WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 


«не рецензируются и не возвращаются. Редакция не имеет возможности вступать в переговоры и переписку по их поводу, а только извещает авторов о своём решении. –  –  – послушал. Думаю, лучше быть ...»

№ 10 (32) НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

октябрь 2010

Ежемесячный литературно-художественный,

общественно-политический журнал

В номере:

Культура без границ

Анна Шевченко. Есенинские чтения

Семья в Молдове

Борис Мариан. Будет ли «завтра» у молдавской семьи?

Проза

Максим Замшев. Карт-бланш

Гость номера

Валерий Иванов-Таганский. Грехи шелудивых собак

Не критика

Иван Дуб. Откровения издателя

Стихопроза Игорь Мухудинов. По обе стороны окна

Поэзия Эльвира Юрасова

Константин Старыш

Владимир Корнилов

Дебют Дарья Чегаровская

Татьяна Драгуцан

Славянский мир Молдовы Елизавета Суздальцева. Российские книги, молдавские словесники, профессиональное общение

Путевые заметки Ирина Коротченкова. Приготовьте сами блюда корейской кухни................. 99 Архитектура Молдовы Сергей Власов. Устроитель Бельц

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

Журнал «Наше поколение» основан в 1912 году .

Выпущено было 10 номеров. Выпуск возобновлен в 2009 году .

Журнал «Наше поколение» готовится при творческом участии:

Международного сообщества писательских союзов Союза писателей России Московской городской организации Союза писателей России Учредитель Козий Александра Петровна Свидетельство о регистрации средства массовой информации Министерством юстиции Республики Молдова №229 от 18 февраля 2009 г .

Редколлегия:

Главный редактор Георгий КАЮРОВ Редактор интернет-журнала Виктор ХАнтя Главный бухгалтер Ольга ДОДУл Редакционный совет николай Переяслов, Михаил Попов, Владимир Силкин, Юрий Харламов, Ольга Бедная, Анна Кашина, Иван Дуб, Маргарита Сосницкая, Александр Милях, Виктор Хантя, Матвей левензон Литературный редактор Вера ДИМИтРОВА Корректор Светлана БРОнСКИХ Художники-иллюстраторы Эдуард МАйДЕнБЕРГ, Елена лЕшКУ Фотограф Валерий КОРчМАРь, Юрий ГЕРАщЕнКО Дизайн Илья АлЕКСАнДРОВ, Светлана АлЕКСАнДРОВА, «IVESA Grup»

–  –  –

Перепечатка материалов без разрешения редакции «Нашего поколения» запрещена .

Присланные рукописи не рецензируются и не возвращаются. Редакция не имеет возможности вступать в переговоры и переписку по их поводу, а только извещает авторов о своём решении .

–  –  –

послушал. Думаю, лучше быть плохим поэтом, ском небосводе яркой кометой, оставив след на чем плохим врачом». Затем Борис Мариан про- многие годы .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Это что, моя квартира? – чуть ни плача взревел Амид .

Астахов ничего не ответил. Все было очевидно. Жуткое зрелище. Когда же они успели заложить взрывчатку?

– Аллах мой, что же ты готовишь мне еще? – Хумзаев по-настоящему плакал .

– Успокойся, Амид. Благодари Его, что нас там не было. Но благодари искренне. И меня не забудь… Да… чуть-чуть вы, ребята, просчитались. чуть-чуть. что ж у вас за манера такая – взрывать? Могли бы и полюбовно договориться и с нами, и с теми, кто вам был нужен в «Карт-бланше». Не очень вы с людьми церемонитесь… Амид шел тяжело, рана все еще сочилась. Сергей предложил ему опереться на свое плечо, но тот отказался .

– У тебя бинты дома есть? – Астахов нервничал. Уже дойти бы скорее .

– Есть, – отозвалась девушка. – Я вообще-то медсестра по образованию. Кончила медучилище .





– Отлично. Значит, окажешь первую помощь .

Астахов благодарил свою интуицию, хоть и полагал, что в данном случае не только она их спасла. Где, интересно, была взрывчатка? На лестнице? Впрочем, не все ли теперь равно .

В тот момент, когда Амид Хумзаев вышел из подъезда, весьма натурально изображая алкаша, с места стала трогаться припаркованная метрах в ста «ауди». Это настораживало… Автомобиль быстро набрал скорость и покатил прямо на переходящего дорогу Амида .

Еще немного, и его собьют! У Астахова все сжалось внутри, но несчастья не произошло .

Доля секунды отделила Амида от гибели. «Может, уедут подобру-поздорову?» – малодушно понадеялся Сергей, хотя уже всей кожей ощущал, что в автомобиле люди по их душу .

Так и есть! Отъехав совсем немного, «ауди» притормозила, сидевшие в ней, видимо, понаблюдали за ходом событий, и как только два крепких парня вышли оттуда, Астахов дал знать Хумзаеву, включив свет. У него оставалось немного времени, чтобы успеть спуститься на помощь Амиду в спонтанно выдуманной драке. Знать бы ему тогда, как сильно нужно торопиться… Он всего лишь рассчитывал на шум, возможный приезд ментов (что-то ему подсказывало, что те, кто пасет их, не захотят встречаться с местными милиционерами) или еще чье-то вмешательство, а тут такое .

Кажется, пришли .

Амид постанывал .

Девушка между тем вставила ключ в замочную скважину и повернула его два раза .

Астахов тяжело опустился на пуфик в прихожей .

– Берись за него скорее, коль ты и правда медсестра, – попросил Сергей девушку. – Как тебя, кстати, зовут?

– Катя .

Кровь она остановила действительно профессионально. Из разбитной подавальщицы разом превратившись в заботливую медичку. Очевидно, Хумзаев ей приглянулся .

– Одна живешь?

– С подругой, снимаем… Мы в кафе работаем вместе, посменно .

– А подруга где?

– Не будет сегодня, не переживайте. Я понимаю, конечно, что вы прокурор, но ботинки все же сняли бы. Не знаю, как вам, а мне уборщиц не на что держать .

Сергей от этого вполне логичного требования нервно вздрогнул .

– Извини. – Краска залила его щеки. – Тапки есть?

Девушка снабдила Астахова домашней обувью .

Правда, по виду вовсе не мужской .

*** октябрь 2010 Островерцев заставил Прыгунова поехать домой: таблетки помогли только на время .

После известия о новом взрыве и минуты их общей растерянности Прыгунов не удержался, схватился за сердце. Боль пронзила почти полгруди, дыхание будто кто-то крепко сжал в кулаке. Они вышли за ворота сада, Лена поймала машину. Тимофеич с трудом залез на заднее сиденье. Островерцев попросил водителя, как они приедут, проводить

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Сергей еще пять минут назад напрягался, расставляя в голове причудливую мозаику дня, – он знал в ней одно: расположение и движение их персон. Все остальное тонуло в непонятном мраке безвестности. Но потом на него навалилась такая усталость, что тело и мозг запросили спасительной передышки .

Катюха стояла к ним спиной, лицом к плите. Надо отдать должное: за короткое время она заставила ее кастрюлями, сковородками, и, судя по ароматам, всю компанию ожидал очень даже вкусный ужин. Амид и Сергей тесно сидели на небольшом кухонном диванчике и напоминали призывников на пересыльном пункте .

Катя со спины была очень даже ничего. Она легко передвигалась, создавала соблазнительные ракурсы, будто не замечая мужских взглядов. По ней совсем нельзя было сказать, что она меньше часа назад пережила такой шок .

– Твоя подруга не может неожиданно вернуться? – Сергей уговаривал себя все же не терять профессиональной осторожности .

– Не может. Я же сказала, не переживайте. Она сейчас в поезде. Едет домой, в Питер .

Я ее подменяю. Мы с первого класса, между прочим, дружим .

– А какой смысл был сюда ехать из Питера? что, тут медом намазано? Или там работы не хватило?

– Это вы по своей прокурорской привычке мне допрос устраиваете? Приехали и все… Я ж не спрашиваю вас, почему вы на драку нарвались, а теперь отсиживаетесь у меня .

Давайте лучше есть. Икры вот, правда, не могу предложить .

– Нравится нам у тебя. И деваться нам действительно некуда. Поэтому, даже если будешь нас выгонять, никуда не уйдем. – Сергей попытался улыбнуться .

– После таких слов могу и выгнать. И утра дожидаться не стану. – Девушка облизнула каплю растопившегося горячего сливочного масла, которое чуть пролилось ей на руку из тарелки с дымящейся картошкой .

Посредине стола в высокой вазе доживал последние часы букет роз .

– Юльке ухажер на днях подарил, – пояснила девушка, открывая дверцу холодильника, откуда достала большую копченую рыбу. Она понюхала ее, поморщилась: – Хорошая .

Но на любителя… Под пиво сойдет… ***

– Думаю, завтра нас могут отстранить от дела. Вот и на взрыв в Бутово поехала другая бригада. – Петр Островерцев жадно отхлебнул из стакана чуть приторный апельсиновый сок .

Они перекусывали в его кабинете, утоляя голод купленными в магазине суррогатами .

– Может, позвонить Бархатову? Все же два взрыва подряд. Хорошо бы держать нас в курсе, пока наша бригада не отстранена официально .

– Ты сама-то веришь в то, что говоришь? Держать нас в курсе! Да нас на пушечный выстрел к этому взрыву не подпустят. Это не наше дело. Взрывы разные… и точка. У нас нет причин их соединять. А если б и были, – Островерцев на секунду задумался, – я бы этого не допустил. Информация, кстати, о бутовском взрыве пока очень расплывчатая. Есть жертвы? Нет? По официальным данным, нет. Бархатов, кстати, уже дал несколько интервью. чего это он так оживился? Говорят, что очень профессионально сработали пожарные, даже слишком. Взрывная волна была сильная, но огонь локализовали рекордно быстро, жильцов эвакуировали. Это тебе не «Карт-бланш», где все подчистую, в пыль .

– А целью взрыва было что? Подъезд? Лифтовая шахта? Квартира?

– Предполагают, что взрывчатку заложили в квартире .

– А мы можем узнать точно, в какой?

Островерцев ответил не сразу, поскольку дожевывал большой кусок бутерброда с сыоктябрь 2010 ром.

Потом еще помолчал, будто прикидывая что-то в уме:

– Лет двадцать назад узнали бы легко в сводках. Теперь службы разделены. Но попробуем… В правильном направлении мыслишь, Елена .

Островерцев куда-то позвонил. Потом громко повторил за тем, с кем разговаривал, адрес взорванной квартиры, показав Голиковой жестом, чтобы она записывала .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Как получится. А после того что вы натворили в магазине, вообще не знаю, что будет .

– Ничего. Разберемся. Не дрейфь .

– Боюсь, зарплаты мне теперь год не видать .

– Успокойся, – вступил в разговор Амид. – Я все решу. Деньги – бумага. – Он налил себе еще пива и выпил. – Где у тебя можно прикорнуть? Глаза закрываются .

Катя проводила его в комнату Юльки .

Сергей остался один. Он оглядел кухню, – просто и чисто, – все это время не переставая прокручивать события дня. Он был убежден, что так или иначе выпутается из ситуации, но вопрос –переиграли ли они с Амидом противников. «Нас взорвали. Для них мы живы или нет? Бумаги с признанием от Хумзаева они не получили – ему взрыв не пришьешь. что касается меня – обвинение в похищении дочери, – это уже проехали. Девочка, слава богу, жива, и после звонка Амида с нее глаз не спустят. А вот Синицын… ау!!! На каком свете тебя искать, мил человек? Если жив – им меня не достать… так, стоп! – Сергея прошиб холодный пот. – Табличка «Вход закрыт». На ней мои пальцы. Какой же я дурак!

Шеф, наверное, уже отдал ее на официальную экспертизу. То-то было удивительно, что оперативник, передававший мне ее, буквально вложил в руки и только потом, будто спохватившись, упаковал вещдок в целлофан. Значит, я теперь главный подозреваемый во взрыве. Был запасным вариантом, а стал главным. Так… Срочно разыскивать Синицына .

Доставать из-под земли. Господи, пусть он будет не там!» Сергей быстро и мелко перекрестился, прижавшись взглядом к потолку .

Катя вернулась на кухню. Картошка на плите доходила в побулькивающем кипятке, источая родной домашний запах .

– Расскажи про себя, – попросил Астахов .

– Да нечего особенно рассказывать. Из Питера – это ты уже знаешь. Приехали с Юлькой. Работаем потихоньку – на жизнь хватает. Домой даже отсылаем что-то .

– А дома кто?

– Кто-кто? Родители. У меня мать с отцом. У Юльки только отец. Спивается. Мой тоже .

– А какие вообще планы на жизнь?

– Слушай! – Катя посмотрела на него почти с ненавистью. – Ты чего меня расспрашиваешь? Тебе-то что? За душу тебя, что ль, взяла или от нечего делать? У меня все в порядке .

А будет еще лучше .

Потепление между ними вмиг растаяло. Сергей не торопился что-либо отвечать. Таких взглядов он за свою жизнь насмотрелся много. У женщин это способ воздействия. Думают, что мужики смутятся и выложат всю правду. Женщины патологически хотят знать правду и принимают за нее все, что им в данный момент выгодно и удобно. Сергей отпил еще пива, праздно осмотрелся. Он готов был к очередному словесному выпаду, как из Юлиной комнаты донесся ощутимый храп .

Картошка сварилась. Катя слила воду, сохраняя подчеркнуто напряженное молчание .

Преимущество было на ее стороне .

– Есть расхотелось, – сказал Сергей .

– что ж, дело хозяйское .

– Да не обижайся ты .

– А кто сказал, что я обиделась?

– Ну дуешься ведь?

– Ой, да больно надо .

Она быстро стала составлять тарелки со стола и наскоро прибираться .

– Пойду я тоже прилягу, если ты не против?

– Иди. Там диван. Разложи, а то он крошечный .

октябрь 2010 Комната Кати старомодно была спрятана в ковры. Ковер на полу с чудовищным оранжевым узором, и ковры на стенах с похожей пошлостью в основе. Все это вкупе с чешскими бокалами – знак мещанской роскоши. Как же бабушка Сергеича рассталась-то с ней?

Диван действительно был очень узкий. Астахов легко разложил его и лег как есть, не раздеваясь, подложив руку под голову .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

его глазах обычной трепушкой… но ничего, успеет, объяснит все, в конце концов. И еще, надо позвонить Прыгунову, как там он? Оправился? Но мысль ее будто была прочитана:

Островерцев уже набирал его номер .

Трубку взяла жена .

– Он спит. – В голосе пожилой женщины что-то дрогнуло .

– Ну что, Лена… Тимофеич в порядке. Отдыхает. Ты-то сама как? Протянем еще чуток?

– Да не сплю, не сплю, Петр Алексеевич, в порядке я .

– Как там наш Серега? – задумчиво спросил Островерцев. – черт возьми, вот беда! Но то, что на связь не выходит, – правильно делает .

– Астахов умный. Думаю, он всех перехитрит .

Лена жила в районе Таганки, в массивном, по-советски красивом доме. Смотришь на такой, и не покидает чувство уверенности, надежности, былой гордости за страну. Дом остался, а страна – перевернулась с ног на голову .

Они никогда до этого не бывали друг у друга в гостях: дом – место священное, оно не должно никак соприкасаться с внешним хаосом мира, работы, а жить только внутренним своим смыслом, приумножая уют, спокойствие, тепло, чтобы хранить и оберегать своих домашних. Но сейчас правила нарушены. Сейчас все против правил. Хотелось чего-то надежного, уравновешенного, доброго, в конце концов, – идея с квартирой была спонтанной… Лена гостеприимно предложила шефу весь ассортимент своего холодильника, но Петр Алексеевич отказался. Он попросил включить компьютер, потом порылся в кармане и достал флешку со скопированными материалами по главным фигурантам дела. Нужно было еще раз все внимательно просмотреть, расшифровать психологию каждого и установить возможность их пересечения в прошлом. Только бы угадать, за какую ниточку потянуть, чтобы размотался, а не запутался весь клубок .

На большом диване, занимающем почти четверть гостиной, Голикова и Островерцев разложили документы, протоколы, экспертные заключения – все, что существовало только на бумаге .

Материала по делу собралось много. Островерцев спросил Лену, можно ли курить в комнате. Она принесла из кухни пепельницу. Петр Алексеевич внимательно всматривался в экран, перебирая файлы, что-то открывая, закрывая, быстро пролистывая страницу за страницей. Зажег сигарету и сильно ей затянулся. Комната начала набухать от дыма и будто уменьшаться в размерах. Лена открыла форточку, после чего придвинула табурет к стулу, за которым сидел Островерцев, и также уставилась в монитор. Петр Алексеевич попросил ее еще раз рассказать про встречу с Кургановым, равно как и все, что ей удалось по Курганову выяснить, а сам смотрел документы, так или иначе связанные с ним. Лена с прокурорской аккуратностью все еще раз доложила, новых деталей не было, она и в первый раз ничего не упустила, только более подробно описала их разговор со стариком Ставским .

Общие их выводы по делу не отличались сенсационностью. Директор сада фигура, спору нет, любопытная. Но ничего весомого, за что можно было бы ухватиться и выдвинуть против него обвинения, по-прежнему не находилось. Беспокоило то, что никаких архивных свидетельств книжного воровства Курганова, о котором в таких густых красках поведал Голиковой сегодня Ставский, нигде нет, хотя запросы на заявки были отработаны, везде один результат: пусто. Не существовало дело, выходит, или замято крайне аккуратно и своевременно? Кто тогда постарался, чтобы все следы были уничтожены? Сам ли Курганов? Для этого необходимо иметь влияние недюжинное. Надо еще раз походить вокруг да около этого Ставского: зачем ему компрометировать Курганова?

октябрь 2010

– Ты говоришь, он сказал о книжном воровстве очень корректно? – уточнил Островерцев .

– Ну он вообще человек осторожный, старой закваски. Кстати, наружка за Кургановым окончательно отчиталась .

– И что там? что-то новое?

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

ему), потом с помощью прокуратуры, которая, по его указанию, стряпает расследование, в кратчайшие сроки предъявляет виновных. Матрасов наверху рапортует об успехе, намекая, что без его координирования прокурорские в очередной раз бы осрамились. Ему, само собой, верят. Верхушка в гневе на генпрокурора и в восторге от советника министра .

Все становится на свои места. Из генерального готовы сделать козла отпущения, свалив на него все неудачи по раскрытию громких дел, а из Матрасова – героя, нового суперборца за правопорядок. Но благородный Арнольд под свою ответственность просит оставить генерального на должности, и если раньше его влияние на него определялось их личными взаимоотношениями, то теперь оно чуть ли не узаконено. Генеральный – вечный должник Арнольда. Мы с тобой лучше других понимаем, что такое быть генпрокурором в отставке .

Отныне Матрасов имеет возможность через прокуратору расставлять все политические фигуры в том порядке, в котором ему необходимо. Борьбу с коррупцией ведь никто не отменял. А это великолепный рычаг! Но в этой версии есть одно очень слабое место, которое перечеркивает все .

– Только одно?

– Одно очевидное. Это его сын. Не мог он не предотвратить даже случайного его там нахождения! Не мог! Случайность почти исключена. Может быть, что-то не сработало? Или вмешались какие-то другие игроки… В общем, очень жирный знак вопроса в этой версии .

– Да, тем более что и еще одно слабое место есть .

– что ты имеешь в виду?

– Зачем ему было взрывать штат «Гнома»? Или здесь, на ваш взгляд, случайность более вероятна? Тем более что канал Т1, как вы сами сказали, Матрасов перепродал сам себе .

– Думаю, Арнольд заметает следы. Хочет канал сделать средством политического влияния. Сдается мне, шоу скоро возобновят в другом формате. Оно ведь было неимоверно популярным, и какое-то время после закрытия след этот будет густ. Массовых технологий сейчас предостаточно, специалистов тоже хватает. И вот Матрасов всей этой мощью будет пользоваться. Представь, и силовики под ним, и массмедиа, и серьёзный сегмент оргпреступности. Кто еще более влиятелен, чем он? Несколько человек в государстве. А у него амбиции на серьезную роль в стране. Новый Мазарини, ни дать ни взять. Из одного из выживших ведущих можно запросто сделать героя, жертву реакционных сил, олицетворения победы света над тьмой, чистоты над безнравственностью, знаменосца новой политической силы. Сюда и письма укладываются, если они вообще были… Пойми, для таких, как Матрасов, нет преград для осуществления своей цели. Положить на алтарь жизни какихто телевизионщиков? Да раз плюнуть!

– Кто из уцелевших будет вести новое шоу? Брамборис? черепицын?

– Это мы скоро узнаем .

– Ну а Астахов? Вся эта история с его арестом и побегом? – Лена взяла сигарету из пачки Островерцева и лежавшую рядом зажигалку .

– Ну что Астахов? – Петр Алексеевич на секунду задумался, но было очевидно, что за это время в его голове пронесся вихрь связанных друг с другом мыслей. – Обрати внимание, возня с Серегой вроде бы не имеет на первый взгляд прямого отношения к взрыву в караоке-клубе. Единственное, что связывает, – это Хумзаев. По этой ниточке можно повесить взрыв на Серегу .

– Кому это можно?

– Много кому. Думаю, что не только мы занимаемся расследованием, генеральный наверняка перестраховывается, страшится за лавры. И как знать, может, Матрасов ему указал на Астахова. Меня же он просил сориентировать Астахова на выяснение ситуации с камерами наблюдения. Вопросы еще есть? Вписывается Серега в это дело. Борьба за чистку рядов опять-таки сейчас что-то вроде моды. Им же не нужно это всерьез, нужны имитация и козел отпущения. Но нельзя не учитывать, что генеральный тоже далеко не октябрь 2010 прост и способен выполнять указания не только Матрасова. Одна надежда, что Серега жив и знает, что делает. Верю, что это так, и хватит об этом .

– Уж больно все сложно! – Лена прикурила и сильно затянулась. – А если Сергею мстит какой-то его враг…

– Враг внутри прокуратуры, ты имеешь в виду?

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

позиции в паре и переложены ее изящной женской ручкой в дальний ящик, к вещам, которые в общем-то нужны, но пригождаются время от времени. А тогда какая в них надобность?! А между тем время идет, скоро и от красоты мало что останется… Надрывно задребезжала кофемолка. через полторы минуты Лена щелкнула переключателем, и звук стих. По кухне разнесся аромат кофейных зерен. Она достала из ящика симпатичный пятнистый, коровьей расцветки кофейник для приготовления капучино. Как долго она просила подругу привезти его! Когда-то увидела в гостях и жутко захотела себе такой же, но у нас таких не продавали. А в Европе – в любом супермаркете, в котором есть отдел товаров для дома. Подруга Таня – конечно, всего лишь номинально подруга. Неприятно было, что высказала она все-таки за то, что пришлось идти, нести, везти и так далее, но зато вожделенный милый кофейничек радует ее каждое утро приличным кофе. Кстати, ее с Татьяной познакомила Ирка: они вместе учились в музыкальном училище, только теперь Таня разъезжает по всему миру с хором, а Иркой дирижируют клиенты в турагентстве. Не смогла выбиться?

