речевую культуру. ТропеизироКуликова Элла Германовна 184 ванные лексемы возвеличивают представителей наркоманской субкультуры;

например aристократ – опытный наркоман, который хорошо разбирается в законах, химик – наркоман, умеющий изготавливать наркотики, юбиляр – человек, впервые пробующий наркотик и под .

Сегодня обострилось (в том числе и в СМИ) противостояние поборников усиления запретительных мер против наркотиков и сторонников легализации «легких» наркотиков. Сторонники ужесточения антинаркотических мер апеллируют к реальной наркоситуации, которая не обнаруживает тенденций к улучшению (ср. характерное название статьи Е.Е. Тонкова «Антинаркотическая политика России: неутешительные итоги, или 20 лет спустя»). Как пишет Е.Е. Тонков, спустя 20-летие с начала реализации антинаркотической государственной политики в России не достигнуто желаемых и прогнозируемых результатов в преодолении наркотизма граждан и противодействии незаконному распространению наркотиков. Более того, современную наркоситуацию в России характеризуют расширяющееся распространение незаконного оборота и немедицинского потребления высококонцентрированных наркотиков [11, с. 23] .

«Легкими» наркотиками считаются марихуана и ее производные, «тяжелыми» – все остальные наркотики. С точки зрения российского законодательства это разделение неприемлемо, и ответственность за незаконные операции с наркотиками одинакова по отношению к марихуане и героину .

Однако в СМИ такое разделение широко распространено. «Легкие» наркотики, благодаря в том числе и медийному дискурсу [3; 9], представляются многим безвредными в сравнении с «тяжелыми». Характерно, что описания по отношению к марихуане используются самые безобидные – «привычка богемы», «косячок», «безвредная трава» и под .

До настоящего времени меры, связанные с противодействием наркотизации общества в нашей стране, представляли собой лишь разрозненные, отдельные, слабо скоординированные меры. Их успешной реализации препятствует неправильное понимание идей толерантности. Исходя из Декларации принципов толерантности, принятой Генеральной конференцией ЮНЕСКО (1995), под толерантностью понимается признание, уважение и понимание многообразия культур нашего мира, различных форм нашего самовыражения и проявления индивидуальности, это гармония в разнообразии, это добродетель, способствующая установлению культуры мира. На этой волне процветают толерантность к наркоманскому жаргону и наркоманской субкультуре. Реклама наркотических веществ, естественно, законом запрещена .

Но правоохранители регулярно фиксируют появление новых химических соединений – солей, курительных смесей, психоактивных препаратов, которые пытаются продавать под видом безобидных веществ и чаще всего рекламируют в интернете. Сегодня очевидно, что необходимы поправки

СОВРЕМЕННАЯ МЕДИАСРЕДА И ПРОБЛЕМЫ НАРКОТИЧЕСКОЙ АДДИКЦИИ

в законы «О рекламе» и «О средствах массовой информации», которые по- 185 зволят оперативно пресекать любую рекламу новых, потенциально опасных психоактивных веществ и наркосодержащих растений. Ужесточить антинаркотическое законодательство, особенно в части ограничения пропаганды в интернете, осенью 2017 года призывал спикер Госдумы Вячеслав Володин .

Основной путь распространения наркотизма – это социальное заражение:

прежде чем попасть в организм человека через вены, наркотик попадает через глаза и уши. Наркоагрессия проявляется в «смаковании» проблемы в СМИ .

Наркообразы обычны в шутках, анекдотах, в песнях (ср. песню «Опиум»

группы «Серебро» – А любовь в тебе и во мне, как опиум, как опиум… шутки типа Всех нашли в капусте, а меня – в конопле и т.п.). Многие «наркоборцы» [6, с. 90-94] сами нарушают статью 46 пункта 1 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» (распространение сведений о способах использования наркотических средств), когда печатают, например, интервью с потребителями наркотиков и тем самым внедряют идею «безопасного» наркотизма. Если антинаркотические ресурсы менее значимы, чем вал информации, пропагандирующей аддиктивные средства, борьба с нарколобби заведомо безрезультатна. Идейная составляющая борьбы с наркотиками должна быть обусловлена положением, согласно которому все, что может причинить человеку и обществу прямой вред, должно быть обязательно изъято из реалий индивидуальной свободой и перенесено к реалиям закона. С помощью коммерческой рекламы наши СМИ пропагандируют легкодоступные удовольствия, безудержное потребительство и гедонизм [Горностаева 2016], и в этом уже кроется угроза, поскольку формируемые таким образом «ценности» представляют собой питательную среду для наркотизации. Частое упоминание и постоянное тиражирование фрагментов наркотической субкультуры (в том числе на уровне маркировок и брендов – водка «Каннабис», энергетический напиток «Доза», туалетная вода «Опиум») делает их привычными, способствует росту сначала познавательного, а затем и покупательского спроса .

В комплексе антинаркотических мер особое место должно принадлежать социальной антинаркотической рекламе. Социальная реклама неотделима от новых устойчивых социальных практик .

Литература

1. Горностаева А.А. Американский политический дискурс: ирония в предвыборной кампании 2016 // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Лингвистика. 2016; № 20 (4). С. 179–196 .

2. Елистратов В.С. Сленг как пассиолалия// Вестник МГУ. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2000. № 4. С. 43-48 .

3. Клушина Н.И. Дискурс-анализ и стилистика: интегративные методы исследования медиакоммуникации // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Лингвистика. 2016. № 20 (4). С. 78–90 .

Куликова Элла Германовна 186 4. Красина Е.А. Дискурс, высказывание и речевой акт // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Лингвистика. 2016. № 20 (4).С. 91–102 .

5. Крысин Л.П. Активные процессы в русском языке конца ХХ-начала ХХI века // Современный русский язык. Активные процессы на рубеже ХХХХI веков / Ин-т рус. яз. им. В.В. Виноградова РАН. М.: Языки славянских культур, 2008. С. 13–32 .

6. Ксынкин К.И. Предложения о разработке Концепции антинаркотической пропаганды и рекламы с учетом бизнес-структур // Наркология, 2009, № 9. С.90–94 .

7. Ланцова Л.К. Экстра- и интралингвистические факторы формирования жаргона наркоманов в английском языке. Дис. …канд. Филол. наук. Саратов .

2006, 221 с .

8. Никитина Т.Г. Молодежный сленг: толковый словарь: более 12000 слов;

свыше 3000 фразеологизмов. М.: Астрель: АСТ, 2007. 910 с .

9. Понтон Д.М., Ларина Т.В. Дискурс-анализ в 21 веке: теория и практика // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Лингвистика .

2016. № 20 (4).С. 7–25 .

10. Редькина Т.Ю. О «наркотизации» русской речи // Конструирование непроблемного поведения – методы и принципы конструктивной пропаганды .

СПб, 2010. С. 6-13 .

11. Тонков Е.Е. Антинаркотическая политика России: неутешительные итоги, или 20 лет спустя // Научные ведомости. Сер. Философия. Социология .

Право, 2015, № 14 (211). Вып. 33. С. 23–29 .

–  –  –

ПИАР В ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОМ

ОСВЕЩЕНИИ: ЛЕКСИЧЕСКИЙ ФОН

«ОЦЕНКА»

Аннотация. В отечественной публицистике, в журналистских материалах к настоящему времени закрепилась в целом негативная оценка пиара как деятельности, напоминающей военные действия, пользующейся обманом, провокацией, играющей на страхах общества, вызывающей негодование и осуждение, несоответствующий правилам, нормам, такту, а иногда и закону. Цель статьи – выявить приемы создания лексического фона оценки деятельности пиар .

Ключевые слова: лингвокультурология; язык СМИ; журналистика;

оценка; пиар .

Л ингвокультурология фиксирует отношение национальной культуры к тем или иным явлениям социальной жизни, отраженным в языке [2, с. 19] .

Общественные трансформации отражаются в языке не только появлением новых слов и значений, но и изменением так называемого В.Г. Костомаровым и Е.М. Верещагиным лексического фона – непонятийных элементов значения слова лексемы [1]. Эти семантические элементы входят в тезаурусное толкование слова. Если из семемы вычесть рациональный компонент значения, то останется эмоционально-коннотативный, культурологический, национально специфический компонент. Будем считать данный компонент значения оценочным .

В общественном сознании оценка пиара биполярна. На полюсе негативной оценки, то есть как деятельности, направленной на разрушение, ухудшение, оказалась, по нашим наблюдениям, большая часть словоупотреблений – их количество в 7 раз превышает позитивную оценку пиар, то есть как деятельности, направленной на созидание, улучшение .

Рассмотрим приемы создания лексического фона оценки пиар .

Эпитеты Отрицательная оценка пиар-деятельности и в терминологическом употреблении, и в журналистике, и в речевой деятельности закрепилась в понятии «черный пиар», то есть совокупности мероприятий, направленных на ухудшение имиджа конкурирующей стороны. Официальное признание черного пиара пришлось на 80-90 гг. ХХ века. Под ним понимают коммерческую, Леванова Татьяна Владимировна 188 личную, политическую информацию, распространяющуюся через заказные публикации в СМИ либо листовки, оплачиваемую, как правило, неофициально и негативно влияющую на имидж оппонента. Например: «Представители ЦИК все время говорят, что проблему «черного пиара» может решить четкое разделение в законе понятий ‘информирование’ и ‘агитация’» [Тропкина О .

Писать можно, только осторожно (2003) // Независимая газета, 2003.07.22] .

В одном ряду часто оказываются эпитеты черный и грязный. В переносном значении как эпитет грязный означает: «основанный на использовании предосудительных приемов, средств и т.п., вызывающий моральное отвращение, имеющий неблаговидные цели, использующий предосудительные приемы, средства». Например: «Сорвавшись за два месяца до первого тура на массированное использование «черного» пиара и грязных политтехнологий, штаб Александра Усса сделал их основой своей работы. [Рукавишникова Т .

Избиратель устал. (2002) // Известия, 2002.09.22]. Сгущение негативного впечатления также происходит за счет разговорного значения глагола сорваться – «потерять контроль над собой» .

Ряды однородных членов Выражение черный пиар может быть употреблено в ряду однородных членов, объединенных интегральной семой смерти, убийства: «В народе прижились выражения типа ‘черный пиар’, ‘заказная статья’ или ‘телекиллер’ и даже их отглагольные новообразования» [Письма (2000) // Рекламный мир, 2000.03.30] .

В следующем примере черный пиар находится в ряду свобода вранья, черный нал: «Выступая вчера в Думе, Вешняков заявил, что поправки в закон о СМИ – ‘это удар не по свободе слова, а удар по свободе вранья, черному пиару и черному налу’» [Волгин Д. Поправки к закону «О СМИ» усилят региональную власть (2003) // ПОЛИТКОМ. РУ, 2003.05.23]. Слово вранье является стилистически сниженным синонимом к лексеме ложь. В отличие от лжи, являющейся преднамеренным, сознательным речевым актом, вранье в языковом сознании – это неприятная черта личности, беспричинная и бесцельная чепуха, пустая болтовня, нелепость, вздор. Нал – разговорное сниженное сокращение от слова «наличный», принадлежность сленга .

Черный нал – термин рыночных отношений, обозначающий официально не учтенные бухгалтерией организации наличные деньги. Их использование является незаконным или даже преступным .

Контекст словоупотребления, синтагматические связи В достаточно мягкой оценке пиар может характеризоваться как несоответствующий правилам, нормам, такту: «Коммунисты спровоцировали запрет, потому что с помощью абсолютно законного референдума в преддверии выборов в Госдуму решили сделать себе шикарный пиар совершенно некорректной постановкой вопросов» [Столяренко Л. Крестики для ноликов

ПИАР В ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОМ ОСВЕЩЕНИИ: ЛЕКСИЧЕСКИЙ ФОН «ОЦЕНКА»

(2003) // Новая газета, 2003.01.09]. Такой семантикой в цитате наделено 189 слово «некорректный» .

Общим признаком может быть сема страха, боязни, опасности: «Раз уж люди не опасаются черного пиара, то столь недоверчивое отношение к избирательной процедуре может быть вызвано только одним фактором – использованием представителями власти дубины административного ресурса, которая с одинаковым успехом отбивает интерес к выборам как у технологов, так и у рядовых избирателей» [Подлесова И. Большинство колебалось. (2001) // Известия, 2001.12.16]. Можно отметить семантическую долю боли, удара, битья. Она имплицитно явлена в контексте: «И президент … пытается обойтись малым: избавить медийное пространство от черного пиара, а прессу – от роли информационной дубины» [Волгин Д. Поправки к закону «О СМИ»

усилят региональную власть (2003) // ПОЛИТКОМ. РУ, 2003.05.23] .

