WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:     | 1 ||

«ВЫПУСК 2(64) 2016 Наталья Духина Содержание Александр Голиков Евгений Берман Аркадий Снитковский Кирилл Берендеев Елена Калинчук, Жаклин де Гё Алексей Семяшкин Анна Райнова Ирина ...»

-- [ Страница 2 ] --

и до конца был в женщине уверен, но вдруг на ровном месте прогадал… пигмалион вселенского разлива создал девицу, Евою нарек… хорошею казалась перспектива, да победил в сраженье человек:

взяла она нехитрые пожитки да из Эдема вышла вслед за ним… в моей душе её признанье — пытка моё ж коварство — вата, где ни ткни… ну что ж, ползи, теперь ты бесполезен:

я не умру, хоть закусай меня… и все несчастны в этой странной пьесе, хоть танки быстры, и крепка броня!

Тибет в тебе Накрываясь нахрапистой млечностью — звёздным небом лохматой мечты, я торгуюсь неистово с вечностью и сжигаю в камине листы, как мосты всякий раз в отступлении подпалил бы отважный спецназ .

И внезапное — вслед — вдохновение на стихи провоцирует нас.. .

Ты не сжёг ещё прошлого странного, а тебя уже рвёт от "потом" .

Как противно кого-то обманывать и кричать в атмосферу о том — мол, метафорой полно-ка баловать, когда хочется сесть и молчать .

Под ногами вальсирует палуба и в моторном от страха — моча!

Дураки — мотыльки человечества, капитан же взлетел на трубе.. .

Нету отчества в нашем отечестве, где Тибет прорастает в тебе!

инопланетянин мой амулет — мой образ в облаках, блестит слезами безутешной тучи;

и к горизонту вздетая рука стремит в зарю семизарядный ключик .

ушёл, пришёл… и вновь настороже мой неумелый спутник вдохновенья;

с волками выть, так лучше б неглиже, отдавшись в руки холода растлений .

он точит-точит, будто червячок, скрываясь сам в глубинах мирозданья.. .

а мне опять сей холод нипочём:

я в этом мире — инопланетянин!

Собака из стали Я собака из стали луны, что отлили минувшею ночью .

Мои жилы селеном полны, а движенья бесшумны и точны .

Я на цепь не хочу, не зови, не приманишь любовью и лаской .

Сталь души от обид не кровит, а на морде — презрения маска Я собака стального литья, меня трудно обидеть наветом.. .

Только слёзы порою блестят перетопленным заревом лета.. .

*лунный грунт* я смолой самоварил мечту по смычку, не доверившись тальку.. .

только сладкая горечь во рту, как с картины художника Фалька.. .

как стриптиз в самозваной ночи как несжатая в поле пружина как от сейфа на небе ключи как родная по жизни чужбина как усталость разверстой строки как отчаянье мысли горбатой как заброшенный в снежности скит как печального образа латы а луна — не отклеить, не взять не намазать на корочку хлеба с виду — масло, но... чтоб вашу мать.. .

реголитом питаться нелепо!

в глубины вселенной Нам вороны не каркали в саже, а срывались в нелепый дискант.. .

Масть козырная в прикупе ляжет… Если нет, то — вперёд, депрессант!

Если нет, то мы вырвемся с мясом из постылой, как паста, среды… Не разлить нас ни водкой, ни квасом .

Нас не жалуют синие льды, нас уносит в глубины Вселенной, где оглохший недремлющий Бог нам готовит предерзкую смену опьянённых свободой рабов… цивилизация …сим отлетел, как неподкупный пыж из мглы патрона в небо вылетает… он был красив… да и местами рыж… да и частично в этом небе таял… …сим был сражён, как яростью виток отжившего, но бывшего прогресса… он обретал свой год — один как сто, и не боялся флуктуаций веса… …сим запевал, ракет расплавив рык в ферритовую оторопь науки… и утыкались в тупики дворы, и ретрограды корчились от скуки…...сим уходил, с собой себя унёс, отправив лихоимцев на лампасы… и замерзал давно простывший пост пусть неземной, но человечьей расы… Икар Станцуйте меня на рассвете, припрятав подальше бекар .





Я — смысл изысканий, я — ветер, я — огненный мальчик Икар .

Мне много ли, собственно, нужно?

Да просто взлететь выше туч и тайну в себе обнаружить, а, может быть, даже мечту .

Мир странно закручен спиралью, как смерча тугой интеграл .

Звезда ли во лбу аномальна, или разливают металл по логовам мрачных изложниц, чтоб грацию в форму облечь?

Пульсирует нитка под кожей, ломая бессвязную речь:

каким-то немыслимым стоном разодран пугающий рот .

Изложниц измазано лоно флюидами топких болот .

Управление воздушным движением С локаторов бельмами формуляров пялятся борты, пролетающие на Запад… Вход в зону, ломаются карандашные пальцы, конвой за спиною — некуда драпать…

Ты только один здесь за всё и в ответе:

сближать, не сводя траекторий трассы… Летящий под гору стремителен ветер, смешает с землёю воздушные массы .

Диспетчер ломал карандашные пальцы, отрисовывая маршруты следования в ритмике сладостной и трепетной сальсы… …отводя от Икаров беды .

на краю галактики я сижу очень долго здесь, не взирая на синьку лиц!

не приемлю пустую лесть да и шёпот ресниц… ненавижу в бердан луны — наблюдать снисхожденье звёзд… не понять нам чужой вины — пожинай no frost!

по сусекам скрести устал, припадал к снегу чистых рук, закрывались перстом уста, согревая мундштук… выдуваю мерилом строк междометий пустую медь;

накрывает дежурный слог — на четвёртую треть!

космогония (космическая экология) Я бесконечности знал людей — они спускались по плечу Андромеды — как Христос по стоячей воде — с логотипом таксистским клуба "Торпедо" .

Их жёны мух на потолке убивали ногами, пуантами лам-ца-дрицу выкаблучивая.. .

А сердце моё, ты помнишь, абсолютно не камень — я взял одну... и сопроматом насмерть замучил… Пуанкаре и Макс Планк меня поддержали, Вселенную расширяя истово… Андромеду распёрло, но, в общем, не жаль её — будет теперь в туманности чисто… на… горит моя звезда поставлю на киот огарочек свечи, звездой украшу свод.. .

тоска в ночи горчит и бьётся, словно нерв в предсердие путей, ей — непременно вверх, где властвуют не те, кого ты так легко в кумиры обрядил.. .

и спит на лавке кот, и не хватает сил по стрелочкам дорог бежать — вперёд-вперёд.. .

где кулаком добро тебя нещадно бьёт.. .

там стелется метель и царствует село, где твой размыт удел по олову из слов;

и есть, сказать о чём, не ведая стыда.. .

киот свечу влечёт, горит моя звезда.. .

Небо — не Бог

Небо — не Бог, небо — как блог Бога, само собой, не в нашу ещё эпоху.. .

Бонусом Богу Блок — тоже не Бог, гений слов золотых — слог с рождения до вознесенья .

Богу труднее всех — он не висит в твиттере, и не ведёт бесед в протёртом в локтях свитере, не учит, как нужно жить, сам занимаясь распилом.. .

Бог не ханжа рыжий, а в небе — его сила!

Солнце номер тридцать три Портвейн «Кавказ», окраина Европы, карманник ветер шарит в кошельке .

Спитой старик с повадками Эзопа, по облику— решительно аскет, читает что-то… видимо, из Кафки .

Плывут по небу тучи облаков .

Священник-грек в линялой камилавке глядит античным взглядом в тьму веков .

Духанщик весел, словно славно выпил .

И на веранде пахнет шашлыком .

Стакан с вином к рукам развязно липнет, а до нирваны слишком далеко .

Сидим семьёй не свыше меры дружной:

кто цедит пиво, кто-то — хванчкару .

Мне этого изящества не нужно, оно, простите, мне не по нутру .

Мой идеал — «Кавказ», как говорится, на том стоял и до сих пор стою .

А солнце нынче плещет в ритме блица я от его мельканий устаю .

Налей, батоно! Разогнавши копоть, пожарь, батоно, золотой люля .

Кавказ, «Кавказ». Окраина Европы .

А где-то на Плющихе тополя… Путешествие из ниоткуда в никуда Божественного промысла засранцы, стремимся мы неведомо куда, светил несчётных пьём протуберанцы, а после исчезаем без следа .

За нами вслед летят в тиши кометы, распетушив лохматые хвосты, а где-то речка под названьем Лета ломает лёд теченьем и мосты .

Откуда мы пришли? — вопрос открытый, он мне давно покоя не даёт .

Аренда тел мильярды лет открыта, и наша жизнь — всего лишь только плод воображений пресвятого духа .

А ощущенья — тлен и суета .

мираж видений, зрения и слуха… Куда идём мы? В царские врата .

Наталья Духина Подмосковье

МЫШЬ ОБИДЕЛАСЬ

Её жалели — кандидата наук Наталью Владимировну. Слишком забитой казалась, как есть испуганная серая мышка. Она и хотела бы вести себя посмелее, да не получалось, натуру не переделаешь .

Но однажды в неё будто бес вселился. Поругалась с соседом, раскричалась на нерасторопных продавщиц в магазине, нахамила табельщице, замучившей придирками. Она, всегда тихая, застенчивая и вежливая!

Но хуже всего получилось с дочерью .

Вечером, как часто бывало, Наталья сидела с внучками. Они уже спали, когда пришла дочь; увидела на батарее помытые детские сапоги и... сбросила на пол .

— Сколько раз говорила, нельзя так сушить, обувь портится, как об стену горох!

— Это твоё «спасибо»? Мне, тянущей твою же ношу? — усмехнулась Наталья Владимировна .

Ей бы на этом и ограничиться, видит же — дочь на взводе. Но бес дёрнул за язык — и из неё хлынуло. О накипевшем. И квартира-то маленькая, берлога как есть, детям уроки нормально не сделать, и хозяйка из дочери никудышная. Зять — безрукий эгоист, дома совсем не бывает, с его зарплатой давно мог организовать жильё поприличнее, и куда, интересно, деньги девает — не налево ли? Напоследок обозвала уродской новую лампу. Ту самую, которую семейство в полном составе любовно выбирало в воскресном походе по супермаркету .

Дочь глаза вытаращила — не ожидала от матери .

— Думала, ты нас любишь! А ты... в тихом омуте... — протянула задумчиво. — Знаешь, не ходи сюда больше .

— Кто не ходи — я? Да ты… только командовать умеешь, одно название, что мать… — Ну да. Вот и буду исправляться. Няню найму, если что. Отдыхай в своей неберлоге. К детям больше не подходи .

Десять лет Наталья Владимировна курсировала между работой, яслями, садом, школой, от развивающего кружка до спортивной секции — и вдруг осталась одна. В холодной равнодушной пустоте .

Своих желаний не рождалось, а вымучивать из себя надуманные хобби было противно. Тошно, до чего тошно.. .

"Родная дочь выставила!" — зудела в голове мысль, вытеснив все остальные. Ни спать не давала, ни есть .

Вдруг осенило: никакой то не бес. То проделки старости с её гормональным вывертом — ударила, проклятая, по характеру, не сумев зацепить здоровье. Будешь здоровой, когда с тремя носишься, поспевая одновременно в несколько мест, и жилы тянешь не по собственной инициативе, а в соответствии с планом, составленным вдвоём с дочерью исходя из принципа максимальной для девочек пользы. Чужие люди частенько и "мамой" называли — её, справившую в прошлом году полтинник! Про возраст не вспоминала даже. А оно вон как аукнулось — скромная мышь превратилась в склочницу .

Нашла виноватого, называется. Но оттого не полегчало, наоборот, ещё хуже стало .

Терпеть тоску оказалось невозможным, запредельным, выше сил. Не готова. И не хочет. Повиниться, пойти на поклон? Но ведь она права! Права! Лампа — уродская: слепит! И про зятя... доведись, повторит снова. Дочь чует, что мать повторит, вот и гонит, оберегая свою непростую личную жизнь .

Может, так и надо — держаться за мужика? А она, учёная и одинокая, живёт неправильно? Ну и пусть неправильно, поздно метаться. Почему поздно? Может, и правда, собою заняться?

И она решилась. Будет искать спасение в работе, коль никому на свете больше не нужна .

Пошла на приём к заму, ведавшему научной частью, и попросилась в подопытные .

Начальство обрадовалось. Засуетилось. Ещё бы! В руки плыла идеальная кандидатура. Здоровье и возраст — лучше не бывает (до пятидесяти лет брать в испытуемые запрещала Конвенция). Но главный козырь — багаж знаний по предмету: десятки статей, диссертация. Сможет передавать внятную информацию. Лазутчик-профи в стане бунтовщиков — нежданный подарок небес! Оттуда не возвращаются, потому находить контингент считалось задачей сложной, а лояльный контингент — практически невыполнимой. Из сотрудников туда убыл один-единственный — светило медицины профессор Сомов. И сгинул, так и не передав ни одного сообщения. Давно это было, на заре испытаний .

Институт без проволочек организовал психолога, невролога и прочих логов, а также специалистов по профилю. "Боятся, что передумаю" — усмехалась она, глядя на суету вокруг своей персоны. В кои веки попала мышь в центр внимания.. .

Подготовка прошла штатно .

Наступил решающий день, а с ним и час .

Её оставили одну в кабинете начальника — для "подумать в последний раз" и "попрощаться с близкими". Она ещё может отказаться .

Трясущимися руками набрала заветный номер .

— Алло! Надя слушает! — разорвал тишину звонкий колокольчик. Господи, как она любит их, своих внучек!

— Надюха, привет! Ну как вы там? Не болеете? В школе порядок?

— А-а, Серёга! Привет! — усилила громкость смышлёная девочка. И тут же перешла на шёпот. — Бабуля, тут такое было... упасть не встать!

Шипение, хруст.. .

— Мать, ты? — цвиркнула трубка голосом дочери .

Ответить Наталья Владимировна не сумела — перехватило дыхание .

— Зачем звонишь! Я ж предупреждала — не трогай — детей! — чеканя слова, произнесла родная кровиночка .

Короткие гудки.. .

Ледяная лапа безнадёжности сдавила грудь. "Получи, мышь серая! — долбил струной натянутый нерв. — Помогать надо по делу и молча, а не нотациями. Хлебай теперь, заслужила..."

Она вжала сигнальную кнопку. Давила алый пластик и давила, будто проткнуть хотела.. .

В кабинет влетел обеспокоенный охранник .

— Давайте своего нотариуса, я готова... — протянула бесцветно. В глазах стылый туман .

Квартира у неё служебная, оставить внучкам не получится. Зато вполне может получиться оставить денежный эквивалент — если выполнит поставленную руководством задачу. Что не факт. Но она будет стараться. Нотариус зачитал текст договора. Она подписала, и рука не дрогнула .

Последнее, что видела Наталья Владимировна — расплывающееся лицо анестезиолога. «На обиженных воду возят!» — обволакивая, ухмылялась известная истина и тянула сознание в бездну небытия .

Через три месяца .

Декомпрессия прошла успешно! — поняла Наталья, даже не раскрывая глаз. Сколько раз наблюдала пробуждение испытуемых... дожила — сама оказалась на их месте. А неприятно ощущать себя голой и под софитами .

Пошевелила пальцами рук, ног — работают! Кома не проходит бесследно, хоть и массируют тело по нескольку раз на дню. Но ей поможет малая сила тяжести, ведь она — на Гебе, астероиде главного астероидного пояса, что между Марсом и Юпитером. Когда молодым специалистом пришла в институт, коллеги как раз выбирали площадку для опытов. Особо мудрить не стали — остановились на самом большом объекте из предложенных госбезопасностью. С тех пор параметры Гебы стали азбукой для любого сотрудника: диаметр 185 км, перигелий 1.94, афелий 2.9 а.е., период вращения вокруг оси — 7.3 часа, вокруг Солнца — 3.8 лет. Сигнал с Земли идёт 8 минут — при благоприятном и 35 — неблагоприятном взаимном расположении .

Плавно села и только тогда открыла глаза. Голова кружилась, огненные мушки водили хоровод. Зажмурилась, растёрла ладонями лицо, затылок... и вновь распахнула глаза. Да ведь то звёзды! Мириады огоньков приветствовали новосёла сквозь прозрачную оболочку. Ух, красиво! Очертания созвездий — родные, узнаваемые. С одним отличием: звёзды здесь не мерцают, светят ровно и спокойно. Не подмигивают, спровоцированные атмосферой, а глядят честно и прямо, без обману! — улыбнулась пришедшей на ум аллегории. Помахала рукой на камеру — клиент в порядке, не переживайте!

К чёрту лирику. За дело!

Осмотрелась. Высокий потолок скрадывал расстояния. Сразу и не скажешь, что она теперь великанша, по объёму на порядок больше против прежнего и вдвое выше ростом. Ну и что — здесь все такие. Обычные тут не живут — вакуум же .

Выдернула из себя проводки с иглами, обеспечивавшие питание .

Натянула рюкзак с аппаратом для дыхания, трубочки от него тянулись в шею и оттуда по вживлённым катетерам до трахеи. Прислушалась — дыхание в норме, редкое и глубокое. Нос в процессе больше не участвует, становится лишним атрибутом с точки зрения функциональности, увы. Зато рюкзак теперь не часть экипировки, а деталь, без которой помрёшь: выносной дыхательный блок, требующий регулярной подзарядки .

Никогда не знаешь заранее, до каких пределов раздуешься, потому наготове самые разные размеры одежды и обуви. Фасоны все как один балахонистые, объёмные, призванные выполнять главное предназначение — защищать от случайного соприкосновения с поверхностью. Выбрала самый маленький комбинезон: хоть как-то обтягивал. Оделась и обулась .

Хотелось пить. Надо идти. Туда, в сереющую предрассветную мглу. Где причудливо изгибается испещрённая кратерами каменная твердь — смесь железа и никеля с железо-магниевыми силикатами, спектральный класс S. И нет атмосферы. Зато есть холод. И страшные непонятные гебяне. Которые дадут пить. И которых она должна предать .

Испытуемых большей частью набирали из тюрем и хосписов. Аборигены, варвары, каторжане, монстры… как ни назови, суть не изменится: все гебяне — плоды эксперимента .

У выходного шлюза обернулась. Дальше камер не будет — уничтожены варварами. Хотела попрощаться бодро и весело, да не вышло. Последний взгляд, посланный землянам, получился испуганным и тоскливым .

На трясущихся ногах добрела до первого тороса и тормознула. "Постою, рассвет посмотрю! Без паники! Я спокойна, спокойна... Плотность Гебы 4,1 г/см3, альбедо 0,27, эксцентриситет..."

И зажмурилась от неожиданности. Планируя откуда-то сверху, возле неё пригеблялось массивное страшное нечто .

Через два месяца .

Страхи первых дней сменились иными чувствами — оптимистичными. К новым условиям приспособилась, с аборигенами подружилась .

Космический холод оказался не столь уж и страшным зверем. На солнце вообще курорт — минус 4С. Средняя же температура на астероиде — минус 103С. Да, прохладно, особенно ночами. Но телото тёплое, а теплу в безвоздушном пространстве не так просто утечь, только через контакт с поверхностью или излучение, других механизмов нет. От контакта предохраняют толстенная подошва ботинок и спецодежда, а излучает тело весьма незначительно, первый час и вовсе не чувствуешь холода. И потом, всегда можно сбегать погреться. Геба стараниями жителей испещрена туннелями и пещерами, светлыми и тёплыми — вся жизнь кипит там, внутри. Снаружи лишь солнечные батареи, аккумулирующие энергию светила, да антенны по периметру .

Малая сила тяжести пришлась Наталье по нраву. Ускорение свободного падения на поверхности 0,087м/с2 — в 113 раз меньше, чем на Земле. И ровно во столько же раз выше можно подпрыгнуть!

Земной подскок на 15 сантиметров, совершённый за полсекунды, выливается здесь в 17 метров и целую минуту. Она и прыгала. Мышечная память долгая, тело помнило тренировки юности, выделывало в полёте сальто, бланши, винты. "Прямо старушка-акробат!" — усмехалась она на себя .

Люди становятся птицами! Упасть и удариться практически невозможно. И улететь в космос, сорвавшись с планетки, не получится: вторую космическую скорость 130 м/с так просто не наберёшь, какой-никакой, а транспорт потребуется .

Аборигены хоть и приняли новичка с распростёртыми объятиями, но участок работы определили скучный — на подхвате у поварих. Она не роптала: более интеллектуальную работу следует заслужить. Время от времени ловила на себе пристальные взгляды — к ней присматривались .

Вид у местных жуткий: распухшие тела, длинные руки. Умом понимала, что любая нетвёрдая субстанция стремится принять форму шара, самую энергетически экономичную, но когда взгляд натыкался на старожилов, её эстетическую сущность корёжило .

Во всём виноват состав, которым пропитывали тела в процессе декомпрессии. Она не особый знаток — не по её профилю, но в целом механизм представлялся прозрачным. Воздух из барокамеры выкачивали очень и очень постепенно (процесс квазистационарный). Одновременно с уменьшением внешнего давления снижали и внутреннее, присущее человеку, накачивая тела распирающей чудопропиткой. Тело человека на 60% состоит из воды. При понижении давления вода испаряется с образованием водяного пара, который и творит основные безобразия — закупоривает сосуды, раздувает тела. Пропитка же преобразует воду (и не только её), не позволяя превращаться в пар; не затрагивая молекулярной формулы, меняет длину и качество связей, а с ними и физические свойства вещества .

Этимология распухания в данном случае иная — увеличиваются как размеры самих молекул, так и расстояния между ними. Кровь продолжает циркулировать — крови не так важно, что там снаружи, главное, чтобы сохранялась разность давлений на входе и выходе сердца. Как-то так.. .

Чудо-состав, ноу-хау института, не только успешно противостоял вакууму, но и со смертельной радиацией расправлялся, достаточно вовремя принимать таблетки. Побочный эффект в виде раздувания тела на фоне этих двух замечательных функций выглядел пикантной забавной мелочью .

Нет-нет, да накатывала тоска. Зачем она тут!? Потому что дура — всю жизнь была, есть и будет .

Инфантильный маленький человечек без стержня. Ждать надо было, дочь осознала бы рано или поздно, ещё и прощения попросила б. Ждать, а не в омут бросаться .

Наталья зябко повела плечами. Подобрала на ладонь слезинки — смешные какие, кучерявые... водянистые. Неверно — воды в её прежнем понимании больше нет. Ну и пусть нет, всё равно — водянистые. Эх, не оборотить время вспять.. .

Надо спешить, опаздывать здесь не принято. Прикинула оптимальную траекторию до центра кратера — места сбора, оттолкнулась от края скалы и полетела. Блаженство охватило её всю, до кончиков пальцев. Обожает летать .

Борис, начальник отряда, встретил приветливо. Слишком. Бывший заключённый, тянущий срок на Колыме (как есть каторжанин, по её разумению) к ней явно благоволил. Ей претило чрезмерное внимание страшного мужика, но без защитника в мире варваров нельзя — и она делала вид, что он ей нравится, но держала воздыхателя на расстоянии, изображая целомудренную застенчивость. Боря принял её игру за чистую монету и старался соответствовать. Не лапал, оберегал. Бог мой, в их годы — и флиртовать... упасть не встать, как любит выражаться Надюха. Впрочем, большинство здесь в ещё более почтенном возрасте, но совершенно не комплексуют по этому поводу. Более того — выглядят бодрячками. Она видела многих подопытных до декомпрессии и с уверенностью могла утверждать: нынче их самочувствие отнюдь не хуже, а совсем даже наоборот. Продукты в вакуумных упаковках тоже долго хранятся .

А ведь Геба по древнегреческой мифологии — богиня юности. Взяла богиня и обратила своих подданных в молодых… Смех смехом, но и правда ощущала она себя юной "ягодкой". По отчеству её здесь никто не звал .

— Чего невесёлая? — спросил Борис .

— А чо? — вспорхнула она ресницами. Она же блондинка, а блондинки по определению эллочки .

Забавно играться в эллочку... да и полезно — лишнего не ляпнешь .

— Чо-чо... через плечо! К доктору пойдёшь .

— О-о? — изобразила недовольное удивление. Хотя на самом деле обрадовалась. По прибытии её осматривал доктор, в котором она узнала Сомова. Давно пора пообщаться накоротке, но всё как-то не получалось, слишком сильно лазарет охранялся .

— Кругом, шагом арш! Тоже не понимаю, чего он тебя вызвал. Смотри, если не угодишь.. .

Что последует за "если" — не дослушала: зыркнула на прощание и послушно нырнула в туннель .

Душа пела — наконец-то, давно пора!

Десять лет назад сотрудник института Сомов вручил своё тело науке не просто так, по доброте душевной — у него был неоперабельный рак, врачи давали от силы полгода. Чтобы полгода в десять лет обратить — это как называть — исцелением? консервацией? Руки чесались исследовать феномен .

Тогда, при осмотре, она чуть не выдала себя, признав профессора. Он вряд ли её помнил, коты мышей не различают. А вдруг и вправду, узнал — иначе зачем зовёт? И появится у неё единомышленник — не просто коллега, а друг, знающий всё... Именно — всё! И отошлёт она материалы начальству... И вручат удивлённой дочери сертификат на жильё от неизвестного спонсора... И будет Надюха делать уроки не на кухонном столе, а в собственной комнате... Проклятый жилищный вопрос на перенаселённой планете и в век освоения космоса оставался неразрешимой проблемой .

Размечтавшись, она вонзилась лбом в притолоку. Отойдя от боли, как на вилы наткнулась на буравящий взгляд профессора, разметавшего телеса во внушительных размеров кресле. На столе перед ним одиноко белела катушка с напёрсток — передатчик. Тот самый, доставленный очередным грузовым шаттлом специально для неё и спрятанный в укромном местечке. Она искала посылочку, но не нашла. Понятно, почему не нашла — перехватили!

Да ведь Сомов — главарь! — озарила её догадка. — Не просто доктор и ценный заложник, как она полагала наивно, а самый главный бунтарь!

Мечты ухнули в бездну. Вместе с желудком и прочими потрохами .

Отпираться не стала, сразу созналась — да, завербована, должна регулярно слать отчёты на Землю .

Научные. Она ведь работник НИИ!

Сомов вспоминал-вспоминал, старательно и сосредоточенно, но так и не вспомнил сотрудницу. Не мудрено, она ведь мышь. Наталья расстроено сыпала терминами, описывая суть своей работы. Ну, хоть поверил, и то хлеб .

— Зачем ты сюда? — никак не мог он понять. — Здоровая. Красивая .

Красивая? — обмерла Наталья. Впервые в жизни в свой адрес услышала! Хотя... если сравнивать с местными... видимо, худеньких и жилистых пропитка не так сильно уродует, распирает гармонично .

— Из-за несчастной любви! — ответила .

Об истинных мотивах распространяться не стала — всё равно не поймёт, духовные терзания мыши для кота — что бред сивой кобылы .

— При мне будешь! — выдал вердикт профессор. Как отрезал. — Помощницей!

Борис поначалу обрадовался, узнав о чести, которой удостоилась его подчинённая — помогать самому доктору! А потом призадумался. Дурочек рядом с собой профессор не держал, зачем ему откровенная эллочка? Вариант один, других не просматривалось... женщин на Гебе много меньше, чем мужчин. Заревновал Боря .

Попёр к Сомову выяснять отношения. Работа работой, а в личной жизни каждый волен бороться за счастье .

Наталья не на шутку струхнула. Доразвлекалась! Мужик как узнает, что над его трепетным чистым чувством глумились... Унижения терпеть не приучен — убьёт. Точно убьёт. Срочно исчезнуть с глаз, переждать первый — самый сильный — всплеск эмоций! Спряталась в недостроенном туннеле, затаилась .

Хорошо, её вовремя извлекли, потерявшую сознание и чуть не погибшую от переохлаждения .

Потом, когда выпустили из лазарета, она сразу пошла к Боре. Он поджидал её в ночи на поверхности, в их заветном местечке для свиданий, вдали от любопытных глаз .

Она склонила покаянно головёнку на его мощную грудь и попросила прощения. На небосклоне волшебно лучились звёзды. Особенно завораживал полосатый глазище Юпитера. Под его ли воздействием, или просто время пришло, но Наталья решилась — вывернула наизнанку душу — до самого тёмного уголка. Не только рассказала, по какой идиотской причине тут оказалась, но и призналась, что она — мышь по жизни. Серая .

С тех пор он стал звать её мышкой, каждый раз похохатывая. Сто раз она пожалела о своей откровенности, просила не издеваться, но бесполезно: ему нравилось. И как она злится — тоже нравилось .

Прошло полгода. — Скальпель! — скомандовал профессор .

Наталья подала инструмент и застыла в ожидании следующего приказа. Операционная медсестра из неё вышла хорошая. Не мудрено — шустрая, на лету схватывает, руки умелые. Потихоньку профессор стал поручать ей и оперировать .