Странно! Образование прекрасное, глупо с ним сидеть в затхлой конторе и жать на клавиши компьютера. Не фартовая она, что ли? Хотя в любви ей, впрочем, везет… Прохора буквально из-под носа увела. Вот, кстати, были бы дела, если б тогда в «Карт-бланше» у них все сложилось. Страшно представить: он известный телеведущий, она прокурорша, его взрывают, она на грани помешательства, расследование поручено их группе, долг превыше… тьфу. Надо все же завтра Ирке позвонить, сказать, что ненаглядный её жив-здоров. Можно представить, что с ней творится: эти маменькины дочки обожают пострадать. Да им и полезно… Ничего, закончим это дело – и в Турцию, отдыхать. Все же есть от них польза, от дурочек этих: одна путевки подешевле делает, другая кофейник подогнала… У Лены случались бурные романы, но в долгие отношения они никогда не перерастали .

Отсутствие опыта совместной с мужчиной жизни добавляло ей оптимизма: уж мои-то отношения будут честными, настоящими и подлинными. Без нытья, жалоб подругам и прочей дребедени .

Когда кофе до полной готовности оставалось совсем немного, Лена услышала, что Островерцев говорит с кем-то по телефону. Она поставила на поднос тарелку с печеньями, две чашки на блюдцах, сахарницу – все как полагается, вошла в комнату, приоткрыв дверь ногой. Шеф сидел неподвижно, будто застыл .

– Есть новости из Якутии? Габричевский что-то нашел для вас?

– Пока нет. Но есть другое. Я связался с одним из своих старых агентов. Его показания не пришьешь ни к одному делу, он от всего откажется, но вся информация достоверна и бесценна. У него феноменальное чутье. В общем, настоящий борец за идею. Так вот что он сказал… – Островерцев тянул слова, видимо, продолжая что-то обдумывать. – Твой аристократичный старичок-писатель…

– Ставский? – Лена стояла с подносом в руках, так и не поставив его .

– Да. Леопольд Ставский, живой классик. Писатель. Властитель дум .

– что он? – Голиковой хотелось как можно скорее услышать то, что собирался сказать Островерцев, и она пыталась поторопить его в этом .

– Ставский, оказывается, не только писатель, он еще и один из самых крупных в стране собирателей книжного антиквариата и, по некоторым данным, – его продавец. Причем не куда-нибудь, а на крупные книжные аукционы мира и в частные коллекции. Ты понимаешь? Такие люди хоть раз в жизни, но сталкивались с криминальными деятелями… Не связан ли он со всем этим делом? А?

– Трудно предположить, слишком уж он стар. Некое двойное дно в нем есть. Я прям кожей его ощущала. Но привязать его к взрыву? Пока он связан только с Кургановым, а на того у нас ничего нет, кроме безосновательных подозрений. – Лена восстановила в памяти обстановку квартиры Ставского. Квартира с ощущением второго слоя, неких тайных комнат. В ней он, что ли, хранит свои фолианты?

октябрь 2010

– Курганов выбрал правильную жертву: у такого одну книгу стащишь, и живи себе припеваючи… редкие книги в те годы стоили сумасшедших денег. А что он конкретно рассказывал про эту историю с кражей? Курганова поймали с поличным? Кто? Он сам поймал?

– Он только намекнул, что как-то выяснил про кражу. Я бы расспросила подробнее, но он схватился за сердце, сказал, что до сих пор ему трудно вспоминать это, и попросил

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

У профессионалов логика слишком зашоренная, они на прозрения почти не способны .

часто именно твои парадоксальные, ни на чем не основанные догадки наталкивали меня на верные решения. Отчаиваться нельзя. И не время. Пойми, аналитическая работа – далеко не все. И если сложишь руки ты, да еще когда мы без Сергея – можно забыть про все наши планы. Я не уговариваю тебя, нет, – понимаю, что предел возможностей есть у всех и слабость – это дело естественное. Мужики ломаются, что уж о вас говорить. Но ты не как все. Попробуем так… – Островерцев взболтал в чашке остатки кофе и сделал последний глоток. – Я задам тебе вопросы, и ты на них ответишь. Только соберись .

– Конечно, шеф… – Она устало провела рукой по волосам, чтобы убрать челку со лба .

В комнате, несмотря на ночь, было жарко .

– Мы должны дойти в этой истории до конца. Ставка слишком высока. Если я не ошибаюсь… – Петр Алексеевич подошел к Лене и поставил пустую чашку на поднос, – а я, вероятно, не ошибаюсь, – речь идет о попытке изменить структуру власти в стране. В условиях кризиса это не кажется таким уж несбыточным, как еще год назад. Проходимцы, которых и так хватает наверху, теперь не остановятся ни перед чем. Тем более их капиталы частично под угрозой! Мы почти вычислили их, теперь нужно только понять схему .

Понять, чтобы разрушить .

Лена зло блеснула глазами .

– Нашими-то силами?

– Ну не зря же мы работали все эти годы. Ты, кстати, не обижаешься на меня?

Лена сделала вид, что не услышала вопроса. Она не обиделась – она была шокирована, поражена до колючего переворота всего внутри. Обвинить ее в непрофессионализме – это так беспардонно. На секунду ей стало тяжело вздохнуть, будто кто-то сжал рукой горло .

Шеф никогда так с ней не разговаривал, наоборот, всегда хвалил и ставил в пример. Она так гордилась, что причастна к этим захватывающим параллельным делам, когда можно не бояться условностей… Врал, выходит!

Островерцев понял, что цель достигнута, и ловко сменил тему:

– Кофе что надо. Еще дашь? Получается у тебя отлично .

– В отличие, как выяснилось, от прокурорской работы .

– Ну вот, хотел тебе сделать комплимент, а ты все переиначила. что вся прокурорская работа в сравнении с твоим чутьем? – Петр грамотно давил на Голикову, слово за словом добиваясь своего. Необходимо, чтобы Лена включилась .

– Там еще осталось. Я подогрею…

– Если не сложно. А я посмотрю еще кое-что, есть у меня одна догадка. Придешь с кофе, поделюсь ею с тобой… Лена быстро вернулась с двумя чашками в руках, из которых спешили раствориться в воздухе теплые змейки пара .

– Может, что-то приготовить? А то печенье – это несерьезно. – Она пыталась задавить в себе мысли о наездах шефа .

– Спасибо. Я не голоден. А печенье с удовольствием пожую. – Островерцев взял с тарелки пару печенюшек. Он продолжал щелкать мышкой, внимательно вглядываясь в монитор. – Кое-что проясняется. Явно не обошлось без большой и грязной политики. что мы имеем? В настоящем – некую политическую комбинацию, началом которой стал теракт в саду Вернисаж. Ее причины? В Администрации зреют перемены. Причем ожидаются они со дня на день. Я сегодня заходил в Совет Федерации, и один надежный человек подтвердил это. Предполагается, что почва начала усиленно ходить под теми, кто явно и неявно покровительствовал Матрасову, а значит, у них очень мало времени. Или пан, или пропал

– третьего не дано. Только в том случае, если они перехватывают инициативу, они в выигрыше… Наверху, как ты понимаешь, нет того единства, которое они пытаются внедрить всем в мозги .

Баланс кланов очень хрупок. В стабильные времена они еще способны были октябрь 2010 договариваться, в момент кризиса – нет. Стало тесно, и кто-то должен уйти… Теракт – проверенный в мире способ дестабилизации и путь к смене элит. Вспомни взрыв на вокзале в Мадриде и на его фоне приход к власти социалистического правительства. Ну Мадрид Мадридом. А у нас сад Вернисаж! Теперь смотри, что получается… Матрасов хочет, чтобы мы расследовали взрыв быстро и нашли виновного. Арнольд прямо и резко в присутствии

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Ну я хоть и невыдающийся юрист, – Лена метнула острый взгляд в Островерцева, – не стала бы сбрасывать это предположение со счетов .

Островерцев мысленно похвалил себя за правильный психологический ход: теперь Голикова из кожи вон полезет, а будет раскапывать дело своей интуицией — очень честолюбивая девица и сейчас сильно задета .

– Не будем сбрасывать, не будем. Но есть кое-что поинтереснее. – Петр Алексеевич неожиданно подмигнул Лене. – Ставский – это не настоящая фамилия Леопольда .

– Откуда вы узнали?

– Сказали только что .

– Да-да, Ставский – это псевдоним. Мастерски придумано, а? Звучит натурально. Польское все, панское, чопорное .

– А настоящая какая?

– Пока вопрос .

– Да уж… у писателей это нередко: Бубенчиков превращается в Звонарева, а Пискунов в Громова. что тут криминального?

– В случае со Ставским это не просто прихоть и дань оригинальности. Тут что-то явно кроется. Видно, не хотел, чтобы настоящую знали почитатели таланта. Почему? Неблагозвучная? Или?.. Он ведь даже в паспорте изменил настоящую фамилию на нынешнюю .

– Но какая же у него настоящая фамилия? Он ее скрывает, что ли?

– Не знаю, но знать хотелось бы. Мой человек как раз сейчас это и выясняет. Я же тебе говорю, будем ждать. А вот и… Наконец позвонил Габричевский .

– Толя, мне спать пора, а тебя не дождешься, – пошутил Петр Алексеевич. На том конце ответили нечто в таком же тоне. Габричевский изъявил желание пообедать по приезду в Москву за счет Островерцева в самом дорогом ресторане .

– Сейчас сбросит на почту все, что нашел. Так, – Островерцев вслепую набрал пароль своего ящика, – пришло .

Он открыл письмо, вложенный файл… но никакой тени оживления его лицо не изображало. Напротив, оно будто хмурилось. Ничего не сходилось. Все предположения ломались, комкались, летели в мусорное ведро .

Матрасов и Курганов учились в разных школах, ни в каких кружках, секциях не пересекались. Версия об их давней связи лопалась на глазах. Ничего не было об их возможной дружбе или вражде, о каких-либо даже минимально возможных соприкосновениях. Два разных человека жили в одно время в одном немаленьком городе. И все. С таким же успехом можно всех москвичей из одного микрорайона обвинить в преднамеренном сговоре .

Островерцев приуныл и потянулся за пачкой сигарет. Но не успел Петр Алексеевич сделать и пару жадных затяжек, как мобильный его заверещал. Повисла тревожная тишина. Опять говорили только на том конце провода, Островерцев лишь слушал. Сигарета дымила, и Лене казалось, что от дыма ее вот-вот вырвет. Наконец разговор закончился .

– Голикова, ты гений! – неожиданно сказал Петр Алексеевич, расплывшись в невероятно обаятельной улыбке. – Ведь именно ты вышла на классика, фамилия которого… попробуй-ка еще раз свою интуицию?

– Матрасов?

– Так точно! Наш престарелый классик – родной дядя Арнольда Матрасова .

***

–  –  –

конечно, поздний, но летом на море жизнь в это время кипит. Особенности климата сказываются. Алиса так была огорчена двумя сегодняшними разговорами с сыном, что ее привычное чуть меланхоличное хладнокровие уже не могло гасить того, что бурлило внутри .

С одной стороны, ее обижало отношение Прохора, в его голосе она неизменно ловила небрежную враждебность, с другой – мальчик явно в беде (мать не обманешь), и она ничем

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

рый московский. И в первом, и во втором проводники пускали его легко и за плату вполне умеренную. Кризис как никак. Люди любой копейке рады. В московском поезде проводник

– прелюбопытный типаж. Он словно искал чьи-то уши, чтобы выговориться. И вот наконец нашел, – такой попутчик никуда не денется. Будет слушать. Меньше всего Синицыну сейчас хотелось выслушивать обывательский бред, но ничего не поделаешь…

– что они там думают в правительстве? Опять взрывы. И это в центре Москвы. Все делят – никак не успокоятся. Мало все им .

– Да уж, – вторил проводнику Синицын .

– А газеты взять – одно вранье сплошное. В одной одно, в другой другое, и как простому человеку узнать, где правда?

– А какие газеты читаете? – Синицын принял вид крайне заинтересованный .

– Да вот они, все туточки .

Проводник сунул руку под столик .

Синицын попросил разрешения почитать их .

– читай, читай, а я пойду пока проверю, не нужно ли чего кому-нибудь, чайкукофейку… Газеты пестрили сообщениями о взрыве. Упоминаний о себе он нигде не нашел. Это только утвердило его в неутешительных прогнозах. Скорее бы доехать до Москвы… Там есть связь, и он получит новые инструкции… *** Прыгунов был доволен, что отговорил шофера провожать его до самой двери, как на том настаивали Островерцев с Голиковой. Водила, освобожденный от тягостной миссии, радостно посигналив кому-то неведомому, уехал… Это к лучшему. А то жена, не дай бог, обморок бы затеяла. Она и так, увидев побелевшее лицо Владимира Тимофеевича, ужаснулась. Для Клавдии Матвеевны все сошлось! Она так и думала, что в эдакую жару с мужем может что-то случиться. Давно пора на пенсию, а он все таскается на службу. Хватит уж! Женщина запричитала, всплеснула руками, бросилась к мужу (ей вдруг показалось, что он сейчас упадет), но он привычно, как делал это всегда, отстранил ее:

– Все хорошо. Не волнуйся. Сообрази чайку, а я отдохну немножко. что-то устал за день. Димка не звонил? – Ему нужно было во что бы то ни стало отвлечь жену от своего состояния. У него уже зрел план, но необходимы силы. Жара всерьез измотала его. А дома работал кондиционер. Димка в свое время, когда еще жил с ними, уговорил их на это дорогостоящее приобретение. Прав был, с кондиционером куда как лучше…

– Нет, не звонил. А почему он должен был звонить? что-то случилось? Ты с ним говорил сегодня? – При упоминании о сыне Клавдия Матвеевна неизменно тревожилась. Трудные отношения с невесткой усугубляли ее волнения .

– Нет, не должен. Просто вдруг звонил, мало ли?

Рассказывать об их сегодняшнем вояже не стоило, Клава не успокоится, будет щебетать без умолку о чем-то бессмысленном, будет просить подробностей, пытаться что-то узнать, к чему-то подобраться. Не до этого сейчас .

– Он теперь редко звонит. – В голосе жены все отчетливее слышались жалобные нотки .

– Только если надо что-то .

Прыгунов до смерти не любил этих разговоров. Он был сыт ими по горло и ничего нового сказать не мог, как не мог и обидеть жену молчанием .

– Клава, ну опять ты начинаешь. Мужик всегда сам выбирает и строит свою жизнь. Нечего нам, старикам, в нее лезть. Я пойду полежу. С тебя чай, как я люблю, – покрепче и послаще. – Тимофеич прижал седую голову жены к груди и погладил ее волосы .

Клавдия Матвеевна ушла в кухню, Тимофеич остался в спальне .

Он боготворил их спальню, зависел от нее, не любил уезжать из дома надолго. Хватало октябрь 2010 и того, что он день-деньской пропадал на службе и поздно возвращался. Прежде, во время традиционных семейных вылазок на советский юг, считал дни, когда вернется в привычный уют. Клавдия была чистюлей. Могла производить уборку по нескольку раз в день .

Наверное, коротая время за наведением порядка и чистоты, ей легче было переносить отсутствие мужа днем. Ночью она иногда просыпалась и подолгу смотрела на него, будто силясь запомнить каждую черту, отмечала новые морщинки и горестные складки. Клава

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Конечно. Но это далеко не все… мой человек сообщил мне не только родственную принадлежность: старший брат Ставского, отец Арнольда, Сергей Каземирович Матрасов, был далеко не последней фигурой в Якутии в советские годы. Я ведь все это время, после того как ты про свой визит к Ставскому рассказала, кожей чувствовал, что какая-то связь есть, но никак не мог понять, какая. Я сразу обратил внимание, что отчество у них одинаковое, у Ставского и отца нашего любимого Арнольда. Но не сопоставил… А теперь все и прояснилось. Сергей Матрасов был директором крупнейшего в республике конезавода и близким другом первого секретаря обкома партии. Мой информатор утверждает, что силу его влияния на территории края трудно описать. Авторитет нарастил такой, что не каждый представитель и всесильной центральной партийной власти решился бы отказать Каземировичу в просьбе. Считалось, что покровительствовал ему кто-то очень весомый, чуть ли не сам Андропов, но слухи это или правда, никто наверняка ответить не брался. Очевидным для всех оставалось одно: Матрасов может договориться с кем угодно и решить почти любую проблему. Телефонное право в те годы считалось едва ли не единственным механизмом по реальному управлению государством. Взятка? Это почти смешно. У тех, кому могли дать, и так все было, да деньги и не играли решающего значения. А вот личная дружба, человеческие отношения, ты мне – я тебе, баланс интересов, услуга за услугу – это то, что было нужно. Теперь ты понимаешь, к кому обратился Ставский, когда отец его любимого воспитанника попал в сложную ситуацию?

Лена кивнула .

– Да, он попросил похлопотать за Курганова-старшего своего брата. Тем более что уесть из Якутии Ставрополье едва ли не дело чести, регионы скрытно и беспощадно соревновались между собой и не упускали случая по-советски, но очень жестоко укусить друг друга. Особенно недолюбливали северные южных, и наоборот. Одним словом, хлопоты стали даже приятными .

– Это ясно. Но что плохого в поступке Ставского, по-моему, это очень похвально – так заботиться о семье своего ученика. Сколько других примеров, когда люди, попавшие в беду, становились в момент никому не нужны!

– Не впадай в излишнюю сентиментальность. Слушай… брат подсобил брату. Да еще как!

Пожарника перебросили с семьей на Север, к нему, в Якутию. Все логично. Но! Эта история имеет, оказывается, серьезную подоплеку. Папочка нашего нынешнего всесильного Арнольда использовал все свои связи, – а ситуация была далеко не из легких: Кургановстарший чем-то сильно раздражал тогдашнего ставропольского партийного босса, – чтобы провинившийся пожарник избежал ходки. И у него все получилось. Причем получилось дьявольски успешно. Удалось добиться перевода семьи не куда-нибудь, а в Якутию, туда, где тем более все схвачено. Ставский-Матрасов был благодарен брату, все закончилось тихо. Зачем, спрашивается, так уж лезть из кожи вон и радеть за пусть и талантливого своего ученика, но фактически чужого человека? И, видимо, были у него на паренька серьезные виды… Какие? Кто же теперь разберет. Но ясно, что глядел наш Ставский далеко вперед. Курганов-младший давно должен был чувствовать себя обязанным: Леопольд был теперь для него не только человеком, отмазавшим его в свое время от тюрьмы для малолетних преступников, но и учителем, гуру, своего рода ангелом-хранителем. Ставский грамотно вел по жизни Вову Курганова. Согласен заранее, что в моей логике много предположений, но без предположений нет ни одной верной догадки. Даже если допустить, что в чудесном спасении юнца от тюрьмы роль Ставского не так значительна, как я только что представил, это мало что меняет. Леопольд Каземирович крепкими нитями привязал в себе Володю. Кто-то скажет, что картина чуть ли не идиллическая! Почти американская мечта советского разлива. Но есть одна деталь… Из твоих первичных погружений в биографию Курганова ты, а потом и я не смогли пройти мимо того, что переведенный в Якутию Курганов-старший неожиданно для всех запил, да так, что не просыхал неделями, октябрь 2010 и как раз тогда, когда его ждало повышение. Он ведь первоклассно реформировал пожарную службу Лейнска, которая была в плачевном состоянии до него. Оказывается, у этого страшного запоя была причина .

– Нервы не выдержали? – напускное безразличие Лены растаяло, будто его и не было…

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Шеф в этот момент вышел из комнаты .

Она достала из сумки увесистую потрепанную папку «Дело», на которой размашистым ровным почерком было написано «Владимир Курганов» и строкой ниже «Откровение убитой мечты», развязала матерчатые завязки и извлекла пожелтевшие страницы машинописной рукописи. Лена пробежала глазами первую страницу, вторую, третью и вдруг… «что такое? Дежавю! Так это же текст книги Ставского «Приговор»… Вот так да. – Лена почувствовала мелкую дрожь во всем теле. – что же такое получается? Нет, не может быть!»

– Петр Алексеевич! – крикнула Лена. – Где вы там? Идите сюда!

Островерцев вошел в комнату, откусывая толстый бутерброд с докторской колбасой .

– что случилось? Прости, я у тебя похозяйничал на кухне .

– На здоровье! Петр Алексеевич, будьте добры, вон ту книжечку достаньте из книжного шкафа .

– Какую?

– Ну вон ту. – Лена указала на первый бордовый корешок из нескольких, рядом стоящих .

Островерцев взял книгу, протянул Лене. Она открыла первую страницу и взяла первый лист рукописи. Так и есть – слово в слово!

Лена выдержала паузу .

– А вам не кажется подозрительным, Петр Алексеевич, что в год, когда у Ставского перестали выходить новые произведения, а последовали только переиздания и какие-то пустяковые книги статей и интервью, совпадает с годом скандала в издательстве и ухода Курганова из литературного дела?

– Ну-ну, продолжай…

– Ведь главные и самые популярные романы Ставского, когда его причислили к ряду серьезных творцов, живых классиков, приходятся как раз на период его активного «кураторства» талантливого ставропольского отпрыска… Островерцев буквально выхватил из рук Лены лист рукописи и книгу. Голикова торжествовала .

– Ленка, ты гениальная девушка. Значит, вот она какая – плата за благодетельство .

Курганов писал за Ставского. Сначала он держал его той дракой на танцах, а потом, когда Курганов решился сбросить эти оковы, спровоцировал того на кражу или просто кражу подстроил. Кто не поверит живой легенде литературы? Гениально! Ты умница! Хотя это ничего не объясняет нам про взрыв, но делает понятным взаимоотношения в тройке .

Взрыв и все дальнейшее – их рук дело. Я уверен! Вот увидишь, на днях они сделают из Курганова главного виновника: недосмотрел с охраной, преступная халатность, возможный сговор и т.д. Ох, ловкачи! А они чисты… Но мы попробуем их опередить…

– Может, еще раз допросить Курганова?

– Не успеем. Да и не скажет он нам ничего .

Их разговор снова прервал звонок .

Островерцев удивленно посмотрел на дисплей мобильного: все звонки, которых он ждал, уже случились .

Лицо Петра Алексеевича было как всегда спокойным.

Выслушав звонившего, он присел рядом с Леной, как-то ближе, чем это предполагали их отношения:

– Звонил Панкин, один из экспертов, которого я просил подстраховать с экспертизой, чтобы наши там не начудили .

– И что он?

– Ничего не могу понять .

– Да что случилось? что сказал Панкин? – Лена не на шутку разволновалась, и медлительность шефа сейчас ее сильно нервировала .

– В момент взрыва людей не было не только в саду… Их, оказывается, не было и в октябрь 2010 «Карт-бланше» .

– Как? Как такое возможно? Ведь обгоревшее мясо, останки…

– Там взорвали почти целый табун лошадей… Нет там человеческих останков. Белиберда какая-то… Бред!

Опять звонок. На экране высветился номер Прыгунова .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Да, жара доканывает. Меня самого сегодня прихватило…

– А у вас какая ахиллесова пята?

– Все банально… сердце .

Они не торопясь шли вдоль пруда. Успокоившийся терьер семенил рядом .

Павел Петрович ступал по земле осторожно, будто боясь оступиться. Волновался .

– Хорошо, что вы мне позвонили. Понимаете, спать невозможно! А задремлешь, кошмары наступают. Шум, кровь, перекошенное лицо Григорьева… врагу не пожелаешь… Но едва ли я смогу быть вам полезен. Скорее вы полезны мне. Для успокоения, уж извините!