В большом количестве фиксируются контексты со значением войны, захвата, завоевания, например: «Чтобы сегодня завоевать мировое господство, не надо захватывать территории, как это делали Сталин и Гитлер .

Достаточно записать свое выступление в прямом эфире. Объявить акцию возмездия или джихад. Побороться за сердца людей методами политического пиара» [Колесников А. Третья Мировая в прямом эфире (2001) // Известия, 2001.10.08]. Во-первых, налицо милитаристская лексика: мировое господство, захватывать территории, акция возмездия, джихад. Во-вторых, идет отсылка к личностям Гитлера и Сталина, признанными цивилизованным обществом величайшими палачами ХХ века .

По результату воздействия на оппонента, с точки зрения негативной оценки пиар, к теме войны близко примыкает понятие провокации, то есть действия, направленного против отдельных лиц, групп, государств и т.п .

с целью вызвать ответное действие, влекущее за собою тяжелые или гибельные для них последствия: «…народ стал привыкать к информационным провокациям и искренне считает, что более-менее разбирается в этом самом пиаре» [Письма (2000) // Рекламный мир, 2000.03.30] .

Семантика борьбы как деятельности, направленной к достижению какой-либо цели, явлена в цитате: «Одна из версий состоит в том, что среди центристских фракций началась борьба за пиар вокруг законопроектов»

[Редичкина О., Ильина Н. Чубайса подвел «оптимистичный взгляд» // Газета, 2003]. Негативная оценка здесь связана с субъектами пиар: несвойственной им деятельностью занимаются депутаты Государственной Думы. Аналогично: «Тем временем, пока суд да дело, борьба нервов и пиара уже обошлась компании в 3 млрд. долларов» [Двойной удар (2003) // Московский комсомолец, 2003.01.15] .

Еще одна сема, присутствующая в контексте употребления словосочетания черный пиар, – осуждение: «Вы осуждаете журналистов, которые занимаЛеванова Татьяна Владимировна 190 ются черным пиаром» [Старков В. Хочу, чтобы в России все стали «новыми русскими» (2001) // Аргументы и факты, 2001.02.14] .

Находим пример с семой негодование: «…черный пиар вызывает негодование только у 12% опрошенных» [Ильичев Г. Мы верим только железу (2003) // Известия, 2003.06.24] .

Черный пиар в публицистической статье может оказаться в одном контексте со словом, несущим сему «злодеяние, причинение вреда, тяжкое преступление»: «Именно занятие черным пиаром преподносилось аудитории как квинтэссенция злодейства того или иного политика» [Завадская С. Красная Кубань стала бледно-розовой (2002) // Известия, 2002.11.25]. Лексема квинтэссенция – основа, самая сущность чего-либо – усиливает негативную оценку .

Для именования субъектов пиар-деятельности может использоваться лексика заказных убийств – «заказчик», «исполнитель»: «В ходе разоблачения очередной порции черного пиара против партии он назвал заказчиков и исполнителей этой антирекламы» [Дичев М. Кондотьеры черного пиара (2003) // Известия, 2003.07.24]. В контексте черного пиара реализуется тема жертвы: «…‘жертва № 1’ у нас уже избрана подавляющим большинством голосов мастеров художественного пиара, и о ее ежедневной беготне от асфальтового катка наслышаны в Петербурге даже дети» [Зубарев Е. Вы слышите: грохочут чудаки? (2003) // Петербургский Час пик, 2003.09.24] .

Ассоциация черного пиара с убийством возникает также за счет упоминания асфальтового катка. Фразеологический неологизм недавнего времени закатать в асфальт употребляется чаще всего как угроза и обозначает «расправиться самым беспощадным образом» .

Представления о черном пиаре могут реализовываться в контексте «брезгливость, отвращение, разочарование, избегание». Создается некий градуальный текст с нарастающей негативной оценкой: «Тиражи падают, разочарованные читатели с гадливостью сторонятся газетных страниц, измаранных черным пиаром» [Горбачев В. Приказано замочить (2003) / Богатей, 2003.10.02]. В этой цитате слово измарать реализует сразу оба значения – прямое и переносное: 1. Испачкать, измазать чем-либо. 2. Перен. Заполнить текстом, заметками. Сема грязи эксплицитно присутствует в цитате: «Это черный пиар! Напрасно повсюду они же поливали грязью Рогозина» [Дедюхова И. Я обвиняю! (2003) // Интернет-альманах «Лебедь», 2003.12.21] .

Черный пиар актуализирует также сему обмана, фальсификации: «Львиная доля средств, неучтенных в официальных документах, уходит на ‘черный пиар’» [Кахиани К. Мирный исход // Время МН, 2003]. Эту же сему можно усмотреть в цитате: «Черный пиар, кстати, начался уже тогда – на один из обысков пресс-служба Управления в обход всего пригласила телевидение»

[Песчаный Д. Интервью с «пиратом» (2003) // Вслух о.., 2003.10.24]. Разговорный предлог в обход, употребляющийся с родительным падежом, обозначает «минуя что-либо, без согласования с кем-либо» .

ПИАР В ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОМ ОСВЕЩЕНИИ: ЛЕКСИЧЕСКИЙ ФОН «ОЦЕНКА»

Близко к семантике обмана, недостоверности примыкает оценка дея- 191 тельности пиар, пользующей инструментарий слухов, подковерных интриг, закулисных договоренностей: «Решение еще не оформлено в виде указа, но на уровне ‘служебных записок’ процесс начался – шепоток на тему переписывания Конституции, как летний ветер, начал гулять в этом месяце по коридорам и кабинетам специалистов в области права, политики и пиара»

[Бабаева С.и др. Есть у конституции начало... (2003) // Известия, 2003.07.24] .

Слово «шепоток» в переносном разговорном значении означает «слухи, разговоры» .

Антитеза Негативная оценка пиара может быть выражена в контексте за счет противопоставления, например, на положительном полюсе – закон, на отрицательном – грязные технологии и черный пиар: «Спикер Госдумы Геннадий Селезнев поставил перед участниками задачу: ‘Надо добиться, чтобы торжествовал закон, а не правили бал грязные технологии и черный пиар’» [Садчиков А. Резиновые понятия. Депутаты против избиркомов-нарушителей (2001) // Известия, 2001.12.18]. Устойчивое выражение править бал имеет разговорное ироничное значение и обозначает управление, распоряжение чем-либо .

Аллюзии Разнообразные приемы создания негативной оценки можно проследить в цитате: «Далее слово взяла пламенная Валерия Новодворская, поведавшая миру о своем понимании пиара и о том, что в ближайшие годы в отечественной политике будет преобладать «красный» пиар. Красным врожденная революционерка считает его потому, что он «потребует много крови, как во времена Нерона или Гитлера» [Ильичев Г. Кассандры, полные печали (2002) // Известия, 2002.07.04]. Основным приемом является аллюзивная отсылка к историческим и мифологическим персонажам: Нерону, Гитлеру, Кассандре .

Она требует от читателя общего с автором культурно-исторического фона и способности к интерпретации. 14-кратный трибун, 13-кратный император, 5-кратный консул, Отец отечества, Великий понтифик вошел в историю как преступное чудовище, кровавый безумец и убийца, поджигатель Рима, творящий бесчинства ради собственного удовольствия. В ряду кровавых преступников – Гитлер, втянувший во Вторую мировую войну 62 государства с общим количеством населения 1,7 млрд человек. Жертвами войны, по разным оценкам, стали от 50 до 80 млн. человек. Сама В. Новодворская, делая столь печальный прогноз, уподобляется Кассандре. Дочь последнего троянского царя Приама в древнегреческой мифологии получила пророческий дар от Аполлона. Однако за то, что не ответила ему взаимностью, была наказана: трагическим предсказаниям Кассандры никто не верил, ее осмеивали и называли безумной. Но предсказания воплощались в жизнь .

Еще одна аллюзивная линия отсылает читателя к революции, в целом воспринимаемой современным обществом как трагедия: врожденная революционерка, красный пиар, пламенная Валерия Новодворская .

Леванова Татьяна Владимировна 192 Перифразы Апелляция к фашизму является одним из частых приемов создания негативной оценки черного пиара, как-то: «Это черный пиар! Напрасно повсюду они же поливали грязью Рогозина, как ‘коричневую чуму’» [Ирина Дедюхова .

Я обвиняю! (2003) // Интернет-альманах «Лебедь», 2003.12.21]. Перифраз коричневая чума является презрительным синонимом к слову фашизм .

Разговорная лексика Бяка. «Официальный успех маститого творца не связан с качеством его произведений: он создает бяку, а затем получает поздравления власть имущих и грандиозный, совершенно бесплатный пиар» [Филиппов А. Крысы и критики. (2002) // Известия, 2002.07.17]. Слово бяка имеет оценочную характеристику кого, чего-либо как плохого, гадкого, нехорошего .

Пакость. «Сомнений в том, против кого готовится этакая пакость, тоже не было: ведь ‘жертва № 1’ у нас уже избрана подавляющим большинством голосов мастеров художественного пиара» [Зубарев Е. Вы слышите: грохочут чудаки? (2003) // Петербургский Час пик, 2003.09.24]. В данном контексте даже невозможно с уверенностью определить, в каком из значений употребляется слово пакость, поскольку совмещаются все ЛСВ: 1) Причиненный кому, чему-либо умышленный вред, неприятность; 2) Мерзкая, гадкая вещь;

дрянь; 3) Непристойное, циничное слово, выражение .

Замочить. [Горбачев В. Приказано замочить (2003) / Богатей, 2003.10.02] .

Метафора В статье «Кондотьеры черного пиара» автор пишет: «‘Яблоко’» снова разоблачило козни конкурентов» [Дичев М. Кондотьеры черного пиара (2003) // Известия, 2003.07.24]. В прямом значении кондотьерами называли предводителей наемных военных отрядов в Италии в XIV–XVI вв. В переносном – того, кто ради личной выгоды готов защищать любое дело. Такое скрытое сравнение рождает у читателя сразу несколько ассоциаций: война, беспринципность, личное обогащение .

В значительно меньшем количестве в текстах СМИ встречаются позитивные оценки пиар как деятельности, направленной на созидание, улучшение, развитие. В нашем материале оценка со знаком «плюс» выражается эпитетами .

Грамотный. «В принципе понятно, что грамотный пиар – это увеличение капитализации» [Гаврюшенко А., Боровков А. Михельсон открывает карты (2002) // Дело (Самара), 2002.04.26]. Слово употреблено в переносном значении как характеристика выполненного со знанием дела, в соответствии с основными требованиями данной области знаний, правильного подхода .

Бесподобный. «Лариса Матросова, помимо написания заметок, делала газете бесподобный пиар…» [Комраков А. Как это было (2002) // Дело (Самара), 2002.06.10]. Прилагательное, характеризующее деятельность пиар, также выражает вторичное значение чего-либо не имеющего себе равного, исключительного по силе и степени проявления .

ПИАР В ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОМ ОСВЕЩЕНИИ: ЛЕКСИЧЕСКИЙ ФОН «ОЦЕНКА»

Надежный, доброжелательный. «Несмотря на всю уверенность Закаева 193 и Редгрейв в своей правоте, им еще придется поработать над имиджем .

Буквально всем нужен надежный, доброжелательный пиар» [Егорова О .

Красная Сирена (2003) // Спецназ России, 2003.03.15]. В примере работа по специальному конструированию образа известного человека, включающего разные аспекты личности: поведение, стиль общения, внешность и др. – оценивается как созидательная, способствующая воздействию на окружающих .

Активный. «Так что теперь наступает период активного пиара» [Преображенский И. Лапшин сколачивает коалицию (2003) // ПОЛИТКОМ .

РУ, 2003.08.01]. С положительной стороны оценивается интенсивность деятельности .

Чистый. В противовес технологиям черного пиара отмечается честная работа специалистов по связям с общественностью: «И я подумал: а ведь это и есть чистый пиар» [Колеров М, Куренной В. Народная «картинка»

и конкурентная среда // Отечественные записки, 2003]. В данном контексте выстраивается антонимическая оппозиция: грязный – чистый пиар .

Удачный. Позитивная роль пиара может быть связана с продвижением привлекательного образа не только личностей, политических или коммерческих организаций, но и имиджей российских городов, например: «Установка ‘башни Шухова’ на набережной рядом с Александровским садом – не просто композиционная находка, но удачный ход пиара Нижнего Новгорода» [Игнатушко М. Рядом с «Шуховым» и «Курбатовым» (2002) // Биржа плюс свой дом, 2002.11.18]. Аналогично по поводу Санкт-Петербурга: «В. Жириновский: Это праздник всей России, пиар государства. Давно пора вспомнить Петербург, который пребывал в забвении с тех самых пор, как в марте 1918 года оттуда переехало незаконное правительство большевиков» [Илюхин В и др. Спросим дружно: «Это нужно?» (2003) // Вслух о…, 2003.06.09] .

