WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Шеменева Ольга Николаевна РОЛЬ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ СОГЛАШЕНИЙ В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Шеменева Ольга Николаевна

РОЛЬ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ СОГЛАШЕНИЙ

В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Специальность 12.00.15 –

гражданский процесс; арбитражный процесс

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени доктора юридических наук

Научный консультант:

доктор юридических наук, профессор Носырева Елена Ивановна Воронеж ОГЛАВЛЕНИЕ Введение …………………………………………………………………………..5 РАЗДЕЛ 1. Соглашения сторон и иных лиц, участвующих в деле, как основание возникновения, изменения и прекращения гражданских процессуальных правоотношений ……………………………………………19 Глава Категории «цели» и «интересы» в контексте проблемы I .

процессуальных соглашений в гражданском судопроизводстве…………..19 §1. Дискуссионные вопросы концепции процессуальных соглашений в трудах российских ученых…………………………………………………….19 §2. Цели и задачи гражданского судопроизводства как основной критерий допустимости процессуальных соглашений………………………………….36 §3. Юридический интерес в гражданском судопроизводстве: развитие взглядов и современное значение…………………………………………….58 § 4. Фактические интересы лиц, участвующих в деле, как основание для изменения отдельных правил гражданского судопроизводства по их соглашению…………………………………………………………………… .

..81 Глава II. Значение теории гражданского процессуального правоотношения в аспекте концепции процессуальных соглашений……………………………96 § 1. Суд как обязательный субъект гражданских процессуальных правоотношений………………………………………………………………..96 § 2. Взаимодействие лиц, участвующих в деле, без участия суда как условие реализации процессуальных прав……………………………………………122 § 3. Диспозитивность как принцип гражданского процессуального права и как черта метода правового регулирования гражданских процессуальных правоотношений……………………………………………………………….142 Глава III. Процессуальные соглашения как согласованные действия лиц, участвующих в деле…………………………………………………………..159 §1. Понятие и признаки процессуальных соглашений…………………….159 §2. Виды процессуальных соглашений……………………………………..178 РАЗДЕЛ 2. Теоретические и практические проблемы применения законодательства о процессуальных соглашениях в гражданском судопроизводстве………………………………………………………………206 Глава I. Соглашения, определяющие компетенцию государственных судов…………………………………………………………………………….206 §1. Соглашения о подведомственности……………………………………….206 §2. Соглашения о подсудности……………………………………………..…232 Глава II. Соглашения, определяющие правила доказывания и установления обстоятельств гражданских дел……………………………………………….254 §1. Роль соглашений сторон в распределении обязанности по доказыванию……………………………………………………………………254 §2. Соглашения сторон, определяющие правила допустимости доказательств в гражданском судопроизводстве……………………………………………..259 §3. Признания и соглашения сторон по обстоятельствам дела……………..274 Глава III. Соглашения, определяющие порядок рассмотрения и разрешения гражданских дел………………………………………………………………..294 §1. Соглашения сторон как основание для рассмотрения и разрешения гражданских дел по правилам приказного и упрощенного производства….294 §2. Соглашения сторон и иных лиц, участвующих в деле, как основание для изменения отдельных правил рассмотрения и разрешения гражданских дел……………………………………………………………………………… .




307 Глава IV. Заключение мирового соглашения и иные основания завершения гражданского дела в связи с примирением …………………….…………..324 §1. Отраслевая принадлежность института мирового соглашения и права на его заключение…………………………………………………………………324 §2. Требования, предъявляемые к содержанию мирового соглашения, и свобода усмотрения сторон при определении его условий………………..345 §3. Проблема расширения процессуальных способов оформления примирения сторон в гражданском судопроизводстве………………………371 Библиография………………………………………………………………….379 Приложение…………………………………………………………………......426

–  –  –

Актуальность темы исследования. Важнейшими направлениями научных исследований в сфере гражданского и арбитражного процессуального права являются разработка новых теоретических положений, решение сложных научных проблем и изложение новых научно обоснованных решений, внедрение которых способствовало бы оптимизации порядка осуществления правосудия по гражданским делам и приведению его в соответствие с потребностями общества, соответствующими уровню его культурного, социального, политического и экономического развития .

В связи с этим неслучайно то, что при проведении исследований большинства актуальных проблем современного процессуального права: его соотношения и взаимовлияния с гражданским правом; альтернативных способов разрешения споров; доказательств и доказывания;

подведомственности и подсудности и многих других затрагиваются вопросы о воздействии соглашений сторон и иных лиц, участвующих в деле, на возникновение, изменение или прекращение гражданских процессуальных правоотношений. Это закономерно, так как в последние десятилетия сложились предпосылки к тому, чтобы на концептуальном уровне задуматься о роли процессуальных соглашений в гражданском судопроизводстве .

В теории и на практике последовательно формируется понимание того, что устранение правовых конфликтов наиболее предпочтительно на основе принципов сотрудничества, учета интересов спорящих сторон, добровольности исполнения обязательств и т.п. Во многом этому способствовали научные исследования альтернативных способов разрешения и урегулирования споров, результаты которых послужили поводом для осмысления возможности заимствования некоторых достижений в данной сфере в целях совершенствования производства по гражданским делам в суде. И, в частности, для изучения вопроса о том, чтобы добавить гражданскому и арбитражному процессу гибкости, придав более существенное значение действительным осознанным потребностям сторон в развитии производства по делу тем или иным образом, о чем, собственно, и задумываются ученые, затрагивающие проблемы, связанные с процессуальными соглашениями .

Словосочетания «процессуальный договор» и «процессуальное соглашение» активно используются в судебной практике. Судьи относятся к данному правовому феномену как к объективно существующему, нуждаются в нем и обращаются к нему в своей ежедневной деятельности. При этом в отношении соглашений, которые многие практические работники воспринимают как процессуальные и именуют их соответствующим образом (мировое соглашение, арбитражное соглашение, соглашение о подсудности и ряд других соглашений), на самом деле отсутствует единое представление об их отраслевой принадлежности.

Принципиальные разногласия по поводу того, институт какого права представляют те или иные соглашения сторон:

частного или публичного ведет и к разногласиям, связанным с их практическим применением, которые уже многие годы не находят единообразного решения .

С момента перехода к состязательной модели гражданского судопроизводства от характерной для советского периода его развития следственной модели прошло уже очень значительное количество времени. С учетом длительного периода действия обновленного гражданского и арбитражного процессуального законодательства, в правовом сообществе сложилось и укоренилось довольно ясное понимание значения инициативы лиц, участвующих в деле для защиты своих прав и интересов; их ответственности за совершение или не совершение процессуальных действий; рисков, которыми сопровождается та или иная тактика ведения дела в суде; назначения различных процессуальных норм и институтов и т.п .

У многих юристов, осуществляющих представительство в гражданском судопроизводстве, сформировались профессиональные навыки, позволяющие с учетом волеизъявлений их доверителей определять наиболее экономичные и предпочтительные для них направления развития производства по конкретным гражданским делам .

Изложенное свидетельствует о том, что в настоящее время наблюдается научная, практическая и общественная потребность в обобщении имеющихся представлений о различных соглашениях сторон по процессуальным вопросам и разработке целостной концепции процессуальных соглашений в гражданском судопроизводстве, раскрывающей их наиболее значимые черты и потенциал в плане оптимизации осуществления правосудия по гражданским делам .

Степень научной разработанности темы исследования .

Процессуальные соглашения представляют собой довольно мало изученный правовой феномен. Обоснование необходимости разработки согласительных процедур и производств, базирующихся на конструктивном сотрудничестве сторон и составляющих основу для разработки концепции процессуальных соглашений, приводилось на страницах литературы в различные периоды развития российского процессуального права и законодательства (Е.А. Нефедьев, Э.М. Мурадьян, Е.И. Носырева и др.) .

Однако упоминания о процессуальных сделках или договорах до недавнего времени появлялись в трудах советских и российских ученых лишь эпизодически (Е.В. Васьковский, Р.Е. Гукасян, Л.М. Орлова и др.). Как самостоятельное правовое явление процессуальные соглашения стали объектом научного интереса только в последние десятилетия .

Проблемы, связанные с определением критериев разграничения процессуальных соглашений и гражданско-правовых договоров, с выявлением места процессуальных соглашений в системе юридических фактов цивилистического процесса, с необходимостью разработки межотраслевого учения о сущности данных правовых конструкций и многие более частные проблемы понимания и практического использования соглашений в гражданском судопроизводстве затрагивались в трудах В.В .

Яркова, М.А. Рожковой, Д.Х. Валеева, М.Ю. Челышева, Д.Б. Абушенко, С.А .

Курочкина и др. В их работах были выявлены очень многие вопросы, решение которых необходимо для разработки целостной концепции процессуальных соглашений .

Специальное диссертационное исследование «Соглашения в сфере гражданской юрисдикции: процессуально-правовой аспект» (2016) было предпринято Е.А. Ивановой. Избрав широкий подход к пониманию процессуального соглашения, она определила его как волеизъявление заинтересованных лиц, направленное на выбор формы защиты права (судебная, внесудебная юрисдикционная, внесудебная неюрисдикционная) и порядка урегулирования или разрешения как будущего, так и возникшего правового спора .

Еще более глубокое исследование соглашений в гражданском судопроизводстве было проведено в диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук Н.Г. Елисеева «Договорное регулирование гражданских и арбитражных процессуальных отношений»

(2016), в которой полно и последовательно была обоснована идея о целесообразности и пределах распространения учения о договоре в материальном праве на соглашения сторон относительно процесса .

Вместе с тем, попыток комплексного объяснения понятия, признаков, а также механизма воздействия процессуальных соглашений сторон на возникновение, изменение и прекращение гражданских процессуальных правоотношений как публичных правоотношений, складывающихся между судом и иными участниками процесса, без обращения к институтам материального права вплоть до настоящего времени не предпринималось .

Изложенное предопределило основную цель диссертационного исследования, которая заключается в том, чтобы разработать основы целостной концепции процессуальных соглашений как публично-правового института и раскрыть их потенциал в плане оптимизации порядка осуществления правосудия по гражданским делам в рамках традиционного (узкого) подхода к пониманию гражданских процессуальных правоотношений .

Для достижения обозначенной цели диссертантом были поставлены и разрешены следующие задачи:

- анализ спорных вопросов теории гражданских процессуальных правоотношений и формулировка по ним последовательной авторской позиции;

- исследование видов и значения различных интересов в гражданском судопроизводстве как основного стимула к достижению процессуальных соглашений;

сравнительный анализ диспозитивности в гражданском и в гражданском процессуальном праве как принципа и как черты метода правового регулирования, позволяющей устанавливать права и обязанности сторон на основании их соглашения;

- разработка определения процессуальных соглашений, отражающего их существенные признаки;

- классификация процессуальных соглашений по различным основаниям и выявление дополнительных признаков, свойственных процессуальным соглашениям различных видов;

- анализ отдельных видов процессуальных соглашений;

- разработка научно обоснованных предложений по совершенствованию гражданского процессуального законодательства .

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся между судом и лицами, участвующими в деле, в связи с достижением последними соглашений относительно порядка или отдельных правил рассмотрения и разрешения гражданского дела .

Предметом исследования выступают правовые нормы, содержащие указания на соглашения сторон и иных лиц, участвующих в деле, как на основание возникновения, изменения или прекращения гражданских процессуальных правоотношений .

Методологической основой исследования явились диалектикоматериалистический метод и системный подход к объекту изучения, а также частные методы – формально-логический, исторический, сравнительноправовой, метод научной классификации .

Теоретическую основу исследования составили труды Т.Е. Абовой, Д.Б. Абушенко, С.С. Алексеева, С.М. Амосова, С.Ф. Афанасьева, О.В .

Баулина, А.Т. Боннера, Е.А. Борисовой, Д.Х. Валеева, Е.В. Васьковского, М.А. Викут, Н.А. Громошиной, Р.Е. Гукасяна, М.А. Гурвича, С.Л. Дегтярева, Н.Г. Елисеева, П.Ф. Елисейкина, Г.А. Жилина, В.М. Жуйкова, С.К .

Загайновой, И.М. Зайцева, Н.Б. Зейдера, Е.А. Ивановой, О.В. Исаенковой, В.Л. Исаченко, А.Ф. Клейнмана, К.И. Комиссарова, С.А. Курочкина, Т.Н .

Нешатаевой, К.И. Малышева, А.А. Мельникова, А.А. Мохова, Э.М .

Мурадьян, Е.А. Нефедьева, Е.И. Носыревой, И.В. Решетниковой, М.А .

Рожковой, В.А. Рязановского, Т.В. Сахновой, В.М. Семенова, О.Ю .

Скворцова, Л.А. Тереховой, Л.В. Тумановой, М.К. Треушникова, Г.Д .

Улетовой, М.А. Фокиной, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота, М.С. Шакарян, В.М .

Шерстюка, В.Н. Щеглова, И.Е. Энгельмана, К.С. Юдельсона, А.В. Юдина, М.К. Юкова, Т.М. Яблочкова, В.Ф. Яковлева, В.В. Яркова .

Нормативной основой исследования являются нормы российского гражданского процессуального, арбитражного процессуального, гражданского, семейного, трудового законодательства, законодательства об административном судопроизводстве и об арбитраже (третейском) разбирательстве .

Эмпирическую базу исследования образуют решения Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, опубликованная и размещенная в справочных правовых системах практика Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, а также региональная и местная судебная практика .

Научная новизна исследования заключается в том, что автором предложен новый концептуальный подход к пониманию процессуальных соглашений в гражданском судопроизводстве, а также выявлен их потенциал как средства оптимизации осуществления правосудия по гражданским делам посредством определения понятия, признаков и механизма воздействия процессуальных соглашений на возникновение, изменение и прекращение гражданских процессуальных правоотношений .

Научная новизна выражается и конкретизируется в основных положениях, выносимых на защиту:

1. Сформулировано понятие процессуального соглашения, под которым предлагается понимать согласованные процессуальные действия сторон и иных лиц, участвующих в деле, направленные на выбор одного из предусмотренных законом альтернативных правил рассмотрения и разрешения гражданских дел, выступающие в роли юридических фактовусловий реализации процессуальных прав и в рамках завершенного фактического состава обязывающие суд к совершению ответных процессуальных действий .

2. Основным критерием допустимости процессуальных соглашений, позволяющим исключать надуманные и необоснованные препятствия для применения правовых последствий их достижения, является соответствие данных соглашений целям и задачам гражданского судопроизводства в целом и на его отдельных этапах .

3. В диссертации обосновывается необходимость различать понятия:

юридический интерес, под которым предлагается понимать основанную на нормах права и воспринимаемую государством как объективно существующую потребность лица, участвующего в деле, в результатах рассмотрения и разрешения гражданского дела, соответствующую его процессуальному положению. Юридический интерес может быть как общий, так и промежуточный, который представляет собой объективно существующую потребность в результатах рассмотрения и разрешения гражданского дела на его отдельных этапах, соответствующую процессуальному положению лица, участвующего в деле;

- и фактический интерес. Он также может быть общим, под которым предлагается понимать субъективно осознаваемую лицом, участвующим в деле, потребность в вынесении заключительного судебного акта определенного содержания, и промежуточным – субъективно осознаваемой лицом, участвующим в деле, потребностью в результатах рассмотрения и разрешения гражданского дела на его отдельных этапах .

4. В работе утверждается, что выявление ситуаций, в которых существует значительная вероятность совпадения фактических интересов лиц, юридический интерес которых предположительно не совпадает, и разработка процессуальных норм и институтов, которые за счет учета совпадающих фактических интересов позволяли бы наиболее экономичными и рациональными способами достигать целей гражданского судопроизводства, составляет основу концепции процессуальных соглашений как одного из направлений оптимизации гражданского процессуального законодательства .

5. В диссертации обоснована публично-правовая природа процессуальных соглашений и выявлены их принципиальные отличия от гражданско-правовых договоров .

Доказано, что между сторонами, а также между иными лицами, участвующими в деле, гражданские процессуальные правоотношения не возникают. Все известные случаи взаимодействия лиц, участвующих в деле, по процессуальным вопросам без участия суда представляют собой условия реализации их процессуальных прав. Это юридические факты, которые в рамках завершенного фактического состава влекут возникновение обязанностей суда по совершению ответных процессуальных действий .

Выявлено, что возможность лиц, участвующих в деле, свободно распоряжаться своими процессуальными правами как составляющая принципа диспозитивности и одноименного метода регулирования гражданских процессуальных правоотношений, сводится к выбору одного из дозволенных законом вариантов поведения .

Обосновывается, что стороны не могут по своему соглашению создавать не предусмотренные законом обязанности суда по совершению ответных процессуальных действий. Процессуальные соглашения являются допустимыми только в случаях, предусмотренных законом, и могут быть направлены только на выбор одного из предусмотренных законом альтернативных вариантов порядка совершения отдельных процессуальных действий, на решение вопроса об использовании или не использовании предусмотренных законом альтернативных процессуальных правил и процедур .

6. В диссертации определены виды процессуальных соглашений:

- в зависимости от формы выражения воли заинтересованных лиц соглашения могут быть составлены в виде единого документа, подписанного обеими сторонами; могут быть достигнуты посредством заявления отдельных ходатайств сторон, направленных на достижение единого результата; об их достижении могут свидетельствовать действия одной из сторон, в которых прямо или косвенно проявляется поддержка процессуальных действий противоположной стороны;

- соглашения, имеющие процессуальное значение, могут заключаться до возбуждения гражданского дела и достигаться в ходе производства по делу;

- в зависимости от субъектного состава процессуальные соглашения возможно подразделить на соглашения, для достижения которых достаточно волеизъявления только сторон (истца и ответчика); сторон и иных лиц, участвующих в деле; и соглашения, для достижения и наступления правовых последствий которых дополнительно необходимо усмотрение судьи;

- в зависимости от того, возникновение, изменение или прекращение каких правоотношений способно повлечь достижение соглашений по процессуальным вопросам, их возможно подразделить на соглашения, имеющие исключительно процессуальное значение, и соглашения, являющиеся юридическими фактами одновременно и процессуального и материального права .

7. Обосновано, что соглашения о подведомственности выступают в качестве юридических фактов, имеющих одновременно и материальноправовое и процессуальное значение. В роли процессуальных юридических фактов соглашения сторон о подведомственности преимущественно служат препятствием к возбуждению или дальнейшему рассмотрению гражданского дела по их спору .

В целях сокращения судебной нагрузки аргументируется предложение о расширении перечня нотариально удостоверенных соглашений сторон, подлежащих принудительному исполнению и исключающих судебную подведомственность дел, связанных с понуждением должника к исполнению их условий. Помимо соглашений об уплате алиментов к таким соглашениям предлагается относить соглашения, содержащие односторонние обязательства, исполнение которых не ставится в зависимость от наступления или не наступления тех или иных юридически значимых обстоятельств .

8. Доказывается, что реализация права на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которого оно отнесено законом, как и любого другого процессуального права, зависит от усмотрения лиц, участвующих в деле, и от их своевременно проявленной инициативы .

В качестве соглашений о подсудности предлагается рассматривать неоспаривание присутствовавшим в судебном заседании и пользовавшимся услугами профессионального представителя ответчиком компетенции суда, ошибочно принявшего дело к своему производству, либо прямо выраженное согласие лиц, участвующих в деле, на продолжение рассмотрения дела данным судом .

Обосновывается принципиальная возможность изменения по соглашению сторон исключительной территориальной подсудности, а также родовой подсудности, если речь идет о разграничении компетенции между мировыми судьями и районными судами .

9. В диссертации разработаны основы примирительной процедуры, главной составляющей которой являются соглашения сторон по обстоятельствам дела и признание сторонами обстоятельств дела как их разновидность .

Автором доказано, что выявление по инициативе и под руководством судьи бесспорных обстоятельств дела и исключение их из пределов доказывания способно существенным образом экономить время и средства суда и иных участников процесса .

10. Аргументировано, что наиболее важным критерием допустимости использования приказного и упрощенного производства, а также любых иных сокращенных и ускоренных процедур и производств является согласованный выбор данных процедур сторонами спора .

В отношении приказного производства также обосновано, что оно может существовать только как альтернатива исковому производству и допустимо лишь при условии совершения сторонами процессуальных действий, свидетельствующих об их согласии на разрешение заявленных требований в данном упрощенном порядке. Утверждается, что действующая безальтернативная модель приказного производства нуждается в изменении .

11. В диссертации доказано, что свойство универсальности гражданской процессуальной формы предполагает наличие единых последствий обращения сторон к любой из известных примирительных процедур после возбуждения гражданского дела .

Наиболее оптимальным средством обеспечения сторонам возможности примирения в период рассмотрения и разрешения судом гражданского дела является приостановление производства по делу на основании их совместного ходатайства с последующим его возобновлением по ходатайству любой из сторон в целях оформления результатов примирения или разрешения дела по существу .

12. Обоснована целесообразность предоставления суду права незамедлительно переходить к возобновлению рассмотрения дела по существу после отмены вынесенного им своего собственного заключительного судебного акта (заочного решения, определения об оставлении заявления без рассмотрения и др.), если лица, участвующие в деле, или их представители присутствуют в судебном заседании и не заявили возражений относительно рассмотрения дела по существу в том же судебном заседании .

13. Выявлены главные критерии допустимости освобождения суда от исполнения отдельных процессуальных обязанностей с согласия лиц, участвующих в деле, фактически не заинтересованных в реализации корреспондирующих этим обязанностям прав. К ним относятся: осознание лицами, участвующими в деле, наличия у них данных процессуальных прав и отсутствие препятствий к их реализации .

14. Прямо или косвенно выраженное согласие лиц, участвующих деле, на применение новых процессуальных норм, освобождающих суд от выполнения им ранее существовавших процессуальных обязанностей, предлагается рассматривать в качестве одного из возможных условий использования этих норм в конкретном деле, а также одного из способов определения эффективности и реальной востребованности нововведений процессуального законодательства .

15. В работе доказывается, что право сторон на заключение мирового соглашения, как и право на иск, имеет две самостоятельные составляющие:

материально-правовую – право на заключение соглашения, направленного на урегулирование гражданских, трудовых, семейных и других разногласий сторон, послуживших поводом к обращению в суд; и

- процессуальную – право на ответные действия суда, направленные на утверждение материально-правового соглашения сторон и на завершение рассмотрения и разрешения дела по их спору .

16. Обосновывается, что широчайшее разнообразие вариантов мирного урегулирования материально-правовых разногласий сторон предполагает возможность применения судом по их соглашению и различных процессуальных последствий завершения рассмотрения дела в связи с примирением .

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования. Результатом исследования явилось определение основных признаков, понятия и механизма воздействия процессуальных соглашений на возникновение, изменение и прекращение гражданских процессуальных правоотношений. Полученные результаты могут служить основой для дальнейших исследований роли соглашений материально заинтересованных лиц в гражданском судопроизводстве, отдельных вопросов теории гражданских процессуальных правоотношений, а также использоваться в преподавательской, правоприменительной и правотворческой деятельности .

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре гражданского права и процесса ФГБОУ ВО «Воронежский государственный университет», а также рассмотрена в ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации» .

Основные положения диссертационного исследования отражены в монографиях: «Признания и соглашения по обстоятельствам дела в гражданском судопроизводстве» (Москва, 2013); «Роль соглашений сторон в гражданском судопроизводстве» (Москва, 2017) .

Основные теоретические и практические выводы и предложения, содержащиеся в работе, излагались автором в докладах и сообщениях на научных и научно-практических конференциях международного, всероссийского и регионального уровня, проходивших в Москве, Воронеже, Саратове, Казани, Сочи, Минске, Санкт-Петербурге, Ростове-на-Дону .

Результаты диссертационного исследования используются автором при чтении лекций и проведении практических занятий по учебным дисциплинам «Гражданское процессуальное право» и «Семейное право» на юридическом факультете ФГБОУ ВО «Воронежский государственный университет», а также при проведении учебных занятий по программам повышения квалификации мировых судей, помощников и секретарей мировых судей в Центре правовых инноваций и примирительных процедур ФГБОУ ВО «Воронежский государственный университет» .

РАЗДЕЛ 1. Соглашения сторон и иных лиц, участвующих в деле, как основание возникновения, изменения и прекращения гражданских процессуальных правоотношений .

