WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

«Глава 1. Категория мотива в отечественном литературоведении. Основные подходы к определению..9-21 §1.1 Категория мотива в отечественном литературоведении. Основные подходы к ...»

Оглавление

Введение……………………………………………………………………. 4-8

Глава 1. Категория мотива в отечественном литературоведении .

Основные

подходы к определению………………………………………………………9-21

§1.1 Категория мотива в отечественном литературоведении. Основные

подходы к определению……………………………………………………9-21

Глава 2. Основные мотивы в сборнике стихотворений Н .

С. Гумилёва

«Огненный столп»…………………………………………………………..22-72

§ 2.1. Мотив смерти как один из основных мотивов в сборнике

стихотворений Гумилева «Огненный столп»………………………………………………..22-27 § 2.2. Эсхатология как вариация смерти в сборнике поэта-акмеиста Н.С .

Гумилёва стихотворений «Огненный столп»………………………………28-32 § 2.3. Мотив огня как один из основных мотивов сборника Н.С. Гумилёва «Огненный столп»……………………………………………………………33-34 § 2.3.1 Мотив апокалиптического огня в сборнике «Огненный столп»….34-36 § 2.3.2 Мотив огня и тема иной жизни………………………………………36Мотив мифологического огня в сборнике Гумилева «Огненный столп»………………………………………………………………………....39-42 § 2.3.4 Мотив огня и толпы………………………………………………….42-44 § 2.4. Мотив молчания и слова ……………………………………………...45Мотив Слова и тема жизни и смерти………………………………..46Аполлоническое и дионисийское начало и мотив звука и Слова…58Мотив памяти и забвения……………………………………………..67Глава 3. Элективный курс для учеников 9 класса средней общеобразовательной школы «Мотивный анализ сборника стихотворений Н.С. Гумилёва «Огненный столп»…………………………………………73-107 § 3.1. Анализ школьных программ по литературе, учебного и учебнометодического материала о Гумилеве Н.С…………………………………73-75 § 3.2. Определение понятия «элективного курса по литературе»………....76Программа элективного курса для учеников 9 класса средней общеобразовательной школы «Мотивный анализ сборника стихотворений Н.С. Гумилёва «Огненный столп»…………………………………………..81-90 § 3.4. Образец конспекта элективного занятия «Мотив смерти в лирике Н.С .



Гумилева на примере мотивного анализа стихотворения «Заблудившийся трамвай» ………………………………………………………………….....91-107 Заключение………………………………………………………………...108-109 Список литературы………………………………………………………...110Приложения Введение Николай Степанович Гумилев- русский поэт Серебряного века, основатель акмеистического течения, а также литературный критик и переводчик .

Творчество этого великого поэта получило признание как на Родине, так и за рубежом. Его поэзия для современных читателей интересна, необычна и даже нова. Некоторое время Николай Степанович считался врагом для советской власти, и лишь только в последние десятилетия ХХ века появилась возможность узнать о его творчестве, его идеалах, героизме, а также и о гражданской позиции .

Творческое наследие Н.С. Гумилёва в последнее время привлекает к себе все больше внимания русских и зарубежных литературоведов, культурологов, критиков, а также и методистов. Но «углубленному изучению творчества Н.С. Гумилёва препятствуют, на наш взгляд, две тенденции в гумилёвоведении, основанные на абсолютизации определенных «точек зрения», которые задают весь ход дальнейших построений исследователей .

Это, с одной стороны, миф о «неталантливости» Гумилева, а с другой стороны – миф о «простоте» и «поверхностности» гумилевского творчества»

[28, с. 77] .

Миф о «неталантливости» Гумилёва связан прежде всего с неприятием позднесимволисткой традицией акмеистического течения как непродуктивного и не существовавшего в качестве литературного феномена, явления. Н.С. Гумилёву, являющемуся главным идеологом акмеистического направления, приписывали все погрешности .

В современном литературоведении, критике, искусствоведении, методике преподавания литературе проанализирована лирика периода Серебряного века, также выделены особенности мировосприятия поэтов того периода, обозначено своеобразие поэтики. Вопросы изучения художественных произведений Н.С. Гумилёва, их интерпретация на внеклассных занятиях, а также на уроках литературы с научно-методической точки зрения недостаточно разработаны .

При изучении методики преподавания лирических произведений Серебряного века в средней общеобразовательной школе, в частности, при изучении творчества Николая Степановича обращает на себя ряд следующих особенностей .

О.Ю. Самотина в диссертации «Интерпретация художественных произведений Н.С. Гумилёва школьниками в системе литературного образования» говорит о перспективах исследования в сфере усовершенствования подходов методистов к пониманию художественных произведений в средней общеобразовательной школе.

К ним относятся следующие:

«1. Требуется разработка новых форм организации внеклассной работы в процессе изучения творчества Н.С. Гумилёва на II и III этапах литературного образования;

2. нуждается в подробном исследовании проблема взаимовлияния зарубежной литературы и творчества Н.С. Гумилева, направленная на развитие интерпретационных умений и навыков учащихся» [39] .

Также Ольга Юрьевна говорит о том, что в процессе личностного прочтения ученик постигает особенности художественных произведений, именно вследствие постижения этих особенностей школьник способен создать эстетически –субъективное толкование текста произведения .

«Процесс создания собственной интерпретации ученик начинает на этапе первоначального восприятия художественного произведения, когда под руководством учителя, опираясь на непосредственное художественное впечатление, вскрывает те приемы, которыми такое впечатление создается»

[39] .

В последнее десятилетие все чаще появляются работы, статьи, посвященные изучению творчества Н.С. Гумилёва в школьной программе .

Автор статьи «О творчестве Николая Гумилёва и проблемах его изучения», А. Павловский, пишет о том, что к моменту возвращения в литературу в 1986 имени Николая Гумилева после шестидесятилетнего запрета. Его имя было в числе «возвращенных имен» в ряду с такими именами как М. Цветаевой, О. Мандельштама, А. Блока, С. Есенина и многих других .

Тот факт, что в каждом возвращаемом имени остается «порок» и что каждого читателя следует оберегать при помощи вступительных статей, говорит о том обстоятельстве, что в период «оттепели» Гумилев появиться не смог. Это говорило о строгом отлучении от литературы и засекреченности фигуры поэта. Все это повлияло и на построение школьных программ по литературе, в которых имя Николая Гумилёва долгое время оставалось под запретом. Все сказанное ранее определяет актуальность исследования в изучении и применении мотивного анализа при изучении лирики Н.С .

Гумилёва в средней общеобразовательной школе .

Объектом исследования являются методы и приёмы работы, направленные на анализ лирических произведений в средней общеобразовательной школе .

Предмет исследования - методика мотивного анализа в средней общеобразовательной школе на примере произведений Н. С. Гумилева .

Целью работы является внедрение методики мотивного анализа в школьную программу по литературе, а также разработка на его основе элективного курса .

В соответствии с целью в исследовании предполагается решение следующих задач:

- рассмотреть мотив как категорию литературоведения;

- рассмотреть методику мотивного анализа;

-определить основные мотивы в художественной системе произведений Н.С. Гумилёва;

творчество Николая Степановича Гумилёва,

-рассмотреть представленное в школьных программах по литературе под редакцией В.Я .

Коровиной, Т.Ф. Курдюмовой .

-разработать конспект урока по творчеству Н.С. Гумилёва с применением методики мотивного анализа;

-разработать элективный курс по изучению творчества поэта в средней общеобразовательной школе .

Методологическую основу исследования составляют труды, как «Историческая грамматика» А.Н. Веселовского, «Наследие символизма и акмеизм» Н.С. Гумилева, «О творчестве Николая Гумилёва и проблемах его изучения» А. Павловского, «Теория литературы» Б.В. Томашевского, «Творчество Николая Гумилёва. Вузовский и школьный аспекты изучения»

В.С. Малых, «Теория мотива в отечественном литературоведении и фольклористике» И.В. Силантьева, «Литературные лейтмотивы. Очерки по русской литературе ХХ века» Б.М. Гаспарова и др .

Методы исследования: мотивный анализ, структурно-семантический, историко-литературный, системный .

Новизна исследования состоит в использовании методики мотивного анализа в программе по литературе в средней общеобразовательной школе на примере анализа сборника стихотворений Н.С. Гумилёва «Огненный столп» .

Практическая значимость: использование методики мотивного анализа на уроках литературы в средней общеобразовательной школе, а также использование программы разработанного в ходе исследования элективного курса по литературе по творчеству Н.С. Гумилёва .

–  –  –

- в статье «Мотив смерти в стихотворении Н. С. Гумилева «Заблудившийся трамвай» в журнале «Молодой ученый». — 2015. — №20. — С. 600-602;

- в статье «Мифологический огонь в сборнике Н.С. Гумилева «Огненный столп» (на примере анализа стихотворения «Звездный ужас»)»;

2. материалы были использованы в форме доклада при участии в Международной научно-практической конференции «Студенты вузов-школе и производству», IX Всероссийской научно-практической конференции «Кирилло-Мефодиевские чтения» .

Цели и задачи исследования продиктовали и его структуру; работа состоит из введения, трех глав и заключения. В первой главе нами дано определение понятия «мотив» в литературоведении. Во второй главе изучены основные мотивы в художественной системе поэзии Гумилева. В третьей главы нами проанализированы школьные программы по литературе и приведен пример урока литературы по творчеству Гумилева, а также представлена программа элективного курса .

Глава 1. Категория мотива в отечественном литературоведении .

Основные подходы к определению § 1.1. Категория мотива в отечественном литературоведении. Основные подходы к определению «Мотив (от moveo – двигаю, привожу в движение лат. motivus – побуждающий) – термин, перенесённый в литературоведение из музыки, где он обозначает группу из нескольких нот, ритмически оформленную. По аналогии с этим, в литературоведении термин «мотив» начал применяться для обозначения минимального компонента художественного произведения – неразложимого далее элемента содержания (Шерер). В широком смысле этого слова мотив – основное психологическое или образное зерно, которое лежит в основе каждого художественного произведения (так говорят, например, о «любовных мотивах» лирики Ф. Тютчева, «звёздных мотивах»

поэзии А. Фета и т. п.). Мотив в литературном произведении чаще всего понимается как часть, элемент сюжета. Любой сюжет представляет собой переплетение мотивов, тесно связанных друг с другом, врастающих один в другой. Один и тот же мотив может лежать в основе самых различных сюжетов и тем самым обладать самыми разными смыслами. Вся совокупность мотивов, входящих в состав данного художественного произведения образует то, что называется сюжетом» [27] .

Сила и значение мотива меняются в зависимости от того, с какими другими мотивами он содействует. Мотив бывает иногда очень глубоко скрыт, но чем глубже он залегает, тем большее содержание он может нести в себе. Он оттеняет или дополняет главную, основную тему произведения .

Мотив может быть выделен как в пределах одного или нескольких произведений писателя, так и в контексте всего его творчества, а также какого-либо литературного направления или литературы целой эпохи. Мотив более прямо, чем другие компоненты художественной формы, соотносится с миром авторских мыслей и чувств, но в отличие от них лишён эстетической завершенности; только в процессе конкретного анализа «движения» мотива, в выявлении устойчивости и индивидуальности его смыслового наполнения он обретает свое художественное значение и ценность .

В отечественном литературоведении существуют четыре подхода к определению категории мотива:

1) семантический (труды А.Н. Веселовского, А.Л. Бема, О.М .

Фрейденберг);

2) морфологический (учения В.Я. Проппа, Б.И. Ярхо);

3) дихотомический (исследования А.И. Белецкого);

4) тематический (работы В.Б. Томашевского, Б.В. Шкловского, А.П .

Скафтымова) .

Эти подходы подробно рассмотрены в работе И.В. Силантьева «Теория мотива в отечественном литературоведении и фольклористике» [] .

Рассматривая мотив в рамках семантического подхода, следует обратиться к трудам академика, историка литературы, А.Н. Веселовского.

В своей работе «Поэтика сюжетов» он дает два определения категории «мотив», подчеркивая такое свойство мотива, как неразложимость:

- "Под мотивом я разумею формулу, образно отвечавшую на первых порах общественности на вопросы, которые природа всюду ставила человеку, либо закреплявшую особенно яркие, казавшиеся важными или повторявшиеся впечатления действительности. Признак мотива его образный одночленный схематизм; таковы не разлагаемые далее элементы низшей мифологии и сказки: солнце кто-то похищает (затмение), молнию-огонь сносит с неба птица" [13, с. 494] .

- "Под мотивом я разумею простейшую повествовательную единицу, образно ответившую на разные запросы первобытного ума или бытового наблюдения" [13, с. 500] .

Беспрепятственность семантической целостности при анализе произведений доказал последователь А.Н. Веселовского, сторонник семантического направления, А.Л. Бем в работе «К усилению историколитературных понятий» [5]. Бем первым раскрывает сюжетообразующее свойство мотива, отмечая при этом, что: «Мотив потенциально содержит в себе возможность развития дальнейшего нарастания, осложнения побочными мотивами. Такой осложненный мотив и будет сюжетом» [5, с. 227] .

Также в рамках семантической теории исследовала категорию мотива, причем в рамках его связи с персонажем, О.М. Фрейденберг .

Исследовательница рассматривала мотив относительно «мифологического сюжета», подразумевая под этим «не сюжет мифа, но сюжет, созданный мифотворческим мышлением» [46, с. 224]. Связывая мотив с персонажем,

О.М. Фрейденберг в своей диссертации «Поэтика сюжета и жанра» отмечает:

«В сущности говоря о персонаже, тем самым пришлось говорить и о мотивах, которые в нем получали стабилизацию; вся морфология персонажа представляет собой морфологию сюжетных мотивов. … Значимость, выражаемая в имени персонажа и, следовательно, в его метафорической сущности, развертывается в действие, составляющее мотив: герой делает только ты, что сам семантически означает» [46, с. 221-223] .

Идея эстетической значимости, как заключительный элемент семантической теории, свело воедино поиски А.Н. Веселовского и О.М .

Фрейденберг.

Если обратиться к одной из приведенной выше трактовке понятия «мотив», данной Веселовским, то мы отметим наличие в ней слов «образно», «образный», которые показывают концепцию рассмотрения эстетичности мотива через понятие образности:

- Мотив - это «формула образно отвечавшая на первых порах общественности на вопросы, которые природа всюду ставила человеку»;

«признак мотива – его образный одночленный схематизм» [13, с. 494] .

Также эта концепция видна и в определении, представленном Фрейденберг: «Распространение и конкретизация сюжетной схемы сказываются в выделении мотивом образности, которая передает эту схему в ряде обособленных, отождествленных с явлениями жизни подобий» [47, с.222]; «Мотив есть образная интерпретация сюжетной схемы» [47, с. 222] .

Понятие мотива, данное Веселовским в рамках семантического подхода, подверглось критике со стороны исследователя В.Я. Проппа, представителя морфологической теории. Критерий неразложимости мотива ученый заменил другим – критерием логического мышления. Все это описано в его труде «Морфология сказки» [36] .

Автор отмечает: «Те мотивы, которые он (А.Н. Веселовский) приводит в качестве примеров, раскладываются. Если мотив есть нечто целое, то всякая фраза сказки дает мотив. (У отца три сына - мотив; падчерица покидает дом - мотив; Иван борется со змеем - мотив и т.д.). Это было бы совсем не так плохо, если бы мотивы действительно не разлагались. Это дало бы возможность составить указатель мотивов. Но вот возьмем мотив "змей похищает дочь царя" (пример не Веселовского). Этот мотив разлагается на 4 элемента, из которых каждый в отдельности может варьировать.... Таким образом, вопреки Веселовскому, мы должны утверждать, что мотив не одночленен, не неразложим. Последняя разложимая единица, как таковая, не представляет собой логического целого» [36, с.22] .

В работе «Морфология сказки» В.Я. Пропп вводит «функцию действующего лица», как совершенно иную, нежели понятие мотив, нарративную единицу. Он отмечает, что «Самый способ осуществления функций может меняться: он представляет собой величину переменную... .

Но функция, как таковая, есть величина постоянная.... Функции действующих лиц представляют собой те составные части, которыми могут быть заменены "мотивы" Веселовского» [36, с.29.] .

Многие современные исследователи, рассматривая вопрос о функции категории мотива, не согласились с мнением Проппа. Так, например, Е.М .

Мелетинский пишет: «Многие варианты функций, перечисленные Проппом, являются типичными мотивами» [31,с.121]. С этим мнением согласились такие ученые, как Б.Н. Путилов [37, с. 75-81; с.172-173, 177], Ч. Сегре [40, с .

187], а также Иванов Вяс. Вс. [20,с.318] .

Вскоре в работе «Исторические корни волшебной сказки» Пропп возвращается к категории мотива как к одному из основных понятий [36]. На это явление обращает внимание Е.М. Мелентинский, отмечая следование В.Я. Проппа за Веселовским. Исследователь Мелентинский говорит о том, что Пропп в данной работе сопоставляет мотивы сказки «с мифологическими представлениями, первобытными обрядами и обычаями» [30, с. 126]. Следует сделать вывод, что Пропп В.Я. возвращается к понятию мотив, рассматривая мифо-ритуальную семантику, т.е. с точки зрения этимологии сказки .

Рассматривая категорию мотива в рамках мифологического подхода, следует обратиться к исследованиям Б.И. Ярхо. Борис Иссаакович изучал онтологический статус мотива. В своей работе «Методология точного литературоведения» называет мотив «образом в действии (или в состоянии)»

[53, с. 221]. Данное определение мотива вводит в заблуждение, что исследователь подтверждает точку зрения А.Н. Веселовского о мотиве как «образной единице». Но это заблуждение рассеивается после следующих замечаний Ярхо:

–  –  –

Это замечание дает нам основание предполагать, что Б.И. Ярхо отрицает мотив как повествовательную единицу .

2) «Мало того, тот же круг действия может быть определен как «ссора Евгения с Ленским» и как «столкновение скептика с энтузиастом» .

Реальный объем мотива установить невозможно» [53, с. 221-222] .

Данное же замечание было прокомментировано С.Н. Бройтман следующим образом: «в понимании связи мотива и действия к Б.И. Ярхо близок В.Я. Пропп, который ввел в науку понятие действующих лиц» [9, С .

324] .

В итоге Ярхо приходит к мысли, что мотив не является отдельным, целостным литературным явлением: «Ясно, что мотив не есть реальная часть сюжета, а рабочий термин, служащий для сравнения сюжетов между собой»

[53, с. 222] .

Интересен и тот факт, что и А.Л. Бем, представляющий семантическую теорию мотива, так же, как и Б.И. Ярхо, отказывается от мотива как от самостоятельного литературного понятия: «Мотивы – это фикции, получаемые в результате отвлечения от конкретного содержания» [5, с. 232] .

Таким образом, принцип двойственной природы мотива остался не приемлем ни с позиции морфологического подхода, а именно в работах Б.И .

Ярхо, ни с позиции семантической теории (А.Л. Бема) .

Представитель дихотомического подхода, А.И. Белецкий, в отличие от А.Л. Бема и Б.И. Ярхо, не отвергает собственно-литературного статуса мотива, а «делает попытку разрешить проблему вариативности мотива в конкретном ключе», как сообщает И.В. Силантьев в своем очерке историографии «Теория мотива в отечественном литературоведении и фольклористике» [41]. Также Белецкий в своем труде «В мастерской художника слова» (1923) пытается решить проблему конкретной фабульной вариативности мотива .

Рассматривая идею о разных уровнях реализации мотива («мотив реальный», «мотив схематический») ученый основывается на наблюдениях А.Л. Бема и иллюстрирует свою теорию следующим образом: «Сюжет «Кавказского пленника», например, расчленяется на несколько мотивов, из коих главным будет: «черкешенка любит русского пленника»; в схематическом виде: «чужеземка любит пленника» [4 с. 98-99] .

Отрицая литературный статус мотива, А.Л. Бем одним из первых выявил «схематический мотив», что повлияло на дихотомические представления. Это явление можно назвать, в некоторой степени, парадоксальным. А толчком развития дихотомической трактовки понятия мотива послужило соединение двух структурных начал воедино, а именно соответствие семантического инварианта и его фабульных вариантов .

В своем труде «Морфология сказки» В.Я. Пропп представил мотивный анализ волшебной сказки с точки зрения дихотомических представлений, что стало неким ответом на учения о дуальной природе мотива, рассмотренной в книге А.И. Белецкого .