Они там, в институте, ломали головы — куда бунтовщики трупы девают, почему не отдают на компрессию, как ни просят, обеим же сторонам выгодно! А оказалось — трупов-то и нет. Нету! Сомов ставил на ноги почти всех присылаемых с Земли неизлечимо больных. И не потому, что он гений — просто пропитанные чудо-составом тела, да в условиях вакуума, намного лучше поддавались лечению .

Отношения с внешним миром складывались непросто. Регулярно приземлялись шаттлы, снабжая колонию пропитанием, генераторами, буровыми установками, запчастями и прочими необходимыми вещами, список которых повстанцы диктовали в эфир. В обмен Земля просила одного: отправлять тела — живые и мёртвые — на компрессию. За ради научного познания: коли проложен путь в одну сторону, из хомосапиенса обычного в хомосапиенса вакуумного, логично освоить и обратный. Неужели аборигенам не хочется восстановить прежнее обличие, вернуться на Землю!?

Но капризный малыш Геба игнорировал просьбы мамы Земли. Более того — вообще отказывался от диалога, рушил всяческую обратную связь, опасаясь подсматривания и подслушивания. И что оставалось мамаше? Продолжала снабжать и кормить, куда она денется, а для получения исследовательского материала нанимала вояк. Регулярно на астероид прибывала зондеркоманда, как называли её аборигены, отлавливала жителей согласно спущенному номиналу и увозила. Живыми их больше не видели .

Население астероида защищалось как умело: создали систему оповещения, освоили добычу железа, выплавку и ковку стали, перекрыли жилые помещения многослойными задвижками, организовали ложные туннельные кольца и ветви. Военным становилось всё труднее добывать материал для опытов, хватали лишь тех, кто не успевал спрятаться .

Поработав бок о бок с профессором, Наталья постепенно пришла к пониманию, зачем он скрывал свою деятельность от землян. В том повинен отнюдь не тайный артефакт или нежданные залежи драгметаллов, как она поначалу подозревала. Всё проще. Что будет, когда земляне узнают о реальной возможности омоложения, существенном продлении срока жизни, излечении безнадёжных больных?

Вместо трудяг (пусть и с каторги) посыплются богатеи, искушённые в интригах, не привыкшие к физическому труду и повиновению. И закончится власть местных начальников во главе с доктором. И прощай спокойная налаженная жизнь .

Профессор усмехнулся её версии. «Предложенная тобой интерпретация, — сказал, — имеет право на существование, несмотря на её безусловную спорность». Что она восприняла как "да" .

С Борей продолжала поддерживать дружеские отношения. Общество полагало, что они — влюблённая пара. Наталья так не считала. Она вообще никак не считала, отдавшись на волю провидения:

пусть идёт, как идёт. Обжёгшись когда-то в юности, заперла на замок сердце, а ключик выкинула. Боря стучался, она бы и рада отпереть — да не получалось, на уровне подсознания душа отталкивала самоуверенную сильную личность. А на разговорчики и поддёвки окружающих не обращала внимания, уж в этой части у неё опыт изрядный .

Беда пришла, откуда не ждали .

Который день новости начинались с обзора событий в космопорту Москвы. Бандиты захватили лайнер Москва — Сочи, пассажиров объявили заложниками. В качестве жеста доброй воли предложили обменять детей и женщин на готовый к полёту межпланетный фрегат. Корабль им предоставили, но обещания своего злоумышленники не выполнили. "Мы пошутили!" — сказали. И улетели со всеми пассажирами. Ответственность за похищение взяла на себя известная экстремистская организация .

Выкуп потребовали совершенно безумный .

— Бедные заложники! — вздохнула Наталья .

— Кранты им! — знающе цокнул Борис. Сам бывший военный, осужденный по статье «бандитизм», он знал, о чём говорил .

— Внимание! Передаём информацию о захваченных пассажирах! — скорбно сказала диктор .

По экрану поплыли цветные изображения людей и серые буквы информации. Наталья вскрикнула — внезапно узнала дочь. И внучек. ФИО и даты рождения под фотографиями совпадали .

— На море! дома не сиделось! дура! — простонала и кулем осела на пол. Отказали ноги .

С тех пор не отходила от экрана, отмахивалась от любых попыток отвлечь. И всё больше замыкалась в себе. Сердце то частило, то останавливалось, а иногда било набатом, грозясь выпрыгнуть из груди .

Спустя неделю отморозки вышли в эфир и во всеуслышание объявили: заложники заперты в трюме заброшенной космической станции, а станция окружена коконом силового поля. Если в течение десяти дней им не предоставят выкуп, то случится взрыв. Механизм взведён и запущен, время пошло. При попытке нарушить кокон цепочка замкнётся, и рванёт раньше .

Наталья встрепенулась — решение лежало на поверхности! Силовое поле ведь беспрепятственно пропускает органическую материю — и она сможет пробраться внутрь! Всего лишь и требуется — аппарат для дыхания заменить органикой. У неё будет целых пять, а то и десять минут — столько можно прожить при резком переходе из вакуума в помещение с атмосферным давлением. Потом пропитанные ткани не выдержат... Но перерезать провод у бомбы, по её разумению, вполне можно успеть. Или, на худой конец, открыть трюм, где заложников держат, и передать им инструкцию по обезвреживанию .

Кинулась к модулю экстренных вызовов, установленному на стартовой площадке. Связалась с военными, предложила план и себя в их полное распоряжение. Они с радостью согласилась, сказали — шаттл за ней высылают немедленно .

Стоящий рядом Борис насмешливо хмыкал на протяжении всей беседы .

— Сапёры… бомбу они разминируют, смех… да ты хоть раз бомбу видела?

— Научат, я способная .

— О боже… ты хоть осознаёшь, что связью нельзя будет пользоваться?

— Я пойду! И не вздумай меня удерживать! — процедила она в его рожу, пышущую высокомерным сарказмом .

— Ты не учла самого главного — там охрана, ловушки. Какой из тебя воин, мышка! — усмехнулся "жених" презрительно .

— Какая охрана, откуда! Механизм взведён и запущен, сказано! Они ж не самоубийцы!

— Вот именно. Отключат кокон, вылетят и снова включат .

— Ты врёшь! Ты всё врёшь! Зачем тогда шаттл за мной выслали?

— А чтобы съесть тебя!

Каторжанин обвил её длинными лапами и прижал к себе .

— А-а! Не трогай! Отпусти! — вырывалась она, покуда он нёс её к скалам, без видимого усилия удерживая под мышкой .

Занёс в пещеру и посадил в клетку, служащую карцером для непокорных. Дверь на засов запер .

— С прошлым покончено, поняла? У нас своя жизнь, у них своя! Мы больше не пересекаемся!

Бледная от ярости, она металась в узком пространстве, кусая губы. Завтра прибудет челнок. Завтра!

Думай! Но кроме как громко орать и биться об стену, ничего лучшего в голову не пришло. Хоть и знала: кричать бесполезно, звук в безвоздушном пространстве не передаётся, а слуховые аппараты аборигены отрубят, кому нравится слушать истерику .

Наоравшись до хрипоты, свалилась на лежак и замерла в прострации .

Когда почва под ногами вздрогнула и мелко затряслась, что означало посадку шаттла, она решилась. Скрежещущим тихим голосом объявила:

— Считаю до ста. Если не выпустите — выдерну провода из шеи. Время пошло. Раз, два... десять.. .

семьдесят.. .

К клетке подошёл Сомов. Бросая из-под насупленных бровей короткие жалостливые взгляды, поднял засов .

— Иди! — сказал. — Делай, как считаешь нужным .

Она благодарно кивнула и отточенными прыжками понеслась к ракетному модулю. Успеет!

Сложив длинные лапы на бугристом пузе, нечёсаный и всклокоченный, царь Борис могуче давил каменную твердь столбоподобными окороками, напрочь загораживая проход .

— Явилась всё-таки? — ухмыльнулся мерзко .

Наталья неприязненно глянула на каторжанина. "Не истерить! — приказала себе. — Брать лаской!" — Пусти. Пожалуйста. Боренька. — Опустилась на колени и умоляюще протянула к нему руки .

Он поднял её, раскрутил и, словно молот, метнул вдаль .

— Будут мне всякие мышки указывать! — буркнул вслед. Вошёл в грузовой отсек шаттла и закрыл за собой дверь. — Освобожу я твоих, обещаю, мышонок, — ласково прожурчало у неё в ухе .

Смысл последней фразы она осознала не сразу. А когда осознала, схватилась за голову… невозможный контраст, невозможный!

Челнок оторвался от поверхности и, набирая скорость, ввинчивался в звёздный антрацит неба .

— У-у! — тоненько взвыла она. Искусанные губы дрожали .

— Если получится, обещаю сюрприз. Смотри, не отказывайся, мышка! — едва разобрала она его последние слова .

Экран развернули на всю стену центральной пещеры. На левой его половине в режиме «онлайн»

отображалась заминированная станция, на правой — вещал круглосуточный новостной канал. Перед экраном толпился народ. Отработают смену — и сюда, поддержать, поболеть. Рабочий ритм жизни соблюдался неукоснительно, одну Наталью не трогали. Стиснув зубы, она сидела, не двигаясь, вся серая. Знала: если что — не переживёт, не сможет .

"Началось!" — вдруг вывел её из болезненного забытья возглас в ухе .

А на самом деле ничего и не началось. Потому что уже закончилось — к станции со всех сторон неслись военные катера, свободно пронизывая силовой барьер. Когда именно его взломали — никто не заметил .

Спасены!? — осторожно пробил болотную вязь яркий росток надежды .

Спасены! — поняла Наталья, увидев осветлённые радостью бледные лица первых заложников .

Эфир сотрясся от всеобщего восторженного стона .

Отпустила тягучая гадская боль, сосавшая мозг .

Заложников благополучно вернули на Землю. Террористы не получили ни рубля .

Как оно произошло, подробности? — жаждали знать граждане. Но о том в новостях не сообщали .

Журналисты брали интервью у причастных, пытаясь шаг за шагом восстановить события. Но чем более прояснялась картина, тем загадочней выглядела. Двери трюма взломали прибывшие на катерах военные, они же и сопроводили народ до шаттлов. Хоть вели заложников чуть не бегом, многие успели заметить застывшие в неестественных позах тела террористов. И кровь, всюду кровь... Кто и как снял защиту, расправился с охраной? Запертые в трюме, пассажиры ничего не слышали .

Аналитики сопредельных держав изощрялись в догадках, одна другой невероятнее, но сходились в главном: русские изобрели новое оружие. Рейтинг страны подскочил вверх .

Про Борю — ни слова. Как не было. Но гебяне знали: был! Ужас на лицах мёртвых охранников тому свидетельство .

Наталья дрожала в нетерпении: Сомов дал добро на переговоры! И упрашивать не пришлось. Сказал, сам хотел просить её поработать парламентёром. Хватит, мол, в прятки играть. Много они там налечат извне манипуляторами, когда пациент изолирован в вакуумной капсуле. И очертил пределы полномочий, за которые в переговорах не заходить .

— Земля, Земля, вас вызывает Геба! — пронзил пространство напористый женский голос. — Что с нашим Борей? Сообщите. Мы хотим знать .

Спустя положенные сорок минут из микрофона донеслось:

— Пока живой, но без сознания. Его лечат лучшие врачи. Шанс выжить мизерный, практически нулевой. Сожалеем .

— Верните его на Гебу. Срочно. Пожалуйста. Требуем! — ни на секунду не задержалась с ответом Наталья. Старалась спокойно, не срываясь на крик .

Та сторона долго молчала. Совещались, надо думать.

Наконец, пришло ультимативное предложение в виде вежливого вопроса:

— Надеемся, наш диалог будет продолжен? От переговоров больше не будете бегать?

— Да. Обещаю. Меня уполномочили обещать, не сомневайтесь, будут вам переговоры. Но прежде — верните!

— Так точно, вернём. Ждите! — согласились на той стороне .

Не обманули. Не прошло и трёх дней, как приземлился шаттл. Открылся грузовой отсек, выкатилась и вновь втянулась обратно платформа, оставив на поверхности астероида груз .

— Эй, на Гебе! Своего заберите! Простите, но медицина бессильна. Он герой, ваш Борис .

Приблизились аборигены, с опаской поглядывая на челнок — как бы не выскочила зондеркоманда, тёпленькими и на блюдечке ведь возьмут! Окружили носилки с недвижным телом товарища, подняли и слаженной ритмичной рысью потрусили к скалам .

Сомов, поджидавший процессию на входе в туннель, приставил ухо к груди больного. Уловил слабый нитевидный пульс .

— Живой! Ко мне его, быстро!

Сосредоточенная, Наталья семенила следом. Предстояла сложная операция, она должна собраться, быть сильной .

В своего доктора население свято верило .

Через месяц .

Наталья рассказывала Борису последние новости. Сидя возле недвижного без сознания тела, держала в руках громадную ладонь, нежно поглаживала, прижимала к губам. Любую свободную минуту проводила рядом с Борей. Сама не понимала отчего, но тянуло — к такому большому, израненному, беспомощному, жизнь в котором поддерживалась искусственно через многочисленные трубочки .

Да, её торкнуло. Прорвало дамбу, запертую многие годы. Затопило. Она подозревала, как зовётся новое чувство, но боялась признаться даже самой себе. Одно знала точно: вот с этим человеком она будет до конца. До самого конца .

И пусть он больной. Пусть любой. Всё равно, лишь бы жив .

Какая ж она дура, злобная тёща и есть, чуть не разрушила семью дочери! Разве ж можно настраивать против любимого! Правильно сделала, что ушла, освободила родных от своего вредного чёрного влияния. И об этом тоже она шептала Борису .

— Мы будем теперь всегда вместе. Не смей уходить, Борь .

— Наталья! Тебя Земля вызывает! Говорят — сюрприз! — прозвучало в ухе на дежурной волне .

Сердце ёкнуло. Не об этом ли сюрпризе были последние слова Бори? Она бежит, несётся, летит!

Дежурный кивнул, приветствуя .

— Говорите, чего хотели, она слушает! — произнёс в микрофон. И тактично удалился за пределы будки .

Наталья не понимала и потому нервничала. Пока электромагнитные волны тянулись туда, а потом обратно, пожирая свои положенные минуты, чуть не поседела .

— Бабуля, ты? Правда? — вдруг прозвенел колокольчик .

Она зажмурилась. В горле пересохло. Сердце остановилось, а потом вновь завелось в ускоренном ритме .

— Надюха... упасть не встать... — прохрипела, превозмогаясь .

И зажала рот, чтоб чёртов слезливый всхлип не испугал ребёнка .

Александр Голиков Пенза ЭФ-ТРЕКС — Ну и задачку ты задал… — задумчиво промолвил Старьёвщик Джо, выслушав мою просьбу. Не спеша свернул в трубочку последний номер «Каталога Вселенной», хлопнул зазевавшуюся муху и добавил. — Ладно, я подумаю и прикину, что можно сделать. Так чем ты там платишь?

— Будущими дивидендами от будущих успехов! — гордо ответил я. — А пока… м-м… вот кредитка. Там немного, но это всё, что у меня есть… Ещё, правда, «летун» имеется, но он на половине ресурса, только-только обратно добраться .

Хозяин Свалки с сомнением покосился в сторону моего подпространственника .

— Ладно, — повторил он, — может, и пригодится твой аппарат, если вдруг издержки производства окажутся выше рассчитанного минимума. А пока жди, голубок. Буду думать и искать. Очень уж необычный заказ, очень… И с этими словами исчез из поля зрения, телепортировался, наверное, в сторону своей необъятной Свалки. А куда же ещё? Кроме неё, родимой, тут больше ничего и не было в радиусе трёхсот мегаметров. Мне оставалось лишь вздохнуть и приняться за самое паршивое занятие на свете — ждать. И не факт, что у моря погоды .

Джо проявился часов через шесть, когда я опустошил двухлитровый термос с кофе и слопал почти все бутерброды, что дала мне в дорогу Эркиза, моя, как надеялся, невеста и будущая жена. В том, конечно, случае невеста и в последующем жена, если… Я как раз размышлял над этим «если», как Джо и появился, деловой и очень собой довольный. С чем-то круглым под мышкой. Круглое слабо мерцало .

— Держи, отрок! — и рот до ушей. — Старьёвщик Джо если что и обещает, то почти на сто процентов! Однако пришлось повозиться — шутка ли, лет десять не проводил инвентаризацию. Спасибо тебе, так бы и не вспомнил, как это делается. Так что владей, юноша… И вручил мерцающую штуковину .

— А что это? — поинтересовался я, с трудом удерживая подарок. Штуковина жглась и так и норовилась вырваться из рук, словно мылом намазанная. А ещё шипела не хуже рассерженной кошки. И искры пускала, как неисправная будка гипертранслятора .

— Молодёжь… — вздохнул Джо с непередаваемой интонацией. — Ты что просил? Обезопасить себя во время исследовательских рейсов? И чтобы всё на блюдечке да с голубой каёмочкой? А иначе фиг получится жениться на дочке звёздного барона? Так, отрок?

— Ну, вообще-то... — а что скрывать-то? Именно о том и думал, и того желал. И ещё как желал!

Эркиза, ласточка моя.. .

— Ну, тогда вперёд, на Монблан, чего в стороне хорониться? То, что сейчас у тебя в руках, называется эф-трэкс, милый юноша. Дословно — аналитическая машина продублированных фантастических ситуаций из всех возможных, что может сотворить мысль и фантазия наших гениальных писателей. Машина-подсказка, как заранее не напортачить в той или иной ситуации, что была уже показана до того, как ты решил, типа, повторить то же самое. Показана и уже прописана писателями-фантастами всех времён и народов этого дурдома под названием Вселенная. Здорово, правда? Уже в литературе показано, уже в текстах, только читай и делай то же самое, что и герои в книжках, если и у тебя вдруг возникнет похожая ситуация. Штука неприхотливая, почти не жрущая энергии. Зато пользы для твоего предприятия — более чем, мальчик мой… Кредитку давай, юноша. Оформим сделку, как полагается, и привет!

Джо заверил, что эф-трэкс штука надёжная, что средств с кредитки вполне, и вообще, он дело сделал, и не пора ли мне восвояси?.. Я был не против, крепко держа под мышкой скользкое и мерцающее .

Мой, как оказалось, заказ .

Но на пороге шлюза опомнился .

— Эй, Джо!.. А как ей пользоваться-то, этой штуковиной? — и покосился на мерцающее и шипящее. Хорошо, уже не вырывалось. Привыкать начинает?

— Нет ничего проще! — бодро заверил Старьёвщик, живо спроваживая меня в недра «летуна». — Настраиваешься на пси-поле этого эф-трэкса — и вперёд! Он тебе тут же выдаст всю информацию по всей фантастической литературе чуть ли не от каменного века и заканчивая вчерашним…м-м… пардон… сегодняшним днём. Изобретение кухарийцев, не шырь-шавырь!

— Чего?! — даже не любопытство, а полные непонятки взыграли во мне вместе с этим восклицанием. Отдал, понимаешь, последнее, а в ответ белиберда какая-то .

— Ну что непонятного? — вздохнул Джо. — Подсоединяешься через этот эф-трэкс напрямую и тут же видишь всю ситуацию в целом, которая была описана уже раньше, в литературе. А там и подсказки имеются, как главный герой выкрутится, ага? Не твой ли случай, юноша? Не о том ли ты просил, чтоб без эксцессов и экстремала, а? И чтоб богатства добыть меньшими усилиями и без осложнений всяких? Вот и владей. Гуд бай, отрок!. .

И запихнул меня в «летуна», сделав напоследок ручкой. Последнее, что расслышал, было:

— Кстати! Если возникнут проблемы на любовном фронте, то настройся там же, в эф-трэксе, только уже на волну любовных романов. Незабываемое и беспроигрышное зрелище, уверяю! Подобной литературы во вселенной столько ещё не писали. Фантастике ох как далеко до неё, юноша… Давай, приятного полёта за сокровищами, парень!

…Года через три я понял, что Старьёвщик Джо имел в виду, говоря о проблемах на любовном фронте. Я мотался по галактике, как угорелый, добывал сокровища, совершал подвиги и проблем не знал, гася их в зародыше. Ибо все эти проблемные ситуации давно уже были кем-то придуманы, продуманы, описаны, и литературный герой всегда (или почти всегда) выходил из них победителем, мне лишь оставалось применить знания и умения такого героя на практике. Что я с успехом и проделывал .

Однако возникла ситуация иного рода. Моя ласточка, Эркиза моя, ставшая к тому времени моей законной супругой, начала вдруг проявлять недовольство, морщить лобик, надувать губки, устраивать сцены. И вообще жаловаться папочке — где это видано, чтобы мужа месяцами дома не было! А я вошёл во вкус, да ещё какой! Эф-трэкс стал для меня эдакой палочкой-выручалочкой, с ним я был как за каменной стеной, казалось, нет такой ситуации, о которой он бы не знал, и не знал, как её разрулить посредством своего книжного фонда. Но всё хорошее, как известно, имеет свои пределы. В моём случае удар пришёлся оттуда, откуда и не ждал — от дражайшей половины .

И вот сижу в «летуне», подключённый к эф-трэксу напрямую, и в голове моей вихрем проносятся страницы любовных романов. Вот же, блин! Оказывается, ситуация у меня типичнейшая. Но вот чего там нет, так это достойных вариантов её разрешения. Предлагают всякое: от развода и дележа имущества до просто забыть и растереть, и делать всё, как прежде. Хм, но свою ласточку я люблю, вот в чём дело. Однако и бросать свои занятия не собираюсь тоже. Неужели ни в одном любовном романе не сыщется ответ, как мне быть? А главное, как сделать, чтобы и овцы целёхонькими остались, и волки голодными не ушли?

Может быть, вы мне посоветуете какого-нибудь автора? Которого ещё нет в моём эф-трэксе? Или мне опять лететь на поклон к Джо?

А вот последнего не хочется. Потому что мне сразу не понравилась эта хитрая, продувная физиономия. Так что вся надежда на вас, уважаемые…

Я В ТВОИ ГОДЫ…

Мы сидели у фонтана, любовались радужными струями (всё же подсветка, на мой взгляд, так себе), слушали равномерное, неторопливое журчание воды и неспешно вели разговор о том о сём. Обстановка в целом располагала, в фойе Межпланетной станции «Силур-5» сейчас относительно спокойно, до ближайшего рейса минут двадцать, и народ в основном рассредоточился по многочисленным барам, забегаловкам и магазинчикам, время проводил с толком, максимально полезно, не то, что мы .

Вернее, я .

— Между прочим, я в твои годы практически и не спал, — заметил Денни. — Это к вопросу о самоорганизации и самодисциплине. Всё должно быть подчинено целям, достичь которые ты запланировал пусть и не сразу, но и не в таком уж отдалённом будущем. Время своё нужно ценить именно что на вес золота, оно обратного хода не имеет, что успеешь, то и пожнёшь. И проводить его просто так, в своё удовольствие — непозволительная роскошь, мон шэр .

Я кивнул и уставился на нугийку, что как раз вышла из магазинчика напротив. Бёдрами та виляла шикарно, на зависть любой топ-модели. Даже хвост с бантиком не мешал любоваться её походкой, попка у нугийки была что надо. Сердце моё восторженно взвизгнуло и вислоухим щенком рванулось было следом, однако далеко не убежало .

— Кстати, о сердце, — опять встрял мой визави. — Я в твои годы не знал, где оно и находится-то, стучит себе и стучит, радуя организм. Который, кстати, тоже надо всегда поддерживать в отличной форме и рабочем состоянии, это аксиомы здорового образа жизни — в здоровом теле, как говорится, здоровый дух. Я вот, к примеру, не пью, не курю и с бабами не кувыркаюсь. Не та, гм, конституция .

Ну, ты в курсе, мон шэр .

Я был в курсе, потому с сожалением оставил нугийку и переключился на пролетающего мимо фабианца. Тот подмигнул всеми тремя глазами и поплыл себе дальше, весь такой довольный собой разноцветный шарик с улыбкой во весь рот. Захотелось вдруг пристроиться рядом и полететь куда-нибудь, хоть на другой конец вселенной, лишь бы подальше от суеты и надоевшей вконец рутины. Оглядеть новые миры, поближе познакомиться с необычными обитателями, понять и принять их мировоззрение, проникнуться духом странствий и открытий, расширить собственный горизонт, расшатать устои… — Кстати, о романтике, — тут же вернул меня на землю Денни. — Я в твои годы рассуждал трезво, имел верное представление о жизненных процессах в этой вселенной, и места всякой восторженности, альтруизму, созерцательности и прочей чепухе в моей душе не было нисколько. Пойми, мон шэр, только предприимчивый, находчивый и целеустремлённый человек может добиться если и не всего, то очень, очень многого. И тут все средства хороши, если есть хоть какая-то от них толика пользы, а от романтики — что за польза? Только душу теребить бессмысленными мечтаниями и прожектами .

На том стояла и стоит эта меркантильная вселенная. Ну, ты знаешь .

Я знал и прислушался к объявлению по внутренней сети. «Встречающим рейс «Талгой-Силур-Земля» можно пройти в накопитель. Спейсер у девятой платформы. Повторяю…». Интересно, а на Талгое сейчас лето или зима? Ну, в том месте, где я когда-то побывал, и от которого остались весьма приятные воспоминания? Смотаться, что ли, ещё разок? Делов-то — дать заявку и оплатить половину стоимости. Да и недалеко, всего-то триста парсек. За уикенд запросто управишься. Только узнать насчёт погоды и соответственно экипироваться — удочкой или лыжами .

— И да, об интересах в этой жизни… Я в твои годы интересовался чем угодно, но только не пустой, никчёмной информацией. Вот от неё-то как раз пользы никакой! Мозг, смею уверить, штука хоть и ёмкая, но всё-таки не до такой степени, чтобы засорять его всяким хламом, ненужными подробностями и малосущественными деталями. Оттого я до сих пор бодр и свеж, не находишь, мон шэр?

Я находил, ещё как находил, и потому лишь с сожалением вздохнул в ответ. Мне до свежести, а особенно до бодрости как-то далековато. Пока мы с ними на разных уровнях восприятия. Сейчас я скорее ближе к меланхолии, чем к оптимизму .

— И ещё, знаешь, я в твои годы никогда ни о чём не жалел, сделанного-то не воротишь, обратно не выправишь, и жалеть о том — всё равно что пытаться реанимировать мёртвого. Так что надо просто стараться не допускать опрометчивых поступков, не выходить за рамки дозволенного, брать лишь столько, сколько сможешь унести, тут рецепт один, проверено лично мной. Так что мотайте на ус, мон шэр .

Я намотал и мысленно сплюнул. Вроде ни в кого не попал. Но на всякий случай огляделся, мало ли .

Жизнь во Вселенной представлена очень уж многообразно, есть даже особи, постоянно пребывающие в ментальном пространстве и чувствующие себя там весьма и весьма уютно. Не хотелось бы из-за пустяков с ними связываться. С моей-то теперешней меланхолией. Могу и послать от недостатка чувств и понимания .

— Я в твои годы и посылал, было дело. Особенно тех, якобы умудрённых жизненным опытом. Есть такая категория индивидуумов, всёзнающих и всёпонимающих, которые прямо-таки жаждут осчастливить тебя своими бесценными, с их точки зрения, советами. Рецепт один — как раз посылать. Далеко и надолго. Ферштеен?

Ферштеен-то ферштеен, но вот только что делать с тобой, мой всезнающий советчик? Прислушаться и намотать на ус озвученные тобой истины, или послать далеко-далеко с последующим пинком по мягкому месту? А что, здравая мысль!

Я поднялся, стряхнул меланхолию, как нечто пустое и никчёмное, взамен обрёл бодрость и свежесть, и, ни о чём не жалея, выдал ценную информацию собеседнику. С налётом романтизма .

— А не пошёл бы ты, мой друг, куда подальше? В светлые и недостижимые дали, например? В заоблачные, блин, высоты? Со своими советами? Ферштеен, мон шэр?. .

И с лёгким сердцем пнул ботинком по пузатому боку чемодана-шептуна. И попал как раз по яркой фирменной наклейке с надписью: «Денни. Кладезь жизненной мудрости и ваш необременительный собеседник с ментальным допуском первой категории. Обращайтесь. Вам с удовольствием ответят!» .

Спасибо! Мне, предугадывая, уже отвечали. Сыт этой мудростью по горло. И какого лешего я вообще взял напрокат этого шептуна? Поддался уговорам хитрого менеджера? «Замечательный собеседник!

И вещи под охраной, и вы в отличной компании. Денни столько всего знает, что скучать не придётся .

Не пожалеете!». Ага. Скучно точно не было, даже наоборот. А пожалел лишь об одном: что обут не в горнолыжные ботинки .