Глава I. Категории «цели» и «интересы» в контексте проблемы процессуальных соглашений в гражданском судопроизводстве §1. Дискуссионные вопросы концепции процессуальных соглашений в трудах российских ученых .

Постановка вопроса о допустимости соглашений сторон как основания возникновения, изменения и прекращения гражданских процессуальных правоотношений не является абсолютно новой для российской правовой науки. Свое мнение по данному вопросу (в целом или применительно к отдельным видам соглашений) так или иначе высказывали многие ее представители, работавшие в различные периоды истории развития российского гражданского процессуального права и законодательства .

В дореволюционный период, как и в последовавший за ним советский, специальных исследований проблеме процессуальных соглашений не посвящалось, что, однако, не означает, что ученые этого времени не задумывались о роли согласованных волеизъявлений различных участников гражданского судопроизводства. Уже более 120 лет назад в рамках курса Гражданского процесса со студентами-юристами обсуждался принцип формального и произвольного порядка в процессе, суть которого заключалась в противопоставлении двух подходов к определению правил рассмотрения и разрешения гражданских дел: 1) жесткой регламентации порядка и последовательности всех процессуальных действий, неспособной приспосабливаться к обстоятельствам и условиям каждого конкретного случая и 2) учета воли суда и сторон при решении тех или иных вопросов, возникающих в ходе процесса1 .

В рассматриваемый период появились работы, специально посвященные согласительным процедурам в гражданском судопроизводстве, основанным на учете интересов тяжущихся сторон2. В литературе высказывались мнения об отраслевой принадлежности тех или иных соглашений сторон. В частности, большинство авторов разделяли мнение о том, что «заключенная перед судом мировая сделка делается процессуальною сделкою и имеет процессуальное действие3» .

И к началу XX века среди ученых уже обозначилось расхождение во мнениях относительно соглашений по поводу процесса .

Например, Е.В. Васьковский считал допустимыми соглашения между тяжущимися, направленные на процессуальные последствия (которые он полагал возможным именовать «процессуальные договоры»). Он рассматривал их в первую очередь как процессуальные действия, целью совершения которых является достижение одного и того же результата .

Соответственно, и круг таких соглашений ему представлялся довольно широким. Он не ограничивал его лишь соглашениями, заранее заключенными сторонами. Точно такое же значение он придавал их односторонним заявлениям, согласным по содержанию. Таким как заявления об отложении судебного заседания, о приостановлении производства по делу, о разрешении дела присягой, о назначении того или иного эксперта .

Данные соглашения можно было считать заключенными, по мнению ученого, с момента их доведения до сведения суда, так как процессуальные См.: Гражданский процесс: Курс лекций, читанных Ю.С. Гамбаровым. 1894-95 ак. г .

Спб. Напечатано на машинке. 1895. С. 165-167 .

См., например: Малинин М.И. Судебное признание в гражданских делах. Одесса:

Типография Л. Нитче, 1878. 135 с.; Нефедьев Е.А. Склонение сторон к миру в гражданском процессе. Казань. Тип. Губернского Правления, 1890. 92 с .

См.: Энгельман И.Е. Учебник русского гражданского судопроизводства. Юрьев. 1904. С .

412 .

действия влекут правовые последствия не непосредственно, а через посредство постановлений суда1 .

Более сдержанное (если не сказать – противоположное) отношение к процессуальным соглашениям прослеживается в трудах Т.М. Яблочкова .

Критикуя представления его зарубежных и отечественных современников о признании фактов и исковых требований как о распорядительном акте, основанном одновременно на принципах и диспозитивности и состязательности, он высказывал свое мнение и по более общему вопросу о пределах допустимости тех или иных соглашений в процессе. Т.М. Яблочков соглашался с мнением Б. Попова о том, что суд не есть нотариальная контора, где заключались бы полюбовные сделки с контрагентом, а также отрицал западноевропейское представление о том, что процессуальные действия – это суть материальные сделки с процессуальным эффектом2 .

В начале советского периода развития науки гражданского процессуального права возможность возникновения, изменения или прекращения гражданских процессуальных отношений на основании договоров преимущественно отрицалась. В данный период развития процессуальной мысли о них как правило говорилось для того, чтобы показать отличие гражданских процессуальных правоотношений (как властеотношений, которые возникают только на основании закона3) от материальных правоотношений между равными субъектами4 .

Утверждалось, что все «процессуальные волеизъявления имеют односторонний характер. Процесс не знает волеизъявлений взаимных, столь См.: Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Том 1. Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М.: Издание Бр. Башмаковых. 1913. С .

661; Васьковский Е.В. Учебник русского гражданского процесса. Издание 2-е. М., 1917. С .

182-183 .

См.: Яблочков Т.М. К учению об основных принципах гражданского процесса // Сборник статей по гражданскому и торговому праву. Памяти профессора Габриэля Феликсовича Шершеневича. М.: Статут. 2005. С. 394, 380 .

См.: Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. М.: «Юридическая литература», 1966. С. 73 .

См., например: Зейдер Н.Б. Гражданские процессуальные правоотношения. Саратов,

1965. С. 17 .

характерных для гражданского материального права»1. И даже в отношении заключенного в ходе производства по делу мирового соглашения, которое в различные времена приводилось (и приводится) в качестве примера процессуального соглашения, отмечалось, что оно «состоит не во взаимных волеизъявлениях каждой из сторон, обращенных к другой стороне, а в обращениях обеих сторон к суду, одновременных и согласованных по своему содержанию»2 .

В целях дальнейшего исследования хотелось бы заострить внимание на том, что тема процессуальных соглашений обсуждалась не только в контексте их принципиальной допустимости либо отдельных аспектов их заключения сторонами искового производства – истцом и ответчиком. В литературе советского периода некоторыми авторами осмыслялся вопрос о том, возможно ли считать взаимными (согласованными) волеизъявлениями случаи применения судом норм процессуального права в ответ на требования или ходатайства сторон. По понятным причинам ответы на этот вопрос сводились к тому, что в данном случае имеет место «некритическое перенесение в процессуальное право понятия о двусторонней сделке»

(например, применительно к действиям истца и суда в стадии возбуждения гражданского дела3), и что ни о каких соглашениях сторон и суда ни в стадии возбуждения гражданского дела, ни в ходе процесса не может быть речи4 .

Действительно иной ответ на обозначенный вопрос вряд ли был бы возможен как в советский период, так и в современный. Вместе с тем, сама его постановка, во-первых, служит напоминанием о том, что стороны гражданских процессуальных правоотношений (суд и иные участники процесса) и стороны искового производства, чьи соглашения как ранее, так и Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия / Избранные труды. Том II. Краснодар. Совет. Кубань, 2006. С. 66 .

Там же. С. 66 .

См.: Гурвич М.А. Право на иск / Избранные труды. Том I. Краснодар. Совет. Кубань,

2006. С. 126 .

См.: Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. М.: «Юридическая литература», 1966. С. 96 .

сегодня приводятся в качестве примера процессуальных соглашений, это различные группы субъектов. Поэтому, обращаясь к вопросу о соглашениях сторон в гражданском судопроизводстве, нужно иметь ясное представление о том, о каких именно сторонах идет речь. И, во-вторых, служит поводом для того, чтобы задуматься о том, какое значение может иметь совпадение мнений суда и обеих сторон (истца и ответчика) по поводу того, как должен быть решен тот или иной процессуальный вопрос, возникший в ходе рассмотрения и разрешения гражданского дела, с учетом современных правовых реалий .

В более поздний период развития советской науки гражданского процессуального права внимание ученых в рассматриваемой сфере сосредоточилось уже на соглашениях спорящих сторон: истца и ответчика .

Отмечалось, что, несмотря на то, что между судом и лицами, участвующими в деле, договоры действительно заключаться не могут, договоры между сторонами имеют существенное значение для возникновения, изменения и развития гражданских процессуальных правоотношений. Р.Е. Гукасян в качестве примера таких договоров приводил мировое соглашение, договоры о передаче дела на рассмотрение товарищеского и третейского судов, договоры об изменении территориальной подсудности, полагая, что они выступают юридическими фактами процессуального значения. А их отличие от договоров как оснований возникновения, изменения и прекращения материальных правоотношений он (как и Е.В. Васьковский) видел в том, что они всегда выступают в гражданских процессуальных правоотношениях не как самостоятельные юридические факты, а как часть юридического состава, обязательным элементом которого выступает волеизъявление суда (вынесение им определения)1 .

Схожего мнения придерживалась Л.М. Орлова, утверждавшая, что право распоряжения процессуальными средствами может быть реализовано См.: Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве .

Саратов. Приволжское книжное издательство. 1970. С. 131 .

путем двусторонних актов, которые могут быть процессуальными или правовыми действиями, производимыми вне процесса, но вызывающими процессуальные последствия. Таким двусторонним распорядительным актом, по ее мнению, является, например, изменение территориальной подсудности по соглашению сторон1 .

В качестве двустороннего акта, имеющего процессуальное значение, в литературе рассматриваемого периода стало принято характеризовать мировое соглашение2 .

В связи с этим, видимо закономерным явилось то, что в исследовании, предпринятом на рубеже советского и современного периодов, специально посвященном юридическим фактам в механизме правового регулирования, В.В. Ярков отметил, что действия сторон в зависимости от степени согласования в них воли субъектов возможно подразделить на односторонние и двусторонние. И некоторые действия сторон (заключение мирового соглашения, соглашения о распределении судебных расходов, об изменении подведомственности или подсудности) представляют собой результат договоренности об их совершении3. Данная идея получила развитие в его более поздней работе, в которой он утверждает, что «в качестве процессуальных юридических фактов выступают, во-первых, собственно процессуальные договоры как результат соглашений участников процессуальных правоотношений по поводу и в связи с осуществлением принадлежащих им процессуальных прав и исполнением процессуальных обязанностей, так и, во-вторых, гражданско-правовые и иные договоры, входящие в фактические составы в процессуальном праве4». Автор не видит в этом какого-либо противоречия, т.к. юридический факт может Орлова Л.М. Права сторон в гражданском процессе. Минск, изд-во БГУ. 1973. С. 186 .

См., например: Зинченко А.И. Мировые соглашения в гражданском судопроизводстве .

Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов. 1981. С. 7 .

Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права. Екатеринбург. Изд-во Свердловского юрид. ин-та. 1992. С. 49-50 .

Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М.: Инфотропик Медиа,

2012. С. 52 .

одновременно обладать правопорождающей силой в нескольких сферах правовых отношений1 .

В контексте темы настоящего исследования крайне важно также отметить, что на рубеже советского и современного этапов развития гражданского процессуального права и законодательства была обоснована необходимость введения в гражданское судопроизводство согласительной процедуры. Одной из первых на данную необходимость обратила внимание Э.М. Мурадьян. По ее мнению такая процедура должна проводиться без традиционно обязательной процессуальности и основываться на конструктивном сотрудничестве сторон, всемерно поддерживаемом судьей, в обязанности которого должно войти налаживание контакта между участниками спора, разъяснение им преимуществ такого мирного урегулирования, когда они могут определять содержание и условия будущего решения самостоятельно2 .

С началом масштабных преобразований, начавшихся в России в 90-е годы XX столетия (и, в том числе, в сфере осуществления правосудия по гражданским делам) интерес к соглашениям сторон, оказывающим воздействие на возникновение, развитие и прекращение гражданских процессуальных отношений существенно возрос. В этот период с учетом новых политических, экономических и правовых реалий (изменение подхода к определению назначения правосудия по гражданским делам, изменение взглядов на соотношение инициативы суда и сторон в гражданском процессе и т.п.), а также зарубежного опыта были предприняты исследования институтов мирового соглашения, третейского соглашения (преимущественно – в рамках комплексного исследования более общих проблем третейского производства), соглашений о применении иных См.: там же. С. 52 .

См: Мурадьян Э.М. О судебных процедурах // Советская юстиция. 1988. №9. С. 11;

Мурадьян Э.М., Тихиня В.Г. Оптимальное судопроизводство (по гражданским делам) .

Минск, 1989. 80с .

альтернативных способ разрешения и урегулирования частно-правовых споров1 и др .

С учетом достижений в данной сфере было принято законодательство о третейских судах2; несколько изменены положения законодательства о претензионном порядке урегулирования споров. В АПК РФ3 2002 года были предусмотрены стимулы к заключению мировых соглашений; допущена возможность примирения лиц, участвующих в делах, возникающих из административных и иных публичных правоотношений; обращения сторон за содействием в урегулировании спора к посреднику; появился новый институт соглашения сторон по обстоятельствам дела .

При этом принятие указанных актов, как известно, лишь усилило научный интерес к соглашениям сторон, исследования которых продолжают активно предприниматься и по сей день, оказывая воздействие на действующее законодательство (принятие закона о медиации4, новый закон об арбитраже (третейском разбирательстве)5, появление положений о примирении субъектов публично-правовых споров в КАС РФ6 и т.п.) .

Закономерным следствием обозначенных тенденций, наблюдающихся одновременно с усложнением материального законодательства, См., например: Носырева Е.И. Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров в США. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 1999. 224 с.; Носырева Е.И .

Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров в США: дисс. … докт. юрид .

наук. Воронеж. 2001. 362 с.; Клеандров М.И. Экономическое правосудие в России:

прошлое, настоящее, будущее / М.И. Клеандров. – М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 232-247;

Кузбагаров А.Н. Примирение сторон по конфликтам частно-правового характера: дисс. … докт. юрид. наук. Санкт-Петербург. 2006. 359 с.; Добровольная (бесспорная) юрисдикция в России и за рубежом (Восточная и Западная Европа, Латинская Америка, Китай) / У.Х .

Ангрисано, А.В. Аргунов, В.В. Аргунов и др.; под ред. В.В. Аргунова. – М.: Статут, 2014 .

– 352 с .

Федеральный закон от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3019 (утратил силу) .

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации: Федер. закон от 24 июля 2002 г. №95-ФЗ // СЗ РФ. 2002. №30. Ст.3012 .

Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации): Федер. закон от 27 июля 2010 г. № 193-ФЗ «» // СЗ РФ. 2010. № 31. Ст. 4162 .

Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации: Федер. закон от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «» // СЗ РФ. 2016. № 1 (часть I). Ст. 2 .

Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации: Федер. закон от 8 марта 2015 г. № 21-ФЗ // СЗ РФ. 2015. № 10. Ст. 1391 .

посвященного договорному регулированию различных правоотношений, с развитием концепции процессуальных соглашений за рубежом, нашедшим отражение на страницах отечественной литературы1, а также с уже упомянутыми более общими направлениями развития российского процессуального законодательства, связанными с повышением ответственности сторон за совершение или не совершение процессуальных действий, с повышением значения их инициативы для развития гражданских процессуальных правоотношений и т.п. явилось появление у российских ученых заинтересованности и потребности в разграничении материальноправовых и процессуальных соглашений сторон, в определении понятия и признаков процессуальных соглашений, пределов их допустимости и многих других вопросов, возникающих в связи с достижением сторонами соглашений по тем или иным процессуальным вопросам .

Одна из первых попыток разграничения материально-правовых и процессуальных соглашений в современной российской литературе была предпринята М.А. Рожковой, предположившей, что в качестве основного критерия такого разграничения выступает предмет воздействия: если предметом является материальное правоотношение, то оно относится к соответствующей группе соглашений. Аналогичным образом обстоит дело и с процессуальными соглашениями2 .

См., например: Брановицкий К.Л. Процессуальный договор в доктрине гражданского процесса ФРГ // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. № 12. С. 30 – 32; Васильев

С.В. Гражданско-процессуальный договор: за и против// Цивилистический процесс:

основные проблемы и тенденции развития / Материалы международной научнопрактической конференции, посвященной 90-летию со дня рождения доктора юридических наук, профессора, Заслуженного деятеля науки РФ Маргариты Андреевны Викут (1 октября 2012 г.) / Под ред. А.И. Зайцева – Саратов: Издательский Центр «Наука»,

2012. С. 77-81; Елисеев Н. Г. Допустимость процессуальных договоров в российском и зарубежном праве // Хозяйство и право. 2007. № 8. С. 49-60; Кадье Л. Соглашения относительно процесса во французском праве (о контрактуализации разрешения споров) // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. № 6. 2007 / под ред. В.В .

Яркова: Ежегодники права. Спб. ООО «Университетский издательский консорциум «Юридическая книга», 2008. С. 167-183 .

См.: Рожкова М. Материальные и процессуальные соглашения, поименованные в Арбитражном процессуальном кодексе РФ // Хозяйство и право. 2004. № 1. С. 76 .

Интерес М.А. Рожковой к данной теме нашел свое окончательное воплощение в комплексном труде, объединившем в себе четыре авторские концепции: юридических фактов гражданского права, процессуальных юридических фактов, соглашений о защите прав и процессуальных соглашений1. В рамках данной работы она обосновывает практическую целесообразность разграничения 1) соглашений о защите прав, как материально-правовой категории, юридических фактов гражданского права и

2) процессуальных соглашений, как процессуальных юридических фактов .

Последние, по ее мнению, могут достигаться сторонами искового производства – истцом и ответчиком и представляют собой по сути односторонний акт со множеством лиц на одной стороне. То есть стороны выступают в этом случае «единым фронтом», адресуя свое волеизъявление государственному суду2 .

С несколько иным подходом к вопросу об определении понятия и значения процессуальных договоров обратился М.Ю. Челышев. Он, как следует из его работ, не ставил перед собой задачу провести четкое разграничение гражданско-правовых (материальных) и процессуальных соглашений. Напротив, рассматривал это явление в контексте свойственного всей правовой системе РФ в целом процесса конвергенции (сближения) частного и публичного права, и, в частности – гражданского права и отраслей цивилистического процесса, одним из проявлений которого является проникновение частноправового метода регулирования в процессуальные правоотношения, обеспечивая воздействие волеизъявления частных лиц на их возникновение, изменение и прекращение3 .

См.: Рожкова М.А. Теории юридических фактов гражданского и процессуального права:

понятия, классификации, основы взаимодействия: дисс... докт. юрид. наук. Москва. 2010 .

418 с .

См.: там же. С. 362 .

См.: Коршунов Н.М. Конвергенция частного и публичного права: проблемы теории и практики. М.: Норма; ИНФРА-М, 2011. С. 228; Цит. по: Муратова Н.Г., Челышев М.Ю. О межотраслевой теории процессуальных соглашений: вопросы гражданского права, цивилистического и уголовного процесса // Вестник гражданского процесса. 2012. № 4. С .

13 .

По итогам исследования такой конвергенции применительно к конструкции договора он пришел к выводу о трех возможных формах выражения данного правового явления. Во-первых, это разного рода процессуальные соглашения, а во-вторых, гражданско-правовые договоры, осложненные процессуальным элементом. Такие договоры можно еще именовать договорами с процессуальным эффектом. В-третьих, самостоятельное место в рассматриваемой классификации в силу охарактеризованной специфики правовой природы занимают мировые соглашения и соглашения, применяемые для организации альтернативных форм разрешения споров. При этом он считал целесообразной выработку общей теории процессуальных соглашений, т.е. общего межотраслевого учения о сущности данных правовых конструкций, опирающегося на достижения цивилистики, теории права и процессуальных наук1 .

Похожего мнения относительно процессуальных соглашений придерживается Д.Х. Валеев. Он принял за основу тезис о том, что договор является одним из связующих звеньев в системе частного материального и процессуального права, на основе которого осуществляется их взаимодействие2. И это дало ему веские основания утверждать, что договор (соглашение) в гражданском и в арбитражном процессе в его правореализационном аспекте бывает международным, гражданскоправовым и процессуальным, восприняв идею М.Ю. Челышева о межотраслевой природе договоров, а также о том, что современное законодательство располагает многими примерами, позволяющими говорить о существовании межотраслевых договоров или соглашений3 .

Д.Б. Абушенко в соглашениях, которые допускаются в цивилистическом процессе, видит одно из проявлений системного влияния См.: Муратова Н.Г., Челышев М.Ю. О межотраслевой теории процессуальных соглашений… С. 10-27; Огородов Д.В., Челышев М.Ю. Смешанный договор и вопросы теории правового регулирования // Законодательство экономика. 2007. №3. С. 49-55 .

Валеев Д.Х. Договор в отраслях цивилистического процесса: приглашение к дискуссии // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2007. № 6. С. 65 .

См.: Валеев Д.Х. Указ. соч. С. 66, 70;

материального права на цивилистический процесс. Он подразделяет их на 1) соглашения, явно имеющие двойственную природу (например, мировое соглашение). В таких соглашениях материально-правовая основа выступает как «необходимая предпосылка для конструирования самого института»; и

2) соглашения, внешне дистанцированные от материального права (например, соглашение по фактическим обстоятельствам, соглашение об изменении подведомственности, соглашение о подсудности, пророгационное соглашение). В этих соглашениях, по его мнению, также можно обнаружить проявление материально-правового начала – по крайней мере, в той части, которая связана с вопросами заключения таких соглашений и основаниями их недействительности1 .

С.А. Курочкин рассматривал вопрос о соглашениях в цивилистическом процессе в рамках исследования современного соотношения частных и публичных начал в гражданском судопроизводстве. Возможность их заключения он отнес к сфере действия правовых начал частного характера как составляющую часть саморегулирования в системе гражданского судопроизводства. По его мнению, «соглашения по поводу процесса – это допускаемая процессуальным законодательством форма совместной реализации участвующими в деле лицами функции выбора из нескольких возможных вариантов процессуальных действий в целях изменения общего порядка реализации права на защиту»2. Процессуальный эффект этих соглашений он видит в признании за ними свойств юридических фактов, с которыми законодательство связывает возникновение, изменение или прекращение правоотношений3 .

Возможность заключения соглашений по поводу процесса С.А .

Курочкин видит как одно из проявлений в российском гражданском процессе Абушенко Д.Б. Проблемы взаимовлияния судебных актов и юридических фактов материального права в цивилистическом процессе: дисс... докт. юрид. наук. Екатеринбург,

2014. С. 44 .

Курочкин С.А. Соглашения в цивилистическом процессе // Вестник гражданского процесса. 2012. № 3. С. 66 .

См.: Курочкин С.А. Соглашения в цивилистическом процессе… С. 54 .

общемировой тенденции контрактуализации, полагая, что сбалансированная контрактуализация – это одно из наиболее перспективных направлений развития гражданского процесса, заслуживающее самого пристального внимания российского законодателя1 .

Комплексное исследование, специально посвященное процессуальным аспектам соглашений в сфере гражданской юрисдикции было предпринято Е.А. Ивановой. Избрав широкий подход к пониманию процессуального соглашения, она определила его как «волеизъявление заинтересованных лиц, направленное на выбор формы защиты права (судебная, внесудебная юрисдикционная, внесудебная неюрисдикционная) и (или) порядка урегулирования и (или) разрешения как будущего, так и возникшего правового спора»2. Е.А.

Иванова полагает, что таким соглашениям должна быть свойственна свобода их заключения, проявляющаяся в трех аспектах:

собственно сама свобода их заключения; свобода определения условий соглашения и возможность заключать как предусмотренные законом, так и непоименованные соглашения3. Основываясь на таком подходе, она посчитала возможным отнести к числу процессуальных соглашений значительное количество согласованных действий сторон, направленных на определение порядка разрешения и урегулирование спора. И, в том числе, не исключила возможности заключения судебных процессуальных соглашений между судьей и лицами, участвующими в деле, по вопросам движения гражданского дела4 .

Еще одно комплексное монографическое исследование процессуальных соглашений, целью проведения которого явилось обобщение отечественной и зарубежной практики использования договорного регулирования См.: Курочкин С.А. О контрактуализации арбитражного и гражданского процесса // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 3. С. 2-7 .

Иванова Е.А. Соглашения в сфере гражданской юрисдикции: процессуально-правовой аспект: дисс… канд. юрид. наук. Екатеринбург. 2016. С. 9 .

См.: Иванова Е.А. Свобода процессуальных соглашений // Арбитражный и гражданский процесс. 2015. №4. С. 11-13 .

См.: Иванова Е.А. Соглашения в сфере гражданской юрисдикции… С. 11 .