Во второй половине ХХ века дихотомические представления о мотиве оформились в концепцию (Дандес А.[1]; Парпулова Л. [35]; Черняева Н.Г .

[49]) .

В 20-х годах ХХ века было положено начало тематической концепции мотива. Мотив в тематическом направлении изучали такие ученые как Б.В .

Шкловский, В.Б. Томашевский, А.П. Скафтымов .

Б.В. Томашевский развивает две трактовки мотива, которые расходятся в методологических основаниях поэтики исторической и теоретической .

Первая трактовка – оригинальная, вторая- трактовка мотива по А.Н .

Веселовскому .

Ученый рассматривает понятие мотив непосредственно через такую категорию литературы, как тема: «Понятие темы есть понятие суммирующее, объединяющее словесный материал произведения. Тема может быть у всего произведения, и в то же время каждая часть произведения обладает своей темой. … Путем такого разложения произведения на тематические части мы, наконец, доходим до частей не разлагаемых, до самых мелких дроблений тематического материала. «Наступил вечер», «Раскольников убил старуху», «Герой умер», «Получено письмо» и т.п. Тема неразложимой части называется мотивом. В сущности- каждое предложение обладает своим мотивом» [42, с. 136-137] .

Последняя часть данного Томашевским определения – «каждое предложение обладает своим мотивом» - приводит нас к сравнению этого понятия с высказыванием представителя Пражского лингвистического кружка в рамках теории об актуальном членении речи В. Матезиуса. Если следовать идее Матезиуса, можно сделать вывод, что в речевой ситуации тема- это то, что уже известно, а рема- это что-но новое, сообщаемое о теме говорящим .

Сравнительный анализ между темой-мотивом по Б.В. Томашевскому и темой высказывания по В. Матезиусу провел В.И. Тюпа [45, с. 52] .

Он выявил, что понятие мотива-темы включает в себя как начало темы, так и начало ремы. Также эту часть определения Б.В. Томашевского рассматривал Я. ван дер Энг в работе о мотивике новеллы [10, с.204] .

В своем труде Б.В. Томашевский упоминает о рабочей функции мотива, как производного повествовательной темы. Данное понятие мотива, имеющее «вспомогательный» характер, требуется ученому для того, чтобы связать понятия фабулы и сюжета с точки зрения понимания их отношения к мотиву: «фабулой является совокупность мотивов в их логической причинновременной связи, сюжетом – совокупность мотивов в той последовательности и связи, в какой они даны в произведении» [42, с. 137] .

Что касается второй трактовки- трактовки мотива по А.Н .

Веселовскому, то предыдущее высказывание подтверждает, что Б.В .

Томашевский не опровергает трактовку мотива, высказанную в рамках семантического подхода. В «Тематике» он утверждает следующее: «В сравнительном изучении мотивом называют тематическое единство, встречающееся в различных произведениях. … Эти мотивы целиком переходят из одно сюжетного построения в другое. В сравнительной поэтике неважно- можно ли их разлагать на более мелкие мотивы. Важно лишь то, что в пределах данного изучаемого жанра эти «мотивы» всегда встречаются в целостном виде. Следовательно, вместо слова «неразложимый» в сравнительном изучении можно говорить об исторически неразлагающемся, о сохраняющем свое единство в блужданиях из произведения в произведение» [42] .

Наряду с В.Я. Проппом критически отнесся к теории мотива А.Н .

Веселовского и В.Б. Шкловский. Всю суть критики он изложил в работе «О теории прозы» (1929) .

В своей работе он опровергает теорию мифологической и бытовой обусловленности семантики древнейших мотивов и создает «закон, который делает обычай основой создания мотива тогда, когда обычай этот уже не обычен» [50, с.31]. Интересен тот факт, что трактовка мотива с точи зрения идеи «остранения» В.Б. Шкловского сходится с трактовкой С. Томпсона, американского фольклориста, крупнейшего практика собирания и табуляции мотивов ХХ века. Он пишет, что в мотиве «должно быть что-то такое, что вызывает особенный интерес и тем самым остается в памяти, что-то не совсем обычное» [2, с.7]. Сравнив мнения исследователей, можно прийти к выводу, что представления о тематических основаниях мотива у них сходятся .

Следует отметить также и тот факт, что понимание мотива как темы у В.Б. Шкловского и Б.В. Томашевского противоположны. Дело в том, что мотив для Б.В. Томашевского является тематическим «атомом» фабулы произведения, то есть тематическим пределом. Для В.Б. Шкловского мотив является «…тематическим итогом фабулы или её целостной части, и в этом плане мотив становится уже над фабулой-как смысловой «атом» сюжета произведения». Такое понимание мотива мы наблюдаем в исследованиях автора над сюжетикой Бокаччо [50 с. 69-70] .

Итак, мы рассмотрели основные подходы к определению мотива в отечественном литературоведении- семантический, морфологический, дихотомический, тематический-, также рассмотрели их работы. Следует сказать, что исследования отечественных литературоведов продолжают свое развитие в трудах современных литературоведов: Г.В. Краснова, Б.М .

Гаспарова, А. К. Жолковского, Ю.К. Щеглова, Ю.В. Шатина, В.И. Тюпы. О трактовках мотивы, данными этими исследователями мы расскажем в следующем параграфе .

Если в отечественном литературоведении (1970-е и 1980-е годы) мотив рассматривался в рамках фольклористики и мифологии, то современные литературоведы исследуют мотив в рамках теоретической и исторической поэтики .

Например, Краснов Г.В. развивает тематическую концепцию мотива, ранее изучаемую Б.В. Томашевским и В.Б. Шкловским. Мотив, по мнению Краснова, равен по значению ведущей теме произведения: «Сюжет выявляется и своеобразно олицетворяется в мотиве произведения, в опосредованной от конкретных образов ведущей теме» [24, с. 48]. И в этом его точка зрения совпадает с мнением В.Б. Шкловского. Также свои мотивы как ведущие темы имеют и отдельные композиционные и сюжетные части произведения, главы и эпизоды: «Символика мотива выражена зачастую в названии произведения: «Моя родословная», «Отцы и дети», «Война и мир», «Вишневый сад» [24, с. 49]. Что касается «Капитанской дочки» А.С .

Пушкина, то там сюжет складывается «из глав, названия которых одновременно являются главными мотивами каждой части произведения»

[24, с.72] .

Проблема соотношения темы и мотива весьма актуальна для современного литературоведения. Если вспомнить труды А.Н. Веселовского, то он ставил знак соответствия между понятием мотива и темы, сюжет в его понимании, - это «тема, в которой снуются разные положения-мотивы»

[13, с. 500]. Тема-самая близкая категория к мотиву, нежели фабула и сюжет .

Но отношения темы и мотива еще не прояснены .

Если же рассматривать понятие мотива в рамках интертекстуального анализа, то в этом случае следует рассматривать идеи Б.В. Томашевского о тематичности, а также не стоит забывать о представлениях мотива как темы, которая фиксирует смысловое движение сюжета в произведении. Именно это смысловое отношение мотива именно к сюжету, а не к фабуле и является тем начальным компонентом, который показывает направление к пониманию мотива посредством интертекста. В работах Б.М. Гаспарова, который ориентируется непосредственно на основные принципы интертекстуального анализа, мы видим использование такого приема, при котором один мотив может повторяться, но уже в иных очертаниях и в сочетании с любыми другими мотивами. «При этом в роли мотива может выступать любой феномен, любое смысловое «пятно» - событие, черта, характер, элемент ландшафта, любой предмет, произнесенное слово, краска, звук и т.д.;

единственное, что определяет мотив, - это его репродукция в тексте, так что в отличие от традиционного сюжетного повествования, где заранее более или менее определено, что можно считать дискретными компонентами («персонажами» или «событиями»), здесь не существует заданного «алфавита» - он формируется непосредственно в развертывании структуры и через структуру» [15, с.30-31] .

Мотив, взятый в понимании системы «текст-смысл», теряет свою взаимосвязь с событием, принимаемым за основную единицу фабульного ряда повествования. Вследствие, категория мотива становится значимой для интертекстуального анализа. Анализируя труды Б.М. Гаспарова, Силантьев замечает следующее: «Мотивы репрезентируют смыслы и связывают тексты в единое смысловое пространство, - такова наиболее общая формула интертекстуальной трактовки мотива» [41]. Если же вернуться к теории Б.М. Гаспарова, то есть смысл говорить о тексте как о смысловой «сетке связей» [15, с.285], далее, как о «сетке мотивов» [15, с. 288]. В целом, мотивы формируют смысловые нити внутри и за пределами текста .

К формам интертексуального анализа, где «анализируемый текст служит скорее отправным пунктом, чем собственным предметом анализа»

[15, с. 281], исследователь относится с предельной осторожностью. Именно поэтому Б.М. Гаспаров стремится обеспечить сохранность «принципа единства и целостности» текста с позиции теоретической системы:

«Воспринять нечто как «текст» - значит воспринять это как феномен, имеющий внешние границы, заключенный в «рамку» [15, с. 284] .

Ю.К. Щеглов и К.А. Жолковский представили представления о мотиве в своем общем труде «Работы по поэтике выразительности» [18]. Их представления близки точке зрения Б.М. Гаспарова тем, что имеют один подход к мотиву, который является одним из основных средств интертекстуального анализа художественного произведения. Особенно ярко этот подход выражен в работах К.А. Жолковского [17]. В совместной книге этих ученых понятия мотива и лейтмотива соединены воедино в понятии «инвариантного мотива» [18, с.19] .

В нашей дипломной работе мы заострим внимание на трудах Б.М .

Гаспарова и возьмем за основу его определение мотива, в основе которого лежат принцип повторяемости и систематичности, а также и частотности. А также, взяв за основу обобщающий труд И.В. Силантьева о мотиве, следует уточнить, что «всякий мотив в лирике исключительно тематичен (выделено автором), и любому мотиву здесь можно поставить в соответствие определённую тему. И наоборот, лирическая тема как таковая исключительно мотивна по своей природе, и мотивы как характерные предикаты темы развертывают её» [41, с. 14–15] .

Далее, пользуясь данным определением, мы проанализируем сборник стихотворений Н.С. Гумилёва и определим основные мотивы сборника .

Глава 2. Основные мотивы в сборнике стихотворений Н .

С. Гумилёва «Огненный столп»

§ 2.1. Мотив смерти как один из основных мотивов в сборнике стихотворений Гумилева «Огненный столп»

Мотив смерти – один из важнейших мотивов сборника «Огненный столп». Он прослеживается во многих стихотворениях Николая Степановича Гумилева ( «Леопард», «Заблудившийся трамвай» и др) .

Э.Ф. Голлербах в сборнике «Николай Гумилёв в воспоминаниях современников» пишет: «… он влёкся к страшной красоте, к пленительной опасности. Героизм казался ему вершиной духовности. Он играл со смертью так же, как играл с любовью. Пробовал топиться - не утонул. Вскрывал себе вены, чтобы истечь кровью, - и остался жив.

Добровольцем пошёл на войну в 1914 г., не понимая:

–  –  –

Не мечтать об огнезарном бое, О рокочущей трубе побед...» .

Из воспоминаний Голлербаха о Н.С. Гумилева известно, что «одна лишь смерть казалась ему в ту пору достойной человека - смерть «под пулями во рвах спокойных». Но смерть прошла мимо него, как миновала его и в Африке, в дебрях тропических лесов, в раскалённых просторах пустынь .

Увлекался наркотиками. Однажды попросил у меня трубку для курения опиума, потом раздобыл другую, «более удобную». Отравлялся дымом блаженного зелья. Многие смеялись над этими его «экспериментами». Он же смеялся над современниками, благополучными обывателями. Отраду видел именно в том, что их только смешило» [51] .

Рассмотрим мотив смерти в стихотворениях, входящих в сборник «Огненный столп», и в которых данный мотив ярко прослеживается, например, «Леопард», «Заблудившийся трамвай», «Дева-птица» .

В стихотворении «Леопард», написанном за два года до расстрела поэта (1919 г.) с самого начала прослеживается мистическая окраска, изображается мир «колдовства и ворожбы». Лирический герой одинок и окружающий его мир кажется ему совершенно чужым, он не считает себя частью этого мира («Люди входят и уходят, /Позже всех уходит та,/ Для которой в жилах бродит/ Золотая темнота…») .

Леопард, убитый лирическим героем, лежит под его ногами, «мурлычит» о своем мире, который называется «Добробран».

Леопард описывает родной мир так:

«Запах меда и вервены Ветер гонит на восток, И ревут, ревут гиены, Зарывая нос в песок» [16, с. 321] В песне Леопарда Добробран - это место, где ревут гиены, и где от этого рева всем становится не по себе, где запах грядущей смерти разносится по ущельям .

Своего врага, убийцу Леопард называет братом: «Брат мой враг мой ревы слышишь…» [16, с.321] .

Именно так в стихотворении изображена акмеистическая концепция взаимосвязи животного мира и человека, изначального равенства между ними .

Охотник убивает лишь того, кто ему по силу, равного себе. Но зло охотника не останется безнаказанным, так как философским смыслом данного стихотворения является эффект бумеранга жизни .

В стихотворении можно проследить интересную мысль: Леопард призывает цивилизованного человека вернуться к миру естественному, к истокам древности. Это ярко выражено в вопросе: «Для чего ж тогда ты дышишь этим воздухом сырым?» [16, с. 322] .

Стихотворение «Леопард» можно сопоставить с другим стихотворением из этого сборника, стихотворением «Жираф», в котором есть противопоставление «обычного» мира, где живет охотник, и экзотического, «естественного» мира .

При сравнении этих стихотворений выявляется принцип «двоемирия»:

яркий, красивый мир Добробрана, не тронутый цивилизацией, и мир, где сырой воздух, которым дышит человек .

Лирический герой, как и сам поэт, предчувствует свою смерть. Он предпочитает умереть у «жирафьего колодца», чем в мире людей.

Мир цивилизации, который словно «медная рука», «вражья сила» сдавила затылок:

«Только поздно! Вражья сила

Одолела и близка:

Вот затылок мне сдавила Точно медная рука...» [16, 322] .

Автор обращается к вечным вопросам жизни и смерти. Вода – символ источника жизни. Песок, пустыня – смерть. В строках «Пальмы…с неба страшный пламень / Жжет песчаный водоем…» [16, 323] есть нечто несообразное: лирический герой что-то недоговаривает, скрывает .

Стихотворение «Заблудившийся трамвай», по словам многих исследователей, можно назвать прозаическим произведением.

В нем присутствует эпизод смерти, точнее казни лирического героя:

В красной рубашке, с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне .

Она лежала вместе с другими Здесь, в ящике скользком, на самом дне [16, с. 456] .

Его можно назвать пророческим еще и потому, что быстрое, стремительное движение трамвая «сквозь время» выглядит как полное, развернутое описание воспоминания всей жизни перед смертью. Именно поэтому каждая просьба лирического героя об остановке каждый раз оказывается невозможной: «Остановите, вагоновожатый/, Остановите сейчас вагон» .

Лирический герой, путешествуя по миру мертвых, видит на рынке свою отрубленную голову и головы других, которые продаются вместо овощей:

Вывеска…кровью налитые буквы

–  –  –

«Об источниках этого образа можно говорить долго. Р.Д. Тименчик и С.В. Полякова полагают, что его источником стало творчество Гауфа, а точнее, сказка «Карлик Нос», в которой мальчик Якоб помогал ведьме нести капустные кочаны – но, как выяснилось, нёс отрубленные человеческие головы. Вообще, мифологическая связь между круглыми овощами и человеческой головой известна с древности» [29] .

- Садись, сынок, - ласково сказала старуха и усадила Якоба на диван, пододвинув к дивану стол, чтобы Якоб не мог никуда уйти со своего места. Отдохни хорошенько - ты, наверно, устал. Ведь человеческие головы - не легкая нота .

- Что вы болтаете! - закричал Якоб. - Устать-то я и вправду устал, но я нес не головы, а кочаны капусты. Вы купили их у моей матери .

- Это ты неверно говорить, - сказала старуха и засмеялась .

И, раскрыв корзинку, она вытащила из нее за волосы человеческую голову [14] .

В стихотворении «Заблудившийся трамвай» рассматриваемый нами мотив смерти выражен достаточно ярко. Слова и фразы о смерти в данном произведении являются ключевыми: «…Прошлое увижу наяву/, Кровь ключом захлещет на сухую, пыльную траву», «Может ли быть, что ты умерла» и …»[16, 458] .

В стихотворении "Дева-птица" ставится точка в истории с Дюбуше. В 1918-1919 годах Гумилев пишет ряд стихотворений, посвященных его трагической любви. Впоследствии, уже после смерти Н.С., эти стихи будут опубликованы в сборнике "К синей звезде".

В этих стихах появляется сравнение девушки с птицей:

И вдруг из глуби оссиянной Возник обратно мир земной, Ты птицей раненой нежданно Затрепетала предо мной [16, с. 223] .

В данном параграфе мы проанализировали стихотворения из посмертного сборника Н.С. Гумилёва «Огненный столп», в которых четко прослеживается мотив смерти. Известно, что стихотворения о смерти связаны и с личной жизнью поэта, его мировоззрением .

Можно также отметить, что в последнее десятилетие очевиден интерес литературоведов к личности поэта, к его жизни. Изучают биографию Э.Ф .

Голлербах, Вера Лукницкая, Глеб Струве, Лев Аннинский .

§ 2.2. Эсхатология как вариация смерти в сборнике поэта-акмеиста Н.С .

Гумилёва стихотворений «Огненный столп»

Русской литературной эсхатологии посвящено небольшое количество работ, но несмотря на это литературоведению все же удалось избежать поиска типологических соответствий дискурсу эсхатологии .

В работе Н. С.

Цветовой «Эсхатологическая топика в традиционной прозе второй половины XX – начале XXІ века» [48] отмечается, что на сегодняшний день в изучении эсхатологического дискурса русской литературы четко обозначены две тенденции:

– отождествление эсхатологической темы с темой смерти, задающее не различение эсхатологической и танатологической проблематики;

–подмена исследования литературной эсхатологии литературной же апокалиптической .

Первая тенденция имеет глубокое историческое прошлое. Ее сущность продолжается в произведениях, в которых прослеживается эсхатологический мотив. Так, Н О. Толик, Н. Е Лихина, признающие «Кладбищенские истории» Б. Акунина (2004), «День рождения покойника» Г. Головина, «Похороны кузнечика» М. Кононова. «Голову Гоголя» (1992) и «Быть Босхом» (2004) А. Королева. «Прыжок в гроб» и «Живое кладбище»

Ю. Мамлеева, «Ведьмины слезки» Н. Садур (1996), «Веселые похороны»

Л. Улицкой (1997) считают текстами, формирующими современную литературную эсхатологию .

Другая тенденция исследования эсхатологии русской литературы оппозиционна по отношению к первой. Она была сформирована путем антидогматического усечения эсхатологической идеи православия до апокалипсической с последующей ее метафоризацией. Литературные факты, на базе которых эта тенденция возникла, были обнаружены, в первую очередь, в художественном мире Ф.М. Достоевского, герои которого (Свидригайлов, Ставрогин, Кириллов, Смердяков) при жизни стали «носителями страшной метафизики небытия, собственноручно сотворенного и ставшего жизненно реальным ада» [48] .

Эсхатология - категория философская. И несмотря на это, она успешно функционирует и в литературоведении. «В философии выделяются два типа эсхатологии: мировая и индивидуальная. Мировая репрезентирует отношение поэта и мира, а индивидуальная: отношение последнего с самим собой. Именно находясь наедине с собой человек способен осмыслить то, зачем он живет на земле» [48] .

Известно, что «последнюю полную эсхатологическую картину современные исследователи обнаруживают в творчестве В.А. Жуковского, воплотившего понимание смерти как «возвращения в небесное отечество», отношение к смерти как к «явлению иного высшего типа общения с усопшими» и уважение к тайнам загробного мира» (М.Ю. КарушеваЕлепова). «А начало деформации культурной традиции, основанной на православной эсхатологии, распад которой обрел в последующие времена сложнейшую систему средств литературной трансляции, запечатлел А.С .