Вы, вероятно, ждете от меня чего-то, что может пролить свет на смерть… убийство Григорьева и на весь этот сегодняшний ужас. Но тут я… – Аскользин осекся, закашлялся, – но тут я бессилен .

– Григорьев давно работал с вами? – Тимофеич больше не собирался играть в игру «взаимная вежливость пожилых мужчин» .

– Он появился у нас два года назад. Раньше был собкором в Америке на СТВ .

– Вы его сами взяли или по чьей-то просьбе?

– Сам. Он профессионал. С большим опытом и телевизионным чутьем. В нем достаточно здорового цинизма, что в нашей профессии необходимо. «Гном-5» – такой проект, который постоянно требовал чего-то нового. Я полагал, что Григорьев это новое может внести .

И он мои надежды оправдал. К нему не было никаких претензий по работе. Он грамотно реорганизовал все внутри проекта: оптимизировал штат, придал процессу бльшую эффективность. А для переговоров с рекламщиками более успешного человека не найти! Во время кризиса таким цены нет! Башковитый был парень. И очень работоспособный. Умел организовать людей, если надо – построить. Не мог терпеть медлительности .

– Может, это не нравилось кому-то? Знаете, как люди обычно: привыкнут работать в одном темпе, и не сдвинешь их, даже на пол-оборота быстрее не заставишь двигаться .

Может, уволил кого? С кем-то поскандалил?

– Ну, конечно, не без этого. И увольнял, и полно обиженных. Штат он очень серьезно перетряс и действовал жестко, не оглядывался, что у кого-то семьи, дети и прочее. У него была полная свобода действий, – иначе нельзя, не будут слушаться. Но так, чтобы убить,

– нет .

– А как у него складывались отношения с ведущими?

– Нормально. Он ладил со всеми. А почему вы спрашиваете? – Аскользин насторожился .

– Так, кое-что проясняю для себя .

– Жутко все это… Говорим о людях, которых уже нет на свете. Царствие им небесное…

– Он зажмурился, словно сдерживал слезы, потом мелко, словно кого-то стесняясь, перекрестился .

Некоторое время они шли в молчании. Справа возвышался баснописец Крылов, всем своим каменным сытым видом выражая безразличие к мелким проблемам потомков. Тимофеич наконец решил, что бессмысленно держать карты в рукаве .

– Павел Петрович! Убийство – самое страшное, что случается среди людей, а особенно массовое убийство .

– Да-да, – закивал понимающе Аскользин. Собака семенила рядом, приостанавливаясь около редких прохожих, чтобы для порядка обнюхать .

– Мы не знаем, что будет дальше. Ведь это, согласитесь, не шутки – рвануть в центре Москвы заведение, битком набитое людьми, и остаться ненайденным. Группа это? Маньякодиночка? Никому не ведомо. Известно только, что ваш телеканал в центре всего происходящего. А значит, без вас следствию не продвинуться .

– Так в чем же дело? – искренне удивился Аскользин. – Я готов помочь, чем могу. Просто не имею права этого не сделать – в память о ребятах .

– что ж… охотно верю. Помните, Павел Петрович, на чем мы закончили наш с вами разговор?

октябрь 2010

– Конечно. Про угрожающие письма сотрудникам .

– Да. И вы сказали, что вам бы доложили, если бы этот факт имел место быть .

– Безусловно .

– Хорошо, я не буду больше спрашивать, кто бы доложил, но, поверьте, сейчас любая информация на вес золота .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Даже так… – Прыгунов немного удивился. – Быстро сдаваться не ваш стиль, насколько я понимаю. Неужели он вас шантажировал или собрал компромат?

– Ценю ваше умение вести беседу. Но на эту провокацию мне ответить легче легкого .

Вот чего невозможно на меня найти, так это компромата. Я не играл ни с кем в азартные игры, не транслировал голых ваших бывших начальников, не связывался с грязными делами и не подписывал сомнительных бумаг. Вам достаточно?

– Поменьше пафоса, Павел Петрович .

– Ну как вам угодно. Только компромат как раз был у меня на Григорьева. Не спрашивайте, откуда. Этого я вам не скажу. Но компромат серьезный…

– Вы держали досье на всех ваших ведущих сотрудников?

– Да. Так я подстраховывал себя. Подрезал им крылышки. Позволял себе оставаться честным…

– Да вы, батенька, моралист. – Тимофеич предвидел, что решающий поворот в их разговоре близок. Не вспугнуть, ни в коем случае не вспугнуть… – Арнольд Матрасов был в курсе ваших ценных знаний?

– Да. часть информации шла непосредственно через него. Он безмерно доверял мне, фактически был моим гарантом и ни разу не потребовал сделать что-то минимально противозаконное .

– Вы догадывались, что Матрасов перепродал Т1 сам себе?

– Я не мог об этом догадываться, потому что эта полная чепуха. – Терьер опять оживился, стараясь отбежать от хозяина подальше, отчего поводок туго натягивался .

– Почему чепуха?

– Потому что чепуха. Такого не может быть! Это со всех точек зрения бессмысленно, да и не в стиле Арнольда… Сейчас у канала совсем другие хозяева и у них иные планы… А после моей беседы с Григорьевым могу в этом поручиться на все сто .

– У вас была какая-то особенная беседа? – Прыгунов насторожился. – Вы расставили с Григорьевым все точки над «и»?

– Да, нам пришлось поговорить. Я понимал, что за моей спиной ведется некрасивая мышиная возня, и вызвал его для разговора. Он был сложным, даже можно сказать, тяжелым .

– Для вас или для Григорьева?

– Для обоих .

– И что же? Вы открыли перед Григорьевым, что вам известно о его предстоящем назначении? Пригрозили ему вашим коронным компроматом? Или что?

– Такими темпами вы скоро найдёте для меня железный мотив для убийства Григорьева… – Аскользин сделал паузу, ожидая реакции собеседника, но ничего не дождался. Пришлось продолжить… – Не совсем так. Сперва это никак не походило на разговор врагов .

Мы с ним все обсудили, как могли в такой ситуации, доверительно. Он был достаточно адекватным человеком, не стал ничего от меня таить, даже поделился тем, что реалитишоу скоро будет возобновлено, более того – он отстаивает меня перед новыми хозяевами, но мои шансы невелики. Обидно, не правда ли?

– Обидно, да… но… – прикидывал вслух Прыгунов, – …вас лицедейством не проведешь, Павел Петрович, так ведь? И тут вы намекнули ему, что у вас есть на него компромат и что неизвестно ещё, кому и кого придётся отстаивать. Я прав?

– Он не оставил мне выбора .

– Ну это спорно. Однако что же было дальше? Как он на это отреагировал?

– Старался держать удар. Сначала посмеялся, а потом… обещал сделать все, что я его попрошу. Нехотя. Будто одолжение делает. А просьба у меня была только одна. Но, прежде чем рассказать о ней, я должен вам открыть одну тайну. Не думал, что о ней кто-то узнает до конца дней моих, но, видимо, не судьба… Дело в том, что Прохор черепицын… мой сын .

октябрь 2010 *** Кто-нибудь когда-нибудь пытался объяснить себе, что такое правда, а что такое ложь?

С раннего возраста нам внушают: говорить правду хорошо, врать плохо. Правда – это то, как было на самом деле, а ложь – то, чего не было. Казалось бы, всё предельно просто. Будь правдивым, и будешь прав. Примитивный детский дидактизм. Но чем дальше

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Нет… Прохор был в порядке, пока не началась чехарда с перепродажей канала. – Аскользин чуть приостановился. – Владимир Тимофеич, я вас не утомил? Может, зря я рассказываю все это?

– Нет-нет, продолжайте-продолжайте .

– Так вот… началась чехарда с перепродажей. Все делалось молниеносно быстро. Я чувствовал, что место мое уходит .

– И вы предложили Григорьеву в обмен на компромат, чтобы он поставил ведущим нового реалити-шоу Прохора .

– Так точно. Вы прозорливы. – Аскользин внимательно посмотрел на Тимофеевича, задержав взгляд на его лице, будто пытался заглянуть в то, что кроется за глазами. – Григорьев хотел меня переубедить, говорил, что новое реалити-шоу никак не должно ассоциироваться со старым, что герои должны быть олицетворением нового, посткризисного человека. Должна продаваться новая мораль, упакованная в идею создания нового молодого общества, что-то вроде комсомола в прошлом – участники добрые, честные, никакого секса и прочей мути .

– Но вы были непреклонны…

– В нашей жизни по-другому нельзя. В результате Григорьев обещал сделать все. А дальше… дальше его убили .

Лицо Аскользина приняло слабое, старческое выражение. Он глубоко вздохнул:

– Владимир Тимофеевич, я устал. И в общем сказал все, что мог и даже то, чего не мог .

– Да-да, Павел Петрович, и все же… все же что вы думаете про анонимные письма с угрозами?

– Да не было никаких писем. чепуха все это. Бльшая чепуха, чем продажа Матрасовым телеканала самому себе. Все это выдумка Брамбориса. Наверняка решил таким образом избавиться от Прохора. Расчистить себе путь. Негодяй он. Вообще неприятный тип, но часть аудитории его любила. Они вообще работали с Прохором на контрасте. Кстати, как же они спаслись?

– Они ушли, прежде чем произошел взрыв .

– Судьба. Да. Судьба. Уже совсем поздно. Да и чувствую я себя неважно. – Павел Петрович мельком посмотрел на часы. – Надо уже идти в сторону дома .

– Я вас провожу .

– Отлично. Тем более что дом мой в двух шагах буквально .

Терьер под стать хозяину устало семенил рядом .

Малая Бронная натягивала на себя одеяло сумрака, готовясь ко сну. Людей практически не было, и так как дачный сезон был в разгаре, свет горел лишь в очень редких окнах .

Тимофеич любил центр Москвы и всегда, когда выпадала такая возможность, наслаждался его спокойным, несуетливым вечерним уютом .

Павел Петрович жил недалеко от гостиницы «Марко Соло», в прошлые времена называвшейся вовсе не так загадочно – «Краснопролетарская» – и служившей приютом маргинальной диссидентщины, которую не пускали в официальные элитные Дом актера, ЦДЛ, Дом кино, и поэтому она предпочитала ходить в скромное гостиничное кафе .

Они уже собирались прощаться. Аскользин уговаривал Прыгунова все же воспользоваться своей служебной машиной, а Тимофеич настойчиво отказывался. Шеф канала не отставал, утверждая, что его шоферы работают посменно и всегда дежурят в гараже, и если следователь опасается, что, согласившись на машину, он причинит какие-то неудобства, то это заблуждение. Но Тимофеичу хотелось еще пройтись. Они уже почти было попрощались, как вдруг рядом с ними резко притормозила машина. Тимофеич мысленно наградил лихача матерком, – терпеть не мог подобных выкрутасов: наверняка молодежь развлекается на папенькины деньги. Дверь иномарки открылась, и из нее выпорхнула девица. Юбка чуть прикрывает пупок, высоченные каблуки, лаковые туфли, а грудь-то… октябрь 2010 и как только расфуфыренная фифочка повернулась, чтобы захлопнуть дверь, Тимофеич резко отвернул голову. Он не поверил своим глазам – секретарша Игнатьева собственной персоной.

Прыгунов очень крепко сжал руку Павлу Петровичу и очень тихо произнес:

– Не оборачивайтесь. Идите домой и звоните в свой гараж. Срочно нужна ваша машина .

Пусть шофер поставит ее здесь, а сам выйдет и оставит ключи в замке зажигания .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

рана, покрытым крахмальной скатертью и уставленным сияющими приборами. Она грациозно курила тонкую дамскую сигарету, которую по-простому называют зубочисткой .

– Капитан, – обратился Тимофеич к охраннику, – тут есть запасной выход?

– Есть. Зеркальный этому .

– Открыт он сейчас?

– Да, как раз товар для ресторана разгружают. Большегрузам только ночью можно .

– черт! – выругался Прыгунов .

Он не сводил взгляда с секретарши. В этот момент ей кто-то звонил. Она прижала плечом мобильный, одной рукой держала кошелек, а другой вытаскивала из нее тысячу .

Поговорив и рассчитавшись, она засобиралась. Вытащила из сумочки зеркало и помаду и двумя точными движениями подкрасила губы. Игнатьева была достаточно мила, чуть худощава, но очень хорошо сложена, и в лице почти детская невинность. Тимофеич ухмыльнулся, вспомнив, какой спектакль выломала эта «невинность». Ни в одном ее жесте нельзя было усмотреть ни капли беспокойства .

Странно… Она ведь явно кого-то дожидалась. Не кофе же она сюда пришла попить в такой час!

Секретарша встала из-за стола, улыбнулась официанту, а также мужчинам, сидящим за соседним столиком, чьи взгляды жадно впивались во все части ее соблазнительного тела, и пошла в сторону дамской комнаты .

«Кто ей звонил? Почему она так быстро засобиралась?»

– Капитан, я караулю ее у туалета, ты держи ее здесь .

– Нельзя мне. Я же не мент, а она – клиентка: попрут с работы сразу .

Прыгунов понимающе посмотрел на охранника .

– Тогда обеспечь мне проход в зал, чтобы ваши думали, что мы знакомы, и дорогу через запасной выход. – Тимофеич прикинул, что те, кто ждет девушку в машине, могут быть физически сильнее, чем два старика .

Капитан пошел вместе с Тимофеичем в зал ресторана. Дамская комната находилась в глубине коридора, недалеко от кухни .

Тимофеич чувствовал, что его рубашка неожиданно покрылась потом. Сердце опять давало о себе знать. Вышколенные официанты сновали между столиками, лилась медленная музыка, публика безмятежно отдыхала .

Когда девушка вышла, он резко схватил ее за руку .

– Вы арестованы. Пройдемте со мной .

– В чем дело? Никуда я не пойду. На помощь! – закричала Вера. Тимофеич зажал ей рот и затолкнул в тускло освещенную подсобку .

– Ах это ты, старый козел? что тебе надо?

– Не шуми. – Тимофеич тяжело дышал. Он едва смог перевести дух после этой схватки .

– Кто тебя нанял?

– Куда нанял?

– Убить Григорьева .

– Не смеши меня. И разойдемся по-хорошему. – Игнатьева нагло рассмеялась Тимофеичу в лицо .

– Сейчас сюда приедет наряд. Не хорохорься так. – Прыгунову становилось все хуже. К голове приливала кровь, сердце ухало. – Ты хоть понимаешь, насколько ты влипла? Тебе светит на полную катушку .

– Ха-ха, напугал ежа голой жопой! Все штучки ваши ментовские… Про них даже в книгах уже не пишут – не интересно!

– Убийство мы на тебя повесим в два счета. Не знаю, кто за тобой стоит, что ты такая смелая, но они же тебя и сдадут. Ты не знаешь, в какие игры играешь. Растопчут тебя как мелкую мошку .

В глазах Игнатьевой мелькнула злость. И надо же такому случиться, что именно в этот октябрь 2010 момент забарабанили в дверь

– Эй. Все в порядке?

«Придурок капитан», – только успел подумать Прыгунов, как на него нахлынула темнота .

Очнулся он почти мгновенно. Грузная фигура охранника, в глазах которого застыл ужас, нависала над ним .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Тимофеич. – Островерцев прижал ладонью трубку. – Похоже, влип он. Напал на след девицы, которая днем убежала из офиса телеканала, стрелял по ней. Сейчас там милиция .

– О боже! Только этого не хватало. – Лена обхватила ладонями скулы и лоб, приподнимая волосы, локти уперлись в стол .

– Да-да… – Тимофеич поговорил с милиционером. – В каком он звании?

Трубку передали .

– Приветствую вас, лейтенант. – Островерцев старался не выдать своего волнения .

Интонация и ритм были безупречны – настоящая служебная чеканка: сухая и безэмоциональная. – Следователь по особо важным делам, Генеральная прокуратура, Островерцев Петр Алексеевич. Лейтенант, девушка, за которой велась погоня, причастна к делу о взрыве в караоке-клубе. Дело федерального значения .

Милиционер, видимо, стал возражать .

– Я понимаю, что ваша работа… – все так же напористо продолжал Островерцев. – Да, конечно, нужно составить рапорт. Составьте, возьмите все данные, но всех троих надо отпустить. Под мою личную ответственность. Повторяю, дело федерального значения, вы можете помешать следствию. что? Мои документы? Приезжайте сюда, я вам все предъявлю. Заодно сопроводите нашего сотрудника с подозреваемой – мало ли что. Лена, диктуй адрес .

*** Их не пытали, не били, им даже дали теплую одежду. Единственный запрет – разговаривать друг с другом. Пистолеты в руках охранников заставляли верить в серьезность не только запрета, но и всего происходящего, им оставалось только искать глазами в темноте тени и молчаливо вопрошать: что было бы, если они не договорились бы заранее отправиться туда, в этот «Карт-бланш»? Ответа не было. Возможно, когда-нибудь они все узнают. Если выживут .

В затхлом воздухе явственно ощущалась солоноватая сырость .

*** Квартира Голиковой при таком скоплении народа выглядела тесноватой. Прыгунов полулежал в кресле, ворот рубахи расстегнут. «Как все закончится, пойду сдаваться врачам .

Сегодня из-за секундной отключки чуть не упустил эту фифу», – думал Тимофеич, а сам прислушивался к разговору в прихожей лейтенанта и Островерцева. Хороший все-таки парень лейтенант, не полез на рожон. А мог преспокойно отвезти их в КПЗ, мол, знать ничего не знаю, разбирайтесь с начальством .

– Юра, – Петр Алексеевич говорил с лейтенантом как старший по званию, но с доверительной интонацией, противоречить которой обычно нельзя. – И личная моя просьба: не сообщай о стрельбе и задержании в сводки до полудня .

– Но я не могу, – почти виновато ответил лейтенант. – Не положено .

– Знаю, что не положено, но очень надо. – Островерцев смотрел парню прямо в глаза .

– Надо, понимаешь. Очень надо .

– Хорошо. Сделаю. – Лейтенант надел фуражку. – Нам пора .

Дверь за милиционерами закрылась. Павел Петрович Аскользин тихо покачивался на стуле. Видимо, так он сам себя взбадривал: бессонная ночь в его возрасте – дело нешуточное. Наверное, он проклинал себя, что согласился встретиться с Прыгуновым .

Островерцев мерил шагами небольшое пространство. Игнатьева расположилась на диване, закинув ногу на ногу, и изящно покачивала стопой. Голикова, скрестив руки на груди, буравила взглядом ее лаковые шпильки: терпеть не могла бесцеремонности, точно так же, как не любила, когда в доме не снимают обувь, но не заставлять же теперь эту прохвостку переобуваться, да еще и в свои собственные тапочки, пусть уж сидит так .

октябрь 2010

– Итак, Вера Игнатьева – это ваши настоящие имя и фамилия? – спросил Островерцев .

– Да, – девица отвечала достаточно развязно .

– Кто предложил вам устроиться на работу в телекомпанию?

– Никто. Сама. Искала работу, вывешивала везде резюме. Их отдел кадров заинтересовался – вот и все .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Помните, Владимир Тимофеевич, я звонил ей, и телефон был заблокирован. Она ехала в метро, я же тогда вам сказал… Тимофеич готов был орать от злости. Как складно она врет! Прям невинная овечка .

Оставался последний козырь .

– А почему вы не позвали Аскользина к телефону, когда звонил черепицын?

– Это какой-то чокнутый звонил, черепицын ведь погиб. Вы же не будете говорить мне, что он жив .

И эта карта бита… Островерцев дал Голиковой и Прыгунову знак, что хочет, чтобы они вышли на кухню, и как только плотно закрыл за собой дверь, обреченно сказал:

– Ну что ж, поздравляю вас, мы в полном дерьме. У нас было время до утра, теперь у нас его нет. Нас вынудили играть на флажке. Мы в цейтноте, и на комбинации времени нет. Я принял решение… Более не имеет смысла пополнять картотеку. Просто физически нельзя тянуть. Вы сами видите, что давят нас крепко и скоро раздавят. Надо спешить, иначе все, что было сделано, пойдет прахом. Вы остаетесь здесь, я уезжаю. Аскользина сейчас отпустим, а девицу держите. Лена, это главным образом к тебе, ты женщина, найдешь способ, как с ней справиться. До полудня ее надо держать. Держать так, чтобы потом к вам не подкопались. Всеми силами держите. Поняли?

Голикова кивнула .

– Рапорт завтра будет в милиции, так что, Владимир Тимофеевич, готовься, могут тебя там помурыжить. Но ты ведь все знаешь, как действовать?

– Не волнуйся, Петя, – ответил Прыгунов. – Выкручусь .

– Ну, ребята, с Богом! Скоро все будет решено. Я не прощаюсь. Верю в приметы. Не может быть так, чтобы мы больше не увиделись… На лице Островерцева воцарилась спокойная уверенность. Он набрал чей-то номер .

Напряжение руки – единственное, что выдавало его волнение:

– Алло, Олег! Мы начинаем… *** Водка подействовала. Вот уж никогда не понимала, зачем ее мужики пьют; когда слышала «снять стресс» – ржала. Снять стресс, чтобы потом лежать, как я вот сейчас, на ковре с тяжелой, как кирпич, головой и ватными ногами. Надо же так было надраться, а выпила – всего ничего. Глаза открыть страшно… как в детстве, страх, что откроешь глаза, а там ничего нет. И все же надо как-то подняться .

На улице темно. В квартире тишина. Компьютер гудит. О боже… Прохор! Прохор мертв… Господи, что же делать? Неужели это правда? Надо срочно звонить Эльке, только она может что-то знать .

Где мобильный?

черт, ничего не ответила. Ну как так можно?

Прохора нет!

Прохора нет!

Мой организм выбрасывает из себя сон. Уже почти полночь. Сон уходит, а ужас возвращается. А-а-а-а-а!!! Лучше бы накинулись все мои детские страхи сразу, чем это. В комнате от безысходности воет каждая вещь. Даже початая бутылка водки тихо плачет .

Может, это галлюцинации? Схожу с ума? Страшно встать. Я не выдержу угол, который образую с полом. Голова каменная. Как же так можно напиться? Мой Прохор… он никогда не разрешал мне пить водку. Говорил, что мне не идет. А кому идет? Кому-то, наверное, идет .

А я – маленькая девочка, я – мечта, я неземная, я из сна. Да-да, он говорил, что я сгусток маленьких блестящих светлячков. Любил? Любил, наверное. В тот вечер, когда мы зачали ребеночка, я пила очень много сухого вина. Интересно, это скажется?

В голове такой шум, будто экскаватор работает. Надо все же подняться .

октябрь 2010 черт… страх еще сильнее. Смерть. Брр. Плохо. Плохо. Плохо .

Какая же я была идиотка, когда в школе утешала подружку, которая потеряла отца… какие глупости я говорила, что жизнь продолжается, что время лечит. Дура! чужие, заученные слова. Если бы мне кто-нибудь такое сказал сейчас, плюнула бы в морду. Хорошо, что рядом никого нет! Страшно и хорошо .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

ж вы раньше-то молчали, а заголосили только сейчас, когда шоу закрыто? Лицемеры. Ненавижу вас! Сколько вам платят за эту проституцию?