гражданских процессуальных отношений, теоретическое обоснование возможностей использования договора в гражданском судопроизводстве, разработка научно обоснованных рекомендаций по решению проблем, связанных с применением процессуального договора, было предпринято Н.Г .

Елисеевым1 .

В нем наиболее полно и последовательно была обоснована идея о целесообразности и пределах распространения учения о договоре в материальном праве и, в частности, принципа свободы гражданско-правового договора на соглашения сторон относительно процесса .

И, хотя по многим вопросам, нашедшим отражение в работе Н.Г .

Елисеева, автор настоящего исследования придерживается прямо противоположного мнения (о чем неоднократно будет упоминаться в дальнейшем), нельзя не признать, что она представляет огромную ценность .

Н.Г. Елисеев подошел вопросу о соглашениях сторон в гражданском судопроизводстве в лучших традициях российской процессуальной науки, разработав стройную концепцию, объясняющую авторское представление о понятии, признаках и видах процессуальных договоров, в основе которой лежит последовательный подход автора к объяснению многих спорных аспектов теории процессуальных правоотношений, к пониманию императивных и диспозитивных начал в методе правового регулирования и т.п. И это позволило сделать ему многие выводы практического характера относительно порядка заключения процессуальных договоров и их условий, о границах действия процессуальных договоров и их действительности/недействительности, об исполнении процессуальных договоров, о толковании их условий и т.п .

В исследовании Н.Г. Елисеева во многом чувствуется влияние современной немецкой теории процессуального договора, а также теории и законодательства Франции, Швейцарии, Австрии, Италии, Испании, что также крайне ценно для отечественной правовой науки, учитывая, что См.: Елисеев Н.Г. Процессуальный договор. М.: Статут, 2015. 368 с .

гражданское процессуальное законодательство РФ относится к системе континентального права. Заимствованное из западноевропейских источников XIX века, оно не могло не испытывать на себе влияния тех тенденций и изменений, которые происходили в процессуальном законодательстве европейских государств и продолжают наблюдаться в наши дни .

Европейские правовые стандарты все больше проникают во внутреннее законодательство нашей страны1. Например, под влиянием зарубежного опыта в российском гражданском процессе появились институт групповых исков, понятие астрента; под влиянием современных европейских представлений об апелляции, кассации и надзоре, выраженных в постановлениях Европейского суда по правам человека, существенно обновлена система пересмотра судебных актов и т.п .

В связи этим интерес российских ученых к зарубежному опыту объяснения понятия и сущности процессуальных соглашений, а также опыту зарубежных юристов по вопросам практического применения процессуальных соглашений, равно как и предложения о полном или частичном заимствовании европейского опыта в этой сфере абсолютно закономерны .

См., например: Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство и его реализация в гражданском судопроизводстве: монография. М.: Юрлитинформ, 2009. С. 7;

Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство: теоретикопрактическое исследование влияния Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод на российское гражданское судопроизводство: Дисс.... докт. юрид.

наук:

12.00.15 / С.Ф. Афанасьев. Саратов, 2010. 593 с.; Улетова Г., Малиновский О. К вопросу о повышении эффективности реализации решений Европейского суда по правам человека в правовой системе России // Арбитражный и гражданский процесс. 2007. № 6. С. 31-36, № 7 С. 27-30; Нешатаева Т.Н. Решения Европейского суда по правам человека: новеллы и влияние на законодательство и правоприменительную практику: монография. М.: Норма,

ИНФРА-М, 2013. 304 с.; Нешатаева Т.Н. Уроки судебной практики о правах человека:

европейский и российский опыт. М.: Городец, 2007. 320 с.; Воронцова И.В., Соловьева Т.В. Постановления Европейского суда по правам человека в гражданском процессе Российской Федерации / под ред. О.В. Исаенковой. М.: Волтерс Клувер, 2010. 224 с.;

Воронцова И.В. Нормы международного права как источник гражданского процессуального права: дис.... докт. юрид. наук. Саратов, 2015. 432 с.; Улетова Г.Д .

Источники исполнительного права Российской Федерации: дис.... докт. юрид. наук .

Москва, 2007. С. 74-134 .

В тоже время российское процессуальное законодательство и теория процессуального права уже достаточно длительное время развиваются довольно автономно (преимущественно – в советский период). В результате этого отечественная наука и практика располагают собственными многочисленными достижениями, и можно утверждать, что в России сформировался вполне самостоятельный тип континентального процесса .

И, соответственно, развитие гражданских процессуальных правоотношений, возникающих на основе российского процессуального законодательства, основанного на вполне обособленной отечественной теории, подчиняется собственным, зачастую уникальным закономерностям .

Поэтому в рамках настоящего исследования наибольший интерес представляют мнения именно отечественных ученых по рассматриваемой и смежным проблемам, и, соответственно, попытка осмысления понятия и признаков процессуальных соглашений будет предпринята на основе достижений российской и советской науки гражданского процессуального права .

Приведенный обзор взглядов российских и советских ученых, обращавшихся к соглашениям сторон по поводу процесса, не являясь исчерпывающим, тем не менее, достаточно наглядно иллюстрирует многообразие подходов к объяснению сущности данного правового явления, его понятию, признакам, отраслевой принадлежности отдельных видов соглашений, пределам их допустимости и, как следствие, к более частным проблемам правового регулирования процессуальных соглашений сторон:

моменту их заключения; возможности или невозможности распространения на них положений гражданского законодательства об обязательствах, допустимости или недопустимости заключения непредусмотренных законом процессуальных соглашений, о возможности рассматривать суд в качестве участника соглашений по процессуальным вопросам, о возможности их изменения (расторжения или признания недействительными) и многим другим .

Различия во взглядах по данным проблемам возможно расценивать в качестве закономерного явления, сопутствующего изучению самых различных правовых институтов, тем более – относительно новых и мало разработанных. Причины этого заключаются как в простых расхождениях по вопросу о том, что есть более целесообразно в той или иной ситуации, и, соответственно, в этом случае речь идет только лишь о проблеме выбора. Так и в расхождениях, имеющих более сложные основания, обусловленные различиями в подходах к концептуальным положениям теории гражданского процессуального права и смежных отраслей, которые, в свою очередь также несвободны от внутренних противоречий .

Именно к таким «сложным» причинам, как представляется, преимущественно относятся и причины различия во мнениях по вопросам, связанным с процессуальными соглашениями.

Для того, чтобы построить стройную теорию, в рамках которой ответ на каждый из обозначенных выше и многих иных вопросов соответствовал бы логике ответов на другие из них, важно иметь ясное и последовательное представление:

о целях и задачах гражданского судопроизводства и правосудия в целом на современном этапе, а также о соотношении частных и публичных интересов в рамках осуществления данного вида государственной деятельности, что необходимо для правильного понимания назначения процессуальных правил, которые стороны могли бы изменять на основании своих соглашений;

о понятии, особенностях, основаниях возникновения, закономерностях развития, а также о многих других положениях теории гражданских процессуальных правоотношений – для формирования ясного представления о том, возникновение каких (и главное – чьих) прав и обязанностей влечет достижение соглашений сторон по процессуальным вопросам, и каков механизм их практической реализации при рассмотрении и разрешении конкретных гражданских дел;

о совпадениях и различиях в понимании диспозитивности как принципа и как черты метода правового регулирования гражданских и гражданских процессуальных правоотношений – при осмыслении высказываемых предположений о возможности расширения частноправового начала в методе процессуального регулирования и др .

И, учитывая, что теория гражданского процессуального права располагает примерами различных подходов к решению указанных концептуальных вопросов, исследование, направленное на изучение понятия, признаков, видов и практического применения процессуальных соглашений сторон, представляется начать с изложения авторского понимания обозначенных концептуальных категорий .

§ 2. Цели и задачи гражданского судопроизводства как основной критерий допустимости процессуальных соглашений С обращения к вопросу о целях и задачах гражданского судопроизводства представляется целесообразным начинать осмысление в принципе любых проблем цивилистического процесса. И процессуальные соглашения в этом плане, конечно же, не исключение. Указанные основополагающие категории определяют смысл и назначение абсолютного большинства процессуальных норм и институтов, служат критерием их эффективности, целесообразности их применения, а также предопределяют общее направление развития гражданского процессуального права и законодательства .

Целям и задачам гражданского судопроизводства уделяется значительное внимание в науке гражданского процессуального права .

Проблемы, связанные с их содержанием, трансформацией в ходе исторического развития, правильностью отражения в законе и в программных документах, нашли довольно подробное и обстоятельное отражение на страницах российской юридической литературы .

Вопросы, связанные с назначением гражданского судопроизводства, не менее актуальны и за рубежом. Иностранные юристы сталкиваются с необходимостью изучения аналогичных проблем, исследование которых приводит их к выводам, сходным с теми, к которым приходят отечественные исследователи .

Более того, стало традицией включать указание на цели и задачи гражданского судопроизводства в тексты процессуальных кодексов .

В связи с этим полагаем, что цели гражданского судопроизводства довольно подробно изучены и освещены в правовой науке и в законодательстве, хотя, конечно же, многие проблемы в данной сфере, еще ожидают своего решения в теории и на практике .

Поэтому, не претендуя на значительную новизну собственных выводов и обобщений, в рамках данной части работы обозначим лишь основные достижения по вопросам о целях гражданского судопроизводства, на которых будет основываться дальнейшее исследование процессуальных соглашений .

Во-первых, оговоримся, что, анализируя цели и задачи гражданского судопроизводства, мы будем принимать во внимание также и те работы, в которых исследовались цели судебной власти, суда, цели правосудия по гражданским делам и т.п. Несмотря на то, что данные термины обозначают различные явления и институты, их смешения так или иначе не удалось избежать многими учеными, обращавшимися к вопросу о целях и задачах в гражданском процессе. А некоторые из них даже специально замечали, что в подобных исследованиях речь идет в принципе об одном и том же; и выбор терминологии зависит от общей темы той или иной научной работы1 .

См., например: См., например: Дегтярев С.Л. Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 57; Загайнова С.К. Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе.

М.:

Волтерс Клувер, 2007. С. 41-43; Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и Это также следует из текста многих нормативно правовых актов, как советского периода (например, в ст. 1 Основ судоустройства Союза ССР и союзных республик 1924 года говорилось о задачах суда1; в ст. 2 Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик 1938 года – о задачах правосудия2; в ст. 2 и ст. 3 Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик 1958 года – соответственно о целях правосудия и задачах суда3), так и современного. Процитируем основные из них, выделив интересующие нас термины курсивом .

Согласно ст. 10 Конституции РФ государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Согласно ч. 2 ст. 118 Конституции РФ судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. В соответствии с ч.1 ст .

1 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»4 судебная власть в Российской Федерации осуществляется только судами в лице судей и привлекаемых в установленном законом порядке к осуществлению правосудия присяжных и арбитражных заседателей. А ч. 3 той же ст. 1 повторяет конституционное положение о том, что судебная власть осуществляется посредством гражданский процесс в современной России. М.: НОРМА, 1999. С. 27-31; Нохрин Д.Г .

Государственное принуждение в гражданском судопроизводстве: монография. М.:

Волтерс Клувер, 2009. С. I; Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы: монография. М.: Проспект, 2010. 576 с.; Курочкин С.А. Частные и публичные начала в цивилистическом процессе. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 86-109; Арапов Н.Т .

Проблемы теории и практики правосудия по гражданским делам. Л. Изд-во Ленинградского гос. ун-та, 1984. С. 17 .

Основы судоустройства Союза ССР и союзных республик (утв. Постановлением ЦИК СССР от 29.10.1924) // СЗ СССР. 1924. № 23. Ст. 203 .

Закон СССР от 16 августа1938 г. «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик» // Ведомости ВС СССР. 1938. № 11 .

Закон СССР от 25 декабря 1958 г. «Об утверждении Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик» // Ведомости ВС СССР .

1958. № 1. Ст. 12 .

О судебной системе Российской Федерации: Федер. конституц. закон от 31 декабря 1996 г. №1-ФКЗ // СЗ РФ 1997. № 1 .

конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства .

Во-вторых, рассматривая вопрос о целях гражданского судопроизводства в контексте настоящего исследования важно остановить внимание на том, на защиту чьих интересов направлена деятельность судов по рассмотрению и разрешению гражданских дел:

на защиту частных интересов: прав и интересов отдельных субъектов гражданских семейных, трудовых, жилищных, земельных, экологических и иных правоотношений или же на защиту публичных (государственных или общественных) интересов .

И здесь представляется необходимым сделать еще одно пояснение относительно того, что в данном случае мы понимаем под «частными интересами граждан и иных (персонифицированных) субъектов правоотношений» и «публичными интересами», так как различными учеными и при характеристике различных правовых и неправовых явлений в них вкладывается самое различное значение .

Понятие интереса в данном контексте используется в общесоциальном смысле без какого-либо специального правового содержания. В этом смысле интересы представляют собой основу целеполагания, и становятся первым звеном в цепи «интерес – цель – система»1. Р.Е. Гукасян определял такого рода интерес как «объективно существующую социальную потребность, обусловленную положением личности (или общности) в обществе и направленную на создание необходимых социальных условий, способствующих самоутверждению и дальнейшему развитию личности (или общности)»2 .

См.: Курочкин С.А. Частные и публичные начала в цивилистическом процессе. М.:

Инфотропик Медиа, 2012. С. 95 .

Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве .

Саратов. Приволжское книжное издательство. 1970. С. 38 .

И, соответственно, частный интерес отражает индивидуалистические потребности физических и юридических лиц, а также публичных образований, как субъектов частных правоотношений. Публичный – общие потребности .

При этом публичный интерес является категорией в некотором роде собирательной. Специалисты, предпринимавшие попытки разобраться в данном понятии и сформулировать его дефиницию отмечают, что сложность здесь составляет то, что публичный интерес включает в себя такие разновидности, как государственный и общественный интересы1, которые к сожалению совпадают не в каждом обществе и не в каждый период его развития. При этом, учитывая, что правила гражданского судопроизводства всегда устанавливаются государством, для целей настоящего исследования мы воспользуемся понятием, сформулированным Ю.А. Тихомировым, в соответствии с которым публичный интерес в концентрированной форме выражает общие ценности, стремления, которые обеспечиваются правом и признаются государством, причем удовлетворение такого интереса служит условием и гарантией существования и развития общества2 .

В таком понимании интерес ни коим образом не совпадает, во-первых, с таким чисто правовым понятием как «законные интересы», о которых речь идет во многих нормативно-правовых актах (ГПК РФ3, АПК РФ, ГК РФ4, СК РФ5, ЖК РФ6, ТК РФ7 и др.), и под которыми понимаются материальноправовые объекты защиты наряду с правами и свободами. И, во-вторых, с

См.: Храмова Е.В.

Защита публично-правового интереса в арбитражном процессе:

вопросы теории и практики: Дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2011. С. 58 .

См.: Тихомиров Ю.А. Публичное право. М., 1995. С. 55 .

Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации: Федер. закон от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ // СЗ РФ. 2002. №46. Ст. 4532 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федер. закон от 30 октября 1994 г. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301 .

Семейный кодекс Российской Федерации: Федер. закон от 29 декабря 1995 г. № 223-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16 .

Жилищный кодекс Российской Федерации: Федер. закон от 29 декабря 2004 г. № 188-ФЗ // СЗ РФ. 2005. № 1 (Часть 1). Ст. 14 .

Трудовой кодекс Российской Федерации: Федер. закон от 30 декабря 2001 г. № 197-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 1 (Часть 1). Ст. 3 .

таким правовым понятием как «юридический интерес», которое используется в процессуальной науке, и о котором пойдет речь в следующем параграфе .

Возвращаясь к вопросу о целях гражданского судопроизводства и о характере интереса, защита которого осуществляется посредством рассмотрения и разрешения судами гражданских дел, хотелось бы отметить, что он имеет довольно давнюю историю .

О понимании целей гражданского судопроизводства в период действия Устава гражданского судопроизводства1864 года (далее – УГС 1864 года) мы можем судить лишь по его содержанию и по трудам ученыхпроцессуалистов, работавших в указанный период, так как традиция формулировать такие цели в тексте процессуальных кодексов начала складываться в нашей стране лишь с принятием ГПК РСФСР 1964 года .

Во многом отечественные правоведы основывались на трудах их зарубежных коллег, что закономерно, так как при составлении текста УГС 1864 года в России происходила рецепция западноевропейского процессуального права (прусского, австрийского, французского). Но в тоже время концепции европейских правоведов подвергались конструктивной критике1, и цели гражданского судопроизводства осмыслялись российскими учеными вполне самостоятельно, хотя и параллельно с их же переосмыслением в работах европейских ученых .

Так, в дореформенный период основное назначение гражданского процесса сводилось к разрешению спора между сторонами. Например, К.Д .

Кавелин писал, что «… вся деятельность судьи и тяжущихся направлена к одной цели: спорный иск обратить в бесспорный. В этом смысле для судьи – решить дело, для тяжущихся – выиграть процесс суть выражения однозначные»2 .

См.: Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Том 1. Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М.: Издание Бр. Башмаковых. 1913. С .

7-9 .

См.: Кавелин К.Д. Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства, в период времени от Уложения до Учреждения о губерниях. М., 1844 Похожее по смыслу мнение высказывалось в работе К.И. Малышева, изданной в 1876 году – уже после принятия УГС 1864 года. Он писал, что цель гражданского процесса в том, чтобы «… обеспечить право на будущее время от споров и нарушений»1 .

Данное высказывание в принципе является верным, но в тоже время отражает потребности только частных лиц в функционировании судебных органов, осуществляющих правосудие по гражданским делам. Между тем, как верно замечено уже в современных процессуальных работах, именно наличие публичного интереса, осознание значения процессуальных институтов для государства и общества позволило в XIX веке выделиться процессуальному праву в самостоятельную отрасль права2 .

В западноевропейской правовой мысли второй половины XIX века одними из наиболее значимых в плане обоснования наличия публичного интереса в правильном рассмотрении и разрешении гражданских дел явились работы Франца Кляйна. Согласно его процессуальной идеологии, которая была положена в основу действующего по сегодняшний день законодательства Австрии, гражданское судопроизводство помимо разрешения правового спора (являющегося, по его мнению, «социальным злом») реализует еще и социальную функцию3 .

В России же подобные взгляды нашли отражение в работах, например, Ю.С. Гамбарова, утверждавшего что «конечная цель процесса состоит в том, чтобы право не только существовало, но и действовало, так как путем процесса государство само приводит право к осуществлению, упражняя (извлечение). Цит. по: Гражданский процесс. Хрестоматия: Учебное пособие. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. М.К. Треушникова. М.: «Городец», 2005. С. 91 .

Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства. Т. 1. Изд. 2-е. СПб. Изд. М.М .

Стасюлевича. 1876. С. 16 .

См., например: Дегтярев С.Л. Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 61-62 .

См.: Цели гражданского процесса // Гражданский процесс в межкультурном диалоге:

евразийский контекст: Всемирная конференция Международной ассоциации процессуального права, 18-21 сентября 2012 г., Москва, Россия: Сборник докладов / под ред. Д.Я. Малешина. М.: Статут, 2012. С. 170-171 .

принуждение против всех, кто действует вопреки его предписаниям»1 .

Аналогичное мнение высказывал Е.А. Нефедьев, писавший о том, что «в процессе мы видим деятельность частных лиц (истца и ответчика) и суда .

Первые в своей деятельности преследуют противоположные частноправовые интересы: последний преследует только публичный интерес, т.е .

интерес, ради которого учреждается процесс, именно: разрешение вопроса о правильности притязания истца. Вследствие этого субъектом процесса, который преследует ту публично-правовую цель, которая ему указана законом, является суд»2, о том же писал Т.М. Яблочков3 и др .

Наиболее очевидна идея о присутствии в гражданском судопроизводстве государственного или общественного интереса в работе И.Е. Энгельмана. Он писал, что «гражданское судопроизводство, как видно из исторических и теоретических его оснований, установлено для охранения не только гражданских прав отдельных лиц, но и всего гражданско-правового строя, охранение которого требуется как в интересе общественном, так и в государственном, и составляет одну из самых важных задач государства»4 .

Не противопоставлял частные и публичные интересы в гражданском судопроизводстве и В.А. Рязановский (в одной из последних наиболее известных работ, написанных на основе УГС 1864 года уже в советский период). Он писал об их общности и тесной связи, утверждая, что «… гражданский процесс – есть институт публичного права, на который возложено поддержание правопорядка путем защиты субъективных прав отдельных граждан»5 .

Гражданский процесс. Курс лекций, читанных проф. Ю.С. Гамбаровым 1894-95 ак.г .

(извлечение). Цит. по: Гражданский процесс. Хрестоматия: Учебное пособие. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. М.К. Треушникова. М.: «Городец», 2005. С. 93 .

Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. Краснодар: Совет .

Кубань, 2005. С. 13-14 .

Яблочков Т.М. Учебник русского гражданского судопроизводства. Ярославль. 1912. Цит .

по: Гражданский процесс. Хрестоматия: Учебное пособие. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. М.К. Треушникова. М.: «Городец», 2005. С. 100 .

Энгельман И.Е. Учебник русского гражданского судопроизводства. Юрьев. 1904. С. 28Рязановский В.А. Единство процесса. Пособие. М.: Городец, 1996. С. 15 .

Информацию о приоритетах в плане защиты частных или публичных интересов в гражданском судопроизводстве в советский период до принятия ГПК РСФСР 1964 года1 также можно почерпнуть из специальной литературы и законодательства о судоустройстве .

Эти приоритеты отражали известные изменения, произошедшие в обществе, и назначением гражданского процесса уже называлось «правильное применение законов в соответствии с интересами социалистического государства и миллионов трудящихся»2 .

В п. «а» ст. 1 Основ судоустройства Союза ССР и союзных республик 1924 года3 задачей суда, в первую очередь, называлось ограждение завоеваний пролетарской революции, рабоче - крестьянской власти и правопорядка, ею установленного .

В п. «а» ст. 2 Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик 1938 года4 – защита от всяких посягательств установленного Конституцией СССР и конституциями союзных и автономных республик общественного и государственного устройства СССР, социалистической системы хозяйства и социалистической собственности. Практически дословно одна из основных целей правосудия была сформулирована и в п .

«а» ст. 2 Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик 1958 года5 .

А о защите прав граждан (трудящихся) и организаций в указанных нормативных актах речь шла во вторую очередь .

Гражданский процессуальный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР): утвержден законом РСФСР от 11.06.1964 // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1964. № 24. Ст. 407 (утратил силу) .

Гражданский процесс / под ред. А.Ф. Клейнмана. М.: Юр. Изд-во НКЮ СССР, 1940. С .

4-5 .

Основы судоустройства Союза ССР и союзных республик (утв. Постановлением ЦИК СССР от 29.10.1924) // СЗ СССР. 1924. № 23. Ст. 203 (утратили силу) .

Закон СССР от 16.08.1938 «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик»

// Ведомости ВС СССР. 1938. № 1 (утратил силу) .

Закон СССР от 25.12.1958 «Об утверждении Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик» // Ведомости ВС СССР. 1958. № 1. Ст. 12 (утратил силу) .

Поэтому, видимо, закономерным явилось то, что в ст.

2 ГПК РСФСР 1964 года задачами советского гражданского судопроизводства были названы правильное и быстрое рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях охраны:

во-первых, общественного строя СССР, социалистической системы хозяйства и социалистической собственности, и, во-вторых, защиты социально - экономических, политических и личных прав и свобод граждан, гарантированных Конституцией СССР, Конституцией РСФСР и советскими законами, и охраняемых законом интересов граждан, а также прав и охраняемых законом интересов государственных предприятий, учреждений, организаций, колхозов, иных кооперативных организаций, их объединений, других общественных организаций .

Дополнительно указывалось, что гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению социалистической законности, предупреждению правонарушений, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического общежития .

Данные цели практически без критики дословно воспроизводились в процессуальной литературе1. А толкование ст. 2 ГПК РСФСР, в соответствии с которым основной целью (или задачей) гражданского судопроизводства является все же защита нарушенных частных прав, свобод и интересов граждан, организаций и их объединений, а также охрана государственных или общественных интересов, стало встречаться в процессуальной литературе уже после начала судебной реформы2 .