Крутой. Пиар может способствовать формированию паблисити, то есть популяризации, созданию известности с помощью средств массовой информации, как-то: «Выражаясь современным языком, 7 лет назад «Известия»

сделали Пирогову крутой пиар (тогда бы сказали: сильно разрекламировали), поместив заметку о нем с фотографией на первой странице» [Ивкин А .

Ваятель на старой телеге (2001) // Известия, 2001.08.03]. В данном отрывке пиар оценивается жаргонным словом крутой. В переносном разговорном значении – о чем-либо удачном, заслуживающем восхищения и уважения .

Таким образом, в публицистическом стиле, в журналистских материалах к настоящему времени закрепилась в целом негативная оценка пиара как деятельности, напоминающей военные действия, пользующейся обманом, провокацией, играющей на страхах общества, вызывающей негодование и осуждение, несоответствующий правилам, нормам, такту, а иногда и закону. Приемами создания лексического фона оценки в текстах СМИ служат Леванова Татьяна Владимировна 194 эпитеты, метафоры, перифразы, аллюзии, ряды однородных членов, синтагматические связи (или контекст) .

Литература

1. Верещагин, Е.М. Лингвострановедческая теория слова / Е.М. Верещагин, В. Г. Костомаров. – М.: Рус. яз., 1980. – 320 с .

2. Воробьев, В.В. Лингвокультурология / В.В. Воробьев. М.: Изд-во РУДН, 2008. 336 с .

–  –  –

КОСВЕННЫЕ РЕЧЕВЫЕ АКТЫ В ДИСКУРСЕ

РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ РЕКЛАМЫ

Аннотация. В статье раскрывается содержание понятий «социальная реклама», «прямой речевой акт», «косвенный речевой акт», контекстуальноситуативные косвенные речевые акты; анализируется примеры функционирования косвенных речевых актов в дискурсе социальной рекламы .

Ключевые слова: социальная реклама, прямые речевые акты, косвенные речевые акты, контекстуально-ситуативные косвенные речевые акты, импликатуры .

Н а сегодняшний день существует множество определений понятия «социальная реклама». Приведем некоторые из них:

«Социальная реклама – информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на достижение благотворительных и иных общественно полезных целей, а также обеспечение интересов государства» [11]. «Социальная реклама – вид коммуникации, ориентированный на привлечение внимания к самым актуальным проблемам общества и к его нравственным ценностям. Предназначение социальной рекламы – гуманизация общества, формирование моральных ценностей. Миссия социальной рекламы – изменение поведенческих моделей в обществе»

[7, с. 10]. Социальная реклама – это «социальная технология, направленная на гармонизацию социального пространства и социальных отношений, на информирование населения об актуальных общественных проблемах, их профилактику и решение, а также выработку новых социальных ценностей и социально одобряемых поведенческих моделей» [4, с. 23] .

Данная реклама привлекает внимание к очень важным проблемам общества и возможностям их решения. Ее волнуют общечеловеческие проблемы:

защита окружающей среды, борьба с насилием, терроризмом, здоровье людей, алкоголизм, наркомания и т.д. «В широком смысле она является способом распространения социально значимых ценностей, а также стимулирования Нестерова Татьяна Вячславовна 196 гражданской, и шире, социальной ответственности» [1, с. 4], может вызывать у аудитории чувства стыда, жалости, вины, сострадания .

Стоит отметить, что термин «социальная реклама» используется только в России; в зарубежной профессиональной практике его место занимает понятие «некоммерческая реклама» – реклама, которая спонсируется некоммерческими институциями и имеет главной целью привлечение массового внимания к проблемам общества [цит. по: 8, с. 62] .

Важнейшим свойством социальной рекламы является её поликодовость, сочетающая вербальные и невербальные элементы, при этом, по мнению Т.Ю. Собко, «значительная часть содержания сообщений передаётся через графическое изображение или видеоряд, реже – непосредственно через субстрат – инсталляции с использованием физических особенностей материальных носителей» [10, с. 533]. Эти элементы тесно связаны, создают целостный образ и позволяют раскрыть замысел рекламы. Вербальная компонента сообщения в социальной рекламе хотя и кажется незамысловатой и доступной практически любому носителю данного языка, обладает чрезвычайно нагруженной лексико-семантической структурой [3, с. 110]. Поликодовые (креолизованные) тексты направлены на комплексное прагматическое воздействие на адресата. В этой связи изучение социальной рекламы должно вестись в рамках коммуникативно-прагматического подхода [5; 6] .

Материалом нашего исследования выступают тексты социальной рекламы, размещенные на билбордах, в которых вербальная составляющая представлена 1-2 контекстуально-ситуативными косвенными РА (см. ниже) .

Они могут дополняться прямыми РА [6] .

В своем исследования мы опирались на классификацию РА Н.И. Формановской: 1) репрезентативы (сообщения); 2) комиссивы (обязательства);

3) директивы (побуждения); 4) рогативы (вопросы); 5) декларативы (объявления); 6) экспрессивы (выражение эмоций); 7) контактивы (выражение речевого этикета) [12, с. 266]. Данные РА могут сочетаться в одном речевом произведении. Например, рекламный текст (коммерческая реклама) может выполнять различные функции, включать репрезентативы (информация о продукте, в том числе и изображении), комиссивы (например, гарантии качества или безопасности), экспрессивы (выражение восхищения товаром и его качествами, в том числе и через эстетику изобразительного ряда) и другие

РА. При этом прагматическим фокусом рекламы всегда является директив:

Пойди и купи! В текстах социальной рекламы эти РА реализуют другие цели:

профилактика, информирование, предложение способов решения проблемы, формирование и закрепление социально одобряемых моделей поведения. Они воздействуют как на разум целевой аудитории (рациональные аргументы), так и на ее эмоции (обращение к чувствам, эмоциям, переживаниям адресата данной рекламы) .

КОСВЕННЫЕ РЕЧЕВЫЕ АКТЫ В ДИСКУРСЕ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ РЕКЛАМЫ

Как уже было сказано выше, нас интересует коммуникативно-прагма- 197 тический подход к исследованию рекламного дискурса, который позволяет раскрыть весьма существенные особенности семантики и прагматики поликодовых (креолизованных) рекламных текстов, декодировать скрытые смыслы, содержащиеся в них [5; 6] .

В ходе работы нами были проанализированы 132 рекламных текста, тематические рубрики которых представлены диаграммой:

В качестве вербальной составляющей таких текстов нас интересовали КСКРА .

Деление РА на прямые и косвенные провел в своих работах Дж.Р. Серль [9] .

Прямым РА называют производство и произнесение такого высказывания, в котором однозначно выражается его иллокутивная сила / интенциональное значение: «Проводите больше времени с детьми». С косвенными РА мы имеем дело в том случае, если один иллокутивный акт осуществляется опосредованно, за счет другого. Так, Дж.Р. Серль в своей статье «Косвенные речевые акты» пишет следующее: «Проблема косвенных речевых актов заключается в выяснении того, каким образом говорящий может с помощью некоторого высказывания выражать не только то, что оно непосредственно означает, но и нечто иное. И поскольку значение высказывания состоит отчасти в намерении добиться понимания у слушающего, упомянутая проблема сводится во многом к вопросу о том, каким образом становится возможным понимание слушающим косвенного речевого акта, когда слышимое и понимаемое им предложение означает еще нечто большее» [9: 195]. Гипотеза, которую выдвигает Дж.Р. Серль, состоит в том, что в косвенных РА говорящий передает слушающему большее содержание, чем то, которое он реально сообщает, и что делает он это, опираясь на общие фоновые знания (языковые и неязыковые), а также на общие способности разумного рассуждения, которые говорящий подразумевает у слушающего [9, с. 195] .

Косвенные РА делятся на две группы: 1) конвенциональные косвенные РА; 2) контекстуально-ситуативные косвенные РА [12, с. 268–269]. Конвенциональные косвенные РА могут распознаваться в высказывании, изолированном от контекста. Например, в книжном магазине высказывание Вас не затруднит показать мне эту книгу? будет однозначно воспринято как РА Нестерова Татьяна Вячславовна 198 просьбы, а не вопроса. От таких РА следует, по мнению Н.И. Формановской, отличать высказывания (РА), которые в изолированном от контекста виде не распознаются носителями языка со стороны того интенционального значения, ради которого они произведены. Так, отдельное сообщение Я готовлюсь к экзамену не содержит интенции отказа, хотя может такое значение получить в пределах диалога, например: – Давай сходим в кино. – Я готовлюсь к экзамену (отказ в виде аргументации с импликацией ‘Я не могу пойти в кино, так как готовлюсь к экзамену’) .

Следует отметить, что в дискурсе социальной рекламы достаточно часто используются КСКРА, которые представляют собой намеки. Доля так называемой непрямой коммуникации (термин В.В. Дементьева [50]) здесь весьма значительна. Приведем примеры .

Тема «Вредные привычки»:

Привлечь внимание адресата к проблеме пьянства можно, используя форму репрезентатива, который здесь прочитывается двояко: Пьяница погубит субботу/ Пья ница погубит субботу (в последнем случае в РА включено изображение штопора). Данный РА реализует интенцию предупреждения, запрета, осуждения, побуждения к действию (=необходимо бороться с этой проблемой). Импликатура: пьянство в пятницу может испортить следующий выходной день (субботу), создать проблемы со здоровьем. Второй РА представляет собой экспрессив (используется форма рогатива) Все равно?!

(в значении «безразлично»), который реализует интенцию упрека, возмущения .

КОСВЕННЫЕ РЕЧЕВЫЕ АКТЫ В ДИСКУРСЕ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ РЕКЛАМЫ

В данном рекламном сообщении отражена тема вреда курения. Формы 199 рогатива «Родите ли?» и репрезентатива «Курение вызывает бесплодие»

реализуют интенции отрицательного прогноза на будущее, запрета и просьбы/ призыва. При этом РА Родите ли? содержит также языковую игру, основанную на омофонии (родители – Родите ли?), которая усиливает эмоциональное воздействие рекламного сообщения на адресата .

Тема «Экология»:

Привлечение внимания адресата к проблемам экологии создается здесь за счет РА «Экологично? Если природа ответит тем же...», которые реализуют интенции вопроса-неодобрения-осуждения-запрета-просьбы-отрицательного прогноза на будущее.

Здесь использована языковая игра: шрифтовое выделение частей слова (эко+логично?) создает «эффект матрешки» (вопроса в вопросе):

Логично?/Экологично? Изображение (пластиковые бутылки вместо бутонов) усиливает эмоциональное воздействие на адресата, содержит импликатуру: = человек своими действиями может спровоцировать экологическую катастрофу .

В данном примере репрезентатив «Деревья/они уходят из наших городов» (метафора; олицетворение) реализует интенцию предупрежденияпросьбы-запрета. Он подкреплен прямым РА требования «Остановите их!» .

Выделенные красным цветом буквы создают оппозицию «я» - «они». Это дает возможность адресату рекламного текста подумать: что я сделал/могу сделать для того, чтобы этого не происходило?

Тема «Дорожное движение»:

Нестерова Татьяна Вячславовна

Форма репрезентатива «Пешеходы бывают: быстрые, мертвые, внимательные» использована для реализации интенций напоминания-предупреждения-просьбы-запрета (полиинтенциональный КСКРА) (импликатура:

= несоблюдение правил дорожного движения может привести к смерти пешехода). В этом примере содержится двойная косвенная адресация: первый адресат – водитель, второй – пешеход .

Сообщение «СМСишь за рулем? Ответ не дойдет» содержит интенции запрета-просьбы-предупреждения (импликатура: отправка смс-сообщений за рулем может привести к аварии и летальному исходу). Визуальная составляющая (перевернутая машина) помогает адресату рекламного текста легко декодировать этот скрытый смысл .

Тема «Права животных»:

КОСВЕННЫЕ РЕЧЕВЫЕ АКТЫ В ДИСКУРСЕ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ РЕКЛАМЫ

Цель данного рекламного сообщения – привлечь внимание адресата к про- 201 блеме бездомных собак. Рогатив «Где спрятаться бездомным от бездушных?»

реализует интенции упрека-осуждения-запрета-просьбы. Он содержит отрицательную оценку («бездушные») тех, кто жестоко обращается с животными .

В данном рекламном сообщении интенция побуждения к действию реализуется как как прямо (директив «Возьмите друга из приюта»), так и косвенно .