Пушкин» (В.С. Непомнящий) Во второй половине ХIХ века равномасштабной А.С. Пушкину эсхатологически значимой фигурой стал Л.Н. Толстой, казалось, навсегда и безвозвратно ушедший от теоцентричного монизма, утративший понимание смерти как явления безусловно онтологического и исследовавший несколько подходов к проблеме неизбежной конечности жизни: неведение (или нежелание думать о смерти), самоубийство (как «выход силы и энергии»), смирение («знаешь, что умрешь, но тянешь лямку») и эпикурейство («пей, гуляй – однова живем»). Идеи Л.Н. Толстого в значительной степени повлияли на литературную эсхатологию эпохи декаданса и Октябрьской революции .

Эсхатология как вариация смерти присутствует также и в стихотворениях поэта-акмеиста Н.С. Гумилёва, в его сборнике стихотворений «Огненный столп» .

По одной из версий название этого сборника связано с Новым Заветом:

«И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облечённого облаком;

над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные. … И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю…» [6] .

Если рассматривать стихотворения Гумилёва с позиции связи с Апокалипсисом, то можно в них заметить цитаты из Откровения Иоанна Богослова. Например, в стихотворении «Стены Нового Иерусалима»

используется строчка из Нового Завета: «И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый…». В стихотворении «Слово», также входящее в сборник «Огненный столп», присутствует упоминание «Евангелие от Иоанна» .

Сопоставив данное стихотворение с Апокалипсисом, ясно, что автор нам напоминает о предназначении слова («Слово – это Бог») .

Связь названия сборника с Апокалипсисом можно подтвердить строчками из стихотворения «Слово»:

Прежний ад нам показался раем, Дьяволу мы в слуги нанялись, Оттого, что мы не отличаем Зла от блага и от бездны высь [16] .

Стихотворение «Слово» - одно из центральных в сборнике «Огненный столп» - состоит из реминсценсий из Великой книги. Поразительно мощно начало стихотворения: «В оный день, когда над миром новым/Бог склонял лицо своё…» [16] .

Следующие строки «...тогда/ Солнце останавливали словом,/ Словом разрушали города» [16] также являются переложением евангельского: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» [16] .

«И орёл не взмахивал крылами, Звёзды жались в ужасе к луне, Если, точно розовое пламя, Слово проплывало в вышине» [16] .

В этой строфе ощущается такая мощь, словно безмерная и космическая, а также беззвучие и полная тишина. Автор верит в магическую силу слова. Слово для него всесильно, оно свободно .

Как поэт Гумилев считает своим долгом вернуть слову его былое могущество и величие. Но в то же время он понимает, что не сможет этого сделать, так простому человеку совершить подобное не по силу. Ведь бесценным сосудом для хранения слов является сам человек. Но, разрушая себя изнутри, он не только уничтожает силу слов, но и обесценивает их. В итоге «как пчелы в улье опустелом, дурно пахнут мертвые слова», которые уже никому не нужны и не способны менять этот мир к лучшему, исправляя те ошибки, которые совершают люди. Слова перестали быть тем инструментом, при помощи которого можно было творить чудеса, которых так не хватает каждому из нас .

Также эсхатологическая проблема рассматривается и в стихотворении «Память», открывающем сборник «Огненный столп». Проблема этого стихотворения заключается в том, «сможет или не сможет его лирический герой в обозримом будущем встретиться с Христом в Новом Иерусалиме, явившемся на «полях моей родной страны», т. е. в России» [52] .

В заключении можно сказать, что Н.С. Гумилёв относится к тем писателям, для которого Бог небезразличен. Автор верит в слово, называет его Богом. Для поэта слово – это не только инструмент. В первую очередь слово – это величественное, мощное явление .

Данный параграф был посвящен исследованию эсхатологии как вариации мотива смерти в лирике Н.С. Гумилёва, а именно в сборнике стихотворений «Огненный столп». Название этого сборника также несет в себе связь с Апокалипсисом, как и стихотворения, которые входят в его состав. Но прежде чем анализировать сборник, мы определили, что такое эсхатология в литературоведении, рассмотрели две тенденции в изучении эсхатологического дискурса русской литературы .

Во второй главе «Основные мотивы в сборнике стихотворений Н.С .

Гумилева «Огненный столп» в первом параграфе мы рассмотрели мотив смерти, который является одним из основных в сборнике стихотворений «Огненный столп». Во втором параграфе мы рассмотрели явление эсхатологии как вариации мотива смерти в исследуемом сборнике на примере анализа стихотворений «Слово» и «Память». В этих стихотворениях выявлена связь с Апокалипсисом, с Богом. Также было определено эсхатологическое значение названия сборника .

§ 2.3. Мотив огня как один из основных мотивов сборника Н.С .

Гумилёва «Огненный столп»

А. Ханзен-Лёве, исследователь поэзии символистов ХХ века, выделил в мифопоэтическом символизме следующую оппозицию: в проявлении космической и творческой первоэнергии он противопоставил огонь и пламясвету, где огонь – это физически-эмоциональное воплощение, представляющее собой дионисийскую символику огня, а свет – это духовновизуальное просветление, то есть символика аполлонически-визионерской световой сферы .

Как писал сам Николай Степанович, акмеизм является наследием символисткой традиции, и отказ представителей акмеистического течения от символов в своих произведениях не уменьшает того влияния, что оказали поэты – символисты на становление писателей – лириков ХХ века .

«Символизм – не школы, но миросозерцания, но художественного восприятия и поэтического созидания» - пишет и исследователь творчества Н.С. Гумилёва, Е.Н. Верховский [11, с. 549] .

Поэтому мы решили отталкиваться от данной трактовки семантики огня при изучении сборника «Огненный столп» и узнать, насколько видоизменится символистская концепция в призме Н. С. Гумилёва. Выше мы показали, что поэту свойственно всеобъемлющее воззрение на настоящий мир и на те миры, творцом которых он стал. В связи с этим исследователи до сих пор не могут прийти к единому мнению и связать в Гумилёве все его религиозно-философские взгляды (библейский, масонский, эзотерический и «экзотический») и решить, какой из них довлеет над творчеством великого поэта. И именно поэтому обращение к данному мотиву (мотиву огня и пламени) всеми исследователями обусловлено активным употреблением данного образа в текстах стихотворений сборника. Для подтверждения этого предположения мы провели количественный анализ 46 лексем, касающихся темы огня, света и тьмы. В Приложении № 1 находится таблица, в которой методом сплошной выборки приведены лексемы, относящиеся к этим трём тематическим группам. В Приложении № 2 указано процентное соотношение данных лексем в сборнике «Огненный столп». Исходя из данных, указанных в Приложениях № 1 и № 2, мы приходим к выводу, что теме огня в своём сборнике Н. С. Гумилёв уделил наибольшее внимание по сравнению со светом и тьмой. В процентном соотношении более половины лексем (53%) относятся к теме огня, 25% – к теме тьмы, и 22% –к теме света. Далее перед нами была поставлена задача сгруппировать уже существующие данные и увидеть, как мотив огня формируется и функционирует в сборнике .

§ 2.3.1 Мотив апокалиптического огня в сборнике «Огненный столп»

Через мысль о вечном возвращении, которая была провозглашена в книге «Так говорил Заратустра», но так и не получила должного обоснования в дальнейших трудах философа, мы можем понять, насколько эсхатологические мотивы затронули поэзию Гумилёва и как они отличаются от идеи библейского Апокалипсиса. У Ницше читаем слова, обращённые Заратустре: «Смотри, мы знаем, чему ты учишь: что все вещи вечно возвращаются, и мы сами вместе с ними и что мы уже существовали бесконечное число раз и все вещи вместе с нами» [32, с. 99]. Такой взгляд на мир и историю всего сущего не характерен для того, кто ожидает Страшного Суда. Тем и интересен тот факт, что у Гумилёва в «Огненном столпе»

появляются и трактовка конца света из Библии, и идея вечного возвращения немецкого философа. С заглавием, таким образом, и темой огня как божественной карающей силой непосредственно связаны «Память» и «Душа и тело» (соответственно первое и четвёртое стихотворения сборника). Так, он выражен метафорой в «Памяти»:

«Сердце будет пламенем палимо Вплоть до дня, когда взойдут, ясны, Стены Нового Иерусалима На полях моей родной страны» [16, с. 309] .

«Пламя» и «палить» – этимологически родственные слова; из-за того, что они стоят рядом, происходит гиперболизация смысла. Сердце будет не просто воодушевлено чем-то, оно будет «гореть» своей идеей. Аллитерация «пл» - «пал» - «пл» («пламенем» – «палимо» – «вплоть») также акцентирует внимание на данном действии. До самого Судного Дня человек будет искать истину и счастье. Недаром далее идёт упоминание Нового Иерусалима (духовный храм), который лирический герой должен построить на земле (в человеческом теле), чтобы прийти к свету Христа. Мотив апокалиптического огня встречаем в «Душе и теле»: – «Ужели вам допрашивать меня, Меня, кому единое мгновенье Весь срок от первого земного дня До огненного светопреставленья?» [16, с. 313] .

Здесь вновь идёт перекличка с сюжетом Апокалипсиса («до огненного светопреставленья»), где пламя является карой для грешников. Характерно, что образ священного пламени из Библии появляется именно в третьей части стихотворения и принадлежат эти слова духу, который возвышается над душой и телом (у Григория Богослова, например, находим схожее сосуществование души, тела и духа). И «троичное» строение человека опять даёт отсылку к внутреннему строительству, важному символу масонов: из неровных «греховных» камней необходимо создать идеальные краеугольные и возвести на их основе Духовный Храм, причём не только в своём, но и в других сердцах. В стихотворении «Леопард» проявляет себя огонь как хаотичное, неконтролируемое начало, оказавшееся на чужой земле из-за ошибки лирического героя. Эта сила враждебна, она преследует его (в виде леопарда).

И как только ей удаётся взять героя под свою власть, он видит перед собой такую картину:

«Пальмы… с неба страшный пламень Жжт песчаный водом… Данакиль припал за камень С пламенеющим копьём» [16, с. 324] .

Данакиль – это самая странная пустыня на земле, которая находится в Эфиопии. Е пейзажи очень специфичны из-за влияния повышенной вулканической активности, постоянной жары, озёр серы и токсичных газов .

Н. С. Гумилёв недаром использует этот образ: пейзажи пустыни на самом деле напоминают апокалиптическую картину. И «пламенеющее копьё», лава, которая выступает там из-под земли, превращает Данакиль в живое существо, которое будет преследовать лирического героя до конца его дней .

Следовательно, в трёх стихотворениях сборника есть связывающий мотив огня и Апокалипсиса: «Память», «Душа и тело», «Леопард»– и в заглавии .

§ 2.3.2 Мотив огня и тема иной жизни Канцоны (в заглавие выведено их жанровое своеобразие) есть у Гумилёва в сборнике «Колчан» («Словно ветер страны счастливой…» и «Об Адонисе с лунной красотой») и в сборнике «Костёр» («Храм твой, Господи, в небесах», «Как тихо стало в природе!» и «В скольких земных океанах я плыл»). И все эти «песни», если дословно перевести их заглавие, включая и две канцоны «Огненного столпа», посвящены любви. Е. В. Верхоломова видит в этом «квази-жанровое» объединение, объясняя это тем, что единая тема, сохраняя микроциклы внутри циклов стихотворений, закрепляет «определённую форму и содержательную наполненность» [12, с.11] .

Стихотворение «Канцона первая» содержит библейскую отсылку, на сей раз

– к отречению Петра. Т. В. Богданова отметила, что именно семантика стихотворения «Канцона первая» подразумевает известный библейский сюжет об отречении Петра. Мы согласны с исследователем, но следует уточнить, что «пернатый огонь», закричавший «в сине-чёрную сонь» – метафора, в которой происходит олицетворение огня, в связи с чем она выходит на качественно новый уровень и становится уже не просто «семантической цепочкой, требующей другую лексему» [Богданова, 2004, электронный ресурс], но символом отречения. «Петр же сидел вне на дворе .

И подошла к нему одна служанка и сказала: и ты был с Иисусом

Галилеянином. Но отрекся перед всеми (…). И вдруг запел петух» (Матф. 26:

Петух, прокричавший 3 раза, – символ отречения человека от 69–74) .

духовного начала у поэта. Таким образом, лирический герой выбирает иной, «земной» путь. Поэтому в конце стихотворения нет прославления любви духовной: Н. С. Гумилв говорит о той девушке, «с которой не надо улетать в вышину», т. е. стремиться и искать пути в горний мир, в несуществующие заоблачные дали:

«Закричал громогласно В сине-чёрную сонь

–  –  –

Улетать в вышину» [16, с. 314] .

Лирический герой принимает смерть как неизбежность, настоящее для него совершенно не важно, и время в стихотворении в итоге замыкается на одном моменте:

–  –  –

В «Канцоне второй» Н. С. Гумилёв описывает вневременной и внепространственный локус, где лирический герой видит только тени от существующих вещей (согласно аллегории Платона, человек видит только отражение идей на стене пещеры): «И совсем не в мире мы, а где-то / На задворках мира средь теней» [16, с.314]..И это обезображенное отражение трансцендентного мира земным также связано с концепциями Мережковского и Соловьёва. «И в твоей лишь сокровенной грусти, / Милая, есть огненный дурман...» [16, с. 315] – дурман спасительный, символ соединения человека с настоящим миром. Лирический герой ждёт его, чтобы оказаться в другом месте. Следовательно, как в первом стихотворении «пернатый огонь» становится тем знаком, после которого лирический герой отрекается от духовного, так во втором «огненный дурман» – это тот путь, который ведёт в настоящий мир, «где всё сверканье, всё движенье, пенье всё»

[16, с. 315], то есть возвращается обратно к прекрасному. Образ огня, касающийся ожидания ухода в иной мир, мы встречаем в стихотворении «Лес». Сам пейзаж, описанный здесь, выдуман, его не существует в реальном мире: «Под покровом ярко-огненной листвы / Великаны жили, карлики и львы...» [16, c. 310]. Этот лес – уход в бессознательное; лирический герой в итоге не знает, что решить: или этот лес – душа женщины, или это его (героя) любовь к ней, или это тот загробный мир, который ждёт их после смерти .

Картина показана в ярких красках: вокруг мгла, белесоватые стволы, сверху огненного цвета листва, внизу покрытая корнями (как будто «руками» из потустороннего мира) земля – скорее, уводит нас в мифологическое загробное царство. В «Леопарде» Н. С.

Гумилёв оставил объяснение:

«Абиссинское поверье: «Если убитому леопарду не спалить немедленно усов, дух его будет преследовать охотника» [16, с. 323]. Огонь в данном случае – мифологическая субстанция, спасающая душу животного (и в принципе всего живого). Огонь помогает достичь умершей душе своего освобождения и спокойствия. Таким образом, мотив ожидания иной жизни и перехода в иной мир непосредственно связан у поэта с символикой огня в следующих стихотворениях: «Канцона первая», «Канцона вторая», «Лес», «Леопард» .

§ 2.3.3 Мотив мифологического огня в сборнике Гумилева «Огненный столп»

Мы уже выяснили, что именно ветхозаветный, иудейский Бог появляется в заглавии сборника, и он – ведущая сила, которая требует жертв, но в то же время он постоянно защищает и охраняет человека, озаряя его путь. Ветхозаветный Бог в большей степени приближен к тому мифологическому прообразу, прообразу бога из древних религий. В таком виде, как огненный столп, ветхозаветный Бог больше всего похож на восходящий к индоиранскому божеству образ бога Агни.

Агни – обожествлённый огонь, обладающий огромным количеством функций:

являясь одной из основных космических сил, он помогает людям и богам, выступает посредником в общении человека и высших сил, приглашая других богов принять жертву [44, с.19]. Агни знает все мудрости мира и охраняет человека, наблюдает за соблюдением закона и поражает тьму, то есть зло; он также является и внутренним огнём человека. В поэме «Звёздный ужас» мотив огня как раз окрашен такой мифологической трактовкой. По сюжету, сначала мы узнаём имена несчастных из той семьи, которая осмелилась поочерёдно взглянуть в глаза неизведанному чёрному звёздному небу: «Умер Гар, сошла с ума Гарайя... Притащили маленькую Гарру». Не зря повествователь указывает их имена полностью: однокоренные слова указывают на изначальную связь семьи с тайной огня (гар / гор как символ горения, сгорания); можно предположить, что они изначально горели внутренним пламенем. Потому, хоть и умер мужчина, взглянувший на небо, его жена смогла на мгновение «прозреть» и увидеть близких ей людей, связаться с тем неизведанным, что таится в звёздах: Сколько здесь огней, народу сколько! Собралось все племя… славный праздник! [16, с. 331]. В её видении даже появляются огни с положительной коннотацией. Но так как она всё же являлась представительницей более старого, грешного поколения (появляется мотив грешной старости и невинного детства), то затем наступает момент «расплаты»: женщина сходит с ума. За ней гонятся поочерёдно лебедь, дракон, рак и козерог (названия созвездий), и она падает в бездну. Далее мотив огня появляется при принесении маленькой девочки в жертву. На месте погасшего священного пламени оказывается ребёнок, который, как мы уже предположили ранее, изначально обладал особой внутренней силой: «А у Гарры пламенели щеки, / Искрились глаза, алели губы» [16, с. 333]. Из-за этого девочка смогла не просто остаться в живых, но стать своеобразным медиумом между звёздным миром и земным: она разглядела «золотые пальцы», показывающие, «что случилось, что случается и что случится» (прошлое, настоящее и будущее). Тот факт, что девочка смогла выжить при принесении в жертву, отсылает нас сразу и к строкам из Нового Завета: « .

.. Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Евангелие от Матфея 11:25), и к словам Ветхого Завета: «Не говори: отчего это прежние дни были лучше нынешних? Потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом» (Книга Екклесиаста 7:10). Благодаря данному метафорическому образу, Гарра сама становится костром, позволяющим общаться Богу с человеком через огонь. Поэтому огонь в поэме – помощник человека, спасающий его от одиночества, неопределённости и тьмы, являющейся злом. В стихотворении «Заблудившийся трамвай», которое некоторые исследователи называют смысловым центром всего сборника, в самом начале пути лирического героя появляется огненная дорожка, которую трамвай «оставлял в воздухе» .

Помимо буквального объяснения, что это электрические искры, вылетающие из-под транспорта, мы можем увидеть здесь, если согласиться с Е. Куликовой [26], и символический: это молнии, разрезающие небо при буре, которые служат фоном для появления Летучего Голландца (в мировой литературе это корабль-призрак, появляющийся при страшных ураганах и бурях; символ вневременья). Приводя мнение Р. Д. Тименчика, она также считает, что искры, отбрасываемые трамваем, можно сблизить не только с молниями, но и с неким небесным светом, и поэтому трамвай в данном стихотворении символизирует ещё и стремительное движение человека по огненной дорожке в иной, трансцендентный мир. Мы склонны полагать, что огненная дорожка – это граница, которая разделяет два разных мира. Согласно «ритуальной» схеме прочтения стихотворения Д. Яцутко [54], после первого этапа камлания (вороний грай, звуки лютни и гром), лирический герой, как шаман, открывает путь к иным мирам, и трамвай – тот транспорт, при помощи которого этот путь будет проделан. Чтобы погрузиться в трансцендентный мир, герой должен преодолеть огненную преграду, и этой преградой становится дорожка, появляющаяся во второй строфе. И затем уже наступает последний этап – пересечение времени и пространства. Кроме того, среди эсхатологических мотивов мы встречаем огненную реку (близкую по функциональной загруженности – возвращение в ту стихию, из которой родился мир – к Стиксу и Лете), отсылка к которой вполне может присутствовать у Гумилёва.

В стихотворении «У цыган» огонь тоже является посредником при превращении гостя из человека в зверя, буквально при его переходе в другой мир:

«Пламя костра, пламя костра, колонны Красных стволов и оглушительный гик, Ржавые листья топчет гость влюблённый, Кружащийся в толпе бенгальский тигр» [16, с. 321] .