См., например: Гражданский процесс / под ред. К.С. Юдельсона. М.: «Юридическая литература», 1972. С. 7.; Советский гражданский процесс / под ред. М.А. Гурвича. Изд. 2е. М.: «Высшая школа», 1975. С. 3-4; Курс советского гражданского процессуального права / Под. ред. А.А. Мельникова. Т. 1. М., 1981. С. 115. (автор раздела – П.П. Гуреев);

Арапов Н.Т. Проблемы теории и практики правосудия по гражданским делам. Ленинград:

изд-во ЛГУ, 1984. С. 18 .

См., например: Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР / под ред. М.К. Треушникова. М.: «Спарк», 1997. С. 8 .

Обозначенная расстановка приоритетов, как мы знаем, была не просто декларацией. Многие нормы ГПК РСФСР 1964 года были направлены на защиту именно публичного (в данном случае – преимущественно государственного) интереса, предусматривая специфические средства достижения этой цели, нехарактерные для современного процессуального законодательства России. Например, это положения ст. 41 ГПК РСФСР 1964 года, в соответствии с которой прокурор имел право обратиться в суд с заявлением в защиту прав и охраняемых законом интересов других лиц не зависимо от их инициативы или вступить в дело в любой стадии процесса, если этого требовала охрана государственных или общественных интересов или прав и охраняемых законом интересов граждан. Или положения главы 36 ГПК РСФСР 1964 года, предоставлявшей право должностным лицам суда и прокуратуры приносить надзорные протесты на вступившие в законную силу судебные постановления, независимо воли участвовавших в деле лиц, а также от их удовлетворенности состоявшимися судебными актами и т.п .

С началом масштабных преобразований, происходивших в России в конце 80-х – в 90-х годах ХХ столетия, подвергся переосмыслению и вопрос о роли судебной власти в обществе. И, в частности – о целях гражданского судопроизводства .

Например, в п. 13 Концепции судебной реформы1 предполагалось, что судебная реформа в области гражданского судопроизводства должна была привести «к коренным изменениям взгляда на его предназначение .

Прекратив играть роль инструмента защиты «общенародной» собственности и социалистического строя, он должен стать услугой, оказываемой государством сторонам. Лишь в некоторых случаях (защита чести и достоинства, трудовые споры и т.п.) гражданский процесс будет играть Постановление ВС РСФСР от 24.10.1991 № 1801-1 «О Концепции судебной реформы в РСФСР» // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 31.10.1991. № 44. Ст. 1435 .

традиционную роль защитника прав и свобод человека и юридических лиц силой государственного принуждения»1 .

Такая переоценка приоритетов нашла отражение в процессуальном законодательстве. И ст. 2 ГПК РФ 2002 года основной целью гражданского судопроизводства уже называет защиту нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений. Факультативной – то, что гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду .

Тот же подход можно проследить в тексте ст. 2 АПК РФ 1995 года2 и в ст. 2 АПК РФ 2002 года, которые, при обозначении желаемого результата судебной деятельности, говорят о задачах судопроизводства в арбитражных судах .

Многие ученые и практики разделяют данное законодательное решение3 .

В тоже время другие полагают, что цели гражданского судопроизводства отражены в тексте процессуального закона и (или) сформулированы в научных трудах неточно, неполно либо вообще неверно. И, соответственно, предлагают свое видение того, какими они должны быть4 .

См.: Постановление ВС РСФСР от 24 октября 1991 г. № 1801-1 «О Концепции судебной реформы в РСФСР» // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. № 44. Ст. 1435 .

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации: Утвержден Верховным советом РФ 5.03.1992 № 2447-1 // СЗ РФ. №30. Ст. 3012. (Утратил силу) .

См., например: Цели гражданского процесса // Гражданский процесс в межкультурном диалоге: евразийский контекст: Всемирная конференция Международной ассоциации процессуального права, 18-21 сентября 2012 г., Москва, Россия: Сборник докладов / под ред. Д.Я. Малешина. М.: Статут, 2012. С. 259-260 (автор российского доклада – Д .

Нохрин); Яковлев В.Ф. Вступительное слово // Проблемы доступности и эффективности правосудия в арбитражном и гражданском судопроизводстве: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Москва, 31 января – 1 февраля 2001 г. М., 2001. С. 9 .

См., например: Амосов С.М. Судебное познание в арбитражном процессе: Дис.... д-ра юрид. наук. М., 2004. С. 24-51 .

Приведем основные и (или) наиболее распространенные предложения по данному вопросу, в которых так или иначе отражается приоритет частного либо публичного интереса .

Например, С.Л. Дегтярев, не соглашаясь с тем, что защита прав, свобод и законных интересов граждан, организаций и других субъектов является основополагающей задачей судебной власти, небезосновательно утверждает, что «главной была и остается задача по устранению правовых конфликтов в обществе». При этом автор поясняет, что под правовым конфликтом он подразумевает «состояние лица, когда оно без помощи органов судебной власти не может реализовать свои права и свободы»1. Аналогичное мнение, согласно которому «главным назначением судебной власти является разрешение политических, социальных, экономических и прочих видов конфликтов», представлено и в общей теории права2 .

С.А. Курочкин полагает, что публичной целью процесса является «достижение конкретного правового результата, заключающегося в упорядочении действий и отношений, возникающих в связи с необходимостью приведения общественной системы в соответствие с присущими ей закономерностями, обеспечения ее функционирования и создание условий для развития». Частные цели, по его мнению, это «защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, разрешение правовых споров, решение юридических дел. В системе гражданского процесса из частных формируется общая интегративная цель – обеспечение законности и правопорядка»3 .

А.М. Нехороших предположил, что «конечной целью правосудия является поддержание правопорядка путем применения охранительных норм права, а конечной целью судопроизводства является достижение истины по См.: Дегтярев С.Л. Указ. соч. С. 59-60 .

Колоколов Н.А. Судебная власть как общеправовой феномен: Дисс.... докт. юрид. наук:

12.00.01/ Н.А. Колоколов. – Владимир, 2006. – С. 13 .

Курочкин С.А. Указ. соч. С. 108-109 .

делу путем установления действительного правоотношения между сторонами в целях правильного применения охранительных норм права»1 .

А в одном из постановлений Конституционного Суда РФ указывалось, что целью гражданского судопроизводства является осуществление правосудия в собственном смысле слова, под которым в Постановлении имелось в виду определение действительного материально-правового положения сторон, т.е. применения нормы права к тому или иному конкретному случаю в споре о праве; разрешение дела и принятие решения в соответствии с законом2 .

Данные идеи, как и на рубеже XIX-XX веков, имеют много общего со взглядами по аналогичным вопросам за рубежом.

Перед правоведами многих государств стоит вопрос о том, каково основное предназначение гражданского судопроизводства:

1) разрешение индивидуальных споров системой государственных судов (иными словами, защита индивидуальных интересов субъектов материальных правоотношений); и (или)

2) реализация социальных функций, целей и стратегий (защита государственных или общественных/публичных интересов)3 .

И наука и законодательство различных стран дают довольно разнообразные ответы на вопрос о целях гражданского судопроизводства .

Например, участники Всемирной конференции Международной ассоциации процессуального права (18-21 сентября 2012 г., Москва, Россия) высказывали следующие точки зрения по поводу целей своего национального гражданского процесса:

Нехороших А.М. К вопросу о конечной цели цивилистического процесса/ Тенденции развития цивилистического процессуального законодательства и судопроизводства в современной России / Материалы международной научно-практической конференции (Саратов, 23 октября 2003 г.) / отв. ред. А.И. Зайцев. Саратов: Изд. центр «Наука». 2009 .

С. 341 .

См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И .

Кальянова и Н.В. Труханова» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2001. № 3 .

См.: Цели гражданского процесса… С. 143 (автор основного доклада А. Узелач) .

в Австрии и Германии защита (и принудительное осуществление) прав личности и защита правопорядка рассматриваются в качестве двух сторон одной медали. В этих государствах (как уже отмечалось выше при описании концепции Ф. Кляйна) преобладает мнение о том, что гражданское судопроизводство не только служит осуществлению прав личности, но также имеет целью предоставить инструмент для разрешения «социальных конфликтов». А, следовательно, оно выполняет задачи по обеспечению общественного благосостояния. Кроме того, гражданский процесс предоставляет им правовую определенность, оканчивая их спор (автор доклада Кристиан Коллер);

в Бразилии главная задача гражданского судопроизводства состоит в том, чтобы разрешать споры (автор доклада Тереза Вамбьер);

ст. 2 Гражданско-процессуального закона Китайской Народной Республики 1991 года называет 11 задач гражданского судопроизводства, которые можно свести к двум основным целям: защите прав сторон и обеспечению общественного порядка (автор доклада Фу Юлин);

в Венгрии также преобладает дуалистическая концепция, соответствии с которой гражданский процесс направлен на реализацию субъективных гражданских прав и охрану правопорядка (автор доклада Миклош Кендьель);

в Нидерландах не существует консенсуса относительно целей гражданского судопроизводства. В кругах юристов и ученых правоведов обычно выделяются по меньшей мере три цели: а) властное установление прав, признанных в частном праве, и обеспечение их судебной защитой (разрешение диспутов); b) демонстрирование эффективности частного права;

с) развитие частного права и гарантированность его единообразного применения (автор доклада Ремко ван Рее);

цели гражданского судопроизводства Норвегии закреплены во вводном разделе Закона о спорах 2005 года. В разд. 1-1, подразделе первом сказано, что закон должен охранять потребность частных лиц в осуществлении их прав и решать их споры, и потребность общества в уважении и разъяснении правовых норм (автор доклада Инге Лоранж Бакер);

а в странах общего права, например, в США вообще нет четкого представления о целях судопроизводства (автор доклада Ричард Маркус)1 .

Подводя некоторый итог размышлениям по вопросам о целях гражданского судопроизводства и о приоритете частного и публичного интереса в деятельности судов по рассмотрению и разрешению гражданских дел, можно сделать довольно очевидный вывод. Единственно правильного ответа на этот вопрос видимо не существует .

Различные государства на различных этапах своего развития ставят разные цели перед учреждаемыми ими судебными органами, призванными рассматривать и разрешать гражданские дела. И именно государство определяет, что для него более значимо: защита прав и интересов отдельных субъектов правоотношений, обращающихся в суд за разрешением правового спора (устранения иной правовой неопределенности) или же защита тех или иных публичных интересов .

При этом в наши дни можно довольно оптимистично утверждать, что существенного всеобъемлющего конфликта интересов государства и отдельных членов общества не существует, государственный интерес в гражданском процессе не противоречит частным интересам отдельных граждан и организаций. Поэтому мы разделяем мнение о нецелесообразности радикального противопоставления частного и общественного интересов как двух несовместимых альтернатив2 .

Данная мысль достаточно точно была сформулирована Е.Г .

Стрельцовой, утверждавшей, что «каждый раз при рассмотрении дела в рамках гражданского процесса суд не только защищает права конкретных субъектов, но через защиту этих субъективных прав защищает См.: Цели гражданского процесса… С. 170-171, 193, 202, 221, 238, 251, 269 .

См.: Проблемы развития процессуального права России: монография / А.В. Белякова, Л.А. Воскобитова, А.В. Габов и др.; под ред. В.М. Жуйкова. М.: Норма, Инфра-М, 2016. С .

124-125 (автор параграфа – Д.А. Туманов) .

государственные интересы»1. Так или иначе данная идея в различном контексте и с различными акцентами, соответствующими своему времени, систематически высказывается российскими учеными. О поддержании правопорядка путем защиты субъективных прав отдельных граждан в процитированной выше работе 1923 года писал В.А. Рязановский; А.Т .

Боннер в публикации 1973 года разграничивал задачи, стоящие перед органами правосудия, на две группы: 1) частные – на осуществление которых направлена деятельность суда при рассмотрении конкретных дел и 2) общие

– стоящие перед всей судебной системой2. А Д.Г. Нохрин, обобщив мнения российских ученых, пришел к выводу, что в целом они придерживаются мнения о том, что «общая цель процесса – защита нарушенного (оспоренного) права и через это – обеспечение правовой справедливости как элемента более широкой категории – справедливости социальной»3 .

Тем не менее, подчеркнем, что именно государство определяет цели гражданского судопроизводства. А поэтому – это всегда цели публичные. И в них всегда присутствует государственный интерес. По-другому, по крайней мере, на сегодняшний день просто не может быть .

Законодательная и фактическая смена приоритетов, произошедшая в ходе реформирования гражданского процессуального законодательства, совсем не означает, что гражданское судопроизводство стало просто «услугой, оказываемой государством сторонам», как это предполагалось в Концепции судебной реформы. Таковыми (при том – с определенной долей условности) можно назвать рассмотрение споров третейскими судами и иные альтернативные способы разрешения споров .

Стрельцова Е.Г. Пределы проявления государственной воли в гражданском процессе // Современная доктрина гражданского, арбитражного процесса и исполнительного производства: теория и практика: Сб. науч. статей. Краснодар – СПб.; Издательство Р .

Асланова «Юридический центр Пресс», 2004. С. 288 .

См.: Боннер А.Т. Правосудие как вид государственной деятельности // Избранные труды по гражданскому процессу. СПб., 2005. С. 20-21 .

См.: Цели гражданского процесса… С. 261 (автор российского доклада – Д. Нохрин) .

Если же правовой конфликт передается на разрешение государственного органа – суда, это означает, что такое разрешение будет происходить при обязательном соблюдении им публичных (государственных) интересов .

Причем таких, какими их на тот или иной момент видит государство .

Изложенное выше позволяет утверждать, что единственным субъектом гражданских процессуальных правоотношений, который всегда обязан стремиться к достижению целей гражданского судопроизводства, является суд .

Этот тезис уже приводился выше в рамках более обобщенного утверждения о том, что и в законодательстве и в научных работах цели гражданского судопроизводства, как правило, одновременно рассматриваются как цели судебной власти, суда и цели правосудия по гражданским делам .

На данном же этапе исследования своевременным представляется уточнить, что цели иных участников гражданского судопроизводства могут существенным образом отличаться от целей, стоящих перед судом, на что также неоднократно указывалось в научных работах1, и о чем более подробно речь пойдет в дальнейшем. И, в первую очередь, в данном контексте имеются ввиду цели лиц, участвующих в деле, чьи соглашения сегодня в большинстве источников рассматриваются в качестве процессуальных соглашений .

И, наконец, в целях последующего исследования, представляется целесообразным затронуть вопрос о соотношении целей гражданского судопроизводства и его задач .

Подмена одного из этих терминов другим уже многие годы свойственна отечественному законодательству, что становится очевидным при элементарном сопоставлении названий статей уже упоминавшихся выше См., например: Жилин Г.А. Субъекты целевых установок гражданского судопроизводства и их процессуальные функции // Журнал российского права. 2000. № 1 .

С. 17-26; Дегтярев С.Л. Соотношение частных и публично-правовых интересов при заключении мирового соглашения по одному из заявленных требований в арбитражном процессе // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 4. С. 23-25; Арапов Н.Т. Указ .

соч. С. 18 .

нормативных актов: от Основ судоустройства Союза ССР и союзных республик 1924 года до действующих ГПК РФ и АПК РФ .

Продолжающаяся в науке гражданского процессуального права дискуссия о том, что же является основной целью гражданского судопроизводства, свидетельствует о том, что в данном случае мы имеем дело не просто с вопросом выбора наиболее подходящего термина для обозначения желаемого результата деятельности судебных органов по рассмотрению и разрешению гражданских дел, а с более глубокой проблемой определения приоритетов этой деятельности .

В процессе обсуждения вопроса о соотношении рассматриваемых терминов (целей и задач гражданского судопроизводства), обозначающих стремления государственной власти различной степени важности, ряд ученых пришли к выводу, выходящему по своему значению за пределы одного лишь этого вопроса .

Так, с принятием Основ гражданского судопроизводства 1961 года1, а затем ГПК РСФСР 1964 года в некоторых работах необходимость разграничения терминов «цели» и «задачи» в тексте нормативных актов была подвергнута сомнению2. В тоже время другие авторы положительно отнеслись к таким формулировкам в ст. 2 Основ и ст. 2 ГПК РСФСР .

Например, Н.Т. Арапов отмечал, что в данных нормативных актах задачи следует рассматривать как средство достижения целей, стоящих перед правосудием по гражданским делам. И, кроме того, он одним из первых заметил, что «целью» и «задачей» правосудия на определенном этапе может являться один и тот же результат3 .

См.: Закон СССР от 8.12.1961«Об утверждении Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик» // Ведомости ВС СССР. 1961. № 50. Ст. 526 (утратил силу) .

См., например: Добровольская Т.Н. Советское правосудие на современном этапе развернутого строительства коммунизма. Автореф. дисс. докт. юрид. наук. М. 1965. С. 10Боннер А.Т. Правосудие как вид государственной деятельности // Избранные труды по гражданскому процессу. СПб., 2005. С. 20-21; Петрухин И.Л., Батуров Г.П., Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М., 1979. С. 56 .

См.: Арапов Н.Т. Указ. соч. С. 17-18 .

А И.М. Зайцев, придерживавшийся сходного мнения, ввел понятие «целевые установки», заметив, что они детерминируют судебную деятельность не только в общем, но и на каждом этапе, при выполнении любого акта, образуя единую систему, ориентирующую деятельность всех его участников1 .

Данная концепция была обстоятельно разработана в трудах Г.А .

Жилина, который, как представляется, наиболее точно сформулировал интересующие нас понятия:

Под процессуальной целью он понимает закрепленный в нормах гражданского процессуального права общественно необходимый и желаемый результат процессуальной деятельности суда и других субъектов в целом и на отдельных ее этапах .

Под процессуальной задачей – закрепленную в нормах гражданского процессуального права частную промежуточную цель, выступающую в качестве средства реализации более отдаленных и общих целей процессуальной деятельности суда и других субъектов рассмотрения и разрешения гражданских дел .

Под целевыми установками гражданского судопроизводства – закрепленные в нормах гражданского процессуального права задачи и цели, которые выражают общественно необходимый и желаемый результат процессуальной деятельности суда и других субъектов как в целом, так и на отдельных ее этапах, а также выступают в качестве средства достижения такого результата на более отдаленных этапах процесса2 .

Данная логика явно прослеживается тексте ГПК РФ, составители которого, используя термины «цели» и «интересы», придавали им, видимо, тоже значение, что и в работах Г.А. Жилина .

См.: Зайцев И.М. Целевые установки гражданского судопроизводства / И.М. Зайцев .

Научное наследие в 3-х томах. Том. 3: Избранные статьи. Часть 2: 1989-2000 гг. / составитель А.И. Зайцев. Саратов: Издательский центр «Наука», 2010. С. 30 .

См.: Жилин Г.А. Цели гражданского судопроизводства и их реализация в суде первой инстанции: Дис. … докт. юрид. наук. М., 2000. С. 16-17 .

В результате мы можем проследить довольно стройную последовательность целевых установок различного уровня, выполнение которых, как предполагается, должно приводить к достижению основной цели гражданского судопроизводства – защите прав, свобод и законных интересов, а также способствовать достижению факультативной цели – укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду .

Средством достижения этих целей является решение задач гражданского судопроизводства – правильного и своевременного рассмотрения и разрешения гражданского дела. В свою очередь, средством их решения (или достижения, как промежуточной цели) в стадии подготовки дела к судебному разбирательству (ч. 1 ст. 147 ГПК РФ) является выполнение задач данной стадии (ст. 148 ГПК РФ). Задачи подготовки дела – путем выполнения действий, перечисленных в ст. 149 и в ст. 150 ГПК РФ и т.п. И, соответственно, несмотря на то, что законодатель во всех процессуальных нормах не указывает их назначения, каждая норма является установкой должного или возможного поведения, направленной на достижение определенного результата1 .

Помимо общих целевых установок, характерных для всех гражданских дел, существуют также специальные (частные промежуточные) целевые установки, соответствующие дифференциации и специализации гражданского судопроизводства различных уровней. Например, это задачи отдельных видов пересмотра судебных актов, цели и задачи различных видов гражданского судопроизводства и отдельных категорий дел2 и т.п .

При этом их наличие ни в коем случае не означает, что на отдельные категории дел, рассматриваемых по правилам гражданского судопроизводства или на отдельные стадии гражданского процесса не См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы. М.: Проспект,

2010. С. 54 .

См., например: Исаенкова О.В. Целевые установки неисковых производств в гражданском процессе // Закон. 2008. № 7. С. 157-163 .

распространяются общие целевые установки (ст. 2 ГПК РФ)1, как это иногда предполагается на страницах научных работ2. Более верным представляется утверждение о том, что они остаются неизменными на протяжении всего процесса, придавая социальный смысл всем его стадиям, институтам и т.п3 .

Такая трактовка, безусловно, может быть подвергнута критическому анализу по ряду аспектов4, а выявленные Г.А. Жилиным и иными учеными связи процессуальных целей и средств их достижения не всегда «работают» с математической точностью. Вместе с тем, она вполне доступно, наглядно и схематично объясняет закономерности развития гражданского судопроизводства с точки зрения его целевой направленности, а, следовательно, и интересов, на защиту которых оно направлено. И по этой причине в дальнейшем мы будем придерживаться изложенной концепции .

Столь тщательный анализ целей и задач гражданского судопроизводства и сформулированные по его результатам выводы о том, что:1) эти цели так или иначе обнаруживают себя на каждом этапе гражданского судопроизводства, при рассмотрении различных категорий гражданских дел, в каждом процессуальном институте и в каждой процессуальной норме; и 2) что цели гражданского судопроизводства, обозначенные в законодательстве

– это всегда публичные цели, к достижению которых суд обязан стремиться при рассмотрении и разрешении каждого гражданского дела, был необходим для того, чтобы обозначить наиболее общий критерий допустимости процессуальных соглашений .

См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам. С. 77 .

См., например: Чудиновская Н.А. Установление фактов, имеющих юридическое значение, в особом производстве гражданского и арбитражного процесса. Автореф .

дисс… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2007. С. 7 .

См., например: Зайцев И.М. Целевые установки гражданского судопроизводства. С. 31;

Юков М.К. Гражданское процессуальное право: структура и применение // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса

Уральской государственной юридической академии / под ред. В.В. Яркова. Екатеринбург:

Изд-во Гуманитарного ун-та. 2004. С. 138 .

См., например: Гагиев А.К. Цели и задачи судопроизводства в отечественном и зарубежном цивилистическом процессе в контексте повышения эффективности правосудия // Общество и право. 2009. № 3. С. 51 .

Процессуальные соглашения не должны противоречить публичным целям и задачам гражданского судопроизводства в целом и на его различных этапах .

Данное, казалось бы, очевидное утверждение позволяет, с одной стороны, рассматривать в качестве недопустимых соглашения, которые противоречили бы целевым установкам, предусмотренным в процессуальном законодательстве. А с другой, что не менее важно, наоборот, исключать надуманные и необоснованные препятствия для применения по соглашению сторон и иных лиц, участвующих в деле, наиболее удобных для них правил рассмотрения и разрешения гражданских дел. Например, как это может иметь место при решении вопроса об утверждении мировых соглашений, в отношении которых сегодня существуют сомнения: возможно ли их утверждение судом, если их условия выходят за пределы заявленных требований, если они могут служить основанием для новых споров и т.п 1. В данной, как и во многих других спорных ситуациях, устранение сомнений в отношении допустимости применения последствий процессуальных соглашений сторон с учетом целей и задач гражданского судопроизводства способно приводить к наиболее оптимальным решениям .

§ 3. Юридический интерес в гражданском судопроизводстве: развитие взглядов и современное значение .

В предыдущем параграфе мы пришли к выводу о том, что цели и задачи гражданского судопроизводства, которые предусматриваются в процессуальном законодательстве и к достижению которых обязан Наиболее полный обзор ограничений, и требований, предъявляемых к содержанию мировых соглашений, см.: Скуратовский М.Л. Мировое соглашение: проблемы правоприменительной практики // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 3. С. 21стремиться суд на различных этапах рассмотрения и разрешения гражданского дела, представляют собой основной критерий допустимости процессуальных соглашений .