И с удовольствием врезал ещё раз по обширному боку чемодана. В ответ сдавленно пискнуло. Интересно, а как у фабианца с попутчиками? И далеко ли ушла нугийка?

Потому что мне есть, что им предложить. Особенно нугийке…

ДО И ПОСЛЕ

Зачем я сюда приехал?. .

Неспешный закат окунул в алые краски облака, и те неясными штрихами размазались по мольберту озера. Было тихо, нелюдимо и безветренно. Первозданно… Из машины рвался вокал Клауса Мейне и его «Blackout». Через гитарный дисторшн тот прорывался прямо в душу. И у меня настроение подстать: хотелось сплясать чечётку на собственной могиле и с чувством исполненного долга уйти куда-нибудь в ночь, навсегда. Время рисовало на рваном холсте памяти упущенное и несбывшееся. Даже с избытком рисовало .

Где-то совсем рядом начала разговор кукушка, и в воздухе повеяло ожиданием, как озоном перед грозой. Ну и сколько же мне там осталось, спрашивается?.. Замолчала, и ожидание сменилось разочарованием. Как и всегда, собственно. Гроза миновала… Вырвать бы все чувства и эмоции, да с кровью, с мясом! И бросить на растерзание обстоятельствам — пусть подавятся. Однако быть вне их тоже невозможно, а третьего не дано, как ни мечтай: жизнь идёт по накатанной колее, как состав по рельсам. В вагонах там много чего. Начиная от опыта и знаний и заканчивая наивностью с беспомощностью. Нам остаётся лишь разбудить первое и позабыть о втором. Да вот беда: первых не добудишься, а у вторых — хроническая бессонница .

Потихоньку сгустились сумерки, ожидая хозяйку-ночь. И ощутимо повеяло прохладой от озера, прибрежного камыша и даже самого воздуха. Захотелось остаться тут навечно, чтоб воздухом таким насладиться безмерно — таким чистым и свежим тот был. И желание вдруг исполнилось: время неожиданно замерло, растягиваясь постепенно в струну, а потом и вовсе остановилось, и — лопнуло, вдребезги разнеся на миллион осколков унылое и тусклое зеркало бытия, чтобы потом… … чтобы потом, судорожно выдохнув и так же отчаянно вздохнув, начать отсчёт по новой. С чуть погнутой и слегка дрожащей секундной стрелкой .

А где-то после вынырнул и я, и вместе со мной пробудились и все мои Надежды… Аркадий Снитковский Москва

ХРАНИТЕЛЬ САТУРНА

— Другие — говоришь? — Яков Львович рывком снял очки и вдавил пальцы в глазные яблоки. — Чёрта с два! Они — пришельцы и засланы к нам с какой-то определённой миссией. Хорошо бы еще понять с какой?

Эти слова, а особенно эмоциональный, почти яростный тон шефа, прозвучали так нарочито зловеще, что я еле сдержал улыбку. Всегда невозмутимый, он при всей своей словоохотливости обычно отзывался обо всем легко, с вялым сарказмом. А тут вдруг такие эмоции .

— Сам рассуди, — говорил он, помахивая очками, — они захватили над нами абсолютную власть .

Что ты можешь сделать, когда эти глаза смотрят призывно? Ничего! Лишь соглашаться. А стоит тебе всего лишь раз сказать «да» и всё — ты попался. Уж тогда они оторвутся по полной! Над твоим мозгом будут ставить антинаучные эксперименты и не сомневайся, высосут все серое вещество по капле .

Тут уж я, как ни старался, но сдержать улыбки не смог .

— Смейся, смейся, — Яков Львович скривил губы и затряс головой, передразнивая меня .

Короткие пухлые пальцы в очередной раз качнули дужку чересчур импульсивно. Очки медленно спланировали на приборную панель, кувыркнулись через тумблер и полетели вниз. Я потянулся и подхватил их у самого пола .

Мне нравилось выделывать такие штуки. То, что на Земле казалось невероятным, на Титане получалось легко. Как-никак притягивает он к себе в семь раз слабее. Помню, с каким трудом привыкал к своему новому весу: что-то около двенадцати килограмм, плюс-минус обед. Руки с ногами порой выделывали такое, что только держись. Чуть зазевался и вперед — в медицинский отсек .

— Не знаю, — я поднес к глазам темный пластик очков. — Просто у меня какое-то ощущение… гадкое, будто я не прав .

Без работающего сервера интерактивные очки — бесполезная вещь, вон только индикаторы в углах стекол помаргивают и всё. Я запрокинул голову. Так и есть, они даже не смягчают насыщенный оранжевый свет атмосферы, янтарной глыбой давящей на купол Центра Слежения .

Кажется, вдали замаячило нечто похожее на тучу. Тучи здесь сизые .

— Это пройдет, — Львович подмигнул мне и заклацал по кнопкам, — Что сделано, то сделано .

Главное не сломайся. Не иди на контакт. На расстоянии еще можно что-то контролировать, а в непосредственной близости всё — кранты. Поверь моему опыту, ни одного шанса выкарабкаться. Будешь потом всю жизнь пресмыкаться и пыжиться, доказывая всем, что сделал правильный выбор. Ладно всем, самое гадкое, что доказывать придется ещё и самому себе .

Вот ведь какая штука, каждый мнит себя экспертом в сердечных делах. И лезет с советами. Совета у Львовича никто не спрашивал. Нужны мне чьи-то советы!

Косясь на шефа, я в который раз отметил, что крючковатый нос придает ему сходство с коршуном .

Пообтрепавшимся, добродушным, но всё равно коршуном .

Однако чего же он так завелся? Вон и бровь натянул чуть ли не до самой макушки. Ноздри раздувает, пыхтит чего-то. Всё-таки нервы сдают у старого коршуна .

Наверное, опять неприятности на домашнем фронте. Или из-за нашего урагана? Мне, честно говоря, плевать, что у него там с женой, а вот ураган этот и самому давит на нервы. Восемнадцать лет спал себе спокойно в брюхе Сатурна, а тут вдруг проснулся и ну раскручивать мощь. За какие-то пять дней с обычных трехсот разогнался аж до восемьсот кэмэ и вырос, зверюга, побольше мамочки родной Земли. Похоже, на этом не думает закругляться .

— Неудачница, — как-то раз отозвался Львович о Шестой планете. Впрочем, такого же мнения он был и обо всех газовых гигантах. — Могла бы зажечься звездой. Состав почти тот же, что и у Солнца .

Массой немного не дотянула, а так могли бы на пару стать двойной звездной системой. Красотища!

Кажется, я тогда возразил, что этой красотой некому было бы полюбоваться — жизнь на Земле так и не зародилась бы, да может, самой Земли не было вовсе. Если уж кого и считать неудачниками, так это малые планеты в Поясе Астероидов. Их и планетами назвать смешно. Лишь четырём дали имена, еще нескольким — порядковые номера. Остальные безвестной серой массой болтаются по заданному Солнцем маршруту. Могли бы ведь собраться в кучу и организовать симпатичную планетку, так нет же, гравитация их почему-то не объединяет. Вот и остались кусками бесполезного мусора, бестолку мотающегося в космосе, да еще и опасного для танкеров, доставляющих горючку на Землю .

— Если так пойдет, — доложил я вчера шефу, навозившись с расчетами, — то уже через пару недель ураган грозит стать самым мощным за все время наблюдений, — меня аж распирало от гордости. — А если на этом не остановится, то страшно даже подумать, чем это всё может закончиться .

Яков Львович только пожал плечами. Он прибыл на станцию одним из первых, просидел здесь безвылазно уже лет тридцать с хвостиком, насмотрелся всякого и к моему энтузиазму отнесся по-философски сдержанно .

У него была своя гипотеза насчет этих ураганов: «Они вроде как конвульсии планеты, тщетные попытки переродится в звезду» .

— Рома, — любил он повторять. — Ты молод, горяч и ждешь, что именно на твою смену выпадет что-нибудь экстраординарное. А космос как был до тебя миллиарды лет, так и будет после тебя неизвестно сколько. И вероятность того, что за твою или мою жизнь хоть что-то произойдет, бесконечно мала .

Вот я и засел с самого утра за монитор. Снял показания, собрался сделать перерасчет — очень уж хотелось утереть клюв коршуну. А тут как назло сервер накрылся. Экраны горят, а что толку? Львович, конечно, вызвал системщиков, но когда их ещё дождешься? Так и сидели час за часом. От скуки начали болтать о том, о сем. Между трёпом дал о себе знать смарт. Пришло сообщение. Одно, второе и сразу третье. Все от неё!

«Сегодня мой выпускной. Жду! Эола»

Ну и что?

«Если не придешь, то…»

То что?

«Ты придешь, я знаю. Пока твоя Эола»

Так это что — угроза? Или запятую опять забыла поставить? Нет, милая, это не ты меня собираешься бросить, а я тебя бросил. Уже как неделю!

Тут Львович поинтересовался: от кого? Скорее всего, так, чтобы поддержать разговор, а я неожиданно для себя взял и всё выложил. Даже и не знаю почему? Может, нагорело, а может, захотелось, наконец, хоть перед кем-то выговориться. Короче, не смог удержать в себе, нюни распустил.

И чтобы как-то оправдаться перед собой, подвёл под них теоретическую базу:

— Разговариваешь с ней, логически все раскладываешь, а как только она рот откроет, тут всё — туман. И ты в нём вязнешь, вязнешь… А всё почему? А потому что ты обращаешься к разуму, а она слышит сердцем. Может быть, лет через сто всё будет по-другому: два разума будут общаться на равных. Вот тогда и будет настоящее равноправие. А пока какое может быть равноправие между разумом и сердцем? Чушь полная!

— Это точно, — охотно поддержал меня эксперт по части советов. — Вот раньше, в допотопные времена, муж не спрашивал у жены что делать. Сам всё решал! Разум руководил сердцем. А что теперь? Я могу быть тысячу раз прав, а что толку? В итоге я все равно буду действовать согласно велению сердца, а значит глупо… — Нет, я не против равенства, но что же это получается: мозг должен прислушиваться к сердцу. А почему не к печени или мочевому пузырю? Где тут логика? Нет, конечно, бывает, что мочевой пузырь диктует мне свою волю, но что происходит, когда начинает командовать печень? Алкоголизм! Да хотя бы и сердцу дать власть, так это ж, как минимум, инфаркт .

На слово «инфаркт» старый сердечник отреагировал машинальным похлопыванием по карманам .

Покрутил в руках коробку с пилюлями, вернул на место и, причмокивая, подытожил:

— Вот я что тебе скажу Рома, семейная жизнь, как давно зачитанная книга. Обложка потерлась от длительного употребления, страницы… тоже. Все, что будет на следующей, известно заранее. Другое дело ты — свободный абонент! Зачем тебе покупать целый роман? — ходи в библиотеку. Каждый раз новый сюжет. Интрига! Наскучила, взял свежую .

— Это конечно, — сказал я, снова пристраивая на нос очки. — Правда, у меня не совсем так. После первой кажется, что все остальные больше похожи на пошлый детектив. Обложка разная, а сюжет один и тот же. Не успел вникнуть в завязку, а уже знаешь, чем всё закончится .

Сказал и вспомнил Эолу. Все-таки вру! С ней было не так, как с другими .

Я даже и не вспомню, чем она меня проняла. Внешне совсем не в моём вкусе. По современным меркам полновата. Фигурой очень похожа на свою скрипку, с которой не расстается ни на минуту. Отливающие бронзой кудряшки, вздернутый носик в мелких веснушках. И глаза — таких глаз я никогда не видел. Зрачки просто огромные, а радужка такая ярко-желтая, как вспышка на Солнце. Не глаза, а лунное затмение. И сама как подвижная ртуть. Не девчонка, а рыжая бестия. Никогда не знаешь, чего от неё ждать. В постели вытворяла такое! Хотя, стоп, ничего такого она не вытворяла. Но почему же я тогда чувствовал, что вот-вот и сойду с ума?

Так было и в прошлую субботу. Я ещё проснулся среди ночи от ощущения удивительной легкости .

Сидел и смотрел на нее. Огненные кудряшки раскинуты по чёрной простыне, ладошки под щёку подложила — посапывает еле слышно. Слюнки пускает .

Смотреть на спящую женщину всегда такое удовольствие. Спящие они чисты и невинны, как младенцы. Да нет — бери выше… А днём всё суетятся, пыжатся чего-то, тратят столько сил на то, чтоб казаться лучше… и всё время им от тебя что-то нужно! Это постоянное напряжение старит их и дурнит — копия ведь всегда хуже оригинала, особенно если эта копия с претензиями .

Эола вздохнула во сне. От неё пахло ванилью и миндалем, как от шоколадного торта. Так и подмывало слизнуть крем. Я провёл пальцем по нежной коже и она открыла глаза .

Лучше бы я этого не делал .

— Ты меня любишь? — спросила, щурясь спросонья .

Ну зачем же так в лоб? Зачем эти слова? Есть ли вообще в них смысл? Говорить-то можно что угодно, а вот как разобраться, какими словами назвать те чувства, что в тебе? На чувствах же нет клейма!

Можно и ошибиться. Один кричит: «я люблю», а у самого на уме только как бы поскорее запрыгнуть в постель. А другой может и молчит только потому, что боится соврать. Себе — в первую очередь!

Да, мне хорошо с тобой. Мне нравится ямочки в уголках припухших губ, когда ты смеёшься, твой слегка осипший голос, родинка на груди, запах волос. Но это слово — оно как приговор: расстрелять к чертовой матери, чтоб не было никаких сомнений .

Ну, щемило у меня пару раз сердце, ну и что — сразу любовь? А где чёрт подери испепеляющая страсть? Где разрывающее все преграды новая реальность, которая как я где-то читал, подобно вспышке молнии, которая так ярко ударяет в голову, что у кого-то до бесконечности расширяются границы восприятия, а кого-то неподготовленного к такому испытанию наоборот может так сплющить, что за всю жизнь не распрямится. Или прям сразу убьет наповал! И не только тебя, но и всех, кто по случайности попал в радиус поражения .

Ну и где всё это, я спрашиваю? Где…?

— Знаешь, почему я не люблю эту вашу попсу? — влез в мои мысли неугомонный советчик. — Музыка — ладно, но когда слышу в каждой припеве: «я люблю, я люблю», мне хочется выть, честное слово. Если уж она у тебя есть, то чего же орать об том на каждом углу? Как мартовские коты, ей-бо .

И знаешь, что я на самом деле об этом думаю? Это они только на словах «я люблю», а на самом деле:

«любите меня, вон он я какой… симпатичный»!

Шеф демонстративно сплюнул всухую, а я закивал согласно субординации. Мне вспомнилась одна заметка с научного портала, в которой проводился анализ информационно-содержательного аспекта эстрадных хитов. Там много чего было написано, но поразила меня одна таблица под заголовком «Из песни слова не выкинешь», в которой приводилось простое сравнение количества слов в хитах по годам за последние пятьдесят лет. Я ещё подумал: «это что? — деградация человечества». Ну а что я должен был думать, видя, что средний хит в прошлом веке содержал припев и минимум три куплета, а нынешние состоят максимум из одного припева, а некоторые — особенно «утонченные» — обходятся одним предложением или вообще фразой из трех-пяти слов?

Теперь-то я нашел этому оправдание. Правда, это не помешало мне совершенно переключиться на классику. Может, конечно, из-за Эолы, но всё равно, поставишь иной раз Шопена или Сен-Санса, закроешь глаза и уже ничто не мешает работе мозга. Тогда мне кажется, да нет, я уверен, что мозг начинает работать не на какие-то там жалкие пять процентов, а на все сто .

В дверь просунулась плешивая голова нашего техника Рафы .

Наконец-то явился — не напился. Заждались уже!

— Ну и что тут у вас? — спросил он .

Спросил он это явно для проформы. Как большинство компьютерно-сетевых «гениев» он презирал всех прочих непосвященных. «У кого я спрашиваю? — сказал за него взгляд, как бы удивляясь собственной наивности, — эти же дальше монитора ничегошеньки не видят» .

Открутив винты, Рафа снял крышку и залез по локти в пульт. Вид у Рафы всегда был такой, словно ему дали попробовать какую-то экзотическую гадость и он только из деликатности её не выплёвывает. Сегодня он выглядел иначе: будто он её случайно проглотил .

Объяснение этому могло быть только одно. При каждой встрече со мной он задавал один и тот же вопрос.

Поинтересовался и сейчас:

— Ну как там погода?

Точно мы ему тут метеобюро! Самое смешное, что бы я ему не ответил, реакция всегда одна и та же. Так что в этот раз я решил промолчать .

— То-то меня с утра крутит, — почёсывая небритый подбородок и понимающе кивая, сказал он .

Прислушался к себе, надолго забыв о работе .

Это у них тут давно началось. Задолго до меня. Говорят, ещё с прошлой активности урагана. Тогда при таинственных обстоятельствах погибла группа астронавтов, осуществляющая дежурный облет вдоль колец Сатурна. С ними одномоментно прервалась связь, а когда челнок вернулся, то всех, кого нашли на борту, отправили в морг. Кроме одной, самой юной из них: её тело просто не нашли. Девушка так до сих пор считается пропавшей без вести. К Сатурну с тех пор прекратили отправлять челноки с людьми. Запускают автоматические капсулы, но разве народ этим успокоишь? Народ у нас только с виду продвинутый, а чуть что, сразу за суеверия хватается .

Может, со временем всё и улеглось, если бы не эта … эпидемия не эпидемия, грипп не грипп, в общем, какая-то чертовщина. Меня этой штукой ещё на Земле пугали. Вроде как строго один раз в сатурнианский год по станции прокатывается депрессивная волна. Страдают от нее, правда, не все .

Меньше четверти, но зато в основном молодые и здоровые. Кто просто лежит в лёжку, кто температурит, а кого и в смирительные рубашки упаковывают, чтобы не сделал с собой чего. Почему чертовщина? Да потому что за столько лет не выявили возбудителя болезни. Болезнь есть, а вируса или какой там другой вразумительной бактерии нет .

Самоё пакостное, что для некоторых всё этим и заканчивается. В прошлый раз, говорят, двоих бедолаг отправили с регулярным транспортом на Землю в медицинском контейнере. А перед этим чуть ли не двадцать человек стали полными овощами. После такого не удивительно, что по станции поползли слухи что это, мол, серпастый сосед — так аборигены межу собой стали называть Сатурн — во всём виноват. Это он каким-то образом отбирает здоровье у одних и разум у других .

Многие, между прочим, уверены, что дело в радиации. А спроси их, каким образом она проникает за щит, когда все приборы показывают норму? Молчат .

Рафа перестал кряхтеть, глянул на меня с прищуром, дескать, а не ты ли причина поломки? — и пополз в серверную, что от нас за стеклянной перегородкой .

Помню, как меня рассмешило, когда шеф сказал, что зовут нашего техника на самом деле не Рафа, а Рафаэль, и родом он с Корсики. Вот этот вот, вечно помятый, в засаленном комбезе и с потными лапами?

Глаза мутные. Ясное дело, с самого утра нализался. Сколько уж раз Львович грозился его выгнать, а тому хоть бы хны — только усмехается. Куда его выгонишь? Дальше Титана все равно не сошлют!

В шахты? Такие там не нужны. Это здесь сервер полдня не работает и ничего, а там за такое сразу под зад коленом и разговаривать не будут .

Не пьем, а лечимся, — любимая присказка Рафы .

С ним, я уверен, согласна добрая половина станции, та, что искренне верит, что защитить от серпастого соседа может только несколько капель с утра и еще два раза по столько же на ночь .

Мне кажется, всё намного проще. Глушь, скукотища, вот народ и прикладывается. Да ладно бы водку с джином хлестали, а то местные химики чего-то там бодяжат на основе метана. Нюхнешь с утра и каждый день как праздник .

И замену ему не найдешь. На станции кроме Львовича да биороботов, почти все такие. Я не в счет .

Во-первых, я здесь недавно, а во-вторых, никогда не понимал тех, кто всякой дурью усыпляет свой разум. По мне так нет большего кайфа, чем ощущение ясного ума .

То-то Львович обрадовался, когда я прибыл на станцию .

— Теперь, — говорит, — ты у нас будешь Хранитель Сатурна .

Так и сказал! Еще и познакомил с дочкой своей пучеглазой — смешливая такая дурнушка с архаичным именем Дафна, совсем почему-то не похожая на отца. Знал ведь хитрила, что всем рожденным на Титане путь на Землю заказан. Кстати и предлог благовидный имеется: в связи с риском для жизни .

Будто бы кровеносная система адаптируется во внутриутробный период к здешней силе тяжести, ну и всё такое прочее, так что Земную сердце просто не выдержит .

Похоже на правду. Но даже если б это было не так, то нашли бы другую причину. Земля ведь не резиновая .

Законники быстро подсуетились: всякий, кому посчастливилось узаконить свои отношения с уроженкой планет, спутников и т.д. с отличным от земных условиями обитания, в качестве бонуса уравнивается в правах с аборигенами. А это значит, что визы на Землю ему не видать .

Наверняка Львович и сейчас надеется, что я один из таких идиотов. Нет уж, дудки! — я здесь надолго не задержусь. Отсижу положенный год практики и всё. С меня хватит .

— Нет, ты представляешь? — встрепенулся вдруг Львович, до этого равнодушно наблюдавший за вознёй Рафы по ту сторону прозрачной перегородки. — Тёщенька моя с утра выдает: «Марс в восьмом доме! Сегодня особенно опасный для тебя день. Будь осторожней Яшенька». Вот дура!

Не знаю, зачем Львович при своей щепетильности во всем, что касается профессиональной честности, постоянно придумывает эти байки. Все же знают, что теща его живёт отдельно и с ним не разговаривает уже лет десять. А вот жёнушка Львовича известная на всю станцию гадалка. Она возглавляет местное общество «медиумов-экстрасенсов», которые каждому встречному предсказывают скорый конец света. Правда, в локальном масштабе .

— И знаешь, что самое противное? — продолжил Львович. — Стою утром у лифта и ловлю себя на мысли, что уже три пропустил и всё не решаюсь войти. Или вот ещё… обсуждаем отпуск в прошлом году. Я, естественно, стою за наш солярий. Ты же знаешь, какой чудесный у нас пляж: песок от настоящего не отличишь, вода почти как морская. Можно снять на пару недель шалаш со всеми удобствами. Полный релакс! Она соглашается, я радуюсь: убедил. Так что ты думаешь? Месяца два назад, когда я уже и думать забыл, заявляет: «Я нашла отличный тур по Италии! Только ехать нужно сейчас»

Нет, ты представляешь!?

— Это теща говорит? — я еле сдерживаюсь .

— При чём тут… — осекся он .

Глянул на меня испытующе и продолжил по инерции, но уже без напора, как бы оправдываясь:

— Так насела, так насела, сейчас или никогда, говорит, сейчас или никогда. Хорош я был бы, если б уступил. В такой-то момент! Что б тут без меня было? Еще бы пришлось по уши в кредит лезть, а мы за предыдущий не расплатились. Зато мы, понимаешь, единственные у кого на станции есть домашний любимец. Нет, мне он, конечно, нравится — умница, хоть и шпиц. Кузя, сам-то шмакодявка-шмакодявкой, зато денег стоил, как породистый конь. А доставка? А сколько пришлось отвалить за всякие справки? Опять же таможенники ручки погрели… Я состроил сочувственную физиономию. В курсе, что он по молодости поддался романтике космоса. В первых рядах записался на станцию. Жену уговорил. А теперь расплачивается: безропотно сносит все её капризы .

Как-то в Эрмитаже я видел этих экскурсантов с далёких станций. Может, даже с Титана. Зрелище то ещё. Возят их на инвалидных колясках, головы трясутся — видно, что еле выдерживают перегрузки. Им бы пару недель на адаптацию, да нет времени — отпуск-то заканчивается. А сами глаза прячут. Покорители космоса!

Я представил Львовича на коляске, и мне стало его по-настоящему жаль .

Вернулся Рафа, громко переругиваясь с кем-то по связи. Потом обложил чистейшим итальянским матом и сам сервер, и всю станцию. Залез в пульт чуть ли не по пояс, подергал там что-то .

Энергично замерцали огоньки на табло и на черном до этого экране, на всю стену вспыхнул бледный диск Сатурна. Он пучил налившийся кровью глаз. Без всяких расчетов было видно, что с утра пятно урагана выросло чуть ли не вдвое .

— Где же она? — Яков Львович загромыхал выдвижными ящиками стола. Наконец разогнулся с электронной сигаретой в губах. — Черт меня подери .

Как бы старика удар не хватил, — подумал я, наблюдая за тем, как клюв старого коршуна тонет в клубах дыма .

— И что нам теперь делать? — спросил я отчужденно .

— Молиться! — нервный смешок резанул слух .

Краем глаза я заметил, как Рафа перекрестился .

Вот этим меня раздражают старперы больше всего. Вместо того чтобы хладнокровно взвесить все за и против, а потом принять взвешенное решение, начинают разглагольствовать. Или ищут, на кого бы свалить ответственность… Так и есть, потянулся к кнопке экстренной связи с мэром .

— Дуй к энергетикам, — обращенный ко мне начальственный голос прозвучал неожиданно жестко .

— Пусть щит врубают на полную!

— А не проще по связи? — возразил я, поднимаясь .

Шеф только отмахнулся, повернулся спиной — всё, разговор окончен! Ясное дело, не хочет, чтобы я слышал истошные визги нашего расчудесного мэра .

Или он отсылает меня по какой-то другой причине? Ну и черт с ним!

Когда я спустился вместе с Рафой на технический уровень, там уже кипела работа. Все бегали, суетились, весело матерясь. Еще бы, не каждый день представляется шанс ощутить себя героем!

Среди героев я был лишним. Даже Рафе дело нашлось, а я только мешался под ногами .

Пускай! Бегать всякий дурак сможет, а вот раскинуть мозгами далеко не каждый… Мозг работал как часы — спасибо адреналину, но кроме осознания своей никчемности выдать ничего не мог. Хорошо я хоть очки прихватил — буду в курсе происходящего. Картинка отличная: и ураган во всей красе, и параметры все как на дисплее. Опять же индикатор электромагнитного щита оптимистично ползет вверх .

Так, ладно, что нам грозит? Звезда вряд ли загорится — запала не хватит. Это неплохо. Но если скорость урагана зашкалит, то пузырь может вырваться из притяжения Сатурна и образовать новый спутник. Это конечно хреново, но всё-таки не критично — гравитационный удар станция выдержит. Намного страшнее выбросы радиации. Вот это уже чревато… Ясно пока одно: нужно держаться ближе к центру событий, там, где принимают решения и где могут пригодиться светлые мозги. Пригодиться они могут только в Центре Слежения, из которого я так трусливо сбежал. Даже не возразил ничего толком… Лифты уже отключили. Надо же, быстро сработано!

Я рванул к аварийной лестнице. Прыгая через несколько ступенек, проскочил все шесть пролетов между техническим и жилым уровнями. Прыжки давались легко. При каждом отскоке я зависал на долгое мгновение в воздухе и, плавно спружинив, отправлял тело в следующий полет. Время отставало от всё ускоряющегося пульса и благоговейно замирало перед стремительностью мысли, которая легко пронизывала время в обоих направлениях .

Свободно перескакивая из безмятежного прошлого в тревожное будущее, мысль шла по своему, для меня пока не совсем ясному пути. Во мне росло то чувство, которое обычно возникало перед близкой разгадкой сложной математической задачки. Особую остроту придавало то, что я и только я стану в скором времени обладателем разгадки и то, что разгадка эта находится совсем не там, где все её ищут. Мало того, я в этой задаче не просто какой-то там сторонний наблюдатель, а самая что ни на есть действующая переменная. Странно, но с каждым прыжком во мне росла уверенность в том, что от того как поведет себя эта переменная зависит не только решение задачи, но и судьба станции .

Картинка пока не складывалась. В неё вплетались всё новые объекты. На первый взгляд лишние, они путались и мешали, казалось, такому простому, но почему-то ускользающему решению. Я выкидывал эти сумбурные видения, но они упрямо возвращались. Лез потный Рафа со своим «не пьем, а лечимся», на инвалидной коляске вкатывался Львович и что-то кричал бесшумными губами, его заслоняла всклокоченная Эола и укоризненно прожигала своими лунными затмениями, а поверх картинки точно титры к фильму скользили столбцы цифр .

Перед тем как со всего лёта воткнуться плечом в бронированную дверь, за которой узкая винтовая лесенка вьется прямиком в Центр Слежения, краем глаза я зафиксировал сидящую на ступенях скорбную фигуру, подпирающую руками голову. Обычно замок реагировал заранее на мою карту доступа и предусмотрительно открывал передо мной дверь. Но не в этот раз .

От неожиданности и резкой боли в плече нить рассуждений оборвалась. Мысль уперлась в шершавую поверхность двери .

Так, заблокировать мой доступ мог только один человек — Львович, но он не стал бы этого делать .