С этой целью используется форма речевого жанра рекламного объявления о знакомстве (с фото и подписью): «Симпатичная девушка ищет друзей .

Умная, стройная, в еде непривередливая». Такая реализация побуждения содержит элемент шутки. Репрезентатив «Настоящий человек – это лучшее в жизни животного из приюта» реализует не только интенции сообщения, побуждения, но и содержит элемент манипуляции (импликатура: = если ты настоящий человек, ты возьмешь животное из приюта») .

Тема «Семья»:

Репрезентатив «Дети бывшими не бывают!» (с восклицательной интонацией) реализует интенции напоминания-упрёка-осуждения-побуждения и, скорее всего, адресован отцам, которые не платят алименты (импликатура:

= нельзя забывать о своих детях) .

Нестерова Татьяна Вячславовна Рогатив «Весь в няню? Реализует не только интенцию вопроса, но и упрекаосуждения-побуждения. Он сочетается с прямым побуждением «Проводите больше времени с детьми». В данном рекламном сообщении содержится импликатура: = если вы будете мало времени уделять своему ребенку, вы его потеряете: он станет похож не на вас, а на вашу няню, будет во всем подражать ей (образ жизни, привычки) .

Тема «Коррупция»:

Рекламное сообщение адресовано тому, кто берет взятку, и тому, кто ее дает (двойная косвенная адресация). Форма репрезентатива «Одна взятка – два преступника» используется в данном рекламном сообщении для реализации интенции сообщения-предупреждения-осуждения-запрета. Импликатура: = преступниками являются оба: тот, кто берет взятку и тот, кто ее дает. Декодировать этот скрытый смысл адресату рекламного сообщения помогают репрезентативы «Ст. 290 УК РФ «Получение взятки» - до 15 лет лишения свободы. Ст. 291 УК РФ «Дача взятки» - до 12 лет лишения свободы», которые также реализуют интенции предупреждения-запрета. Ссылки на статьи УК РФ представляют собой сильные аргументы, убеждающие адресата рекламного сообщения не совершать подобные действия. Визуальный образ скованных одной цепью людей, нарушивших закон, усиливает воздействие на потенциального потребителя данной рекламы .

РА «Коррупция. Нужны ли тебе деньги ценой свободы?» реализуют интенции предупреждения-запрета. В рекламном сообщении также содержится прямое побуждение к действию «О фактах коррупции сообщайте по телефонам доверия...». Визуальный образ (расстегнутая молния на сумке с деньгами, поверх которых лежат наручники) усиливает воздействие на адресата рекламного текста .

Результаты нашего исследования позволяют сделать выводы о частотности употребления РА в дискурсе социальной рекламы. В проанализированных нами примерах наиболее активно используются репрезентативы и директивы, затем следуют рогативы, экспрессивы, контактивы, практически не отмечены декларативы и комиссивы. Реализуя прагмалингвистическую категорию косвенности, эти РА выражают в рекламном сообщении интенции просьбы, призыва, запрета, упрёка, напоминания, предупреждения, неодобрения, осуждения, возмущения, являясь полиинтенциональными КСКРА. Они приближают тексты социальной рекламы к разговорной речи, в них могу использоваться контрасты, сравнения, языковая игра, манипуляция. Эти вербальные составляющие рекламного сообщения в сочетании с невербальными компонентами (рисунок, фото и т.п.) приводят к возникновению скрытых смыслов, которые адресат должен декодировать с опорой на различные пресуппозиции и параметры коммуникативной ситуации. Надо отметить, что современная социальная реклама обнаруживает тенденцию к синкретизму прямых и косвенных РА. Социальную рекламу, по сравнению с коммерческой, можно считать более агрессивной в плане создания определенного эмоционального фона, она часто игнорирует максиму вежливости .

Исследование социальной рекламы с точки зрения реализации в ней прагмалингвистической категории косвенности представляется нам весьма перспективным .

Литература

1. Белянин А. Б. Социальная реклама как коммуникативный ресурс управления: дис.... канд. социол. наук. М., 2007 – 160 с .

2. Дементьев В.В. Непрямая коммуникация. – М.: Гнозис, 2006. – 376 с .

Нестерова Татьяна Вячславовна 204 3. Ерофеева Е.В., Гашева О.В. Прямые и косвенные выражения способы выражения речевого акта обещания в современном английском и французском языках / Е.В. Ерофеева, О.В. Гашева // Вестник ЮУрГУ. – №6.

– Челябинск:

2006. – с. 128-132 .

4. Кертес И. Язык в изгнании. Статьи и эссе. – М.: Три квадрата, 2004. – 208 с .

5. Нестерова Т.В. Коммуникативно-прагматический аспект в описании и преподавании русского языка // Проблемы современного филологического образования сборник научных статей. 2017. С. 119–126 .

6. Нестерова Т.В. Контекстуально-ситуативные косвенные речевые акты (класс «Контактивы») в повседневной коммуникации и их отражение в толковых словарях / Т.В. Нестерова // Русский язык за рубежом. – Вып. №5. – М.:

2017. – С. 19–26 .

7. Николайшвили Г.Г. Социальная реклама: Теория и практика: Учеб .

пособие для студентов вузов. – М.: Аспект Пресс, 2008. – 191 с .

8. Осина О.Н. Сущность социальной рекламы // Стратегические коммуникации в современном мире: от теоретических знаний к практическим навыкам: Сборник научных статей по материалам II Международной научно-практической Интернет-конференции молодых учёных (СГУ им. Н.Г .

Чернышевского, 20-24 октября 2014 года). – Саратов: Издательство СГУ им .

Н.Г. Чернышевского, 2014. – с. 60–72 .

9. Сёрль Дж. Косвенные речевые акты / Дж. Сёрль // Новое в зарубежной лингвистике. – М.: 1986. – Вып. 17. – с. 195–222 .

10. Собко Т.Ю. Специфика реализации средств косвенного выражения побуждения в дискурсе социальной рекламы (на примере русского, немецкого и английского языков) / Т.В. Собко // Сборник научных трудов по материалам I Международной научно-практической конференции НОО «Профессиональная наука». – СПб.: Изд-во НОО «Профессиональная наука». – 2017. – с. 531–545 .

11. Федеральный закон «О рекламе» от 13.03.2006 N 38-ФЗ [Электронный ресурс//URL:http://www.consultant.ru/cons/cgi/online .

cgi?req=doc&base=LAW&n=286894&fld=134&dst=1000000001,0&r nd=0.25738833576788633#001333275677731205

12. Формановская Н.И. Речевое общение: коммуникативно-прагматический подход: монография. – М.: Русский язык, 2002. – 216 с .

–  –  –

ТРАНСПОНИРОВАННОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ

ЭТИКЕТНЫХ РЕЧЕВЫХ АКТОВ

С ИНТЕНЦИЕЙ «ПОЗДРАВЛЕНИЕ»

В ОБИХОДНОМ ОБЩЕНИИ РУССКИХ

Аннотация. В статье раскрывается содержание понятий «транспозиция», «обиходное общение», «прямой речевой акт», «косвенный речевой акт», анализируются примеры транспонированного употребления прямых речевых актов поздравления в рамках обиходного русскоязычного общения .

Ключевые слова: речевой этикет, единицы речевого этикета, обиходное общение, транспозиция, косвенный речевой акт, контекстуально-ситуативный косвенный речевой акт, ирония, насмешка, шутка, креолизованный (поликодовый) текст .

Т ранспозиция – это «использование одной языковой формы в функции другой формы – ее противочлена в парадигматическом ряду. В широком смысле транспозиция – перенос любой языковой формы, например транспозиция времён (использование настоящего времени вместо прошедшего или будущего), наклонений (употребление императива в значении индикатива или условного наклонения), коммуникативных типов предложения (употребление вопросительного предложения в значении повествовательного) и др. Термин «транспозиция» используется также для обозначения метафор и иных переносов в лексике [3]. В данной статье мы употребляем этот термин применительно к речевым реализациям, описанным в работах по речевому этикету [см., например: 11], рассматривая переносное употребление единиц речевого этикета (далее – ЕРЭ) в обиходном общении русских .

По мнению Т.В. Жеребило, «сфера бытового общения (бытовое общение) включает: 1) семейное общение и 2) общение вне семьи: на улице, в магазине, на базаре, в общественном транспорте и т.п.)», где «употребление языка не поддается официальному регламентированию со стороны общества, опредеНестерова Татьяна Вячславовна 206 ляется желанием самого индивида и неписаными конвенциями коллектива»

[2, с. 383]. Подвидом повседневного бытового общения является дружеское общение. Именно в данной сфере этикетные речевые акты (далее – РА) особенно подвержены транспозиции. Нас будет интересовать транспонированное употребление этикетных прямых РА поздравления .

Поздравить собеседника – значит проявить к нему внимание, создать у него хорошее настроение. Эту интенцию, в первую очередь, реализует перформативный РА Поздравляю (вас, тебя) с… + сущ. в тв.п. (нередко глагол поздравлять в этой формуле может опускаться, а сущ. в тв. п., называя определенный праздник, дату, повод для поздравления, само оказывается формулой поздравления: С праздником!; С Новым годом!; С 8 Марта!; С возвращением!; С приездом! и др.) [11, с. 107]. Это прямые РА, их иллокутивное значение понимается адресатами однозначно, без опоры на контекст. Транспонированное употребление данных РА связано с такими понятиями, как «непрямая коммуникация», «прагмалингвистическая категория косвенности», «косвенный РА», «ирония», «шутка» [см. подробнее: 5; 6, 7] .

Дж. Серль в работе «Косвенные речевые акты» пишет следующее: «В косвенных речевых актах говорящий передает слушающему большее содержание, чем то, которое он реально сообщает, и он делает это, опираясь на общие фоновые знания, … а также на общие особенности разумного рассуждения, подразумеваемые им у слушающего» [8, с. 195]. Значение, которое имеет в виду говорящий, далеко не всегда совпадает с объективным смыслом высказывания. Подвергаясь транспозиции, прямые РА с интенцией поздравления становятся контекстуально-ситуативным косвенными РА («вторая степень косвенности») (далее – КСКРА), которые в изолированном от контекста виде не распознаются носителями языка со стороны того интенционального значения, ради которого они произведены. Так, прямой РА «Поздравляю (вас, тебя) с… + сущ. в тв.п.», переходя в разряд КСКРА, может выражать упрек, иронию, насмешку, становиться шутливым РА [4, с. 134Многие из таких КСКРА реализуют сразу несколько интенций, являясь полиинтенциональными .

В словарях понятия «ирония», «насмешка», «шутка» определяются следующим образом: ирония – «1) вид комического: осмеяние, содержащее отрицательную, осуждающую оценку того, что критикуется», при этом «комический эффект достигается посредством того, что говорится прямо противоположное подразумеваемому; 2) вид тропа: оборот, в основе которого лежит контраст видимого и скрытого смысла высказывания, создающий эффект насмешки:

«Уселся он (Онегин) с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом книг уставил полку...» (А.С. Пушкин); вопрос «Откуда, умная, бредешь ты, голова?» (И.А. Крылов) обращен к ослу» [9]. Насмешка - обидная шутка, издёвка. Употребляется с целью задеть, обидеть другого человека [12]. Шутка – «то, что говорится или делается не всерьёз, ради развлечения, веселья; слова, не заслуживающие доверия» [10]. «Шуткой называют фразу, остроумное 207 слово, которое говорит человек с целью рассмешить других людей, а также забавную весёлую проделку, выходку и т. п.» [13] .

Рассмотрим примеры:

- Дорогая, ты навигатор трогала? - Да, дорогой смотрела, сколько от Житомира до Бердичева. - Ну, поздравляю, мы в Бердичеве! (анекдот). Данный РА реализует интенцию упрёка и недовольства действиями адресата. Здесь возникает комический эффект, поскольку поздравление человека с событием, которое предстаёт в негативном свете, парадоксально .

[Анна:] Мне кажется… когда не соглашаются – это раздражает… [Черкун (насмешливо):] Да? Поздравляю… очень оригинальное наблюдение [4] .

В приведённом контексте РА поздравления демонстрирует насмешливое, снисходительное отношение Черкуна к реплике Анны .

[Дочь-пятиклассница вернулась из школы]:

- Ма, я двойку получила…

- Поздравляю. Это по какому же? - По русскому… (запись устной речи) .

Ответная реплика матери свидетельствует о её недовольстве оценкой, полученной дочерью, реализует интенцию упрёка .

[диалог между матерью (Катерина) и дочерью (Александра)]: Александра:

А откуда он взялся? Катерина: С электрички. Александра: Хм… Поздравляю!