Дикие цыгане у Гумилёва – необузданная сила, стихия; их образ связан с не контролируемым обычными людьми огнём, который отражается даже на природе (деревья с красными стволами и листья «ржавой», т.е. близкой огненной, расцветки). Юная цыганка, заманивающая своими чарами гостя, сравнивается у поэта с природным явлением: «Так пар вечерний плавает лугами, / Когда за лесом огни и огни» [16, с. 322]. Эта девушка принадлежит к цыганскому народу, народу огня, и её близкая связь с естественным миром – знак того, что она принадлежит стихии, дионисийскому началу, огненной, непреодолимой стихией. Таким образом, мотив огня как знака связи с богом, мифическим богом, неконтролируемой дионисийской стихией и потусторонними мирами появляется в стихотворениях «Звёздный ужас», «У цыган» и Заблудившийся трамвай» .

§ 2.3.4 Мотив огня и толпы Образ огня приобретает достаточно необычное развитие в стихотворении «Слонёнок». Здесь появляется «дым сигары», который будут пускать под хохот девушек в нос слонёнку. Дым, пепел – это остатки от огня, того, который уже сгорел и умер. Семантическая наполненность образа дыма близка у Гумилёва с другим представителем Серебряного века. Схожий мотив дыма, как чего-то серого и грязного, что всегда преследует общество и толпы зевак, мы находим у А. Блока, описывающего массу людей: «В высь изверженные дымы / Застилали свет зари» [7, с. 89]. Из этого следует, что поэты сходным образом выражают своё отношение к серой массе, которая неспособна оценить ни красоту, ни высокие чувства. Такое же значение дыма актуализируется в стихотворении «У цыган»:

Мне ли видеть его в дыму сигарном, Где пробки хлопают, люди кричат … [16, с.322] .

Лирический герой стихотворения сталкивается с пошлым окружающим миром .

Огонь имеет в сборнике и некоторые другие коннотации, ассоциативно связанные с ключевыми.

В «Слове» появляется мотив огня:

«И орёл не взмахивал крылами, Звёзды жались в ужасе к луне, Если, точно розовое пламя, Слово проплывало в вышине» [16, с. 311] .

Почему в сравнении оно стало розовым? В сборнике «Жемчуга», стихотворении «Христос» есть строки: «Светлый рай, что розовее / Самой розовой звезды».

Библейская тематика обоих стихотворений очевидна:

«слово – это Бог», следовательно, и рай, сотворённый его силой, лучезарен так же, как и огонь произнесённого Слова. Также И. В. Кочетова в статье о цветообозначениях Гумилёва [23, с. 54] замечает, что розовый цвет в сборнике «Чужое небо» связан у него с ожиданием рая. Сергей Маковский, анализируя стихотворение «Дева-птица», говорит, что здесь лирический герой, или Н. С. Гумилев (пастух, птица-мальчик), ещё не будучи вещим поэтом, убивает свою Музу (деву-птицу: образы, схожие с птицами Гамаюн и Алконост, жар-птицу), но убитая им птица станет звать его из преображенного мира, и тогда поэт станет «звать подругу, которой уж нет на свете». Таким образом, «Он видит птицу, как пламя» – пересечение с символикой иного мира (Дева-Муза).Маковский говорит, что единственной любовью Гумилева всегда была А. А. Ахматова, и ей он посвятил огромнейшее число стихотворений, не называя её имени .

Поэтика Гумилёва, по мнению Оцупа, отличается от поэтики других авторов тем, что сочетает в себе «и веру, и суеверия, сближающие его с поэтами средневековья. Он почитал астрологов, изучал каббалу, верил в заклинательную силу амулетов» [33]. Таким образом, мотив огня у Н. С .

Гумилёва раскрывается в темах Апокалипсиса (эсхатологическая тематика), ожидания иной жизни и перехода в иной мир (появление символики загробного мира), мифологии и отношения Поэта с толпой .

§ 2.4. Мотив молчания и слова Тема духовной эволюции очень важна для Гумилёва, но поклонение слову как основному элементу, при помощи которого можно изменить уже существующий либо создать новый мир, также составляет неотъемлемую часть творчества поэта. Слово, звук, звучащее Слово – непреодолимая сила;

сила хаоса, разрушений (дионисийское начало) в одних руках, и сила созидающая, творящая искусство, и, следовательно, меняющая мир в лучшую сторону, в других. В книге Ницше «Так говорил Заратустра»

соединяются два вида художественной речи: прозаическая (изложение событий книги) и поэтическая (герой время от времени поёт песни). Для нас важно учесть, насколько лирическое слово было ценно для немецкого философа, и как основной мотив песен Заратустры в итоге изменил облик повествования. Главный герой книги танцует и превозносит танец (ибо не поверил он в Бога, который не умеет танцевать) и поёт песни («пой, шуми» и «врачуй свою душу» новыми песнями [32, с. 99] – обращение зверей к болеющему герою). Со словом и проповеднической деятельностью связана в итоге судьба и жизнь Заратустры, и идея Вечного возвращения, которою он, в конце концов, принимает, он же и должен будет распространять по своём возвращении: «Смотри, мы знаем, чему ты учишь: что все вещи вечно возвращаются и мы сами вместе с ними и что мы уже существовали бесконечное число раз и все вещи вместе с нами» [32, с. 99]. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (от Иоанна, Гл. I, 1) – одна из самых, пожалуй, часто воспроизводимых цитат, появляющихся при анализе стихотворений последнего сборника Н. С. Гумилёва. И именно это сопоставление «Слово – Бог» становится главным для цикла «Огненный столп», так как звучащее слово способно творить новый мир, и кто такие поэты, если не самые приближённые к богам люди?

Миливое Йованович в своей работе [21] указывает, что «к масонским источникам отсылают также некоторые этикоповеденческие воззрения Гумилёва», перечисляя среди них помимо братства, мужественности и верности ещё и молчание. В связи с этим пред нами стоит задача проанализировать, в каких стихотворениях «Огненного столпа» встречаются мотив Слова и молчания, какие коннотации они приобретают в каждом отдельном случае, а также с какими темами данные мотивы связаны .

§ 2.4.1 Мотив Слова и тема жизни и смерти Ещё Анна Ахматова в своих воспоминаниях о поэте писала: «Гумилёв

– поэт ещё не прочитанный. Визионер и пророк. Он предсказал свою смерть с подробностями вплоть до осенней травы» [3, с. 223]. «Огненный столп», как мы увидим далее, изобилует темой смерти. Создаётся стойкое ощущение, что сборник писался, составлялся и редактировался поэтом в предчувствии своей гибели. Мотив звука и Слова сопровождает в сборнике «Огненный столп» тему жизни и смерти: почти все стихотворения так или иначе связаны с этой темой (только «Подражанье персидскому», «У цыган» и «Перстень»

связаны с этой тематикой опосредованно). Пожалуй, начнём свой анализ мы со стихотворения «Слово», так как в нём в заглавие вынесен искомый мотив, и будет логично предположить, что мотив звучащего слова здесь раскрывается наиболее «канонично» в рамках мироощущения поэта .

«Солнце останавливали словом, Словом разрушали города» [16, с. 311]. Н. С .

Гумилёв показывает нам, насколько сильна власть слова над человеком, но в то же самое время, люди в те старые, незапамятные времена умели этим словом управлять. И всё человечество в буквальном смысле было в ужасе от этой неведомой ему силы. Для иного бытия, не связанного с чем-то высоким (вроде влияния на существующее время и окружающее пространство) человек приспособил цифры. И звучат с иронией слова об «умном» числе: «А для низкой жизни были числа, Как домашний, подъяремный скот, Потому, что все оттенки смысла Умное число передаёт» [16, с. 311]. Здесь появляется образ седого патриарха, мужа в летах, который боится произнести хоть один звук, так как знает, что за каждое слово нужно будет нести огромную ответственность и что именно звучащее слово – это власть. В поэзии Н. С. Гумилёва отразилось (отчасти) его отношение к событиям начала XX века. Люди, забывшие о своей душе, о духовности, о религии (1919 год – время написания стихотворения «Слово», революционное время в России), о чести, в конечном счёте, стали пользоваться словами как чем-то обыденным, житейским, и от этого сближения с земным в последней строфе появилось сближение понятий Слово и смерть («Дурно пахнут мёртвые слова» [16, с. 312]). В первом стихотворении сборника «Память» описаны пять стадий духовного становления лирического героя (вполне, впрочем, соответствующие биографии автора). Первый – «колдовской ребёнок, словом останавливавший дождь» [16, с. 308], т.е. именно та стадия, о которой мы уже находили упоминание в книге «Так говорил Заратустра». Ребёнок обладает поистине первородной мудростью, так как согласно теории Ницше, — это уже последняя стадия перерождения человеческого духа. И вполне закономерен тот факт, что он ещё умеет и может управлять словом, использует его для своих «магических» заклинаний. Третья стадия становления – «Путешественник и стрелок», которому «так звонко пели воды / И завидовали облака» [16, с. 309]. Олицетворение «пели воды» в данной строфе несёт положительную коннотацию, и, может быть, поэтому лирический герой далее не знает, отделить ли эту часть жизни от военных подвигов («Тот ли это, или кто другой» [16, с. 309]), так как по отношению к ним у лирического героя возникает очень тёплое чувство. И последняя стадия (пятая – мы выделяем «Военного» как четвёртый этап эволюции души) – «Зодчий», самая интересная с биографической точки зрения. Ведь в 1920 году (год написания стихотворения) Гумилёв уже был так называемым «Мэтром», создающим свою школу поэтов-жрецов. Отсюда и дальнейшее: Я возревновал о славе Отчей, Как на небесах, и на земле [16, с. 309]. И тем обречённее становится крик лирического героя на фоне предшествующих ему апокалиптических мотивов: «Крикну я… Но разве кто поможет, Чтоб моя душа не умерла?» [16, с. 310] Крик как попытка достучаться до жизни, попытка преодолеть смерть, оставив после себя хоть какое-то наследие; нам кажется, что в данном случае крик приравнивается Слову (в широком значении, т.е. поэзии). Поэтому поэт ожидает того, что его Слово сможет помочь, если облагородит, обратит чью-то душу в лучшую сторону. Далее, мотив звука мы встречаем в стихотворении «Заблудившийся трамвай», где образ Машеньки (изначально в черновиках она имела имя Катенька) исследователями расшифровывается неоднозначно. Самая «прочитываемая»

интертекстуальная аналогия, о которой говорят почти все исследователи, – Маша Миронова из «Капитанской дочки»; но в тексте А. С. Пушкина ни разу не употребляется это имя с уменьшительно-ласкательным суффиксом, а оба поэта очень щепетильно относились к именам в своих произведениях. Это наталкивает нас на мысль искать наиболее подходящую аллюзию в других произведениях. Интересную интерпретацию, связанную со стилизацией рассказов начала ХХ века под произведения рубежа XVIII–XIX веков, предлагает Д. М. Магомедова [29], которая находит в «Заблудившемся трамвае» аллюзию на новеллу С. Ауслендера «Туфелька Нелидовой» с подзаголовком «Таинственная история». События, происходившие в указанной новелле, почти дословно повторяются в стихотворении. Например, в доме невесты перед свадьбой шьют приданое, а героиня в начале повествования сидит за пяльцами, либо вместе с женихом разбирает на клавикордах романсы (поёт их). У Гумилёва:

«Машенька, ты здесь жила и пела, Мне, жениху, ковер ткала …» [16, с. 319] .

К уже описанным двум интерпретациям мы добавляем аллюзию на Пенелопу из гомеровской «Одиссеи», ткавшую покрывало и ждавшую своего мужа; Юрий Зобнин говорит, что это также могли быть Екатерина Яковлевна, жена Державина, либо Анна Ахматова, либо М. А. КузьминаКараваева, кузина Гумилёва, умершая от чахотки в 23 года [19]. В итоге мы получаем множество аллюзий на один образ Машеньки, которые, «наслаиваясь», не мешают восприятию обобщённого образа любимой женщины поэта. Столь сложная интертекстуальная (или автобиографическая) отсылка становится ещё более глубокой, когда мы понимаем, что та Машенька, которая «жила и пела» и «стонала в своей светлице» оказывается умершей. И, что самое необычное, лирический герой решает отслужить молебен о здравии по ней, а панихиду – по себе. Машенька стала для него своеобразной дантовской Беатриче: герой, воскресив в памяти её образ, отрекается от своего реального «я» и открывает иной мир, где жизнь и смерть неразрывно связаны и были, есть и всегда будут существовать в едином универсуме. А «люди и тени», не понимающие этой истины,

–  –  –

В зоологический сад планет» [16, с. 320] .

В стихотворении «Лес» появляется стон страдающей женщины, который обрывается смертью героини:

«Только раз отсюда в вечер грозовой Вышла женщина с кошачьей головой, Но в короне из литого серебра, И вздыхала, и стонала до утра, И скончалась тихой смертью на заре Перед тем как дал причастье ей кюре» [16, с. 310] .

Возможно, смерть связана ещё и с тем, что стон и вздох – это всё же не самые осмысленные звуки, а способ перетерпеть мучения.

Да и выдуманный лирическим героем лес также не относится к осознанным явлениям: полное соответствие сказочному зачину «в некотором царстве, в некотором государстве»:

–  –  –

О которой не загрезишь и во сне» [16, с. 310-311] .

Т.е. время и пространство данного стихотворения определить невозможно. Здесь идёт смешение сказочных, мифических персонажей (великаны, карлики), египетской мифологии (женщина с головой кошки – богиня Баст, которая является богиней женской красоты) и даже религии (кюре, который не дал женщине причастие перед смертью, вероятно, потому что ещё христианство в этом мире не появилось, как, собственно, и какойнибудь абстрактный католический священник) .

В этом же стихотворении женское начало сближается через звуки стонов с женским образом Машеньки из «Заблудившегося трамвая» .

Лирический герой покинул её в то время, как она «стонала в своей светлице». Звук вновь обретает у Гумилёва значение почти мученическое, если учитывать, что образ Машеньки – это воплощение жены Державина Екатерины Яковлевны, с биографией которой данное стихотворение имеет некоторые параллели. Стихотворение «Ольга» – одно из самых «звонких» в сборнике. И звук, голос здесь – это жизнь; мы видим мотив песни и «ожившего» звука. «Эльга, Эльга! – звучало над полями»; «Ольга, Ольга! – вопили древляне»; «Год за годом все неизбежней / Запевают в крови века» – крик и песни здесь равны друг другу (звук и жизнь, песня и жизнь) .

Далее в третьей строфе мы читаем:

«И за дальними морями чужими Не уставала звенеть, То же звонкое вызванивая имя, Варяжская сталь в византийскую медь» [16, с. 320] .

Н. С.

Гумилёв специально выбирает для передачи звона металла этимологически родственные слова, корни которых связаны чередованием:

звенеть – звонкое – вызванивая. Явно просматривается аллитерация з-в-звмн, то есть звуков, напоминающих звон и звук удара металла .

В «Канцоне первой» мы находим воплощается идея о звуке, связанном с жизнью, пробуждением. Но если мы будем опираться на контекст, то «пернатый огонь» (петух), прокричавший во дворе (мотив предательства Петра), символ ещё и следующей по библейскому сюжету смерти Иисуса Христа. Поэтому, хоть и опосредованно, но всё же следует учесть и такую коннотацию, как звук, ведущий героя к смерти. И данная схема описывает жизнь человека в принципе: рождается с криком, живёт и умирает. Далее читаем строки: «В этот час я родился, / В этот час и умру» [16, с. 314]. Эти строки подтверждают заявленную интерпретацию: звук, который пробуждает к жизни, в то же самое время и символ неизбежной смерти .

Стихотворение из восточного микроцикла «Персидская миниатюра» не содержит отсылок к звуку, скорее, это и впрямь самая настоящая картина, а в нарисованном элементе звука не подразумевается. Возможно, поэтому здесь имплицитно подразумевается мотив молчания. Именно конец жизни становится началом существования чего-то немого, но (по возможности) прекрасного. Если расценивать данное стихотворение Гумилёва как послание будущим поколениям, то жизнь его – это полотно, которое поэт очень тщательно ткал, поэтому чувствуется его надежда, что, хотя бы после смерти, каждый смотрящий на его миниатюру (читающий его стихи), увидит что-то прекрасное и полюбит его самого и его творчество. В этом стихотворении смерть неразрывно связана с молчанием, и тем острее мы видим жажду Гумилёва быть любимым своей публикой .

В «Шестом чувстве» живое существо, «тварь скользкая», получавшая крылья, «ревела от сознания бессилья» [16, с. 317]– мы вновь встречаем мотив звука, связанный со страданием и воплощённый в некоем неопределённом существе, способном издавать звуки .

В последней строфе стихотворения дух, обладавший в предыдущих произведениях сборника молчаливой важностью, развиваясь с каждым новым рождением, кричит от боли в ожидании рождения так называемого «шестого чувства» (чувства прекрасного) .

В стихотворении «Пьяный дервиш» из восточного микроцикла неодушевлённый предмет приобретает свой голос:

Мне сейчас бутылка пела громче сердца моего:

Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его! [16, с. 323] .

Лирический герой из-за своего опьянения смог, в конечном счёте, связаться с загробным миром («кричит из ямы череп тайну гроба своего») .

Пение и молчание противопоставлены друг другу здесь как жизнь и смерть: пока поют соловьи и неодушевлённая бутылка, мы понимаем, что герой находится в реальном мире, но стоит только запеть молчавшему до этого по неизвестной причине соловью – и уже возникают сомнения насчёт реальности происходящего:

«Под луною всколыхнулись в дымном озере струи, На высоких кипарисах замолчали соловьи,

Лишь один запел так громко, тот, не певший ничего:

Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!» [16, с. 323] .

Скорее всего, молчащий соловей – мёртвый соловей, и поэтому мотив звука здесь затрагивает темы жизни и смерти .

В стихотворении «Леопард» поэт рассказывает нам абиссинское предание, согласно которому после убийства леопарда необходимо сразу же опалить животному усы, чтобы его душа не вернулась за охотником и не забрала его с собой.

Но, вопреки предостережению, усы убитому леопарду никто не сжёг, и комнату героя наполняют многочисленные и разнообразные угрожающие звуки:

«Поздно. Мыши засвистели, Глухо крякнул домовой, И мурлычет у постели Леопард, убитый мной» [16, с. 324] .

И далее душа мёртвого животного нашёптывает свои желания своему убийце, описывая Добробран, который он покинул:

–  –  –

Этим воздухом сырым?» [16, с. 324] .

И под конец поэт поддаётся «лукавому зову» и намерен вернуться в пустыню Данакиль и сгинуть у жирафьего колодца .

Природное начало, которое взывает к лирическому герою через убитого леопарда, появляется из иррационального и сверхъестественного (всё-таки героя убитое животное требует от героя самоубийства, либо просто смерти на его родине, что, по сути, одно и то же) .

В «Молитве мастеров» отрицательную коннотацию приобретают реплики (хотя и сами реплики – это антитеза упрёка и хвалебного гула, оба эти слова в контексте данного стихотворения становятся синонимами и противопоставляются молчанию), адресованные творцам, так как обычный народ никогда не должен указывать мастерам Слова, что и как им нужно делать:

«Упрёки льстивые и гул молвы хвалебный Равно для творческой святыни непотребны» [16, с. 325] .

Здесь также проскальзывает тема толпы, так как «гул молвы» может возникать только при некотором сборище людей. И, соответственно, толпа несёт отрицательное начало – лесть и хвалебная молва не способствуют творческому процветанию .

Таким образом, мотив звука трансформируется в данном стихотворении в губительный и разлагающий истинное творчество .

В стихотворении «Дева-птица» пастух, который в самом начале поёт «песню своих веселий» [16, с. 327] на свирели, а под конец играет на той же самой свирели уже «грустные песни» [16, с.328]. И все события, произошедшие между пастухом и Девой-птицей пронизаны мотивом песни и звука: в самом начале «Послышался голос, как будто не птичий» [16, с. 327]

– так появляется главная героиня стихотворения; затем мы видим и ощущаем её страдания через песню, которую Дева-птица поёт («Прерывно пенье, / Так плачет во сне младенец» [16, с. 327], «Такая красивая птица, / А стонет так горько» [16, c. 327]); и заканчивается её жизнь мученически: «Только раз застонала птица, / Раз один застонала» [16, с. 328]– и умерла .

Мотив звука перетекает из радостной песни в печальную, затрагивая тем самым тему грусти о невозможности встречи (так выражена идея Гумилёва о нереальности встретить счастливую любовь – биографический подтекст), о жизни и смерти .