Так, а на другом канале… тьфу! – то же самое. Один в один. Только рожи более дурацкие. А так – одни говорилки. В основном военные… и какой-то чистенький прилизанный проходимец кричит, что армия развалена и лишь полная смена генералитета приведет к восстановлению порядка… Так, а на главном? На главном призывают бороться с коррупцией. Когда же вы закончите призывать и начнете бороться? Столько лет – «вот-вот» и «надо». Если бы так боролись, как об этом говорили, – жили бы уже лет десять при коммунизме. Смертную казнь предлагают ввести. Смешно… Кто же тогда в стране останется?

Тогда будут управлять государством кухарки .

А вообще, ну ничего меня не волнует. Ни-че-го. Я беременна. И жду ребенка от любимого человека. Я люблю. Люблю Прохора черепицына, которого больше нет… *** Островерцев гнал в Домодедово. Город опустел. В этот час вести машину – одно удовольствие. Но, увы, сейчас совсем не до автомобилистских радостей. Мысли о другом .

чем ближе аэропорт и час вылета, тем, как ни странно, спокойнее. Только сейчас он почувствовал, что все последние годы жил на изломе, машинально, уперто, зашоренно… и забыл, как люди радуются жизни .

Поднимался с постели, ехал в прокуратуру, работал, работал, работал, прокручивал все возможные комбинации дел, искал суть, докапывался до отправной точки преступлений, до их истинных заказчиков, мотивов, целей, так легко тонущих и теряющихся в скрытых векторах, нижних и верхних, явных и пунктирных хитросплетениях. И почти всегда за громкими делами были некие люди, которых ни-ни назвать… Они не вылезают с телевидения, газетных полос, они на виду, уважаемы и не досягаемы для закона. Вот такие шкатулки с секретом, а не дела. И все секреты Островерцев надежно консервировал, ибо правда тщательно затиралась, так, что на правду уже была и не похожа. Но всетаки она есть. А значит, в ней есть смысл, как и во всем на земле. Донкихотство? Вечный идеализм? Увы, сейчас это синонимы непроходимейшей глупости. Надо жить и радоваться жизни. Тратить деньги. Наслаждаться. Ведь годы идут, а у друзей растут дети, сами друзья проводят жизнь у телевизора, читают в лучшем случае гороскопы, даже кроссворды в прошлом – там надо думать. А если думаешь – парень, значит, с тобой что-то не так. Пойдем махнем пивка, поговорим за жизнь… Только о чем будет этот разговор? То-то и вопрос, что ни о чем .

А какой смысл в его правде? Народу она все равно не нужна. Ну откроет от картотеку .

Пошумят неделю-две, максимум месяц, и обо всем благополучно забудут. Все вернется на круги своя. Но он… он отрежет себе путь назад. Будет новая жизнь. Совсем. Без прошлого .

А может, не будет ничего. Игра слишком серьезна, чтобы загадывать будущее .

Так странно… сколько раз Островерцев думал об этом моменте, когда чаша вместит в себя последнюю каплю, и сейчас улыбался той, наверное, юношеской наивности. Он ждал пафоса… геройства, подвига, чувства распахнутой настежь груди. Но этого не было. Кровь не бурлит, виски не стучат, все тихо, что даже обидно. Наверное, настоящая решимость и есть такая .

И все-таки… может, ему удастся разворошить это осиное гнездо? Надломить хребет этому прожорливому червю, изъевшему всю страну преступностью, воровством, алчностью?

Кто знает. Может, это будет искра – да-да, почти ленинская, – которая спалит хоть часть этого ада? И начнется борьба света и тьмы, подлинности и фальши, смерти и жизни, в конце концов. Ну наконец-то появился пафос! Островерцев грустно улыбнулся .

С делом о взрывах все более-менее ясно! Очередной деятель, в данном случае Матрасов, разбил шатер над своими миллиардами, взрывоопасный такой шатер. Почувствовал своим звериным нюхом запах жареного над своей задницей и стал судорожно метить тероктябрь 2010 риторию .

Аэропорт Домодедово, когда подъезжаешь к нему в темноте, напоминает зловещий тупик. Будто в этой громаде обрывается не дорога, а жизнь. чистилище перед полетом в неизвестность. Сейчас впору содрогнуться от такой мысли .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Иван ГОЛУБНИчИЙ С Отечеством в сердце Валерий Иванов-Таган- фоса. Его герой – Вячеслав Ястребов, простой русский известен отечествен- ский человек, далеко не святой, но обладающий ному читателю как автор здоровым национальным началом, сталкивается со фундаментальных исто- злом, могущественным и беспощадным, но не смирических произведений, ряется перед ним, а вступает в неравную борьбу, многоплановых, написан- в которой шансов на победу почти нет. Он встуных порой на стыке клас- пает в эту борьбу, потому что несёт в себе стальсической прозы и философской публицистики. Под ной духовный стержень, вложенный в него родным его пером органично переплетаются динамичные, Отечеством, его родителями и народом, из котоживые сюжеты из современности, вкрапления рого он вышел и неотъемлемой частицей которого исторических блоков и размышления о великой является… Главный отрицательный персонаж пои трагической, противоречивой и исполненной вести, местный олигарх Оська чугун, несмотря на высокого смысла судьбе России. Как писатель, свою личную непривлекательность, всё же являетсознательно и последовательно исповедующий ся жертвой своего времени, которое не позволило приверженность традициям высокой русской клас- развить присущие ему качества для служения насики, Валерий Иванов-Таганский твёрдо стоит на роду, а способствовало превращению его в орудие позициях защиты интересов русского народа, его социального зла… Опосредованно смягчает образ истории, его национальных святынь, его духов- Оськи чугуна его пожилая мать – консервативная ных и морально-нравственных основ. Страстной женщина, не чуждая национальных предрассудпроповедью добра и справедливости дышат моно- ков, но тем не менее имеющая свою нравственную логи его любимых героев, оставшихся один на систему и по мере сил старающаяся вернуть сына один с жестокой реальностью, но не сломленных на праведный путь… Здесь следует отметить то, с духом, а находящих в себе силы сопротивляться какой деликатностью касается Валерий Ивановобстоятельствам и духу времени. Романы Валерия Таганский национального вопроса, сохраняя высоИванова-Таганского «Семя Отечества», «Грязь к кий градус его осмысления и не впадая в эмоции .

алмазам не пристаёт», «Запрет на прозрение», Светлым пятном в повести яляется образ ВаОбречённые на жизнь», «Грабли для Сатрапа», лентины Прялкиной, олицетворяющей бескорыстКого отмечает Бог» по праву вошли в золотой ное служение добру и жертвенность, традиционно фонд современной русской литературы, хотя ав- присущую русской женщине. Она творит добро тор и не избалован вниманием «респектабельной» инстинктивно, не задумываясь о возможных полиберальной критики. Его проза не вписывается следствиях, и высшей наградой для неё всегда в контекст конформистского псевдолитературно- является счастье других людей. Образ Валентины, го процесса, в котором под видом утверждения прописанный любовно и тщательно, вселяет насовременных художественных форм происходят дежду и веру в то, что добро неизбежно победит… преднамеренное размытие традиционной русской Беспощадным приговором капиталистическосистемы ценностей, выхолащивание из современ- му строю звучат слова одного из «проходных»

ной словесности её национального духа в угоду персонажей повести – полковника, сказанные в космополитическим, зачастую антирусским и анти- разговоре с Вячеславом Ястребовым: «Время отроссийским идеологическим установкам .

В рядах вратительное, Слава. Пистолет всегда должен бескомпромиссных борцов за интересы русско- быть под рукой. человек с нравственной осного народа и многонациональной России писатель вы сорвался как с петель. Нет кодекса, нет соВалерий Иванов-Таганский выделяется ярким и вести, нет героев... Серятина вокруг, серятина у своеобразным талантом, не позволяющим ему за- власти, серятину проповедуют. А чем может оттеряться в стихийном процессе современной сло- личаться серятина? Только одним – демагогией, весности. Его новое произведение – повесть «Гре- количеством халявщиков и бандитов. Тут ума и хи шелудивых собак» – является убедительным сердца не надо. Там, где в основе грех, процвеподтверждением вышесказанного. тают бесстыдство и наглость. Врывайся на любое Следует особо отметить, что новая повесть кор- предприятие, в любой дом или дачу – рэкетируй, ректирует образ В.Иванова-Таганского как привер- воруй, что под руку попало, и ты на коне…»

женца исключительно фундаментальных прозаиче- Повесть Валерия Иванова-Таганского «Греских форм. Это обстоятельство очень существенно. хи шелудивых собак», помимо её художественЕсли писатель такого уровня отклоняется от сло- ных достоинств, ещё и очень своевременна, и те жившихся жанровых пристрастий, это значит, что конкретные реалии, которые в ней просматрив нём созрела потребность в новых возможностях, ваются, сообщают ей дополнительные признаки которые, несомненно, открывают такой компакт- правдивости и выстраданности. Писателем двиный жанр, как повесть. Но повесть – не роман, она жет стремление к правде, и честность этой мотиоктябрь 2010 требует иного «дыхания», иной динамики, иных вации выводит его на новые высоты творчества и мировоззренческих формулировок… Перевернув духовных прозрений. В летописи нашего многопоследнюю страницу, читатель сможет убедиться страдального Отечества эта повесть останется как в том, что с поставленной задачей автор справил- одно из ярких и художественно правдивых свидеся в свойственной ему благородной и элегантной тельств о том непростом времени, в которое нам манере, не снижая уровня стиля и морального па- довелось жить .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Но надолго в поселке злоба не прописывалась. Соседи все-таки: то присмотреть за домом попросишь, то что-то требуется по хозяйству, а то и попросту денег одолжить… через год помирились .

Слава построил на выделенной земле большой сарай и соорудил в нем мастерскую. Если раньше к нему за помощью обращались в токарный цех совхоза, то сейчас шли прямо домой .

Умельцем он был превосходным. Какими только специальностями ни владел! Был первоклассным автомехаником, токарем, водопроводчиком, плотником и столяром, чинил обувь, занимался ремонтом одежды. Одно время даже пиротехником в цирке работал. Но Люба приревновала к циркачкам, и пришлось разъездную жизнь закончить .

Впрочем, в это время и о Любе пошли разговоры. Якобы во время цирковой жизни Ястребова местный мини-олигарх района Оська чугун начал приударять за Любой. Но доказательств никаких не было, разве ж слухи и домыслы. Ястребов на все эти сплетни не обращал внимания. Сколько с Любой жил – сам не мог привыкнуть к ее красоте, а уж о других и говорить нечего .

Бывало, идет Любка к магазину, вышагивает как по подиуму, все у нее складно, тело литое, разгоряченное, пощупать хочется. А о глазах и говорить нечего, большие, как два озера, заглянешь – и готов: то ли потонуть, то ли купаться хочется. Местные мужики глаз не отрывали от Любы. В первый год, когда приехала, толпами за ней ходили .

– Знойная у тебя баба, – говорили нередко приятели. – Счастливчик ты, Славка, с такой женщиной пройтись – удовольствие, а у тебя такая красота еще и в постели .

Ястребову льстило это поклонение, он улыбался, выслушивая комплименты, но голову не терял, знал и себе цену, немало женщин восхищалось его нефритовым стеблем .

Как только появилась мастерская, Слава изменился: хоть и маленький, но свой бизнес, да и перед людьми большая ответственность. Теперь карасевцы шли в мастерскую, производившую и впрямь впечатление собственного предприятия. человеком Слава был добрым, искренним и неглупым. Одно его отличало от многих в Карасевке: уж больно тянулся к справедливости. В споре или конфликте нередко даже раздражал этим качеством.

Ему говорили:

«Праведники закончились, посмотри, какое время наступило, основы рушатся». Ястребов ухмылялся, но поступал по-своему. Любе говорил: «Трудное время пришло, перекрашивают нас бог знает в каких чучел, но надо держаться уклада, Любаша. Жить семьей и в ладу с людьми. Перетерпим это хапужное время – только крепче станем» .

Мастерская хоть и приносила доходы, но токарную работу в совхозе он не бросил .

Начальство за него крепко держалось, уважали Ястребова .

За последний год он похорошел, перестал, по его выражению, «увлекаться напитками» .

Детишек им пока, правда, завести не удалось. Люба застудилась, когда вкалывала от техникума на сельхозработах. Простуда сказалась на сердце, которое часто прихватывало у нее. Ястребов берег жену, но она была оптимисткой, на здоровье жаловалась редко. Но какие годы! Любке еще и тридцати пяти нет. Да и сама родить хочет, ездит в Москву на процедуры, обещают, что непременно поправится. А то, что разница у них в возрасте большая, то это не беда. Славка в свои полсотни с хвостиком был мужик хоть куда .

После работы или в выходные Ястребов буквально дневал и ночевал в своей мастерской .

В шутку называл себя «бизнесменом сельского разлива» .

«Конечно, я не Оська чугун, – нередко говорил он друзьям, – тот после продажи части совхозной собственности в рай на чужом горбу въехал. В его бензоколонках вместо бензина кровь совхозная льется, а я своим трудом российский капитализм строю» .

чугун слышал о выпадах в свой адрес и через дружков пугал Славку, что прикажет охране побить его, но Ястребов смеялся и продолжал в том же духе. За эту смелость, прямоту и уважали его в Карасевке. Обращался к нему поселковый люд по всяким поводам, и все оставались довольны .

октябрь 2010 Со временем в семье появился достаток. Сарай помог разгрузить от старого хлама и дом .

В нем помимо новехонькой «Волги» Ястребов держал всевозможные инструменты, запасные части для автомобилей, мотоцикл, велосипеды, ненужную старую утварь, лопаты и рыболовные снасти, и вдруг летом сарай обворовали. Унесли все подчистую, и беленькую «Волгу»

прихватили .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Ястребов постучал в дверь барака, но никто не отозвался. Тогда он приоткрыл дверь и заглянул. На деревянном лежаке, прямо на грязном матрасе храпел мужик лет под пятьдесят .

Лежал он на спине, в телогрейке, рядом на столе – недопитая бутылка водки и ломоть надкусанной колбасы. Внизу дымилась небольшая чугунная печка, местами замазанная глиной .

Около печки был заготовлен запас дров. Рядом в ведре с углем торчал сломанный черенок от лопаты. В первый момент этот черенок Ястребов не заметил. Конец его утопал в угле, и косой слом он не видел. А вот свой брусок он узнал сразу же. Он лежал на подоконнике и словно ждал, что его заметят .

Он взял брусок в руки, ближе поднес к свету и злобно скосил губы. Была у него привычка: когда он злился, рот его невольно лез в правую сторону. Резкое движение руки к окну внезапно пробудило спящего. Мужик метнулся в сторону, выдав недюжий опыт бандитского происхождения .

– чего, чего размахался?! – заорал мужик охрипшим, неприятным голосом. – Брось нож, а то огрею! – Он быстро схватил незамеченную Ястребовым кочергу и ловко посек воздух перед его носом .

Ястребов отскочил, но брусок не выпустил. Он не только не испугался, но, наоборот, рот его скосился до предела, а захлестнувшая злость полезла наружу .

– Я тебе поору, сукин сын! А ну брось свою корягу и отвечай, гад, откуда этот брусок? Где взял? Говори правду, иначе не знаю, что с тобой сделаю! Откуда у тебя этот брусок? Украл?

Ястребов так рявкнул свое «украл», что мужик тотчас опустил руку с кочергой и подхалимски улыбнулся. Зубы у него были стертые и редкие, а улыбка вынужденная и неискренняя .

– Нашел из-за чего наезжать, – через паузу отозвался мужик. – Откуда я знаю, как этот хрен здесь появился. Он и до меня здесь валялся. Точить нам нечего, кроме ножа. А топор этим хреном и не наточишь. Так, валяется здесь еще с прошлой смены. Работали тут какие-то залетные. Уволили их еще в середине лета. Знать их не знаю. Может, и их брусок, а может, и твой. Разбирайся с другими, а на меня не ори. Я здесь недавно .

С этими словами он на всякий случай забрал со стола бутылку с водкой, для храбрости сделал большой глоток и сунул остатки колбасы в рот. Жевал он на передних зубах, поэтому колбаса казалась приклеенной к губам .

– Говоришь, уволили их? – глухо переспросил Слава .

– Еще летом, – охотно подхватил мужик, – они тут куролесили по-черному, вот хозяйка их и рассчитала .

– Стало быть, есть хозяйка? – зло спросил Слава .

– А то как же, треть совхозных полей купила. Осенью еле-еле урожай убрали. Каким-то фирмам все продала, а те, стало быть, на чипсы наш картофель гонят .

– А хозяйка здесь бывает? – спросил Ястребов

– Осенью заезжала два раза, а сейчас не бывает. А зачем ей? У нее помощников пруд пруди .

– А кто этих куролесников принимал на работу?

– Помощник и брал. Он в пятницу на свиноферму приедет мясо забирать. Старухе и мне зарплату привезет. Приходи в пятницу к обеду. Раньше его не будет. Он тебе про этих куролесников все расскажет. Он их нанимал, ему и отвечать за них. что они тебе сделали?

– Сарай обокрали, машину «Волгу увели. Да что там! Все подчистую вывезли, – разоткровенничался Ястребов .

– Вряд ли это они. Кишка тонка. Эти по этому делу, – показал на подбородок мужик .

– А тогда откуда это? – показал на брусок Ястребов .

– Ну мало ли таких брусков по сараям валяется. Поди докажи, что твой .

– Я докажу, я докажу! Слава схватил из ведра черенок, словно кому-то грозя, и тотчас вскрикнул: – Смотри-ка! Мой черенок! Я еще хотел его к саперной лопате приспособить. У октябрь 2010 туалета держал. Видишь, на нем говно засохло. – Для убедительности он повертел черенком перед носом мужика и показал место, где действительно остались следы от фекалий. – Это тебе не доказательство?

– Ну, разве ж это… – нехотя подтвердил мужик .

– Стало быть, в пятницу к обеду этот начальник появится?

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

тянул бутылку Сергею, тот поморщился, но тоже приложился. Дальше все пошло по какомуто упрощенному плану. Машина сорвалась с места и на большой скорости помчалась к окольной дороге .

Снова началась метель. На дороге заиграли снежные волны. По переднему стеклу машины не переставая бил снег. Щетки работали с бешеной скоростью. Вскоре они выехали на окольный путь. Из-за метели сбавили газ, ехали медленно. Оба всматривались в дорогу, стараясь разглядеть, что впереди. Дорога была пуста. Фары выхватывали толщу падающего снега. Впереди ни машин, ни путников. Они проехали около трех километров, но Ястребова не было. Метель усиливалась, и ехать пришлось еще осторожнее .

– А если Конопля перепутал и он пошел напрямки? – подал голос Сергей .

– Найдем его и там! – решительно отозвался Олег и на ходу снова отпил водки, затем, ни слова не говоря, протянул поллитровку Сергею .

Тот одной рукой держа руль, допил до конца. Хотел швырнуть ее на дорогу, но инстинктивно задержал руку, сунул бутылку под кресло.

Проехали еще с километр, и вдруг Сергей крикнул:

– Вон он мелькнул на пригорке .

Олег воззрился в окно и скомандовал:

– Подъезжай ближе и… на него. Иначе нам кранты .

– Ты что, с ума сошел? – зашипел Сергей. – Мокруху развести у себя под носом хочешь?

– В тюрьме захотел сидеть? – крикнул Олег. – Наезжай, говорю, паскуда!

Олег дернул руль, а Сергей только его подправил .

Машина газанула и левой стороной ударила Ястребова. Тот вскинул руки и полетел на край дороги. через секунду бандиты выскочили из машины и осторожно подошли к сбитому .

Ястребов лежал без движения и громко стонал. Из горла вырывались хрип и странный свист, словно внутри порвалась труба. Крови видно не было .

– Живой! – шепнул Олег. – Надо связать и затащить в машину. Вывезем подальше и… с концами .

Сергей бросился к «Ниве». через минуту они уже связывали Ястребову ноги и руки электрическим проводом. Потом Сергей поближе подкатил машину, и они с трудом запихнули тело на заднее сиденье. через километр повернули в сторону Полтова, а дальше начиналась дорога на Ростов-на-Дону. На ростовской дороге, несмотря на погоду, движение было оживленным. «Нива» шмыгнула в общий поток и погнала вперед. Сергей со страху выжимал больше 120 километров в час. Милиции нигде не было видно, и бандиты успокоились .

– Смотри, затих, – негромко заметил Олег, поглядев на заднее сиденье .

– Затихнешь после такого удара, – процедил Сергей .

– Оське чугуну подарок сделали, – вновь подал голос Олег, – как-то он нам отплатит?

– Не надо от него никаких подарков. Заткнуться надо и лечь на дно, – зло подытожил Сергей .

Вдруг на заднем сиденье началось шевеление. Связанный Ястребов попытался перевернуться .

– Ты гляди, – удивился Олег, – живуч, пришел в себя, сука .

Он пошарил под креслом, достал пустую бутылку, развернулся назад и ударил Ястребова по голове. В глубине раздался стон, и шевеление прекратилось .

– Ну вот, так-то оно будет лучше, – зло изрек Олег. – Упакуем гражданина, Оське опять лафа будет. Баба этого мудака освободится. Он давно на нее глаза пялит. И нас-то тогда подослал со злобы, отомстить хотел, что не дала .

– Подожди, так это он за его бабой приударял?

– Конечно. Но безуспешно .

– На хрена она ему сдалась? – удивился Сергей. – Баб у него выше крыши .

октябрь 2010

– Дурак, чужая баба слаще сахара. Не надо цирлихи-манирлихи разводить, в постель и за дело. А баба у него красивая!

– Да разве ты видел ее? – спросил Сергей .

– Видел в Карасевке, в магазине. Люблю зеленые глаза, – со вздохом сказал Олег и засмеялся .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

шла по глубокому снегу к ближайшей куче, сложенной еще осенью. Неожиданно она увидела на снегу следы и пятна крови. Присмотревшись, поняла, что борозда проложена к одной из заготовок березняка .

«Господи, – мелькнуло в голове, – что-то неладное стряслось. Никак кого-то схоронили под сучьями» .

Она прошла еще несколько метров и вдруг услышала стон .

– Кто там?! – крикнула она негромко .

И вдруг сучья заходили, словно из-под них медведь лезет. Валя подождала, потом двинулась ближе. Опять крикнула:

– Кто там?

– Помогите! – услышала она мужской голос .

Валентина изо всех сил покрыла последние метры и стала растаскивать ветки. Первое, что она увидела, это ноги. Они были связаны электрическим шнуром, на левой ноге не было ботинка. Неизвестно откуда появились силы. Она в минуту раскидала кучу березняка и увидела мужчину с разбитым, опухшим от синяков лицом .

– Господи! – прошептала она и, нагнувшись ближе к уху, еле слышно спросила: – Кто вы?

Губы мужчины хотели что-то ответить, но он только повел головой и затих. Видно было, что силы его покидают. Холодный воздух еще больше сковал связанного человека .

Валя принялась его трясти, затем натирать снегом лицо и превратившуюся в ледышку ногу. Видя, что с дороги никакой помощи не дождаться, она стащила с горла шарф, закутала им замерзшую ногу и, вцепившись в электропровод, стала тянуть тело к мотоциклу .

Неизвестно откуда на дороге появились две большие рыжие собаки. Псы стали яростно лаять и, видимо, почувствовав запах крови, все больше возбуждаться. Рыжий кобель с вскинутым вверх крючковатым хвостом спрыгнул с дороги и обходным путем стал быстро подбираться к застрявшим в снегу людям.