Ты уже начала в транспорте знакомиться. Не ожидала от тебя! («Москва слезам не верит», к/ф). В данном примере РА поздравления содержит интенцию упрёка, критики, недовольства поведением адресата .

[Сильва (смотрит на часы, свистнул)]: Слушай, а сколько времени? [Бусыгин (смотрит на часы): Половина двенадцатого. [Сильва]: Сколько? Сердечно поздравляю, мы опоздали на электричку (Вампилов А. Старший сын). РА «Сердечно поздравляю» предваряет сообщение о неожиданном и неприятном для собеседника событии, факте, выражает сожаление и досаду. При этом степенной определитель «сердечно» усиливает иронию .

Выражение С чем (Вас, тебя) и поздравляю в словаре имеет пометы «шутл.» или «иронич.» [1, с. 367].

Поводом для его употребления может служить неприятное событие или известие, например:

– Нам пришлось съехаться со свекровью. – С чем вас и поздравляю (запись устной речи). Данный пример содержит негативную оценку ситуации, при этом адресант демонстрирует ироничное отношение к событию, выражает шутливое сочувствие адресату (совместное проживание со свекровью рассматривается как неудача, неприятность) .

[Почтальон Печкин]: Неправильно это. Если бланк поздравительный / адресата сначала… поздравить надо. [Кот Матроскин]: Ну / хорошо / хорошо [пишет] Поздравляю тебя… Шарик / ты балбес! А дальше… чего писать?

(В. Попов, Э. Успенский. Зима в Простоквашино, м/ф) Жанр поздравительной телеграммы обязывает поздравлять адресата, поэтому Кот Матроскин употребляет прямой РА поздравления (Поздравляю Нестерова Татьяна Вячславовна 208 тебя…), однако затем следует оскорбление (Ты балбес!), в результате чего возникает парадокс: адресата (Шарика) поздравляют с тем, что он «балбес» .

Такое наложение фреймов (поздравления и оскорбления) способствует созданию комического эффекта .

– Ловлев! – дразнят его товарищи, смеясь и толкаясь. – Схватил кол!

С праздником!

Володе неловко. Он еще не знает, как следует вести себя в таких случаях .

– Ну, схватил, – досадливо говорит он, – тебе-то что за дело! (Ф. К. Сологуб .

Тени и свет) В этом примере РА С праздником! реализует интенцию насмешки, глумления над школьником, получившим единицу, со стороны его одноклассников .

[В больнице] [Лена] Ну что? Что ты теперь скажешь? [Леша] Ну что… С Новым Годом! [Лена] Я из-за тебя стала инвалидом! Всё! Теперь точно всё /теперь ухожу! (А. Рогожкин. Операция С Новым Годом, к/ф) В данном случае можно говорить о том, что РА С Новым годом! выражает не поздравление с праздником как таковое, а чувство неловкости, растерянность адресанта .

Вербальной реализацией прагмалингвистической категории косвенности являются шутливые РА [6; 7]. Это РА, в которых говорящий преследует цель не сообщить какую-то информацию, а развеселить, развлечь, рассмешить слушателя, доставить ему удовольствие, улучшить его эмоциональное состояние, развлечься самому [6, с. 126]. Переход прямых РА с интенцией поздравления в шутливые РА наблюдается в креолизованных (поликодовых) текстах. Это семиотически сложные тексты, фактура которых состоит из двух разнородных частей: вербальной и невербальной (принадлежащей к другим знаковым системам, нежели естественный язык). Совмещение этих знаковых систем может давать комический эффект, порождать скрытые смыслы .

Приведем примеры:

В данном случае комический эффект такого поздравления (вербальная часть) создаётся благодаря языковой игре. Происходит трансформации названия мужского праздника «День защитника Отечества» (23 февраля) в «День защитника мужчин» применительно к Международному женскому дню 209 (8 марта). Здесь обыгрывается следующая ситуация: женщина позиционируется как защитник мужчин, представитель «сильного пола», мужчина – как тот, кого необходимо защищать, «слабый пол» (возникает парадоксальное распределение гендерных ролей). Эти вербальные реализации подкреплены сатирическим изображением: женщина в фартуке и со скалкой в руке нападает на Змея Горыныча, защищая стоящего неподалеку мужчину в кольчуге и шлеме. Надо отметить, что обыгрывание этой ситуации в современном поздравительном дискурсе встречается достаточно часто: некоторые женщины 8 марта в шутку поздравляют друг друга с «Днем защитницы Отечества» .

«Поздравляем с прибытием из отпуска! Тут работы немного накопилось...»

РА поздравления в данном примере употребляется транспонированно, содержит шутливо-ироническую коннотацию. Он предваряет сообщение Тут работы немного накопилось..., языковое содержание которого противоречит визуальной составляющей (ирония). Комический эффект такого «поздравления» усилен связкой шаров, которые обычно используются как праздничный аксессуар .

Формула С успехом!, употребляющаяся как прямой РА поздравления, также может подвергаться транспозиции, выражать одновременно несколько интенций (полиинтенциональный РА):

Глебовна с лейкой в руках ходила между грядами, а Алексей, голый по пояс, нёс с Кулима две бадьи воды. «С успехом, соседи». – «Спасибо, Карп Павлович» (И. Акулов. В вечном долгу). В данном примере этот РА реализует интенцию приветствия-пожелания работающему. Такой РА имеет помету «областное» [1] и является устаревшими .

Конечно, в рамках одной статьи невозможно рассмотреть все случаи транспонированного употребления прямых РА с интенцией поздравления. Здесь представлено лишь несколько примеров. Исследование транспонированного употребления прямых и конвенциональных косвенных этикетных РА на сегодняшний день является актуальным. Результаты такого описания могут быть полезны для дальнейшего изучения прагмалингвистической категории косвенности в обиходном (и шире – повседневном) русскоязычном общении .

Нестерова Татьяна Вячславовна 210 Литература

1. Балакай, А.Г. Толковый словарь русского речевого этикета [Текст] / А.Г. Балакай. – М.: Астрель АСТ, Транзиткнига, 2004. 681 с .

2. Жеребило Т.В. Словарь лингвистических терминов. 5-е изд., испр .

и доп. — Назрань: Пилигрим, 2010. 486 с .

3. Лингвистический энциклопедический словарь / под ред. В. Н. Ярцевой [Электронный ресурс]. URL: http://tapemark.narod.ru/les/519a.html (дата обращения: 11.03.2018) .

4. Нестерова Т.В. Введение в теорию коммуникации: лекции и практические задания. Учебное пособие. – М., 2015. 268 с .

5. Нестерова Т.В. Непрямая коммуникация в обиходной сфере (русскоязычное общение) // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – Тамбов:

Грамота, 2015. – № 5 (47): в 2-х ч. Ч. I. – C. 156-162. /URL: www.gramota.net/ materials/2/2015/5-1/40.html

6. Нестерова Т.В. «Homo ludens» в непрямой коммуникации //Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2017. № 5–2 (71). С. 126–131 .

7. Нестерова Т.В. Шутливые речевые акты в повседневной русскоязычной коммуникации // В сб.: Актуальные направления фундаментальных и прикладных исследований Материалы XIV международной научно-практической конференции. North Charleston, SC, USA, 2017. С. 88-91 .

8. Серль Дж. Косвенные речевые акты [Электронный ресурс]. URL: http:// www.classes.ru/grammar/159.new-in-linguistics-17/source/worddocuments/_5 .

htm (дата обращения: 11.03.2018) .

9. Словарь литературоведческих терминов / под ред. С. П. Белокуровой .

СПб.: Паритет, 2007. 320 с .

10. Толковый словарь Ожегова / под ред. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведовой [Электронный ресурс]. URL: https://dic.academic.ru/dic.nsf/ogegova/272186 (дата обращения: 11.03.2018) .

11. Формановская Н.И. Русский речевой этикет: нормативный и социокультурный контекст. – М.: Русский язык, 2002. – 160 с .

12. http://enc-dic.com/ozhegov/Nasmeshka-17515/ (дата обращения:

13.03.2017) .

13. http://endic.ru/dmytriev/Shutka-5352.html (дата обращения: 13.03.2017) .

14.http://rusdemotivator.ru/uploads/posts/2012-06/1338809972_8734065_ pozdravlyaem-s-pribyitiem-iz-otpuska.jpg (дата обращения: 11.03.2018) .

–  –  –

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЯ МЕДИАТЕКСТА

В СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО

РОССИЙСКОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ:

СТАТУС И ЗАДАЧИ

Аннотация. Статья посвящена особенностям новой отрасли науки о языке – лингвокультурологии медиатекста. В современной социокультурной ситуации медиатексты оказывают значительное влияние на становление языковой личности. Особое внимание уделяется задачам лингвокультурологии медиатекста .

Ключевые слова: медиатекст, лингвистика, культура, лингвокультурология, дискурс, коммуникация .

Л огика развития отечественной науки о языке закономерно приводит к возникновению новых отраслей лингвистики, призванных исследовать неизбежное изменение языка, происходящее под влиянием актуальных социально- экономических и культурных процессов. Попытки теоретического анализа специфики становления языковой личности и языковой культуры российского социума начала 21 века, осуществляемые в рамках новых исследовательских направлений, убедительно доказывают, что лингвистика – это не застывшее, сугубо академическое явление, но постоянно развивающаяся наука, точно отражающая специфику общественных процессов. Закономерно, что научное лингвистическое сообщество не могло не отреагировать на динамичное развитие печатных и электронных средств массовой информации и медиатекстов, являющихся ключевым инструментом коммуникации. Не будет преувеличением утверждать, что разного рода медиатексты (от газетной и журнальной публицистики до рекламы, заполнившей буквально все пространство) окружают нас с утра до вечера, пытаясь призвать, убедить, наставить на путь истинный. Более того, определённая часть населения развитых стран не читает ничего, кроме этих нехитрых посланий. Размышляя о роли медиатекстов в культурной жизни общества, Т.Г. Добросклонская подчеркивает: «Динамическое развитие традиционных СМИ – печати, радио, телевидения, построение и распространение Всемирной паутины – ИнтерМатвеева Елена Олеговна 212 нета – привели к созданию единого информационного пространства, особой виртуальной среды, образованной совокупностью множества медиапотоков .

Все это не могло не сказаться на процессах производства и распространения слова, на особенностях речепользования и характере языковых изменений .

Основной объём речепользования приходится сегодня именно на сферу массовой коммуникации. Тексты массовой коммуникации, или медиатексты, являются одной из самых распространённых форм современного бытования языка, а их совокупная протяжённость намного превышает общий объём речи в прочих сферах человеческой деятельности [3,с.8] .

Признание ведущей роли медиатекста в культурном и языковом развитии общества (помимо упомянутой уже Т.Г. Добросклонской, можно сослаться на труды В.Г. Костомарова, Б.В. Кривенко, Н.Д. Шмелева) привело к возникновению нового направления изучения языка. Речь идёт о лингвокультурологии медиатекста, сопрягающей воедино представления о языке средств массовой информации и культуре. Лингвокультурология медиатекста возникла как рефлексия, как попытка понять специфику влияния культуры, прежде всего, конечно, культуры массовой, общедоступной, на стиль современных медиа – и шире – на коммуникацию наших современников .

Разумеется, для лингвокультурологии медиатекста важнейшим остаётся вопрос о характере и специфике влияния культуры на язык. Тезис Г.О. Винокура о том, что «всякий языковед, изучающий язык, непременно становится исследователем той культуры, к продуктам которой принадлежит избранный им язык» [2,с.241] подтверждается современными исследованиями медиатекстов .

К ключевым задачам лингвокультурологии медиатекста необходимо отнести:

- рассмотрение влияния средств массовой информации на актуальную динамику языковых процессов;

- анализ медиатекста как основной единицы языка средств массовой информации;

- описание лингвомедийных свойств основных типов медиатекстов;

- анализ информационного поля медийной языковой личности;

- рассмотрение специфики восприятия медиатекстов различными целевыми аудиториями;

- анализ взаимосвязи медиатекста с массовой культурой .

На последней задаче необходимо остановиться более подробно, поскольку большинство медиапосланий транслируют не только ценности, но и коммуникативные модели, сложившиеся в рамках массовой культуры .

Примечательно, что темы, образы и сюжеты медиатекстов нередко перекликаются с сюжетами массовой литературы и сериалов.