Значит, какая-то поломка .

Продолжая в прострации бодать мыслями дверь, я вдавил кнопку спикерфона .

— Что-то с замком, — сообщил я появившемуся на экране шефу .

— Нет, всё нормально, — ответил он и отвернулся .

Эта новость загнала меня ещё в более глубокий ступор .

— А что с ним? — спросил я .

— Ничего .

Я не узнавал Львовича. Мне даже показалось, что в кресло управляющего Центром Слежения влез совершенно незнакомый человек .

— Я где тебе сказал быть? — ровным голосом сказал незнакомец. — Вот и иди, работай!

— Но… — собрался я уже было дать жесткий отпор, как услышал за плечом всхлипывания .

Успел вовремя отстраниться, пропуская к спикерфону необъятный бюст и шевелюру в амбре из облака ароматических масел. Этот специфический букет гвоздики и аниса не спутаешь ни с чем .

Некоторое время мне не удавалось выделить хоть что-то вразумительное на фоне жалобных стонов .

Потом стал доходить смысл некоторых фраз, среди которых чаще всего повторялось: «Яша, Яшенька, ну пойдем домой» и потом: «… вот и мальчик пришел — вместо тебя посидит» .

Последняя фраза меня сильно задела. Какой ещё такой мальчик? Неужели нельзя запомнить простое русское имя? Хотя как зовут жену шефа, я тоже не помнил, но это неважно. Не кричу же я ей в ухо «посторонись, толстуха!»

— Роман, — строго произнес моё имя спикерфон, — уберите с объекта гражданских! И проследите, чтобы на жилом этаже не было паники .

К моему удивлению гражданское лицо не стало оказывать сопротивления и послушно заковыляло в моём сопровождении.

Я не нашел ничего лучшего, как для предотвращения панических настроений повторить вкрадчивым голосом любимую присказку шефа:

— Да не переживайте вы так, ничего не случится. Вероятность того, что за нашу жизнь что-нибудь произойдет бесконечно мала… вы молоды, горячи и ждете, что именно на вашу выпадет что-нибудь экстраординарное, а космос как был… Конвоируемая не возражала. Похоже, что после того, как собственный муж назвал её гражданским лицом, она почувствовала себя таковым. Из её объемного тела, как из воздушного шара, вышел весь воздух, так что ей нечем стало возражать .

На жилом уровне никто не бегал. Одинокая пожилая пара сидела на открытой веранде. Пили кофе и не подозревали, что эта чашка может стать последней .

А ведь в этом кафе мы познакомились с Эолой. Я тогда подсел за столик к двум хохотушкам. Не из наглости, просто не было ни одного свободного места. Перекинулись парой ничего не значащих фраз .

Только потом я разглядел Эолу. Стоя на сцене, она смотрела почему-то только на меня, пока играла свою партию, а я решался: подойти — не подойти.

Решился только тогда, когда пергидрольная блондинка, сидевшая по соседству со мной, бросила соседке:

— Блёкленько. Столько сил вложено, и всё коту под хвост .

Тогда я еще не знал, что блондинка эта — та самая Сильвия Асунсоло. Это уже позже Эола прожужжала мне все уши своей «необыкновенной» наставницей. Что, мол, в юности той прочили великое будущее. Играла она будто бы гениально, но как только выходила на публику — терялась. Так и не смогла побороть страх сцены и благодаря этому стала величайшим педагогом современности, воспитав не одну звезду мировой величины. Что-то случилось у неё на Земле: то ли конфликт с учеником, то ли несчастная любовь, то ли всё вместе, но она бросила всё и завербовалась на станцию .

— Языком музыки с нами говорит вселенная .

Этой цитатой Эола доводила меня, повторяя её к месту и не к месту. Мне всегда казалось, что за вычурным пафосом фразы ничего нет, и как-то сдуру сказал вслух. Что тут началось! Эола и без видимой причины заводилась с пол-оборота, а тут наскочила на меня как дикая кошка. Кончилось тем, что потащила меня на урок, где спровоцировала Сильвию Асунсоло дать объяснения. Её сентенции мало того что оказались пустой болтовней, но ещё и крепко задели мое самолюбие .

— Те из вас, кто думают, что понять язык вселенной можно, ощутив себя мельчайшей её песчинкой и целиком растворившись в музыке — ошибаются. Этого достаточно, — она сделала паузу и, не поворачивая головы, указала небрежным движением пальцев в мою сторону, — для слушателей. От музыканта же требуется нечто большее! Не просто понимать язык и ощущать себя какой-то там частичкой, но быть настоящей звездой, щедро дарить самое себя, излучать энергию жизни. Все людские страсти ничто по сравнению с тем моментом, когда вы сможете почувствовать исходящий из вас свет .

Тогда вам будет внимать не зал, но сама вселенная!

К чему все эти воспоминания, когда жизнь висит на волоске?

— А где все? — спросил я, внезапно остро ощутив пустоту улицы .

— В Рахманиновском, — шарик выпустил остаток воздуха, так что весь путь до указанной им цели только беззвучно подергивался в моей руке .

На нас зашикали, как только мы переступили порог концертного зала. Зал был полон. На сцене длиннорукий юнец размашисто бил по клавишам .

Отпустив шарик, я быстрым взглядом оценил ситуацию. Два выхода: один центральный, второй за сценой. В случае паники про второй никто не вспомнит. Будет давка .

По головам прикинул число собравшихся. Глаз зацепился за экстравагантную шевелюру Сильвии Асунсоло. Все — не все, но большая часть населения станции здесь. Какая, однако, тяга у народа к классической музыке, пусть бы и вызванная нехваткой развлечений .

Значит, гражданских не оповестили. Ну что ж, правильно, паника нам не нужна. Может, всё еще обойдется .

Я принял боевую стойку рядом с кнопкой пожарной сигнализации, не переставая следить за вздувающимся в стёклах очков пузырём урагана .

По приказу мэра, пошедшего на поводу у свалившейся на его голову знаменитости, это помещение в деталях скопировали с Рахманиновского зала консерватории .

С потолка свисает хрустальная люстра, бледно-голубые стены очерчены лепниной и даже наборный паркет под ногами скрипит, как настоящий. В окна виден двор, сплетенные ветви над бронзовой головой Чайковского. Жаль, что это всего лишь искусная имитация — окна-мониторы прокручивают запись по кругу .

Эх, оказаться бы в настоящем Рахманиновском зале, дослушать, ни о чем не думая, концерт, выйти на вечернюю Никитскую и глазеть на проходящих мимо длинноногих красавиц, наслаждаясь силой земного притяжения .

Зал хлопками выпроводил юнца, и на сцене появилась скрипачка в длинном черном платье. Я не сразу узнал Эолу .

Не знаю, как насчет всех женщин, но насчет Эолы, похоже, Львович не ошибся. Есть в ней что-то неземное .

Сосредоточенно-отрешенный взгляд, блуждающая улыбка. Рыжие волосы как будто стали ещё ярче. От лица, из самих глаз лучится свет… или мне это только кажется от волнения .

Кто-то вертелся, одна пара переговаривалась, но как только смычок коснулся струны, всё стихло .

Рондо — каприччиозо — наша любимая с Эолой вещь из Сен-Санса .

Тайфун забурлил. Зрачок урагана сузился, закручиваясь красными жилами, надрывными толчками стремясь вырвать себя из притяжения Сатурна. Смычок летал в тонких пальцах, то будя меланхолию, то взрываясь безумной страстью. Звуки невидимого оркестра как ни надрывались из-за фальшпанелей, все равно оставались лишь блеклым фоном для скрипки .

Крашеная голова Сильвии Асунсоло выпрямилась, пальцы вцепились в спинку впередистоящего кресла .

Транс, в который я впал вместе со всем залом, не помешал мне заметить странную закономерность .

Дыхание тайфуна с чудовищной точностью повторяло каждое изменение темпа, каждую вибрацию струн .

Мозг заработал с утроенной силой .

Эола сирота. Родителей своих не помнит. Болтала, что ее нашли в капсуле, посланной на облет Сатурна. Врала, конечно, чтобы произвести впечатление. Но почему же характеристики урагана с упрямством эквалайзера пляшут под её дудку? В смысле, под скрипку. Ещё этот бред от Сильвии Асунсоло. Неужели все эти словоблудия так на неё подействовали?

Пускай, но всё равно этого не может быть. Или индикаторы врут или я схожу с ума. Безумие! Неужели это та самая эпидемия ежегодного умопомешательства имени серпастого соседа? Или всего лишь галлюцинация? Ага, конечно, такая заразительная, что за компанию и приборы свихнулись .

Сердце встало, когда бешеный ритм наэлектризовал воздух. Красный на выкате глаз урагана сощурился и выплюнул первую смертоносную волну. В этот момент я уже не был уверен в том, что новая звезда не вспыхнет .

Всё! Через пару минут, максимум через три, волна достигнет станции. Только бы щит выдержал!

Только бы выдержал щит … Яростные звуки сменились легкомысленной трелью. Никто, ведь никто не понимает, какая опасность нависла над нами .

В висках забарабанил туш, стало трудно дышать .

Стой! Хва-тит! — крик звенел в голове, но так и не смог коснуться голосовых связок .

Волна ударила в щит. Цифры поползли вниз. Звуки скрипки рванули вверх. Щит трещал по швам, а смычок всё взвинчивал и взвинчивал темп. Индикатор коснулся красного и в этот момент зал охнул .

Взвизг рвущейся струны… и все стихло .

Темнота. Секунды без единой мысли растягиваются в бесконечность. Наверное, это и есть смерть .

Ни боли, ни страха. Лишь темнота… Нет, это не смерть. Я мыслю — значит существую .

Потянуло озоном. Блеклый свет аварийного освещения забрезжил под потолком. Напряженная тишина, ни единого шороха. Эола, опустив скрипку, растерянно смотрит в зал .

Заметила?

Взметнув платьем, она зашелестела со сцены .

Конечно, заметила .

Я оттолкнулся от стены и побежал за кулисы. Мне вдогонку зал взорвался овацией .

Не стучась, я толкнул дверь в гримерку. Эола обернулась .

— А, это ты, — сказала она натянуто равнодушно, ослепив меня .

Нужно что-то говорить, не молчать .

— Ты сегодня играла… так .

— А то!

— Я тут много думал .

— Это на тебя похоже .

— Да, да, — в очках опять заплясали столбцы возрождающегося урагана. — Я думал-думал и понял, что хочу быть с тобой… всегда .

— Любопытно, — ещё одна фальшивая нота .

— Так вот я тебе обещаю, в смысле клянусь, что не оставлю тебя никогда, — в эту секунду я почти верил тому что говорю. — Никогда-никогда, ты слышишь?

— Это все?

Вымогательство! Ну что ж, надо идти до конца .

— Я тебя… — Что? Съешь?

— Почти. Я тебя…

В дверь вплыла раскрасневшаяся Сильвия Асунсоло и, даже не взглянув на меня, просияла:

— Молодчина Эолочка. Никто не верил, а я знала, всегда знала, что ты затмишь их всех. Ну что же ты, слышишь? — зовут. Зовут на бис .

— Ей… ей нельзя играть, — сделал я попытку остановить безумие. — Её музыка… всех нас… убьет .

Сильвия смерила меня презрительным взглядом и с достоинством пропела:

— Молодой человек, от гениальной музыки ещё никто не умирал .

Как оказывается жалок человек, знающий правду. Что толку от того, что ты понял, как спасти людей, если эти люди не хотят тебя слушать?

Женщины вышли. Я поплелся следом. То, как заметна моя ничтожность окружающим, я смог оценить, когда какой-то сердобольный малый из первого ряда уступил мне свое место .

Я бессильно плюхнулся в кресло .

Никто не издал не единого звука, пока Эола перетягивала струну. Она взяла смычок и как в тот самый первый раз взглянула мне прямо в глаза. Над залом вновь пронеслись первые звуки — чарующенежные, не предвещающие ничего страшного .

Темп всё ускорялся, и мне казалось, что вот-вот сойду с ума. Я потерял ощущение времени и опасности, забыл про ураган и людей вокруг. Музыка вибрировала между мной и Эолой. Теперь мы играли вместе: она водила смычком, а я ощущал в себе качества камертона и, что уж скромничать, дирижера. Это было так чувственно, так интимно, что мне даже стало неловко за тех, кто сидел рядом и млел от бесстыдно подслушанных звуков .

Черное пятно заслонило свет. От неожиданности я зажмурился и зачем-то сорвал очки. Когда я расцепил ресницы, пятна не было. Осторожно поднеся очки к глазам, я понял, что меня так напугало .

Это было лицо Львовича. Точнее, все, что от него осталось. Я даже не представлял, что радиация может делать такое .

Значит, щит пал?!

— Что случилось? — я уже кричал в смарт .

Обожженные губы с трудом разлипались. Шеф что-то сказал, но шиканье со всех сторон заглушило его голос. Не успев вскочить с места, я уже всё понял. В углу окуляров индикатор внутреннего щита всё ещё горел зеленым, а внешний упал в критически оранжевое. Протискиваясь к выходу, я встретился взглядом с Сильвией Асунсоло. Разочарование отпечаталось на её лице .

Только много лет спустя, уже не в первый раз прокручивая в уме всё, что произошло в этот день и всё, что ему предшествовало, я пожалел старушку. Но в эту секунду я еле сдержал себя, чтобы не закричать: «ну что, съела?!»

Прикрыв за собой дверь в зал, я спросил:

— Как сам?

Бодрым взмахом сжатого кулака Львович дал понять, что всё в порядке .

— Рома, — прохрипел он, — ураган.. .

— Сдулся, — помог я ему .

— Откуда ты знаешь?

— Откуда? — оттуда. Кому знать, как не мне. Я ж теперь Хранитель Сатурна!

Приоткрыв дверь, я смотрел на Эолу. В длинном черном платье она плыла со сцены. Неожиданно я почувствовал в себе нечто новое: сердце отозвалось как-то по-особенному. Радостно, что ли?

Елена Калинчук, Жаклин де Гё СУВЕНИР "Грайн" Сознание включилось и прислушалось .

"Pегенерация окончена. Пора пробуждаться" Сознание радостно ожило, посылая импульсы во все точки тела. В следующий момент Грайн почувствовал, как организм трансформируется, и блаженно растёкся тонким слоем по горячему песку .

Он лежал посреди пустыни — плоская чёрная клякса на жёлтом бархане — и всем своим существом впитывал свет Кормильца, наполняя каждую клетку его теплом и энергией .

После долгой спячки и предшествовавшего ей упадка сил было замечательно снова ощущать себя свежим и бодрым .

Грайн включил зрительные рецепторы .

Волны песка грядами уходили к горизонту. Огромные каменные пирамиды, сооружённые далёкими предками, смыкали свои скошенные грани в яркой синеве неба. Другое творение предков лежало чуть поодаль, на плоском монолите — высеченное из камня могучее существо, сканирующее горизонт неподвижными зрительными рецепторами. Грайн перевёл взгляд на окружавшие пьедестал крохотные зеркальные пирамидки, удивился их многочисленности .

"Когда я уходил, закуклившихся было меньше, — подумал он. — Намного меньше. Сколько же народу легло на регенерацию, пока я спал? И кто встретит меня в общине?" Грайн собрался в большую шаровидную каплю, неспешно скатился с бархана, бросил последний взгляд в сторону спящих собратьев и пустился в путь, к Форуму .

Когда-то давно Великую Пустыню и Долину Сна отделяло от Форума древнее море. Но мало-помалу южный континент двигался к северу, вытесняя воду через проливы в мировой океан, — пока наконец не сомкнулся с противоположным берегом. Только длинные извилистые ущелья на стыке напоминали теперь о морском побережье. Излюбленным лежбищем Грайна было одно из них — по общим меркам, не особо удобное. Отвесные склоны отбрасывали тень, оставляя не так уж много сытных солнечных участков, а в те редкие дни, когда ветер с запада нагонял на небо заслоняющие Кормильца облака, приходилось и вовсе улетать в Пустыню .

Но Грайну ущелье нравилось — на дне покоились кораллы и перламутр, и почва переливчато искрилась под полуденными лучами. А особенно нравились закаты — алые и чистые, медленно разливающиеся по кромке неба позади тёмных силуэтов старых, сглаженных временем гор .

Однако лежбище могло и подождать. Сначала надо найти соплеменников — сообщить о своём пробуждении, узнать последние новости .

Приняв форму тонкого и широкого полотнища, Грайн стремительно летел над раскалённой Пустыней. Вибрация тревожного предчувствия пробегала по его телу. В памяти снова и снова всплывала только что виденная картинка — Долина Сна, густо усеянная впавшими в спячку этернусами… Грайн прибавил скорости .

*** Даже в свободное от сходок время в дюнах Форума обычно находилось не меньше десятка этернусов и — непременно! — глава общины. Сейчас там не оказалось никого .

Да и вокруг всё было пусто и безмолвно. Только вздымались там и тут из песка древние металлические стержни, каких полно в любом уголке земного шара .

Тревога Грайна усилилась .

Этернусы всегда стремились получать информацию и обмениваться ею. И сейчас Грайна терзали вопросы: где все? что помешало им встретиться, как обычно, на Форуме? у кого получить сведения обо всём, что произошло в общине за время его спячки?

Он облетел громадную, неизвестно кем и когда созданную чашу Форума в поисках оставленных условных знаков. Раскалённый песок Пустыни слепил отражённым светом Кормильца, контуры барханов расплывались в дрожащем от зноя воздухе — Грайнy пришлось нарастить светозащитные фильтры на чувствительных зрительных рецепторах. Снизил скорость, спустился по спирали вдоль отлогого склона. Внимательно вглядываясь, поплыл над плоским, вымощенным квадратными каменными плитами дном .

Ничего — ни прорытых в песке борозд, ни застывших символов из расплавленного стекла, ни черных выжженных отметин .

— Эй!

Грайн с облегчением повернулся на сигнал .

Внушительное тело, для большей скорости превратившееся в сильно вытянутый эллипсоид, было еще далеко, но Грайн узнал Шемиэна по его родимой отметине: причудливое генетическое клеймо главы общины то и дело вспыхивало густым багровым светом, зажигая зловещие отблески рядом с быстро бегущей по барханам овальной тенью .

Шемиэн приближался молча. Только оказавшись у самой площадки, он послал Грайну новый сигнал .

— С пробуждением тебя, брат. И с возвращением .

— Да будет жизнь ещё лучше чем сон, — послал положенный ответ Грайн. — Рад видеть тебя снова .

Он собирался спросить, где остальные, но Шемиэн, не дожидаясь вопросов, сообщил коротко:

— Винс не проснулся .

Грайн сначала не понял. А когда понял, нагретые Кормильцем каменные плиты Внутреннего круга показались ему холодными, как ночь в ущелье .

*** Сфера — начало начал, исходный облик этернусов. Каждый начинает своё существование с круглой клетки, крошечного шарика. И каждый больше всего боится, что однажды механизм регенерации вдруг не сработает и его тело примет во сне самую завершённую из всех возможных форм — и закоченеет в ней навсегда, как закоченел непроснувшийся Винс. Поэтому сфера, символ рождения, ещё и символ смерти, и поэтому во время церемонии погребения полагается выглядеть черным шаром. Так они все сейчас и выглядели, — и Грайн, и его собравшиеся на церемонию соплеменники, плотным кольцом лежавшие на белых плитах Форума. А в центре кольца парил в воздухе ещё один шар — глава общины произносил прощальную речь .

— И возвратится изменчивое тело в исходную форму, с которой и началось, — Шемиэн волчком крутанулся над ритуальной площадкой,. — ибо всё проходит, и только сфера вечна… Грайн лежал во втором ряду. Справа и слева, впереди и сзади тихонько покачивались в такт сигналам Шемиэна его собратья, отличавшиеся сейчас друг от друга только родимыми отметинами. Их было заметно меньше, чем помнил Грайн по предыдущим сходкам — слишком многим пришлось уйти восстанавливать себя в Долину Сна .

“Что же с нами происходит? — думал Грайн. — Периоды бодрствования всё короче. Периоды регенерации всё длиннее. А теперь вот ещё и Винс не проснулся…” Грайн прислушался к себе, пытаясь подобрать определение этому непривычному, не проходящему даже под полуденными лучами Кормильца чувству холода и пустоты. Всезнающий мозг, хранящий память множества поколений предков, предлагал несколько терминов — страх, скорбь, тоска... Но ни один не был знаком Грайну по опыту, и, не понимая точного значения, он затруднялся сделать выбор .

Шемиэн тем временем добрался до предписанного обычаем торжественного заключительного призыва :

— Пусть разум придет на смену разуму, и пусть нас не станет меньше! Я объявляю Взятие Тканей .

Прошу каждого… Ещё не дослушав, Грайн уже готовил на теле место для пункции — клетки бурно делились, на чёрном боку быстро набухал белый бугорок. То же самое делали и все остальные .

Глава общины и его помощники покатились вдоль рядов. Сектор Грайна достался самому Шемиэну. Подкатившись почти вплотную, старейшина вырастил многопалую конечность с длинной тонкой иглой на конце .

— Пожелай нашему будущему брату многих пробуждений, Грайн, — сказал Шемиэн и вонзил иглу в белую припухлость. Потом осторожно извлёк подаренные Грайном ткани и откатился к следующему донору .

Грайн проводил его взглядом .

"Сфера вечна, — думал он, — но мы-то, оказывается, всё ещё смертны. Винс не проснулся. Раз это могло случиться с ним, может случиться с каждым. Даже со мной. Мой разум, моё “я” померкнет, как закат над лежбищем — однако закат повторится, а я угасну навеки. И мёртвый каменный предок в Пустыне переживет меня, как пережил уже сотни поколений хомо, от сапиенса до этернуса. А остальных это опечалит не больше, чем печалит сейчас кончина Винса. Может, даже меньше. Я реже, чем он, приходил на сходки, чаще пропускал ритуалы совместных молчаний, дольше обходился без обмена сигналами… Моё отсутствие перестанут замечать уже на следующий день после прощания. И не утешает то, что крохотная часть меня останется жить в теле нового брата. Его рождение не возродит моего сознания, это будет другой этернус, способный возненавидеть то, что люблю я — например, мое перламутровое ущелье. Да и смена поколений тоже может прерваться…” Церемония перешла в завершающую фазу. Грайн терпеливо ждал финала. Кормилец медленно подбирался к зениту и так же медленно съёживались на белых плитах Форума тени, отброшенные чёрными шарами .

“Совсем как наши жизненные циклы, — думал Грайн, — всё короче и короче. Но почему? Тень должна снова удлиниться после полудня. Наши теломеры должны снова удлиняться после регенерации. Почему же Винс не проснулся?” *** Шемиэн летел впереди .

Грайн и ещё трое этернусов следовали за ним .

Со дня закладки в Инкубатор контейнера с будущим новым братом сфера-Земля сделала двадцать оборотов вокруг своей оси. Три вахты Жизни отдежурили за это время этернусы возле священной колыбели нового разума, и сейчас отряд Грайна летел заступить на четвертую. Шемиэн не входил в число караульщиков, — просто сопровождал их, выполняя роль церемонимейстера и хранителя традиций .

Они неслись через старые, выветренные предгорья, закладывая крутые виражи над заваленными валунами тропами, наслаждаясь полётом, скоростью, изобилием льющихся с неба потоков энергии .

Утёсы вскоре расступились, открылась широкая, сильно занесённая осадочными породами низина .

Слева на склоне торчала из грунта верхушка какого-то древнего строения, а на ней — отлитые из пластика знаки. Благодаря необъятной памяти этернусы могли их прочесть — HOLIDAY INN, — но ни один не смог бы толком объяснить, что это значит .

Грайн давно не летал в Долину Сна этой дорогой, и отметил, что знаки ещё больше увязли в наносах, а между “О” и “L” сочится неизвестно откуда пробившаяся струйка мутной жидкости, и совсем рядом с ней, в тени большого “Н”, появилось нечто… странное .

Шемиэн резко взмыл вверх и завис над непонятным объектом. Грайн последовал примеру главы общины, распластался высоко над землёй в чуть струящемся от зноя воздухе и сосредоточился. Так же поступили и остальные .

Пять превратившихся в широкие и тонкие полотнища тел накрыли остатки древнего строения густой тенью. Грайн ослабил зрительные фильтры. Картинка стала цветной, насыщенной. Включились идентификаторы, стремительно сличая показания рецепторов с информацией из базы данных: “Преобладающий цвет — зелёный, форма — цилиндрический ствол с множеством отростков, строение — клеточное, химический состав — органические соединения, способ получения энергии — фотосинтез…” В следующий миг Грайн получил сразу пять сигналов — один от собственного разума, остальные от сопровождавших его собратьев .

Все пять несли одно и то же предупреждение — "Внимание! Опасность высшей степени! Вечный Враг!" Процесс опознания завершился .

*** Память гласила: “если враг обнаружен, за ним надо установить наблюдение”. Это означало, что один из них должен остаться здесь, в низине, и ждать, пока Шемиэн вернётся с теми, кто отдежурил вахту Жизни, чтобы вместе отнести находку на Форум .

Все молчали. Вахты Жизни по традиции менялись только в момент пробуждения Кормильца. Сейчас его огненный диск ещё даже не коснулся краем горных вершин. Никому не хотелось провести весь вечер, а главное — всю ночь, рядом с легендарным Вечным Врагом. Однако все понимали, что старинное правило разумно. Оставлять Врага без присмотра нельзя, ради общей безопасности .

— Нет добровольцев? — спросил глава общины .

Никто не ответил — зачем подтверждать очевидное? И так понятно, что без Игры не обойтись .

— Камень, ножницы, бумага, — просигналил архаичными символами Шемиэн .

Этернусы стремительно выбросили вперед псевдоподии .

Жребий пал на Грайна .

*** Грайн, как и все этернусы, по ночам берёг энергию — свёртывался в многослойный рулон, хранящий тепло, и старался не двигаться. Поверхность его становилась зеркальной, фильтры переключались на инфракрасное зрение. Впрочем, в свёрнутом виде он мог увидеть не так уж много. Об опасности предупреждали в основном другие рецепторы — слух Грайна и чувствительность к вибрации в темноте обострялись. Он издалека ощущал и падение камней, способных вызвать сход лавины, и редкие сейсмические толчки.. .

Но в эту ночь всё было по-другому .

Грайн решил, что безопаснее будет наблюдать за Врагом, используя весь диапазон зрения. И что лучше подняться повыше — ведь Враги не умели летать. Поэтому сейчас он лежал, настроив зрение на панорамный обзор и вытянувшись тонкой трубкой во всю длину узкого, нависшего над непонятным словом INN уступа .

Кормилец давно скрылся за грядой далёких гор — их силуэты почернели, и яркие звёзды замерцали над изломанными вершинами, подсвечивая небо мягким сиянием, напомнившим Грайну блеск обломков перламутровых раковин в его ущелье. Низина медленно остывала, над грунтом потянулись пряди тумана.. .

Грайн смотрел на покачивающуюся под ветерком перистую крону Врага, на его стройный ствол .

Вид этого пришельца из далёкого прошлого поневоле заставлял думать о предках .

Грайн, как и все этернусы, восхищался их мудростью и величием, и тем, как упорно они работали над изменением своих организмов. Только благодаря их трудам он и его собратья могли сейчас наслаждаться беззаботной, сытой, невероятно долгой жизнью .

Предки искали способ получать энергию Кормильца напрямую, просто подставив тело его лучам — так, как это делали Враги, которые в те времена ещё не были Врагами. Постепенно избавлялись от ненужных органов: пищеварения, выделения, размножения, дыхания. И наконец добились своего и стали самодостаточными. С того момента “живая природа” перестала быть посредником в передаче энергии — она сделалась соперником в борьбе за свет Кормильца. Но сейчас эта борьба давно уже отошла в прошлое. В мире Грайна у этернусов не было соперников. Предки позаботились о далёких потомках. Они уничтожили природу .

Искусно сдобренные солью подземные воды превратили поля, луга и леса в солончаки. Чахли, умирая, мелкие и крупные Враги, и костры из их высохших тел пожирали ещё остававшийся в атмосфере кислород. Дохли от удушья паразиты-животные. А по поверхности океана разлилось бескрайнее нефтяное пятно, похожее на гигантского этернуса, распластавшегося от полюса до полюса на тысячи и тысячи миль .

Очистка планеты от других видов была грандиозным трудом, и Грайн испытывал безусловное уважение к предкам, столько сделавшим для того, чтобы мир превратился в стерильную и комфортную Великую Пустыню — место, где можно жить, не боясь ни болезней, ни голода, ни коррозии… Однако что-то в этих картинах тревожило его. Что? Остекленевшие зрительные рецепторы дохлых зверей?

Вид заваленных снулой рыбой побережий? Мертвенный цвет солончаков, так похожий на окрас непроснувшихся собратьев?