При этом в контексте данного исследования еще больший интерес представляют цели и интересы лиц, участвующих в деле – участников процесса, чья инициатива является основанием возникновения, развития и прекращения гражданских процессуальных правоотношений, складывающихся в связи с рассмотрением и разрешением конкретных гражданских дел. Эти цели и интересы, как уже отмечалось, могут существенным образом отличаться от целей и задач суда. И именно их совпадение на различных этапах или по делу в целом, как представляется, и может являться основной причиной достижения соглашений по поводу процесса .

Целевые установки лиц, участвующих в деле, наиболее обстоятельно изучены в рамках такой категории как юридический интерес, что предполагает необходимость обратиться к ней в ходе настоящего исследования процессуальных соглашений .

Категория юридического интереса (или заинтересованности в исходе дела) является одной из важнейших в науке гражданского процессуального права. К ней обращались и обращаются при проведении исследований многих проблем гражданского судопроизводства. В рамках данных исследований были достигнуты значимые результаты и сформулированы многие положения, имеющие существенное значение для науки гражданского процессуального права, достоверность которых признается большинством ученых и, в свою очередь, служит основой для дальнейших исследований .

Соответственно, казалось бы, можно утверждать, что данное правовое явление обстоятельно изучено и охарактеризовано на страницах литературы .

Однако многие вопросы, связанные с пониманием содержания и значения интереса в гражданском судопроизводстве на сегодняшний день не нашли единообразного решения1 .

Анализ имеющихся представлений об интересе в гражданском судопроизводстве в их историческом развитии от трудов дореволюционных ученых до современных работ позволяет выявить некую закономерность, которая отчасти объясняет разнообразие высказанных в них точек зрения .

Исследование юридического интереса в отечественной процессуальной науке началось с глубокого осмысления интереса только одной из сторон гражданского судопроизводства (истца) при изучении и характеристике условий реализации его права на обращение за судебной защитой. А затем в работах ученых советского периода содержание данного понятия стало изменяться в связи с тем (помимо прочих причин), что ими предпринимались попытки сформулировать его более обобщенно – с учетом заинтересованности иных лиц, участвующих в деле (ответчика, третьих лиц, участников неисковых видов гражданского судопроизводства, прокурора, органов государственной власти и др.) в рамках исследования правового положения сторон и других участников гражданского судопроизводства .

Пристальное внимание к юридическому интересу истца, как условию реализации права на обращение в суд, было обусловлено, как представляется, тем, что данная проблема была обстоятельно исследована в западноевропейской и особенно – в немецкой теории гражданского процесса века, оказавшей значительное влияние на отечественную XIX процессуальную мысль. А также тем, что ст. 1801 УГС 1864 года предусматривала, что суд мог принять требование, «коль скоро истец в данное время имеет законный интерес в подтверждении сего отношения судом» .

См., например: Афанасьев С.Ф. Эволюция юридического интереса как предпосылки права на обращение в суд гражданской юрисдикции (теоретико-правовой обзор) // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. №№ 10, 11, 12; 2007. №№ 1, 2, 3 .

Так, о юридическом интересе истца, как об абсолютном предположении процесса, писал Е.В. Васьковский, полагавший, что для наличия юридического интереса необходимо было два условия. Во-первых, заявленное истцом требование должно было вытекать из его собственных правоотношений… И, во-вторых, необходимо было, чтобы истец имел повод к предъявлению иска, т.е. права или интересы истца должны были нарушаться ответчиком, подвергаться сомнению и т.п. Отсутствие юридического интереса влекло за собой завершение производства по делу без вынесения решения1 .

В.М. Гордон понимал его как основанное на объективных данных (фактах) состояние, при котором судебное решение способно принести истцу материальную выгоду, и рассматривал его в качестве повода к иску2 .

В тоже время в трудах дореволюционных авторов упоминалось о наличии юридического интереса и у ответчика. Преимущественно – в контексте указания на противоположность его интереса и интереса истца3 .

Более обстоятельно наличие юридического интереса у ответчика и его самостоятельное значение обосновал М.А. Гурвич, в рамках критики дореволюционной концепции юридического интереса истца, как предпосылки права на обращение в суд. Продолжая вслед за дореволюционными учеными рассматривать юридический интерес, как положение, способное принести стороне выгодный процессуальный результат, он утверждал, что у одной из сторон интерес к процессу имеется всегда. Заявленный истцом спор, по мнению ученого, свидетельствует о существовании только предположения о наличии заинтересованности истца, и, если оно не оправдается, то следовательно можно утверждать, что интерес См., например: Васьковский Е.В. Учебник русского гражданского процесса. Издание 2-е .

М., 1917. С. 215-219 .

Гордон В.М. Право на судебную защиту по Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР // Вестник советской юстиции. 1924. № 1. С. 3-7 .

См., например: Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства. С.-Петербург.: Тип .

М.М. Стасюлевича. 1876. С. 184; Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. Краснодар: Совет. Кубань, 2005. С. 135; Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса Т.1. М.: Изд. Бр. Башмаковых. 1913. С. 575 .

к вынесению решения об отказе в иске существует у ответчика, чьи права подлежат такой же судебной защите. Поэтому М.А. Гурвич не придавал фактам повода к иску самостоятельного процессуального значения, а считал, что они входят в круг обстоятельств, свидетельствующих о наличии у истца права на удовлетворение иска, т.е. права на иск в материальном смысле1 .

Схожего мнения придерживался С.В. Курылев, полагавший, что юридический интерес – это не только определенное правовое положение, в силу которого его обладатель имеет право на обращение в суд с требованием о защите своего права, но и определенная субъективная направленность лица, являющегося стороной, это мотив, заставляющий определенное лицо возбуждать деятельность по правосудию, доказывать свою правоту, добиваться вынесения решения в свою пользу.2 М.А. Викут, посвятившая свое исследование сторонам искового производства, под юридической заинтересованностью понимала уже не наличие юридических фактов, обусловливающих положительный результат для сторон, а ожидание (курсив мой – О.Ш.) правового положительного результата, который может наступить для стороны в результате разрешения судом дела. И в таком смысле, по ее словам, юридический интерес к процессу имеется у обеих сторон. Значение юридического интереса она видела в том, что он обусловливает право на участие в деле в качестве стороны. Поэтому она полагала, что лицо, обращающееся в суд, должно было удостоверять наличие своей заинтересованности, а также заинтересованности ответчика. Последствием отсутствия юридической заинтересованности у истца, как считала М.А. Викут, должен был являться отказ в принятии Гурвич М.А. Право на иск / Избранные труды. Краснодар. Совет. Кубань, 2006. С. 171См.: Курылев С.В. Объяснения сторон, как доказательство в советском гражданском процессе. М.: Госюриздат. 1965. С. 11-12 .

заявления; у ответчика – не привлечение его в процесс и прекращение производства по делу1 .

Одна из удачных попыток выявления общего признака, характерного для всех лиц, участвующих в деле (и близкого по своему значению к понятию юридического интереса), была предпринята Д.М. Чечотом. В качестве такового он называл вступление в процесс со специальной целью защиты своих прав или прав других лиц. При этом ученый пояснял, что он сознательно не употребляет для этого критерий заинтересованности в деле по следующей причине. Критерий гражданско-правовой заинтересованности, по его мнению, не может быть использован, так как он крайне сузил бы круг этих участников, к числу которых оказались бы отнесенными только стороны и третьи лица. Также не мог бы быть использован критерий юридической заинтересованности (в широком смысле слова), ибо в этом случае из числа лиц, участвующих в деле, оказались бы исключенными лица, возбуждающие дело не в своих интересах, а в интересах других лиц2 .

В последующих работах и вплоть до настоящего времени заинтересованность в исходе дела уже стала называться в качестве отличительного признака всех лиц, участвующих в деле. Например, такого мнения придерживался А.А. Мельников, полагавший, что материальная или процессуальная заинтересованность обусловливает предъявление иска или вступление (привлечение) в процесс для защиты своих прав и охраняемых законом интересов. Гражданско-процессуальный интерес истца, например, по его мнению, заключается в получении от суда решения об удовлетворении иска. Гражданско-правовой интерес истца определяется той материальноправовой выгодой, которую принесет истцу судебное решение об удовлетворении иска. Процессуальный интерес ответчика заключается в Викут М.А. Стороны – основные лица искового производства / М.А. Викут – 60 лет научно-педагогической деятельности. Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2007. С. 14-15 .

См.: Чечот Д.М. Участники гражданского процесса / Избранные труды по гражданскому процессу. СПб: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2005. С. 93 .

получении от суда решения об отказе в иске. Гражданско-правовой интерес ответчика сводится к подтверждению судом отсутствия каких-либо его правовых обязанностей перед истцом и т.п1 .

Значительный вклад в понимание содержания и значения интереса в гражданском судопроизводстве внес Р.Е. Гукасян. Он пришел к выводу, что процессуальный юридический интерес (заинтересованность) представляет собой основанную на юридических нормах объективно существующую социальную потребность (курсив мой – О.Ш.) в гражданском процессе, выражающуюся в таком отношении граждан и юридических лиц, прокурора, органов государственного управления и других социалистических организаций к гражданскому делу, при котором защита права или охраняемого законом интереса, осуществление служебных функций и удовлетворение общественного интереса находятся в зависимости от судебного решения в данном процессе. Юридический интерес Р.Е. Гукасян рассматривал как интерес к процессу, т.е. процессуальный интерес, который может быть материально-правовым (личным) и служебным (общественным)2 .

При этом, говоря об объективности юридического интереса, Р.Е .

Гукасян (в отличие от Е.В. Васьковского, В.М. Гордона и др.) подразумевал уже не наличие объективных данных (фактов). Он вкладывал в эту характеристику иной смысл, утверждая, что, являясь разновидностью социального интереса, юридический интерес не зависит от осознания его носителем и его волевой направленности.3 М.С. Шакарян писала о том, что интерес – это ожидаемая правовая выгода и как таковой является потребностью (курсив мой – О.Ш.) в защите См.: Мельников А.А. Правовое положение личности в советском гражданском процессе .

М.: «Наука», 1969. С. 33, 124, 156, 164-165, 181, 206 .

См.: Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве .

Саратов, 1970. С. 46-47 .

См.: там же. С. 50 .

материального права. А форма его удовлетворения есть решение суда, интерес к которому (процессуальный) имеют все участвующие в деле лица1 .

Приведенный обзор основных точек зрения наиболее авторитетных ученых относительно понятия, значения и отдельных характеристик юридического интереса, с которыми соглашались авторы и многих других более поздних работ (чьи позиции, в свою очередь, тоже не совпадают и некоторые из них будут приведены ниже) далеко не исчерпывающий.

Они были подобраны с целью проиллюстрировать то, что данные вопросы до настоящего времени не нашли единообразного понимания в российской науке гражданского процессуального права:

1. Не выработано ни единого определяющего понятия2 ни общего родового понятия и видовых отличий3 интереса и заинтересованности в исходе дела .

2. Различные суждения высказываются о подразделении юридического интереса на материально-правовую и процессуальную составляющие. И даже среди тех авторов, которые признают такое деление, отсутствует единство во мнениях о том, каким из видов заинтересованности обладают некоторые из лиц, участвующих в деле .

3. Не дано однозначного ответа на вопрос о том, субъективен ли юридический интерес по своей природе, носит ли он объективный характер или же может иметь значение в обоих из указанных проявлений .

4. Отсутствует единое представление о соотношении широко употребляемых в процессуальной литературе терминов «юридический интерес» и «заинтересованность» в исходе дела: являются ли они Шакарян М.С. Субъекты советского гражданского процессуального права. М.: ВЮЗИ,

1970. С. 137 .

В данном контексте имеется в виду дефиниенс, используемый в логике для того, чтобы раскрыть содержание определяемого понятия. См., например: Логика: учебник для юридических вузов / под ред. В.И. Кириллова, изд. 6-е. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект,

2008. С. 47 .

См.: там же. С. 48 .

синонимами или же они обозначают различные (объективную или субъективную) составляющие рассматриваемого правового явления .

5. Нет ясности в отношении того, как соотносятся такие категории как «цели» и «интересы» участников гражданского судопроизводства .

6. Дискуссионным продолжает оставаться и вопрос о том, какое практическое значение следует придавать интересу и (или) заинтересованности лиц, участвующих в деле .

И, как следствие, по верному замечанию Т.В. Сахновой, процессуальное воплощение интереса и заинтересованности остается в науке неактуализированным. Данное положение она справедливо относит к числу упущений современной доктрины1, так как сколь либо значительные исследования проблем гражданского процессуального права и законодательства сложно предпринимать без обращения к этим категориям .

Свидетельством этому является содержание многих фундаментальных работ российских и советских ученых, предметом исследования которых выступали не только предпосылки права на обращение в суд и основания вступления в процесс различных его участников, но и иные проблемы гражданского процессуального права2 .

Систематизация представлений о понятии и значении юридического интереса, как представляется, требует отправного положения, которое не вызывало бы сомнений в современной науке гражданского процессуального права. И таковым, пожалуй, можно назвать лишь утверждение о том, что заинтересованными лицами (или лицами, обладающими юридическим интересом) являются все участники гражданского судопроизводства, которых ст. 34 ГПК РФ и ст. 40 АПК РФ относят к лицам, участвующим в деле. Более или менее подробное упоминание об этом содержится См.: Сахнова Т.В. Интерес и заинтересованность в цивилистическом процессе // Развитие процессуального законодательства: к пятилетию действия АПК РФ, ГПК РФ и Федерального закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации»: материалы междунар. науч.-практ. конф. Воронеж, 15-16 февраля 2008 г. / под ред. Е.И. Носыревой. – Сер. Юбилеи, конференции, форумы. Вып. 4. Воронеж. Изд. ВГУ, 2008. С. 84 .

См., например: Треушников М.К. Судебные доказательства. М.: Городец, 2004. С. 161 .

практически во всех учебниках по гражданскому процессуальному праву, и современное поколение юристов получило образование с учетом данного научного представления .

С учетом теоретических работ, посвященных предмету исследования, и при сопоставлении причины и следствия представляется возможным утверждать, что наличие юридического интереса является основным критерием, на основании которого обладающие им лица наделяются статусом лиц, участвующих в деле .

Далее в качестве отправного тезиса для характеристики юридического интереса логично, как представляется, было бы утверждать, что он является категорией объективной. Вряд ли он мог бы быть иным, так как наличие или отсутствие юридического интереса, согласно российскому процессуальному законодательству, определяется судом на начальных этапах гражданского процесса. Интерес истца (заявителя) и так называемых «процессуальных»

истцов и заявителей – при решении вопроса о возбуждении гражданских дел;

2) интерес остальных лиц, участвующих в деле – в стадии подготовки дела к судебному разбирательству .

И очевидно, что суд, выполняя указанные задачи, не может руководствоваться чисто субъективными критериями .

Поэтому сформулировать обобщенное и верное в отношении всех лиц, участвующих в деле, понятие юридического интереса посредством использования определяющих субъективных категорий (таких как «ожидаемая правовая выгода», «ожидание положительного результата», «наличие специальной цели», «убежденность лица в необходимости защиты субъективного права» и т.п.) вряд ли возможно, так как они раскрывают лишь его отдельные (хотя зачастую и очень значимые) характерные черты .

Утверждения об объективном характере интереса лиц, участвующих в деле, наиболее органично соединяются в приведенном выше определении Р.Е. Гукасяна, который, напомним, понимал его как основанную на юридических нормах объективно существующую социальную потребность в гражданском процессе .

Со своей стороны хотелось бы лишь добавить, что лица, участвующие в деле, испытывают потребность не в гражданском процессе как таковом. А скорее – в его результате. В решении или заключительном определении того или иного содержания .

Вряд ли, например, ответчик, третье лицо или заинтересованное лицо в деле особого производства испытывают потребность в гражданском процессе до того, как его возбуждение инициируется истцом (заявителем). Однако в связи с тем, что истец (заявитель) все же обращается за судебной защитой своего права или охраняемого законом интереса, указывает на них как на участников спорных правоотношений, и они привлекаются к участию в этом деле, у них появляется потребность в том, чтобы процесс завершился определенным (выгодным для них) образом .

Данное уточнение заставляет нас вновь обратиться к работам, в которых юридический интерес определялся через субъективное отношение различных участников процесса к результатам рассмотрения и разрешения гражданского дела. И мы увидим, что на их страницах, (как и на страницах работ тех авторов, которые считают юридический интерес объективным) также сформулированы многие положения-тезисы, не вызывающие ни тени сомнения у современных ученых и правоприменителей.

К таким положениям относятся утверждения о том, что:

1) истец и ответчик обладают противоположными интересами в исходе дела1;

2) у соучастников на одной стороне интересы противоположны интересам соучастников на другой стороне1;

См., например: Нефедьев Е.А. Указ. соч. С. 135; Васьковский Е.В. Курс граждаснкого процесса. Т. 1. Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия.

М.:

изд. Бр. Башмаковых, 1913. С. 575.; Курылев С.В. Объяснения сторон… С. 11; Абова Т.Е .

Соучастие в советском гражданском процессе. Дисс… канд. юрид. наук. / Абова Т.Е .

Избранные труды. Гражданский и арбитражный процесс. Гражданское и хозяйственное право. М.: Статут, 2007. С. 23 .

3) интерес истца и третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, различен и даже противоположен2;

4) интерес истца и третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, совпадает с интересом одной из сторон3. Однако это совпадение – временное. А потому у третьего лица данного вида есть свой собственный интерес4;

5) интересы надлежащего и ненадлежащего ответчиков – противоположные5;

6) заинтересованность лиц, участвующих в делах, возникающих из публичных правоотношений тождественна заинтересованности сторон искового производства6;

7) интерес заявителей и заинтересованных лиц в особом производстве также может не совпадать (это зависит от категории дела)7 .

Отдельные признаки в характеристике интересов различных участников могут различаться. Но при этом совершенно очевидно то, что эти интересы (определяемые и через объективные потребности и через ожидания, стремления, цели и т.п.) у каждого из лиц, участвующих в деле См., например: Абова Т.Е. С. 34; Трещева Е.А. Субъекты арбитражного процесса. Часть II: Правовое положение лиц, участвующих в деле, в арбитражном процессе: монография .

Самара.: изд-во «Самарский университет», 2007. С. 26 .

См., например: Шакарян М.С. Субъекты советского гражданского процессуального права. М.: ВЮЗИ, 1970. С. 155; Жилин Г.А. Субъекты целевых установок гражданского судопроизводства и их процессуальные функции // Журнал российского права. 2000. № 1 .

С. 17-26 .

См., например: Мельников А.А. Правовое положение личности в советском гражданском процессе. М.: «Наука», 1969. С. 164-165; Курылев С.В. Указ соч. С. 12 .

См., например: Шакарян М.С. Участие третьих лиц в советском гражданском процессе / Шакарян М.С. Избранные труды. СПб. Изд. Дом Р.Асланова «Юридический центр», 2014 .

С. 741; Жилин Г.А. Субъекты целевых установок гражданского судопроизводства и их процессуальные функции. С. 17-26; Мохов А.А. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации: Научно-практический комментарий (постатейный). М.: КОНТРАКТ, Волтерс Клувер, 2011. 752 с .

См.: Абова Т.Е. Указ соч. С. 39 .

См., например: Мельников А.А. Указ. соч. С. 181; Гукасян Р.Е. Указ. соч. С. 56;

Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 07.06.2010 по делу N А33СПС Консультант плюс См., например: Гукасян Р.Е. Указ. соч. С. 56; Апелляционное определение Суда ЯмалоНенецкого автономного округа от 08.10.2012 по делу N 33-2292 // СПС Консультант плюс сугубо индивидуальны. Они не совпадают и (или) прямо противоречат интересам других лиц .

Соответственно, в настоящем исследовании мы будем рассматривать юридический интерес как основанную на нормах права объективно существующую потребность в результатах рассмотрения и разрешения гражданского дела, соответствующую процессуальному положению лица, участвующего в деле .

Предложенная характеристика юридического интереса как категории объективной, но в тоже время – отражающей индивидуальные потребности различных участников в выгодных результатах рассмотрения гражданского дела, как может показаться, содержит внутреннее противоречие .

В связи с этим важно сделать еще одно уточнение с целью определения субъекта, которому следует относиться к юридическому интересу лиц, участвующих в деле, как к объективно существующему .

Таковым, как представляется, является государство в лице, во-первых, законодателя, устанавливающего правила рассмотрения и разрешения гражданских дел и, во-вторых, суда, применяющего эти правила .

При этом сам носитель данного интереса, по верному замечанию Р.Е .

Гукасяна, может его даже не осознавать1. Например, несовершеннолетние или недееспособные участники спорного правоотношения; ответчик, место жительства которого неизвестно; иные лица, не осознающие существа отношений, участниками которых они являются .

В теории гражданского процесса и в законодательстве сформулированы довольно точные критерии, по которым суд определяет наличие или отсутствие юридического интереса как основания вступления в процесс в качестве того или иного лица, участвующего в деле .

Для истцов и заявителей по делам неискового производства в соответствии с действующим процессуальным законодательством – это сам факт обращения с заявлением истца (заявителя) или иного лица, имеющего См.: Гукасян Р.Е. Указ. соч. С. 42 .

право обращаться в суд в защиту его прав и интересов, и указание в нем на то

1) в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов истца; 2) для какой цели заявителю необходимо установить факт, имеющий юридическое значение; 3) какие права и свободы заявителя нарушены оспариваемыми решениями, действиями (бездействием) органов публичной власти и т.п .

В ряде случаев закон, как известно, ограничивает круг лиц, которые могут обратиться в суд с иском или заявлением. Например, по делам об установлении или об оспаривании отцовства (ст. 49, ч. 1 ст. 52 СК РФ), по делам о признании гражданина недееспособным (ч. 2 ст. 281 ГПК РФ), о признании должника банкротом (ст. 7 Закона о несостоятельности (банкротстве1)) и т.п. Но в любом случае критерием для определения заинтересованности являются нормы права и обращение в суд с соответствующим заявлением .

Для определения наличия юридического интереса у «процессуальных»

истцов: прокурора, органов государственной власти и местного самоуправления, организаций или граждан помимо интереса лиц, в защиту которых они обращаются, необходимо еще и наличие нормы права, дающей им такие полномочия, а также соответствующая просьба дееспособного заинтересованного лица .

Следует лишь добавить, что данные критерии устанавливаются по воле законодателя в нормах позитивного права, а потому представляют собой «величину переменную», и могут им же (законодателем) изменяться или поразному толковаться в судебной практике в зависимости от господствующих в тот или иной период взглядов относительно права на судебную защиту, целей и задач гражданского судопроизводства2 .

О несостоятельности (банкротстве): Федер. закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «» // СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190 .

По этой причине полагаем, что дискуссия о заинтересованности истца, как о предпосылке права на обращение в суд, несмотря на ее принципиальную важность, не раскрывает полностью понятие и значение юридического интереса, а сводится к обсуждению наиболее приемлемых критериев, на основе которых судам следует Интересы иных лиц, участвующих в деле, которые не выступают инициаторами его возбуждения, производны от интересов истца (заявителя) и определяются на основании иных критериев. Это указание самого истца (заявителя) на нарушителя своих прав; субъектный состав спорного материального правоотношения, определяемый в соответствии с подлежащей применению в данном деле нормой права; прямое указание в законе на тех лиц, которые привлекаются к участию в деле для реализации своих профессиональных (служебных) полномочий и многие другие .

Эти критерии довольно подробно описаны во многих трудах, ставших классикой российской процессуальной науки и вполне понятны российскому правоприменителю .

На основе этих критериев, как мы также знаем, круг лиц, участвующих в деле (по крайней мере, лично заинтересованных в его исходе) определяется в начале рассмотрения конкретного гражданского дела предположительно1 .

И он остается предположительным вплоть до вынесения решения или иного заключительного судебного акта (за исключением лишь немногих и абсолютно очевидных случаев прекращения производства по делу на основании абз. 2 ст. 220 ГПК РФ, когда у суда складывается однозначное мнение о том, что права и законные интересы истца не могли быть нарушены и что нет никакой необходимости в рассмотрении и разрешении определять наличие юридического интереса истца и возбуждать (или продолжать рассматривать) гражданское дело. Более того, представляется, что единственно правильного ответа на вопрос о том, является ли юридический интерес (заинтересованность) условием реализации права на обращение в суд, нет. С того момента как российские правоведы столкнулись с этим вопросом, в теории и на практике всегда существуют противоположные мнения о том, как он должен разрешаться. Довольно показательным в данном контексте является расхождение во взглядах двух авторов, на одинаково высоком уровне представляющих и процессуальную теорию и практику: В.М .