Выделим далее черты медиатекста, сближающие его с массовой культурой:

- суггестивный (внушающий) характер посланий. На уровне реализации 213 прагматических целей это проявляется в большом количестве эмоциональных восклицаний, пресуппозиция, многократных повторах глаголов в повелительном наклонении, вопросно- ответной форме построения текста, в импликатурах разного рода. Отдельные типажи массовой литературы благополучно перекочевали в медиатексты, в частности, в рекламу, где диалоги о качестве того или иного товара оживленно ведут гламурная девушка и деловая женщина, домашняя хозяйка и отчаянная феминистка;

- психологическая ориентация адресатов медиапосланий на вечный праздник бытия, связанный с перманентным потреблением. Как правило, в продающих текстах происходит определённая подмена понятий, когда адресату предлагают купить позитивные эмоции («ощути счастье купить и подарить», «открой для себя волшебный мир», «узнай, как стать счастливым», «подари близким любовь»). Подобные вербальные конструкции поддерживаются всем дискурсом массовой культуры, персонажи которой не озабочены экзистенциальными проблемами и легко находят выход из любой ситуации. Простой подход к решению сложных задач, чрезвычайно характерный для массовой культуры, является сюжетообразующим и для значительного количества медиатекстов: статей из женских журналов, рекламных посланий, для бульварной, развлекательной прессы;

- сниженный стиль речи, большое количество сленговых слов и выражений с недавнего времени стали заметным признаком медиатекстов. Таким образом авторы пытаются психологически подстроиться к адресату, вызвать доверие, расположить к информации. С другой стороны, сниженная лексика и сленг, в большом количестве присутствующие в интернет-коммуникации, становятся выражением эмоционального отношения комментаторов к обсуждаемым на форуме проблемам. Здесь следует отметить, что многочисленные окказиональные образования, встречающиеся в интернет-комментариях, например, «ватники», «сетевые хомячки», «укропы», свидетельствуют о низкой политической культуре российского общества, о чрезмерной агрессивности комментаторов, гордо именующих себя «гражданскими журналистами» .

В связи с проблемой лингвокультурного анализа медиатекста необходимо обратиться к концепции информационного поля медийной языковой личности .

А.В. Болотнов определяет его как «пространство общения, индивидуальный дискурс, который складывается из дискурсивных практик в различных сферахкоммуникации человека в процессе его профессиональной, творческой и личной жизни»[1,с.52] .

А.В. Болотнов справедливо связывает личностное информационное поле не только с текстами, созданными определённым человеком, но и со всем культурным контекстом, влияющим на развитие языковой личности .

Чрезвычайное важным для лингвокультурологии медиатекста является представление о круге медийной деятельности, рассмотренное в работах Матвеева Елена Олеговна 214 А.В. Болотнова. С развитием интерактивных средств массовой информации, с утверждением уже упомянутой концепции гражданской журналистики, когда любой желающий получил возможность высказаться, а значит практически все общество становится причастным к созданию медиатекста, возникает проблема личной ответственностей многочисленных авторов за судьбу русского языка .

Лингвокультурология медиатекста переживает период становления, уточнения статуса и конкретизации задач, но уже сегодня можно утверждать:

перед новой отраслью науки о языке открываются значительные перспективы, ведь в век высоких технологии и развитых коммуникаций количество медиатекстов будет увеличиваться в геометрической прогрессии, а их значение в жизни социума возрастать .

Литература

1. Болотнов А.В. Информационное поле медийной языковой личности и ее идиостиль //Медиалингвистика. – 2015. – 4. – С. 51–59 .

2. Винокур Г.О. Русский язык. Исторический очерк// Избранные работы по русскому языку. – М.: Учпедгиз, 1959. – С. 5–25 .

3. Добросклонская Т.Г. Язык средств массовой информации. – М. КДУ, 2015. – 116 с .

–  –  –

СЛОВА С СЕМАНТИКОЙ

МОДАЛЬНОГО ОГРАНИЧЕНИЯ

(НА МАТЕРИАЛЕ ДИСПЛЕЙНЫХ ТЕКСТОВ)

Аннотация. В статье рассматривается универсальность идеи границы и её реализация в сознании носителей русского языка. Базой исследования являются слова с семантикой модального ограничения, которые изучаются на материале современных дисплейных текстов .

Ключевые слова: граница; модальность в языке; cемантика модального ограничения; дисплейный дискурс .

П о мнению Лакоффа и Джонсона в книге «Метафоры, которыми мы живём» [Лакофф и Джонсон, 1980], человек познает и отражает внешний мир благодаря системе концепций, формирующихся на основе опыта, описывая неизвестные абстрактные предметы посредством соотнесения их признаков с предметами известными. В языке это приводит к образованию у известных слов новых значений, в основе которых лежит метафора. С точки зрения метафорической когниции, для изучения слов с семантикой модального ограничения в самом начале требуется обратить внимание на понятие физической границы, чтобы описать границу, обозначенную волей субъекта, и понять механизм формирования в сознании человека относительно нового смысла – семантики модального ограничения .

По словарю В.И. Даля, значение синонимичных слова граница и предел определяется следующим образом: «ГРАНЬ, граница ж. рубеж, предел, межа, кант, край, кромка, конец и начало, стык, черта раздела»; «ПРЕДЕЛ м .

начало или конец, кон, межа, грань, раздел, край, рубеж или граница; конец одного и начало другого, в смысле вещественном и духовном» [2]. В долгой телесной реакции по отношению к внешнему миру в системе концепции человека формировалась идея границы / предела, рубежа, конца – например, абсолютный физический конец с точки зрения абсолютности явления выражает значение смерти .

Семантика ограничения является по сути формой реализации в языке фун¬даментального противопоставления Я – не-Я, в этническом самосознании преломляется историко-психологическая концепция межгрупповых отношений “Мы” и “Они”, которая выглядит как основной внутренний мехаМэйвэй Чжао 216 низм этнического самосознании. По словам Б.Ф. Поршнева, «субъективная сторона всякой реально существующей общности людей, всякого коллектива конструируется путем этого двуединого или двустороннего психологического явления, которое мы обозначили выражением «мы и они»: путем отличения от других общностей, коллективов, групп людей вовне и одновременно уподобления в чем-либо людей друг другу внутри» [7, с.82]. По мысли Б.Ф .

Поршнева, понятие «мы» стало универсальной психологической формой самосознания всякой общности людей. Но «мы» всегда подразумевает противопоставление – «они» [8, с.84]. Именно поэтому понятие границы для любой ментальности является универсальной и отражает общность в сознании людей и их взгляда на мир – несмотря на различия языков, культуры, территории и т.д. Вместе с тем важность самой идеи, степень необходимости этой идеи неодинаковы в разных этнических сообществах. В подтверждение этой мысли приведем следующий пример: в современном немецком языке слово «Grenze» в метафорическом значении было заимствовано из славянских языков – из чешского, в котором оно имеет вид hranice [10, с.121] .

Несомненно, между языком и глубинными психическими процессами существует тесная взаимозависимость. Идея модального ограничения в русском языке воплощается во множестве лексем и имеет невербальные средства выражения – с помощью жестов, мимики и др. Благодаря быстрому развитию техники в современной жизни дисплейный текст становится одним из главных форм общения, обладая высокой степенью модальности, свежестью, экспрессивностью и жизненностью. Успехи в поиске форм реализации текста и совершенствовании технических инструментариев предвосхищают возможность их объединения даже в одном произведении-дисплее [3, с. 54] .

В современной коммуникации средства выражения семантики модального ограничения в дисплейных текстах можно по их существованию или появлению классифицировать: 1) Вербальные формы, включая исконные слова (всё, ко¬нец, хватит, полно, достаточно, довольно и др.) или заимствованные (шабаш, баста, финиш, стоп и др.) со значением наполненности и ненужности более для выражения абсолютности и окончания явления и поведения, и в процессе современной коммуникации эти слова используются с оттенком модального ограничения [5, с. 148-153]; 2) Невербальные формы-стикеры, жесты, выражая значения окончания и полноты, которые сморены искусны или исскуственны. Ниже рассмотрим как слова с семантикой модального ограничения в дисплейном дискурсе обозначают субъективные оценки .

Значение слова всё толкуется в словаре Т.Ф. Ефремовой следующим образом: «слово (форма слова весь) употребительно при указании на полноту проявления признака, свойства или качества, также исчерпанность действия или состояния». По толковому словарю под редакцией С.И. Ожегова и Н.Ю .

Шведовой всё обозначает важную семантику целостности, полноты. Значение

СЛОВА С СЕМАНТИКОЙ МОДАЛЬНОГО ОГРАНИЧЕНИЯ (НА МАТЕРИАЛЕ ДИСПЛЕЙНЫХ ТЕКСТОВ)

слова всё ‘полный, без изъятия, целиком; сплошь от начала до конца’ [9, с. 217 23] является основой для формирования нового значения, выражающего идею субъективной границы и воли говорящего: эмоциональное выражение Ой, всё! значит ‘больше не надо, уже хватит, достаточно’ и таким образом выражает значение волевого ограничения – предел терпения говорящего субъекта. В рамках семантики модального ограничения всё сближается с классом междометий, отражает экспрессивно-оценочную оттенку в современной коммуникации, Ср.: Всё, я иду на работу (ruscorpora.ru); Это больше не будем обсуждать — и всё! (ruscorpora.ru). Слово всё в значении волевого ограничения часто употребляется в сочетаниях и всё, и это всё. Данные сочетания нацелены на усиление полноты границы явления: Я эти слова просто не слушаю, и всё (ruscorpora.ru); Я бегала из магазина в магазин, искала, не нашла. И это всё (ruscorpora.ru) .

Довольно, производное от прилагательного довольный, образовано от общеславянского довълъ, того же корня, что и слова велеть, воля. Первоначальное значение – ‘достаточный’. Довольный в современном русском языке – ‘выражающий удовлетворение, довольство’ [11, с.

258] В толковании наблюдается в самом слове значение воли, некой наполненности до ее пределов, которое изначально отражает положительную окраску этой наполненности, но для выражения прямого волевого ограничения слова довольно и достаточно обычно выступают в роли, близ¬кой к междометной:

подчеркивают категоричность решения окончить, прекратить, завершить что-либо и подчас с недовольством: Достаточно, вы уже сделали всё для неё, она уже взрослая; Довольно спорить, уже два часа прошло! (ruscorpora.ru) .

В качестве синонимов слов всё, достаточно, довольно в дисплейной дискурсе выступают полно, хватит, конец, баста и др. которые тоже выражают значение модального ограни¬чения: Полно плакать! Полно тебе ребячиться!

Не пишется – да и полно; Посмеялись и хватит, не стоит принимать во внимание; Врагам пришёл конец; Делу конец (БКРС Электрон. Ресурс.); Баста!

Давай отдыхаем, завтра продолжим! (ruscorpora.ru) .

В дисплейной речи наблюдается особенность – сочетание средств выражения семантики модального ограничения: кроме вербальных средств, важную роль играют средства невербальной коммуникации, подчас невербальные выступают с большой экспрессивностью.

Например, стикеры ВКонтакте:

стикер-девушка с пересекающими руками обозначает ‘хватит, стоп’; стикерлуна значит ‘спокойной ночи’, т.е. общение закончилось .

Важным источником примеров семантики модального ограничения является дисплейный текст как одна из основных форм текста в общении – таким образом, рассмотрение слов с семантикой модального ограничения на материале современных дисплейных текстов имеет важное практическое значение для дальнейших лингвистических семантических исследований .

Мэйвэй Чжао 218 Литература

1. Большой китайско-русский словарь. Электронный ресурс. Режим доступа: https://bkrs.info/а

2. Даль В. И. Электронный ресурс. Режим доступа: http://slovardalja.net/

3. Костомаров В. Г. Рассуждение о формах текста в общении. – М.: ФЛИНТА:

Наука, 2014. – 96 с .

4. Милованова М. С. Семантика противительности: опыт структурносемантического анализа” – М.: ФЛИНТА: Наука, 2015. – 348 с .

5. Милованова М. С. Семантика модального ограничения в современном русском языке // Русский язык и литература в пространстве мировой культуры. – 2015. – № 15. – С. 148-153 .

6. Национальный корпус русского языка. Режим доступа: http://www .

ruscorpora.ru/

7. Поршнев Б. Ф. Социальная психология и история. – М.: Наука, 1966. – 214 с .

8. Поршнев Б. Ф. Социальная психология и история. – М.: Наука, 1979. – 231 с .

9. Русский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по клас¬сам слов и значений / Отв. ред. Н. Ю. Шведова. – М.:

Азбуковник, 1998-2007. Т. 3. С. 13 .

10. Селищев А. М. Введение в сравнительную грамматику славянских языков. – М.: КомКнига, 2010. – 128 с .

11. Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. В 2 тт. – М.: Рус. яз. – Медиа, 2006. Т. 1. С. 258 .

–  –  –

НЕЧЕСТНЫЕ ПРИЕМЫ В СПОРЕ

НА ТОК-ШОУ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ

Аннотация. Общение с людьми – это наука и искусство. Здесь важны и при¬родные способности, и образование. Именно поэтому тот, кто хочет достичь успеха во взаимодействии с другими людьми, должен учить¬ся этому .