Валя закричала не своим голосом:

– Пошли! Пошли отсюда!

Но и вторая собака, видимо, сообразив, что люди в снегу беззащитны, тоже свернула с дороги и обходным маневром, подпрыгивая высоко в снегу, стала приближаться к отчаянно звавшей на помощь Валентине. Вспомнив о пугаче, находившемся в пристроенном бардачке, Валя принялась отвлекать собак на себя и, оставив на снегу мужчину, бросилась к мотоциклу .

Рыжая свирепая сука с полдороги ринулась за ней, а кобель все ближе подбирался к ногам Ястребова. Выбравшись с трудом на дорогу, Валентина сорвала крышку бардачка, выхватила пугач и выстрелила в яростно лающую, находившуюся в трех метрах сучку .

В первую секунду сука словно опешила, потом дико завизжала и кинулась наутек вдоль дороги. Волна уверенности наполнила женщину, и она бросилась ко второй собаке. К этому времени кобель уже разодрал шарф, связывающий ногу, и вцепился в лодыжку мужчины .

Снег густой кровью окрасился возле ног Ястребова, и это еще больше возбуждало голодного октябрь 2010 пса. Видя, что кобель уже вцепился в ногу несчастного, Валентина выстрелила в воздух и из последних сил побежала на помощь. Маленькая, но крепкая в плечах, она сейчас напоминала подростка, буравившего снег ногами и руками .

Выстрел насторожил пса, и он нехотя отступил от человека. Подойдя ближе, Валентина прицелилась. Пес мгновенно среагировал и сделал прыжок в сторону. Но уходить не стал .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Конечно .

Валя, чтобы медсестра не заметила ее смущение, высморкалась и улыбнулась ровными как жемчуг зубами .

– А документы у него какие-нибудь есть? – поинтересовалась медсестра. – Ведь у нас полпоселка Лопатовых. Он что, здесь живет?

– Какие там документы, ко мне ехал. Он давно в городе чехове живет. Я же говорю, на дороге напали, все подчистую забрали. Был с ним паспорт или нет, не знаю. Но разберусь, – искренне пообещала Валентина. Она накатила для пущей важности слезу и твердо добавила:

– Завтра предоставлю документы. Выжил бы только брательник .

Сказав не свойственное ей «брательник», Валя поймала себя на том, что давний опыт работы в народном театре сработал, и в ней поселился какой-то разухабистый персонаж, который на время отстранил покладистую и рассудительную училку истории .

– Врачи там есть? – махнула Валентина рукой в направление внутренних покоев .

– Есть дежурный хирург. Нога-то у вашего брата искалечена, – посочувствовала медсестра. – По всей видимости, операция потребуется. Вам еще повезло, Игорь Евсеевич дежурит, он у нас опытный хирург .

– Надо побыстрее, а то глядишь, заражение будет. Собаки ныне, как лешие, всякую заразу в рот суют .

– Все теперь от Игоря Евсеевича зависит. Какое решение примет – так тому и быть. Он без повода не будет кромсать человека. Добрый и талантливый. Хотя застрял у нас, по мнению врачей, по глупости – здешнюю рыбалку любит .

– Слушай, как тебя зовут? – прервала излияния Валентина .

– Луиза!

– Так вот, Луиза, я тебе двадцать банок болгарских огурцов подарю, только ты спаси этого человека. Он брательник мой, а тут, ты сама понимаешь, ответственность. Я ведь дружу с главврачом в Кашире. Там тебя, как теплый хлеб, на большую зарплату примут и в мединститут устроят. Помоги, Луиза, никогда жалеть не будешь .

– Хорошо, но я учиться не хочу. Тут бы пожить нормально, для себя .

– А вот это напрасно. С твоими глазами высшее образование необходимо, это я тебе как бывший педагог говорю .

– Вот и мама мне об этом. Ладно, буду следить за вашим братом, как полагается, только завтра принесите какие-нибудь документы. А то он у нас словно арестант будет. Договорились?

– Договорились, – легко согласилась Валентина. (Ей было важно, что незнакомец пристроен, а до завтра время есть) .

Выйдя из больницы, она неожиданно решила заехать к дальней родственнице – Наталье Николаевне Лопатовой, и только потом возвращаться к себе. Двоюродная тетка Наталья оказалась дома. Жила она одна на четвертом этаже блочного дома. Прошел уже год, как тетка похоронила мужа. Валентина была на похоронах и быстро подсчитала, что не виделись они с теткой ровно год. Валентина оторвала Наталью Николаевну от сериала, но тетка обрадовалась племяннице .

– Заходи, заходи, – приветливо улыбаясь, стала приглашать гостью тетка Наталья. – Каким ветром тебя занесло, Валя? Неужто что-нибудь стряслось? Мы ведь теперь только на похоронах видимся .

– Да нет, тетя Наташа, все у нас в Вырыпаеве живы. Даже не болеет никто. А заехала я к тебе отогреться .

– Так чаю давай попьем, – охотно предложила тетка .

– С удовольствием. Намерзлась до чертиков. Поехала за дровами, а тут такое, – начала издалека Валентина. – Боюсь и рассказывать тебе, не заснешь .

– Да хоть что случилось? – посерьезнела тетка и, поставив чайник на газ, уселась напрооктябрь 2010 тив Валентины .

Тут Валентина все и рассказала, а когда до предъявления документов дошла, попросила совета .

– Если завтра не принесу какой-нибудь документ, вруньей окажусь и человеку наврежу,

– закончила она .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

пришел в себя, медсестра торжественно сообщила, что сегодня в двенадцать к нему придет двоюродная сестра .

– Она у вас молодец, – заметила медсестра, – пока вы приходили в себя, каждый день звонила и интересовалась, как вы себя чувствуете .

Ястребов хотел сказать, что никаких двоюродных сестер у него нет, но в последний момент сдержался. «А вдруг что-то прояснится?» – подумал он и стал нетерпеливо ждать полудня .

Валентина пришла чуть раньше. В руках у нее была авоська с фруктами и жареными котлетами. Вошла она робко и нерешительно остановилась в дверях. Ей показалось, что больной не рад ее приходу. Но когда Ястребов громко сказал: «Так вот какая у меня сестренка оказывается». Валентина засмеялась своим переливчатым смехом, взяла стул и села у кровати .

– Ну, привет! Не узнаешь?

Ястребов изобразил на лице усилие, означавшее, что, к сожалению, не узнает .

– Это я вас привезла в больницу. Зовут меня Валентина Прялкина, до пенсии учительница истории в вырыпаевской школе, – с некоторой гордостью негромко сообщила она. – Напугали вы меня до смерти. А тут еще собаки. Пришлось отстреливаться. Рада, что все обошлось. Не думала, что вы такой живучий, товарищ Лопатов .

– Почему Лопатов? – с удивлением, каким-то сухим голосом спросил Ястребов .

– А как бы я вас в больницу сдала, когда у вас ни одного документа в карманах не оказалось. Вот и пришла на ум фамилия дальнего родственника. А вот эти деньги, – она вытащила из сумки конверт, – ваши. В кармане были, вот я их, как говорится, сдаю под расписку .

Она положила на шкафчик конверт с деньгами и прижала его старенькой вазочкой .

Извините, но пришлось выдать вас за двоюродного брата, а на следующий день принести паспорт и военный билет на Лопатова. Она наклонилась к уху Ястребова и заговорила приглушенно, изредка оглядываясь на дверь .

– Эти документы племянник моей тетки сделал. Не волнуйтесь, сделано все по первому разряду. Бесплатно! Никто не придерется. Да вы и похожи на ее покойного мужа. Синяки вот спали, и видно, что вы вылитый Лопатов, только помоложе. Тот-то был тридцать шестого года, а вы на двадцать лет позже родились, в пятьдесят шестом получается .

Она достала военный билет и протянула его Ястребову. Он взглянул на фотографию и обомлел .

– Смотри-ка, вылитый я, – удивился Ястребов, – только волосом этот Лопатов потемнее .

– Этого здесь не заметили, – уверенно сказала Валентина. – К тому же, когда вручались документы, я медсестру отвлекала разговорами. Пришлось тряхнуть стариной. Одним словом, прикинуться. – Она подмигнула глазом и скорчила такую гримасу, что Ястребов рассмеялся .

– Вот видите, вы уже смеетесь, а то лежали, как Ленин в Мавзолее. Я в молодости в Вырыпаевском народном театре играла характерные роли, – с гордостью сообщила она, – вот и пригодилось. – Она хохотнула и стала доставать из авоськи принесенные продукты .

– Рекомендую подкрепиться. Котлеты утром пожарила, а фрукты врач рекомендовал. Вам сейчас витамины нужны. А для аппетита я с собой захватила чекушку .

Она вновь оглянулась на дверь, ловко залезла рукой за борт куртки, достала водку и две стопки.

Когда все расставилось на тумбочке, Валентина разлила водку и объявила:

– Ну так что? За второе рождение, товарищ Лопатов!

Они выпили. Ястребов, соскучившийся по нормальной еде, с жадностью принялся за котлету. Но вдруг остановился, стыдясь прорвавшегося аппетита, отложил котлету и, внимательно посмотрев на Валентину, спросил:

– И где же вы меня нашли?

Взгляд его стал сосредоточенным и осмысленным .

– Нашла я вас неподалеку от поселка Яковлева. У меня там заготовки: березняк для топки печи. Так вот, под одной кучей березняка вы и лежали. Слышу придавленный крик:

октябрь 2010 «Помогите!» Иду к заготовке, а вы там, словно медведь, ворочаетесь и рычите. Раскидала березняк, потащила к мотоциклу, а тут собаки. Нога-то у вас левая без обуви оказалась, крови вокруг невиданно, запах, вот они и полезли. Кобель в ногу вцепился, а тут еще и сука готова была броситься. Пришлось отгонять пистолетом. Сучке в лапу стрельнула, а кобелю прямо в пасть попала. Хотя разряда у меня, кроме шахмат, никакого нет. Ну и наутек они. А вы тяжеНАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Дожить бы, не верится, – уже спокойнее отозвался Ястребов .

Валентина допила водку и стала собираться .

– Навещу через несколько дней. Много работы в огороде. Не обещаю, но попробую съездить в Карасевку. Если случай подвернется и я увижу вашу жену, что ей передать?

– Скажите, что я жив и жду её. Но вначале пусть позвонит. Я узнал у медсестры, что внизу есть телефон, по которому можно связаться. Без звонка ей лучше не ехать. Не исключено, что эти бандиты возвращались к березняку и увидели, что я исчез. Тогда они за ней будут обязательно следить .

– Не думаю. Побоятся они делать такую проверку. Они уверены, что вы там замерзли .

– Возможно, вы и правы. Но тогда я ими займусь. Попляшут они у меня. Срать будут маком .

– Не ругайтесь, злость хоть и помогает, но не в таком деле. Тут голову, как у Шерлока Холмса, надо иметь. Вам нужно вернуться в дом, к жене. А вернуться без хитрости и выдержки не получится. Их много, а вы один .

– А разве мы не вместе? – с улыбкой спросил Ястребов .

– Вместе, но это часть взвода .

– А милиция, в смысле полиция? Их ведь больше двух миллионов .

– Какой бы милиция не стала, ей вы ничего не докажете. Как говорит народ: «Со старыми блядями новый бардак не делается». Так что милиция не в счет. чугун даст взятку, и сдадут вас под белы рученьки. Тогда и я не помогу. До свидания, Вячеслав Иванович. Не забывайте про витамины. Она протянула апельсин и опять засмеялась своим заливистым смехом. Рада, что мы познакомились. До встречи .

– Подождите, – настойчиво сказал Ястребов. – Вы говорите, преподавали историю?

– Да, а что? – удивилась Валентина .

– А кто, с вашей точки зрения, у нас лучший историк?

– Историков много: Карамзин, Ключевский, Погодин… Но я больше всех люблю Сергея Михайловича Соловьева .

– А почему именно Соловьева?

– Соловьев прекрасно знал древние языки и соответственно античную историю. Одно время его в Московском университете готовили занять кафедру римской словесности, но он решил посвятить себя отечественной истории .

Как только Валентина заговорила об истории, она словно переродилась. На лице появились строгость, собранность, и из простушки и хохотушки она на глазах превратилась в настоящего учителя .

– А можно почитать Соловьева? – попросил Ястребов. – А то в потолок надоело смотреть .

Я уже всех мух пересчитал .

– Хоть все десять томов, – рассмеялась Валентина и пообещала принести в следующий раз несколько книг по истории .

Расставшись, оба почувствовали удовольствие от встречи. Ястребов радовался, что у него появилась названная сестра, а Валентина, хоть и поняла, что в конце Ястребов ей устроил экзамен по истории, но в целом была довольна, что спасла хорошего мужика и, кажется, порядочного человека .

–  –  –

Итак, я неожиданно очутился меж двух огней: не выполнить задание партийного рупора означало порвать с газетой, взяться же за написание оды – претило моим прямолинейным убеждениям. Да, я писал хвалебные стихотворения по заказам своих земляков, но делал это довольно охотно: я их знал в лицо, они заслуживали хорошего отзыва о себе. Секретарь же райкома партии, которого я ни разу не видел… и который, как поговаривали, при встрече заставлял колхозников снимать перед ним шапку… Помимо того что я был упрям как черт, оказался еще и неожиданно принципиальным .

– Хватит ли у меня таланта, чтобы высокохудожественно откликнуться на такое волнующее событие? – дипломатично поинтересовался я .

После некоторых препирательств редактор наконец уяснил, что меня, как строптивого коня, лучше оставить в покое… Почитатели и недоброжелатели Терентий Мельник наткнулся на меня случайно, воскресным днем. На колхозном рынке. Именно в том месте, где собралось больше всего народа. Знакомых и незнакомых граждан. Интеллегентных и не совсем .

– Эй, эй, корреспондент, – закричал Терентий Харитоныч таким голосом, что у старушки, торговавшей неподалеку яйцами, началась икота .

Пришлось притормозить .

– Послушай, корреспондент, – продолжал знатный механизатор, – это что же получается?

– А что, собственно, случилось, товарищ Мельник? – как можно миролюбивее поинтересовался я, понимая, что остановлен не зря .

Механизатор критически оглядел меня .

– Нет, вы слышите? – обратился он к базарному люду, призывая в свидетели. – Он меня спрашивает «а что, собственно, случилось?»

Необходимо было найти компромиссное решение, и я предложил:

– А что, дядя Терентий, если отойти нам вон в тот угол да потолковать как мужчина с мужчиной?

– В угол, в угол, – недовольно заворчал Мельник, – нет, корреспондент, ты на людях в своих грехах покайся!

– Слушаю вас! – голосом бывалого репортера начал было я, когда мы остались с глазу на глаз .

Терентий Харитоныч насмешливо сощурился:

– Это я, так сказать, внимательно вслушиваюсь. Это отчего же, брат, ты меня выставил в таком поганом свете? Ну почему, почему ты написал, что у меня «классически непогрешимый нос», «высокий лоб мыслителя» и «буйная копна волос на голове»? Ну-ка, приглядись внимательнее!

Я мог и не приглядываться .

– Картошка ведь, настоящая картошка! – волновался механизатор, имея в виду своё обонятельное устройство. – Лоб, если разобраться, квадратный, а волос осталось всего ничего…

– Хотелось, чтобы покрасивше вышло, дядя Терентий, – почти безголосо выдавил я .

– Покрасивше, покрасивше, – передразнил Мельник, – всё село теперь мой лоб разглядывает, Сократом зовут. А вот это что? – не унимался механизатор, вынимая из кармана потрепанную «районку», – «…орлиным взглядом он вглядывался в полевую кухню… подобно голодному льву, ему хочется наброситься на соседний массив»… чем так писать, уж лучше не писать вовсе… Были у меня, конечно, и почитатели… Погром Неприятности в нашей жизни частенько следуют одна за другой и обрушиваются на нас, словно какой-нибудь грандиозный горный обвал, вызванный одним-единственным мелким камешком. Короче, едва я оторвался от знатного механизатора Терентия Мельника, укрывшись за спасительными воротами родительских пенатов, из дровяного сарая с крайне озабоченным лицом вдруг выглянул отец .

Увидев меня, прячущегося за калиткой, он задрожал, но нашел в себе силы шевельнуть посеревшими губами:

– Набрось… набрось сейчас же крючок… Это кто же за тобой гонится?

Не находя нужным посвящать родителя в историю с Терентием Мельником, я, как мог равнодушнее, пожал плечами. Несколько успокоившись, отец выглянул на улицу, причем посмотрел вверх и вниз и собственноручно застопорил калитку .

– Никого. Гм-гм. А мне уж и померещилось… Тут я почувствовал, что имею самое непосредственное отношение к загадочному поведению отца .

– На каждом шагу это проклятое КГБ мерещится! – пробормотал меж тем родитель, внося ясность в конфликтную ситуацию: – Как же ты, щенок эдакий, осмелился подрывать устои нашего социалистического государства? Ишь, на что замахнулся!

октябрь 2010 Тут он, все еще оглядываясь на калитку, торжественно выволок из дровяного сарая картонную коробку, наполненную деревянными литерами моего производства. Неизвестно откуда (по крайней мере, я не заметил, каким образом!) в карающих родительских руках оказался топор, и отец с крайне озабоченным выражением лица, словно выполняя ответственную работу, аккуратно, буковка за буковкой, стал дробить мой шрифт на составные части. Понятно, что воспрепятствовать разрушительному процессу я не осмелился…

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Юноша с голубыми глазами? – уточнил вахтер .

– Ну да! – подтвердил я. – Который стихи слагает…

Дядя Петя критически оглядел меня и, видимо, сам того не желая, вдруг осадил как коня на скаку:

– Здесь сочиняют все!

Увы!

На следующий день, опираясь на свой творческий багаж, то есть оды, баллады, сонеты и короткие японские хайку, к которым я пристрастился в последнее время, задолго до начала рабочего дня я снова появился в вестибюле Дома печати. Вчерашнего дяди Пети на месте не оказалось, его сменил незнакомый вахтер. На мое счастье, новый цербер оказался человеком донельзя равнодушным, и, когда я в ожидании первого сотрудника опустился на знакомую зеленую скамью, он лишь длинно зевнул и принялся жевать пирожок… Первый газетный работник появился около восьми и промчался наверх как угорелый. Затем мимо нас пробежали еще двое. А вскоре пошли косяками. Ни на меня, ни на вахтера никто не обращал внимания, словно нас не существовало в природе.

Правда, где-то в половине десятого надо мной переломился некто баскетбольного роста, паровозно прогудев:

– Закурить не найдется?

Я растерянно отодвинулся от необычного человека, вахтер же равнодушно бросил:

– Заходи-ка ко мне, Семеныч, угощу .

А когда баскетболист, окутавшись дымом, через две ступеньки вознесся наверх, вахтер присел рядом со мной и укоризненно покачал головой:

– Вечно сигарету одалживает!

– Кто это? – только и смог промямлить я .

– Редактор молодежной газеты. А что?

– Да так. Ничего… Слишком долго пришлось объяснять бы, что я представлял себе эту встречу несколько иначе. Я полагал, что стоило мне, такому известному в своем селе человеку, появиться с набитым одами и элегиями рюкзаком на ступеньках Дома печати, и все, кто тут работает, вдруг кинутся мне навстречу, возьмут под руки и поведут в самый просторный кабинет. Здесь, млея от восхищения, меня усадят на стул, нальют большой стакан чая и, затаив дыхание, долго (и с почтением) будут внимать моим сочинениям, которые я прочту хорошо поставленным, проникновенным голосом. Затем, вырывая друг у друга из рук мои оды и сонеты, быстро расхватают, чтобы назавтра они появились в разных изданиях. что касается гонораров… Увы! Ничего подобного не случилось. Ко мне, как и к вахтеру, к которому давно привыкли, не проявили никакого интереса… Добивайтесь привесов!

Итак, первыми, кто ко мне отнесся по-человечески в республиканском Доме печати, оказались местные вахтеры. Впоследствии, как уже было сказано, дядя Петя стал моим ближайшим товарищем и спонсором (ссужал на пиво и сигареты), а дядя Штефан, читавший по ночам Толстого и Горького,

– даже литературным рецензентом и консультантом .

В Доме же печати, по наущению тех же вахтеров, вскоре я подался в молодежную газету, в которой хозяйничал уже знакомый мне баскетболист Семеныч. Редактор немедленно выпросил у меня сигарету и, закурив, принялся меня рассматривать. Он сидел за своим столом, я стоял напротив, но можно было подумать, что мы оба стояли .

– Ну, докладывайте, – прогудел наконец Семеныч, уже еле угадываемый в синем табачном облаке .

Задыхаясь от волнения, я тотчас опростал на его стол свой деревенский рюкзак. Баскетболист внимательно изучил его, как бы отыскивая среди моих од и элегий нечто более существенное, ну, к примеру, бутылку самогона, которого, ввиду отсутствия у меня житейского опыта, среди моих сочинений не оказалось.

Не обнаружив, кроме того, ни сала, ни брынзы, ни чеснока, редактор почесал свою лысеющую макушку, как бы недоумевая:

– Итак, судя по всему, вы в провинции стихи слагаете… Я с готовностью потряс головой, подтверждая, что это действительно так. Вот и творческий багаж под рукой. Вещественное доказательство .

Семеныч окутался последним сизым облаком:

– И как вам не совестно, батюшка?!

Не понимая, в чем провинился, я лишь беспомощно улыбнулся .

Редактор меж тем выбрался из-за стола и, едва не задевая головой низкий потолок, прошелся по своему, размером с собачью будку, кабинету.

Не то с утра ему не на кого было накинуться, не то октябрь 2010 хотелось восстановить свой хриплый голос:

– Стихосложение, видите ли, – вдохновляясь все больше, вещал он, – удел… гм-гм… Как бы вам объяснить? Людей, я бы сказал, свободных… Так сказать, городских, вернее, столичных… Вы же там, у себя, землицу, землицу, я говорю, обрабатывайте. Давайте, собственно, урожаи! Радуйте страну высокими надоями! Добивайтесь привесов! Наша молодежь должна находиться в первых рядах строителей коммунизма…

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

О фильтре тонкой очистки Как вы уже знаете, с книгоиздательской системой социалистических времен я был знаком не понаслышке: я посылал ей письма, она – отвечала, я – писал, система отписывала. Вежливо. Терпеливо. Пунктуально. Правда, пользы от этой переписки было мало. Для меня, в частности. Для системы, надо полагать, тоже… Рассказывая об издательских делах системы социализма, хочу заметить, что я до сих пор не в курсе, какое количество рукописей она рассматривала: много ли? мало ли? Однако порядок почему-то предусматривал, чтобы ваши стихи или проза находились у издателей не менее трех месяцев. Короче, раньше этого срока о судьбе своих произведений вы никак не могли знать, позже – пожалуйста .