В «Моих читателях» Н. С. Гумилёв говорит о той мудрости, которой он делится со всеми желающими.

И одним из полезных «навыков» является общение со Всевышним после смерти:

И, представ перед ликом Бога С простыми и мудрыми словами, Ждать спокойно Его суда .

В «Звёздном ужасе» мы наблюдаем смерти двух персонажей (отца и матери ребёнка), чей ребёнок станет визионером и сможет, не боясь, глядеть на звёзды. Непосредственно с их гибелью связан мотив звука: «Но вдова умершего вскричала», «Крикнула и брякнулась на землю», «Наконец взглянула, усмехнулась / И закуковала как кукушка», «Яростно она металась, воя», «И когда она всё с тем же воем, / С воем обезумевшей собаки» -[16, с. 331-332] в тексте женщина, посмотрев в небо, не смогла справиться с потоком хлынувшей на неё информации (она увидела, скорее всего, счастливый загробный мир, но не спаслась от напавших на неё созвездий), сошла с ума и сбросилась в бездну .

Всё стихотворение «Душа и тело» строится на полилоге духа («вопрошателя»), души и тела. Но душа, в отличие от тела и духа, обладает особым, несравненным голосом: «И отвечала мне душа моя, / Как будто арфы дальние пропели» [16, с. 312]. Арфы, инструменты горнего мира, «оживают» в стихе.

Из этого сравнения мы можем сделать вывод, что душа принадлежит к высшему, далёкому от земного мира пространству, и после смерти именно души отправляются в рай или ад, но вот дух – это «пришелец» из глубин Вечного возвращения:

«– Ужели вам допрашивать меня, Меня, кому единое мгновенье Весь срок от первого земного дня До огненного светопреставленья?» [16, с. 313] .

В «Канцоне второй» мы встречаем перевёрнутую картину мира .

Лирический герой свято верит в то, что живёт он со своей возлюбленной в ином, выдуманном мире. Эта ирреальность подчёркивается наличием теней (платоническая теория) и отражения, полонившего их в гниющем водоёме. И при описании яркого другого мира Гумилёв использует значимое для нас слово «пенье» (в идеальном мире всё сверкает, движется и поёт), и уводит нас не в реальный, а в выдуманный прекрасный мир, в котором есть жизнь .

В стихотворении «Слонёнок» мы встречаем оппозицию плач-хохот, причём положительно окрашенным оказывается плач, так как он вызван чувством сострадания к животному, находящемуся за решёткой в зоопарке:

«Не плачь, о нежная, что в тесной клетке Он сделается посмеяньем черни,

–  –  –

Приказчики под хохот мидинеток» [16, с. 318] .

Здесь, скорее, противопоставляются эмоции и звуки, производимые людьми, и одни из них входят в систему добра (девушка плачет о любви), а другие – зла (мидинетки – простушки, хохочущие над невинным слонёнком) .

В представленной далее ирреальной ситуации слон должен бежать по улице и «давить людей вопящих». Опять звук – вопль в данном случае – продуцирует глупая и злая толпа, которую совсем не жаль уничтожить .

Таким образом, в представленном стихотворении звук амбивалентен:

возлюбленная лирического героя способна к состраданию, а толпа – нет .

Что касается трёх стихотворений, явно несвязанных с темой жизни и смерти, то в «Подражанье персидскому» герой постепенно сходит с ума и под конец его рука «тянется к ножу». В «У цыган» гость, пришедший к цыганам, сравнивается с тигром, которому под сердце всаживают зубчатый кремень, т.е. убивают. В «Перстне» же девушка объясняет ундинам и тритонам, что может в любой момент попросить своего возлюбленного покончить с собой («Попрошу, и стальною бритвой / Откроет он вены свои»

[16; с. 326]) .

Таким образом, мы видим, как мотив Слова и звука постоянно сопровождает тему жизни и смерти:

1) В стихотворениях «Память», «Лес», «Канцона первая», «Шестое чувство», «Заблудившийся трамвай», «Ольга», «Пьяный дервиш» и «Деваптица» присутствуют темы жизни и смерти, выраженные через мотив звука и Слова .

2) В «Душе и теле», «Канцоне второй» и «Слонёнке» есть только тема жизни .

3) В «Слове», «Персидской миниатюре», «Леопарде», «Молитве мастеров», «Моих читателях», «Звёздном ужасе» и (неявно) в «Подражанье персидскому», «У цыган», «Перстне» мотивом звука и Слова затрагивается тема смерти .

§ 2.4.2. Аполлоническое и дионисийское начало и мотив звука и Слова Уже в «Слове» обозначена тема ужаса перед неизведанным началом, самой первозданной стихией. «Звёзды жались в ужасе к луне» [16, с. 311], что напрямую указывает на боязнь Слова как Бога, на огромный страх перед великой силой, способной созидать и уничтожать .

Стихотворение «Подражанье персидскому» восходит к восточной тематике, поэтому акценты здесь меняются.

В первой строфе:

Из-за слов твоих, как соловьи, Из-за слов твоих, как жемчуга,

–  –  –

Шерсть на них, клыки у них, рога [16, с. 315] .

И слово здесь, обладая всё той же жизненной силой, становится как будто и впрямь живым: сравнение «Слова твои, как соловьи/ жемчуга»

«Слова мои, (как) звери дикие/ у них шерсть, клыки, рога» показывает нам двух разных существ. Птица (соловей) указывает на аполлоническое начало, а неназванный зверь – на диониссийское .

Далее, в стихотворении «Перстень» появляется толпа каких-то ропщущих существ:

«В глубине вода потемнела,

Послышался ропот и гам:

–  –  –

Твой перстень понравился нам» [16, с. 326] .

Звуки, производимые «тритонами» и «мокрыми ундинами», производят не самое приятное впечатление на героиню стихотворения .

Существа, обитающие в глубине колодца – это прямая отсылка к хтоническому, дионисийскому началу .

Звуки окутывают нас в «Заблудившемся трамвае» с первой строфы:

«Шел я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лютни, и дальние громы, Передо мною летел трамвай» [16, с. 318] .

Крик ворон, звон лютни и гром – главная ассоциация, связанная с трамваем. Образ трамвая нашёл отражение во многих произведениях XX века: вместо лошадей теперь используются настоящий «железные» кони, которые символизируют урбанизацию современного мира. И поэтому часто трамвай выступает в роли объекта, пришедшего из иных миров, обладающего неведомой силой. Мы встречаем этот образ в творчестве многих авторов начала прошлого века. Например, у Осипа Мандельштама есть неизданная книга стихов, посвящённая трамваю (в неё входило 11 стихотворений); трамвай отрезает голову Берлиозу в «Мастере и Маргарите»

Михаила Булгакова; доктор Живаго из одноимённого произведения Бориса Пастернака умер в трамвае; трамвай появляется в поэзии В. Ходасевича, В .

Маяковского, Д. Хармса, С. Городецкого, И. Эренбурга .

У Гумилёва трамвай связан с трансцендентным, это своеобразная трансформация образа Летучего Голландца. Как и легендарный корабль, трамвай блуждает «в бездне времён», у него есть капитан-вагоновожатый, который не слышит обращённые к нему слова, потому что он уже мёртв (здесь, к тому же, можно провести аналогию с Хароном, управляющим лодкой в царство Аида), и сам лирический герой, ставший на мгновение одним из членов экипажа, то есть призраком, может увидеть свою (будущую!) насильственную смерть. Таким образом, шум, издаваемый этим транспортом, является предвестником последующих событий. Если применять «ритуальную» схему прочтения стихотворения, как это сделал Д .

Яцутко [54], то мы увидим экстатическое путешествие лирического героя: в начале стихотворения он слышит крик вороны, гром и звон (первый этап камлания – говорение или слушание речи либо звуков на языке животных, богов). Далее для шамана открывается вертикаль (Древо Жизни, например), которая даёт допуск к иным мирам, верхнему и нижнему – появляется трамвай, везущий нас туда. Затем шаман должен преодолеть некую разницу температур (огненная дорожка), и вот – преодоление «бездны времён» и пространств трёх мостов. Отныне повествование в стихотворении определяется вневременными и внепространственными критериями .

Стоит отметить, что лютня является для Н. С. Гумилёва не обычным инструментом. В своей пьесе «Гондла» главный герой (в честь него названа пьеса) играет на волшебной лютне. Эта лютня умела «сердце радовать даже волкам», которые затем неустанно преследовали музыканта и убивали его в тот момент, когда он переставал играть. Т.е. мотив игры на музыкальном инструменте, связывающей с прекрасным, с горними мирами, просматривается и в более раннем творчестве поэта. Как это отражается на лирическом герое? Через его восприятие мы видим уже умерших людей (старик из Бейрута, неизвестные люди, точнее их головы, в ящике, Машеньку) .

Стихотворение можно разделить на две части: 8 строф в первой части, описывающих уход в трансцендентное, и 7 строф во второй, возвращающих нас в более конкретный пространственный локус (появляется «дом в три окна», памятник Петру I и Исаакиевский собор). Первая часть посвящена теме ухода в ирреальное время и пространство, так как именно громкие звуки встречают героя перед его путешествием в глубину себя и Космоса (звуки приближающегося трамвая как символ перехода в иной мир) .

Интересно с точки зрения мотива звука стихотворение «У цыган» .

Здесь есть и «гортанный вопль», заставляющий нас поверить в чужие, но сразу кажущиеся родными миры; есть и «вещие струны» – значимый элемент в музыкальном инструменте для Гумилёва (есть у скрипки в «Скрипке Страдивариуса» и в «Волшебной скрипке», и у волшебной лютни у Гондлы из одноимённой пьесы). Как отметила Е. Раскина, «звучание лютни из «Гондлы» … радует сердце «волкам» - исландцам и пробуждает в них звериное начало, жажду крови» [38]. То же происходит и с гостем: он превратился в бенгальского тигра .

«Вещие струны – это жилы бычьи, Но горькой травой питались быки, Гортанный голос – жалобы девичьи Из-под зажимающей рот руки» [16, с. 321] .

И из этого соотношения – горькая трава как символ горькой жизни – и уточнения, что рот поющей девушки зажимает рука, читателю становится понятно, что дальнейшее повествование не может окончиться хорошо.

Далее слышится «оглушительный гик», который вместе с пламенем костра окончательно одурманивает пришедшего к цыганам гостя:

«Капли крови текут с усов колючих, Томно ему, он сыт, он опьянел …» [16, с. 321] .

И «слишком много бубнов гремучих», «пробки хлопают», «люди кричат» - вакханалия звуков пробуждает не просто зверя в человеке, но самое глубинное, злое начало в нём («злого сердца отстукивающим такт») .

Далее «струны-быки» окружают тигра: «Рога их – смерть, и мычанье

– беда». Звук несёт в себе уже явную угрозу жизни для зверя. И угроза эта незамедлительно превратилась в действие:

«Хочет встать, не может… кремень зубчатый, Зубчатый кремень, как гортанный крик, Под бархатной лапой, грозно подъятой, В его крылатое сердце проник» [16, с. 322] .

Реальное оружие поражает тигра в самое сердце, причём сравнением Гумилёв добивается того, что мы и крик воспринимаем как оружие .

Всё стихотворение пронизано совершенно неконтролируемыми, агрессивными звуками, направленными на одурманивание гостя – это проявление диониссийского, хтонического начала, и цыгане в роли проводников устраивают совершенно «дьявольские» игры (недаром в конце стихотворения появляется Асмодей) .

Вторая стадия духовного становления в стихотворении «Память»

зовётся «Поэт» (вывеска над дверями дома). Он кичился своим громким званием и «в каждом шуме слышал звоны лир» [16, с. 308], но, к сожалению, не понимал, что слышал всего лишь шум. На этой стадии герой, перестав быть ребёнком, теряет свой драгоценный дар – понимать глубокую сущность вещей, он теряет связь с первородной мудростью. Поэтому, несмотря на то, что лира здесь выступает как символ поэзии в мировой литературе, «звоны лир», относящиеся, несомненно, к аполлоническому началу, в стихотворении приобретают ироничное значение, так как для лирического героя на этой ступени духовного развития ничего из себя не представляют ни в образном, ни в содержательном плане. Недаром и сам дом этого Поэта, по признанию лирического героя, был «молчаливым», ещё не случилось того, чем хотелось бы поделиться с читателями, душа ещё не обрела внутреннего, более глубоко знания, ещё не прозрела .

В «Шестом чувстве» возникает картина вечности, описанная при помощи тишины, т.е. молчания. Через строку «Где тишина и неземной покой» [16, с. 317] мы воспринимаем описание горнего мира, который разительно отличается от земного. Ведь здесь, на земле, мы ломаем руки, мучаемся «таинственным желаньем», здесь ревёт тварь от сознания бессилья и кричит дух человеческий. Поэтому дольний мир – живой, а горний нет, он просто не поддаётся описанию .

В стихотворении «Звёздный ужас» присутствует чётко выстроенная антитеза: здесь звук и слово противопоставлены песне. Кроме того, сама тема хтонического ужаса перед неизведанным появляется в названии поэмы «Звёздный ужас», что ставит перед читателем задачу осмыслить всё вышесказанное в сборнике в контексте общемировом, ибо отсылки в поэме есть только к языческим обрядам, и нет никакого указания на конкретное место и время действия .

Проследим развитие темы в тексте. Первая часть стихотворения пронизана множеством звуков и слов (природа этих звуков – либо само племя, либо окружающая их природа): «Брошенная правнучка визжала», «– Возвратись, – ему кричали дети», «И такое он им молвил слово», «И такое тот [Старший сын]промолвил слово», «Вымолвил и сразу лег на землю», «Ух, как женщины заголосили, / Как заплакали, завыли дети, / Старый бороденку дергал, хрипло / Страшные проклятья выкликая», «… Гиена / Ухнула и сразу замолчала» [16, с. 329–332]. Только пара мужчин произносят несколько слов, в основном же люди племени ведут себя как дикие животные, которые кричат, воют и визжат. Эти звуки воспроизводят испуганные животные, но не люди .

Такое намеренное нагнетание громких и ненужных звуков прерывается во второй части, когда маленькую девочку Гарру приносят в жертву страшным неизведанным силам:

«И она запела вдруг так звонко, Словно ветер в тростниковой чаще, Ветер с гор Ирана на Евфрате» [16, с. 333] .

И далее, вслед за Гаррой, начинает петь вс племя:

«Мелле было восемнадцать весен,

–  –  –

Урр, ее жених, и вот всё племя Полегло и пело, пело, пело, Словно жаворонки жарким полднем Или смутным вечером лягушки» [16, с. 333] .

И только старик, «зажимая уши кулаками» [16, с. 333], отошёл в сторонку, так как не мог принять преображения племени, которое перестало бояться звёздной ночи – хтоническая сущность, ужас перед которой испытывало до этого всё племя .

Во-вторых, ещё раз повторяется тема боязни народа перед Богом, убивающего своей необъяснимой силой. Отсылку к сюжету Ветхого Завета о разрушении земли, изложенному в книге Исаии, находит С. Н. Колосова [22, с. 27]: «Ужас, яма и петля для тебя, житель земли!» (Исаия 24:17). Цитата из

Библии почти дословно повторяется в поэме Гумилёва:

«Горе! Горе! Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился…» [16, с. 329] .

Итак, аполлоническое и дионисийское начало затронуто мотивом

Слова и звука:

1) В «Слове» присутствует страх перед всемогуществом Слова, способного творить миры .

2) В «Памяти» присутствуют «звоны лир» из горнего мира .

3) В «Подражанье персидскому» противопоставляются женское и мужское начало как аполлоническое и дионисийское .

4) В «Перстне» колодезные твари выступают представителями хтонического .

5) В «Заблудившемся трамвае» лирический герой Гумилёва при помощи трамвая оказывается в трансцендентном мире .

6) В «Звёздном ужасе» племя побороло страх перед непознаваемым .

§ 2.4.3. Мотив Слова и звука и тема Бога Мотив звука связан с темой присутствия Бога, что становится понятно из стихотворения «Слово», в котором идёт прямая отсылка к Евангельскому тексту, и мы определяем позицию взаимозаменяемых понятий «Слово» и «Бог». Если рассмотреть «осиянное» слово в контексте данного стихотворения, то становится ясно, что «Бог» здесь – это не обязательно христианский Бог, это всемогущая сила, нечто, возможно, хтоническое (иначе люди не жались бы в ужасе к земле), безграничное и властное, что может управлять всей существующей энергией, а обращение поэта к православным текстам несёт в себе скорее элемент упрощения этого понимания. Гораздо легче донести людям мысль через близкие и известные ему образы и символы, и узнаваемость цитат из Евангелия гарантирует эту доступность широкому кругу читателей. Ведь в чём основная цель поэзии?

Облагородить душу. И поэзия, которая в отличие от религии, всегда обращается к личности, должна уметь достучаться до сердца каждого из читателей .

В «Памяти» путник со скрытым лицом, сопровождающий лирического героя в загробный мир, скорее всего, является Иисусом Христом. И отчаянный крик не спасёт его от неизбежной смерти .

Следует также вновь вспомнить стихотворение «Мои читатели», в конце которого герой лицом к лицу встречается с Богом и отвечает за всё совершённое им в дольнем мире .

Следовательно, мотив Слова помогает, ко всему прочему, развить тему появления Бога, общения с ним:

1) В «Слове» само Слово и есть Бог .

2) В «Памяти» попытка спастись от ухода в иной мир за Иисусом оказывается тщетной .

3) В «Моих читателях» смирившийся с неизбежностью Гумилёв предлагает объяснить свои поступки Богу и ждать своего суда .

–  –  –

Мотив памяти и забвения является одним из основных в сборнике поэта .

Стихотворение «Память» как бы предсказывает те образы и мотивы, с которыми встретится читатель далее в сборнике. Н. С. Гумилёв вскользь охватывает почти все сюжеты последующих поэтических текстов «Огненного столпа»: образ змеи – «только змеи сбрасывают кожу» – мы встретим в «Лесе»; образ души и тела – в «Душе и теле» и «Шестом чувстве»; тема войны («священный долгожданный бой») появится в стихотворении «У цыган»; путник, в котором узнаём образ Христа, появится в «Слове» .

И мотив памяти предстаёт перед нами здесь в образе великанши, жизнь для которой – покорный ей конь, что говорит нам о нестандартном восприятии времени Гумилёвым. Для поэта жизнь – нечто покорное, что уже свершилось, и только память поможет в ней разобраться .

Кроме того, мотив памяти мы видим в стихотворении «У цыган», в котором лирический герой помнит о пьяном госте только лучшее: «Мне, кто помнит его в струге алмазном / На убегающей к Творцу реке» [16, с. 322]. На протяжении всего стихотворения мы как будто наблюдаем процесс ритуального жертвоприношения (неслучайно возникает параллель с бенгальским тигром, которому под конец пира вгоняют под сердце зубчатый кремень). И только лирический герой может объяснить читателю, что происходит, так как прекрасно помнит о былых военных подвигах опьяневшего гостя .

Образ Ольги в одноимённом стихотворении крайне притягателен:

только это имя остаётся «слаще самого старого вина» для лирического героя после того, как его вновь окутывает забвение («Всё забыл я, что помнил ране» [16, с. 320] – мотив забвения, потери времени мы уже встречали в «Памяти»). Княгиня Ольга первой из правителей, ещё до крещения Руси, приняла христианство. Но поэту важно не это (иначе он использовал бы другой образ, либо назвал бы княгиню Еленой – такое имя она получила в крещении), Ольга – символ сильной, «звонкой» Древней Руси, она напрямую связана в стихотворении со скандинавами и их мифологией. Поэтому она в последней строфе превращается в валькирию – как дочь конунга (не теряет связь с корнями), сопровождающая воинов, павших в битве, в Вальгаллу .

Интересно ориентирование лирического героя во времени:

стихотворение поделено на два временных отрезка. В первых 3,5 строфах употреблены глаголы прошедшего времени для описания событий Древней Руси. В остальных строфах (а их ровно такое же количество – 3,5) лирический герой описывает настоящее время (все формы глаголов в настоящем времени), но в последней строфе он рассказывает читателю о своём как бы видении (пророчестве, предсказании) будущих событий, того, что сам герой себе страстно желает:

«Сумасшедших сводов Валгаллы, Славных битв и пиров я жду» [16, с. 321] .