Цель данной работы – выработать представление о споре и значении разных непозволительных уловок в этом коммуникативном процессе, а также анализ использования этих нечестных приемов на ток-шоу российского телевидения .

Ключевые слова: спор, ток-шоу, уловка, прием, довод .

С пор – это столкновение взглядов на один и тот же предмет. Наука о споре в европейской традиции называется эристикой. В отличие от обыкновенного продолжения разговора спор всегда предполагает несогласие, противоречие тому, что было сказано. Ведь разные мнения могут и не противоречить, а только лишь дополнять друг друга. Здесь же высказанное мнение в чем-то противоположно и перерастает в спор с несколькими репликами с той и другой стороны [1, c. 137] .

В споре применяют как корректные (позволительные), так и некорректные (грубейшие/непозволительные) уловки. Корректные доводы (приемы, уловки) могут содержать элементы хитрости, но в них нет прямого обмана и тем более вероломства или принуждения силой. Некорректные доводы ничем не ограничены и простираются от умышленного неясного изложения и намеренного запутывания до угрозы наказания или применения грубой физической силы [3, с. 22]. Граница между корректными и некорректными приемами спора в общем случае, конечно же, не является четкой. Она может смещаться в ходе конкретного спора. Общепринятой их классификации нет до сих пор и вряд ли она скоро появится. В рамках этой статьи мы пытаемся выявить самые популярные среди них нечестных уловок и привести примеры применения этих непозволительных приемов .

1. С использованием в споре вопросов и ответов связаны некоторые нечестные приемы, к которым прибегают для того, чтобы сбить противника с толку. К ним относится прием, называемый «ошибкой многих вопросов» .

[2, с. 178 ]. Это иллюстрирует пример – фрагмент жесткой словесной дуэли на съемках программы «Вечер с Владимиром Соловьевым» на канале «Россия 1»:

Ксения Собчак: Владимир Рудольфович, я знаю, что вам интересно больше всего о вас лично говорить, но я бы хотела сказать то, что я хочу сказать .

Нгуен Тхи Тху 220 Владимир Соловьев: Когда вы оскорбляли нас, говоря, что у нас вообще пропагандистская передача, тогда объясните первый.. .

Ксения Собчак: Знаете почему она пропагандистская?

Владимир Соловьев: Чем?

[…] Ксения Собчак:Можно я вам скажу, вам же интересно Владимир Соловьев: Очень!!!

Ксения Собчак: Если вам интересно, дайте мне сказать, пожалуйста Владимир Соловьев: Давайте!

Ксения Собчак: Я пытаюсь всё сказать, но вы же мне не даете.. .

[…] Ксения Собчак: Вы не согласны с тем, что представители «Яблока» — это системная оппозиция?

Владимир Соловьев: Я согласен с тем, что вы абсолютно системный человек. Вы часть питерской элиты, которой очень хочется в каком-то новом качестве найти себя после этих выборов .

Ксения Собчак: Вы врете прямо сейчас. Впрочем, как обычно .

Владимир Соловьев: Если вы считаете, что я вру, подайте на меня в суд, как делают ваши коллеги-демократы. В очередной раз проиграете .

Ксения Собчак: Вы знаете, я не буду мараться .

Владимир Соловьев: Однако вы измарались, придя (в студию. — Esquire) .

Ксения Собчак: Я пришла не к вам. Я пришла… когда есть нужда, ходят и в общественный туалет. Я пришла к вам, чтобы говорить со своими избирателями, с людьми, которые меня слышат .

Владимир Соловьев: Вы пришли сюда, как в общественный туалет, и надо отметить, вы излили все содержимое вашего кишечника и показали свою обнаженную пятую точку. И как это часто бывает, оскорбить этим вы можете только себя .

[https://www.youtube.com/watch?v=En1JPj8x1Ds&t=1454s]

2. Второй прием – «иронизирование над оппонентом». Ирония часто может подрывать веру в свои силы и тем самым делать оппонента неуверенным в себе .

Пример: Российский журналист Владимир Соловьев поспорил с политологом из Украины Вадимом Трюханом о Донбассе и Минских соглашениях .

Украинец не смог четко ответить, выполняет ли Киев положения «Минска-2» .

– Если они (украинцы) сделают это и попрут, то получат очевидный военный ответ. Какой – увидите по факту, — пояснил Кургинян .

– Украинский политолог Вадим Трюхан, в свою очередь, спросил, каким оружием Россия может ответить на наступление Украины — «ядерным» или «химическим» .

– Летающими тарелками, как (глава Генштаба ВСУ) Муженко в Виннице видел, — сыронизировал эксперт Дмитрий Куликов .

– Стоп, стоп, споп....Сказки не рассказывайте. Люди в Донбассе все ви- 221 дели, а ваши официальные опровержения смехотворны, — сказал Соловьев .

Украинский гость студии на протяжении всего разговора пытался перебить ведущего и своих оппонентов, однако не смог ответить на вопрос о соблюдении Киевом минских договоренностей, отметив только, «что они не исполняются»

– Если Минских соглашений нет, вы как порядочный человек обязаны приехать на Украину и лично сказать Порошенко: Петро, соглашений нет, — сказал Соловьев .

На что Трюхан продемонстрировал бурную реакцию .

– Смотрите, как они воют. А мы так бесов изгоняем, — добавил Соловьев .

Позднее он указал гостям из Украины на бестактное поведение в студии, отметив спокойное отношение к оппонентам со стороны российских политологов .

– У вас это в политической культуре – орать в параллель? Мои российские участники как-то спокойно друг друга выслушивают, — сказал ведущий .

[https://www.youtube.com/watch?v=PE2fHR_zqwQ]

3. Третий прием – «негативная оценка самого вопроса». Таким образом мы начинаем сомневаться в интеллектуальных способностях нашего собеседника, что также снижает самооценку оппонента .

Ольга Скабеева: Порошенко сегодня пришлось объяснять, почему Украине не дают очередной транш в размере миллиарда долларов. Опять получилось как-то путанно: с одной стороны, украинская экономика как бы, как сказал Порошенко, сильна как никогда, с другой стороны, Международный валютный фонд отказывается от транша .

Ольга Скабеева: Справедливости ради, мы тоже обратили внимание, что огромное количество украинцев посмотрели ту самую нашу пятничную программу, где выступал советник министра внутренних дел Кива. Огромное количество отзывов. И, конечно, нельзя себе представить, как Анатолий сказал, Платницкого, Захарченко или советника внутренних дел России в эфире украинского телеканала – это невозможно. А Кива – у нас выступал, сказал все, что хотел. На Украине скандал .

[https://www.youtube.com/watch?v=YrJM3YlriYU] .

4. С четверым приемом мы познакомились еще в детстве, когда взрослые ругали нас и говорили, что нельзя отвечать вопросом на вопрос. Если противник начинает отвечать на вопрос, можно считать, что уловка удалась .

Александр Рар (политолог Германия): Если вы сейчас меня спрашиваете о внутреннем положении Германии, то сейчас все поменялось на сто восемьдесят градусов, госпожа Меркель хочет выиграть выборы. Поэтому она выступила перед партией и сказала, что политика с беженцами было, ну не сказала ошибкой, но намекнула на то, что она это делать больше не будет .

Нгуен Тхи Тху 222 Ольга Скабеева: То есть ей не нужны сирийские беженцы?

[https://www.youtube.com/watch?v=UYXYeRH34q0]

5. И пятый прием – так называемый «ответ в кредит». Это своего рода игра со временем, когда мы ссылаемся на то, что в данный момент не в состоянии ответить на вопрос, но обязательно сделаете это через какое-то время .

Владимир Соловьев: Очень хороший вопрос задали граждане нашей страны в твиттере. Они говорят, вот если замечательный урожай в Евросоюзе после того, как наши ввели санкции, им некуда девать эти овощи и фрукты, почему они их не отправят в качестве гуманитарной помощи на Украину?

Но ответа, к сожалению, на это сообщение нет .

Ирина Яровая (председатель комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции): Дело в том, что ответа на этот вопрос и не последует .

На мой взгляд, рассуждать на тему разумности или неразумности поведения Порошенко невозможно: он фигура совершенно не самостоятельная. И вся проблема Украины заключается в том, что сегодня – это экспериментальная площадка для новых технологий: военных, политических, информационных, которые реализуются Соединенными штатами .

[https://www.youtube.com/watch?v=CgM-ktadcTc] В своей работе Поварнин отметил «перебивание» как одну из грубейших непозволительных уловок: «Самая грубая из них и самая “механическая” – не давать противнику говорить. Спорщик постоянно перебивает противника, старается перекричать или просто демонстративно показывает, что не желает его слушать; зажимает себе уши, напевает, свистит и т.д. [4; c. 55] .

Конфликт возникал в ходе программы «60 минут» на телеканале «Россия» .

Присутствовавший в студии советник директора Росгвардии Александр Хиштейн попросил Дзинчаловского привести конкретный пример того, когда российские государственные СМИ распространяли ложь .

Когда Россия, российские СМИ-выдавали откровенную ложь или фальсификацию, которые работают на популярность РФ? – задал вопрос Хиштейн .

Зигмунд Дзинчаловский: понимаете я приведу пример молились малазийского «Боинга» сбитого над Донбассом, огромное количество в версии, там была даже версия, о том что после взлета этот самолёт загрузили покойниками которые потом он упал... (Так, в частности, по его словам, была версия о том, что самолёт был заранее загружен трупами.) Маргарита Симоньян: Да что вы глупости говорите? На секундочку, Вы сейчас клевещете на сотрудников моего агенства. Вы сейчас, Зигмунд, просто врете. Я на вас подам в суд» .

Зигмунд Дзинчаловский: Дайте говорить. Ситуация сейчас немножко отличается...подождите, не перебивайте, я вас тоже не перебивал.. .

Маргарита Симоньян: Не дам. Возьмите пожалуйста свои слова обратно или мы будем подавать на вас в суд – это клевета», — настаивала Симоньян .

Поняв, что «припёрт к стенке», Дзинчаловский признал, что не имел в виду RT .

Зигмунд Дзинчаловский: Ситуация сейчас немножко отличается...подо- 223 ждите, не перебивайте, я вас тоже не перебивал.. .

[https://www.youtube.com/watch?v=jK_Fj42sODE]

6. Следует отметить другой очень часто используемый прием в дискуссии, это «срывание спора». Порой противник бывает заинтересован в том, чтобы сорвать спор, так как он ему не по силам, невыгоден в силу каких-либо причин [4, c. 55] .

Кандидат в президенты России от партии КПРФ Павел Грудинин ушел из студии Первого канала во время дебатов .

– То, что происходит – это не дебаты, это базар, крики с места. Дебаты – это когда ты споришь с соперником. Вопросы и ответы – это интервью. И зачем мы по часу стоим здесь, хотя у нас шесть минут – необъяснимо никому…», – сказал кандидат, добавив, что присутствующие портят отношение к выборам .

Таковы некоторые нечестные приемы, с которыми приходится сталкиваться в спорах. Таким образом, необходимо быть психологически готовым к различного рода нападкам и уловкам со стороны оппонента. Важно сохранять выдержку и самообладание. Следует помнить, что нечестные приемы так или иначе связаны с отступлением от законов правильного мышления, с нарушением основных правил, которым подчиняется спор, со стремлением увести разговор от предмета обсуждения .

Литература

1. Аннушкин В.И. Риторика. Экспресс-курс: учеб.пособие.- М.: Флинта:

Наука, 2007. – 224 с .

2. Бороздина Г.В. Психология делового общения: учебник. М.: ИНФРАМ, 2013. 295 с

3. И. Н. Озерова; Рец. Ю. П. Дубенский. Речевые жанры на уроках детской риторики : Учеб. модель речевого Учеб.-метод. пособие / Ом. гос. ун-т. 2004 .

4. Поварнин С.И. Спор. Теория и практика спора./ С.И. Поварнин – 5-е изд .

М.: Флинта: Наука, 2015. – 120 с

5. http://www.docme.ru/doc/1185806/2589.599.rechevye-zhanry-na-urokahdetskoj-ritoriki--uchebna... [Интернет- ресурс: дата обращения 20.03.2018]

–  –  –

КОГНИТИВНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

СИНОНИМИИ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

ЛИНГВИСТИКЕ: ДОСТИЖЕНИЯ

И ПЕРСПЕКТИВЫ

Аннотация. В статье – с опорой на работы последних двадцати лет – формулируются основы когнитивных исследований синонимии. Перспективы изучения ментальной стороны синонимов автор видит в описании механизма синонимического выбора и оппозиций, пронизывающих семиосферу .