через три с половиной, четыре и т. д. месяца… Итак, хорошо зная об этой отличительной черте книжников, заявился я со своим рюкзаком, распираемом одами, элегиями и сонетами, в единственное на всю республику издательство, которое тиражировало художественную литературу и называлось в то время «Картя молдовеняскэ». Я чувствовал себя уверенно. Еще бы! За время переписки с различными литературными инстанциями я уяснил для себя, что рукопись моя должна быть обязательно отпечатана на пишущей машинке, причем в двух экземплярах, причем не под копирку, а в оригинале, что вынудило меня одно и то же печатать дважды, почти не имея доступа к сельсоветской печатной технике. Рукопись, кроме того, не должна была содержать ни единой ошибочки, ни единой помарочки, что мною также было соблюдено, и отпечатано, как требовалось, через два интервала, выдержаны абзацы и проставлены номера страниц. В моей рукописи, как и предписывалось, указывалось название книги, были предусмотрены рубрики и присобачено оглавление. Таким образом, в данном плане я был спокоен: ее примут, рассмотрят и сделают соответствующие выводы. Угнетало лишь то, что придется оставаться в неведении долгих три месяца… (Забегая вперед, мне хочется сравнить социалистический книгоиздательский процесс с фильтром тонкой очистки и с непроницаемым забором, снабженным, кроме того, колючей проволокой, и с морем, которое не переплыть, и с горами, которые не одолеть, и с лесом, в котором легко заплутать, и пр., и пр. Словом, дело было поставлено так, что инородному телу, чуждому литературе, рассчитывать было не на что!) В рассаднике или пекле?

«Уж где-где, – размышлял я, карабкаясь по ступенькам, – а здесь, в единственном на всю республику рассаднике, а то и пекле, насаждаемом несомненными писателями, я непременно встречу юношу с голубыми глазами. А может, и не одного… Как знать… Высокого, бледного, с томным челом мыслителя…»

Я зорко оглядывался по сторонам, но мне попадались преимущественно грузные, хорошо упитанные люди, с бородами и без, так же мало похожие на поэтов, как я на папу, скажем, Римского… Они дефилировали по коридорам и были крайне озабочены. На меня, навьюченного выразительным рюкзаком с одами и элегиями, как и в Доме печати, никто не обращал ни малейшего внимания .

И вам, будь вы на моем месте, стало бы обидно. Как-никак, вы написали книгу, то есть являетесь почти готовым писателем, которых, как бы там ни было, вокруг не так уж и густо! К вашему удивлению, никто здесь, однако, не бросается вам навстречу, не обнимает, не целует и даже не пожимает с уважением лапу. Хуже того. Вас в упор не видят, а бывает, даже толкнут локтем или наступят на ногу и обиженно отойдут, не извинившись .

Хорошенько поразмыслив и сопоставив факты, вы вскоре делаете вывод, что вас окружают такие же прозаики и поэты, которые тоже желают, чтобы на них обратили внимание! Ишь ты, каждый с папкой подмышкой! Слоняются, что-то бормочут! Ладно. Разберемся .

После некоторого шатания по этажам вы определяетесь наконец с кабинетом. В котором необходимо отметиться. Оказывается, это всего-навсего секретариат, где вы обязаны зарегистрировать свою рукопись. О хотя бы непродолжительной встрече с каким-нибудь писателем либо литератором вообще, который мог бы покопаться в вашем сочинении, пока не может быть и речи. Таков порядок!

Рукопись должна быть зарегистрирована в порядке очередности – ведь перед вами в секретариате уже сидит энное количество сочинителей, которым также хочется рассмотреться… В общем, непризнанный даже секретаршей, которая смотрит на тебя сквозь пальцы (именно сейчас она покрывает лаком ногти!), никому не нужный, не обласканный, кинутый на произвол судьбы, вдруг видишь, как все засуетились, а секретарша начала эвакуировать свои маникюрные принадлежности. Обеденный перерыв. И ты делаешь вывод, что распорядок дня в республиканском издательстве «Картя молдовеняскэ» соблюдается неукоснительно…

–  –  –

лишь на час, то есть на время обеденного перерыва, двинулся в близлежащий столичный парк. Здесь, будучи человеком возвышенным, а потому расслабленным и рассеянным, я сунул под парковую скамью свой рюкзак с одами, присел и принялся озираться по сторонам .

Вокруг для меня как всегда было много интересного. Прежде всего я уставился на фонтан, чего в моей деревне не имелось, а значит, заслуживало пристального внимания. Рыжая мороженщица, два суетливых фотографа, дети и няньки, клумбы и птички, целый ряд (Аллея классиков) знаменитых

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Представьте себе на миг, что вы очутились в ограниченном четырьмя стенами (лишь с одной стороны имелись несколько тусклых окон!) огромном каменном квадрате, где по потолку проложены железные балки, по которым над вашей головой с лязгом проносится подъемный кран. Десяток сварщиков, разбрызгивая вокруг себя снопы огня, что-то варят и гремят кувалдами, обивая окалину .

Не переставая, визжит дюжина электрокаров, сваливая различные металлические трубы, всё так же грохочет над головой, горят электроды справа и слева, а тут еще взорвался радиодинамик, призывая кого-то явиться к начальнику цеха .

В такой-то обстановке ты обязан неотлучно пребывать у конвейера и выполнять примитивнейшую операцию: как только остов холодильника, установленный кем-то на транспортерную ленту, появится перед тобой, ты должен наложить на два болта (тоже заготовленные неведомым тебе лицом) электрическую отвертку и нажать на нее. Вжик. Дальше. Вжик. Дальше. И так каждый день, по восемь часов в смену. А кишиневский завод холодильников выпускал в то время около шестидесяти холодильников в час, т. е. практически – холодильник в минуту… Не теряя времени Теперь вам, наверное, понятно, почему в моем случае можно было лишь позавидовать глухонемым слесарям, которые не обращали внимания на окружающую действительность и вели себя в подготовительном цеху так, словно зашли на минуту в гастроном за бутылкой бренди!

Кому довелось побывать в моей шкуре, тот согласится, что о создании од и элегий на моем рабочем месте не могло быть и речи. Развивая тему производства холодильников в нашей солнечной республике, тут же сообщу, что в те далекие времена работа на заводе осуществлялась в три смены, то есть практически беспрерывно, круглые сутки. Должно быть, наша необъятная страна, состоявшая из шестнадцати республик и множества автономий, очень нуждалась в молдавском холодильном оборудовании! черт его знает! Об этом нам, слесарям-сборщикам подготовительного цеха, никто не докладывал… Итак, бывало, не успеешь помыться после первой смены, а тебе уже пора собираться во вторую!

Правда, третья была приятная, укороченная, с двенадцати ночи до трех-четырех часов утра… Помоему, на заводе не прекращалась какая-то возня (что-то завозили и вывозили) по субботам и воскресеньям. Короче, попал я, как кур в ощип! И пропал бы, наверное, ни за понюшку табака, если б не выручило меня всё то же восторженное видение мира: почти не слыша шума и гула, приглядывался я к электрокарам, сновавшим по цеху, и к крану, и трубам, и людям. Меня по-прежнему занимало все то, из чего можно было выжать строчку-другую для своих будущих литературных изделий. Короче, я вооружался знаниями и набирался опыта, и хоть несколько месяцев не слагал ни од, ни элегий, это не означало, что я терял время… Сегодня с позиций человека, прошедшего (где ползком, где – на карачках) литературный путь от солдата до генерала, то есть начавшего с азов, сочинившего и опубликовавшего более двадцати книг (кроме того, бесчисленное количество газетных и журнальных статей), разобравшего по косточкам сочинения многих отечественных и зарубежных мэтров, я с изумлением (а может, и с недоумением!) вглядываюсь в себя, прошлого. Худой и долговязый, окруженный отрешенной бригадой глухонемых, стою я посреди подготовительного цеха кишиневского завода холодильников, в самом пекле, у конвейера, и глядя в потолок, по которому с грохотом ползет многотонный кран, что-то восторженно шепчу пересохшими губами… Заманчивое предложение Земля, как известно, слухами полнится, и небезосновательно .

Прокатился по заводу холодильников слушок о том, что в подготовительном-де цехе горбатится некий поэт, который и оду может написать, и элегию сочинить. А при случае и японским хайку порадовать. Короче говоря, кто-то из окружающих разузнал о моих способностях и доложил об этом общежитскому начальству. Вскоре я был представлен местному коменданту .

– Нехорошо, – приветливо улыбаясь, встретило меня мое жилищное начальство, – ой как нехорошо скрывать свои таланты! Скажите, юноша, вы и в самом деле стихи слагаете?

Не видя в занятиях стихосложением ничего криминального, я честно признался в своем невинном пороке. Добавил, что не чужд и прозе. Собственно, всеяден. Собираюсь даже критическую статейку о заводских порядках в республиканскую газету тиснуть. А что?

– Стоит ли, – поморщилось общежитское руководство, – сразу же критиковать? Может, вы еще не разобрались толком, что тут к чему…

– Может, и так, – легко согласился я, начиная догадываться, что не затем приглашен, чтобы наводить тень на кишиневский завод холодильников .

И в самом деле .

октябрь 2010

– У нас небольшое предложение имеется, – вкрадчиво продолжил комендант. – Тем более что вы предрасположены к этому. Итак, не согласились бы вы оживить нашу общежитскую стенную газету?

Словом, взяться за выпуск. Ну и запустить на полную катушку. Как вы понимаете, у нас есть, о чем писать. Короче, работы невпроворот, как говорится, непочатый край… В то время одно из общежитий кишиневского завода холодильников располагалось в большом пятиэтажном здании и называлось «смешанным», т. е. женско-мужским: на первом-втором этажах

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

О моем колючем товаре Как только комендант наложил свою лапу на свободу печатного слова, то есть ограничил меня в критическом изображении общежитской действительности (а запреты, как известно, хочется нарушать!), юмор и сатира так и брызнули из меня! Случалось, за день я сочинял до десятка обличительных материалов. Я нападал на всё, что меня не устраивало. Конечно же, на правах воспитателя я боролся с беспорядками административным путем, но отобразить их (беспорядки) на бумаге почему-то находил более надежным. И теперь я пребывал в затруднении, не зная, куда сбыть свой колючий товар .

И вот однажды, нагрузившись юморесками, эпиграммами, баснями и просто злободневными высказываниями, я выскочил из общежития и двинулся в сторону республиканского Дома печати. Мой специфический набор иронии и сарказма, как мне казалось, с особой точностью могли взвесить лишь люди, которые сами этим занимались, и я переступил порог единственного в республике сатирического журнала «Кипэруш», выходившего в то время огромным тиражом на молдавском языке .

Оказалось, что я не ошибся адресом. Именно тут и именно в тот момент меня ожидали. (Вам понятно, что я несколько гиперболизирую). А дело было так .

Едва я очутился в кругу профессиональных сатириков (до сих пор помню, что там были известный эпиграммист Ион Диордиев, ответственный секретарь журнала «Кипэруш» Георге Постолаке и художник-карикатурист Валериу Ионицой), меня с сарказмом, но беззубо, конечно, спросили:

– Ну-с, с чем пожаловали, юноша? Если с чем-нибудь веселеньким, то выкладывайте, не стесняйтесь!

Ободренный таким дружеским приемом, я немедленно очистил их стол от каких-то бумаг и разложил на нем свою критическую продукцию, сфабрикованную в заводском общежитии. Сатирики переглянулись, преломились в поясницах и стали вглядываться в мои опусы. Тут к нам ворвался некто невысокого роста, подвижный, взлохмаченный. Как потом я узнал, поэт Титус Штирбу. Не здороваясь, он тоже подскочил к столу и впился глазами в мою несчастную рукопись .

Затем профессионалы переглянулись. Усмехнулись. И, наконец, по очереди протянули мне руки .

А Георге Постолаке, выражая, видимо, общее мнение, лаконично сказал:

– Годится. Дадим кое-что в номер. Друзья мои, кто переведет на молдавский язык?

Налаживаю отношения Понятно, что такое участие в моей писательской карьере, а тем более небольшая публикация, появившаяся со временем на страницах республиканского журнала, как Бог в Адама, вдохнули в меня настоящую жизнь! А тут на глаза попалась газета «Вечерний Кишинев», в которой по пятницам на третьей полосе известный сатирик Петр Ширяев, невзирая, как говорится, на лица, в хвост и в гриву костерил всех, кто хоть немного отклонялся от требований нашей социалистической действительности. (Бичевали в то время преимущественно пьянство, тунеядство, накопительство, обывательский образ жизни и т. п.) Бегу к Петру Ширяеву .

Ознакомившись с моими юморесками, в которых я выхватывал кое-какие негативные явления из нашей общежитской среды, ни слова не говоря, журналист опустил мне на плечо свою огромную лапу. Придавил к стулу. Помолчали. Он – стоя, вглядываясь в окно, я – сидя, не смея шелохнуться .

– Неплохо, – сказал наконец Ширяев. – И все же не могу не заметить, что мало ты злишься!

Слишком весело у тебя всё получается… беззубо. Будто бы гладишь по спинке, улыбаясь. А надо ведь против шерсти… против шерсти!

Как бы там ни было, он отобрал несколько коротких юмористических зарисовок, которые увидели свет в последующих выпусках «Вечернего Кишинева». Таким образом, может, даже совершенно случайно, мне удалось зацепиться за целых два, наверное, самых читаемых в столице и республике издания. Со временем я стал частым гостем в той и другой редакциях. Сатиру, оказывается, не любили и боялись, особенно те, кто попадался ей на пути, однако выхода очередного номера журнала или газеты ожидали с нетерпением и читали с удовольствием. А беспорядков, как вы понимаете, и в социалистические времена хватало, так что писать было о чем .

Не удовлетворяясь полем деятельности («Кипэруш» выходил всего раз в месяц, в «Вечернем Кишиневе» обличительная полоса – нерегулярно, тоже очень редко), проторил я тропу в молодежное издание – газету «Молодежь Молдавии», в которой также понимали и ценили тонкий юмор, попутно же – в литературно-художественный молодежный журнал «Горизонт», а затем и в солидное издание Союза писателей Молдавской ССР – журнал «Кодры»… Но не за один день!

У Семена Пасько октябрь 2010 Меж тем не забывал я отмечаться и в Союзе писателей республики и в конце концов примелькался там до такой степени, что секретарша стала считать меня совершенно своим человеком и время от времени даже пользовалась моими услугами, посылая в буфет за пирожком или кефиром. Несмотря, однако, на мою близость к Союзу, судьба моей рукописи, которую я все же восстановил по памяти, оставалась неопределенной: она (рукопись), как какая-нибудь малая комета, блуждала по литературным отделам и секциям и на какое-то время даже исчезла из вида .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

И вот сегодня, основываясь на своем бесценном опыте, я начинаю убеждаться, что заниматься сочинительством от нечего делать, шутки ради, или же в виде развлечения, просто-напросто недопустимо. Ничего хорошего (ни для литератора, ни для литературы в целом) из такого пустопорожнего времяпрепровождения не получится! Большую, настоящую поэзию и прозу делают только фанаты!

Люди, которым, кроме какой-нибудь поэтической или прозаической опоры, в жизненной трясине опереться больше не на что!

Сегодня я с изумлением перечитываю свои собственные сочинения тридцатилетней давности и растерянно пожимаю плечами, и удивляюсь своей непроходимой глупости и вселенской наивности:

неужели всё это сочинял я?! И теперь меня удовлетворяет лишь то, что многие мои вещи (казавшиеся в юности значительными и непревзойденными!) не были в свое время опубликованы и не попались (слава Богу!) на глаза широкой читающей публике. Если б я позволил себе в свое время такую вольность, я, наверное, давно бы уже сгорел со стыда… В дебрях эпитетов И, наконец, перед тем как отправиться в вояж по дню сегодняшнему, хочу покровительственно заявить всем, кто пробует торить свой путь в поэзию или прозу, что я не очень-то завидую им, но вместе с тем от всей души приветствую такое неординарное начинание!

Нынче жизнь складывается так, что индивидууму не до Горького и Толстого! В противоположную литературе сторону индивидуум ударился: в бизнес, маркетинг, бартер, что ли? И сегодня поэт и прозаик вроде бы и не нужны обществу. Так стоит ли завидовать особям, которые добровольно изгоняют себя из стада? Но такие особи есть! И они противопоставляют себя обстоятельствам. Им не завидовать, перед ними преклоняться надо!

Разумеется, речь зашла именно о тех людях (чуть выше я их назвал «фанатами»), которые, не имея для себя никаких обывательских выгод, бескорыстно преданы литературе. Несмотря на то что они обречены на полуголодное существование (занятия сочинительством, если вы не в курсе, отнимают уйму времени!), они согласны на такую пытку. Более того. В повседневной жизни сочиняющая братия, как правило, крайне не устроена: в большинстве случаев у нее (причем и в наши дни!) ни кола ни двора, нет семьи и даже стоящей работы. Она же этого не замечает! Братия слишком далеко забралась в дебри эпитетов, метафор и поэтических обобщений… Конечно же, я очень доброжелательно отношусь и к начинающим (которые нередко решаются на такой шаг в 50-60 лет), и к молодым писателям: литературу надо делать, несмотря ни на что! Открытым, однако, остается вопрос такого рода: стоит ли ее фабриковать нечистыми руками? Дело в том, что после развала социалистической системы появились неограниченные возможности как для настоящих писателей, так соответственно и для фальсификаторов слова, так сказать, фальшивомонетчиков. И тут они рады здравствовать!

Никто, конечно, не собирается воспрещать кропать вирши. Более того. Не следует этого делать хотя бы по той причине, что запреты возбуждают нездоровые аппетиты, то есть желание с ними бороться. Пусть уж. Пусть сочиняют. В своих дальнейших записках мне хочется все же показать, до чего смешными, глупыми, а порой и откровенно тупыми, как сказал бы Михаил Задорнов, выглядят такие псевдотворцы. Может, подобный подход к их лжетворчеству образумит и укажет им путь истинный .

На мой взгляд, вернуться к своим повседневным обязанностям!

Некто с папкой Если люди вдруг перестанут писать книги, чего, надо надеяться, никогда не случится, это событие, без сомнений, прежде всего катастрофически скажется на моей жизнедеятельности: я останусь без работы, а возможно, и умру с голода… Словом, мне вовсе не обязательно сейчас лаять в сторону своего клиента (в данном случае – сочинителя!), изображать его, как говорится, в отрицательном плане, ибо тем самым я подставляю себя, рублю как бы сук, на котором сижу, отнимаю у собственной жены (и детей, конечно!) устоявшийся кусок хлеба… но я не могу иначе!

И всё же в настоящих откровениях мне не хочется жонглировать именами своих хороших знакомых (в других сферах человеческой деятельности действительно нужных и полезных!), поэтому действующие лица выставляются на суд общественности анонимно, а в некоторых случаях – и под какой-нибудь характерной кличкой. что же касается последствий, которые будут иметь место в результате обнародования данных записок, знайте, что я готов: нападайте, подставляйте ножку, топчите сандалиями. Плюйте вслед. Можете даже написать на моей спине хулительное слово! Если заслуживаю, конечно… Высовывая сегодня, как червяк из яблока, голову из информационно-развлекательного желе, любому из нас, тем более заносчивому сочинителю, лучше промолчать, нежели брякнуть очевидную глупость! А многие современные писатели, на мой взгляд, лишь выиграли бы от того (не выставляли бы себя на посмешище), если бы не писали (и не разговаривали!) бы вообще. Но посудите сами .

октябрь 2010 Появляется в издательстве Некто. Хорошо одет. При галстуке. С трубкой во рту. Пухлая папка подмышкой. То есть писатель в натуре. Осматривается. Присаживается. Закидывает ногу за ногу .

Останавливается взглядом на мне:

– Тут книги печатают?

Я не успеваю объяснить незнакомцу, что книги, собственно, печатают не тут, а в типографии, как он, уже полностью освоившись, громко сообщает:

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Сказки! – разжимает наконец свои тонкие синие губы. – Для детей. На вот. Полюбопытствуй .

Даже при беглом просмотре становится ясно, что сказками, тем более детскими, тут и не пахнет!

Какие-то отрывочные наброски, в которых фигурировали Мыши, Слоны и Зайцы; все это схематично, бессюжетно и заунывным канцелярским языком. Кроме того, написано корявым старческим почерком, от руки. Помимо прочего, бесчисленные повторения, которых старушка, конечно же, не заметила, а еще.. .

Уловив на моем лице недоумение (надо полагать, уже обращалась к издателям и получала отказ!), старушка заморгала безволосыми веками, как-то нервно засуетилась, наконец наложила на свое плоское лицо широкий крест. Перекрестилась, значит, на всякий случай. Я все еще вглядывался в рукопись, стараясь при этом выглядеть невозмутимым .

– Так что?

Я огорченно пожал плечами .

– Но я ведь в Москве печатаюсь! – вскричала добрая сказочница (впоследствии выяснилось, что в каком-то частном подмосковном издательстве работала ее внучка, которая посодействовала бабушке в выпуске нескольких сказок!), понимая, что дела ее плохи: – Меня везде знают… Пришлось еще раз дернуть плечом .

– Но ведь Андерсен всего двести, а я целых триста сказок сочинила! – выбросила, придержав на крайний случай последний свой козырь, престарелая сочинительница. – Целых триста штук… Лишаясь очередного заказчика, а значит, и верного куска хлеба, я вынужден был указать ей на дверь… Стихи из космоса Конечно же, ее роскошная шляпа в нашем деле решающей роли не играла, однако с тем, что поэтесса приперлась к нам именно в шляпе, приходилось все-таки считаться. Она и сама сознавала, что без шляпы, пожалуй, дело не сдвинулось бы с места. Поэтому, едва проникнув к нам, словно какойнибудь испанский идальго, надвинула свой широкополый головной убор на левую бровь и тяжело упала на наш скрипнувший издательский табурет .

Отдышалась .

– Ну вот, – сказала, – ну вот .

И придала своей черной шляпе новое положение, перекосив на правую бровь .

Дамы в шляпах забредают к нам сравнительно редко, в связи с чем, оторвавшись от своих издательских дел, мы настороженно ожидали развития дальнейших событий. Тем не менее ни стаи голубей, ни даже завалящего зайца в шляпе посетительницы не оказалось. Последующие события развивались по знакомому уже нам сценарию: гостья еще раз взялась за поля своей шляпы, отдернула руку, видимо, удовлетворенная произведенным на нас впечатлением. Затем, как и предполагалось, выложила на стол свою рукопись. Испытующе поглядела на нас, притронулась в очередной раз к ворсу своей потрясающей шляпы.

Вздохнула, словно расставаясь с бесценным сокровищем:

– Прошу заняться!

В то время как наборщик, пряча ухмыляющееся лицо, отворачивается к компьютеру, перетаскиваю рукопись на свою сторону:

– что это?

– А… – снисходительно отвечает гостья. – Стихи. Приходят из космоса. Не успеваю записывать…

– Как? – поражаюсь я. – Как это… из космоса?

Помощнику тоже, надо полагать, хочется знать, в каком разрезе все это происходит, так как он снова поворачивается к поэтессе, которая, точно солдат, отдающий честь, опять тянет руку к полям своего сомбреро:

– Очень просто. Стоит мне на минуту расслабиться, они и приходят. Прямо наваждение какое-то… мозг просверливают… через темя… Не успеваю записывать… После такого заявления следовало немедленно наброситься на космическую поэзию, что я и сделал .

– Это хорошо, – бормотал я, вчитываясь в неуклюжие строки. – Стихи из космоса – это замечательно! Вот только если б вы смогли их записать без орфографических ошибок… Возмущенная шляпа ретировалась не прощаясь .