Жуйкова, который полагает, что отсутствие юридического интереса может служить основанием для отказа в принятии искового заявления или для прекращения производства по делу (см.: Жуйков В.М. Судебная защита прав граждан и юридических лиц. М., 1997 .

С. 306), и Г.А. Жилина, утверждающего обратное (см.: Жилин Г.А. Гражданское дело в суде первой инстанции. М., 2000. С. 28) .

См., например: Шакарян М.С. Субъекты советского гражданского процессуального права. С. 119; Абова Т.Е. Соучастие в советском гражданском процессе. С. 23 и др .

гражданского дела по существу1. Или же когда очевидно, что ответчик даже предположительно не может быть носителем спорной обязанности, и суд осуществляет его замену по правилам ст. 41 ГПК РФ или ст. 47 АПК РФ) .

При этом вплоть до окончательного устранения спора о праве (о правоотношении; о факте; о правовом состоянии заинтересованных лиц; о законности оспариваемых актов органов публичной власти и иных споров, в чем бы они не заключались) законодатель, предоставляющий лицам, участвующим в деле, равные возможности по отстаиванию своей правовой позиции на основе принципов равноправия и состязательности в условиях конфликта интересов, рассматривает эти интересы как объективно существующие и гарантирует их носителям предоставление судебной защиты по правилам гражданского судопроизводства .

Точно также к юридическому интересу вынужден относиться и правоприменительный орган – суд, который в соответствии с ч. 2 ст. 12 ГПК РФ и ч. 3 ст. 9 АПК РФ, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел .

В таком понимании юридический интерес имеет явно выраженную публично-правовую природу. А потому мы разделяем позицию тех авторов, которые рассматривают его как интерес к процессу или процессуальный интерес2. Он влечет исключительно процессуальные последствия и имеет исключительно процессуальное (публично-правовое) значение .

См.: Банников Р. Ю. Юридический интерес как предпосылка права на предъявление иска в суд // Арбитражный и гражданский процесс. 2009. № 11. С. 10-12 .

См.: Гукасян Р.Е. Указ. соч. С. 46-47 .

При этом никакого материально-правового значения наличие или отсутствие потребности в вынесении судебного акта того или иного содержания не имеет. Юридическим фактом, влекущим возникновение, изменение или прекращение материальных правоотношений, юридический интерес не является. Нормы материального права, позволяющей утверждать обратное, в российском законодательстве нет, не было и вряд ли есть основания полагать, что в ней появится необходимость в будущем .

Но означает ли это, что, содержащееся на страницах большинства учебников по гражданскому процессуальному праву и ставшее почти аксиоматичным утверждение о том, что лица, участвующие в деле, обладают материально-правовой и (или) процессуальной заинтересованностью в исходе дела, является ошибочным? Полагаем, что нет. И, если в нем, как может показаться, и присутствует некоторая неточность, то только лишь терминологического характера .

Дело в том, что деление юридического интереса на материальноправовой и процессуальный (и, соответственно, использование указанных терминов) появилось в связи с его исследованием в качестве предпосылки права на обращение в суд. И, как точно заметила Т.В. Сахнова, оно было коррелятивно немецкой материально-правовой теории права на иск середины XIX века1 .

Сегодня же данное деление имеет совершенно другое значение. Под материально-правовой и процессуальной заинтересованностью подразумевается то, что лицо является носителем соответственно личного или общественного (профессионального) юридического интереса, а решение суда способно повлиять на его собственные материальные права и интересы либо от содержания судебного решения зависит реализация его служебных обязанностей .

И в зависимости от этого различаются основания вступления (привлечения) в процесс, а также объем прав и обязанностей лиц, См.: Сахнова Т.В. Указ. соч. С. 85 .

юридический интерес которых имеет материально-правовое (личное) или процессуальное (служебное, общественное) значение, о чем также довольно единообразно пишут авторы большинства современных учебников .

Таким образом, характеристика юридического интереса как категории объективной подразумевает, что:

Во-первых, он не обязательно осознается его носителем;

Во-вторых, его наличие или отсутствие устанавливается судом на основе объективных критериев, указанных в нормах права и (или) сложившихся в судебной практике .

В-третьих, государство в лице законодателя и суда воспринимает социальную потребность в вынесении решения определенного содержания, соответствующего процессуальному положению лица, участвующего в деле, как объективно существующую до того, как это предположение не будет опровергнуто в заключительном судебном акте .

В-четвертых, эти потребности предполагаемых участников спорных правоотношений рассматриваются публичной властью как не совпадающие или прямо противоположные .

Иными словами, юридический интерес, как представляется, следует рассматривать как категорию еще и абстрактную, «усредненную» и изменчивую1, которая в обобщенном виде отражает позицию государства и (или) господствующее в тот или иной период в доктрине гражданского процессуального права представление по вопросу о том, кому и на каком основании гарантируется и предоставляется возможность защиты своих прав и охраняемых законом интересов, а также реализация своих служебных обязанностей по защите прав иных лиц по правилам гражданского судопроизводства .

В связи с этим важно заметить, что понятия интереса, используемые в психологии, социологии, медиации и даже понятие охраняемого законом интереса, используемое в юриспруденции имеют мало общего с анализируемым понятием юридического интереса, употребляемым исключительно для целей науки гражданского процессуального права .

Осознавая, что в случае возникновения правового конфликта или иной правовой неопределенности различные лица, будучи не в состоянии устранить ее самостоятельно, испытывают потребность в том, чтобы их конфликт был устранен посредством вынесения властного правоприменительного акта выгодного для них содержания – судебного решения (определения и др.), государство предоставляет лицам, участвующим в деле, широкие права, позволяющие им влиять на исход дела и своими действиями добиваться желаемого результата .

Соответственно, юридические интересы, такие, какими их видит законодатель, предопределяют многие принципы гражданского судопроизводства и основные черты гражданской процессуальной формы. И, в том числе, такую ее особенность как детальная и жесткая регламентация действий различных участников процесса, которые они вправе (или вынуждены) совершать для того, чтобы удовлетворить свою потребность в вынесении судебного акта того или иного вида и того или иного содержания .

От возбуждения гражданского дела и до обжалования судебных актов .

Сопоставление юридического интереса лиц, участвующих в деле, в изложенном выше понимании с государственным интересом в гражданском процессе, а также с целевыми установками гражданского судопроизводства служит наглядной иллюстрацией тому, что эти категории имеют много общего .

Юридический интерес, представляя собой потребность в результатах рассмотрения и разрешения дела, соответствующую процессуальному положению того или иного лица, участвующего в деле, находит (или, наоборот, не находит) свое удовлетворение в судебном акте, вынесением которого завершается судопроизводство по конкретному делу (в решении или заключительном определении суда первой инстанции, в определениях или постановлениях судов проверочных инстанций). При этом вынесение того же самого акта служит средством решения одной из основных задач гражданского судопроизводства – правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела (которая поставлена, как мы утверждали выше, только перед одним его участником – судом) .

К сожалению, законодательство прямо не раскрывает того, что следует понимать под «правильным» рассмотрением и разрешением дела, что закономерно повлекло за собой появление различных точек зрения по этому вопросу. Ряд ученых полагают, что правильность равнозначна законности1 .

Другие придерживаются мнения о том, что правильное разрешение гражданских дел может быть сведено к двуединой задаче: это может оказаться возможным лишь при условии верного установления судом действительных обстоятельств гражданского дела и правильного применения к ним нормы или норм материального права2 и др .

Не углубляясь, однако, в дискуссию по данному вопросу, связанному с характером устанавливаемой судом истины, заметим лишь то, что независимо от преобладания той или иной точки зрения в рамках этой дискуссии, интересующее нас положение остается неизменным. Содержание судебного акта, в котором может находить решение основная задача гражданского судопроизводства и, соответственно, к вынесению которого стремится государство (в лице законодателя, устанавливающего правила рассмотрения и разрешения гражданских дел, и суда, применяющего эти правила) не совпадает с содержанием того акта, к вынесению которого, по предположению опять же государства, стремятся лица, участвующие в деле, для удовлетворения своего юридического интереса. Или, по меньшей мере, совпадает не всегда, не со всеми и не по каждому вопросу, разрешаемому при принятии судебного решения или другого акта, принятием которого завершается производство по конкретному делу .

Продолжая сопоставлять целевые установки гражданского судопроизводства с юридическим интересом, несложно заметить, что для См., например: Зайцев И.М. Целевые установки гражданского судопроизводства… С. 31 .

См., например: Боннер А.Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе:

монография. СПб.: Университетский издательский консорциум «Юридическая книга»,

2009. С. 8 .

получения итогового судебного акта, соответствующего интересу того или иного лица, участвующего в деле, ему необходимо постоянно совершать действия, направленные на достижение множества промежуточных результатов. И на каждом этапе рассмотрения и разрешения гражданского дела разные лица, участвующие в деле заинтересованы, а суд имеет целевые установки на достижение нетождественных промежуточных и частных результатов точно также, как и результата окончательного .

При этом подчеркнем, что применительно к лицам, участвующим в деле, речь все еще идет об объективном интересе. То есть об интересе, который не обязательно осознается его носителем, а является таковым по смыслу закона в связи с тем, что без достижения этого промежуточного результата получение решения (или иного заключительного судебного акта), соответствующего юридическому интересу лица, окажется невозможным или затруднительным .

С учетом сформулированного выше понятия юридического интереса можно определить промежуточный юридический интерес как основанную на нормах права объективно существующую потребность в результатах рассмотрения и разрешения гражданского дела на его отдельных этапах, соответствующую процессуальному положению лица, участвующего в деле .

Наиболее наглядные примеры противоположности (не тождественности) промежуточных интересов различных лиц, участвующих в деле, а также промежуточных целевых установок суда можно найти в области доказывания1. Так, в соответствии с общим правилом распределения обязанности по доказыванию сторона, которая ссылается на то или иное обстоятельство в обоснование своих требований или возражений заинтересована в том, чтобы суд по итогам рассмотрения дела счел его доказанным; противоположная сторона – не доказанным. А целевые установки суда заключается в том, чтобы правильно включить его в предмет

См., например: Борисова Е.А. Проверка судебных актов по гражданским делам. М.:

Городец, 2005. С. 135 .

доказывания, поставить его на обсуждение, если стороны на него не ссылались (что в очередной раз подтверждает объективность интереса в установлении обстоятельств для удовлетворения заявленного требования!), предложить представить дополнительные доказательства в случае их недостаточности, оценить их и на основе внутреннего убеждения сделать правильный вывод о доказанности или недоказанности этого обстоятельства .

Такое же несовпадение промежуточных (частных) целей и интересов в большей или меньшей степени наблюдается и во многих других процессуальных институтах: обеспечение иска, обращение решения к немедленному исполнению и др .

Столь пристальное внимание к несовпадению целей и интересов различных участников гражданского судопроизводства было уделено для того, чтобы заострить его еще на одном значимом для настоящего исследования положении: значение данных категорий не исчерпывается только лишь вопросами, связанными с одним из условий реализации права на обращение в суд, а также с уточнением процессуального положения лиц, участвующих в деле. Конфликт целей и интересов различных участников гражданского судопроизводства (который так или иначе предполагается при рассмотрении и разрешении любого гражданского дела) предопределяет многие характерные черты гражданской процессуальной формы, призванной выступать в качестве «системы сдержек и противовесов» в условиях обозначенного конфликта. И, в том числе, такую ее черту, как «жесткая регламентация всех производимых действий»1 (как суда, так и иных участников процесса), которые последовательно совершаются в предусмотренном законом порядке .

Обязательность соблюдения строгих форм и правил делает судебную защиту гражданских прав довольно сложной, громоздкой, длительной, дорогостоящей и т.п. Но, тем не менее, такая сложность и детализация гражданской процессуальной формы по общему признанию необходима .

См.: Рассахатская Н.А. Гражданская процессуальная форма. Саратов, 1998. С. 48 .

Обращение за судебной защитой прав является крайней мерой. Выбор этой формы защиты свидетельствует о том, что конфликт дошел до такого состояния, когда он не может быть урегулирован без вмешательства третьей стороны, которая вынесла бы обязательное для сторон решение. А эта третья сторона (государство в лице суда) тоже имеет собственный интерес, о котором также шла речь выше. Более того, свои (отличные и от государственного) интересы возможны и у конкретных судей, которые могут находиться как в рамках закона (достижение высоких показателей в работе, скорейшее рассмотрение дела и т.п1.), так и носить противоправный характер .

Поэтому сегодня, как и более ста лет назад остается актуальным утверждение К.И. Малышева о том, что «эти формы и обряды в известной мере являются необходимыми принадлежностями процесса, как такие гарантии правосудия, которые в течение веков вырабатываются умом и опытом человечества… Гражданское судопроизводство есть борьба интересов весьма могущественных, и как каждая борьба естественно подлежит известным условиям, формам и ограничениям в видах равноправности сторон и правильного исхода. Конечная цель процессуальных обрядов и форм состоит в том, чтобы обеспечить надлежащее раскрытие перед судом спорных правоотношений и правильное разрешение их на основании системы гражданского права»2 .

Обоснование ценности процессуальной формы как гаранта устранения/сглаживания конфликта различных интересов: сторон, государства, конкретного судьи3, а также как системы гарантий, призванной обезопасить заинтересованных в этом лиц как от возможного произвола со См., например: Субочев В.В. Законные интересы в гражданском процессе // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 2. С. 2-6 .

Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства. Т.1. 2-е изд. С.-Петербург. Тип .

М.М. Стасюлевича. 1876. С.19 .

См., например: Дегтярев С.Л. Мировое соглашение в современной судебной практике // Современная доктрина гражданского, арбитражного процесса и исполнительного производства: теория и практика: Сб. науч. статей. Краснодар – СПб.; Издательство Р .

Асланова «Юридический центр Пресс», 2004. С. 391 .

стороны тяжущихся, так и со стороны суда1 нередко можно встретить и на страницах современной процессуальной литературы .

Соответственно, значение юридического интереса сегодня (как, собственно, и в предшествующие периоды) заключается в том, что в совокупности с целевыми установками гражданского судопроизводства он обусловливает существование и смысл абсолютного большинства положений гражданского процессуального законодательства, предопределяет сложность гражданской процессуальной формы и необходимость детальной регламентации множества действий суда и иных участников гражданского процесса .

§4. Фактические интересы лиц, участвующих в деле, как основание для изменения отдельных правил гражданского судопроизводства по их соглашению .

Во втором параграфе мы пришли к выводу о том, что сложная структура гражданской процессуальной формы, призванной выполнять роль «системы сдержек и противовесов», обусловлена во многом тем, что предполагаемые интересы лиц, участвующих в деле, противоположны или, по крайней мере, полностью не тождественны друг другу, а также не обязательно соответствуют государственным потребностям в результатах рассмотрения и разрешения гражданских дел. Стремление к достижению как основных, так и факультативных целей гражданского судопроизводства, к вынесению законного судебного решения (или иного заключительного акта) в условиях данного конфликта интересов и обусловливает необходимость совершения множества процессуальных действий .

См., например: Гражданское процессуальное право России: курс для специалистов, магистрантов и аспирантов / С. Ф. Афанасьев [и др.]; под ред. С. Ф. Афанасьева.

— М.:

Издательство Юрайт, 2013. С. 50 .

Вместе с тем, сложность процессуальной формы, требующей от участников гражданского судопроизводства значительных материальных, эмоциональных и временных затрат не может не служить поводом для того, чтобы периодически задаваться вопросом о возможных путях реформирования процессуального законодательства .

Ряд исследователей, осознавая противоречие, обусловленное такими, казалось бы, взаимоисключающими требованиями, предъявляемыми к гражданскому процессуальному законодательству, как необходимость детальной регламентации множества процессуальных действий и одновременно его простота и своевременность (или разумность сроков) защиты прав и интересов, сосредотачивают свои усилия на осмыслении содержания такого принципа как принцип процессуальной экономии .

Одним их первых российских ученых необходимость соответствия процессуального закона данному принципу обосновал Е.В. Васьковский, который рассматривал его в тесной связи с требованием удобства гражданского процесса для тяжущихся. Он писал, что порядок судопроизводства должен быть таким, чтобы гражданин, нуждающийся в защите своего права, мог быстро и легко получить ее, и в то же время, чтобы суд, к которому гражданин обратился, был в состоянии без излишней затраты труда удовлетворить его требования. Чем короче и легче путь от предъявления иска до судебного решения, тем процесс совершеннее. Он рассматривал требование удобства процесса, как применение к области процесса общего начала политической экономии: с наименьшими усилиями достигать наибольших результатов, в связи с чем называл данное требование постулатом процессуальной экономии. Выражаться такая экономия, по его мнению, могла: во-первых, в сбережении времени, или быстроте; во-вторых, в облегчении труда, или простоте; и, в-третьих, в уменьшении расходов, или дешевизне производства. При этом Е.В. Васьковский отмечал, что удобство производства имеет по сравнению с правильностью решений второстепенное значение, так как процесс, в котором дела разрешались бы легко и просто, но неправильно, не представлял бы для граждан никакой ценности. Они всячески избегали бы обращение к суду и прибегали бы к другим способам разрешения споров: третейским судам, мировым сделкам, самоуправству.1 В последующие периоды вплоть до наших дней многие ученые (за исключениями2) редкими разделяли указанное понимание принципа процессуальной экономии, обогащая его содержание новыми элементами, соответствующими действующему в тот или иной период законодательству, а также их научным интересам3 .

Другие исследователи, обращающиеся к обозначенной проблеме сложности гражданской процессуальной формы защиты прав, посвящают свои работы выявлению возможных способов упрощения судопроизводства по гражданским делам. Основными среди таких способов на сегодняшний день называются: во-первых, отмена излишних (устаревших, ненужных) процессуальных норм и целых процедур, и, во-вторых, разработка новых упрощенных процедур, которые могли бы составить альтернативу обычному порядку осуществления правосудия по гражданским делам4 .

Не будет видимо преувеличенным утверждение о том, что все или абсолютное большинство исследований проблем гражданского процессуального законодательства (какие бы меры по их устранению не См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. Издание 2-е М.: 1917. С. 89 .

Например, существование данного принципа отрицал В.М. Семенов, полагая, что экономия в смысле неисполнения каких-то процессуальных действий вообще неприемлема для гражданского процесса, а экономия времени при совершении всех процессуальных действий составляет существо другого принципа – быстроты процесса .

См.: Семенов В.М. Конституционные принципы гражданского судопроизводства. М.,

1982. С.107 .

См., например: Рязановский В.А. Единство процесса. Пособие. М.: Городец, 1996. С. 48;

Тихонович В.В. Принцип процессуальной экономии в советском гражданском процессуальном праве. Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Минск, 1975. 28 c.; Тихиня В.Г., Тихонович В.В. Конституция БССР и принципы судебной защиты гражданских прав .

Минск. Изд-во БГУ. 1980. С. 48-51; Щеглов В.Н. Советское гражданское процессуальное право: Лекции для студентов. Томск, 1976. С. 41; Гражданский процесс России: Учебник / Под ред. М.А. Викут. М.: Юристъ, 2004. С. 212.; Осокина Г.Л. Гражданский процесс .

Общая часть. М.: Юристъ, 2003. С. 137-138 .

См., например: Доступ к правосудию // Российская юстиция. 1997. № 6. С. 4; Вершинин А.П. Способы защиты гражданских прав в суде: Дис. … докт. юрид. наук. СанктПетербург. 1998. С. 39.; Осокина Г.Л. указ. соч. С. 103; Громошина Н.А. Указ. соч. С. 210 .

предлагались) сводятся к его оптимизации, то есть к поиску баланса своевременности рассмотрения и разрешения дела и качества судебных актов1 .

Как верно заметила Э.М. Мурадьян, развитие в данном направлении циклично, в нем чередуются периоды введения упрощений, с надеждами на обновление качества судебной жизни, и отката, с отказом от нововведений, не оправдавших социальных ожиданий.2 История развития российского процессуального законодательства со времени принятия УГС 1864 года располагает многими подобными примерами. И нередко такие упрощение и усложнение сопровождались переосмыслением приоритетов в соотношении основных целей и задач гражданского судопроизводства, о чем подробно шла речь во втором параграфе .

Сегодня задумываться о переосмыслении основных целевых установок, закрепленных в ст. 2 ГПК РФ вряд ли целесообразно. Дискуссии о целях и задачах гражданского судопроизводства сводятся преимущественно к тому, насколько точно они сформулированы в тексте процессуальных кодексов, при том, что в целом они довольно верно отражают приоритеты современного общества и направлены, в первую очередь, на защиту тех ценностей, которые отражены в Конституции РФ и следуют из содержания общепризнанных принципов и норм международного права .

Цели и задачи гражданского судопроизводства осознанно сформулированы высшим законодательным органом РФ для реализации государством своих конституционных обязанностей. Поэтому переосмысление этих целей не только нецелесообразно, но и вряд ли возможно. Следует согласиться с Н.А. Громошиной в том, что «применительно к процессу упрощение в гражданском судопроизводстве – это такая модель процедуры осуществления правосудия, которая при ее

См.: Царегородцева Е.А. Способы оптимизации гражданского судопроизводства:

Автореферат дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006. С. 11 .

См: Мурадьян Э.М. Истина как проблема судебного права / Э.М. Мурадьян. - М., 2002. С.158 .

идеальном функционировании в сопоставлении с обычной (общей, ординарной) также идеально функционирующей моделью позволяет при меньшем объеме процессуальных действий, с меньшими финансовыми затратами и скорее достичь целей судопроизводства»1 .

Возможности по оптимизации процессуального законодательства, его упрощения, а также по сокращению затрат, необходимых для осуществления судебной защиты, сегодня, как представляется, находятся преимущественно в сфере:

во-первых, промежуточных целевых установок, так как конечная цель правосудия – защита прав, свобод и законных интересов, как отмечается, слишком широка и всеобща, и она может достигаться различными путями и обеспечиваться не совпадающими средствами2; и во-вторых, в сфере потребностей тех лиц, ради которых осуществляется гражданское судопроизводство .

В связи с последним утверждением повторим, что выше был обоснован тезис о том, что юридический интерес (как основанная на нормах права объективно существующая потребность в результатах рассмотрения и разрешения гражданского дела, соответствующая процессуальному положению лица, участвующего в деле), является категорией предполагаемой и отражающей усредненное представление законодателя и научной мысли о потребностях лиц, чьи права подлежат защите по правилам гражданского судопроизводства .

Данное предположение (с учетом многовекового опыта) обладает очень высокой долей вероятности. В большинстве случаев оно верно. Но это все же предположение .

Громошина Н.А. Дифференциация, унификация и упрощение в гражданском судопроизводстве: монография. Москва: Проспект, 2010. С. 199 .

См., например: Цихоцкий А.В. Теоретические проблемы эффективности правосудия по гражданским делам: Автореферат дисс. … докт. юрид. наук / Цихоцкий Анатолий Викторович. Новосибирск., 1998. С. 17 .

При рассмотрении и разрешении конкретных гражданских дел юридический интерес (такой, каким он был положен в основу действующего процессуального законодательства) не во всех абсолютно случаях совпадает с фактическим интересом, то есть с такими потребностями в окончании гражданского дела, какими их осознанно (субъективно) воспринимают лица, участвующие в деле, или их законные представители. Например, при предъявлении одним из супругов иска о расторжении брака другой супруг (ответчик) совсем не обязательно будет фактически заинтересован в том, чтобы суд вынес решение об отказе в иске .

Указания на несовпадения юридического интереса и субъективно осознаваемого интереса лиц, участвующих в деле, нередко встречаются или, по крайней мере, подразумеваются на страницах процессуальной литературы. Преимущественно это происходит в контексте рассмотрения вопроса об условиях права на обращение в суд.

И многие авторы предлагают различать:

юридический интерес и заинтересованность, как субъективное отражение (могущее быть к тому же неправильным) объективно существующего интереса в судебной защите1;

интерес и заинтересованность как общее и частное, рассматривая при этом заинтересованность как внешнее проявление интереса2;

интерес как категорию объективную, а заинтересованность – субъективную, определяемую как осознание наличия юридического интереса3, и т.п .