Ключевые слова: когнитивная лингвистика; синонимия; категоризация;

языковая личность; синонимический выбор .

О дним из следствий антропоцентрической «революции» в лингвистике стал когнитивный поворот исследований, который повлёк за собой пересмотр многих традиционных лексикологических категорий, в том числе синонимии. За последнее двадцатилетие в отечественной науке о языке появилось большое количество работ, авторы которых преследуют цель рассмотрения синонимов как элемента ментального лексикона языковой личности (см. работы С.В. Лебедевой, А.А. Шумиловой, Я.А. Дударевой, М.А. Хрусталёвой, И.Д. Фришберг, И.В. Фоминой, Ю.О. Князевой, И.П. Кривко и нек. др.). Задача этой скромной заметки – обрисовать русло, по которому пошло когнитивное изучение синонимии в России, и наметить нерешённые вопросы, обсуждение которых кажется принципиально значимым для уяснения ментальной природы синонимов .

Концептуальная база когнитивно-ориентированных исследований синонимии в наиболее общем виде может быть описана с помощью ряда положений: 1) синонимия есть результат естественной категоризации; 2) синонимия – явление индивидуального лексикона; 3) синонимию следует понимать широко; 4) лучший способ установления синонимических связей в языке – ассоциативный эксперимент; 5) синонимия – признак значимости комплекса идей в глазах общества .

Несложно догадаться, что в основе понимания синонимического ряда как естественной категории лежит теория прототипов Э. Рош. Важно отметить, что учёные придают синонимам категориальный статус как в процессуальнокогнитивном, так и в композиционно-структурном плане .

В отношении первого следует говорить о том, что в ходе взаимодействия 225 с окружающим миром близкие по значению слова группируются в одну категорию ввиду объективного сходства их денотатов или сигнификатов .

Иными словами, мы объединяем единицы врач, доктор, лекарь, медик, эскулап примерно так же, как объединяем множество стульев с помощью слова стул или разные виды животных с помощью слова животное .

Что касается композиционного аспекта, «синонимическое гнездо представляет собой … полевую структуру, имеющую нечёткие, диффузные границы и характеризующуюся принципиальной неполнотой» [1, с. 11]. Это значит, что, во-первых, в каждом синонимическом микрополе могут быть выделены ядерные и периферийные компоненты (т.н. лучшие и худшие представители категорий), а во-вторых, синонимические связи «распахнуты» в язык и могут расширяться по принципу фамильного сходства .

Учёные-психолингвисты отказываются от метафоры линейного ряда и моделируют «сгустки» синонимов в трёхмерном пространстве – как сеть (фрагмент ассоциативно-вербальной сети), организованную мобильным центром, который именуется «плавающей доминантой / вершиной» (термин Л.А. Араевой). «Плавучесть» доминанты связана не с развитием языка, как можно было бы предположить, а с особенностями индивидуального лексикона языковой личности. А.А. Шумилова приводит движение прототипических реакций на слово лентяй в разных группах информантов: в реакциях учащихся математического факультета доминирует слово бездельник, социально-психологического факультета – Обломов и лоботряс, кооперативного колледжа – медлительный и ленивый [10, с. 19] (движение реакций в зависимости от возраста испытуемых представлено в [3]) .

Коль скоро использование языка обусловлено жизненным опытом человека, который всегда индивидуален, на синонимические связи накладывает отпечаток не только языковая система, но и фактор говорящего человека .

Наблюдая за речевым поведением людей во время эксперимента на свободное воспроизведение, А.А. Залевская заметила, что некоторые слова могут субъективно переживаться как равнозначные, не будучи синонимами, напр., орёл – сокол, собака – пёс, молодой – юноша. Такие пары исследователь называет симилярами [2, с. 158] .

Вообще говоря, для когнитивных исследований очень характерны расширительные трактовки синонимии в индивидуально-ситуативном ключе .

Так, С.В. Лебедева отказывается от понятия «синонимия» в пользу понятия «проксимация», под которым понимается процесс сближения человеком любых предметов и явлений и, соответственно, их наименований на основе чувственных и интеллектуальных интуиций – здесь и сейчас, в данной конкретной ситуации [4]. Выразительные примеры проксонимов можно найти в [3, с. 20]: кошмар – сессия, работа; машина – друг человека; актёр – комендант, бездарность; крыса – стерва, предатель, Ленка .

Ольховская Александра Игоревна 226 Отказ от строгих, хотя и не вполне определённых, границ языковой синонимии снимает неразрешимый для лексикологии вопрос о демаркационной линии между синонимами и не-синонимами и склоняет исследователей к описанию всего многообразия близких по значению слов без дискуссий относительно их квалификации. Следует, однако, заметить, что широта в понимании синонимии уводит временами далеко за пределы лингвистики .

Например, Ю.В. Чепель, изучая особенности функционирования близких по значению единиц в интернет-коммуникации, рассматривает в качестве синонимов личность и её ник (Милая ДЕФФА4кО, ЧЕРЕП, Smile и др.), а также личность и её аватарку [9] .

Наиболее эффективным методом установления смысловой близости слов в когнитивной лингвистики считается сравнение их ассоциативных полей .

Мысль эта, высказанная в своё время А.А. Залевской («общность ассоциативного значения двух слов-стимулов должна определяться посредством установления степени общности дистрибуций реакций» [2, с. 18]) и многократно повторённая (напр., «Ассоциативные поля отражают существующие синонимические связи, показывают смысловые зоны пересечений, где зарождается синонимия смыслов» [10, с 17]), сегодня признаётся справедливой большинством психолингвистов. В её основании лежит экспериментально доказанный эффект семантической генерализации – одинакового или сходного реагирования на близкие по значению слова .

Наконец, ещё одна черта рассматриваемых работ – внимание к лексическим участкам с развитой синонимией в аспекте концептуализации картины мира. Мысль эта далеко не нова, ср.: «Дескриптивная семантика интересуется дистрибуцией синонимов в словаре и, в частности, тем, как они концентрируются в разных сферах мышления.... Систематическое изучение этих, по выражению Шпербера, “центров притяжения” (centers of attraction) пролило бы новый свет на структуру словаря, на образ мыслей и интересы людей»

[6, с. 31]. Однако лишь сегодня теоретическая идея начинает наполняться кровью и плотью .



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ ISSN 2303-9493 НАУЧНЫЕ ТРУДЫ Северо-Западного института управления — филиала РАНХиГС Том 7 Выпу...»

«ПОЛЯКОВА Дарья Николаевна ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙАНАЛИЗКОЛОРОНИМОВ В СОСТАВЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО МАРКИРОВАННЫХ ЕДИНИЦ Специальность теория языка 10.02.19 АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени...»

«“Культурная жизнь Юга России” № 4 (67), 2017 References 1. Bunin I. Temnye allei [Dark alleys]. Moscow, 1999.2. Demidenko Yu. "I’ll put on a yellow blouse." // Avant-garde behavior: the collection of materials of scientific conference Kharms-festival 4...»

«Пояснительная записка Направленность программы физкультурно-спортивная. Актуальность программы "Играем в футбол" в том, что она направлена на удовлетворение потребностей детей в активных формах двигательной деятельности, обеспечивает физическое, психическое и нравствен...»

«1 ОГЛАВЛЕНИЕ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. Основная образовательная программа высшего образования (специалитет), реализуемая вузом по направлению подготовки 52.05.02 – Режиссура театра (далее – ООП ВО). 1.2....»

«КОМИТЕТ ПО ОХРАНЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЮ ОБЪЕКТОВ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РЕСПУБЛИКИ СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ-АЛАНИЯ ПРИКАЗ № /X ? 2016 г. г . Владикавказ Об утвериедении охранного обязательства собственника или иного законного владельца объекта культурного наследия федерального значения "Комплекс сооруже...»

«Издательский центр РОССАЗИЯ Сибирского Рериховского Общества Новосибирск, 2016 ББК 87.3(2) Д 26 IX Рериховские чтения "Россия — страна великого будущего": Материалы конференции (4 – 6 октября 2014 г., Новосибирск). — Новосибирск: Издательский центр РОССАЗИЯ Сибирского Рериховского Общества, 201...»

«.А. Скиндер, А.Н. Герасевич, Учреждение образования "Брестский государственный университет имени А.С. Пушкина" ФИЗИЧЕСКАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ ДЕТЕЙ С НАРУШЕНИЯМИ ОСАНКИ И СКОЛИОЗОМ Рекомендовано учебно-методическим объединением по образован...»

«ЛИТЕРАТУРА, 8 класс Пояснительная записка Рабочая программа по литературе для 8 класса составлена на основе Государственного стандарта 2004 года, Программы общеобразовательных учреждений "Литература 5-11 классы". Авторы – состави...»

«МИНИСТЕРСТВО СПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ, СПОРТА, МОЛОДЕЖИ И ТУРИЗМА (ГЦОЛИФК)" ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАМ...»

«КРОО Русской культуры "Русский Север" Вытегорский краеведческий музей Материалы к биографии Василия Фирсова (К 60 летию со дня рождения) Петрозаводск УДК. 821.161.1 (09) ББК. 83.3 (2 Рос=Рус) 6 М34 Материалы к биографии Василия Фирсова / (К 60 летию со дня рождения в. Фирсова) (сост. Д.Н.Москин). – Петрозаводск...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ РАСПОРЯЖЕНИЕ от 29 декабря 2014 г. № 324-рп О ПЛАНЕ РАБОТЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ, АДМИНИСТРАЦИИ ГУБЕРНАТОРА БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ И ПРАВИТЕЛЬСТВА БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ, ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ ОБЛАСТИ НА ПЕРВОЕ ПОЛУГОДИЕ 2...»

«Бюллетень Никитского ботанического сада. 2011. Вып. 103 ПИТАТЕЛЬНОСТЬ И ХИМИЧЕСКИЙ СОСТАВ ЗЕЛЕНОЙ МАССЫ, ПОЛУЧЕННОЙ В РЕЗУЛЬТАТЕ СОВМЕСТНОГО ВЫСЕВА СОРГОВЫХ КУЛЬТУР И СОИ П.С.ОСТАПЧУК, кандидат сельскохозяйственных наук; Л.Н.РЕЙНШТЕЙН Крымский институт агропромышленного произ...»

«589 Доклады Башкирского университета. 2016. Том 1. №3 Лингвокультурологические особенности перевода артионимов с французского на русский язык (тематическая группа "человек и труд") Н. М. Мухаметгареева Башкирский государственный университет Россия, г. Уфа, 4500...»

«іьад КІСНАКЭ ІЕ К.ОУА11МЕ ІАТШ ОЕ ІЁК.и8АИЕМ РКЕРАСЕ ^Е КЕЫЕ СКОУ55ЕТ Ргеззез ипіегзііаігез сіе Ргапсе 108, Воиіеагсі Заіпі-Сегшаіп, Рагіз ЖАН РИШАР ЛАТИНО ИЕРУСАЛИМСКОЕ КОРОЛЕВСТВО ЕВРАЗИЯ СанктПетербург Б Б К 63.3(0)4 УДК 94 Р57 З а помощь в осуществлении издания данной книги издательство "Евразия" благодарит Ки...»

«Отдел научно-исследовательской и методической работы Выпуск 2 Волгоград Волгоградская областная универсальная научная библиотека им. М. Горького Отдел научно-исследовательской и методической работы Выпуск 2 Горизонты и...»

«НИКОЛАЙ БЕРДЯЕВ Смысл творчества ГЛАВА XIII. ТВОРЧЕСТВО И МИСТИКА. ОККУЛЬТИЗМ И МАГИЯ [.] Существуют тысячелетние оккультические традиции – скрытое, подземное русло в мировой культуре. Отрицать этого не могут даже самые крайние противники. Но ныне оккультизм делается внешне популярным, вызывает к себе ин...»

«А.И. Демченко Звучащая летопись начала ХХ века (из журнала "Обсерватория культуры" / НИЦ Информкультура РГБ. – № 6 / 2005. – С . 118 – 13) В последнее время внимание искусствознания привлекает проблема создания художест...»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ "ЭТНОС И КУЛЬТУРА В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ" 1 Тучина О. Р. Тучина Оксана Роальдовна, Кубанский государственный технологический университет, 350072, Российская Федерация,...»

«Бюллетень новых поступлений Ч45 С66 Состояние, направления и перспективы развития среднего профессионального образования [Текст] : сб. материалов междунар. заочной 1. конф. (25 марта 2016 г.) / Рос. ун-т кооп., Чебоксар. кооп. ин-т (филиал) ; редкол.: Г. Г. Волков [и др.] ; отв. за вып. Г. Г. Волков....»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.