–  –  –

бы такому повороту судьбы: и на рыбалку можно отправиться, и по грибы сходить! В крайнем случае, под балконом посидеть, картишки пораскинуть. Словом, чего грустить, когда ты еще сравнительно молод, относительно здоров и располагаешь неограниченным количеством времени, которое можно использовать по своему усмотрению?! Тем более для какого-нибудь развлечения… Но не хотел развлекаться Василий Степаныч. Нет, не хотел. Не мог он позволить себе попусту тратить часы и минуты. И вот новоиспеченный пенсионер сидит передо мною. Смущенно мнется .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Тем не менее (при теперешней раскладке такое поползновение выглядит довольно странно!) не перевелся индивидуум, который во что бы то ни стало желает быть автором! Заглядывает, к примеру, к нам, кустарям-одиночкам, горе-издателям, человек в кроссовках. Кладет на стол роскошный дипломат, по-нынешнему – кейс. Достает из него папочку. Любовно разглаживает, и… тут нашим глазам предстает его фотография тридцатилетней давности. На ней человек в кроссовках, в отличие от себя хмурого, сегодняшнего, от души улыбается, кроме того, украшен замечательным густым чубом .

– Вот, – разъясняет ситуацию заказчик. – О себе написал. Так сказать изложил биографию. Ну там, о некоторых заслугах упомянул. Необходимо тиснуть… что? Беретесь?

Не видя в том, что мы воспроизведем биографию незнакомца в нескольких сотнях экземпляров ничего криминального, мы с помощником кивнули головой. Какой мастер отказывается от заказа?

Тем более что клиент сам просится в руки! Итак, несмотря на тухлый продукт, согласны! Сделаем все, что от нас зависит!

Оценив нашу готовность сотрудничать, человек в кроссовках размягчается, то есть перестает хмуриться; подразумевая более тесный контакт, сует каждому из нас свою громадную лапу бывшего спортсмена. Мы с готовностью подхватываем ее на лету. Но не все еще гладко в наших отношениях, нет, не все. При каком-то тревожном воспоминании на чело пришельца вдруг снова набегает мрачная тень .

– Но фото обязательно на первом листе, – находит он свою пропавшую мысль. – Крупным планом!

Затем, скорее всего, представив свое сочинение уже в готовом виде, снова чувствует к нам дружеское расположение:

– И это… Тоже непременно! В коленкоровом переплете. А фамилия на обложке – только золотым тиснением!

Японский роман Высовываясь из шкуры современного издателя, я не перестаю удивляться: к чему, например, безвылазно проживая в Республике Молдова, сочинять романы о жизни японцев? Такие сочинители, на мой взгляд, гораздо больше бы выигрывали в глазах окружающих, если бы не писали вообще!

Заходит в нашу мастерскую как-то довольно упитанный автор, составивший свои габариты, надо полагать, в результате длительного сидячего образа жизни. Похоже, совершенно не склонный к тому, чтобы при надобности сделать себе харакири. Скорее всего, удовлетворенный всем на свете.

Бросает в лоб:

– Я тут, господа, роман сварганил. О приключениях японцев. Ну, там – сакура, гейши, кимоно… Есть и сумо, конечно. Понимаете, да? Как бы моему детищу дать ход? читатель, поди, уж заждался .

Словом, заключим договор, что ли? Ну, где тут подписывать?

За время монолога упитанного автора у нас сформировался единственный естественный вопрос, посредством которого мы надеялись поставить несколько точек над i:

– Но почему, почему вам надобно было писать именно о японцах?

Автор словно ожидал от нас чего-то подобного.

Не успели мы, как говорится, навострить уши, как он благодушно усмехнулся:

– Почему, почему… А как же иначе?

– Они кто вам, эти японцы? Братья, сестры? Соседи, в конце концов?

Тут у автора слегка провисла нижняя челюсть:

– Ну… – наконец нашелся он. – Тоже люди!

– А почему бы вам не написать о нашей молдавской жизни? Поглядите вокруг! Ведь вы здесь проживаете, каждый день выходите на улицу, другими словами, обстановка вам знакома, понятна и, может, даже вызывает какие-то эмоции. Ну там – радость, грусть, сочувствие к ближнему, недоверие к властям, да и вообще: гораздо проще писать романы на местном материале, то есть о том, о чем вам хорошо известно!

Упитанный автор с недоверием вслушивается в наши профессиональные советы, но у него все же имеются возражения:

– Да, но как рассказать о сумо на местном материале? Столкнуть Иона с Петрей что ли? Да и кимоно никак не наденешь на Иляну… Тем более сакура… Понимая, что дальше не продвинуться, мы протягиваем упитанному чистый бланк. Автор с готовностью выхватывает из кармана авторучку, которой, надо полагать, писал свой японский роман, и со вздохом облегчения заключает с нами контракт на издательские работы…

–  –  –

ной), однако не унывает, надеется на завтрашний день .

В свободное от издательских забот время мы наливаем себе по чашечке кофе (и ему, разумеется!) и неназойливо интересуемся:

– Так что, Валерий Андреич, когда приступаешь к делу?

Начинающий литератор отхлебывает маленький глоток кофе, не спеша, с чувством собственного достоинства, именно так, как положено уважающему себя человеку, творцу, и доверительно отвечает:

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

касающееся цвета или запаха поставляемого сырья, то есть качества предполагаемой книги, денежный автор нетерпеливо дернет плечом и попытается вас остудить:

– Но я ведь плачу деньги!

– Да, – мягко говорите вы, – но если мы с вами вот тут вот уберем, а вот тут вот, наоборот, добавим, здесь вставим монолог, а на такой-то странице поправим пару-тройку корявых фраз…

– Корявых фраз? – вскакивает денежный автор. – Это я-то сочиняю корявые фразы? Нет, нет, и не рассчитывайте. Будет исключительно по-моему. Я ведь деньги плачу… Тут нам становится ясно, что деньги человеку достались нелегко, и ему хочется, конечно же, распорядиться ими как можно эффективнее. То есть, как и любому из нас, обзавестись каким-нибудь нужным в хозяйстве, как, скажем, телевизор или холодильник, предметом. Но он, этот человек (в нашем случае – денежный автор!), уверенный в силе своих капиталов, не задумывается над тем, что подкладывает себе свинью, опрометчиво приобретая заведомо залежалую вещь (в нашем случае – свое будущее, но к настоящему времени уже прогнившее сочинение!). Мы в общем-то, несмотря ни на что, чисто по-человечески жалеем гостя и все еще пытаемся спасти его репутацию:

– Да, но если мы поработаем над вашим произведением, все только выиграют. И мы, и вы, и читатель…

– А при чем тут читатель? При чем тут читатель? – сердится автор. И вдруг топает ножкой: – Разве читатель вам денежки платит?!

А на пороге нашей богадельни уже стоит следующий денежный сочинитель…

б) нетерпеливый Рукопись такого автора, как правило, в пивных и масляных пятнах, и такие улики намекают на то, что он сочиняет скорее всего где-нибудь в винных подвалах, поедая блины и глотая пиво. Произведение сочинялось, видать, урывками, так как отдельные главы написаны разными цветами шариковой ручки, а некоторые страницы – даже карандашом. Кроме того, толстая студенческая тетрадь, в которую втиснута повесть, обгрызена по сторонам, словно длительное время ею забавлялись собаки .

Прочитать что-нибудь практически невозможно, так как буквы вытворяют черт знает что: пляшут, подпрыгивают, а во многих местах и валятся друг на друга… Но мы – издатели, то есть исполнители, а он – автор, то есть заказчик, поэтому приходится раскрывать объятья .

Нетерпеливый автор вырывается из наших рук, отряхивается, хлопает своей рукописью об стол и задает нам единственный вопрос:

– Когда?

Очень хорошо понимая, о чем он печется, тем не менее мы делаем вид, что хотели бы получить более пространную информацию:

– что «когда»?

Пришелец в отчаянии начинает выдирать свои спутанные кудри:

– Когда, я вас спрашиваю, когда я, наконец, увижу свою книгу?!

Мы принимаемся растолковывать ему, что в таком виде рукописью можно лишь мух гонять, то есть пользоваться вместо какой-нибудь хлопушки, так как, прежде чем тащить к нам, текст необходимо было набрать на компьютере да прочитать его хорошенько, да выправить ошибки, да снова поработать на компьютере, да снова пробежаться глазами по набору, да… Однако у нетерпеливого сочинителя на этот счет есть собственное мнение .

– Вы, наверное, находите, что я бью баклуши? – подозрительно глядя на нас, уточняет он, хотя такие мысли нам и в голову не приходили. – Нет! Я прибиваю каблуки к туфлям. Ежедневно. С девяти до шести. Когда же мне, в моем положении, садиться за компьютер? И вообще… Берите рукопись и занимайтесь. Вы же это, как его… специалисты, что ли?

Поставленные на место, мы несколько остываем. В самом-то деле. человек туфли тачает, то есть горбатится на ближнего, а мы… Руки у нас что ли отсохнут, если мы, пока автор будет заниматься общественными каблуками, наберем ему текст на компьютере? Да и деньги за это нам платят…

А он, уловив на наших физиономиях минутное замешательство, снова набрасывается:

– И чтоб по-быстрому! Книгу, говорю, следует выпустить в кратчайшие сроки!

в) рекомендованный сапожник

– Я от Тихона Серафимыча! – робко влезая на наш издательский порог, доверительно вещает очередной писатель. – Не уверен, попал ли по адресу… Тут книги выпускают, не так ли?

Он укрепляется на пороге, прислонившись плечом к дверному откосу, и некоторое время внимательно изучает нас: продвигаться ли далее в своем деле или, пока не поздно, повернуть оглобли?

– От Тихона, говорю, Серафимыча, – повторяет незнакомец, видимо, не понимая, почему это мы не отклеиваемся от своих табуретов, чтобы раскланяться с ним. – Да он, если хотите, и предисловие октябрь 2010 к моей работе написал. Вот, удостоверьтесь!

И пока мы соображали, кто таков Тихон Серафимыч и какое он отношение имеет к нам (брат ли, сват ли, просто кум или дальний родственник), рекомендованный писатель спрыгивает с порога и устремляется к нашему столу .

– Вот! – радостно сообщает он. – Убедитесь!

Под предисловием, которое предваряет его сочинение, наши глаза действительно натыкаются на

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Тем не менее до конца он все же не удовлетворен, так как некоторое время присматривается к помощнику, словно не решаясь ему доверять, изучает наши компьютеры и факсы, наконец, кивает человеку, который как тень вслед за ним появился в нашем заведении и сейчас стоит за его спиной .

Надо полагать, телохранитель. Надо полагать, для пущей важности. Или же, чтобы нагнать на нас дополнительной жути .

человек из-за спины делает шаг вперед, и теперь мы видим, что в руках он держит кожаный кейс .

Играя желваками на лице, то есть давая понять, что, в случае чего, он жизнь отдаст за целостность и сохранность доверенного ему имущества, приподнимает крышку кейса, и наш заказчик собственноручно извлекает толстую папку, усеянную, как морской берег крабами, золотыми монограммами .

В ней, оказывается, находится папка потоньше, в которой содержится полиэтиленовая упаковка, в которой и т. д. В конечном результате на свет появляется рукопись, которую нам необходимо, как мы понимаем, превратить в роскошное издание .

– Вот! – сжимая кулаки, провозглашает наш оккупант, еще не зная, возьмемся ли мы за работу. – И чтобы… Короче, отвечаете головой! Словом, в печать! Ясно?

Выходит, он возлагает на себя обязанности корректора, редактора, художника и технического работника, и проч., и проч. Пока мы с помощником приходим в себя, агрессор грозно взглядывает на своего телохранителя, который, не переставая играть желваками, подтверждает, что шутить в конкретном случае нам ни к чему, так как свое дело он знает туго… Породистые собаки, или Спонсорство Писательскую братию можно классифицировать еще долго, ибо встречаются в данной среде и ленивые, и скучные, и нерешительные, и застенчивые, и скупые, и откровенно глупые особи. Словом, охватить все достоинства, а более того, недостатки сочиняющей публики практически невозможно. Ни воображения, ни времени не хватит. А поскольку в общих чертах вы уже получили некоторое представление о наиболее характерных представителях современного литературного движения, вкратце приступим к показу лиц окололитературных, в народе метко прозванных «спонсорами» .

Где их отлавливают и как обольщают, нам, непосвященным, приходится только гадать, но факт остается фактом: наиболее шустрым сочинителям удается обзавестись спонсором! А отдельные из них, сочинителей, значит, как породистую собаку на поводке, даже затаскивают своих благодетелей в нашу контору .

Итак, кто таков спонсор? Его пол, возраст, занятия, какие-нибудь личные или общественные пристрастия… Здесь, прежде всего, необходимо сказать о том, что шкуру спонсора (благодетеля, кредитора, эдакого бездонного денежного сосуда) может натянуть всяк, независимо от того, мужчина он или женщина, младенец ли, старик, слесарь, водитель, телевизионный мастер, представитель правых либо левых сил в государственном обустройстве. Непреложным же условием для того, чтобы объявить себя спонсором, является собственное желание и, конечно же, наличие энного количества денежных знаков… Ежели вы не знаете породу спонсорства (а откуда вам, наивному, знать!), вам, разумеется, покажется, что спонсор(ша) – это эдакий добренький дядя (тетя), который в любой момент по первому вашему требованию (или же за ваши красивые глазки, ручки, ножки, что равносильно!) охотно расстанется с увесистым куском, которым он поманил вас издали. Однако это не так, далеко не так! Ему самому, этому якобы доброму дяде (тете) необходимо претворить в жизнь некоторые свои замысловатые идеи, о которых вы, скорее всего, не подозреваете .

Ну, во-первых, он очень желал бы опубликовать в вашей книге кое-какие сведения о себе биографического, значит, характера, но прежде всего доложить обществу, чем он занимается, попросту разместить за ваш счет свою рекламу, чего вам не хотелось бы, но на что вы, поупиравшись, соглашаетесь. Во-вторых, вашему покровителю (меценату, любителю поэтического или прозаического слова), будь он мужчиной или женщиной, желательно поместить на последних страницах вашего сочинения свою фотографию либо фото своего заводика (магазина, парикмахерской, аптеки). Ну и т., как говорится, д. Если б его (ее) – ваших покровителей, значит, не останавливало то, что вам тоже хочется напечататься в собственной книге, они не отказались бы от тактики паука, плетущего сети для безалаберных мух… Словом, спонсор (будь он хоть папой Римским!) только с виду так заманчиво-безобиден. На наш взгляд, разумеется…

–  –  –

Поэт (скорее писатель вообще), как вы помните, рисовался моему детскому воображению эдаким бледным, худосочным, почти бестелесным юношей, который бродил по полям и лугам и беспрерывно бормотал в рифму. На самом же деле (к великому моему разочарованию!) в реальной жизни обстояло иначе: поэтами, как я убедился, повзрослев, в основном являлись пожилые, довольно грузные, если не сказать упитанные, как рождественские гуси, дяди, в общем-то не белокурые, зато скучные, малоулыбчивые и, конечно же, никогда не говорившие стихами .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

– Да уж, – отвечаю, – не соображу, с какой стороны вцепиться в его шкуру. Не знаю, как к тебе, а ко мне всё какие-то толстокожие прут. Короче, что в лоб, что по лбу, всё едино. Не поддаются дрессуре!

– А я, братан, – говорит товарищ, – давно на него рукой махнул. Словом, плюнул. На своего клиента, значит. Даже иду навстречу: хочешь, мол, обнародовать свою чушь, милости просим, оттиражируем. Не моя ведь фамилия на обложке стоять будет!

– Всё равно неудобно, – тут я хватаю коллегу за руку и уволакиваю в первый же тёмный переулок, так как еще издали вижу нашего общего знакомого, одного из многочисленных лже- или, может, псевдотворцов, которому лучше уступить дорогу. – Вот ведь что получается. Шарахаться, братела, приходится .

Из подворотни мы проводим глазами по величественной фигуре фальшивого романиста, который не спеша двигался по своим делам, с презрением поглядывая на прохожих, возможно, на своих читателей. Творец, как и полагается, в пальто и шляпе, в зубах у него трубка, подмышкой – толстый фолиант собственный выпечки .

Не успели мы, как говорится, оправиться и выглянуть на свет божий, как из толпы выделился следующий знакомый нам сочинитель. Конечно же, в шляпе и с трубкой. Естественно, с фолиантом подмышкой. Мы знаем, что ему захочется порассуждать о роли литературы в обществе. Эдак часика на полтора. Причем в одностороннем порядке. В виде собственного монолога .

– Хоть из подворотни не вылезай! – мрачно процедил братец-издатель. – На каждом шагу встречаются. Развелось как собак нерезаных!

«Это он о современных писателях!» – сообразил я, но возражать, как вы понимаете, не стал .

Едва умчался сквозняк, поднятый шинелью литературного критика, из парковой аллеи выползла целая группа начинающих (в возрасте от пятидесяти до шестидесяти лет) литераторов, так сказать, нарождающаяся плеяда, и мы, современные издатели, прыснули в разные стороны, с тем, чтобы за нами невозможно было угнаться .

«Это что же такое получаемся? – на бегу размышлял я. – Приходится уклоняться от собственного заработка… А может, того… Пока не поздно, подобно незабвенному Бендеру, переквалифицироваться в управдомы?»

Но на пороге издательства уже стоял новый клиент… Под занавес И под занавес хотелось бы сказать о самом, может быть, главном: а ведь наши книги, выпущенные с такими ухищрениями (в борьбе с авторами, при маломощной полиграфической базе, практически без расходных материалов – краски, бумаги, картона), никто не читает!

Если раньше, выйдя на улицу, в парке ли, в троллейбусе ли, вы непременно натыкались на читающего человека, то теперь можно набрести разве что на какого-нибудь марсианина, с головы которого свисают наушники, а из темени выползает антенна. Сегодня в руках среднестатистического гражданина, включая школьников и студентов, можно увидеть всё что угодно, кроме книги. В общем, человечеству не до чтива. Вот и задумываешься: и зачем ему, этому злосчастному современному писателю, зачастую голодному и раздетому, зачем ему надо писать книги? Для кого? Для чего?

Но тут напрашивается следующая сентенция: при всей моей нелюбви к нему (вы уже знаете, в связи с чем!) я все-таки его уважаю! Не надо думать, что он настолько наивен или глуп, что не разбирается в окружающей действительности. Да, в наши дни приходится пахать вхолостую: время такое!

На какую-либо поддержку государства, которое нынче барахтается, как цыпленок в луже, в тине бедности и неразберихи, тем более преуспевающих богатеев, занятых преимущественно умножением собственных накоплений, рассчитывать, конечно, не приходится .

И все же, решившись на подобный шаг (а в наше время податься в сочинители, я полагаю, не каждый отважится!), то есть безоглядно вскарабкиваясь на казалось бы неприступные скалы литературных Эверестов, нынешний литератор заслуживает уважения.

Помню, однажды я спросил у начинающего прозаика:

– На какие лавры вы рассчитываете, взявшись за писательский гуж? Хотите славы? Почестей?

Денег, наконец?

Он с изумлением (даже с испугом) на меня глянул:

– Да нет. Ни о чем таком не помышляю .

– И все же хотелось бы чем-нибудь подсобить вам. Может, а они заслуживают того, тиснуть о ваших рассказах небольшую рецензию в газету?

– Ну… – ответил бескорыстный сочинитель и, помедлив, мрачно пошутил: – Вот когда помру, тогда и напишете. Нас ведь обычно добрым словом лишь на том свете поминают… Хочу напоследок сообщить, что по большому счету эти заметки писались вовсе не для бритоголового молодца с дорогой сигарой во рту, вздумавшего взять меня в соавторы. Вернее, не только для октябрь 2010 него… Для вас, сочинители!

А скорее всего для себя, не умеющего жить спокойно…

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

годы оны – русским футуристам, его потом внимали миллионы, что, приравняв к перу штыки, собратьев увели для перековки: раздали топоры, вручили классика иконки – для перекройки головной коры, вписав в историю страны их имена под выстрелы винтовки, а идеалам верные потомки ему несли гвоздики и пионы, читали вслух, давя на перепонки, кто звонким и кто ломким, иные же под одеялом лимитных лириков листали, пока фонарь не тух или петух не изрекал, чей абрис смутный из лекал на подоконнике мелькал или теней среди в седле развилин, или на грядке промеж линий стеблей почивших нежных лилий: мол, после двух и скоро три… и филин эхом: ух-ух-ух, как отражение внутри в оправах под металл висевших визави магических зеркал, что с эпигонов парой схожи, чьи томики, обтянутые кожей, пылятся в изоляции витрин за спинами романа о полиции, где сыщики не с рожами, а лицами), и, залетая во дворы дипкорпуса, как кадровые шпионы, сняв с кителей петлицы и погоны, глазами клацает добычу, в неё кухарки щупы тычут – там жарят барбекю и мититей*, как янки свеженьких детей, напалм сливая на роддомы, и для метаний ждут погоды, чтоб поглотить кусок моей земли под соусом своей свободы; слова за мною косяком идут, что красная на нерест, бредут: «батут», «редут», «уют» и остальные тут как тут, чьи окончанья «-ут» и «-ют» [в уме сверкая, словно: 1) меди прут, что с оптового работяги днями прут – в артели, там мастерят они запоры и петели и прочие изделья гнут, припоя яд в грудные клети вбирая за занятьем этим минут отмеренных отметин не замечая в час обеден, что кодексом труда был ввден для повышенья уровня труда у тех, что приняли с утра (когда полезно всё, что в рот полезло), их стрелки, словно семена с тарелки мелкой циферблата, клюют в любые времена, как иноземца

– ратник в латах остриём булата, ему и сеча – праздник, если не в ранах: и колотых, и рваных, как нато блоку – бойни на балканах (и там где надо руд процент урвать за евроцент из клада, «ура» используя и ратный труд союзного солдата), пока не уползли оне в их страны, как запахи из щели ресторана, пока им склоку не занесли соседи с боку, торя бараном бреши блоку, ступая за тараном в ногу, и там тогда без автомата пойдут на тех, кто был за брата (извергнутся, не опустив забрала, на ветхий сонный свет, как лава, читающие справа, устроя атмосферу автоклава), блистая вспышками резни, если участники не врут, как новый глаз у инвалида, в оправу вложенный рукою полевого айболита (не упуская мелочей из вида, ему всегда сестричек свита, готова услужить, не ожидая клича), иль медный прут в лучах софита, если коврожка алая ими полита – на лесенке, которою, изведав блюд – закуски, каши и салаты, – течёт курортный люд, усиливая сала латы, ко сну в хоромы и палаты пансионатов у подножий гор повыше, чем карпаты (они ещё покаты, как у машины скаты, и потому их усыпают, солью словно, мазаные хаты), что вкруг двугорбой, как верблюд… иль пара пони… но в снеговой одной попоне… где, в погожий сияя, кристаллы-наросты перевал укрывают хрустальной коростой, там могилки блистали двустами крестами, которыми стали ледорубы германской стали и обломки лавинной лопаты тех, что ушли за весельем, следуя «эдельвейс»…** и в долину снесённые селем, сошедшим, как поезд с рельс… где мотылёк, порхая с цветка на цветок, свой совершает полёт, там легион немалый стрелков иностранных полёг, о тех неизвестных никто из местных не поднимает тостов лестных, а своему – букетик алый… там чемпион бывалый стрелою компаса в одной из нор погоста (архипелаг, где всякий остров – альпиниста ломкий остов – вонзится в память остью острой… в той тесноте равны – и в этом фарс! – и начинающий, и снежный барс, они теперь на схожей глубине в одной земле – по воле господа /и госта!/, что ветром мчится в поле чистом иль в синеве звездой лучится, как пузырьки в играющем вине), он был отважен и без каски, теперь же – персонаж из чёрной сказки (ей не дают огласки, правда, именуя вздором, смотря в глаза с укором мутным взором), идущий в темноте в такой же маске – безнравственным дозором – по номерам и коридорам, с неистовым задором откинув простыни в полоску, ночами девок щиплет просто, чьи формы выпуклы иль плоски, не зная возраста и роста, не будучи в той жизни подлецом, лицом лежит к заре кровавой – к утрам – под траурною вазой, чьей акварельною в восхода фазы забор вершин чуток измазан, где флаги в пляске от норд-оста болтают языком о направленье снегового роста и смене скорой шин, ведь упадут осадки – на аршин, где шёлковых шатров обрывки наколоты на шпильки, пока ветра не измочалят в нитки, напоминают они скорби свитки, мартиролог унылый тот о тех, что ныне – ледяные слитки, о тех, что ближе к краю были, с судьбой играя в снежной пыли (не сладки эти леденцы, их лижет только ветер, они тогда, как бубенцы, печальней всех на свете, звянят-звянят во все концы – аэдами, на лире бренчавшими в античном пире, о тех, кто в том и этом мире – лишний, что косточки в вареньице из вишни), чей сон глубок среди торосов, куда ушли, не связанные тросом, надеясь: им поможет бог… и в трещину скатились, как комок черновика формата писчей, застряв там на века, и птице стали пищей… их не найдут… наверняка... (фермата – тут!)... те пики на цветной открытке, чьи тиражи в газетной лавке, чтоб память не была в убытке, скупает интурист без давки, как дополнительные справки, и всякий наш обманутый супруг или супруга на полставки их покупают для отправки, черкая нервно «ваша вся» иль «ваш…», надеясь, что шантаж о наложенье рук у прежних вызовет испуг… там скалолазки, щуря глазки, на скалах расточают ласки, идя из света в тени, чтоб те не обнажили свой оскал, из мериноса всё надели, ползя по отрицательной, как вор, цепляются за выступы и щели гор, куда никто не сунул в мире носа и не задал последнего вопроса, и не разбился, как бокал, наполненный вином игристым (что в море белое канал – водою вдов по тем, кто сел… и кто копал… могилы тем, кто уже пал, октябрь 2010 в их слёз опал известный всем усы макал, пока из окон наблюдал – сколь ровно роют ров под гам ворон в сыром и мглистом, под рёв недоенных коров, жующих жалоб жёлтых листья, под кожи скрип мотоциклиста, листающего на посту потрёпанного «монте-кристо», когда его клонит ко сну), осушенный едиКолбаски, жаренные на решётке (молд.) .