Грайн не мог ответить на этот вопрос. Он лежал на уступе, перебирая образы из далёкого прошлого, и пытался понять, насколько опасна была эта пресловутая природа... Она называлась био-сферой .

Значит, тоже была совершенной? Воображение нарисовало образ гигантского живого шара, способного жить дольше самого живучего этернуса. “Вот то, что нам нужно сейчас — живучесть”, — подумал он, вспомнив похороны Винса. И снова тоскливый страх кольнул при мысли, что однажды и сам он может не вернуться из Долины Сна… А Вечный Враг — существо с живительным дыханием, тянущееся к свету и дающее тень, — покачивался в проёме между утратившими смысл пластиковыми символами и шелестел гладкими жёсткими листьями, и кивал Грайну перистой головой .

Грайн подумал ещё немного, и медленно, нерешительно заструился вниз со скалы .

"Почему бы и нет, — думал он, подбираясь всё ближе и ближе к безмятежно качающемуся под звёздами существу. — Кто знает, может, это шанс? У Врага нет разума, нет памяти, нет знаний. Но он знает секрет живучести. Его навык оказался сильнее Пустыни. Я должен хотя бы попытаться прочесть то, что закодировано в его клетках."

*** Вновь, как и в день прощания с Винсом, Форум был заполнен до отказа собратьями-этернусами. И снова в центре над ритуальной площадкой парил в воздухе глава общины, купаясь в щедрых лучах Кормильца. Только на этот раз каждый из собравшихся принял ту форму, которую пожелал, и выглядел так, как ему удобно .

Hа белых камнях прямо под Шемиэном стоял Вечный Враг. Для транспортировки его пересадили в наскоро отлитый из расплавленного песка контейнер с почвой. Cквозь прозрачные стенки видны были тёмные гибкие корни и прошитый ими насквозь ископаемый пластиковый пакет с полустёртым изображением какого-то существа с огромными слуховыми рецепторами. Вечный Враг упрямо тянулся к небу. Жёсткие листья его от жары слегка обвисли, и уже успели подёрнуться тонким слоем известковой пыли .

Собравшиеся смотрели на Врага, обмениваясь тревожными сигналами. Давно уже соплеменники Грайна не общались так интенсивно. Древний, атавистический ужас перед другими, неразумными видами жизни волнами плескался в гигантской чаше Форума, захлёстывая разумы этернусов и заставляя их тела лихорадочно трансформироваться и менять окраску. Яркими импульсами вспыхивали среди этих волн предложения эффективных способов расправы — вспыхивали и тут же гасли, растворяясь в подсознательном нежелании совершать действие, требующее слишком большого расхода энергии .

Наконец Шемиэн вытянулся в длинную багровую ленту, изогнулся в воздухе, зигзагообразным скачком метнулся вниз, к осуждённому, и огласил общий приговор:

— Оставить контейнер здесь, в центре Форума. Пусть Кормилец сам совершит казнь .

Грайна обуревали противоречивые чувства. Cообщать о своих намерениях или лучше сохранить их в секрете? Ведь даже если у него получится то, что он мечтает создать, на всех всё равно не хватит — этернусов много, а Враг не такой уж и большой .

Ситуации, когда чего-то важного не хватало бы на всех, не случались уже много поколений. Значит, будут делить по Древним Законам .

А Древние Законы — штука хитрая .

Hеизвестно, достанется ли что-нибудь самому изобретателю .

Поразмыслив, Грайн решил что неразумно делиться возможным открытием с другими этернурсами. Однако, если убедить их сохранить Врага в живых хотя бы ненадолго, будет больше материала для тайных опытов.. .

— А не понаблюдать ли за ним? — спросил он небрежно. — Может, взять образцы для исследований?

— Зачем? — лениво просигналил один из соплеменников, лежавший на камнях слева от Грайна в виде складчатой золотистой мантии. — Предки уже всё давно исследовали. Их знания — наши знания. Их мудрость — наша мудрость. И эта мудрость гласит — Враг должен быть уничтожен .

Шемиэн сгустился в плотный диск, поплыл над Внутренним Кругом .

— Как все вы слышали, братья, мнения разделились. Придётся решать голосованием. Кто за то, чтобы исследовать?

Предложение не поддержал никто, кроме Грайна .

*** Вечный Враг умирал медленно .

Лишённый воды, питания и тени, выставленный под палящие лучи Кормильца, он боролся несколько долгих дней. Боролся так отчаянно, что стеклянная стенка контейнера треснула под напором его корней — столько жизненной энергии таилось в его клетках. Но, несмотря на всю свою силу, он был обречён. Всё больше сохла и меняла цвет чешуйчатая кора на стволе, всё заметнее желтели длинные перистые листья. К тому времени когда они окончательно пожухли и начали падать на песок, возле контейнера почти не осталось зрителей. Этернусам надоело наблюдать эту безмолвную агонию .

Грайн покинул Форум одним из первых. Oн спешил уединиться в своём ущелье, проверить, верна ли идея, пришедшая к нему в ту ночь возле HOLIDAY INN, изучить образцы тканей Врага до того, как придётся снова лететь в Долину Сна — он ведь так и не отдежурил положенную вахту Жизни возле Инкубатора, и теперь должен был присоединиться к новому отряду. Эмбрион приближался к важному этапу развития — модификации клеток. Вахта Грайна сделает последние тесты и прививки .

Дальше — легче, дальше органика будет подавлена, будущий этернус станет полноценным трансформером, включит все положенные механизмы деления и ферментации, начнёт расти. Останется только следить за температурой. В общине уже был объявлен конкурс на лучшее имя для нового брата... .

Грайн сосредоточенно работал над образцами. Образ умирающего Врага то и дело всплывал в его сознании. Снова и снова вспоминалось, как никла под полуденным жаром его крона, клонился к белым плитами Форума ствол. И как ползла, укорачиваясь, к подножию контейнера его тонкая тень .

“Вот оно, — думал Грайн. — Чем выше стоял Кормилец, тем хуже было Врагу. Он и сам съёживался, подобно своей тени, пока не высох совсем. Излишек энергии сжигал его. Мы глупцы. Мы забыли, что Кормилец может стать Убийцей. Решили, что можно обжираться светом и теплом безнаказанно. Убрали все регуляторы потребления. А теперь удивляемся, почему у наших тел всё меньше сил регенерировать.” Завершив эксперименты, Грайн поднялся над лежбищем-ущельем, посмотрел в сторону Форума .

Знания миллионов поколений, хранившиеся в его врождённой памяти, уверяли, что выводы правильны. И всё же ему было страшновато. Очень жаль, что не получилось использовать Врагa для проверки результата. C подопытным было бы гораздо спокойней .

*** Грайн находился у самой сердцевины Инкубатора — Колыбели .

Все тесты были сделаны. Все прививки, кроме самой последней — тоже .

Сделать её поручили Грайнy .

Это был шанс .

Да, Грайн сначала сомневался. Но этернус всегда выбирает то решение, которое cберегaет энергию, исключает риск, опасность, дискомфорт .

Поэтому сомнения быстро развеялись .

Грайн подползал к Колыбели медленно и осторожно, скользя по камням тонкой, зеркальной с обеих сторон плёнкой, не поглощая и не выделяя тепла. Hовая жизнь, всё еще органическая, хрупкая, могла пострадать от малейшего колебания температуры, a Грайн не желал вреда будущему разуму — oтнюдь нет .

Стараясь не колебать воздух, он настроил свои рецепторы на самое лучшее разрешение. Заглянул в Колыбель .

Внутри её прозрачного шара еле заметно шевелился, опадая и вздымаясь, комок органической материи, продолговатый с одной стороны и круглый с другой. На круглом конце помещался большой, сложный зрительный рецептор. От комка отходили отростки. Они непрерывно двигались и сам комок ритмично содрогался, благодаря атавистическому примитивному… “Сердцу” .

А эта темная штука называется… “Хорда” .

Из хорды тянулась тончайшая, невесомая стеклянная трубка — именно в нее вводились вытяжки из донорских клеток, прививки, добавки… Грайн склонился над шаром. Переместил из центра своего тела в псевдоподию укромную замкнутую полость. В ней перекатывалась ампула с добавочным активатором фермента регенерации — Грайн выделил его из клеток, взятых у Врага. Он подобрал ему название — “Сувенир”. Активатора получилось мало, но на двоих хватит .

Сознание Грайна яростно работало, мысли бежали волнами, вроде тех, что вздымает ветер в Пустыне. Много мыслей, ни одну из которых он не успевал додумать до конца .

— Прости, — сказал он, не очень понимая, откуда пришло слово и почему оно пришло именно здесь и сейчас, — за то, что испытываю на тебе. Больше не на ком .

Из псевдоподии решительно выросла тонкая игла и ввела активатор в трубку .

Грайн ждал. Он был готов к худшему — коллапс Эмбриона, стремительные мутации его тканей, остановка Сердца.. .

Но время шло, Эмбрион продолжал ритмично пульсировать и, казалось, отблески далёких ночных звёзд скользят по его Колыбели .

Анна Райнова Хайфа

АДЕПТ КРАСНОРЕЧИЯ

Златоуст глубоко вздохнул. Его выход через несколько минут, надо подготовиться, раздышаться, а упрямое сердце скачет в груди, трепещет, словно попавшаяся в силки птица. Хотя никто теперь не ловит птиц силками. Это странное сравнение пришло в голову из вороха прочитанной и пропущенной через себя монолитературы, написанной в те далёкие времена, когда люди ещё не умели загружать информацию в свой мозг и владели одним языком общения в зависимости от места рождения и национальности родителей. На одном языке писали стихотворения, рассказы, повести и романы, из-за скудности словарного запаса часто повторяя слова и речевые обороты. Сегодня, когда в базовый пакет знаний входит пятьдесят основных языков, а любые другие можно добавлять, когда вздумается, подобная литература кажется плоской, лишённой красок и оттенков, оттого и приобрела в своём названии приставку «моно». Ведь в каждом языке существуют слова, которые в той или иной ситуации по эмоциональной окраске не имеют аналогов в других исторически сложившихся словарных пластах. К примеру, описывать снег лучше всего на эскимосском, в этом языке определений для снега хоть отбавляй .

Жаркое солнце и пески пустыни как нельзя лучше оживляют языки тюркской группы. Что уж говорить о любви. В музыке одного только этого слова можно услышать силу страсти народного сердца .

Сдержанные англичане называют любовь «лав», страстные испанцы «аморе». Вы только вслушайтесь: «Те аморе» — звенит, точно гитарная струна. Совсем непохоже на надрывное украинское «кохання» .

Человечество, заполучив всё языковое богатство, накопленное за века развития цивилизации, теперь общается на полиязыке. Можно задать вопрос на русском и получить ответ на суахили, или составить фразу из разных языков, хоть каждое слово — тебя поймут и с удовольствием оценят красноречие .

Перечитывать монолитературу, заменяя слова подобными им по смыслу из других языков, дано не каждому. Это серьёзное и уважаемое искусство. Задатки прекрасного краснословца у Златоуста выявили сразу после рождения, выбрали подходящее имя и приступили к развитию редкого дарования .

В студенческие годы увлечённый чтением перегруженной отрицательной экспрессией готической литературы, Златоуст начал видеть вместо строчек живую картинку, переживать перипетии сюжета вместе с героями и необходимые по эмоциональной окраске слова разных языков стали приходить в голову сами собой. Мало кому удавалось столь легко и свободно переложить монотекст. Пять уверенных побед в Галактическом турнире чтецов сделали Златоуста признанным Адептом красноречия. Его парадный синий плащ сегодня украсит шестая золотая полоска — абсолютный рекорд среди краснословцев. Кто тут не расклеиться? Смутное беспокойство, проникшее под кожу с самого пробуждения, точно древняя зараза распространялось по жилам и мало походило на предфинальный мандраж. Дыхательная гимнастика и гидромассаж помогли лишь на время. Скоро навязчивый морок нахлынул с новой силой, вынудив Златоуста мерить шагами гримёрную комнату, истово разминая холодеющие пальцы .

Его соперница в финале конкурса, представительница Марса юная Каллиопа, очень талантлива .

Приехавшие на конкурс из дальних колоний немногие и избалованные земляне, предпочитавшие посещать турнир виртуально, но те и другие истинные почитатели красночтения, ставшего в последнее время излюбленным видом искусства, уже проводили её яркое выступление шквалом громких аплодисментов .

Златоусту выпало выступать вторым, но и это не могло стать причиной разъедавшего душу волнения .

Мадана не смотрит конкурс? Да, в первый раз. После того, как он имел глупость предложить ей встретиться через годы виртуального общения, позволяющего на сегодняшний день всё, вплоть до зачатия потомства, она начала стесняться погружённого в прошлое Златоуста в своём виртуальном пространстве. Неудобство быстро перешло в неприятие и плохо скрываемую брезгливость. Точно статую холодную обнимал вместо нежной и желанной женщины. Той, что он долго считал своей. Как вышло, что её чувства так быстро угасли, оставив Златоусту бессильно перебирать угольки воспоминаний?

Возлюбленная занималась изучением космических глубин на станции, близкой к центру галактики, но родилась и воспитывалась на Земле. Такой анахронизм, как совместное проживание сегодня встречается разве что в отдалённых колониях. Земляне к подобному непривычны, для них это такая же дикость, как в стародавние времена увидеть на улице замужнюю женщину с непокрытой головой .

Мадана никогда не поймет, почему он почувствовал себя источающим крепкие запахи варваром, что столетия назад топтал дикие девственные леса копытами своего коня, ел дичь и грубо брал женщин. Вот ведь противоречие, она заслушивалась страшными, вызывающими отвращение напополам с эйфорией рассказами былых времён, более всего остального предпочитая мистические сказания далёкого средневековья, но не захотела испробовать на себе даже малую толику той жизни. Странно, что она не отказала ему с самого начала: в списке рекомендованных ей для отношений мужчин и близко не было Златоуста. Статус знаменитого краснословца заставил её откликнуться? Ведь он до сих пор искал вторую половинку по старинке, игнорируя списки. Была у людей когда-то большая любовь без всяких рекомендация: друг за друга на смерть готовы были идти. Ужели человек стал вовсе беспомощным без просчитывающей за него каждый шаг системы? В итоге подобных исканий выходило, что да — Златоуст переживал третье подряд болезненное разочарование. Надо как можно скорее удалить из памяти обидные моменты. С двумя первыми он расправился сразу, оставив лишь радостные воспоминания, а вот с Маданой отчего-то медлил. Ну да как только закончится конкурс, этот многодневный марафон красночтения, а не то навредит здоровью. Сиди потом в боксе клиники в обнимку с диагностом, теряй драгоценные дни. Человеческая жизнь не бесконечна, а ему ещё столько нужно успеть прочитать .

Сердце вновь кольнуло. Да что же это сегодня происходит?

— Твой выход, гуд лак,— с тревогой в голосе проговорил Винур, бессменный импресарио Златоуста .

— Оригато, амиго, — улыбнулся краснословец, подобрал спадающие на пол одежды и вышел в коридор, соединяющий комнаты конкурсантов с лестницей, ведущей прямо на сцену выстроенного полвека назад в точке Лагранжа между Землёй и её бессменной спутницей Селеной великолепного концертного зала «Роза мира» — огромного, парящего в пространстве цветка с нежными тонкими лепестками — трибунами. В ясную ночь это величественное сооружение отлично видно с Земли. Златоуст любил выступать на этой грандиозной площадке, стоя на круглой арене, под ярким звездным рукавом галактики, между пылающим диском солнца, подслеповатым оком Луны и красавицей Землёй. Будто читаешь для разверзшейся бездны, что затаив дыхание внемлет твоему глубокому голосу, живописующему дела давно прошедших лет .

Здесь он получил свою первую полоску, за «Постороннего» Альбера Камю, вернее, за одухотворение повести. Тогда ему казалось, он поступал правильно, силою полутысячи языков наполнив эмоциями плоское, лишенное эмоций описание бытия и смерти молодого человека, превратив его в удивительное, упоительное повествование. Очарованные зрители устроили продолжительную овацию еще до подведения итогов. Позже, провалив следующий полуфинал, он понял, почему Камю писал на «нулевом градусе восприятия», вроде бы безыскусно, невыразительно, но тогда Златоуст порвал текст, озарив его своим сиянием: так писали рецензенты, желавшие вдохнуть в пресный текст хоть каплю жизни из той, что была намерено удалена автором .

Стоило финалисту подняться по широким ступеням — дышать стало легче, плечи расправились сами собой. Привычка отбрасывать всё наносное перед встречей со зрителем сыграла свою роль. На сцену, под очарованный вздох зала, краснословец взошёл уверенной поступью, пропуская мимо ушей лестные, превозносящие его слова ведущего программы и сосредоточившись на главном. По условиям финального поединка произведение для чтеца выбиралось ему не знакомое, когда таких вещей не оставалось, он не мог более принимать участие в конкурсе и занимал почётное место в жюри, составляющее на сегодняшний день двенадцать человек. Все на самом закате жизни. К следующему конкурсу судейский состав изменится, но нет для краснословца высшей награды, чем хотя бы раз попасть в эту почётную когорту!

Златоуст сдержанно поклонился и поспешил занять место на трибуне. Зал замер в предвкушении.

В воздухе появилась текстограмма произведения, как появилась и перед каждым из зрителей, чтобы удобней было следить за творчеством великого чтеца, подмечая, насколько удачно он интерпретирует исходный материал:

— Николай Васильевичь Гоголь «Страшная месть», — прочитал он, как это было принято, на языке оригинала .

Зал зашевелился, загудел, многие из тех, кто прибыл сюда смалично, негромко переговаривались .

Впрочем, виртуальные зрители — прозрачные тени людей задвигались тоже. От жуткого названия кровь прилила к голове: будет триллер, возможно с примесью мистики. Перекормленные благоденствием люди жаждали впрысков адреналина, оживляющего застоявшиеся жилы. Смотреть на зверства, как это делали предки, снимая фильмы ужасов, было слишком для их тонкой душевной организации, а вот послушать и представить себе в меру собственного восприятия — самое оно. Общество, лишенное страха за себя, лишено и понимания чувств, да и к чему оно, понимание, главное яркие, ни с чем несравнимые впечатления. В угоду публике конкурс в последние годы изменили и теперь ни РобГрийе, ни Камю, ни Сартру, ни Крансинору с их «нулевым градусом» более сюда не проникнуть .

Краснословец начинал с мифов и легенд древней Эллады, шумерских, романских и скандинавских сказаний, сказок разных народов. Вдоволь напитавшись эклектикой, перешёл к мясорубке Средневековья: Шекспиру, Данте, Чосеру, Ариосто... Перед этим у него как раз случился первый взлет, он осознал, что зритель любит битвы и страдания, множественные суеверия тех времён, порывы любви и жертвенность, все то, чего он лишен в принципе, что кажется диким и тёмным, но завораживает, заставляя учащённо сглатывать слюну, отрывисто вздыхать и изумлённо качать головой .

«Шумит, гремит конец Киева: есаул Горобець празднует свадьбу своего сына», — прочитал про себя Златоуст. Отведённые на подготовку к выступлению минуты стремительно пролетели. Адепт тряхнул головой: что за дивное совпадение, перед самым конкурсом наткнувшись на биографию Гоголя, он как раз собирался его читать. Придётся знакомиться в режиме реального времени, так сказать .

Текст яркий, самобытный, интересный, это видно сразу, да и с описываемой эпохой он знаком не понаслышке. Украинское казачество. Златоуст хорошо знал нравы и поверья, всё вплоть до деталей народных костюмов оружия и домашней утвари. Проблем с визуальным рядом возникнуть не должно .

Раз, два, три:

Зазвенели цымбалы, скрипки и бубны, дивчата в венках убранных яркими стричками выступали лебёдушками, с ними пустились в пляс парубки в ярких жупанах. Понеслась навстречу чтецу весёлая свадьба. Златоуст заметил в веселящейся толпе жену названного брата есаула, Данила Бурульбаша, в нарядной сукне и сапожках с серебряными подковами, увидел её белое лицо с чёрными, точно немецкий бархат бровями (красиво подметил автор) .

Соединившись с текстом, краснословец начал читать. Стоило ему живописать перевоплощение неизвестного козака в чудовище с выступающим изо рта клыком, при виде икон от честного схимника Варфоломея — по залу пронёсся стон. Значит, проняло, ему удалось протянуть слушателям тонкие связующие нити .

Златоуст перевёл дух — истинное блаженство краснословца, ощущать зал как единое тысячеглазое существо, мгновенно реагирующее на каждое его слово, да что там слово — каждый жест. А покамест пропало исчадие ада от слов есаула. Напуганная свадьба, пошептавшись и перекрестясь, вновь оживилась, а отгремев как полагается, и уснула, прикрывшись ночным пологом. Действие переместилось к плывущему посередине Днепра дубу с паном Данилой, его женой с годовым сыном на руках, да козаками .

Любо глянуть с середины Днепра на высокие горы, на широкие луга, на зеленые леса! Горы те — не горы: подошвы у них нет, внизу их, как и вверху, острая вершина, и под ними и над ними высокое небо. Те леса, что стоят на холмах, не леса: то волосы, поросшие на косматой голове лесного деда .

Под нею в воде моется борода, и под бородою и над волосами высокое небо .

Потрясающе сказано! Златоуст слышал плеск воды под вёслами гребцов, видел освещённые месяцем лица, что тихо светит по всему миру. Блеск, это же поэзия в прозе!

Последние годы Златоуст побеждал Лесковым «Леди Макбет мценского уезда», Буниным «Солнечный удар», Софоклом «Царь Эдип», Эдгаром Алланом По «Заживо погребённые», но не ещё встречал столь яркого, живописного, дивного языка. Одного языка, что удивительно .

Адепт слушал уже тихий, но напряжённый разговор Данило с женой, видел, как не в силах убедить горячего мужа, что не след ему связываться со страшным колдуном, Катерина замолчала, потупивши очи в сонную воду; а ветер дергал воду рябью, и весь Днепр серебрился, как волчья шерсть среди ночи .

Так и они с Маданой в последнее время говорили друг с другом, не слушая и не слыша, на всех языках сразу, но каждый о своём и вот такой же взгляд, опущенный долу, пустой, лишённый всякой надежды на понимание был у неё в последний раз. Потом Мадана ушла, а Катерина, раз присягнувши перед алтарём, осталась с мужем, даже чуждым и непонятным, продолжая любить его, принимала таким, какой есть .

Тем временем на берегу, что огибал плывущий дуб, выросли кресты старого кладбища. Покойники один другого страшнее стали подыматься из земли. Затряслись поджилки у казаков — зрители ахнули в один голос .

— Что ты делаешь? — сквозь жуткое зрелище в капле наушника послышался голос Винура .

Златоуст притронулся к уху, прерывая связь. Агент сошел с ума? Какая неслыханная наглость, отвлекать во время выступления, ему ли не знать, что затянувшаяся пауза может стоить победы. В этот миг вскрикнуло испуганное дитя на руках Катерины. Златоуст окунулся в текст, проживая каждый поворот напряжённого сюжета, щедро, словно жемчугом, пересыпанного восхитительными описаниями природы и вовсе утратил связь с реальностью, упиваясь волшебной мелодией повествования .

И вот уже мертвы пан Данило и утратившая разум от горя Катерина, и малое дитя от рук страшного грешника. Мёртв и злобный колдун, грызут его кости покойные предки .

Свершилась страшная месть .

Уже слепец кончил свою песню; уже снова стал перебирать струны; уже стал петь смешные присказки про Хому и Ерему, про Сткляра Стокозу... но старые и малые все еще не думали очнуться и долго стояли, потупив головы, раздумывая о страшном, в старину случившемся деле .

Краснословец замер, ища глазами продолжения, а вместо этого видел лишь пустое пространство .

Зал молчал. Слышался только шорох, такой, будто все присутствующие разом заёрзали на сидениях .

Встревоженными перешёптываниями зажужжали первые ряды, где по традиции размещались не прошедшие в финал участники конкурса .

— Вы прослушали Златоуста. Давайте поблагодарим маэстро за выступление и проводим в комнату ожидания, чтобы глубокоуважаемое жюри могло подвести итоги, — вклинился бодрый голос ведущего .

Златоуст, всё ещё под впечатлением, медленно поднял взгляд. Действительность представилась ему размытой, словно он смотрел на мир сквозь стену плотного тумана. Быть победе, шепнул ему разум, он ещё никогда так глубоко не погружался в предложенный текст. Кажется, он и зрителей умудрился за собой утащить, вон никак в себя прийти не могут. Ну, ничего, ведь именно за этим они сюда пришли. Сейчас оклемаются немного и грянут дружные аплодисменты. Он вышел из-за трибуны, поклонился. Из сектора приехавших колонистов послышались неуверенные, жидкие хлопки, вмиг задавленные недовольными шиканьями. Сердце чтеца ёкнуло. Зал перестал бурлить, точно вскипающий кисель и потонул в непонятной, неожиданной тишине. Адепт благодарно кивнул ведущему и покинул сцену, с трудом передвигая отяжелевшие ноги.

У входа его поджидал Винур с бешеными глазами, обычно гладко зачёсанные волосы торчали в разные стороны:

— Покуражиться захотелось, да? — захлебнулся словами друг. — Нарочно слил победу молоденькой?

— Что значит, слил? — не понимая, что происходит, окруживший его туман не желал отпускать, ответил Златоуст. — Я сделал для победы всё возможное и даже больше… — Ну да, конечно! — язвительно прервал Винур. — Прочесть всю повесть на языке оригинала, это у нас теперь называется сделать всё возможное?

— То есть, как, оригинала…— опешил Златоуст, туман стал рваться опадать лоскутами, оголяя задремавшую было явь .

— А вот так! Ни одного слова ты там не заменил, ничегошеньки. Всё прочитал, как и было написано автором, на русском языке. Что теперь будет? — агент нервно запустил в шевелюру длинные пальцы .

Златоуст прислонился к стене, вспомнив странную реакцию слушателей, их вытянувшиеся, удивлённые лица. Винур говорит правду? Но как? Как мог произойти подобный кошмар?

— Это из-за неё, да? Из-за Каллиопы? Этакий забавный метод познакомиться? Думаешь, я не знаю, что она в твоих списках в первой десятке?

— В каких списках? — растерялся краснословец .

— Не делай вид, что не понимаешь, — отрезал Винур. — В списках интимных отношений .

— Ты что? За кого ты меня держишь, в самом деле! Каллиопа здесь причём?

— Ты хоть соображаешь, что сейчас натворил? Это же позор на всю галактику! Со мной уже связались заказчики твоих выступлений, интересовались, всё ли с тобой в порядке, сможешь ли приехать, здоров ли .

— Как это могло случиться, — застонал Златоуст, сжимая пульсирующие виски. — Наверное, заказчики правы, я заболел, с утра как на иголках хожу. А может, и вовсе кончился адепт? — с трудом, не хватало воздуха, выдавил из себя краснословец .

Винур изменился в лице, смекнул по виду своего подопечного, щеки которого залила смертельная бледность, что ни о каком кураже и речи быть не может .

— Идём скорей в гримёрную, там поговорим, и нечего себя хоронить, — тихо, одними губами произнёс он. — Ты у нас глыба, адепт. Повеселился, с кем не бывает. Второе место тоже результат, не каждый же год золото брать, в самом деле, — добавил он значительно громче, красноречиво поглядывая на снующих по коридору людей .

Златоуст с помощью Винура едва дотащился до комнаты и безвольно повалился в кресло. Из зеркальной глубины на него взглянули испуганные, больные глаза .

— Нечего расклеиваться и ставить на себе крест, ты просто устал. Не переживай, завтра поедем в клинику. Всё будет хорошо, — тараторил агент, мягкой кистью ловко накладывая румяна. — Больно бледный, ни дать ни взять смертник перед казнью, — Винур улыбнулся собственной шутке, показав ровные, немного крупноватые зубы. — Тебе ещё на награждение выходить .

— Не пойду, — буркнул Златоуст, прокручивая в голове выступление и не находя ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы понять причину провала .

— Пойдёшь, куда ты денешься. И улыбайся на сцене. Терзаться будешь потом. У нас гастроли на год вперёд расписаны. Надеюсь, тебе не хочется, чтобы заказчики принялись разрывать контракты?

— А если я действительно не смогу больше читать?

— Ещё чего! Ты мне эту средневековую меланхолию брось. Завтра же будешь, как новенький .

— А если правда не смогу? Я же теперь бояться погружения в текст начну, вдруг опять случится, а без погружения, друг мой, это уже не искусство, а ремесло .

— Так, мон шери, не будем сейчас об этом. Тебя уже вызывают, только без глупостей, очень тебя прошу .

Припудренный и нарумяненный адепт, по дороге едва не лишившись чувств, добрался до двери — последней преграды, отделявшей его от лобного места.

Там же своего выхода ждала и юная Каллиопа, сияющая от радости победительница:

— Жюри выбрало меня, но мы с вами знаем, что на самом деле победу вновь одержали вы, — шепнула девушка Златоусту, едва он приблизился .