При этом, несмотря на то, что авторы процитированных публикаций вполне точно описывали существо исследуемых ими явлений, основываясь См.: Моисеев С.В. О праве на обращение в суд // Заметки о современном гражданском и арбитражном процессуальном праве / под ред. М.К. Треушникова. М.: Городец, 2004. С .

236 .

См.: Трещева Е.А. Субъекты арбитражного процесса. Часть I: Общие теоретические вопросы понятия и классификации субъектов: монография. Самара.: изд-во «Самарский университет», 2006. С. 59-60 .

См.: Сахнова Т.В. Указ соч. С. 91-92 .

на противопоставлении терминов «интерес» и «заинтересованность», использование последнего для определения субъективно осознаваемой потребности в результатах рассмотрения и разрешения гражданского дела, представляется нецелесообразным и способным затруднить правильное понимание этого явления .

Во-первых, потому что процессуальное законодательство, употребляя термин «заинтересованное лицо», в абсолютном большинстве случаев (см., например, ст. ст. 3, 34, 98, 122, 223, 244.1, 247, 263 ГПК РФ, ст. ст. 4, 40, 99, 136 АПК РФ и др.) явно подразумевает под ним лицо, обладающее юридическим интересом в объективном смысле. И такое заинтересованное лицо совсем не обязательно должно осознавать свой интерес .

И, во-вторых, потому что термины интерес и заинтересованность вообще являются довольно многозначными и правоведами (как и специалистами иных научных направлений) в них уже давно вкладывается различное содержание. Соответственно, существование еще одного термина с самостоятельным значением, в основе которого лежал бы корень «интерес», способно внести дополнительную путаницу. И именно поэтому полагаем целесообразным рассматривать «юридический интерес», «заинтересованность в исходе дела» и производные от них, например, «юридическая заинтересованность» в качестве словосочетаний, имеющих одно и тоже значение .

Подчеркнем еще раз, что это просто мнение по вопросу о целесообразности употребления указанного термина .

Тем не менее, поскольку мы говорим об объективной (воспринимаемой государством как реально существующей) и субъективно осознаваемой лицом, участвующим в деле, потребности в вынесении судебного акта определенного содержания, соответствующего его процессуальному положению, то более целесообразным и понятным представляется противопоставление юридическому интересу интереса фактического .

Далее следует заметить, что случаи несовпадения юридического и фактического интереса лиц, участвующих в деле, в его конечном результате далеко не исчерпываются ситуациями, в которых истец при составлении и подаче искового заявления заблуждается относительно наличия у него реальной правовой потребности в получении судебного акта требуемого содержания .

Подобные ситуации могут возникать на любой стадии гражданского судопроизводства, и несовпадение юридического и фактического интереса может обнаруживаться у различных лиц, участвующих в деле. Более того, законодателями разных стран и исторических периодов учитывается возможность данного несовпадения, и в тех случаях, когда оно не противоречит государственным интересам, это находит проявление в нормах процессуального права.

Например, в таких институтах как:

признание иска ответчиком, применение которого помимо иных причин обусловлено отсутствием у ответчика по конкретному делу фактической заинтересованности в получении решения об отказе в иске, свойственной для его процессуального положения;

отказ истца от иска (и, в том числе, если иск был предъявлен прокурором, органом государственной власти или местного самоуправления, организацией или гражданином, имеющим на это право), применение которого, обусловлено осознанием истцом в ходе рассмотрения дела, что у него отсутствует реальная потребность и далее добиваться решения об удовлетворении заявленных требований;

мировое соглашение, заключение которого и представление на утверждение суда свидетельствует об отсутствии у обеих сторон свойственного для их процессуального положения юридического интереса .

В случаях реализации сторонами указанных прав мы видим, что утрата фактического интереса имеет и процессуальное и материально-правовое значение. Совершая данные действия, стороны стремятся к наступлению как процессуальных последствий, так и материально-правовых (или, по крайней мере, осознают материально-правовые последствия законной силы судебного акта, в котором будет оформлен положительный ответ суда на их соответствующее ходатайство) .

Подобная экономия, основанная на несовпадении юридического и фактического интереса лиц, участвующих в деле; и, напротив, на совпадении позиций лиц, обладающих противоположным интересом, может иметь и исключительно процессуальное значение .

Например, утрата юридического интереса в получении судебного акта, соответствующего процессуальной заинтересованности стороны или обеих сторон, может рассматриваться в качестве причины оставления заявления без рассмотрения в случаях, когда истец, не просивший о разбирательстве дела в его отсутствие, не явился в суд по вторичному вызову, а ответчик не требует рассмотрения дела по существу; либо когда обе стороны, не просившие о разбирательстве дела в их отсутствие, не явились в суд по вторичному вызову1 .

До недавнего времени2 возможно было утверждать и то, что выбор взыскателем приказного порядка защиты своих имущественных прав, а также отсутствие возражений должника относительно исполнения судебного приказа, вынесенного без соблюдения всех правил искового производства, на которые должник вправе рассчитывать в случае заявления указанных возражений, является еще одним (во многом – уникальным) примером реализации разумного и взвешенного упрощения процессуальной формы, основанного на отсутствии у материально заинтересованных лиц фактической потребности в применении всех сложных процессуальных правил искового производства. Схожее значение имеют и положения ч. 3 ст .

См., например: Приходько И.А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе: основные проблемы. СПб. Издательский дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2005. С. 272 .

В данном контексте имеется ввиду дополнение ГПК РФ пунктом 1.1 ст. 135 и дополнение АПК РФ пунктом 2.1 ст. 129, согласно которым суды возвращают исковые заявления в случае, если заявленные требования подлежат рассмотрению в порядке приказного производства .

227 АПК РФ и ч. 2 ст. 232.2 ГПК РФ о рассмотрении дел в порядке упрощенного производства с согласия сторон .

Общим для перечисленных процессуальных норм является то, что их реализация значительно ускоряет и удешевляет производство по делу, избавляя суд и иных участников процесса от необходимости совершения многих процессуальных действий, направленных на вынесение решения, после того, как они утрачивают свойственный для их процессуального положения юридический интерес к исходу дела. Или же после того, как обнаруживается совпадение фактических интересов лиц, которые предположительно рассматриваются как обладающие противоположными или просто нетождественными интересами .

И здесь снова представляется уместным провести аналогию с общими и частными (промежуточными) целевыми установками гражданского судопроизводства, а также с предложенными в предыдущем параграфе понятиями общего и промежуточного юридического интереса. Сравнение этих категорий с фактическими интересами лиц, участвующих в деле, в его исходе служит иллюстрацией тому, что последним свойственны те же закономерности.

И фактический интерес в конкретном деле может быть:

общий, под которым нами будет пониматься субъективно 1) осознаваемая лицом, участвующим в деле, потребность в вынесении заключительного судебного акта определенного содержания, и

2) промежуточный, под которым будет пониматься субъективно осознаваемая лицом, участвующим в деле, потребность в результатах рассмотрения и разрешения гражданского дела на его отдельных этапах .

Законодательство, регламентирующее правила гражданского судопроизводства, располагает множеством примеров того, когда в основе «процессуальной экономии» лежит именно совпадение фактических промежуточных интересов противоборствующих субъектов.

В данном случае имеются в виду правила, допускающие возможности:

признания и соглашения сторон по обстоятельствам дела;

освобождение мировых судей и судей, рассмотревших дело по правилам упрощенного производства, от обязанности составления мотивированного решения с молчаливого согласия сторон (что подразумевает отсутствие у них намерения обжаловать это решение) и др .

Такая экономия оказывается менее значительной и не влекущей окончательного завершения рассмотрения и разрешения гражданских дел .

Но, с другой стороны, экономия, достигаемая в результате использования подобных процессуальных правил, является не менее значимой, так как может иметь место при рассмотрении и разрешении огромного количества гражданских дел .

А это, в свою очередь, дает основание утверждать, что выявление ситуаций, в которых существует значительная степень вероятности несовпадений промежуточных юридического и фактического интересов конкретных лиц, участвующих в деле (либо совпадение фактических промежуточных интересов лиц, юридический интерес которых предположительно не совпадает), а также разработка процессуальных норм и институтов, которые за счет учета фактических интересов позволяли бы наиболее экономичными и рациональными способами достигать целей гражданского судопроизводства, на сегодняшний день является одним из перспективных направлений оптимизации порядка осуществления правосудия по гражданским делам. Конечно же, при условии, что такие правила не будут противоречить общественным потребностям, удовлетворению которых также призвано служить гражданское судопроизводство .

Следует при этом отметить, что предложенное направление оптимизации, не обязательно подразумевает простой отказ от соблюдения тех или иных требований гражданского процессуального законодательства .

Оптимизация, основанная на сопоставлении юридического и фактического интересов лиц, участвующих в деле, (как и любая другая – имеющая в своей основе иные критерии) предполагает как отказ от не имеющих практического значения процедур; так и разработку дополнительных процессуальных правил и альтернативных процедур.

Сегодня к таковым можно отнести, например:

правило о передаче судом дела, принятого к своему производству, в другой суд на основании совместного ходатайства сторон, что в силу принципа непосредственности предполагает необходимость рассмотрения и разрешения дела с самого начала;

возможность отложения рассмотрения гражданского дела на срок до 60 дней по ходатайству обеих сторон в случае принятия ими решения о проведении процедуры медиации и др .

Наличие процессуальных правил и процедур, подобных перечисленным выше, позволяет говорить о таком свойстве гражданской процессуальной формы как ее гибкость, под которой понимается «возможность выбора в конкретной ситуации наиболее оптимального пути» 1. О данном свойстве процессуальной формы нередко упоминается на страницах процессуальной литературы, при том, что гибкость рассматривается исключительно как ее достоинство2 .

Соглашаясь с определением гибкости, предложенным Е.А .

Царегородцевой, подчеркнем, что гибкость процессуальной формы, как средство ее оптимизации, подразумевает выбор наиболее приемлемого в той или иной ситуации варианта развития процессуальных отношений. Не императивно установленную законом единственную возможность рассмотрения дела по упрощенным правилам (как, например, упрощенное производство в случаях, когда закон предусматривает исключительно такой порядок рассмотрения и разрешения дела) или по специальным правилам См.: Царегородцева Е.А. Указ. соч. С. 7 .

См., например: Нохрин Д.Г. Принцип пропорциональности и «деформализация»

судопроизводства (на примере апелляционного производства по частным жалобам в гражданском процессе) // Вестник гражданского процесса. 2013. № 1. С. 58 – 73; Опалев

Р.О. Оценочные понятия в абитражном и гражданском процессуальном праве. М.:

Волтерс Клувер, 2008. С. III; Папулова З.А. Теоретические основы ускорения гражданского судопроизводства // Lex russica. 2013. №2. С. 168 - 180 .

рассмотрения и разрешения отдельных категорий гражданских дел, а именно выбор одного из двух или более альтернативных вариантов развития правоотношения; одной из нескольких альтернативных процедур .

При этом в контексте настоящего исследования, предполагающего учет фактических интересов юридически заинтересованных лиц, представляется целесообразным сосредоточить внимание не на выборе судом одного из предусмотренных законом вариантов, который составляет существо такого правового явления как судебное усмотрение1, а на выборе, осуществляемом заинтересованными (в юридическом смысле) участниками гражданского судопроизводства – лицами, участвующими в деле .

Нельзя не заметить, что изложенная идея о целесообразности разработки альтернативных процессуальных правил, позволяющих учитывать фактические интересы лиц, участвующих в деле, сама по себе не нова, как уже отмечалось в ходе приведения примеров такого учета в действующем процессуальном законодательстве. Более того, в современной правовой литературе неоднократно выдвигалось предположение о том, что идея о свободе выбора судебных процедур заинтересованными лицами в будущем достойна стать одним из принципов гражданского процессуального права2, лечь в основу его методологии3 и т.п .

Отвечая же на вопрос о том, кому конкретно может быть предоставлено право такого выбора, наиболее справедливым представляется утверждение о том, что это должен быть согласованный выбор (хотя, конечно же, общего критерия для ответа на этот вопрос нет и быть не может)4 лиц, обладающих противоположным (несовпадающим) юридическим интересом .

См., например: Абушенко Д. Б. Судебное усмотрение в гражданском процессе: Автореф .

дисс.... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1998. С. 4 .

См., например: Мурадьян Э.М. Судебное право. СПб.: «Юридический центр Пресс»,

2007. С. 330 .

См., например: Т.В. Процедурность цивилистического процесса: методология будущего // Вестник гражданского процесса. 2012. № 1. С. 9-24 .

См., например: Мурадьян Э.М. Судебное право… С. 542-543 .

Внешнее выражение данного выбора, проявляющееся в действиях сторон, и представляет собой процессуальные соглашения, как следует из содержания действующего процессуального законодательства, а также из смысла большинства теоретических работ, посвященных данному правовому явлению. И, в том числе – процитированных в §1 главы I .

Подводя итог изложенному в настоящем параграфе и в главе I в целом, возможно с уверенностью подтвердить высказанную в начале работы мысль о том, что разработка концепции процессуальных соглашений является актуальным и востребованным направлением развития российской правовой науки. Расширение законодательной регламентации и практического использования имеющихся возможностей изменения правил рассмотрения и разрешения гражданских дел на основании согласованных волеизъявлений сторон и иных лиц, участвующих в деле, представляет собой один из наиболее эффективных способов оптимизации гражданского судопроизводства .

Учет фактических целевых установок заинтересованных лиц, побуждающих их совершать согласованные по своему содержанию процессуальные действия, способен придать гражданской процессуальной форме гибкость, а также способствовать достижению основной цели гражданского судопроизводства (защите прав и охраняемых законом интересов) с наименьшими затратами средств и времени абсолютно всех его участников. И, более того, внимание к реальным фактическим целям и интересам участников процесса со стороны государства и их учет при рассмотрении и разрешении конкретных гражданских дел могут обеспечивать достижение факультативных целей гражданского судопроизводства – способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду .

При этом нельзя не принимать во внимание то, что, хотя соглашения сторон и иных лиц, участвующих в деле, и представляют собой перспективный, обладающий значительным позитивным потенциалом способ воздействия на гражданские процессуальные правоотношения, этот способ все же в целом не характерен для современного метода воздействия на данный вид общественных отношений. Соглашения сторон лишь эпизодически допускаются законодательством в качестве оснований возникновения, изменения и прекращения процессуальных прав и обязанностей .

И что еще более важно в контексте настоящего исследования, большинство из известных на сегодняшний день процессуальных соглашений заключаются сторонами гражданского судопроизводства – истцом и ответчиком. Реже – иными лицами, участвующими в деле. При этом сторонами гражданского процессуального правоотношения, согласно общепринятому, хотя и не единственному на сегодняшний день представлению, являются другие субъекты. Это с одной стороны – суд, а с другой – все иные участники процесса .

Поэтому для того, чтобы выявить основные признаки процессуального соглашения, а также для того, чтобы наиболее точно сформулировать его понятие, применимое ко всем известным на сегодняшний день и потенциально возможным в будущем процессуальным соглашениям, необходимо составить ясное представление по ряду спорных вопросов теории гражданских процессуальных правоотношений, чему будет посвящена глава II настоящего исследования .

–  –  –

§ 1. Суд как обязательный субъект гражданских процессуальных правоотношений .

Обращение к проблемам, связанным с пониманием сущности, а также специфических закономерностей возникновения и развития гражданских процессуальных отношений в аспекте концепции процессуальных правоотношений (также как и с любой иной точки зрения) вызывает у их исследователей существенные затруднения.

Их существование во многом обусловлено тем, что к настоящему времени в теории сформировались несколько концепций, по-разному характеризующих данную разновидность общественных отношений и демонстрирующих расхождения их авторов по самым принципиальным вопросам:

о границах этих правоотношений, т.е. о том, очерчиваются ли они лишь отношениями, складывающихся в ходе судебной деятельности по рассмотрению и разрешению гражданских дел или же в их состав входят иные правоотношения, складывающихся в процессе защиты гражданских прав несудебными органами и организациями (судебными приставами, нотариусами, арбитражами (третейскими судами) и т.п.);

о том, сколько гражданских процессуальных правоотношений складывается в ходе рассмотрения и разрешения судом конкретного гражданского дела: единственное комплексное правоотношение (К.И .

Комиссаров1, Мозолин2);

В.П. множество элементарных отдельных правоотношений, опосредующих связи «суд-истец», «суд-ответчик» и т.д .

См.: Комиссаров К.И. К теории гражданско-процессуальных правоотношений // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса

Уральской государственной юридической академии / под ред. В.В. Яркова. Екатеринбург:

Изд-во гуманитарного ун-та, 2004. С. 262 .

См.: Мозолин В.П. О гражданско-процессуальном правоотношении // Советское государство и право. 1955. № 6. С. 50-57 .

(Е.В. Васьковский1, Н.А. Чечина2, Н.Б. Зейдер3); одно процессуальное правоотношение, в рамках которого развиваются отдельные элементарные правоотношения (В.Н. Щеглов4, М.А. Гурвич5, П.Ф. Елисейкин6); система элементарных правоотношений (В.М. Шерстюк7, Г.Л. Осокина8) .

Далее, как следствие обозначенных разногласий, закономерно следуют расхождения по вопросам:

о том, что является объектом гражданских процессуальных правоотношений;

об их субъектном составе. И, в частности, по вопросу о том, возможно ли существование гражданских процессуальных правоотношений без участия суда;

о содержании гражданских процессуальных правоотношений, что вызывает существенные сложности в описании стройной системы прав и обязанностей суда и иных участников гражданского процесса и др .

Очевидно, что большинство из этих вопросов относятся к категории дискуссионных, и по ним возможно приводить собственное аргументированное мнение. Что же касается вопроса о том, ограничиваются ли гражданские процессуальные правоотношения общественными отношениями, складывающимися в ходе рассмотрения гражданских дел судом или же сюда возможно отнести и правоотношения, складывающиеся при осуществлении защиты частных прав неюрисдикционными органами, См.: Васьковский Е.В. Учебник русского гражданского процесса. Издание 2-е. М., 1917 .

С. 170-172 .

Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отношения / Избранные труды по гражданскому процессу. СПб: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2004. С. 25-41 .

См.: Зейдер Н.Б. Гражданские процессуальные правоотношения. Саратов, 1965. 74 с .

См.: Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. Автореф. дисс… докт .

юрид. наук. Томск, 1968. 36 с .

См.: Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия / Избранные труды. Том II. Краснодар. Совет. Кубань, 2006. С. 18 .

См.: Елисейкин П.Ф. Гражданские процессуальные правоотношения. Ярославль. ЯрГУ,

1975. С. 10 .

См.: Гражданский процесс: учебник / под ред. М.К. Треушникова. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2014. С. 113 (автор главы – В.М. Шерстюк) .

Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть. М.: Юристъ, 2003. С. 58 .

организациями и другими субъектами, то он представляет собой скорее отправное положение, которое различные исследователи либо принимают либо не принимают за основу своих научных работ .

Поэтому со своей стороны полагаем целесообразным внести ясность по поводу того, что говоря о гражданских процессуальных правоотношениях, мы будем иметь в виду только те правоотношения, которые складываются в ходе рассмотрения и разрешения гражданских дел в судебном порядке. То есть, это те правоотношения, которые возникают при осуществлении правосудия и составляют предмет гражданского процессуального права в его традиционном понимании (Е.В. Васьковский1, А.А. Мельников2, Н.А .

Чечина3, Д.М. Чечот4, М.С. Шакарян5, В.М Шерстюк6 и др.). Отношения, складывающиеся в ходе разрешения или урегулирования споров иными юрисдикционными и неюрисдикционными органами, также являющиеся по мнению ряда ученых процессуальными (Н.Б. Зейдер7, В.Н. Щеглов8, Н.Т .

Арапов9, Осокина10), Г.Л. в контексте настоящего исследования анализироваться не будут .

И, соответственно, соглашения субъектов спорных материальных правоотношений, не оказывающие того или иного влияния на порядок См.: Васьковский Е.В. Учебник русского гражданского процесса. Издание 2-е. М., 1917 .

С. 170-172 .

Мельников А.А. Правовое положение личности в советском гражданском процессе. М.:

«Наука», 1969. С. 18-19 .

См.: Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отношения / Избранные труды по гражданскому процессу. СПб: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2004. С. 19 .

См.: Чечот Д.М. Участники гражданского процесса / Избранные труды по гражданскому процессу. СПб: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2005. С. 88 .

См.: Шакарян М.С. Предмет и система советского гражданского процесса / Шакарян М.С. Избранные труды. СПб. Изд. Дом Р.Асланова «Юридический центр», 2014. С. 35-38 .

См.: Гражданский процесс: учебник / под ред. М.К. Треушникова. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2014. С. 111 (автор главы – В.М. Шерстюк) .

См.: Зейдер Н.Б. Предмет и система советского процессуального права // Правоведение .

1962. № 3. С. 70-71 .

См.: Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. М.: «Юридическая литература», 1966. С. 148-149 .

См.: Арапов Н.Т. Проблемы теории и практики правосудия по гражданским делам. Л .

Изд-во Ленинградского гос. ун-та, 1984. С. 6-32 .

Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть. М.: Юристъ, 2003. С. 21-23 .

рассмотрения и разрешения гражданских дел по их спорам судом, в качестве процессуальных соглашений квалифицироваться не будут .

Кроме того, ставя перед собой задачу описания закономерностей возникновения и развития гражданских процессуальных правоотношений на основании процессуальных соглашений заинтересованных лиц, полагаем необходимым в самом начале обозначить свою позицию и относительно длительно распространенного в науке гражданского процессуального права представления о том, что права суда одновременно составляют и его обязанности1 или что у суда есть обязанность реализовать имеющиеся у него права2 .

С одной стороны, аргументы сторонников слияния прав и обязанностей суда весьма убедительны. Действительно, сложно отрицать утверждение о том, что «государственная власть обязательно выражается через субъективное право органа действовать определенным способом и в определенном направлении. Полномочие проявляется в его обязанности выполнять возложенные на него функции»3 .

Кроме того, очевидно, что суд действительно обладает как правом, например, вынести определение об утверждении мирового соглашения, так и обязан это сделать при наличии к тому оснований .

Думается, однако, что данная характеристика гражданских процессуальных правоотношений не лишена недостатков. Более верным является классическое представление о том, что права одновременно не См., например: Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПб, 1907 С. 134; Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Том 1. Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М.: Издание Бр. Башмаковых. 1913. С .

625; Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия. С. 17; Елисейкин П.Ф. Гражданско-процессуальные правоотношения .

Ярославль. 1975. С. 70-71; Козлов А.Ф. Суд первой инстанции как субъект советского гражданского процессуального права. Томск, 1983. С. 52 и др .

См., например: Зейдер Н.Б. Гражданские процессуальные правоотношения. Саратов,

1965. С. 61 .

Козлов А.Ф. Указ. соч. С. 52 .

обязанностями1, могут быть и в рамках одного правоотношения управомоченный и обязанный субъекты совпадать не могут2 .

Обозначенное противоречие теории процессуальных отношений и расхождение во взглядах различных ученых представляется возможным исключить, если расширить обычную схему возникновения отношений, складывающихся при осуществлении правосудия по типу «суд – иные участники процесса». При таком условии полагаем возможным утверждать, что к данным отношениям в полной мере применим сформулированный на основе гражданского, семейного, трудового и иных отраслей законодательства тезис о том, что «одно и тоже поведение лица может быть осуществлением права в одном правоотношении и исполнением обязанности в другом правоотношении»3 .

В этом случае в приведенном выше примере совпадения права и обязанности суда вынести (или не вынести) определение об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу мы можем увидеть два самостоятельных правоотношения. В одном из них обязанным субъектом является суд, чьей обязанности корреспондирует право истца и ответчика на предусмотренные законом действия суда в ответ на их обращение с соответствующим ходатайством. В другом – праву суда, как органа, обладающего исключительной компетенцией по осуществлению правосудия, корреспондирует обязанность неопределенного круга лиц (всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций) не вмешиваться в эту деятельность, не препятствовать ей и исполнять его постановление .