** Белый альпийский цветок (нем.). Кодовое наименование плана операции немецко-фашистских войск летом 1942 с целью захвата Кавказа в период Великой Отечественной войны .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

МИР БЕЗ НИх Меня зовут Соффи. Я призрак, но когда-то была живым человеком, умевщим чувствовать, страдать, смеяться .

Я вернулась на землю, чтобы вновь запечатлеть и передать людям картину «страшного концерта» .

Я спустилась в город, где однажды угасла и моя жизнь, – Люблин, Польша .

Мёртвый город, который смотрит сотнями пустых глазниц окон с остатками стеклянных слёз. Слёз тысяч людей, погребённых в этой выжженной дотла многострадальной земле .

Если заглянуть в такое окошко, в нём видна картина смерти, смерти сотен семей, домов, чувств, будущего, смерти нас, людей. Дыхание пустыни, прошедшее через цивилизацию .

Серые, тусклые цвета. То, что раньше было зелёным, теперь потеряло свой окрас .

На улице темнеет. Сумрачно, длинные тени от полуразрушенных построек и деревьев ползут по разбитому от снарядов асфальту .

Страх и отчаянье, ужас и смерть витают в густом воздухе .

Тишина, эта вязкая тишина повсюду. Но на мгновенья она нарушается завыванием бродяги-ветра, скитающегося среди пустынных аллей, окутывающего теперь уже серые стены с осыпавшейся штукатуркой и тёмными пятнами вдоль пола .

Всё заброшено и забыто. Вокруг только тихо шуршит мусор, и от нахлынувших волн ветра вздымаются тучи пыли. В медленном вальсе, теряясь во мгле ночи, грустно кружат обгоревшие клочки бумаги .

Ловишь один, а там записка маленькой девочки своей маме, о том, что она её очень любит и мечтает увидеться после всего этого кошмара .

Записка написана детским неокрепшим почерком на польском языке, а в конце на иврите заветные слова молитвы .

Обречённость и покорность – это все, что было на душе у этих людей .

Оглядываюсь вокруг. Деревья скорбно сутулятся и склоняют ветви, провожая безвозвратно уходящее время с его событиями. А вот там, впереди, стоит он, символ потерь, символ той жизни, которая наверняка никогда не вернётся сюда. Там впереди стоит, гордо вытянувшись вверх к багровому небу, труба крематория. Выход, через который тысячи душ ушли в небо после мучительной жизни в лагере Майданек .

Шпиль к небу, нож в сердце, грязный жест, который люди все-таки показали .

октябрь 2010 Бесконечность и одиночество .

Дальше мне нет пути, здесь я навсегда осталась пеплом, развеянным по долине .

И смерть тут правит бал. Бал, получивший название Холокост .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Приготовьте сами блюда корейской кухни х Хочу вам предложить некоторые блюда корейской кухни, которые можно приготовить в домашних условиях, что я сама частенько делаю. Названия блюд даю только те, которые знаю .

Для их приготовления вы должны запастись определенными специями и продуктами, которые непременно присутствуют во многих блюдах корейской кухни. Это соевый соус канжан, кунжут и кунжутное масло, имбирь (только свежий), соевая паста с красным перцем высокой концентрации темнокрасного цвета кочуджан, а также уксус, соль, сахар, красный молотый перец, чеснок и лук (как репчатый, так и зеленый) .

Кимчи – королева корейской кухни Каждый год в ноябре вся Корея сходит с ума: хозяйки заготавливают на зиму кимчи, пекинскую капусту, без которой не обходится ни одна корейская трапеза. В это же время проводят фестивали кимчи, где обучают всех желающих процессу ее приготовления, даже открывают музеи кимчи .

Именно там я узнала, что кимчи необычайно полезна для нашего организма. Она снимает стресс, агрессию, чистит кровь и сосуды, помогает при атеросклерозе, улучшает пищеварение .

Рецептов приготовления кимчи множество. Ее делают из пекинской капусты, небольшой дайконской редьки и ее ростков. Существует муль кимчи – то есть не острая, маринованная кимчи без перца, которую подают в рассоле. Я же хочу предложить классический рецепт кимчи, именно тот, который используют корейские хозяйки при заготовке ее на зиму. Под их руководством я прошла этот сложный процесс и могу сказать, что моя кимчи удалась .

Рецепт кимчи (на три больших кочана пекинской капусты):

Кочаны разрезать пополам и посыпать крупной морской солью, не забывая просолить между листьями (не пересолите!) Смочить водой и оставить на 12 часов. Затем промыть и откинуть на дуршлаг .

Соус для кимчи: смешать в равных пропорциях крахмал и муку. 1 ст. л. смеси развести 200 мл воды и заварить. Остудить. Влить еще 100 мл воды и размешать. Крупно нарезать 1 пучок зеленого лука, половину дайконской редьки (соломкой) и добавить в остывший крахмал. Туда же добавить 23 ст. л. молотого чеснока, 1 ст. л. молотого свежего имбиря, 10 ч. л. красного молотого перца, 1 ст. л .

сахара, обязательно 100 г вытяжки из рыбы, без которой не произойдет необходимой ферментации, а также, по желанию, 2 ст. л. соленых мелких креветок .

октябрь 2010 Соус со всеми ингредиентами перемешать и попробовать, по вкусу можно добавить еще чуть сахара. Им необходимо промазывать каждый лист уже просоленных кочанов пекинской капусты. Хорошо смазанную кимчи выложить в емкость и выдерживать при комнатной температуре два дня, чтобы произошла ферментация. После этого поставить в холод. Перед подачей на стол сбрызнуть кунжутным маслом .

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

Супы Суп из ламинарии миёк Гук. Это любимое блюдо корейских хозяек, в нем много полезных микроэлементов. Нарезанную тонкими ломтиками говядину обжарить с луком на сильном огне с добавлением соевого соуса и потушить на медленном огне до готовности. В мясо влить бульон или воду, добавить немного красного молотого перца, еще немного соевого соуса и набухшую и нарезанную ламинарию миёк. Как только закипит, выключить газ – суп готов .

Суп из морепродуктов. В кастрюлю с водой всыпать сухой бульон (либо использовать уже готовый), довести до кипения и добавить репчатый лук, пару зубчиков чеснока, нарезанную морковь, сладкий перец, любые грибы и зелень. Также добавить немного соли и красного молотого перца, можно свежего чили. В эту основу закинуть любые (лучше свежие) морепродукты – рыбу, креветки, кальмары, осьминоги, октопусы, крабы и моллюски. Все моллюски, кроме мидий, варятся в раковинах

– в них содержится много полезных веществ. через 5 мин. после закипания суп готов .

Суп из соевой пасты с водорослями и сыром тубу. В горячей воде, чтобы не было сильно солоно, развести соевую пасту твенчжан. Когда вода закипит, всыпать порубленный зеленый лук, любые водоросли (предварительно разбухшие), поперчить красным острым перцем и добавить нарезанный кубиками соевый сыр тубу. Довести до кипения и выключить газ .

Суп из тыквы. Тыкву нарезать кубиками и отварить с репчатым луком в небольшом количестве бульона (пропорция: три к одному). Можно использовать как натуральный бульон, так и порошковый. Посолить и добавить чуть сахару, по вкусу. Варить около 5 мин., пока тыква не станет мягкой .

Немного остудить и взбить в блендере (миксере). Суп должен быть густой, как сметана. Подавать, присыпав зеленью, или без нее, как нравится .

Новогодний суп ттог гуг. Его обязательно едят в первый день Нового года по лунному календарю .

Говорят, это приносит здоровье и благополучие. Мелко нарезанную говядину тушить на растительном масле с добавлением толченого чеснока и соли, сбрызнув кунжутным маслом. Пока мясо тушится, отварите ттог – рисовые лепешки (сухие) размером с монету. Варятся они примерно 10 мин. Поджарьте омлет – отдельно взбитые желтки и белки. Готовый омлет нарежьте тонкой соломкой. Также нарежьте соломкой зеленый лук или лук порей. Когда мясо будет готово, влейте в него воды, туда же выложите предварительно сваренные лепешки ттог и посолите по вкусу. Суп наливают в тарелку и добавляют омлет двух цветов и зеленый лук .

Горячие блюда из мяса Пулькоги. Нарезанную тонкими ломтиками свинину или говядину замариновать следующим образом: добавить в мясо соевый соус, толченый чеснок, нарезанный кольцами лук, семена кунжута (побольше), немного молотого красного перца и соус пулькоги или его заменитель терияки соус, который придает мясу сладость. Смесь должна настаиваться не менее часа. После этого все вместе обжарить в большой сковороде или казане. По вкусу можно добавить немного соли или долить соевого соуса. Иногда в маринад я добавляю протертый имбирь, он придает мясу необыкновенный вкус .

Тушеные ребра кальби чим. Свиные или говяжьи ребра порезать и замариновать в соевом соусе с добавлением чеснока и репчатого лука. Выложить в глиняный горшок, добавить морковь, кабачки и сладкий перец, слегка поперчить красным молотым перцем, влить немного воды и тушить в духовке до готовности. В русском варианте можно добавить картофель .

Жареная свинина в остром соусе. Нарезанную ломтиками свинину замариновать в остром соусе кочуджан и нарезанном кольцами луке. Тушить до готовности, можно добавить кимчи, она придаст кисловатый вкус .

Приятного аппетита!

октябрь 2010

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

–  –  –

во втором случае на пересечении – главное зда- После восстановления румынами Хотинской ние: резиденция и церковь. епархии (с резиденцией в Бельцах) в мае 1923 Такое расположение, естественно, не слу- года Виссарион Пую прибывает в «захудалый сей чайно. Помимо того что крест – основной символ городишко». В нем практически отсутствовали христианства, это еще и мощный энергетический дома выше одного этажа – за каждый этаж нужно «приёмник». Символ, существовавший задолго было платить налог! Единственная православная до появления Иисуса Христа и его казни, исполь- церковь — Святого Николая, по замечанию незовали древние египтяне (вспомните анх), жите- коего современника, «по своему внешнему виду ли Вавилона, почти всей Европы, Древней Индии, больше напоминающая мельницу». Епископу не Персии, Северной и Южной Америки… было найдено место для жилья, он самостоятельКрест символизирует окружающий нас мир, в но подыскивал себе съемную квартиру. Целых центре которого – человек. Вспомним такие сло- семь лет владыка квартировал в ветхом здании, ва, как «окрест» (вокруг), «окрестности» (мест- где сам и производил ремонт. Еще год он воевал ность вокруг) и т. д. Кроме этого, крест – это с новым арендодателем — зажиточным евреем, символ не только расхождения, но и слияния. В чуть ли не ежедневно грозящимся вытолкать его центре креста, словно в пирамиде, скапливает- на улицу .

ся вся энергия, растворенная в окружающем его Наконец бельцкая примария выделила епарпространстве. Не здесь ли кроется источник той хии участок на возвышенности в северо-западной неуемной энергии, которой обладал епископ? части города. Проект здания резиденции создал Ведь строительство пяти(!) церквей и кафе- Адриан Габриелеску (автор проектов сразу недрального собора было связано, в первую оче- скольких бельцких храмов). Но по причине хроредь, с огромным расходом сил на всевозможные нической нехватки средств строительство прохопрошения, изыскание финансовых средств, об- дило весьма медленно, оно затянулось на долгие ращения в различные инстанции, борьбу с раз- семь лет (с 1925 по 1932 год). Но зато каков был дутым бюрократическим штатом. Не облегчала результат! По свидетельствам современников, владыке жизнь и мощная бельцкая еврейская об- резиденция епископа была самым видным и кращина – в Бельцах на момент приезда Виссариона сивым жилым зданием в городе. Возле него, по насчитывалось двадцать(!) синагог и всего одна указанию его преосвященства, был разбит краправославная церковь. При этом синагоги плани- сивейший парк, в коем мы и сейчас имеем удоровали (и начинали строить) чуть ли не на по- вольствие гулять и предаваться этим интереснейрогах церквей. Известен случай, когда еврейское шим воспоминаниям и размышлениям .

религиозное здание должно было появиться всего в 5 метрах от церкви Святых Апостолов Петра *** и Павла, которую решил достроить владыка. А теперь я был бы не я (годы работы в газеКак тут не вспомнить происхождение слова тах бесследно не проходят, знаете ли), если бы «крест» – латинское «crux» означает «дерево, не провел небольшое журналистское исследовависелица или другие деревянные орудия казни». ние. Провел, так сказать, историко-социальные Соответствующий глагол «cruciare» означает параллели .

«пытать, мучить». А мучений на пути епископа Дело в том, что Виссарион Пую задумал для возникало немало. моего родного города еще много чего, кроме пооктябрь 2010

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ





Похожие работы:

«Социологические исследования, № 8, Август 2009, C. 3-13 В ФОКУСЕ ВНИМАНИЯ ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ. НОВЫЙ ПОВОРОТ В СОЦИОЛОГИИ Автор: П. ШТОМПКА ШТОМПКА Петр профессор Ягеллонского университета (г. Кр...»

«Я. С. С м и р н о в а КУЛЬТУРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ И СЕМЬЯ (ПО МАТЕРИАЛАМ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА) Р а з р а б о т к а общей теории этноса показала, что семья является в а ж ной микроячейкой этнических процессов \ Это тем более относится к так...»

«Отчет о проведении Всероссийской акции, посвященной Всемирному дню борьбы с ТБ, 24 марта 2016 г. Республика Карелия, Архангельская область, Регион Брянская область, Волгоград (не открылся файл), Волгоград, Москва, Ленинградская область, Омск, Владимир, Тюмень, Ростов, Киров, Смоленс...»

«П Е Р Е Ж И Т К И ИНСТИТУТА И Н И Ц И А Ц И Я У АРМЯН (По материалам свадебной обрядности) Л. М. В А Р Д А Н Я Н В быту армян вплоть до начала XX века сохранились в пережиточной форме половозрастные сообщества. В каждом из них...»

«Технология выращивания гороха в Украине на зерно Технология выращивания гороха, которую мы рекомендуем, поможет вам получить максимальную прибыль при посеве этой культуры в условиях Украины. Конечно же, немаловажным факт...»

«CОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения 1.1. Основная профессиональная образовательная программа (ОПОП) бакалавриата 1.2. Нормативные документы для разработки программы бакалавриата 1.3. Общая характеристика программы бакалавриата...»

«Министерство культуры Челябинской области Администрация города Магнитогорска Концертное объединение города Магнитогорска Магнитогорская государственная консерватория (академия) им. М. И. Глинки V Международный фестиваль-конкурс оркестров, ансамблей, солистов...»

«Известия высших учебных заведений. Поволжский регион УДК 128 Е. В. Фаленкова ФЕНОМЕН ДУХОВНОГО СТРАННИЧЕСТВА В ТВОРЧЕСТВЕ Л. Н. ТОЛСТОГО И КУЛЬТУРНОФИЛОСОФСКОМ КОНТЕКСТЕ XIX – НАЧАЛА XX в. Аннотация. В статье рассматривается феномен странничества как архетип русской словесной культуры. Дан анализ понятия с...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ РАСПОРЯЖЕНИЕ от 29 декабря 2014 г. № 324-рп О ПЛАНЕ РАБОТЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ, АДМИНИСТРАЦИИ ГУБЕРНАТОРА БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ И ПРАВИТЕЛЬСТВА БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ, ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ ОБЛАСТИ НА ПЕРВОЕ П...»

«Плхар классикн Христо Ботевн Петр Хусанкай чвашла куарн сввисем мрлхе пхать хватл Атл Плхар-чваш купеле кунта. Килех! Сана хмла ршыв хапл, Сра лаи яр-у умнта, апла сума суса калан чваш халх поэч Петр Хусанкай 1965 улта Расул Гамзатовн хй редакцилен "Лирик" кнекине кртн "Савш курки" ятл умсввинче. ак свра...»

«1 (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || http://yanko.ru || http://tvtorrent.ru Янко Слава Электронная версия книги: Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || http://yanko.ru || http://tvtorrent.ru || Icq# 75088656 | update 15.05.09 Культурология альфа-м Под редакцией профессора Г.В. Драча Рекомендовано Министер...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Московский государственный институт культуры" Кафедра оркестрового дирижирован...»

«41.03.04 Политология Очная форма обучения, 2017 год набора Аннотации рабочих программ Рабочая программа дисциплины Иностранный язык 1. Место дисциплины (модуля) в структуре основной профе...»

«1 ИВАНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ IVANOVO STATE POWER UNIVERSITY СОЛОВЬЁВСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ SOLOV’EVSKIE ISSLEDOVANIYA SOLOVYOV STUDIES Выпуск 1 (45) 2015 Issue 1 (45) 2015 Соловьёвские исследования. Выпуск 1(45) 2015 Соловьёвские исследования. Вып. 1 (45)...»

«Общероссийская общественная организация ВСЕРОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ГРЕБЛИ НА БАЙДАРКАХ И КАНОЭ ALL-RUSSIAN KAYAK-CANOE FEDERATION Утверждено заседанием Президиума "Всероссийской федерации гребли на байдарках и каноэ"...»

«Министерство культуры и архивов Иркутской области Архивное агентство Иркутской области Областное государственное казенное учреждение "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ" ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ФОНДАМ ЛИЧНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ Иркутск, 2013 Составители: Кобелева О.Н., заведующий архивохранилищем №...»

«ПРОГРАММА МЕЖРЕГИОНАЛЬНОГО СЕМИНАРА "ОРГАНИЗАЦИЯ И ОБЕСПЕЧЕНИЕ КООРДИНАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО СОПРОВОЖДЕНИЮ ТРЕТЬЕГО ЭТАПА РЕАЛИЗАЦИИ КУРСА "ОСНОВЫ РЕЛИГИОЗНЫХ КУЛЬТУР И СВЕТСКОЙ ЭТИКИ" В СУБЪЕКТАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" 3 апреля 2015 г. ГАУ ДПО РК...»

«33Федеральное агентство научных Российская академия наук организаций (ФАНО) (РАН) Совет ботанических садов России ФГБУ науки "Главный ботанический сад им. Н.В . Цицина Российской академии наук" Чебоксарский филиал ФГБУ науки "Главный ботанический...»

«Zygmunt Zbyrowski Европейские связи Борисa Пастернакa Acta Polono-Ruthenica 16, 277-284 A cta Polono-Ruthenica XVI, 2011 UW M w Olsztynie ISSN 1427-549Х Z ygm u n t Z b yrow sk i W a r sz a w a Европейски...»

«А. В. Глинчикова "ЛОГИКА ВОЛИ" ИЕРЕМИИ БЕНТАМА В статье описывается роль в становлении деонтической логики британского философа Иеремии Бентама, которому принадлежала идея о создании некой но...»

«Учебно методический комплекс по дисциплине “Физическая культура” Минск 2011 Рассмотрен и рекомендован к утверждению на заседании кафедры физического воспитания и спорта “_21_” апреля 2011 г. протокол № 10.Составители: Коледа В.А. – докт. пед. наук, профессор, зав. кафедрой физического воспитания и спорта; Кис...»

«А.М. Новиков Д.А. Новиков МЕТОДОЛОГИЯ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ Рекомендовано Редакционно-издательским советом Российской академии образования к использованию в качестве учебно-методического пособия Москва – 2010 ББК Ю 25 УД...»

«ВИПУСК 11’2014 Серія 9. Сучасні тенденції розвитку мов 7. Седова Н. А. Партитивы в тематическом пространстве “человек”: системно-парадигматический, функционально-прагматический, лингвокультурологический аспекты исследования[Эле...»

«МІНІСТЕРСТВО КУЛЬТУРИ І ТУРИЗМУ УКРАЇНИ ДОНЕЦЬКА ДЕРЖАВНА МУЗИЧНА АКАДЕМІЯ імені С. С. ПРОКОФ’ЄВА ЛЬВІВСЬКА НАЦІОНАЛЬНА МУЗИЧНА АКАДЕМІЯ імені М. В. ЛИСЕНКА МУЗИЧНЕ МИСТЕЦТВО Збірка наукових статей Випуск 9 Донецьк Львів Юго Восток УДК 78.01+78.03+78.08+781.6 ББК 85.31 М89 Редакційна колегія: Пилатюк І. М. — народний артист Укр...»

«1 (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru Янко Слава Сканирование и форматирование: Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com || http://yanko.lib.ru || Icq# 75088656 || Библиотека: http://yanko.lib.ru/gum.html || Номера страниц внизу update 18.12.06 Б.С.Ерасо...»







 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.