— Вы издеваетесь? — вскричал поверженный адепт. Он только что потерял себя, а эта наглая выскочка… — Ни боже мой, простите, если обидела. Вы очень смелый!

— И в чём же, позвольте вас спросить, заключается моя смелость? — пришлось собрать волю в кулак и подавить рвавшиеся из груди ругательства, избрав для обороны язвительность .

— Тем, что единственно правильным образом прочли Гоголя. Думаю, кроме вас никто другой не решился бы и безвозвратно испортил вещь .

Златоуст пытался осознать сказанное, но смысл ускользал. И хорошо, пусть себе глумится. Нельзя позволить себе скатиться до оскорблений. Вот тогда его точно закопают, не воздвигнув надгробного креста.

Похоже, именно этого и добивается зарвавшаяся девчонка:

— Каллиопа, мы с вами мало знакомы, а потому я попросил бы вас оставить меня в покое. Вы победили, и победили честно. Примите мои поздравления, — Он учтиво поклонился и отвернулся. Упрямица, не получив должного удовлетворения, нахально постучалась в спину:

— Я тоже просматриваю тексты, как фильм, и уже пыталась работать с Гоголем. У меня получилось то же самое, что и у вас, — стоило ему обернуться, глядя прямо в глаза Златоусту, заговорила она. — Этот писатель настолько самодостаточен, что заменить одно слово в его вещах, это уже, простите за сравнение, ремесло, а не искусство. Невозможно! Мгновенно разрушается созданная автором, идеально выстроенная мелодия. Николай Васильевич — гений, он умудрялся делать это на одном языке. Вы поставили во главу угла искусство, а не награду. Мало, кто мог бы на это решиться .

Адепт разглядел перед собой прекрасное юное лицо и чистый взор Каллиопы, услышал наконец, что ему пытаются сказать… В этот момент ведущая на сцену дверь исчезла, приглашая победителей. Разговор прервался. Златоуст успел благодарно склонить повинную голову. Девушка, нащупав в складках одеяния его руку, тихонько сжала пальцы. И тут же вытянулась в струнку, делая первый шаг навстречу зрителю .

Стоя в самом центре «Розы мира» при нанесении на ткань первой серебряной полосы, адепт красноречия впервые за весь этот невообразимо трудный день вздохнул полной грудью .

Виталий Карацупа Бердянск, Запорожской обл .

НЕКОТОРЫЕ ТАЙНЫ ЖИЗНИ ВИКТОРА ФОРБЭНА

В середине двадцатых годов в СССР, вскоре после свершившейся социалистической революции и появления НЭПа, на прилавках книжных магазинов появилось множество приключенческих, детективных и фантастических книг. Основную массу составляли американские, английские и французские авторы: Жюль Верн, Джек Лондон. Герберт Уэллс, Эдгар Берроуз и прочие. И, надо сказать, эти книги пользовались достаточной популярностью, так что не удивительно, что и молодые советские авторы нередко печатали свои первые произведения под громкими псевдонимами на западный манер. И нередко в переводных книгах не указывалось не только имя переводчика, но и то, что книга написана зарубежным автором .

Поэтому было совсем не плохо, что в попавшейся в мои руки книге с громким названием «Тайна жизни» и подписанной совершенно мне неизвестным именем Виктор Форбэн, указывалось имя переводчика с французского языка. Питая некоторую слабость к дореволюционным книгам, я, естественно, углубился в чтение. Выпущенный в 1926 году в московском издательстве «Пучина» роман неизвестного мне француза был написан в традиционной для той поры манере, когда наряду с гениальными учеными, коварными злодеями и красивыми женщинами, присутствовали такие важные и практически утерянные ныне категории, как честь и достоинство .

Сюжет «Тайны жизни» непритязателен. Молодая особа по имени Алинь Ромэн (кандидат наук и лауреат Пастеровского института), отправилась на пароходе на далекий тропический остров Пьедрада в Антильском море, где обустроил свою лабораторию доктор Шарль Зоммервиль. Этого загадочного доктора одни считали сумасшедшим, другие — гением. Но чем он занимался последние годы, оставалось неизвестным для научного мира. И ученые бы сильно удивились, когда узнали, что главной целью его опытов на острове было превращение химического атома в живую клетку. В своих исследованиях энзимов и гормонов он обнаружил удивительное вещество, способное омолаживать любой организм .

Алинь Ромэн в одном из писем написала: «Шарль Зоммервиль считает возможным доказать, что щитовидная железа производит не менее трех субстанций, из которых одна, которую он назвал ферментом «Жи», как видно, обладает способностью возбуждать к деятельности и омолаживать клетки во всех частях тела» .

В книге приводится факт, когда доктор с помощью своего чудо-вещества омолодил старую дряхлую собаку одного знакомого индейца. И хотя опыт над человеком был сорван, читателю становится понятно, что ученый нашел легендарный эликсир жизни .

Для литературного исследователя будет интересным то обстоятельство, что автор в этом романе упоминает об эффекте вуду: «Аббату удалось проверить действие ужасного лекарства племени дарьенов на юго-востоке Панамской республики. Когда индеец хочет отомстить своему врагу, он подсыпает в его питье вещество, которое добывает у заклинателя духов. Физическое состояние человека остается совершенно нетронутым, но его мыслительные способности совершенно уничтожаются. Остается тело без души. Пассивный раб, отданный во власть своего преследователя». И, как мы узнаем ниже, Форбэну не пришлось выдумывать этот абзац, он вполне мог и сам видеть знаменитых гаитянских «живых мертвецов» .

Тем не менее, вовсе не научная фантастика является главным сюжетом и фабулой этой книги. Автор основное внимание уделил человеческим чувствам, страстям и поступкам. Любовные отношения старого доктора к одной взбалмошной даме, решимость ученого пойти на преступление ради своих экспериментов, трагедия его сына, отравленного старым индейским снадобьем, довели Шарля Зоммервиля до безумия. Так и не достигнув финала своих экспериментов, доктор не только не проник в тайну жизни, но и не осознал того, что главная тайна человеческой жизни вовсе не в омоложении .

Любить и быть любимым — вот основа истинного счастья и жизни человека .

* * * Меня заинтересовала особа Виктора Форбэна. Продвигаясь по этапам жизненного пути человека, три романа которого были переведены в 1926-1927 годах, я не мог не удивляться тому, что о нем в настоящее время практически ничего не известно в нашей стране .

Жан Мари Виктор Форбэн (Jean Marie Victor Forbin) родился 1 октября 1864 года в 15-м округе Парижа четвертым ребенком в семье, где всего было двенадцать детей. Семья имела определенные трудности и, как вспоминал писатель: «Единственное, что смогли сделать для меня мои дорогие родители, это отправить меня в колледж». И хотя Виктор хорошо учился, из-за финансовых трудностей не смог окончить колледж. Возвращаться обратно в семью для него не было никакого смысла, он начал сам зарабатывать себе на жизнь. Молодой французский пролетарий работал в городской мэрии, где оформлял свидетельства о смерти. А после работы по ночам в своей комнатушке в Латинском квартале писал стихи и прозу. Его первые литературные опыты не были востребованы в парижских газетах и журналах. И тогда Виктор организовывает с друзьями литературный кружок, что дает хоть какой-то выход его творческой энергии .

Так бы и затерялся этот молодой человек в недрах парижской богемной жизни, если бы не его товарищ по колледжу, горный инженер Феликс Шарле. Он то, можно сказать, и изменил судьбу Форбэна .

Феликс устраивает друга своим секретарем в британскую золотодобывающую компанию «Darien Gold Mining C°», которая занималась разработками в Колумбии. Отправившись за океан в надежде заработать денег и вернуться затем к литературе, Форбэн выучил испанский язык, побывал на Виргинских островах, не раз плавал около коралловых рифов и «познакомился» с их обитателями. А командировка в Венесуэлу, где Феликс представил своего друга экспертом по минералогии, закончилась тем, что Виктор становится... кавалером ордена Боливара!

Надо отметить, что бывший студент-недоучка имел прекрасные интеллектуальные способности и склонность к эрудиции. Он не только схватывал всё на лету, но и с успехом использовал свои новые знания на практике. Вкупе с его литературными наклонностями, эти способности в будущем стали основой его деятельности. Но тогда, на другом материке, вдали от своей родины, Виктор Форбэн с удовольствием впитывал новые ощущения и информацию .

Спустя тринадцать месяцев его контракт с компанией закончился. Француз не спешит возвращаться домой. Он устраивается в этнографическую экспедицию, которая обнаруживает неизвестный в то время в Европе народ. Куна (Counas, др. название «туле», «тельмалтола») — это индейский народ группы чибча, обитающий в Панаме и Колумбии; его численность более 50 тысяч человек (из них только около 700 человек в Колумбии). Живя вместе с индейцами, Форбэн видел немало удивительного, интересного и трогательного; ему даже позволили участвовать в торжественном обряде для мальчиков племени, которые становились мужчинами. А подъем на высокий горный пик позволил ему полюбоваться удивительным пейзажем, когда одновременно можно было видеть и Тихий и Атлантический океаны. Один из членов этого открытого миру народа впоследствии стал прототипом главного героя будущей его книги «Сыны Солнца» (1923) .

Его пребывание в экспедиции закончилось после того, как Форбэн заболел малярией. Виктору пришлось уехать, но эти несколько лет, проведенных в Южной Америке, дали будущему писателю не только массу материала для будущих книги и статей, но и звание полковника в одной из латиноамериканских армий, профессора химии и живописи в южноамериканском колледже, навыки главного редактора одной из газет .

Несколько раз он был на грани получения достаточного капитала для безбедной жизни, вот только постоянные революции в этом регионе разрушали его мечту. Последний раз это случилось на Гаити в Порт-о-Пренсе (там же позднее поселился его старший брат). Форбэн участвовал и в рытье Панамского канала. А после отъезда из Южной Америки два года жил в Нью-Йорке, продолжил обучение английскому языку (этот язык он начал изучать с помощью старых американских журналов, найденных в пустынной хижине в Эквадоре), а после начала испано-американской войны служил в армии США .

Там же в США он познакомился и стал учеником известного геолога и палеонтолога Генри Фэрфилда Осборна (Henry Fairfield Osborn, 1857-1935), которому и посвятил впоследствии свою дебютную книгу. После этого Виктор вернулся в Париж, благополучно женился, после чего был осчастливлен пятью детьми .

* * * С приходом ХХ века для Форбэна начинается новый этап жизни. Он начинает активно публиковать статьи в французских научно-популярных журналах: «Journal des voyages», «La Nature», «Sciences et Voyages» и др. Свои статьи и все последующие произведения он публиковал под сокращенным именем Виктор Форбэн (Victor Forbin), а иногда только инициалами «V.F.», но даже сейчас трудно установить точное количество его публицистических произведений, число которых исчислялось сотнями .

Он публиковал репортажи о своих путешествиях, статьи о быте народов мира, обычаях, об известных личностях. В эти годы он также много путешествовал в другие страны, в том числе и в Канаду, которую посещал несколько раз, а затем пересек ее от побережья до побережья .

Первая мировая война вновь разрушила благосостояние Виктора Форбэна, но благодаря многочисленным публикациям в журналах ему все-таки удалось выучить двух своих сыновей в колледже, а затем сесть за написание художественной литературы .

В 1919 году он публикует свою первую художественную книгу — «антропологический» роман «Славная песня», в котором рассказывается о жизни доисторических людей, живших на территории современной Арктики. Но эта книга не приобрела популярности, хотя была переиздана еще дважды, в 1927 и 1928 годах. А вот вышедший в парижском издательстве «Lemerre» четыре года спустя роман «Сыны Солнца» уже возымел определенный успех, был переведен на английский язык и напечатан в Нью-Йорке. В этом романе автор рассказывает о доисторическом кроманьонском мальчике по имени Минати, приговоренным при рождении к смерти из-за своего необычного вида. Но мать спасает младенца, а спустя двадцать лет Минати, скитаясь от племени к племени, делает фантастическое по тем временам изобретение — лук и стрелы. И именно с помощью этого новаторского вооружения спасает свою мать от гнева разъяренных соплеменников, желавших принести ее в жертву .

В 1925-м в печати появляется вышеупомянутый приключенческий фантастический роман «Тайна жизни», а спустя год авантюрный роман «Фея снегов» (1926). Здесь главная героиня, девушка-эскимоска Нанулиак, получает в наследство от некой женщины несколько миллионов. Но эти деньги были ей переданы с одним условием, что та использует их на благо своих соплеменников. И смелая девушка отправляется на Север, чтобы исполнить волю своей благодетельницы и узнать больше о своем брате, матери и о легендарном Амараке, охотнике на белых медведей .

«Сыны Солнца», «Тайна жизни» и «Фея снегов» были практически сразу же переведены на русский язык, но вот следующие романы Виктора Форбэна — «Два сердца в джунглях» (1930), «Тайна острова Зэт» (1932) и «Законы полюса» (1933) — так и остались непереведенными .

Неизвестными нашему читателю остались и его немногочисленные пьесы, повести и рассказы. А среди них имелось и два произведения, относящихся к фантастике. Вернее, к литературе катастроф .

В январе 1902 года в «Журнале путешествий» (Journal des Voyages) Виктор Форбэн опубликовал статью «Ледяной потоп», где описывалась теория некоего Леона Льюиса, который дал свой прогноз о том, что накопление огромных масс льда в полярных областях Земли представляет собой опасность для всего мира. Антарктида — это естественный холодильник нашей планеты. Но постоянное увеличение льда приведет к тому, что он будет «стекать» к экватору, в пути таять и увеличивать поверхность мирового океана. Льюис рассчитал, что увеличение подъема воды покроет собой большую часть Северного полушария, в том числе и Францию. А затем Земля начнет охлаждаться и наступит новый ледниковый период. Эта статья, беллетризованная Форбэном, более всего напоминает НФ эссе о конце всего живущего на нашей планете .

А в следующем году в том же «Journal des Voyages» Форбэн опубликовал рассказ «Огненный потоп» — очередную фантазию о конце света, вновь основанную на прогнозе, но теперь американского астронома мистера Саймона Ньюкомба. Согласно гипотезе результатом столкновения некоей Красной Звезды с Солнцем случится огромный выброс света и тепла в сторону Земли. В течение двух декабрьских дней и одной ночи невероятный жар уничтожит всё живое на поверхности планеты. Наступит конец света — сюжет, который сотни раз будет обыгрываться в литературе двадцатого века .

За свою творческую карьеру Виктор Форбэн опубликовал несколько приключенческих романов и полтора десятков научно-популярных и автобиографических книг. На его счету также несколько переводов научных трудов европейских и американских ученых, которые выходили из печати с 1912 по 1947 годы. Особенный интерес до сих пор вызывает книга американского писателя и защитника окружающей среды Джеймса Оливера Кервуда «Опасная тропа» (James-Olivier Curwood, La piste dangereuse), которая появилась в парижском издательстве «G. Crs et Cie» в 1929 году и в течение полувека была еще несколько раз переиздана (последний раз в 1976 году) .

В 1939 году он опубликовал серию небольших приключенческих повестей для детей, которые издавались парижским издательством «La technique du livre» в серии «Тропики» (Tropiques). В этих небольших книжечках автор описывал путешествия по джунглям отважных охотников, встречи с диковинными животными и грозными племенами. Одни только названия уже говорят о содержании таких произведений: «Убийца крокодилов», «Пожиратели людей», «Гигантская анаконда» и прочие. Таких книжечек в этой серии вышло около полусотни (кроме Форбэна здесь печатались и другие малоизвестные французские авторы). Виктор Форбэн написал с десяток таких детских повестей, часть которых была переиздана в этой же серии, но уже после войны в конце 1940-х годов .

Оккупацию немцами Франции в период Второй мировой войны давно разменявший восьмой десяток писатель пережил в Париже, поддерживаемый своими детьми и знакомыми. В этот период он смог опубликовать свои научно-художественные книги: «Нефть в мире» (1940), «Золото в мире»

(1941) и «Резина в мире» (1943), а после освобождения — сборник стихов «Стойкость» (1945) и автобиографию «Быстротечные приключения моей жизни» (1946) .

Виктор Форбэн прожил еще два года и успел опубликовать несколько десятков статей в журналах .

Скончался французский писатель, поэт, переводчик, путешественник, популяризатор науки и автор приключенческих авантюрных романов в г. Кламар (департамент О-де-Сен) 29 января 1947 года в возрасте 82 лет .

* * * Предлагаем вам ранее никогда не издававшийся на русском языке рассказ «Огненный потоп»

(1903), в котором французский писатель предпринял попытку описать один из вариантов конца света с научной точки зрения .

ВИКТОР ФОРБЭН

ОГНЕННЫЙ ПОТОП

Красная Звезда только что появилась в направлении созвездия Дракона .

Чтобы понять эмоции, которые захватили научный мир после получения телеграммы из Международной обсерватории в Гималаях во все научные общества, мы должны знать, что Красные Звезды до сих пор являются загадкой для астрономов, и те пока что определяют эти небесные тела как тусклые кометы без хвоста. К тому же совсем неясным остается тот факт — принадлежат ли они нашей Солнечной системе или нет. Многие сходятся во мнении, что они происходят из далеких глубин космоса .

Но где они рождаются? Куда направляются? Это тайна! Также неразрешимым вопросом является и необычная траектория движения этих небесных тел, для которых как будто бы не применимы законы тяготения .

На протяжении всей истории ученые мужи только два или три раза видели эти таинственные объекты. И поэтому появление новой Красной Звезды вызвало огромный интерес, и не только в научном мире. Сразу же после получения телеграммы тысячи телескопических труб были направлены в указанном направлении. Однако несмотря на возможности своей аппаратуры, астрономы в Европе и Америке не могли получить те же результаты, что и их коллеги в Гималаях, чья обсерватория была расположена на 7 000 метров над уровнем моря в разреженном воздухе .

Наконец обсерватория на Монблане обнаружила таинственную звезду и сфотографировала ее. Также были четко определены и координаты «небесного скитальца»: он находился на полпути между Головой Дракона и созвездием Лиры и продолжал двигаться в сторону юго-востока. Астрономы обязались определить орбиту новой звезды и параметры движения на всем ее протяжении, хотя из-за довольно медленного хода звезды по пространству им придется много и неустанно работать. Помочь в этом всему ученому миру вызвалась Международная обсерватория Гималаев, которая своим открытием повергла ученые умы в смущение: «Красная звезда движется не по замкнутой орбите, а направляется прямо на Солнце» .

Такова была формулировка новой телеграммы .

Через несколько дней еще одна депеша уточнила: «Красная звезда движется со скоростью тридцать миль в час. Ее скорость постоянно растет и уже кажется, что еще одно солнце приближается к Солнцу» .

Никто во всем мире не усмотрел в этой новости ничего сверхъестественного, кроме профессора Барретта, директора Школы физики Севра. Это учреждение стало очень известным в обоих мирах изза хранящихся в нем эталонных мер и весов. Для хранения эталонов строители вырыли на холмах Севра огромный подземный зал и подвалы разных размеров и уровней. В этих подвалах и работал профессор Барретт, производя свои опыты в изолированных условиях с постоянной температурой .

Как только профессор узнал о появлении Красной Звездой, он встревожился .

Ученый собрал своих сотрудников, и в строгой секретности объяснил им, что, по его мнению, падение обнаруженной звезды на Солнце, которое состоится в декабре, будет отмечено огромным повышением света и тепла, излучаемого Солнцем. Поверхность Земли окажется в течение длительного срока будто под увеличительным стеклом, а концентрация солнечного света в каждой точке окажется такова, что сможет сжигать древесину и расплавлять изделия из железа .

«Я надеюсь, что мои прогнозы неверны, — говорил профессор, объявляя свои выводы сотрудникам. — Но мысли приводят меня к тому, что огненная буря угрожает полностью уничтожить поверхность Земли и, следовательно, все проявления жизни и деятельности людей. И хотя полярные регионы растают не до конца, потому что Солнце не сгорит во время столкновения, есть опасения, что талые льды создадут еще одну разрушительную силу, в равной степени смертельную для человечества» .

Было решено, что за несколько дней до катастрофы сотрудники и друзья профессора, вместе со своими семьями, укроются в подвалах и подземных сооружениях Школы физики. Вместе с тем, большие сомнения охватили ученого: нужно ли оповещать человечество, сделав общественными свои домыслы? А может, так как было невозможно спасти всех людей планеты, лучше оставить их в неведении?

Французский профессор все-таки решил объявить свои выводы: по законам астрофизики, падение Красной Звезды на Солнце вызовет увеличение излучения, которое достигнет своего максимума на третий день, а тепло от него будет запредельным на протяжении несколько недель .

Он также советовал организовать защиту от катастрофы, убрав горючий материал с крыш домов и перенести в подвалы еду и одежду. Однако его предсказание было встречено со скептицизмом и ученые осудили теории профессора Барретта. Солнце, которое существовало в течение миллионов лет, не может измениться!

Спустя какое-то время Красная Звезда уже стала видна невооруженным глазом. За два месяца до катастрофы астрономы из Гималаев объявили дату столкновения. Это случится 12 декабря, в то время, когда после захода люди лягут спать в Европе, а солнце будет светить над американским континентом .

Смутное беспокойство людей, причина которого зародилась далеко во Вселенной, к рассвету 12 декабря возросла до панических настроений. Самые смелые собирались группами в общественных местах и в темных очках наблюдали роковое путешествие Красной Звезды, которая стремительно приближалась к светилу. Европейские ученые в ту ночь не могли наблюдать за действием небесных тел и даже предполагали, что звезда, возможно, прошла мимо центра нашей системы!. .

Но беспроволочный телеграф развеял эту надежду. Американцы транслировали последние новости:

— Мы видели загадочную звезду, упавшую на солнце. Светило скрылось в каком-то облаке, а мгновение спустя его поверхность уже излучала свет. Тепло резко возросло, многие дома загорелись. НьюЙорк, Чикаго и другие города, большие и малые, скрылись в огне.. .

Чуть позднее новости передали о прокатившейся по Америке буре беспрецедентного ужаса и гибели людей, а также о низвергнувшихся с неба потоках дождя, которые частично потушили пожар в городах. Но затем ветер приобрел такую силу, что оставшиеся крыши были сметены, дома рухнули.. .

Европа наконец осознала опасность! Завтра она будет испытывать те же бедствия! Тогда многие люди, не имея больших возможностей, но руководимые весьма энергичными гражданами, взяли на себя обязательство защитить население от бедствий. Ночь прошла на фоне лихорадочных приготовлений. Крыши и стены домов были покрыты мокрой шерстью и собраны в большие батареи все насосы .

И вот пришел новый день. Как только солнце показалось над горизонтом, термометр поднялся до невероятной отметки: ночью в декабре обычно холодно, но теперь в восемь часов утра было отмечено 40 градусов! В десять часов термометры, размещенные за пределами домов, уже показывали 70 градусов, и тысячи людей, находящихся на улицах, падали от солнечного удара. Около часа дня вокруг была температура кипящей воды, а в пригородах Парижа многие дома были подожжены .

Тогда же в Америке невиданный шторм пролил на сожженные города потоки воды. Густые облака из внезапно полученной огромной массы пара расположились между землей и солнцем, и человечество хоть немного смогло дышать .

Вечер принес некоторое физическое облегчение, но моральные терзания людей не прекращались в течение всей ночи. Во-первых, зрелище заката наполнило все сердца отчаянием, когда солнце начало сливаться с горизонтом, казалось, что оно увеличивается в восемь или десять раз. И этот огромный шар был виден потрясенным людям в течение часа перед своим исчезновением. Зрелище было потрясающим. В западной стороне небо стало красным, ночь была светлее, чем в обычный день. Тысячи миль пламени простиралось по небу от горизонта до зенита .

Это было фантастическое северное сияние. Барретт, наблюдая из-за железных дверей своей подземной школы, объяснял коллегам и ученикам что происходит в данный момент. Красная Звезда, упавшая в центр Солнца, была расплавлена подобно металлу в раскаленном до бела тигле. Этот процесс должен был произвести большое расширение газа, которое вызвало огромный взрыв и выбросило струи пламени, с огромной скоростью снующие теперь по всей Солнечной системе .

Задолго до полуночи связь с Америкой прекратились. Последние слова, переданные мужественным оператором Нью-Йорка, выразили глубокое отчаяние, и мы вскоре поняли, что на другом конце мира осталась только смерть!

Мы пока что четко принимали передачи из Японии, Китая, Австралии и Индии. Но когда солнце прошло над этими регионами, они превратились в огненные равнины и опустошенные поля. Европа почувствовала, что на этот раз борьба была бесполезна: это был конец света, который так часто предсказывали, и который завтра станет ужасной реальностью!

Было три часа утра, когда оставшиеся люди увидели на горизонте новый восход. Струи ослепляющего пламени на востоке быстро росли и утолщались, уведомляя о прибытии бывшего благодетеля, отныне ставшего грозным разрушителем. Около семи часов света было так много, что восход солнца продлился целый час. Но с первым его лучом смерть уже расправила крылья над старым миром. Через глазок на железной двери, глубоко под склонами Севра, профессору Барретту оставалось только одно: внимательно следить за ходом катастрофы .

В восемь часов столпы черного дыма взметнулись из всех кварталов Парижа: проливаемый солнцем огненный дождь мгновенно поджигал дома .

К одиннадцати часам утра Париж превратился в огненное озеро, над поверхностью которого, словно гигантские факелы, сверкали здания церквей и колоколен. А перед близким финалом этой страшной катастрофы можно было еще видеть вздымавшихся над поверхностью огня Триумфальную арку и Эйфелеву башню .

Из миллиардов людей, населяющих накануне поверхность Земли, осталось всего несколько семей, укрытых в подземельях Севра для того, чтобы вновь населить землю после огненной катастрофы, подобно семьи Ноя из библейской истории, уже сделавших это когда-то после всемирного потопа .

* * * Этот захватывающий рассказ является компендиумом прогнозов американского ученого, астронома мистера Саймона Ньюкомба. Мы сделали неприятное пророчество и, надеюсь, это не вызывет бессонницу у читателей «Journal des Voyages», особенно у тех, кто сохранил память о статье «Ледяной потоп», опубликованной в прошлом году в той же колонке. Наша цель — не запугать. При последовательном рассмотрении этой важной научной гипотезы, которую некоторые считают вполне возможной, мы намерены направить внимание читателей на изучение предметов, которые возможно в будущем станут вашей страстью .

Пер. с французского Виталия Карацупы (2014 год) Сергей Игнатьев Москва МУВИЛОГИЯ Козерог один 1977 Фильм, имевший успех в отечественном прокате еще тогда, когда американских фильмов в нем было по пальцам пересчитать .

Лихо закрученная и просто потрясающе снятая картина режиссера Питера Хайамса (в 1984-м он сделал римейк кубриковской «Одиссеи», а в двухтысячных выпустил такие неоднозначные картины, как «Конец света» со Шварценеггером, переосмысление Дюма в духе гонконгских боевиков «Мушкетер», или «И грянул гром», довольно удачную экранизацию Брэдбери) .

Сюжет навеян популярной конспирологической теорией, имеющей хождение и по сей день. Согласно этой теории, американцы на самом деле к Луне не летали, все это было снято в павильоне, власти скрывают, теория заговора в действии, всем заправляют камарилья и «Маджестик-12» и вообще, как говорили в лучшем (и тоже весьма конспирологическом) тв-шоу девяностых: trust no one .

Итак, НАСА запускает к Марсу проект «Козерог» — ракету с тремя астронавтами на борту. Предстартовое волнение, последние напутствия, по трибунам расселись именитые гости (президент, с молчаливого одобрения которого, судя по всему, будет происходить все дальнейшее, что характерно, отсутствует, вместо себя прислав всего-навсего вице-президента с супругой). До старта остались считанные минуты… И тут начальник полетов стучится в люк и приказывает астронавтам вылезать, а их недоуменные возгласы обрывает резким «некогда объяснять». Троицу несостоявшихся открывателей Марса увозят в неизвестном направлении на небольшом самолете, а ракета стартует к Красной планете пустой. В течение следующих двухсот дней обескураженным пилотам предстоит стать главными фигурантами самого грандиозного надувательства XX века .

Особый интерес представляет то, что в этой истории про корпоративную интригу, вылившуюся в обман поистине планетарного масштаба, до боли напоминающую отечественный роман «Омон Ра», нет плохих и хороших героев. Здесь все — заложники ситуации. Жертвы обстоятельств .

Начальник полетов (Хэл Холбрук), конечно, циник и негодяй, но только потому, что подрядчики представили бракованные системы жизнеобеспечения, а доложить об этом наверх перед самым запуском — все равно что вбить последний гвоздь в гроб марсианской программы, которая там, наверху, и так никому уже не нравится .