Таким образом, фактически, несмотря на формальный строй стихотворения (первая половина в прошлом времени, вторая – в настоящем), перед нами предстают три временных плана: то, что было (Древняя Русь, «с голубыми, свирепыми глазами и жилистыми руками молодцы» [16, с. 320] и древляне), что есть сейчас (в крови «запевают» века; ощущение вечности происходящего и себя как воина) и что будет («Вижу череп с брагой хмельною, / Бычьи розовые хребты» [16, с. 321]). Дословно мы встретим такую же фразу в последнем стихотворении, завершающем сборник, «Звёздный ужас» .

Но одной строкой – «Запевают в крови века» [16, с. 321]– поэт сближает все три временных плана, и сходятся они именно на этом звенящем сквозь время и пространство имени: Ольга .

Помимо прочего, здесь появляется мотив опьянения («Опьянен я тяжестью прежней / Скандинавского костяка» [16, с. 321]), который более развёрнуто мы видим в стихотворении «Пьяный дервиш» .

Благодаря пастуху из «Девы-птицы» память о ней дойдёт до следующих поколений: «И память о деве-птице / Долетит до иных столетий» [16, с. 328], и только поэтому несчастное прекрасное создание разрешило обычному пастуху совершить над ней насилие .

Тема забвения в качестве оппозиции теме памяти появляется в стихотворениях «Память», «Пьяный дервиш» и «Слово» .

Память в одноимённом стихотворении постепенно ослабевает, забывая предыдущие воплощения души в теле. Это помогает Н. С. Гумилёву не открывать всех своих секретов (зачем и почему лирический герой «менял»

свою жизнь кардинальными способами), к тому же данный пассаж позволяет поэту чётко сформулировать свою нынешнюю жизненную позицию как строителя своего собственного храма Поэзии .

В стихотворении «Пьяный дервиш» главный герой в очередной раз напивается, чтобы услышать тайны иного мира, ведь, как известно, опьянение многие народы используют для высвобождения неких иных, порой потусторонних сил9. Дервиш признаётся при этом, что ради одного лишь мига прозрения он «забыл теперь навек» [16, с. 323] всё, чему когдалибо научился. То есть при невозможности постичь всё неизведанное на земле монах готов пожертвовать чем угодно, лишь бы вернуть себе счастье прозрения .

В «Слове» люди забывают о величии этого самого Слова, в связи с чем

Бог наказывает их смертью:

–  –  –

Сказано, что Слово это — Бог [16, с. 311] .

Следовательно, память играет огромную роль в отношениях человека и Бога, и, отрицая эту важность памяти, забывая святость и нерушимость Слова, люди теряют сакральный смысл слов и всего происходящего, а в конечном счте, не могут более проникнуть в горние миры .

В результате нашего исследования мы можем составить небольшую таблицу, в которой кратко обозначим наличие тех или иных мотивов в стихотворениях «Огненного столпа» (см. Приложение № 4) .

Как мы можем видеть, мотив Слова и звука затрагивает (в редких случаях косвенно) все стихотворения «Огненного столпа». Затем вторым по количеству затронутых стихотворений, но не по значению, выступает мотив огня, и завершает тройку «лидеров» мотив памяти и забвения .

Стихотворения «Огненного столпа» являются, каждое по-своему, выразителями духовной, философской и художественной концепции автора .

Между ними существуют мотивные связи, пронизывающие книгу в целом и присутствующие в каждом конкретном стихотворении. Здесь можно говорить об истинной изоморфности части целому .

Идея духовной эволюции является одной из основных для сборника «Огненный столп», скрепляет стихотворения в одно целое, в то же самое время позволяя каждому быть самостоятельным законченным произведением .

Сопровождают эту идею на протяжении всех текстов мотивы огня, Слова и звука, памяти и забвения .

Так, мотив огня огненного столпа связан с темой рождения, перерождения и постоянного духовного становления. Огонь, прежде всего, это Бог, который помогает человеку преодолеть все трудности на жизненном пути. Мотив огня вносит также идею преодоления себя, перерождения и возрождения. Кроме того, он может показывать духовное совершенствование через жертвование собой во имя любви. К тому же, мотив огня у Н. С .

Гумилёва раскрывается в темах Апокалипсиса (эсхатологическая тематика), ожидания иной жизни и перехода в иной мир (появление символики загробного мира), имеет мифологические коннотации и выражает отношения Поэта с толпой .

Мотив Слова и звука, в свою очередь, раскрывает для читателя темы жизни и смерти; аполлонического и дионисийского (хтонического) начала;

общения с Богом .

Кроме того, мотив памяти и забвения затрагивает тему отношений человека и Бога. Отрицая важность памяти, забывая святость и нерушимость Итак, можно согласиться с А. Ахматовой, утверждавшей, что Н. С .

Гумилёв в своём последнем прижизненном сборнике проявил свои визионерские качества, акцентируя своё внимание на темах смерти и того, что находится «там» (куда увозил его трамвай, или посреди бесконечного космоса); задумываясь о том, что будет после него (ожидание рождения шестого чувства); ожидая того момента, когда он станет чем-то иным (хотя бы и персидской миниатюрой). К тому же объединяющий все стихотворения сквозной мотив молчания и слова показывает читателю значимость не только творчества самого поэта, но и неоспоримую важность Слова как движущей силы мироздания .

В дальнейшем следует соотнести результаты исследования «Огненного столпа» с анализом более раннего творчества, проследить процесс формирования и развития мотивов, зафиксированных в итоговом сборнике поэта. Кроме того, необходимо продолжить мотивный анализ всего творчества поэта, что, несомненно, будет способствовать более глубокому пониманию творческого наследия Н. С. Гумилёва .

Глава 3. Элективный курс для учеников 9 класса средней общеобразовательной школы «Мотивный анализ сборника стихотворений Н .

С. Гумилёва «Огненный столп»

§ 3.1. Анализ школьных программ по литературе, учебного и учебнометодического материала о Гумилеве Н.С .

В данной работе мы рассмотрим два комплекса – это Программа по литературе для 5-11 классов под редакцией В.Я. Коровиной, а также Программа по литературе для 5-11 классов под редакцией Т.Ф. Курдюмовой .

В Программе под редакцией Т.Ф. Курдюмовой с творчеством Н.С .

Гумилева мы знакомимся уже в 5 классе в разделе «Путешествия и приключения на страницах книг» при изучении темы пространства и времени. В ходе изучения и анализа произведения «Орел Синдбада» ученики должны вспомнить героев старых сказок. Такие уроки помогут ученикам подготовиться к самостоятельному чтению художественных произведений в летнее время .

Продолжается знакомство с личностью и творчеством Гумилёва лишь в 11 классе при изучении раздела «Поэзия конца XIX – начала XX». При изучении поэзии данного периода ученики узнают о таком литературном феномене как Серебряный век русской поэзии, или, как его еще часто называют, «Русский ренессанс». При изучении темы «Акмеизм» ученик должен узнать об истоках акмеизма, а также понять связь символизма и акмеизма при знакомстве с работой Николая Степановича «Наследие символизма и акмеизм». Необходимо также усвоить и то, что в период процветания акмеистического направления, основателем которого является сам Гумилев, творили и другие известные поэты (А.А. Ахматова, О.Э .

Мандельштам, С.М. Городецкий и др.). Что же касается творчества Николая Гумилева, то школьникам для знакомства и изучения предложены несколько его стихотворений: «Заблудившийся трамвай», «Жираф», «Волшебная скрипка», «Капитаны», «Андрей Рублев». При анализе данных произведений необходимо проследить жизнеутверждающий пафос поэзии, тематику, праздничное и яркое восприятие мира поэта, прочувствовать также и патриотизм Гумилева, обращая внимания и на тему путешествия в Африку .

И на заключительном занятии с учениками обсуждается и трагическая судьба великого поэта .

По второй Программе – Программе под редакцией В.Я. Коровиной знакомство с Н.С. Гумилевым происходит лишь в 11 классе при изучении раздела «Серебряный век русской поэзии». При знакомстве с данным разделом, так же как и в Программе под редакцией Т.Ф. Курдюмовой выпускникам следует узнать об акмеизме как литературном течении, узнать о его истоках, основных представителях. Общим в программах является и обязательное изучения статьи «Наследие символизма и акмеизм» Николая Гумилева.

Далее представлены названия стихотворений Гумилева: «Жираф», «Озеро Чад», «Заблудившийся трамвай», цикл «Капитаны», «Старый Конквистадор», «Волшебная скрипка» (или другие стихотворения по выбору учителя и учащихся) и аспекты изучения его личности и творчества:

герой лирики Гумилева. Яркость, праздничность «Романтический восприятия мира. Активность, действенность позиции героя, неприятие серости, обыденности существования. Трагическая судьба поэта после революции. Влияние поэтических образов и ритмов Гумилева на русскую поэзию XX века» [21] .

Таким образом, можно сделать вывод о том, что программы под редакцией Т.Ф. Курдюмовой и В. Я. Коровиной предполагают не совсем последовательное и систематичное изучение поэзии Н.С. Гумилева, но изучение его жизни и творчества в тех классах, где присутствует обращение к поэту, представлено в достаточном объеме .

В связи с тем, что сознание современного человека изменяется, учителю литературы предстоит искать новые подходы к восприятию, осмыслению лирических произведений. Следовательно, из-за фрагментарного характера сведений о поэзии рубежа веков, в том числе и о творчестве Н.С. Гумилёва, следует не только изменить схему литературного образования, а также и разработать элективный курс по литературе, в частности по творчеству Николая Гумилёва. Элективный курс будет являться попыткой интерпретации произведений поэта с применением методики мотивного анализа .

В прошлой главе мы убедились, что поэзия Николая Степановича многогранна и сложна для восприятия. И именно элективный курс поможет ученикам осмыслить основные мотивы сборника «Огненный столп» .

Но прежде чем составлять программу занятий, следует понять, что представляет собой элективный курс по литературе .

§ 3.2. Определение понятия «элективного курса по литературе»

Элективные курсы – обязательные учебные курсы из компонента образовательного учреждения по выбору обучающихся .

Элективные курсы выполняют разные функции. Одни из них выступают в роли «надстройки», дополнения содержания профильного курса, «поддерживают» и обеспечивают углубление при изучении программы учебной дисциплины. Набор элективных курсов при изучении общеобразовательных предметов на базовом уровне обеспечит индивидуальную образовательную траекторию для каждого школьника .

Сегодня особую актуальность приобретают элективные курсы, направленные на расширение и углубление знаний по предмету «Литература», социальную адаптацию и профессиональное самоопределение учащихся .

По содержанию элективные курсы могут быть различными, это зависит от целей, которые стоят перед учителем и обучающимся:

· развивают содержание обязательного учебного предмета «Литература» на базовом уровне;

· поддерживают изучение учебного предмета «Литература» на профильном уровне;

· поддерживают изучение смежных учебных предметов на профильном уровне: русский язык, МХК, история, музыка, ИЗО (программы и учебные пособия таких элективных курсов выступают как межпредметные);

· обеспечивают дополнительную практическую подготовку (ЕГЭ часть С);

· позволяют удовлетворить познавательные интересы обучающихся в различных сферах деятельности .

Количество элективных курсов должно быть избыточно по сравнению с числом курсов, которые обязан выбрать обучающийся .

Поэтому учителю, руководителю МО, администратору ОУ желательно иметь многофункциональные программы. Расширенный спектр различных учебных курсов по выбору позволяет максимально учесть запросы и пожелания как обучающихся, так и учителя .

Особое внимание следует уделить содержанию и оформлению программ элективных курсов. Предлагаем вам примерные требования к оформлению программ элективных курсов по профильному обучению и предпрофильной подготовке .

Примерные требования к программам элективных курсов

Выделяют следующие типы элективных курсов:

I. Предметные курсы, задача которых - углубление и расширение знаний по предметам, входящих в базисный учебный план школы .

В свою очередь, предметные элективные курсы можно разделить на несколько групп. Остановим наше внимание на тех видах элективных курсов, которые касаются предмета «Литература» .

· Элективные курсы, направленные на углубление знаний учебного предмета «Литература», имеющие как тематическое, так и временне согласование с этим учебным предметом. Выбор такого элективного курса позволит изучить обязательный предмет на уровне, превышающем базовый, но не являющийся профильным. В этом случае изменяется содержание всех разделов программы .

· Элективные курсы, которые направлены на углубление знаний отдельных разделов основного курса, входящих в обязательную программу предмета «Литература» .

· Элективные курсы, которые направлены на углубление знаний отдельных разделов основного курса, не входящих в обязательную программу предмета «Литература» .

· Прикладные элективные курсы, цель которых - знакомство учащихся с важнейшими путями и методами применения знаний на практике, развитие интереса учащихся к современной технике и производству. Применительно к предмету «Литература» это могут быть элективные курсы по журналистике, книжному делу, издательскому делу, библиотечному делу .

· Элективные курсы, посвященные истории предмета, как входящего в учебный план школы (в нашем случае - история литературы, история культуры), так и не входящего в него (история религии и др.), но тесно связанного с предметом «Литература» .

II. Межпредметные элективные курсы, цель которых - интеграция знаний учащихся о природе и обществе.

Рассматривая литературу как вид искусства, крайне важно иметь программы таких элективных курсов, где рассматриваются вопросы интеграции различных видов искусства:

литература и история; литература и изобразительное искусство; литература и музыка; литература и архитектура и др .

III. Элективные курсы по предметам, не входящих в базисный учебныйплан .

Элективные курсы, хотя и различаются целями и содержанием, но во всех случаях они должны соответствовать запросам обучающихся, которые их выбирают. Для предмета «Литература» такие элективные курсы представляют особый интерес. Например, элективные курсы по психологии (психологический анализ поступков героев произведения; самооценка); по философии (нравственно-философские проблемы произведения); по этике (нравственные ценности, нравственные проблемы в художественном произведении) и т.п .

Таким образом, прежде чем составлять программу, учителю необходимо решить, какой тип элективного курса выбираем, какие ставим цели. То, что набор элективных курсов определяют сами школьники, ставит их в ситуацию самостоятельного выбора индивидуальной образовательной траектории, профессионального самоопределения.

При разработке и реализации элективных курсов учителю следует учитывать основные мотивы выбора обучающихся:

· подготовка к ЕГЭ по литературе;

· приобретение знаний и навыков, освоение способов деятельности для решения практических, жизненных задач, уход от традиционного школьного «академизма»;

· возможности успешной карьеры, продвижения на рынке труда;

· любопытство;

· поддержка изучения базового курса литературы;

· профессиональная ориентация;

· интеграция имеющихся представлений в целостную картину мира .

Базовые требования к содержанию программ элективных курсов Программы элективных курсов разрабатываются, принимаются и реализуются образовательными учреждениями самостоятельно .

Базовыми требованиями к содержанию программ элективных курсов являются следующие:

· ориентация на современные образовательные технологии;

· соответствие учебной нагрузки обучающихся нормативам;

· соответствие принятым правилам оформления программ;

· наличие пособия, содержащего необходимую информацию;

· краткосрочность проведения курса .

§ 3.3. Программа элективного курса для учеников 9 класса средней общеобразовательной школы «Мотивный анализ сборника стихотворений Н.С. Гумилёва «Огненный столп»

Данный элективный курс предназначен для учащихся общеобразовательной школы, которые заинтересованы в более глубоком изучении творчества Н.С. Гумилёва. Николай Степанович Гумилёв — поэт, переводчик, основатель акмеистического течения модернисткой литературы Серебряного века, чье творчество до сих пор остается таинственным и многогранным .

Тема «Русская поэзия конца 19-начала 20 века» представлена в программе небольшим количеством часов. Это не позволяет получить более полное представление о жизни и творчестве поэта, более глубоко изучать его произведения .

Выбор темы элективного курса «Мотивный анализ сборника стихотворений Н.С. Гумилёва «Огненный столп» обусловлен читательской заинтересованностью к личности поэта-акмеиста, к его произведениям .

Содержание программы элективного курса предполагает знакомство с поэтом, его творчеством, а также мотивный анализ стихотворений из предсмертного сборника «Огненный столп» .

Цель курса:

создание условий для расширения знаний учащихся о жизни и творчестве Н.С. Гумилёва, о предпосылках появления акмеизма, о мотивах и образах сборника стихотворений «Огненный столп»

Задачи:

способствовать повышению интереса к литературе в целом;

развить у учеников навыки филологического прочтения отдельных произведений, и в целом творчества поэта Серебряного века;

развить навыки мотивного анализа лирических произведений;

формировать интересную творческую личность, способную выразить

–  –  –

В процессе анализа поэтического произведения учащиеся должны сформировать умения использовать литературоведческие понятия для выявления авторского отношения к изображаемому и для выражения своего собственного, личностного восприятия и оценки данного поэтического произведения .

Курс предусматривает: объяснение и закрепление материала, опрос учащихся, использование музыкальных и художественных иллюстраций, видеофрагментов, фотографий, мультимедийного проектора, ноутбука (компьютера) .

Основная функция курса: развитие и углубление знаний учащихся по теме «Серебряный век русской поэзии», а в частности изучения творчества Н.С. Гумилева .

Реализация курса представляет собою сочетание теоретического материала (лекции) и в большей части практических упражнений .

Актуальность и практическая значимость данного элективного курса:

Элективный курс «Мотивный анализ сборника стихотворений Н.С .

Гумилёва «Огненный столп» является дополнением к основному курсу литературы ХХ века в 9 классе и рассчитан на 16 часов .

Результаты реализации программы В результате изучения курса «Мотивный анализ сборника стихотворений

Н.С. Гумилёва «Огненный столп» учащиеся должны:

• знать/понимать основные черты акмеизма, основные теоретиколитературные понятия, необходимые при изучении творчества поэтаакмеиста, Н.С. Гумилева;

уметь выразительно читать изучаемые произведения, аргументированно формулировать своё отношение к творчеству Н. Гумилёва;

сопоставлять литературные произведения;

• использовать приобретённые знания и умения для определения своего круга чтения по русской литературе рубежа век Форма контроля знаний учащихся – тестирование, творческие работы, защита проекта .

Тематическое планирование элективного курса (16 ч.)

–  –  –

Содержание элективного курса Тема 1 .

Биография Н.С. Гумилева. Детство, образование, начало творческого пути .

Основные периоды жизни и творчества поэта. Отношения с А.А. Ахматовой .

Тема 2 .

Тесная связь становление акмеизма с возникновением и деятельностью объединения «Цех поэтов». Создатели «Цеха поэтов» - Н. Гумилев и С. Городецкий Течение «акмеизм» не имеет эквивалента в зарубежной литературе .

Тема 3 .

Основные признаки акмеизма. Изложение идей акмеизма в программных статьях Н. Гумилева «Наследие символизма и акмеизм» и С. Городецкого «Некоторые течения в современной русской поэзии», опубликованных в журнале «Аполлон» (1913, № 1) Тема 4 .

В акмеизме в полной мере проявилась личность Н. Гумилева, человека цельного, волевого, бесстрашного. Таков и его лирический герой. Образ лирического героя в стихотворениях Н. Гумилёва «Старый конквистадор», «Капитаны», «У меня не живут цветы», «Отравленный», «огненный столп» .

Основные темы и образы .

Тема 5 .

1905г - «Путь конквистадоров» - первый сборник стихов. Этот юношеский сборник отражает романтическую настроенность и складывающийся героический характер автора: книга посвящена отважным и сильным героям, весело идущим навстречу опасностям, «наклоняясь к пропастям и безднам» .

Сборник стихов «Романтические цветы» (1908). «Чужое небо» (1912) - самый «акмеистический» сборник стихотворений .

Тема 6 .

Сборник «Огненный столп». История создания. Семантика заглавия .

Структура сборника .

Тема 7 .

Понятие «мотив» в литературоведении. Основные подходы к определению (семантический, морфологический, тематический, дихотомический) и представители подходов. Основные мотивы в сборнике «Огненный столп» .

Тема 8 .

«Заблудившийся трамвай» - центральное произведение в сборнике. История создания. Интерпретация образов, а также мотивный анализ данного стихотворения .

Тема 9 .

Библейские мотивы в сборнике «Огненный столп». Мотивный анализ стихотворений «Слово», «Память» .

Тема 10 - 11 .

Мотив огня – один из основных мотивов сборника. Вариации мотива огня .

Мифологический огонь в сборнике. Апокалиптический огонь- как вариация мотива огня. Мотивный анализ отдельных произведений .

Тема 12 .

Мотив смерти –как один из основных мотивов творчества Гумилева, а также и сборника «Огненный столп», в частности. Эсхатология – вариация мотива смерти. Танатологические мотивы. Анализ стихотворений «Дева – птица», «Ольга» .

Тема 13 .

«Звездный ужас» - пророческое стихотворение, именуемое иногда поэмой .

Поэма, сочетающая в себе мотивы огня и смерти. Религиозная, апокалиптическая тема в поэме .

Тема 14 .

Влияние философии Фридриха Ницше на поэтику сборника Н.С. Гумилёва «Огненный столп» и всего творчества в целом. Изучение работы Ф.Ницше «Так говорил Заратустра» .

Тема 15 - 16 .

Итоговое занятие: представление проекта «Основные мотивы сборника «Огненный столп» .

Список литературы

–  –  –

1. Гумилв Н. Наследие символизма и акмеизм // Критика русского постсимволизма. – М. : АСТ, Олимп, 2002. – С. 20–25 .

2. Гумилв Н. С. «Когда я был влюблн…» : стихотворения. Поэмы .

Пьесы в стихах. Переводы. Избр. проза – М. : Школа-Пресс, 1994. – 624 с .

3. Гумилв Н. О стихотворных переводах// Избранное. Сост., вступит.ст., коммент., лит-биогр.хроника И. А. Панкеева. – М. :

Просвещение, 1990. – С. 206–210 .

4. Ницше Фридрих. Так говорил Заратустра : сочинения в 2 т. Т. 2. / М .

: Мысль, 1990. – 162 с .

Учебники и учебные пособия:

5. Введение в литературоведение. Литературное произведение:

Основные понятия и термины : Учеб.пособие / Л. В. Чернец, В. Е. Хализев, С. Н. Бройтман и др. / Под ред. Л. В. Чернец. – М. : Высшая школа;

Издательский центр «Академия», 1999. – 556 с .

6. Веселовский А. Н. Историческая поэтика – М. : Высшая школа, 1989 .

– 404 с .

7. Гаспаров Б. М. Литературные лейтмотивы. Очерки по русской литературе ХХ века. – М. : Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1993. – 304 .

8. Минский Н. «Огненный столп» // Николай Гумилёв в воспоминаниях современников. Репринтное издание. – М. : Вся Москва, 1990. – С. 169– 172 .

9. Мстиславская Е. П. Последний сборник Н. С. Гумилёва «Огненный столп» (К проблеме содержательной целостности) // Гумилёвские чтения .

Материалы международной конференции филологов-славистов. – СПб., 1996. – С. 178–186 .

10. Пропп В. Я. Собрание трудов: Морфология «волшебной» сказки;

Исторические корни волшебной сказки.–М. : Лабиринт, 1998. – 512 с .

11. Смагина О. А.Образная система книги Н. С. Гумилёва «Огненный столп» // Творчество Н. Гумилёва и А. Ахматовой в контексте русской поэзии ХХ века: Мат. регион.науч. конф., посвящ. 110-летию со дня рождения А. Ахматовой. – Тверь, 2002. – С. 32–38 .

12. Смагина О. А. Частотный словарь книги Н. С. Гумилёва «Огненный столп» // Русская филология. Учёные записки Смоленского государственного педагогического университета. – Смоленск: СГПУ, 2001. – С. 214–245 .

13. Смагина О. А. Эпитет в книге Н. С. Гумилёва «Огненный столп» // Риторика в свете современной лингвистики. Тезисы докладов межвузовской конференции (13-14 мая 1999 г.) – Смоленск: СГПУ, 1999. – С. 92–93 .

§ 3.4. Образец конспекта элективного занятия «Мотив смерти в лирике Н.С. Гумилева на примере мотивного анализа стихотворения «Заблудившийся трамвай»

–  –  –

Цель занятия: изучение мотива смерти в лирике Н.С. Гумилёва на примере мотивного анализа стихотворения «Заблудившийся трамвай», вошедшего в сборник «Огненный столп» .

Задачи:

I. Образовательные:

1. Знакомство учащихся с особенностями биографии Н.С. Гумилева и поэтикой сборника «Огненный столп»;

2. Знакомство учащихся с мотивом смерти в литературе;

3. Обучение учащихся познавать художественный мир поэта в историко-литературном, культурном, философском аспектах .

II. Развивающие:

–  –  –

Тип занятия: Комбинированное Методы и приёмы: Мотивный анализ, историко-культурологический анализ, слово учителя, беседа .

Оборудование: лирические тексты, презентация по теме занятия .

–  –  –

Учитель: Здравствуйте, садитесь! На прошлом занятии мы изучали понятие «мотив» в отечественном литературоведении и рассмотрели основные подходы к определению. Также мы изучили труды отечественных и современных литературоведов .

–  –  –

(Вопросы указаны на слайде и произносятся учителем вслух) Учитель: Назовите основные подходы к определению категории мотива в отечественном литературоведении .

Ученик: В отечественном литературоведении существуют четыре подхода к определению категории мотива: семантический, морфологический, дихотомический, тематический .

Учитель: Какому академику принадлежит следующее определение: «Под мотивом я разумею простейшую повествовательную единицу, образно ответившую на разные запросы первобытного ума или бытового наблюдения»?

Ученики: Данное определение мотива принадлежит представителю семантического подхода, историку литературы, А.Н. Веселовскому .

Учитель: Назовите фамилию и название работы ученого, подвергшего критике теорию А.Н. Веселовского о неразложимости мотива .

Ученик: Ученый, подвергший критике теорию А.Н. Веселовского о неразложимости мотива – В.Я. Пропп в своей работе «Морфология сказки» .

Учитель: В 20-х годах ХХ века было положено начало тематической концепции мотива. Назовите ученых, изучавших мотив в тематическом направлении .

Ученик: Мотив в тематическом направлении изучали такие ученые, как Б.В .

Шкловский, В.Б. Томашевский, А.П. Скафтымов .

Учитель: Какой ученый ориентируется непосредственно на основные принципы интертекстуального анализа, использует прием, при котором один мотив может повторяться, но уже в иных очертаниях и в сочетании с любыми другими мотивами?

Ученик: Принцип интертекстуального анализа при определении мотива использует Б.М. Гаспаров .

Учитель: Назовите основные мотивы лирики Н.С. Гумилёва Ученик: Основные мотивы творчества Н.С. Гумилева – мотив любви, афиканские мотивы, библейские мотивы, мотив огня, мотив смерти в разных вариациях .

3. Целеполагание Учитель: Итак, запишите тему сегодняшнего занятия .

Как вы думаете, что мы сегодня сделаем, исходя из темы занятия?

Ученик: Проанализируем стихотворение Н.С. Гумилёва «Заблудившийся трамвай», выявим мотивы, встречающиеся в произведении .

–  –  –

Учитель: Для начала я расскажу вам о мотиве смерти в литературе и в творчестве Н.С. Гумилёва .

Одним из основных мотивов в лирике таких известных поэтов русской литературы (Н.Гумилева, А.А.Блока и др.) является мотив смерти. Смерть, по мнению многих исследователей, является предметом рефлексии и поэтического переживания, который тесно связан с размышлениями о времени и вечности, о любви и бессмертии .

Категория смерти одна из основных в философской и культурологической мысли. Именно этой категории уделяется одно из главных мест в теории архетипов. Смерть занимает центральное место в мифологии, обрядности, литературе разных времен. Будучи значимым для всей литературы, часто представая в архетипических образах, мотив смерти неотъемлемая и весьма важная часть поэтики многих лирических произведений. Но при этом в современном литературоведении эта проблема исследована недостаточно. Интерес такого поэта, как Николай Гумилев, к теме смерти охотно отмечали многие исследователи, но в то же время исследований поэтики смерти Гумилева нет .

Мотив смерти – самый таинственный, странный мотив в творчестве такого известного поэта серебряного века, основателя литературного течения, акмеизма, Николая Степановича Гумилева .

Учитель: Сейчас мы прочитаем стихотворение «Заблудившийся трамвай»

(текст стихотворения представлен на слайде) .

5-6. История написания стихотворения «Заблудившийся трамвай» .

Мотивный анализ стихотворения Учитель: «Заблудившийся трамвай» - одно из самых загадочных и таинственных стихотворений Н.С. Гумилёва, вошедшее в сборник «Огненный столп» .

Историю написания этого стихотворения мы можем узнать из воспоминаний ученицы Николая Степановича Ирины Одоевцевой:

«Я и сейчас не понимаю, как это произошло. Я шел по мосту через Неву – заря, и никого кругом. Пусто. Только вороны каркают. И вдруг мимо меня совсем близко пролетел трамвай. Искры трамвая, как огненная дорожка на розовой заре. Я остановился. Меня что-то вдруг пронзило, осенило. Ветер подул мне в лицо, и я как будто что-то вспомнил, что было давно, и в то же время как будто увидел то, что будет потом. Но все так смутно и томительно. Я оглянулся, не понимая, где я и что со мной. Я постоял на мосту, держась за перила, потом медленно двинулся дальше, домой. И тутто и случилось. Я сразу нашел первую строфу, как будто получил ее готовой, а не сам сочинил. Слушайте:

Шел я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лир, и дальние громы — Передо мной летел трамвай .

Я продолжал идти. Я продолжал произносить строчку за строчкой, будто читаю чужое стихотворение. Все, все до конца. Садитесь! Садитесь и слушайте!

Я сажусь тут же в кухне за стол, а он, стоя передо мной, взволнованно читает:

Как я вскочил на его подножку, Было загадкою для меня .

– Оттого, должно быть, что я не спал всю ночь, пил, играл в карты – я ведь очень азартный – и предельно устал, оттого, должно быть, такое сумасшедшее вдохновение. Я все еще не могу прийти в себя. У меня голова кружится...»

Ирина Одоевцева «На берегах Невы» .

Учитель:

- О чем говорит название стихотворения? «Заблудившийся трамвай» - предположите, о чем стихотворение? Может ли трамвай заблудиться?

Ученик: Как может заблудиться трамвай, ведь он идёт по рельсам, по уже проторенной, заранее известной дороге? А может, это и вовсе не трамвай?

Учитель:

Шел я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лютни, и дальние громы, — Передо мною летел трамвай .

- Какие звуки сопровождают появление трамвая?

- Это реальные звуки, сопровождающие движение трамвая?

Ученик: Звуков три: вороний грай, звоны лютни, дальние громы .

Учитель:

- Что означают эти звуки в символической системе координат?

Какие ассоциации вызывает словосочетание «вороний грай»? Какие ассоциации вызывает словосочетание «дальние громы»?

Ученик:

Лютня, как и волшебная скрипка – символ миссии поэта (как лира в поэзии Пушкина) Вороний грай – очевидно: смерть, гибель, рок, плохое предзнаменование .

Гром – война, битва, земная или небесная, а также знак присутствия сверхъестественной силы .

Учитель: Лирический герой оказывается пассажиром трамвая помимо своей воли: «Как я вскочил на его подножку, / Было загадкою для меня». Этот трамвай, ворвавшийся в реальность со звуками – явными символами потустороннего, представляет собою некую силу, которая гораздо больше и могущественнее человека. Недаром и в воздухе за трамваем остаётся огненная дорожка… Учитель:

- Выделите ключевые слова строф .

Мчался он бурей темной, крылатой, Он заблудился в бездне времен… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон .

Как я вскочил на его подножку, Было загадкою для меня, В воздухе огненную дорожку Он оставлял и при свете дня .

Ученик: Только что трамвай был на улице, пусть и незнакомой – и вдруг он уже мчится «бурей тёмной, крылатой». Главное, ключевое здесь – что он «заблудился в бездне времён» .

Учитель: Есть ли вагоновожатый у этого трамвая? Кто он?

Ученик: Вагоновожатый есть, но он безучастен и на просьбу героя остановиться не реагирует .

Учитель: В контексте творчества Гумилёва образ «бездна времён» уже встречался у Гумилёва не раз. Вот, например, в стихотворении «Стокгольм»:

И понял, что я заблудился навеки В слепых переходах пространств и времен, А где-то струятся родимые реки, К которым мне путь навсегда запрещен .

Вот они, «слепые переходы пространств и времён», в которых герой «заблудился навеки» – и стихотворение, о котором мы говорим, совсем не случайно называется «Заблудившийся трамвай» .

В стихотворении «Египет» есть такая строфа:

Там, взглянув на пустынную реку, Ты воскликнешь: «Ведь это же сон!

Не прикован я к нашему веку, Если вижу сквозь бездну времён .

Состояние сна как бы высвобождает время, и вместо одномерной привычной реальности герой оказывается в «бездне времён» .

Герою снится его собственная жизнь, стремительно проносясь перед ним за окнами трамвая .

Поздно. Уж мы обогнули стену, Мы проскочили сквозь рощу пальм, Через Неву, через Нил и Сену Мы прогремели по трем мостам .

И, промелькнув у оконной рамы, Бросил нам вслед пытливый взгляд Нищий старик, — конечно, тот самый, Что умер в Бейруте год назад .

–  –  –

Ученик: Нева, Нил, Сена. Это поэтическая исповедь лирического героя о самом себе. Жизнь его во многом совпадает с биографией автора (экспедиции к Нилу, поездки в Париж) .

Учитель:

Вывеска… кровью налитые буквы Гласят - зеленная, - знаю, тут Вместо капусты и вместо брюквы Мертвые головы продают .

В красной рубашке, с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне, Она лежала вместе с другими Здесь, в ящике скользком, на самом дне .

- Голову срезал палач и мне… - что это? Предсказание собственной смерти?

- Выстройте ассоциативную цепочку: палач - срезанные головы – ящик или корзина…

Ученик:

Палач – срезанные головы – ящик или корзина – … гильотина – Французская революция – революция в России – бунт – «русский бунт, бессмысленный и беспощадный» – XVIII век, Пушкин, «Капитанская дочка» .

Учитель:

В финале «Капитанской дочки» также присутствует сцена с отсечением головы: Гринёв «присутствовал при казни Пугачева, который узнал его в толпе и кивнул ему головою, которая через минуту, мертвая и окровавленная, показана была народу…»

Читаем дальше:

А в переулке забор дощатый, Дом в три окна и серый газон… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон!

Машенька, ты здесь жила и пела, Мне, жениху, ковер ткала, Где же теперь твой голос и тело, Может ли быть, что ты умерла!

Как ты стонала в своей светлице, Я же с напудренною косой Шел представляться Императрице И не увиделся вновь с тобой .

- Найдите антитезу в этих строфах .

Ученик: С одной стороны – частное («в переулке забор дощатый, / Дом в три окна и серый газон), личное, скромное, безыскусное, связанное с любовью (Машенька), а с другой – официальное, требовательное (Императрица), торжественное (напудренная коса), значительное, престижное, связанное с властью, притягательное .

Учитель:

- Как вы понимаете дважды повторяющееся трагическое восклицан лирического героя: «Остановите, вагоновожатый, / Остановите сейчас вагон!».?

Ученик: Попытка совершить выбор – при полной невозможности выбора .

Учитель: Итак, герой тоскует, что ошибся, решив идти «представляться Императрице», ощущает в этом своём решении нечто роковое – после чего перед ним распахивается внеземное пространство, космос, бесконечность:

Понял теперь я: наша свобода — Только оттуда бьющий свет, Люди и тени стоят у входа В зоологический сад планет .

- Найдите ключевые слова в этой строфе .

Ученик: Ключевое в строфе про «зоологический сад планет», – «наша свобода — / Только оттуда бьющий свет» .

Учитель:

- Новое понимание образа – «оттуда», то есть с неба «бьющий свет» .

И это говорит об изменениях, произошедших в мироощущении поэта, укреплении веры .

- Куда привез трамвай лирического героя?

Ученик: Трамвай вывез лирического героя за пределы земной жизни .

Учитель:

- «Люди и тени стоят у входа» - как вы понимаете эту строчку?

Ученик: «Люди и тени» – живые и мёртвые .

Учитель: У входа в космический сад стоят «люди и тени» – живые и мёртвые – снова, уже не впервые в стихотворении, вместе, на равных. В этом отрывке смерть понимается не как прекращение жизни, а как выход на высший уровень жизни, туда, где нет земных пределов и границ, туда, где возможна настоящая свобода .

А дальше снова появляется Петербург, Медный всадник, как ещё один отзвук Пушкина, напоминание о пушкинской теме – и возвращение к ней:

И сразу ветер знакомый и сладкий, И за мостом летит на меня Всадника длань в железной перчатке И два копыта его коня .

Верной твердынею православья Врезан Исакий в вышине, Там отслужу молебен о здравии Машеньки и панихиду по мне .

И всё ж навеки сердце угрюмо, И трудно дышать, и больно жить… Машенька, я никогда не думал, Что можно так любить и грустить .

- Как вы понимаете значение слов «молебен о здравии» и панихида»?

Ученик: (выписывает из Толкового словаря) Молебен - это особое Богослужение, при котором просят Господа, Богородицу, святых о ниспослании милости или благодарят Бога за получение благ .

Панихида — это церковная служба по умершему .

Учитель:

- Почему лирический герой служит молебен о здравии умершей, а панихиду по себе - живому?

Таким способом утверждается мысль о Бессмертии любви. Возвещается о смерти того, кто ее потерял. Молебен о здравии – знак жизни, панихида смерти. Это метафора – прежняя душа умерла, а с нею и радость жизни .

Тоска и угрюмость – знаки новой жизни .

- О чем говорят последние строки стихотворения?

Ученик: В финале стихотворение лирический герой внезапно приходит к озарению .

Внезапно лирический герой говорит о том, что ни в одной из своих прежних жизней даже и не подозревал, что любовь может быть — такой .

Учитель: Тайн поэтического колдовства в «Заблудившегося трамвая» не счесть. Но они возникают на одном пути, трудном в своей главной цели проникнуть в истоки человеческой природы, желанные перспективы жизни, в сущность бытия. Мироощущению Гумилева было далеко до оптимизма .

Сказалось личное одиночество, чего он никогда не мог ни избежать, ни преодолеть. Переломы революционного времени обостряли былые разочарования в частной судьбе и целом мире. Свои мучительные переживания автор запечатлел в гениальном и простом образе «заблудившегося трамвая» .

- Символом чего является трамвай? Почему именно этот образ вынесен в заглавие?

Ученик: Трамвай – природная стихия, живущая по собственным законам .

Трамвай – революция, ломающая все законы, смешивающая времена, несущая смерть .

Трамвай – человеческая душа, заблудившаяся в вихре событий, потерявшая смысл существования .

Трамвай – Вселенная, вагоновожатый – Бог .

Трамвай – своеобразная «машина времени», заблудившаяся в бездне времен .

–  –  –

Учитель:

- Предлагаю вам посмотреть ролик по стихотворению Гумилева .

Борис Ветров читает стихотворение Гумилева на фоне музыкальной композиции замечательного итальянского композитора Нино Рота .

Д/з: 1. Выучить наизусть понравившееся стихотворение .

2. Найдите пропущенную строфу стихотворения в исполнении Б .

Ветрова .

Какова микротема этой строфы? Какую роль играет она в раскрытии идейного содержания стихотворения? Запишите свои мысли .

8. Рефлексия .

Учитель: Спасибо вам за активное участие в беседе и обсуждении!

Встретимся с вами на следующем занятии!

В третьей главе нами были проанализированы Программы для средних общеобразовательных учреждений по литературе с 5-11 классы, первая -под редакцией Т.Ф. Курдюмовой, вторая - под редакцией В.Я. Коровиной. В результате анализа мы выяснили, что изучение творчества Н.С. Гумилёва в основном представляется в старших классах (в 11 классе) в рамках раздела «Русская поэзия рубежа XIX- XX веков .

Во втором параграфе представлена программа элективного курса «Мотивный анализ сборника стихотворений Н.С. Гумилёва «Огненный столп», в рамках которого учащиеся 9 классов средней общеобразовательной школы получат навыки использования мотивного анализа лирических произведений .

И в заключительном, третьем параграфе, нами представлен конспект одного занятия элективного курса. На этом занятии учащимся будет дана возможность вспомнить ранее изученный материал о определении мотива в отечественном литературоведении, а также получить знания о значении мотива смерти в литературе, в творчестве Н.С. Гумилёва. И для закрепления полученных знания будет проведен мотивный анализ стихотворения «Заблудившийся трамвай», вошедшего в сборник «Огненный столп» .