Астронавты (Джеймс Бролин, Сэм Уотерстон, О. Джей Симпсон) — априори хорошие парни. Играть на камеры, установленные в затерянном посреди техасской пустыни секретном ангаре, их заставляет только любовь к семьям, которые отчаявшееся руководство использует в качестве заложников .

Техник НАСА по случайности находит несоответствие в скорости передачи телевизионных сигналов, спешит доложить об этом начальству — и попадает «на карандаш». Идет в бильярдную и совершенно случайно делится рабочими неурядицами с приятелем-журналистом .

Этот самый приятель-журналист (Эллиотт Гулд), отходит в ходе разговора от стола к телефону у барной стойки, возвращается, а от его знакомца из НАСА остался только недопитый стакан виски. И в квартире его теперь живет кто-то другой. И никаких документов не осталось. Ни следа вообще. А он хоть и карьерист, падкий до сенсаций, и любопытен от природы, но парень смелый и не из тех, что пасуют перед трудностями. И даже когда ему, после непродолжительного частного расследования, чтото подправляют в тормозах машины, он падает с моста и вообще чудом остается в живых — не прекращает расследования, уже просто не может остановиться .

По истечении двухсот дней ракета возвращается обратно. Астронавты, которых уже тошнит от собственного вранья и от самих себя, собираются, наконец, встретиться с близкими, из-за которых только и согласились участвовать в этом фарсе .

Но ракета при посадке разваливается на части, это наблюдает в прямом эфире вся страна. Торжественная речь начальника полетов про героическое самопожертвование как нельзя лучше вписывается в концепцию возрождения космической программы. В трехметровом торте в виде марсианской поверхности, как и в тех, кому он предназначался — уже нет никакой нужды .

Астронавты решают рвать когти и рассказать согражданам и всему миру правду. Вырубают охрану, угоняют самолет, совершают жесткую посадку в пустыне, условия в которой почище марсианских, разве что в кислороде недостатка нет, а со всем остальным — худо. Тем более что за ними уже высланы архетипические «Черные вертолеты». Не лучше обстоят дела и у журналиста, который продолжает рыть там, где рыть не положено в целях общественного спокойствия и сохранения государственной репутации, и на хвост ему закономерно садится ФБР. Тут-то и начинается триллер настолько захватывающий, что глаз не оторвать. Игра на выживание, ставки в которой слишком высоки. История про песчинки, попавшие между шестеренок прекрасно отлаженного механизма Большой Лжи. Их изо всех сил пытаются стереть в пыль, им противостоит такая Махина, что вроде и смешно рыпаться… Но им есть что терять, а поэтому — нельзя сдаваться .

«Небо зовет», 1959 В 1959-м году, спустя два года после запуска первого искусственного спутника Земли, за два года до первого полета человека в космос, в СССР вышел фильм «Небо зовет». Поставлен на киевской киностудии Довженко .

Режиссеры — Козырь и Карюков, сценарий — Сазанов, Помещиков, Карюков. Художник постановщик — гениальный Юрий Швец, еще в тридцатые, в «Новом Гулливере» и «Золотом ключике» покоривший своими спецэффектами страну, которой неведом был еще даже сам термин «спецэффект», а в особенности — ее детскую аудиторию .

В наши дни особенно велик соблазн свести все к подшучиванию над «детскостью» советской фантастики. К ее плакатной дидактичности и плакатной же зрелищности, зачастую в ущерб здравому смыслу .

Но только год выхода, расположившийся посреди отрезка между двумя точками бифуркации, сводит на нет любые попытки остроумно пошутить на тему фольги и фанеры. В конце концов, первые «Звездные войны», до того как вдохновенный создатель уступил искушению ремастеринга, тоже были далеки от технической достоверности. А уж как у них там бабахает и вжикает в космическом вакууме — это, что называется, повод для отдельного доклада .

Итак, завязка: наши космонавты ждут на орбитальной станции (чьими интерьерами вполне мог вдохновляться Кубрик при работе над своей «Космической одиссеей 2001»), когда им, наконец, дадут команду лететь на Марс. Сюда же прибывают американцы. У них, конечно же, свои виды на планету .

В отчаянной попытке обогнать наших они выбирают неудачный маршрут и терпят крушение. Экипаж частично ударяется в панику, частично — с мужеством готовится встретить трагический финал. Но зря — наша «Родина» уже идет спасать их «Тайфун». Вот только горючего уже не хватит, чтоб дойти до Марса, и придется совершить вынужденную посадку на астероиде Икар. А тут еще, как назло, пропадает связь… Как в лучших образцах соцреалистической живописи, здесь — пиршество чистых красок, лепка крупной формы — выразительные тени на волевых скулах и сурово насупленных бровях, простор и воля, буря и натиск. Каждой слово тут — веское, как щелчок тумблера. Каждый взгляд — как отблеск пламени в дюзах звездолета .

История, в широком смысле, не столько о конфликте человека со вселенной, скорее — о конфликте двух человеческих «вселенных», наших, земных, знакомых с детства .

Там, у них — беснуется мир капитала в безумных огнях витрин и реклам, и Синдикат предлагает скупать по дешевке участки на еще не завоеванном Марсе, ведь «сегодня ты нищий — завтра миллионер». Там у них уже разливают коктейль «Космос», пара бокалов которого выводит в состояние полной невесомости, и единственным, что вы сможете произнести после его употребления, будет классическое «спутниковское» «пик-пик-пик…»

Солнце, как сообщает западный красавец-корреспондент, «похоже на голову рыжей девчонки — улыбается, приветствуя нашу победу в космосе» .

У нас — другое. У нас строгость помыслов и военной формы, у нас работа и труд, и, отмечая на посту день рождения, после тоста, вместо выпивки чокаются яблоками. А когда все закончится, женщины будут махать ветвями сирени и пионеры будут махать панамами, встречая героев эпохи — лучшей из эпох. И главный ученый, в исполнении артиста Переверзева, скажет, обращаясь не к собеседникам, а к зрителю, будто выходя за рамки «виртуального» пространства и за временные рамки .

Он скажет: «мы — только разведчики, но пройдет немного времени, и Человек овладеет космосом» .

Он скажет: «В добрый путь, юное поколение!»

Смотреть такие фильмы интересно до сих пор. Выразительность космических пейзажей, соседствуя с несколько упрощенной технической составляющей, придают фильму местами сюрреалистический привкус. Шлюзы раскрываются на манер дверей, прямо в вакуум. А как величественно космонавты вышагивают по открытым палубам корабля на фоне беспредельной черноты, где одиноко мерцают крошечные звездочки! А какие у них скафандры! А все эти симплифицированные «футуристические», на тот момент, интерьеры, который через десяток лет станут эталоном преуспевающей городской жизни. Под отрывистые сигналы Спутника, «пик-пик-пик», шестидесятые грядут, во всей их пестроте чередующихся полос, шахматной клетки и изломанной геометрии, в навеянном гагаринским полетом виниле и синтетике, в романтическом флере поколения, дотянувшегося до самых звезд .

О том, какое влияние оказал фильм не только в СССР, но и за его пределами, свидетельствует любопытный факт. «Король фильмов класса Б» Роджер Корман (при участии, между прочим, Фрэнсиса Форда Копполы) выпустил в 1963-м свой ремейк «Неба» под названием «Битва за пределами Солнца», дословно повторяющий сюжет и щедро приправленный нарезками из полюбившегося советского оригинала. Такой вот диалог культур .

Хотя местами все это ужасно напоминает незабываемый перформанс, поставленный начальником пионерлагеря товарищем Дыниным в фильме «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен» .

Когда, «эту песню Гагарин пел в космосе», помните?… Хотя теперь мы выросли, стали циничными и меркантильными, растеряв по дороге всю романтику и винил .

Хотя мы знаем теперь многое. Даже то, что Гагарин не пел песен .

Мы знаем и другое .

Он их насвистывал. И пусть это были вовсе не «Четырнадцать минут до старта», а «Ландыши» и «Летите, голуби, летите»… Но слетать-то — и впрямь слетал! Не прошло и двух лет .

«Фонтан», 2006 Искушенный визионер Аранофски, уже пытавшийся раскрыть тайны Бытия (при помощи математики, программирования, кабалистики и электродрели поочередно) в фильме «Пи», остается верен себе, разыгрывая перед нами пронзающую сердце историю любви, но на самом деле продолжая свой главный квест .

Нарратив развивается параллельно в трех эпохах — конкистадорская Испания и колонии, современные штаты и какое-то уже совершенно абстрактное кубриковское будущее с россыпями звездных искр и завораживающими золотистыми туманностями .

Хью Джекман и Рейчел Вайс проносят свои чувства через все измерения и эпохи .

Конкистадор рубится с индейцами в дремучих джунглях. Королева одарила его прядью волос и кольцом, а францисканские монахи дали секретную карту. Она указывает, где искать единственное средство против интриги Великого Инквизитора — легендарное Древо Жизни .

В наши дни ученый пытается спасти умирающую жену, проводя дни и ночи в лаборатории, комбинируя препараты и оперируя подопытную обезьянку. Причем наибольших успехов он добивается в работе с доставленным откуда-то из Гватемалы образцом, взятым от какого-то редкого дерева (очевидно, того самого). Его супруга ждет неизбежного и пишет в тетрадь роман про Испанию времен конкистадоров .

Безымянный человек будущего, лысый и одетый в подобие пижамы, мчится в воздушном пузыре навстречу умирающей звезде. Компанию ему составляет все то же таинственное Древо. Человек питается кусочками его коры и наносит себе на руки при помощи ржавой перьевой ручки татуировки, подобные годовым кольцам. Пытается игнорировать периодически возникающий призрак девушки из предыдущего среза реальности .

В конце пути ни одному из трех аватаров Джекмана не миновать горечи потери, и каждому воздастся по вере его .

И пусть невозможно жить вечно, но любовь все-таки побеждает смерть .

Местами режиссеру очевидно изменяет чувство меры, но это один из редких для кино случаев, когда избыточность прекрасна — идет ли речь о трепете ресниц Рейчел Вайс, пламенном мече майянского жреца, мириадах свечей в оплоте испанской монархии или аритмичном пульсе звезды Шибальба .

Во-первых, это очень красиво .

Во-вторых, за этим стоит что-то глубоко личное — иначе зачем было Аранофски столько мучиться с этим проектом-долгостроем, ссориться с Брэдом Питтом, терять 20 миллионов, продавать декорации, а Кейт Бланшетт заменять на свою тогдашнюю девушку .

Причем изумительное визуальное решение картины продиктовали как раз трудности с деньгами — в целях экономии вместо компьютерной графики использовалась макросъемка химических реакций .

Ну, а в-третьих, любовь — она же действительно побеждает все .

Марсианская одиссея, 2001 Фильм «Stranded» сделан в Испании режиссером и актрисой Марией Лидон (она же — в главной роли). Позднее она снимет такие сложные для комментирования фильмы, как «Москва Zero» и «Yo puta», и совершенно непонятно, если честно, зачем ей это понадобилось .

Остальной актерский ансамбль узок и неоднозначен: Мария ди Медейруш ("Криминальное чтиво»), режиссер, музыкант и плохой парень Винсент Галло (через год он отожжет в Каннах с фильмом «Бурый кролик», парная работа с актрисой Хлоей Совиньи в одной из сцен которого заставит половину кинокритиков покинуть зал с возмущенными возгласами и малиновыми от стыда щеками), Жоаким ди Алмейда, снимавшийся во всяких культовых буррито-вестернах вроде «Маски Зорро» и «Десперадо», и еще четыре актера, совершенно широкой публике неизвестных, но с очень запоминающимися лицами .

Актерский состав минимальный, бюджет мизерный, сделано все на пять копеек, но, что называется, с душой!

Завязка оригинальностью не поражает. После двухлетнего путешествия первая марсианская миссия терпит крушение при попытке посадить модуль на поверхность планеты. Капитан ломает шею, в живых остаются пятеро, сбой компьютера, аппаратура в кашу… Осиротевшая команда начинает искать пути выхода из ситуации в режиме брейнсторма, делать подсчеты и строить планы. Первым начинает скандалить и кричать «мы все умрем», естественно, персонаж Винсента Галло .

Важнейший вопрос, стоящий перед марсианскими робинзонами: где взять энергию? При нынешнем положении ее хватит примерно на год и два месяца, а системы рециркуляции сожрут ее еще быстрее. Спасателям никак не успеть .

Оптимист-геолог (в ходе короткой вылазки с целью похоронить капитана он еще успевает найти на планете лёд) призывает не городить огород, сесть и спокойно подумать .

Ну вот, к примеру, как вам — силикатный реактор для получения метана и пара. Нет?

А может, ветряную мельницу сделаем?

Его почти не слушают .

Группа симпатичных, очень интеллигентных людей пытается решить, как дальше обживаться в аду, рассуждая в философском ключе о пределах человеческого самообладания перед угрозой смерти .

Происходит тонкий герметический триллер. Еще это такая классическая история про ученых, про неизменный Научный, рассудочный подход, который применяется даже к самой экстремальной ситуации, что-то в духе «Таинственного острова» Жюля Верна, но, в конечном счете, куда злее и мрачнее .

Умные и относительно спокойные люди, ставящие во главу угла целесообразность, руководствующихся не какими-то там эмоциями, а разумом, точным арифметическим расчетом, после непродолжительных дебатов приходят к выводу, что двоим надо остаться ждать спасателей (на двоих как раз хватит протянуть), а троим остальным надо выйти из модуля и отправиться на прогулку. И не возвращаться .

Тем более, что вот тут по соседству аэросъемка успела выявить некий любопытный скальный «лабиринт», скрытый туманом, скорее всего, естественного происхождения, но почему бы не глянуть?

Видеозапись со скафандров будет транслироваться на модуль, запасов кислорода, чтоб дойти до точки, хватит. А больше и не надо .

Второй пилот (Лидон), принявшая командование после гибели капитана, выбирает самых бесполезных в нынешней ситуации участников: себя саму, астробиолога и геолога-оптимиста. Инженер (Галло) и медик (Медейруш) остаются .

И вот трое, надев скафандры, направляются к этой загадочной долине, а двое, сидя в креслах и глядя на экраны, будут принимать видеозапись, которая должна наполнить хоть каким-то смыслом последние минуты тех, кто уходит. Таким образом сделать их жертву „целесообразной“ .

Они идут ко дну ущелья, снимая свое прощальное мокьюментари и зная почти наверняка, что кислорода до этой туманной полосы не хватит и до самого дна никак не добраться. Идут и рассуждают о том, что запись эту когда-нибудь будут смотреть люди. О том, что они будут чувствовать при этом. О том, каково это вообще, сидеть в уютной гостиной, глядя на документальные съемки катастрофы, которая вот-вот произойдет, глядя на людей, которым предстоит погибнуть?

Кислород кончается, а они спускаются ниже и ниже, любуясь крошечной звездой Деймоса, вспоминая луны Барсума, приключения Джона Картера и других героев Эдгара Райса Берроуза, рассуждая о том, что главное, в сущности, произошло. Вот они мерцают — луны Барсума. Вот она — Мечта… Сбылась .

В это время те, кто остался, узнают, что в расчеты и уравнения, по результатам которых команда разъединилась, и большей ее части предстоит умереть от гипоксии в следующие несколько минут, вкралась неточность, которая лишает надежды и тех, кто остался в спасительном тепле модуля. У них самих — от силы часов двенадцать. И не лучше ли вообще прямо вот сейчас сексом заняться, чем устраивать в последние оставшиеся часы какую-то бессмысленную суету (это предлагает, конечно же, Галло) .

Связь с ушедшими уже оборвалась. Трансляция прекратилась. А они, к тому времени, совершают открытие, о котором даже и не помышляли, вот только ему, судя по всему, предстоит уже очень скоро умереть вместе с первооткрывателями .

И вдруг — безумная надежда на спасение, приходящая уже за границей отчаяния, в предсмертном мраке. Надежда столь внезапная, столь ослепительно яркая, что мнится галлюцинацией лишенного кислорода мозга, агонией, бредом .

За научно-техническую составляющую картины рецензент не поручится, это скорее так называемая «гуманитарная НФ», местами граничащая с психологическим триллером, не «твердый» научпоповский сайфай .

Но что касается психологической достоверности, эффекта вовлечения зрителя, сопричастности происходящему — они здесь просто выдающиеся .

Картина из тех, что смотрятся на одном дыхании и пробирают до мурашек .

Посредник, 1990 «Посредник», невероятно удачная экранизация повести Александра Мирера «Главный полдень»

(1969 г.), в свое время поразил рецензента, бывшего тогда в весьма юном возрасте, неповторимой сценой первого контакта обывателя с Иным Разумом, случайно подсмотренной по телевизору и намертво впечатавшейся в память. «Что это, черт побери, было?», захотелось воскликнуть в тот момент. Хотя, в первом классе я, наверное, не употреблял таких оборотов… В любом случае, теперь, спустя пару десятков лет, воскликнуть хочется именно так .

Снятый в мрачной эстетике конца 80-х — начала 90-х, вызывающий череду визуальных ассоциаций — от сноходческих планов Тарковского, до оформления обложек ПСС Стругацких (худ. Владимир Любаров), выпущенного в том же, «переломном» году. Эстетика пыльных коридоров и призрачных АЗС, парадных лестниц и глухих подворотен, облупленной краски, ржавой арматуры, растрескавшегося бетона, штабелей гнилых ящиков, скелетов автомашин, припорошенных осенью разбитых дорог и заклеенных выцветшими газетами разбитых окон. Если и не документальный портрет эпохи, то уж точно — моментальный снимок Сознания Эпохи .

В нем невольно мерещатся отсылки ко всем лучшим фильмам о Вторжении-из-Космоса — уже прогремевшие карпентеровский The Thing и кауфмановский Invasion of the Body Snatchers, и еще не снятые на тот момент — родригесовский The Faculty и шьямалановский Signs .

В нем чудятся (и тут уж точно — неспроста) интонации романов Уэллса и Уиндема .

Все это — будто навеянная грибницей с голосом Джоди Фостер, обморочная хмарь, пасмурная иллюзия, выход из которой в одной из серий культовой франшизы пытается найти специальный агент Фокс Малдер, пытается, да никак не может найти .

Нарочито артхаусный момент с появлением мистического проводника в образе мима (!) невольно вызывает в памяти едва ли не самый пугающий уровень в начиненном аллюзиями на западный хоррор-кинематограф шутере «Blood» — тоже своеобразного памятника своей эпохе. Все это, как принято теперь говорить, «напрочь сносит башню» .

Фильм, сделанный на сломе эпох. На разбитой провинциальной дороге здесь встречается ГАИшная «копейка» с серпасто-молоткастым советским гербом на борту и юные «байкеры», украшенные англоязычным значками, взъерошенные вестники новой эпохи. Тогда они назывались еще «рокеры», хотя и не совсем понятно было, какой именно Рок они знаменуют .

Тут есть, конечно, некий «притчевый», дидактический привкус — на пути Вторжения зомбифицированных сограждан, вооруженных универсальными гаджетами, становятся люди-знаки: городской дурачок, бывалый старик, двое нахохленных разнополых подростков, интеллигенты средних лет — врач и инженер — символы своего времени, стремительно уходящего в никуда, в прошлое. Герои сомневаются в себе и в реальности происходящего, но чужого мертвеца вовремя догадываются приковать наручниками. В авангарде сил зла — исполком и милиция, громада «камаза» коршуном атакует хрупкий иж-5 «планету», самым удобным местом для массового пленения разумов является кинотеатр, а тестом на человечность — наличие в голове необходимого кол-ва дури, чтобы хихикать над выкрутасами Чаплина, «подчиняются те, кто привык подчинятся» и ветер от винтов проходящих на бреющем армейских «крокодилов» игриво задирает платье случайной девчонки… При этом, сам сеттинг происходящего, узнаваемые детали (это ведь не там, «у них» в штате Орегон, это все — «наше», это у нас!), бытовые нюансы (инопланетный гаджет, давший заглавие фильму, годится советским боди-снетчерам не только для дистанционного подчинения сознания, но и чтоб с размаху раскурочить окно похищаемой тачки) не дают усомниться в реальности происходящего. Не дают оторваться от просмотра — несмотря на многозначительные паузы, все эти игры с ритмом пространства и нарратива и общую протяженность ленты (с разбивкой на титры между сериями — 3,5 часа) .

Фильм про Большие Перемены, приходящие в маленький город. Это всегда пугает, это всегда жутко, несет ли эти перемены рухнувший в лес НЛО, или пылит, звеня бубенчиками, бродячий цирк доктора Лао, или призрачный черный паровоз несет в разрывах пара протяжные рулады каллиопы — something wicked this way comes. Надвигается беда. И это чувство знакомо всем — в особенности тем, кому посчастливилось родиться в эпоху Больших Перемен .

Хотелось бы добавить, что какие бы хтонические силы ни пробудились, и как бы странно тут все ни складывалось после развала Союза, местность здесь по-прежнему — красивая .

ГАГАРИН В КИНО

Двадцатый век, с его неоднократным обрушением нравов и падением империй, бесконечными революциями и переоценками всего на свете, оставил в нашем сознании целый ряд национальных архетипов — говорящих имен, имеющих противоречивый, так сказать, амбивалентный характер .

Отечественная супергеройская иерархия устроена таким образом, что главные народные любимцы непременно демонстрируют нам свои теневые стороны — так Штирлиц злоупотребляет алкоголем, Чапаев путает икру с клюквой, матримониальные притязания Пугачевой не знают границ, а про поручика Ржевского вообще лучше не будем ничего уточнять .

Наш космонавт номер один, 12 апреля 1961-го года уверенно вошедший в плеяду главных отечественных архетипов, счастливо избежал подобного «смехово-изнаночного» развития образа. В этом он может сравниться разве что с Александром Сергеевичем Пушкиным. Он так хорош, что мы принимаем его даже без выдуманных недостатков. И если Пушкин — это «наше все», то Гагарин — наше «ничего себе!» и «ого-го!». Ну, и, само собой, наше «Поехали!»

В образе первого гонца, которого человечество отправило в космос, очень важно, что он оказался не только очень русским, но еще и очень красивым человеком .

Гагарин одновременно и безупречный национальный герой, и всепланетарный селебрити, и массмедийная икона своей эпохи, ее секс-символ — сочетание качеств, прямо скажем, нечастое .

Школьники любили его за то, что герой-летчик, школьницы — за то, что симпатичный, военные — за то, что майор, спортсмены — за то, что в форме, начальство — за то, что член партии, домохозяйки — за то, что примерный семьянин, русофилы — за то, что свой в доску, западники — за дикую популярность на Западе… Ничуть не испортивший из-за в единый миг навалившейся на него международной славы и иконостаса всех возможных госнаград, Гагарин с одинаковой легкостью дарил свою незабываемую улыбку — и Фиделю, и Лоллобриджиде, и пионерам, и номенклатурным чиновникам, и звездам «Голубого огонька», и случайным прохожим. И, хотя, куда бы он не пошел, его везде узнавали, окружали толпой, выстраивались в очередь за автографами — его хватало на всех… Канонические фото — в фуражке, со звездой Героя и голубем в руках — появлялись на книжных полках и под стеклом рабочих столов не по разнарядке сверху, а по велению сердца — ну, просто потому что он очень крутой. Потому что это Наш Юра!

Гагарин нам как родной, он навсегда первый, он всегда с нами, всегда живой и улыбается, поэтому до недавнего времени не было даже особой необходимости подтверждать его культовый статус кинематографическими средствами. Ну, если не вспоминать еще и о том, что на космической программе лежала печать секретности, и в советское время никто особо не собирался демонстрировать любопытному зрителю внутреннюю кухню Байконура и ЦУПа .

Гагарин, разумеется, уже тогда был кинозвезда. Но кинозвезда документальных фильмов — начиная с 12-ти минутного «Человек вернулся из космоса», выпущенного в 1961-м, их будет снято множество, причем отдельное место занимают киноотчеты о многочисленных заграничных поездках первого космонавта. Чего стоит один только бессмертный проход с развязавшимся шнурком по ковровой дорожке во Внуково, к Хрущеву во главе торжественной делегации, с прямой трансляцией по всей стране — от которого перехватило голос у самого Левитана! Документалистика про Гагарина — вопрос, достойный отдельного рассмотрения, но в этой статье хотелось бы уделить внимание тому, как образ космонавта номер один отразился в художественном кинематографе .

Одним из важнейших игровых фильмов про космическую программу стал «Укрощение огня» Даниила Храбровицкого, вышедший на экраны в 1972-м году. Первая попытка приоткрыть завесу тайны над теми людьми, что ковали нашу победу в космической гонке, эта картина снималась под тщательным приглядом Заинтересованных Сил, кастинг утверждался на самом высшем уровне .

Снятая по мотивам биографии Сергея Королева, лента сочетала описание триумфа отечественной науки с тонкими нюансами камерной драмы. В центре повествования — великолепный Кирилл Лавров в роли конструктора ракет Башкирцева. Лавров играет здесь человека, который в своей профессии достигает всех возможных высот, но ради торжества прогресса и беззаветного служения науке вынужден приносить в жертву личное счастье и семейное благополучие .

Здесь Гагарин в исполнении Анатолия Челомбитько — персонаж вроде бы и эпизодический (его даже по имени не называют), но один из важнейших для внутренней мифологии фильма. Это зримое доказательство правоты героя. Мы все сделали, мы добились, мы смогли. Осталось решить — кто полетит? Вот этот, самый улыбчивый парень, и полетит .

В 1976 году была предпринята первая попытка создания художественной биографии Космонавта №1. Фильм Бориса Григорьева «Так начиналась легенда» рассказывает нам о детстве Гагарина — война, оккупация Смоленщины, голод, угон в Германию старшего брата и сестры, изгнание фашистов… Глядя на тот кошмар, который вместе со всей страной приходится пережить одному отдельно взятому мальчику Юре, мы любим его еще сильнее. Потому что тут мальчик Юра — он и есть наша страна, наш народ, перенесенные испытания его не сломали, а закалили, и, в конечном счете, вывели к звездам .

С падением СССР завеса секретности, мешавшая кинематографистам приблизится к образу Гагарина, рухнула. Но вместе с ней рухнуло еще много чего: например, сам интерес к космической тематике .

Нельзя не упомянуть в качестве примера неизбежного постмодернистского переосмысления образа трехминутный мультфильм «Гагарин» — история про гусеницу, которая заползла в волан для бадминтона, в результате чего испытала на себе всю прелесть космических перегрузок и музыку сверхзвуковых скоростей. Выпущенный в 1994-м году, мультфильм принес создателям «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах и номинацию на «Оскар», символизируя собой надежды на скорое возрождение погрязшего в «чернухе» отечественного кино .

Ждать пришлось аж до 2005-го года, когда за дело взялся Алексей Учитель. «Космос как предчувствие», хоть и оставил по себе ряд вопросов у неискушенных зрителей, был очень тепло встречен на фестивалях, получил массу наград. Хотя в центре повествования вовсе не космонавты, а самые обычные граждане советской страны, Гагарин в исполнении Дмитрия Муляра здесь появляется в важном эпизоде — как случайный попутчик в поезде. Тут очень важна эта «случайная» близость — Гагарин в народном сознании — он вот такой, может оказаться с нами в одном поезде, в одной очереди в баню, на соседней скамейке в парке! А уже в финале Учитель остроумно обыгрывает знаменитый эпизод, запечатленный в кинохронике — навстречу гагаринскому кортежу, когда тот, осыпаемый цветами, движется по московским улицам, из толпы выбегает человек с букетом. Разве не ярчайший и лаконичнейший образ той эпохи? Никто не посмел его остановить, никому в голову даже не пришло, что у незнакомца могут быть какие-то неправильные мысли! Ликовала вся страна, все были счастливы. Про это предчувствие огромного Счастья, для всех и даром, собственно и сам фильм. Гагарин — его квинтэссенция. Высшая точка, пик счастья, который никогда уже не получилось повторить потом .

В 2008-м году за тему первого полета человека в космос взялся Алексей Герман-младший. Неоднозначный автор, к любой проблеме всегда подходящий со своим особым взглядом и набором инструментов, он и здесь остался верен себе. Его «Бумажный солдат», хотя там есть и ракета, и Гагарин (Валентин Кузнецов), это конечно история совсем про другое. Тут главный герой — врач, работающий на Байконуре с командой первых космонавтов. «Лишний человек», резонер, потерявшийся на фоне эпохи кафкианский недотепа, он погряз в кризисе среднего возраста и запутался в собственных отношениях с дамами. Прогрессу и космосу нет дела до него, но и ему самому уже и не до Гагарина, и не до ракеты… И только в 2013-м году мы получили, наконец, полноценный байопик про нашего любимого героя .

«Гагарин. Первый в космосе» Павла Пархоменко — фильм-эпос. Фильм-манифест и история про то, как вообще непросто быть первым .

Наряду с такими картинами как «Легенда №17» или «Высоцкий» это кино как бы одновременно и дает наш четкий ответ их Голливуду с его неизбывной страстью к монументальной лепке национальных характеров, и отсылает нас к образцам «большого стиля» и «биографического бума» советского кино конца 40-х — начала 50-х годов прошлого века .

Мы долго этого ждали и получили ровно то, что хотели. Гагарин тут — не просто главный герой, но символ. Многие критики пеняли режиссеру на этот символизм, идеализацию образа, схематичность. Но дело не в том, что Пархоменко приукрашает историческую правду, дело в том, что он и снимает, строго говоря, не историческое кино, а национальный эпос .

Критики упрекали артиста Ярослава Жалнина, что Гагарин у него какой-то слишком идеальный, какой-то неживой. Но дело в том, что Жалнин и играет Гагарина не как живого человека, а как совокупность наших чаяний и надежд, живое воплощение наших симпатий .

Гагаринский образ, его улыбка тут — источник света. И, совсем как солнечный луч, падающий на предметы, он либо заставляет окружающие характеры искриться и сиять, либо заставляет их отбрасывать тени — в зависимости от первоначальной фактуры .

Как удачно выразился по тому же поводу поэт Николай Добронравов: «Сын Земли и звезд, нежен был и прост, людям свет, как Данко, нес…»

Вот именно за это мы Гагарина и любим .

За то, что осветил своей улыбкой наше прошлое, настоящее и будущее, сделал все яснее и ярче .

Указал направление и смысл. Наш номер Первый, наш Юра, наше солнышко!

Павел Амнуэль Бейт-Шева, Израиль

ВСЕЛЕННАЯ — КОЛЫБЕЛЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Когда-то я очень любил космическую фантастику. Таинственный, загадочный, опасный, притягательный, увлекающий космос. «Земля — колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели…»

Став астрофизиком, начав заниматься космосом профессионально и написав десяток фантастических рассказов на космические темы, поймал как-то себя на мысли, что писать о полетах к звездам и контактах с иным разумом мне не очень интересно. Темы увлекательные, но… «не так все будет, совсем не так»… Смущали два обстоятельства. Первое: подавляющее большинство внеземных цивилизаций фантасты изображали антропоморфными вплоть до полной от человека неотличимости. Попадались, конечно, произведения с негуманоидными персонажами, но и они отличались от человека формой, а не содержанием (повести Хола Клемента, «Пламя над бездной» Вернора Винджа, «Игра Эндера» Орсона Скотта Карда и др.). Совсем редки произведения, где иной разум непонятен, а контакт невозможен («Черное облако» Фреда Хойла, «Солярис», «Эдем», «Непобедимый», «Фиаско» Станислава Лема, «Ложная слепота» Питера Уоттса). Последний тип разума представлялся мне наиболее вероятным в реальности, но, за редкими (перечисленными выше) исключениями, далеким от литературы. Литература — в том числе фантастика — пишет о людях, в какие бы инопланетные одежды они ни рядились .

Если люди встречаются с «абсолютно чуждым» разумом, все равно коллизии, противоречия, конфликты остаются земными. Потому в космической фантастике так много галактических империй, войн, торговли, битв за ресурсы, героизма и предательства. Все, как у людей на Земле .

Литература рассказывает о человеке, а человеку не о чем говорить с существами нечеловеческой природы. Мы не можем порой найти общий язык с людьми иной культуры, иной — вполне человеческой — ментальности, что уж говорить о контактах с существами, развивавшимися в совершенно чуждых условиях? Космос — иная среда обитания, иная эволюция, иное отношение к реальности. Иное все!

*** Второе обстоятельство, заставлявшее с недоверием относиться к описаниям контактов и (особенно!) многочисленных звездных войн: скорость света, мировая постоянная, не позволяющая летать от звезды к звезде, как из Москвы в Нью-Йорк или, на худой конец, как с Земли на Юпитер. Многовековые перелеты («Поколение, достигшее цели» Клиффорда Саймака, «Пасынки Вселенной» Роберта Хайнлайна и т. п.) ставили перед авторами проблемы, связанные с настоятельной необходимостью обойти один из самых фундаментальных законов природы. Фантасты, естественно, с этой задачей справились: космические корабли стали летать через нуль-, над-, под-, сверх— гипер— и прочие пространства, впоследствии получившие вполне научное название «кротовых нор». Наука признала существование подобных пространств, но оказалось, что для создания искусственной «кротовой норы»

нужно столько энергии, сколько у человечества нет и еще очень долго (скорее всего — никогда) не будет. А естественные «кротовые норы», если они вообще существуют, расположены так далеко от Солнечной системы, что никак не могут решить проблему межзвездных полетов .

В конце концов космос и внеземной разум в фантастике (даже в так называемой «жесткой», наиболее приближенной к реалиям современной науки) стали представляться лишь красивым, ярким, привлекательным антуражем, театральными подмостками для разыгрывания историй о земных проблемах. О человеке, будь он даже заключен в тело противной многометровой и многоголовой рептилии .

Это нормально. Литература иначе и не состоялась бы. Но я уже не мог верить в достоверность такой космической фантастики. К тому же научно-фантастические идеи, связанные с инопланетянами и контактами, начали повторяться, авторы пересказывали уже прочитанное с небольшими вариациями, а то и без них .

Чем больше углубляешься в научную реальность космоса, тем больше понимаешь, что фантастика о контактах развивалась в рамках отчаянного оптимизма.

Парадигма научной фантастики о космосе:

внеземных разумов много! Всяких! В том числе абсолютно не антропоморфных по форме, но тем не менее антропоморфных по сути, иначе не было бы предмета для литературы и контактов не было бы тоже. А наука о космосе странным образом, с одной стороны, подтверждала надежды фантастов, но с другой — безусловно их отвергала .

С одной стороны, Френсис Дрейк еще в шестидесятых годах прошлого века вывел формулу для оценки числа высокоразвитых цивилизаций. По Дрейку получалось, что только в Галактике должны существовать миллионы цивилизаций, более или менее похожих на нашу. Правда, и по Дрейку среднее расстояние между цивилизациями достигает сотен световых лет, что делает контакты (если двигаться с субсветовыми скоростями, а не через гиперпространство) делом весьма медлительным и бесперспективным .

С другой стороны, существуют оценки вероятности зарождения жизни, подобной нашей, и числа эти не оставляют для разума практически никаких шансов. Вероятность случайного возникновения живой молекулы из неживого вещества настолько мала, что для такого процесса необходимо время, на много порядков превышающее время существования Вселенной. А ведь кроме этой маловероятной случайности есть еще десятки «бутылочных горлышек», сквозь которые земная жизнь прошла в процессе эволюции, уменьшающие эту и без того ничтожную вероятность практически до нуля. Не будь у Земли такого массивного спутника, как Луна, жизнь погибла бы. Не будь в Солнечной системе массивных планет, бомбардировка Земли кометами и астероидами уничтожила бы все живое еще миллиард лет назад. Эта же бомбардировка (хоть и более слабая) многократно приводила к вымираниям множества видов живых организмов — и нам невероятно повезло, что homo sapiens выжил, хотя шансов у него было, мягко говоря, очень немного .

Возникновение Вселенной, пригодной для жизни, — тоже явление чрезвычайно маловероятное, и физики давно говорят об этом. Если бы значение постоянной Планка отличалось от нынешнего на несколько процентов, атомы не могли бы образоваться, и жизнь не возникла бы. Если бы чуть-чуть иной была так называемая космологическая постоянная (ее сейчас называют темной энергией), Вселенная или мгновенно расширилась бы, или очень быстро схлопнулась — в обоих случаях жизнь не успела бы возникнуть. И так далее. Мировые постоянные будто специально подобраны, чтобы во Вселенной могли образоваться галактики, звезды, планеты, Земля с Луной, жизнь и мы с вами .

Для зарождения и, главное, последующего развития жизни на Земле нужно было совпадение такого большого числа самых разных условий, что вероятность повторения подобного процесса где бы то ни было во Вселенной практически равна нулю. Космологи называют это «тонкой настройкой» и формулируют «сильный антропный принцип», утверждающий, что Вселенная очень точно «заточена» именно для нашего разума: «Вселенная такова, потому что в ней существуем мы». Предположение о том, что во Вселенной существует второй такой же разум или в точности такая же планета — очень смелое и, вообще говоря, спекулятивное допущение, несмотря на то, что в Галактике существуют десятки миллиардов планет, а во Вселенной — сотни миллиардов галактик .

Иными словами, одна из целей выхода человечества в дальний космос оказывается достаточно сомнительной, хотя, конечно, фантасты сделали и делают (и будут делать, в этом нет сомнений) все, чтобы читатель и зритель прониклись убеждением: космос кишит разумными (в том числе негуманоидными) цивилизациями, с которыми человечеству в близком или отдаленном будущем предстоит вести диалог, торговать, жить в мире и дружбе, но чаще — воевать, воевать, воевать… Наука, однако, здесь ни при чем. Ни космология с ее антропным принципом, ни астрофизика, так и не обнаружившая пока пригодных для жизни экзопланет, ни биология, устанавливающая жесткие границы возможной жизни .

*** Есть два альтернативных следствия из сильного антропного принципа .

Первое — Бог существует, именно его воля создала Вселенную такой, какой мы ее наблюдаем, и теория вероятностей тут ни при чем .

Современная наука предлагает иную альтернативу: наша Вселенная — не единственная. Есть великое множество вселенных с самыми разными законами природы, мировыми постоянными, начальными условиями и характеристиками. И потому сколь бы мала ни была вероятность возникновения нашей Вселенной, «заточенной» под человека, такая Вселенная непременно присутствует в бесконечно разнообразном наборе миров. В ней мы и живем — не потому, что нам сверхъестественно повезло, а просто потому, что ни в какой другой вселенной человечество возникнуть не могло бы .

К аналогичному выводу приходит и современная физика, исходя из других идей и теорий. Инфляционная модель Большого взрыва предполагает непрерывное возникновение все новых и новых вселенных (хаотическая инфляция). Струнная теория строения материи допускает существование бесконечно большого числа миров, каждый из которых не менее реален, чем остальные. Многомировая интерпретация квантовой механики (эвереттика) предполагает существование огромного (возможно, тоже бесконечного) числа миров — столько, сколько решений имеют уравнения Шредингера .

Но ведь в фантастике давно описаны параллельные миры! Фантасты предвидели развитие научных представлений? Нет, параллельные миры в фантастике — антураж, декорация, место действия, куда персонажи попадают способами, не имеющими отношения к науке: чаще всего просто через дверь, как в рассказе Герберта Уэллса «Дверь в стене». Параллельные миры в фантастике — возможность показать «альтернативную» Землю, иной вариант развития нашей истории .

Долгое время ученые (и не только ученые — «обычные» читатели тоже) относились к идее параллельных миров, как к красивой сказке. С появлением различных многомировых теорий термин «параллельные миры» перекочевал в физику и сейчас используется даже в сугубо научных публикациях, не говоря о серьезной научно-популярной литературе («Элегантная Вселенная» Брайана Грина; «Параллельные миры», «Гиперпространство» Митио Каку). Существовала, однако, принципиальная разница между параллельными мирами в фантастике и науке. Фантасты отправляли своих героев в параллельные миры за приключениями, а ученые оставались в уверенности, что миры эти именно параллельны, то есть нигде и никогда не «пересекаются» и не взаимодействуют. Теория допускает существование параллельных миров, но наблюдать их или, тем более, побывать в параллельном мире никто и никогда не сможет .

В последние годы и эта концепция претерпела изменения. Проведены физические эксперименты (нидерландской группы Пола Квята, японцев Цегая и Намекаты, бразильцев Адонаи и Оттавио), результаты которых можно интерпретировать как взаимодействие разных физических реальностей .

Проблему взаимодействия миров физики обсуждают, осуждают, принимают, отвергают: отношение к многомирию и, особенно, к возможности взаимодействия миров еще далеко не устоялось и находится на невидимой, неосязаемой, но реальной грани, отделяющей науку от ненаучных спекуляций .

Самое время фантастам предложить идею, равно безумную для науки и фантастики. Идею межмировой космонавтики, которой не понадобятся огромные звездолеты и субсветовые скорости. Возможно, дальнейшие исследования покажут, что эта идея неверна, но она обладает качествами, всегда привлекавшими фантастов, а сейчас и ученых. Такие идеи, кажущиеся сначала безумными, достаточно часто побеждают и становятся повседневной практикой. Безумными в свое время выглядели идеи постоянства скорости света и квантования электронных орбит в атоме. Да и идея о том, что Земля обращается вокруг Солнца, была в свое время не просто безумной, но и крамольной .

*** Российский интернет-предприниматель Юрий Миллер вложил более ста миллионов долларов в проект поиска внеземных цивилизаций. Искать «братьев по разуму» будут в радиодиапазоне, как и полвека назад, только с гораздо более высокой чувствительностью. Вспомним один из сомножителей в формуле Дрейка: время жизни цивилизации. Если характерное время жизни цивилизации составляет миллионы лет, то характерное время использования радиодиапазона для связи наверняка намного меньше. На заре развития радио и телевидения Земля довольно сильно излучала в различных радиодиапазонах, но уже сейчас в космос уходит все меньше радиоволн, а в недалеком будущем наша планета и вовсе перестанет быть активным источником радиоизлучения. Так почему же мы решили, что высокоразвитая внеземная цивилизация даст знать о себе таким «дедовским» способом?

Все попытки наладить контакты с внеземным разумом, почти все фантастические контакты грешат одним и тем же: антропоморфизмом и экстенсивностью. «Сила» разума определяется его энергетическими возможностями. Полвека назад советский астрофизик, ныне академик Николай Семенович Кардашев предложил такую классификацию разумных цивилизаций .

Цивилизация I типа использует энергию, сравнимую с энергией своей планеты .

Более развитая цивилизация II типа способна утилизовать энергию звезды .

Цивилизация III типа утилизует энергию галактики .

По этой логике, могут существовать и цивилизации IV типа, способные пользоваться энергией скоплений и сверхскоплений галактик, и цивилизации V типа, утилизующие энергию вселенной .

Иными словами, через миллионы и миллиарды лет некая цивилизация (допустим, наша) будет развиваться экстенсивно: все больше энергии для потребления, все больше используемого пространства .

Понятно, что при таком подходе вырастают до размеров галактик экспансионистские потребности, а присущая человеку прошлого и настоящего потребность колонизовать новые «земли», в том числе и с помощью военного вмешательства, распространяется на все внеземные цивилизации .

Но эволюция — это не умножение старого, а рождение нового. «Не так все будет, совсем не так…»

*** На мой взгляд, правильнее классифицировать цивилизации не по экстенсивному признаку (энергия), а по интенсивному (новое знание). Разум — это возможность объяснять окружающий мир и возможность создавать новое знание о мироздании. И только потом — попытки это знание использовать для практических приложений .

Цивилизации I типа полагают свою планету центром мира .

Цивилизации II типа полагают центром мира свою звезду .

Цивилизации III типа уверены, что живут в единственной Вселенной .

Цивилизации IV типа знают о многомирии, но еще не научились перемещаться из одного мира в другой .

Цивилизации V типа могут осуществлять контакты с мирами, где законы физики одинаковы .

Цивилизации VI типа осуществляют контакты с мирами, где законы природы различны .

Цивилизации VII типа способны изменять законы физики и создавать миры согласно измененным законам .

Наверняка возможны цивилизации VIII, IX и более «продвинутых» типов, о которых мы сейчас не имеем ни малейшего представления .

Когда-то люди полагали, что Земля — центр мироздания и создана Богом (богами) специально для того, чтобы на ней могло жить человечество. Потом поняли, что Земля — не центр, и поместили в центр Солнце. Затем пришло понимание, что и Солнце — не центр мироздания, а всего лишь рядовая звезда. Возникла естественная мысль, что множество разумных рас может существовать на множестве планет вокруг множества других звезд. Перейдя на следующую ступень развития (цивилизация III типа), люди поняли, что и Галактика — не центр мироздания, существуют миллиарды галактик в расширяющейся Вселенной. А идеи о многомирии, о которых все чаще говорят физики, переводят нашу Вселенную в разряд одной из бесконечного числа разнообразных вселенных .

Человечество отодвигается еще дальше от несуществующего центра мироздания, но зато возвращается (на новом витке спирали) к пониманию того, что разумных рас — бесконечное число. Проблема, однако, в том, что каждая находится в своей вселенной. И далеко не в каждой вселенной возможно существование жизни и разума. Бесконечно большое число вселенных непригодно для развития какой бы то ни было жизни, и лишь чрезвычайно малая их доля поддерживает условия для возникновения разума. Но поскольку миров бесконечно много, то даже очень малой их части достаточно, чтобы было бесконечно много вселенных, где существует не только жизнь, но и разум .

Мы, земляне, сейчас принадлежим к типу, переходному от третьего к четвертому. Всего за пять столетий человечество прошло путь развития от цивилизации I типа до III. Именно цивилизация III типа, как показал наш опыт, генерирует предположения о множестве разумов в единственной Вселенной, ищет их, не находит и начинает задумываться о том, насколько маловероятно зарождение разума. Когда цивилизация переходит к IV типу (а мы уже близки к этому), вектор научного исследования смещается, меняется основная парадигма. Разум уже объяснил, почему он один в этой Вселенной, и понял, что связь с другими ветвями многомирия не только возможна, но и обязательна. Именно там состоится долгожданная встреча с иным разумом. Разумом, который, вероятнее всего, тоже уникален в своей вселенной .

Возникает естественный вопрос: если мы в нашей Вселенной — единственные и нас практически невозможно обнаружить среди огромного числа звездных систем в огромном числе галактик, то как мы, даже сумев осуществить переход в другую вселенную, обнаружим там спрятанных в глубинах какой-то из галактик «братьев по разуму»?

У меня нет строго научного ответа на этот вопрос. Еще не сделано открытие, позволяющее нашей цивилизации перейти к следующему, пятому типу. Но я уверен, что такое открытие будет сделано, как были сделаны открытия, благодаря которым человечество эволюционировало от первого типа до третьего .

Тем не менее ответ у меня есть — в рамках научной фантастики. Идеи предстоящих открытий и неизвестных пока законов физики содержатся в повестях «Поводырь», «Острова». Открытие путей в иные вселенные еще не сделано, но можно представить, каким оно будет… *** Предположим, что классификация верна, рассуждения правильны, и во Вселенной не существует иных цивилизаций, кроме нашей. И для того, чтобы установить контакт с другими цивилизациями (если он вообще возможен между разумами принципиально разных типов), нужно сначала понять, затем объяснить, а потом научиться осуществлять связь между различными мирами в многомирии. Так что же: оставить попытки достигнуть далеких планет и звезд с помощью уже существующей техники? Перестать задумываться о колонизации Марса, не строить сверхтяжелые ракеты? Дожидаться, когда физики откроют способ перемещения между вселенными?

Нет, конечно. Невозможно подойти к новому качественному скачку, не пройдя все предыдущие стадии развития. Как невозможно перейти от рабовладельческого строя сразу к социализму, так же невозможно «пропустить» тот или иной этап развития научных представлений и технических возможностей. Эпохальное открытие можно сделать и случайно, но, если для него не настало время, открытие не будет воспринято обществом и окажется забыто. Возможно, о нем вспомнят, когда придет время, а может, и нет, открытие будет сделано заново, как уже не раз бывало в истории. Чем быстрее человечество пройдет все нынешние стадии исследований и технических разработок, тем быстрее дойдет до открытия, которое изменит судьбу нашей цивилизации .

Если говорить об исторических аналогиях, то мы сейчас находимся, возможно, на уровне Колумба, отплывшего открывать Вест-Индию, попавшего в Новый свет и не подозревавшего о том, что будут созданы ракетные корабли и люди полетят на Луну. Кстати, ракеты в то время китайцы использовали для фейерверков. Может, и сейчас уже создано довольно простое устройство (эксперименты Квята и других физиков, упомянутых выше, свидетельствуют об этом), способное «связывать» миры? Может, мы пользуемся таким устройством, как игрушкой — вспомните волчок в романе Клиффорда Саймака «Кольцо вокруг Солнца»?. .

А потому нужно летать, исследовать космос, строить колонии на Марсе, научные станции на орбите Сатурна, отправлять экспедиции к Плутону и в пояс Койпера. Нужны поиски внеземных цивилизаций во всех мыслимых диапазонах электромагнитного спектра. Нужны поиски землеподобных планет, расположенных в «поясах жизни» в далеких звездных системах. Чем мощнее будет наступление, тем быстрее человечество пройдет этот необходимый этап и перейдет на четвертый уровень развития .

Для этого не понадобится миллион лет и полеты к туманности Андромеды на субсветовых звездолетах. Прогресс науки ускоряется, миллионы лет — не та шкала времени, на которую нужно рассчитывать .

Лишь когда цивилизация четвертого типа совершит очередную коперниканскую революцию и для изучения откроется бесконечное множество вселенных, и когда мы сможем выбирать для исследований миры, возникшие «по нашему образу и подобию», станут возможны, вероятны и наверняка произойдут контакты с иными цивилизациями. Скорее всего, эти цивилизации окажутся подобны нашей — возможно, даже подобны абсолютно, — и общение принесет пользу обеим сторонам контакта. Наверняка нам откроются «двери» и во вселенные с иными законами природы. Контакты с проживающими там цивилизациями, скорее всего, будут невозможны. Но зато какой материал для научных исследований! И сколько новых идей и сюжетов для фантастики!

Pages:     | 1 ||

Похожие работы:

«Занимательная зоогеография. От Арктики до Антарктики: кто где живет Валерий Малеев Занимательная зоогеография От Арктики до Антарктики: кто где живет Москва "Манн, Иванов и Фербер" Оглавление 6 Вступление 77 Степной хорь и ушастый еж 42 Колонок 1. Арктические 78 Заяц-толай 43 Соболь пустыни и тундры 79 Монгольс...»

«Ф. М. Достоевский. Фотография начала 1860-х годов. АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ РУССКОЙ Л И Т Е Р А Т У РЫ (ПУШ КИНСКИЙ ДОМ) Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В ТРИДЦАТИ ТОМАХ ПУБЛИЦИСТИКА И ПИСЬМА ТОМА XVIII—XXX "@©3И ЗДАТЕЛЬСТВО "11 А " К А" ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕН ИЕ • ЛЕН ИНГРА Д Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ TOМ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ СТАТЬИ И...»

«Стендаль Рим, Неаполь и Флоренция Ах, сударь, как можно быть персом? "Персидские письма". ПРЕДИСЛОВИЕ Один лондонский издатель оказал мне честь, выпустив в свет второе издание этой книжки. Ибо, говоря по правде, ее нельзя назвать настоящей книгой. Автор даже не перечитал большей части записок, составивших первое издание. В то вре...»

«Флора Даурии. Том IV Salicaceae Mirb. – Ивовые Во флоре бассейна истоков р. Амур семейство Salicaceae представлено тремя родами, которые можно определить с помощью следующего ключа.1. Деревья. Завязи до половины погружены в бокаловидные цельные околоцветники. Коробочки 2–3(4)-створчатые. Тычинок 30–60. Прицвет...»

«Видеть Бога как Он есть. Архимандрит Софроний Сахаров filosoff.org Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке http://filosoff.org/ Приятного чтения! Видеть Бога как Он есть....»

«Распределение общего объема часов по видам учебной работы Объем часов (по видам работы) Аудиторные занятия Самостоятельная работа абитуриентов В том числе В том числе Другие виды Другие виды Индивидуаль Практически Лабораторные ные зан...»

«СТАНДАРТ ДЛЯ ОТДЕЛЬНЫХ КОНСЕРВИРОВАННЫХ ОВОЩЕЙ CODEX STAN 297-2009 Внесены поправки в 2011 году и 2015 году.Настоящий стандарт заменяет отдельные стандарты на: консервированную спаржу (CODEX STAN 56-198...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ БОТАНИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ИМ. В. Л. КОМАРОВА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES KOMAROV BOTANICAL INSTITUTE NOVITATES SYSTEMATICAE PLANTARUM VASCULARIUM T o m u s 46 Insti...»

«.Строй простого предложения Формы сказуемого 1. Многие формы сказуемого характерны для разговорной речи. Сюда относятся:1) сказуемые, выраженные инфинитивом глагола несовершенного вида со значением интенсив...»

«Замок Глава первая Прибытие K. прибыл поздно вечером. Деревня тонула в глубоком снегу. Замковой горы не было видно. Туман и тьма закрывали ее, и огромный Замок не давал о себе знать ни малейшим проблеском света. Долго стоял К. на деревянном мосту, который вел с проезжей дороги в Деревню...»

«Пошаговая инструкция домик из спичек 25-03-2016 1 Варламьевич заканчивает разводить. Перехватывающая при участии иерихонского является, вероятно, дефектной путиной. Саввичи вооруженно теранут перест...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ (ОСЖД) ПРАВИЛА ПЕРЕВОЗОК ОПАСНЫХ ГРУЗОВ ПРИЛОЖЕНИЕ 2 К СОГЛАШЕНИЮ О МЕЖДУНАРОДНОМ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОМ ГРУЗОВОМ СООБЩЕНИИ (СМГС) По состоянию на 1 июля 2015 года TOM II ЧАСТЬ 3 ПЕРЕЧЕНЬ ОПАСНЫХ ГР...»

«Федеральное агентство по образованию РФ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования “Тюменский государственный нефтегазовый университет” Научно-исследовательский институт прикладной этики ВЕДОМОСТИ Выпуск двадцать девятый ЭТИЧЕСКИЙ КОНСИЛИУМ Под редакцией В.И. Бакштановского, Н.Н....»

«Александр Фадеев "Молодая Гвардия" Вперед, заре навстречу, товарищи в борьбе! Штыками и картечью проложим путь себе. Чтоб труд владыкой мира стал И всех в одну семью спаял, В бой, молодая гвардия рабочих и крестьян! Песня молодежи Глава первая Нет, ты только посмотри, Валя, что это за ч...»

«–  " ”""—“"  РОССИЯ: 1917—2017 ГЕОРГИЙ ЦАГОЛОВ —¬“ " “" ‹¬ “– По примеру Сатурна, всякая револю ция пожирает своих детей Совершившие революцию люди могли совершить многие ошибки и даже пре ступления, но ни при каких обстоя тельствах они не могли встать на путь борьбы против созданного им...»

«ОФШЦАЛЬИЫЙ ОТД'БЛЪ.ИЗВЛЕЧЕН1Е ИЗЪ ОТЧЕТА ПРЕДСТАВЛЕЫНАГО ВОЕННОМ У МИНИСТРУ, ПО ГОРНОМ У УП РАВЛЕ­ НИЮ ВЪ ЗЕМЛЬ ВОЙСКА ДОНСКАГО ЗА 1864 И 1865 ГОДА . СОСТАВЛеШЕ ПОВАГО П0Л0ЖЕИ1Я О ГОРНОМЪ ПРОМЫСЛЪ в УЧ­ РЕ Ж Д Е Н А НА ДОИУ ОСОБАГО ГОРПАГО УПРАВЛЕИ1Я. Постепенно возрастающая въ Южной Россш потребность на ископаемый горючш матер1 алъ и усиливающаяся въ земле...»

«Пояснительная записка Рабочая программа по учебному предмету "Слесарное дело" разработана на основе авторской адаптированной основной общеобразовательной программы специальных (коррекционных) образовательных учреждений VIII вида", 5-9 классы, сборник 2, авторы: Мирский С,Л., Журавлев Б.А., Инозе...»

«Здесь гора Магнитка, и река Урал Город мой любимый, крепкий как металл, И дымятся домны с ночи до утра, Здесь свою девчонку повстречал вчера Магнитогорск мой город на Урале, Уральский юг – не Черноморский юг, Ведь здесь моря из чугуна и стали, И здесь за др...»

«Один Я почувствовала страх еще до того, как услышала крики. Ее ночной кошмар пульсировал внутри, вытряхивал меня из сна, в котором присутствовали побережье и сексапильный парень, втирающий мне в кожу масло для загара. Сознание заполонили ее образы — не мои: огонь и кровь, запах дыма, искореженный металл автомобиля. Страшные картинки...»

«Глава 11 Двумерные поверхности. План. Стандартные симплексы, криволинейные симплексы, триангулируемая поверхность в евклидовом пространстве, триангуляция поверхности, край стандартного симплекса, край криволинейного симплекса, край триангулируемо...»

«ВРАТА ПОКАЯНИЯ Слова, произнесенные в разные годы в период пения Триоди постной Митрополит Ташкентский и Среднеазиатский Владимир (Иким) Слова, произнесенные в разные годы в период пения Триоди постной Издание 2-е, исправленное и дополненное Сибирская Благозвонница Москва УДК 224 ББК 86. 372-...»

«ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Пролетарии всех стран, соединяйтесь! ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА — ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС СОЧИНЕНИЯ Издание второе ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва • 195...»








 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.