–  –  –

Творчество Николая Степановича Гумилёва в последние десятилетия активно изучается, привлекает к себе внимание исследователей –филологов, культурологов и в то же время оно всегда актуально .

Рассмотрев в первой главе работы категорию мотива и основные подходы к его определению, мы остановились на точке зрения Б.М .

Гаспарова, который понимал мотив через принципы систематичности, повторяемости и обобщенности. И.В. Силантьева. проанализировав труды великих ученых –литературоведов (А.Н. Веселовского, В.Я. Проппа, В.Б .

Томашевского и Б.В. Шкловского), пришёл к следующему выводу: «всякий мотив в лирике исключительно тематичен (выделено автором), и любому мотиву здесь можно поставить в соответствие определённую тему. И наоборот, лирическая тема как таковая исключительно мотивна по своей природе, и мотивы как характерные предикаты темы развертывают её»

[Силантьев, 2009. С. 14–15] .

Ссылаясь на выводы Силантьева и взяв за основу определение Гаспарова, нами был проведен мотивный анализ сборника стихотворений Н.С. Гумилёва «Огненный столп». В результате анализа мы пришли к выводу, что основными мотивами в сборнике являются мотив огня, мотив смерти, мотив памяти/забвения, мотив звука /слова. Самым частым мотивом, который встречается во всех 20-ти стихотворениях сборника, является мотив звука/слова. Результаты наблюдений приведены в таблице (см. Приложение № 4) .

В третьей главе мы провели анализ школьных программ по литературе и выяснили, что по одной из программ с творчеством Н.С. Гумилёва знакомятся еще в 5 классе и продолжают изучать в 11, а по другой, исследуемой нами программе- с личностью и творчеством поэта знакомятся лишь в 11 классе при изучении Серебряного века русской поэзии. В связи с таким ограниченным, на наш взгляд, количеством часов, предполагаемых на изучение творчество Николая Гумилева, мы разработали программу элективного курса. В рамках элективного курса, который будет являться существенным дополнением к школьной программе по литературе, учащиеся познакомятся с поэзией основателя акмеизма ранее, чем это предполагается по программе, а именно в 9 классе. Элективный курс «Мотивный анализ сборника стихотворений Н.С. Гумилёва «Огненный столп» предназначен для углубленного изучения поэтики Николая Гумилёва, а также и для применения методики мотивного анализа в средней общеобразовательной школе. Программа элективного курса рассчитана на 16 часов лекционных и практических занятий .

В работе также представлен конспект одного занятия, в ходе которого будет исследовано и проанализировано стихотворение Н.С. Гумилёва «Заблудившийся трамвай, являющееся центральным произведением последнего сборника «Огненный столп». Это стихотворение изучается в школьной программе, нам оно интересно тем, что в нем ярко выражен мотив смерти. Мотивный анализ стихотворения, проведенный учениками с помощью наводящих вопросов учителя, доказывает проявление этого мотива в произведении .

В дальнейшем следует соотнести результаты исследования «Огненного столпа» с анализом более раннего творчества, проследить процесс формирования и развития мотивов, зафиксированных в итоговом сборнике поэта. Кроме того, необходимо продолжить мотивный анализ всего творчества поэта, что, несомненно, будет способствовать более глубокому пониманию творческого наследия Н. С. Гумилва .

–  –  –

1. Dundes А. From Etic to Emic Units in the Structural Study of Folktales // Journal of American Folklore. V.75. 1962. P.95-105 .

2. S. Thompson. Narrative Motif-analysis as a Folklore Method. Helsinki, 1955. (Folklore Fellows Communications. V. LXIV11. № 161) .

3. Ахматова А. Стихотворения и поэмы / Сост., вступ. ст., примеч .

А. С. Крюкова. — Воронеж: Центр.-Чернозём. кн. изд-во, 1990. — 543 с .

4. Белецкий А.И. Избранные труды по теории литературы. М., 1964 .

5. Бем А. Бем. К уяснению историко-литературных понятий // Известия Отделения русского языка и литературы Академии наук. 1918. Т.23 .

Кн.1. СПб., 1919. С.225-245 .

6. Библия. Новый Завет. Откровение. 10 глава. [Электронный ресурс] .

URL: http://bible.by/new-testament/read/66/10/ ( Дата обращения:

10.01.2017)

7. Блок А. А. Собрание сочинений. В 9 т. Т. 2. Стихотворения и поэмы 1904– 1908/ А. А. Блок – М. :Гослитиздат, 1962. – 300 с .

8. Богданова Т. В. Коллективное бессознательное как прием семантического развертывания текста (на материале поэтической книги Н. Гумилва «Огненный столп»). [Электронный ресурс] // Художественный текст и текст в массовых коммуникациях. – Смоленск, 2004. Ч. 2. – С. 81–93. – Режим доступа:http://gumilev.ru/about/65/ .

9. Бройтман С.Н. Комментарий // Б.В. Томашевский. Теория литературы .

Поэтика. М., 1996. С.306-332 .

10.ван дер Энг Я. Искусство новеллы: Образование вариационных рядов мотивов как фундаментальный принцип повествовательного построения // Русская новелла. СПб., 1993. С.195-209 .

11.Верховский Ю.Н. Путь поэта//Н.С. Гумилёв: pro et contra. СПб., 1995. С. 505-549 .

12.Верхоломова Е. В. Проблема циклизации в поэзии акмеистов (Н .

Гумилв, А. Ахматова, О. Мандельштам):автореф.дис. …канд. филол .

наук : 10.01.01 / Е. В. Верхоломова. Московский пед. гос. ун-т. – М., 2009. – 18 с .

13.Веселовский А.Н.. Историческая поэтика. Л.,1940 .

14. Вильгельм Гауф. Сказка «Карлик Нос». [Электронный ресурс]. URL:

http://deti-online.com/skazki/skazki-gaufa/karlik-nos/ (Дата обращения:

19.03.2017) .

15.Гаспаров Б.М. Литературные лейтмотивы. М., 1994 .

16.Гумилв Н. С. «Когда я был влюблн…» : стихотворения. Поэмы .

Пьесы в стихах. Переводы. Избр. проза – М. : Школа-Пресс, 1994. – 624 с .

17.Жолковский А.К. ‘Блуждающие сны’ и другие работы. М., 1994 .

18.Жолковский А.К., Щеглов Ю.К.Работы по поэтике выразительности .

М., 1996 .

19. Зобнин Ю. «Заблудившийся трамвай» Н. С. Гумилва (к проблеме дешифровки идейно-философского содержания текста) [Электронный ресурс]. –Режим доступа: http://gumilev.ru/about/43/ .

20.Иванов Вяч. Вс. Из прошлого семиотики, структурной лингвистики и поэтики // Очерки истории информатики в России. Новосибирск, 1998 .

С.310-340 .

21.Йованович Миливое. Николай Гумилв и масонское учение [Электронный ресурс] // Материалы научной конференции 17-19 сентября 1991 года. – СПб., 1992. – Режим доступа:

http://gumilev.ru/about/21/

22.Колосова С. Н. «И воин, и всадник» (Николай Гумилв). Монография

– Москва–Ярославль, 2004. – 243 с .

23.Кочетова И. В. О динамике цветообозначений в поэтической картине мира Н. Гумилва // Вестник ТГПУ. Вып. № 2, 2008. – С. 52–55 .

24.Краснов Г.В. Мотив в структуре прозаического произведения. К постановке вопроса // Вопросы сюжета и композиции. Горький, 1980 .

С.69-81 .

25.Краснов Г.В. Сюжет, сюжетная ситуация // Литературоведческие термины (материалы к словарю). Коломна, 1997. С.47-49 .

26.Куликова Е. Ю. «Заблудившийся трамвай» и корабли-призраки [Электронный ресурс] // Филологический класс. Вып. 22. – 2009. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/zabludivshiysya-tramvay-ikorabliprizraki

27.Литературоведение и теория литературы. [Электронный ресурс]:

Мотив в литературе. Проблема определения понятия.- Режим доступа:

https://www.myfilology.ru/137/motiv-v-literature-problema-opredeleniyaponyatiya/ (Дата обращения: 20.12.2016) .

28.Малых В.С. Творчество Николая Гумилева: вузовский и школьный аспекты изучения: научно-учебное пособие. – Ижевск: Изд-во «Удмуртский университет», 2012. – 100 с. -77

29. Мария Голикова. Статьи. «Заблудившийся трамвай» Николая Гумилёва. Об источниках образов и путях ассоциаций. [Электронный ресурс]. URL:http://www.maria-golikova.ru/statji/zt.htm (Дата обращения: 20.03.2017) .

30.Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М.,1976 .

31.Мелетинский Е.М. Семантическая организация мифологического повествования и проблема создания семиотического указателя мотивов и сюжетов // Текст и культура. Труды по знаковым системам .

Вып. 16. Тарту, 1983. С.115-125 .

32.Ницше Фридрих. Так говорил Заратустра : сочинения в 2 т. Т. 2. / М. :

Мысль, 1990. – 162 с .

33.Оцуп Н. Н. С. Гумилв. Выдержки из докторской диссертации в

Сорбонне [Электронный ресурс]. –Режим доступа:

http://www.gumilev.ru/biography/7/print/ .

34.Павловский А. И. Николай Гумилев // Вопросы литературы. 1986. -№ 10336..Павловский А. И. О творчестве Николая Гумилева и проблемах его изучения \ Николай Гумилев: Исследования и материалы .

Библиография. -СПб., 1994. -С. 3-30 .

35.Парпулова Л. За съдържанието термина мотив във фолклористика // Български фолклор. 1976. № 3-4. С.61-70 .

36.Пропп В.Я. Морфология сказки. Л., 1928 .

37.Путилов Б.Н. Веселовский и проблемы фольклорного мотива // Наследие Александра Веселовского. Исследования и материалы., 1992, С.74-85 .

38.Раскина Е. Орден иоаннитов в поэзии Н. С. Гумилва [Электронный ресурс] // Моя Мальта. Вып.48. – 2014.– С. 8. – Режим доступа:

http://gumilev.ru/about/185/ .

39.Самотина О.Ю. Интерпретация художественных произведений Н.С .

Гумилёва школьниками в системе литературного образования .

[Электронный ресурс]: автореф. дис. …канд. пед. наук: 13.00.02./ О.Ю .

Самотина, Южно-Сахалинск, 2006. – Режим доступа: http://naukapedagogika.com/pedagogika

40.Сегре Ч.. Две истории о друзьях-"близнецах". К вопросу об определении мотива // От мифа к литературе. Сборник в честь семидесятипятилетия Е.М. Мелетинского. М., 1993. С.187-197 .

41.Силантьев И.В. Теория мотива в отечественном литературоведении и фольклористике: очерк историографии. — Новосибирск, 1999. — С .

42.Томашевский Б.В. Краткий курс поэтики. М.;Л.,1931 .

43.Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика. М.,1931 .

44.Топоров В. Н. Мифология: Статьи для мифологических энциклопедий .

В 2 т. Т. 1. / Ред.-сост. А. Григорян. – М. : Языки славянских культур, 2011. – 600 с

45.Тюпа В.И. Тезисы к проекту словаря мотивов // Дискурс - 2’ 96 .

Новосибирск, 1996. С.52-55 .

46.Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра. Подготовка текста и общая редакция Н.В. Брагинской. М., 1997 .

47.Фрейденберг О.М. Система литературного сюжета // Монтаж:

Литература. Искусство. Театр. Кино. М., 1988. С. 216-237 .

48.Цветова Н. С.. Эсхатологическая топика в традиционной прозе второй половины XX – начале XXІ века: [Электронный ресурс]: автореф.дис .

… д.филол. наук.:10.01.01/ Н.С. Цветова. Архангельск, 2010. – Режим доступа:

http://oldvak.ed.gov.ru/common/img/uploaded/files/vak/2010/announcemen ts/filolog/02-08/TSvetovaNS.doc (Дата обращения: 12.02. 2017)

49.Черняева Н.Г. Опыт изучения эпической памяти (на материале былин) // Типология и взаимосвязи фольклора народов СССР: Поэтика и стилистика. М., 1980. С.101-134 .

50.Шкловский В.Б. О теории прозы. М., 1929 .

51. Эрих Голлербах. Из воспоминаний о Н.С. Гумилёве. [Электронный ресурс].- Режим доступа: http://www.gumilev.ru/biography/13/ (Дата обращения: 21.04.2017) .

52.Юрий Зобнин. Николай Гумилёв – поэт Православия. Часть 2. Глава четвертая. На грани истории. [Электронный ресурс].- Режим доступа:

http://palomnic.org/bibl_lit/obzor/gumilev/pravosl/2_4/ (Дата обращения:

19.01.2017)

53.Ярхо Б.И. Методология точного литературоведения (набросок плана) // Контекст - 1983. М., 1984. С.197-237 .

54.Яцутко Д. Ещё раз о стихотворении Николая Гумилва «Заблудившийся трамвай» [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://gumilev.ru/about/11/ .

–  –  –

праздник! пойти заснуть до Умер Гар, сошла с солнца .

ума Гарайя, Дочери их только восемь весен, Может быть она и пригодится. – Побежали женщины и быстро Притащили маленькую Гарру .

Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца .

Черная пред ним чернела круча, Старый кручи в темноте не видел, Положили девочку на камень, Плоский черный камень, на котором До сих пор пылал огонь священный, Он погас во время суматохи.

Похожие работы:

«СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ ТИПОЛОГИИ СЛОЖНОСОКРАЩЕННЫХ СЛОВ А.В. Андронова Существует множество различных классификаций сложносокращенных слов (аббревиатур)1, основанных на выделении чисто формальных, внешнеструктурных разновидностей сложносокращенны...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ" (САМГУПС) ФИЛИАЛ САМГУПС в г.КИРОВЕ ПРИ К А З "/^июл...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ Аннотация к публичному докладу..3 Публичный доклад..4 I. Общая информация об органе исполнительной государственной власти..4 1.1. Цель и задачи деятельности Управления информационной политики..4 1.2. Анализ информационного пространства области.6 II. Методы достижения ц...»

«Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение "Златоустовский индустриальный колледж им. П.П. Аносова" VII ОТКРЫТЫЙ ЧЕМПИОНАТ ПО ПРОЕКТНОМУ УПРАВЛЕНИЮ НА КУБОК ГУБЕРНАТОРА ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ "PMCUP" "...»

«АНАЛИЗ УСПЕВАЕМОСТИ ЗА 2011 – 12 УЧ ГОД ЦЕЛЬ: систематизация сведений об успеваемости учащихся и выявления слабых сторон существующей системы ВШК. Таблица 1. Успеваемость учащихся основной школы по семестрам Класс I...»

«1 МОУ "СОШ №14 с углубленным изучением отдельных предметов" Творческая работа Класс Птицы Автор: ученик 7 класса Калашник Алексей Руководитель: Сенькина Н.Н. Сергиев Посад 2012 год Содержание Содержание Классификация современных птиц Общее строение п...»

«Салаты мясные Салат Каролина (120 г) 52.Кура отварная, капуста китайская, помидоры свежие, перец сладкий, лук репчатый. Заправлен растительным маслом . Астория (100 г) 49.Салат с отварной курицей, фасолью, капусто...»

«ЎзССР ДАВЛАТ БИБЛИОГРАФИЯ ОРГАНИ ОРГАН ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОГРАФИИ УзССР № 10-11 Октябрь-ноябрь ( 11101347) ТОШКЕНТ—1939 ЎЗБЕКИСТОН ССР ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДАВЛАТ КНИЖНАЯ ПАЛАТА КИТОБ ПАЛАТАСИ УЗБЕКСКОЙ ССР КИТОБ ' КНИЖНАЯ ЛЕТОПИСИ ЛЕТОПИСЬ ЎзССР давлат библиогр...»

«Stanislaw Lem. Cyberiada. Авт.сб. Непобедимый. Кибериада. Изд. Мир, М., 1967. Путешествие шестое, или Как Трурль и Клапауций Демона Второго Рода создали, дабы разбойника Мордона одолеть "От народов же Солнц Больших два идут на юг пути караванных. Первый, древний, от Четырехзвездия к Ворозав...»

«Третья книга Царств Глава 1 1 Когда царь Давид состарился, вошел в преклон­ ные лета, то покрывали его одеждами, но не мог он со­ греться. 2 И сказали ему слуги его: пусть поищут для госпо­ дина нашего царя молодую девицу, чтоб она предстояла царю и ход...»

«1 Александр Малнач Рига, Латвия ПО КРОВАВЫМ СЛЕДАМ ПАМЯТИ: "ЗАПИСКИ" ЭЛЬМАРА РИВОША Хозяин. Будем держаться как взрослые люди. И в трагических концах есть свое величие . Эмилия. Какое? Хозяин. Они заставляют задуматься оставшихся в живых. Эмилия. Что же тут величественного? Стыдно...»

«Раgвнтие tlечн детей gемв подажЕвня {mветъл яоrоэеда} Речь детей седьмого года жЕзЕЕ ст€lн*ЕЕтся бадее сOвершенgой в грамматическом отношеЕум, aкyt уже 1чIогут trpaвILirьrlo 1.яатребяяятъ ранее туд{ные дJ{я ш( чаgfи речи (Например, причастня и дееЕрlrlаеfi{я} и сJiожы...»

«Рулонные пресс-подборщики с константной камерой прессования RU KRONE KR – надежная классика! Неопровержимые аргументы! KRONE KR Classic-Line – бестселлер от KRONE. Выдержали испытание по всему миру благодаря целому ряду преимуществ:• Закрытая прессовальная камера...»

«СОДЕРЖАНИЕ СЦЕНАРИИ К ПРАЗДНИКУ 8 МАРТА Веселый девичник (8 марта) И в шутку и всерьез Побеждает дружба Мать и дочь Шерше-ля-фам (ищите женщину) Как солнце заиграло, пришел к нам купало. Путешествие на теплоходе "И это все о них" "Ты – звезда", 8 Марта...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина" РК 909-01 Система менеджмента качества Стр. 1 из 80 Издание 5 Руководство Экземпляр № Системы менеджмента качеств...»

«Городов А.А. Научный руководитель: ст. преподаватель Загородний Н.А. Белгородский государственный технологический университет им. В.Г. Шухова ПРИМЕНЕНИЕ КОМПОЗИТНЫХ МАТЕРИАЛОВ ДЛЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ ЗАЩ...»

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования Тогучинского района "Центр развития творчества" Утверждено приказом директора № 253 от 01.09.2017 года Сборник инструкций по безопасности для учащихся в учебно-воспитательном процессе. СОДЕ...»

«Тест по литературе Тоска 9 класс Кому повем печаль мою?. Вечерние сумерки. Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажженных фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. Извозчик Иона Потапов весь бел, как приви...»

«Трое в серверной, не считая админа Версия 1, киберпанковская, последнее обновление 31.12.2010. (с) Алексей Ковязин, 2006-2010 Оглавление ГЛАВА 1. СЕРВЕРНАЯ ГЛАВА 2. АДМИН ГЛАВА 3. БЕГ НА МЕСТЕ ГЛАВА 4. ФАКБУК ГЛАВА 5. ГОЛУБАЯ УГРОЗА ГЛАВА 6. ЗАГОВОР ГЛАВА 7. Н...»

«Пономарёва Н. И.ОРФОГРАФИЧЕСКАЯ НОРМА В ДИАХРОНИИ (НА МАТЕРИАЛЕ ОФИЦИОНИМОВ) Адрес статьи: www.gramota.net/materials/1/2007/3-2/68.html Статья опубликована в авторской редакции и отражает точку зрения автора(ов) по рассматриваемому вопросу. Источник Альманах современной науки и обра...»

«УТВЕРЖДЕНО: Приказом Директора ООО "ТКК "Марк-ИТТ" № 17 от "1" октября 2015 г. ПОЛОЖЕНИЕ ОБ ОБРАБОТКЕ И ЗАЩИТЕ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ АБОНЕНТОВ В ООО "ТКК "МАРК-ИТТ"1. Общие положения 2.1. Настоящее Положение об обработке персональных данных (далее по тексту Положение) разработано в соответствии с...»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.