См., например: Гукасян Р.Е. Соотношение субъективных прав и обязанностей граждан // Вопросы развития и защиты прав граждан. Сборник научных трудов. Калинин, 1975. С. 3Юдин А.В. Гражданское процессуальное правонарушение и ответственность… С. 189 .

См., например: Гукасян Р.Е. Соотношение конституционных прав и обязанностей граждан // Вопросы развития и защиты прав граждан и социалистических организаций .

Межвузовский тематический сборник. Калинин, 1980. С. 3-12 .

Гражданское право. Том 3. Учебник. Издание третье / под ред. А.П. Сергеева, Ю.К .

Толстого. М.: ПБОЮЛ Л.В. Рожников, 2001. С. 262. (автор главы – Н.Д. Егоров) .

Данный пример является одним из наиболее характерных для иллюстрации высказанного выше предположения о том, что гражданскому процессуальному правоотношению не свойственна такая особенность, как совпадение в одном лице управомоченного и обязанного субъекта. Это совпадение лишь кажущееся, и оно может быть устранено во всех иных ситуациях, в которых суд и вправе и обязан совершить то или иное действие (или воздержаться от него) посредством четкого определения управомоченного и обязанного субъектов правоотношения: как гражданского процессуального, так, возможно, и правоотношения, складывающегося в рамках другой отрасли права. В противном случае необходимо будет констатировать то, что мы сталкиваемся либо с несовершенством законодательства либо с нормами-декларациями, описывающими лишь желаемую модель развития гражданских процессуальных правоотношений, не обеспеченную никакими правовыми гарантиями. И данной позиции мы будем в дальнейшем последовательно придерживаться на протяжении исследования процессуальных соглашений .

Изложение собственной точки зрения по иным спорным вопросам теории гражданских процессуальных правоотношений, в которые необходимо внести ясность в целях настоящего исследования, представляется целесообразным начать с утверждения о том, что большинство достижений ученых по данным вопросам, несмотря на их весьма существенные различия, можно в принципе считать достоверными .

Мы разделяем мнение В.В. Яркова о том, что «в конечном счете, все подходы так или иначе совпадают по существу, поскольку каждый ученый делает акцент на одной из характеристик процессуальных отношений, которая представляется ему наиболее важной и существенной. В этом плане все приведенные концепции гражданских процессуальных правоотношений не противостоят друг другу, а в той либо иной степени раскрывают сущностные характеристики данного правового явления»1 .

Существование различных, но не противоречащих друг другу точек зрения по вопросам широкого либо узкого понимания гражданских процессуальных правоотношений, их субъектного состава, объекта и содержания видимо имеет вполне рациональное объяснение .

Основные сложности в данном разделе науки гражданского процессуального права обусловлены, как представляется, традицией объяснять существо правоотношений, складывающихся в ходе рассмотрения и разрешения судами гражданских дел, с непременным указанием на то, что их обязательным субъектом является суд .

Это, безусловно, так. Суд – обязательный субъект гражданских процессуальных правоотношений. Данный тезис нами не оспаривается, и, более того, далее будут приводиться аргументы в его поддержку, обосновывающие то, что и на современном этапе (с учетом последних нововведений, вызывающих обоснованные сомнения в его непреложности) без участия суда гражданские процессуальные правоотношения не складываются .

Утверждение о том, что суд является обязательным субъектом гражданских процессуальных правоотношений, очень удобно в практическом и в методическом плане. Оно вносит ясность в текст процессуального законодательства, позволяя правоприменителям легко в нем ориентироваться и осознавать существо складывающихся отношений; дает возможность донести особенности гражданских процессуальных правоотношений до студентов, изучающих юриспруденцию, и т.п .

Но. При проведении серьезных научных исследований, нацеленных на то, чтобы раскрыть глубинные закономерности возникновения, развития и прекращения гражданских процессуальных правоотношений, которые к тому Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М.: Инфотропик Медиа,

2012. С. 36 .

же отвечали бы универсальному общетеоретическому представлению о правоотношении, о его элементах, о юридической ответственности и т.п., необходимо иметь ясное представление о том, что конкретно вкладывается в понятие суд .

Необходимость ясного определения того, что вкладывается в понятие суд по смыслу процессуального законодательства, вытекает из общепринятого представления о том, что одной из основных предпосылок возникновения любого правоотношения1 (и гражданское процессуальное

– не исключение2) выступает правоотношение в данном вопросе правоспособность его участников. При этом в тексте процессуальных кодексов и в научных трудах традиционно содержится упоминание о правои дееспособности только лиц, участвующих в деле. Наличие таковой у суда, видимо, предполагается само собой разумеющимся3. Однако, как ни парадоксально может восприниматься следующее утверждение, но это далеко не так. Вопрос о правоспособности суда, возможно, потому и не нашел широкого освещения, что он крайне сложный и, более того, есть веские основания сомневаться в том, что суд вообще обладает какой-либо самостоятельной правосубъектностью .

Если обратиться к тексту процессуального законодательства, несложно заметить, что, используя понятие «суд», законодатель нередко вкладывает в него довольно различное значение:

1) в ст. 3 ГПК РФ, закрепляющей право каждого заинтересованного лица обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов, «суд», видимо, понимается как орган (или система органов) государственной власти в целом;

См., например: Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права: учебник – 4-е изд., испр. и доп. М.: Издательский дом «Дело» РАНХ и ГС, 2013. С. 378 .

См., например: Гражданское процессуальное право России: курс для специалистов, магистрантов и аспирантов / под ред. С. Ф. Афанасьева. М.: Юрайт, 2013. С. 176; Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса. 2-е изд., перераб. И доп. М.: Статут, 2014. С. 197 .

См., например: Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. Автореф .

дисс… докт. юрид. наук. Томск, 1968. С. 16, 18 .

2) в ч. 4 ст. 1 ГПК РФ законодатель в целях регулирования гражданских процессуальных правоотношений по существу ставит знак равенства между понятиями «суд», «федеральный суд общей юрисдикции», «мировой судья»;

3) из текста ст. 7 и ст. 14 ГПК РФ ясно следует что «суд» - это единолично судья либо коллегия судей;

4) в ст. ст. 23-27 ГПК РФ говорится о «судах» как о различных звеньях судебной системы; а в главах 39, 41 и 41.1 – как о судах соответственно апелляционной, кассационной и надзорной инстанции;

5) в ч. 1 ст. 67 ГПК РФ, предусматривающей, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, речь идет о судье как о человеке (физическом лице), так как вряд ли можно серьезно говорить о том, что внутренним убеждением обладает, например, районный суд или суд апелляционной инстанции и т.п .

Такая же логика характерна и для АПК РФ .

Так с кем же тогда вступают в гражданские процессуальные правоотношения лица, участвующие в деле? Кто приобретает гражданские процессуальные права и обязанности? Кто и перед кем несет гражданскую процессуальную (или иную) ответственность?

Сама по себе постановка данных и многих подобных им вопросов, не нашедших ответов на страницах процессуальной литературы, проясняет причины появления различных точек зрения по ключевым положениям теории гражданских процессуальных правоотношений. Ближе всего к их объяснению, как представляется, подошли те авторы, которые замечали в своих работах, что в ходе рассмотрения и разрешения гражданских дел у суда (кто бы при этом ни имелся в виду) складываются правоотношения не только с иными участниками процесса (лицами, участвующими в деле, и лицами, содействующими осуществлению правосудия), но и с государством .

Например:

М.А. Гурвич полагал, что права суда обращены к участникам процесса, а его обязанности являются обязанностями перед государством1;

Н.А. Чечина – что «… суд одновременно является субъектом сразу двух качественно отличных правоотношений: административных по отношению к государству и процессуальных по отношению к участникам процесса»2;

М.С. Шакарян, что «… суды всех инстанций несут процессуальные обязанности как перед всеми участниками процесса, главным образом – перед лицами, участвующими в деле, так и перед вышестоящими судами… Процессуальные права и обязанности суда по отношению к участникам процесса – это одновременно и обязанности перед государством, что непосредственно и зримо проявляется во взаимоотношениях между вышестоящими и нижестоящими судами»3;

о том, что «… суд несет обязанность как перед государством в лице вышестоящих судебных органов, так и перед субъектами гражданского процесса» утверждает Н.В. Кузнецов4;

А.В. Юдин утверждает, что суд одновременно является субъектом двух правоотношений: государственно-правового и гражданского процессуального, при этом суд несет обязанность как перед государством, так и перед участниками процесса в качестве субъекта гражданских процессуальных правоотношений5 и т.п .

См., например: Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия / Гурвич М.А. Избранные труды. Краснодар: Совет. Кубань,

2006. С. 18 .

Чечина Н.А. Нормы гражданского процессуального права и их применение: Автореф .

дис… д-ра юрид. наук. Л., 1965. С. 14 .

Шакарян М.С. Субъекты советского гражданского процессуального правоотношения:

Автореф. дис… д-ра юрид. наук. М., 1972. С. 16. Цит. по: Юдин А.В. Гражданское процессуальное правонарушение и ответственность. СПб: «Юридическая книга», 2009. С .

187 .

Кузнецов Н.В. Санкции в гражданском процессуальном праве: Автореф. дис. … канд .

юрид. наук. Саратов, 1981. С. 5 .

Юдин А.В. Гражданское процессуальное правонарушение и ответственность. С. 189 .

Существенной заслугой указанных (как и многих иных) авторов явилось то, что им удалось расширить рамки предложенной еще О. Бюловым и другими немецкими и российскими учеными XIX века1 элементарной схемы гражданских процессуальных правоотношений, складывающихся линейно по типу «суд – истец», «суд – ответчик», «суд – свидетель» и т.п., и продемонстрировать то, что их можно рассматривать как отношения более сложные, многоуровневые и многосубъектные, а их комплексное осмысление возможно лишь во взаимосвязи с правоотношениями иной отраслевой принадлежности .

Тем не менее, составить исчерпывающее представление о гражданских процессуальных правоотношениях, которое давало бы универсальную схему, объясняющую возможность одновременного существования таких отношений «в широком» и «в узком» смысле, а также позволяющее видеть стройную систему всех корреспондирующих друг другу прав и обязанностей их субъектов вряд ли все же возможно без ясного осознания того, кто на том или ином этапе защиты прав в судебном порядке выступает в роли суда. Ведь суд, как следует из содержания приведенных выше и многих других положений процессуального законодательства (как, собственно, и других отраслей законодательства) не может сам по себе быть носителем прав и обязанностей хотя бы потому, что ни один закон Российской Федерации (!) не дает его исчерпывающего и единообразного определения, и в разных нормах права под «судом» имеются в виду разные должностные лица, органы, звенья судебной системы, инстанции и т.п. Между тем, за этим удобным в использовании и универсальным, но все же, как мы вынуждены признать, абстрактным понятием не могут не подразумеваться вполне правосубъектные участники общественных отношений .

Полагаем, что таковым является, во-первых, государство – Российская Федерация, так как судебная власть является одной из ветвей См.: Гражданский процесс. Хрестоматия: Учебное пособие. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. М.К. Треушникова. М.: «Городец», 2005. С. 103-105 .

государственной власти (ст. 10 Конституции РФ1). Осуществляется она судами в лице судей и привлекаемых в установленных законом случаях представителей народа2, но это не меняет исходного тезиса: деятельность по рассмотрению и разрешению гражданских дел по правилам гражданского судопроизводства – это деятельность государства (пусть и в лице его органов и/или должностных лиц, как и любая другая государственная деятельность) .

Причем данное утверждение остается неизменным, независимо от того какая формулировка содержится в Основном законе, до тех пор, пока судопроизводство осуществляется только государственными судами, созданными на основании закона .

На страницах процессуальной литературы уже встречалось утверждение о том, что «обязанности суда, корреспондирующие правомочиям лиц, участвующих в процессе, соответствуют одновременно правомочию государства в целом и представляют собой государственно-правовые функции суда»3 и о том, что «суд, вставая на защиту частных интересов, не перестает действовать от имени государства и в его интересах»4. Отмечалась возможность государства быть субъектом гражданских процессуальных правоотношений, если предположить, что при рассмотрении и разрешении гражданского дела складывается одно правоотношение5. И, более того, указывалось, что «основным объединяющим звеном гражданского процессуального правоотношения является отношение лица, обращающегося за защитой, с государством, выступающим в лице своих органов6»; «в той Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // СЗ РФ. 2014. № 31. Ст. 4398 .

О судебной системе Российской Федерации: Федер. конституц. закон от 31 декабря 1996 г. №1-ФКЗ // СЗ РФ. 1997. № 1; О статусе судей в Российской Федерации: Закон РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-1 // Ведомости СНД и ВС РФ.1992. № 30. Ст. 1792 .

Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отношения / Избранные труды по гражданскому процессу. СПб: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2004. С. 22 .

Курочкин С.А. Диспозитивность в цивилистическом процессе: вопросы теории // Ежегодник гражданского процесса // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2012-2013. № 10-11. С. 442 .

См.: там же. С. 26 .

Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. Автореф. дисс… докт .

юрид. наук. Томск, 1968. С. 10 .

мере, в какой суд участвует в гражданских процессуальных правоотношениях, в такой их участником является Советское государство»1 .

Однако ни в процитированных работах Н.А. Чечиной, В.Н. Щеглова, П.Ф .

Елисейкина, С.А. Курочкина, ни в работах иных авторов данная мыль не получила своего логического развития .

Между тем, представляется возможным высказать уверенность в том, что рассмотрение суда как участника гражданских процессуальных правоотношений под таким углом зрения (в первую очередь, как государства, действующего через свои органы) способно внести значительную стройность в систему прав и обязанностей, складывающихся при его участии. Причем не каких-то особенных прав и обязанностей с усеченной структурой.

А классических прав и обязанностей в их общетеоретическом и подходящем к отношениям любой отраслевой принадлежности понимании, где:

субъективное право определяется как гарантируемые законом вид и мера возможного или дозволенного поведения лица, включающая в себя минимум четыре элемента: 1) возможность положительного поведения самого управомоченного, т.е. право на собственные действия; 2) возможность требовать соответствующего поведения от правообязанного лица, т.е. право на чужие действия; 3) возможность прибегнуть к государственному принуждению в случае неисполнения противостоящей стороной своей обязанности (притязание); 4) возможность пользоваться на основе данного права определенным социальным благом;

юридическая обязанность – как вид и мера должного или требуемого поведения, также включающая в себя четыре элемента: 1) необходимость совершить определенные действия либо воздержаться от них; 2) необходимость для правообязанного лица отреагировать на обращенные к нему законные требования управомоченного; 3) необходимость нести Елисейкин П.Ф. Гражданские процессуальные правоотношения. Ярославль. ЯрГУ, 1975 .

С. 68 .

юридическую ответственность за неисполнение этих требований; 4) необходимость не препятствовать управомоченному лицу пользоваться тем благом, в отношении которого он имеет право1 .

При таком подходе к пониманию суда как стороны гражданского процессуального правоотношения, в котором ставится знак равенства между судом и государством, основополагающие положения Конституции РФ, получающие дальнейшее развитие в отраслевом гражданском процессуальном законодательстве, создают базу для вполне типичных правоотношений, в которых присутствуют управомоченный и обязанный субъекты с корреспондирующими правами и обязанностями, неисполнение которых влечет негативные последствия для обязанных участников этих правоотношений .

Ст. 118 Конституции РФ, предусматривающая, что правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом, закрепляет исключительное право государства на осуществление правосудия (что является одним из элементов государственного суверенитета) и запрещает создание чрезвычайных судов. Возможно утверждать, что это его (государства) абсолютное право, выходящее за рамки только лишь гражданских процессуальных правоотношений, которому корреспондирует обязанность любого лица воздерживаться от деятельности, составляющей исключительную компетенцию государства, а также уже упомянутая выше обязанность неопределенного круга лиц (всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций) исполнять его постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения (ч. 2 ст. 13 ГПК РФ, ст. 16 АПК РФ) .

Правовую основу для вполне стандартного правоотношения создает и положение, содержащееся в ч. 1 ст. 46 Конституции РФ и гарантирующее каждому судебную защиту его прав и свобод. В нем уже, наоборот, См., например: Матузов Н.И., Малько А.В. Указ. соч. С. 387, 388 .

обязанный субъект – государство. Оно должно обеспечить предоставление требуемой защиты через свои органы. Для выполнения данной обязанности оно создает множество самых различных условий: учреждает и финансирует суды различных уровней; принимает процессуальное законодательство;

возлагает на несудебные органы, организации и граждан обязанность оказывать различного рода содействие осуществлению правосудия и т.п .

Посредством деятельности всех этих органов и исполняется обязанность государства по предоставлению судебной защиты. Причем, заметим, что вне зависимости от исторических преобразований органов судебной власти (их наименования, количества инстанций, уровней суда, где возможно получить такую защиту и т.п.) эта обязанность остается обязанностью государства .

Управомоченными при этом являются заинтересованные лица (истец или заявитель по делам неискового производства), а также иные лица, участвующие в деле, чьи права подлежат защите в той же мере, что и права тех лиц, по инициативе или в интересах которых возбуждается гражданское дело .

Они вправе своими действиями добиваться (требовать) от государства в лице его органов совершения действий, необходимых для получения судебной защиты, и пользоваться тем благом, которое получают в результате ее осуществления. А в последние десятилетия появилась и недостающая до этого возможность привлекать обязанного субъекта к ответственности за неисполнение своей обязанности. Сначала это было обращение в Европейский суд по правам человека с требованием о присуждении компенсации за нарушение права на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, на основании ст. 6 Конвенции прав человека и основных свобод1. А затем – и в суды Российской Федерации с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на Конвенция прав человека и основных свобод: Заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г. // СЗ РФ. 2001. № 2. Ст. 163. С. 677-740 .

судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного постановления в разумный срок (глава 26 КАС РФ, глава 27.1 АПК РФ, ст. 1 Закона о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок1) .

Осознать реальность такой возможности российским ученым XIX века как и их коллегам, работавшим в последовавший советский период вплоть до ратификации Конвенции прав человека и основных свобод, видимо было довольно сложно2, что в свою очередь и влекло известные трудности в изучении и объяснении структуры гражданских процессуальных правоотношений и гражданской процессуальной ответственности .

Сегодня же структура правоотношения, складывающегося на основании ст. 6 Конвенции, а также нормы ч. 1 ст. 46 Конституции РФ о праве каждого на судебную защиту, получающей дальнейшее развитие в отраслевом законодательстве, служит наглядной иллюстрацией тому, кого следует рассматривать в качестве обязанного субъекта в правоотношении «суд – материально заинтересованное лицо, участвующее в деле». Она ясно показывает, что обеспечение защиты прав, свобод и законных интересов нуждающихся в этом лиц – это обязанность государства, выполнение которой (если переходить от конституционного права к гражданскому процессуальному) одновременно означает достижение основной цели гражданского судопроизводства, которая также состоит в защите прав свобод и законных интересов. И эту цель, как мы утверждали в §2 главы I со ссылками на мнения многих других исследователей, государство (в процессуальных кодексах – в лице законодательного органа, а в Конституции РФ – вообще путем прямого волеизъявления народа) ставит перед самим собой .

О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок: Федер. закон от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ // СЗ РФ. 2010. № 18. Ст. 2144 .

См., например: Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия. С. 31 .

Последнее утверждение позволяет согласиться с выводами тех ученых, которые полагали, что в гражданском процессе у суда возникают преимущественно1 (или даже – исключительно) обязанности, а у лиц, участвующих в деле, права2. Это действительно, так, если суд отождествлять с государством, так как цели задачи гражданского судопроизводства (ст. 2 ГПК РФ), равно как и все частные и промежуточные задачи (промежуточные целевые установки отдельных стадий, этапов и т.п.), адресованы суду, как участнику гражданских процессуальных правоотношений3. И государство, действующее через суд, обязано стремиться к достижению этих целей и решению задач, а лица, участвующие в деле, вправе требовать исполнения соответствующих тому или иному этапу развития производства по конкретному делу обязанностей суда-государства .

На современном этапе развития государства и права возможно оптимистично утверждать, что это именно так и есть. В противном случае следует признать, что в настоящем исследовании присутствует непоправимая погрешность, которая будет так или иначе обнаруживать себя вплоть до его окончания .

Верность тезиса о том, что в гражданском процессе абсолютное большинство обязанностей возлагается на государство возможно проследить, продвигаясь в своих рассуждениях от основной цели гражданского судопроизводства к более частным целям и задачам, служащим средствами ее достижения. Одновременно это позволяет проследить и объяснить развитие гражданских процессуальных правоотношений от общих, связанных с рассмотрением и разрешением гражданского дела в целом, к элементарным, предполагающим существование обязанностей по совершению отдельных процессуальных действий. И, кроме того, См., например: Елисейкин П.Ф. Гражданские процессуальные правоотношения .

Ярославль. ЯрГУ, 1975. С. 70;

См., например: Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия / Избранные труды. Краснодар. Совет. Кубань, 2006. С. 28 .

Подробное обоснование данного тезиса см.: §2 главы I .

соотнесение целей гражданского судопроизводства и процессуальных обязанностей суда-государства позволяет объяснить существование различных теорий гражданского процессуального правоотношения: как единого правоотношения, как системы элементарных правоотношений и др., а также объединить их в рамках одной общей концепции .

Так, по смыслу ст. 2 ГПК РФ средством достижения основной цели гражданского судопроизводства является задача, которая заключается в правильном и своевременном рассмотрении и разрешении гражданских дел .

И в случае невозможности окончания дела в связи с примирением сторон, это предполагает выполнение судом обязанности по вынесению законного и обоснованного решения. Подчеркнем при этом в очередной раз (как ни странно это может показаться на первый взгляд), что это не только обязанность суда первой инстанции: мирового судьи того или иного судебного участка, того или иного районного суда и т.п., если рассматривать обязанность в ее обычном общетеоретическом понимании. Это обязанность государства в целом .

И, если по той или иной причине она не может быть исполнена компетентным судом первой инстанции, государство обязано ее исполнить иными средствами. Предусмотреть законный и реальный механизм передачи дела на рассмотрение дела в другой суд, в случаях, когда рассмотрение дела в том суде и тем судьей, которые указаны в законе, оказывается невозможным .

А, если в суде первой инстанции (равно как и в апелляционной, кассационной или другой инстанции, как бы она ни именовалась) допущена ошибка, то сам по себе суд первой инстанции (районный ли суд, судья или коллегия судей и т.п.) не несет ответственность ни перед лицами, участвующими в деле, ни перед вышестоящим судом, как иногда утверждается в процессуальной литературе1. Это государство (теперь уже в лице суда другого уровня) должно исправить ошибку и исполнить-таки свою См., например: Кузнецов Н.В. Санкции в гражданском процессуальном праве: Автореф .

дис. … канд. юрид наук. Саратов, 1981. С. 5 .

обязанность перед управомоченным лицом по его требованию. А в случае не исполнения – последнее вправе требовать применения последствий, предусмотренных Законом о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок или Конвенцией прав человека и основных свобод .

Продвижение от общей цели (и возлагаемой государством на себя обязанности, обусловленной ее постановкой) к более частным все далее и далее не нарушает обозначенной закономерности .

Например, праву заинтересованного лица на обращение в суд корреспондирует обязанность последнего проверить наличие условий реализации этого права, и в случае их наличия – вынести определение о возбуждении гражданского дела. Кто же обязан исправить ошибку суда первой инстанции в случае ее допущения? Опять та же схема восстановления права .

Если, лицу, участвующему в деле, не была обеспечена возможность личного участия в судебном заседании (например, из-за ненадлежащего извещения) – тот же алгоритм .

Если при наличии к тому оснований не были приняты или обеспечены доказательства, не проведена экспертиза, не отложено судебное заседание, не составлен протокол, не соблюдена тайна совещания судей и т.п., и т.п., и т.п .

– правило остается неизменным: нарушенное право должно быть восстановлено. Каким конкретно судом – зависит от того, что предусмотрено в законе государством, принявшим на себя обязанность по соблюдению им же гарантированных процессуальных прав: как общих, так и более частных, осуществление которых поступательно должно вести к достижению основной цели гражданского судопроизводства и выполнению государством своей основной (в рамках рассмотрения конкретного гражданского дела) обязанности – защите прав, свобод и законных интересов .

Все эти обязанности исполняет государство, действуя через свои органы. Возлагать их на какое-то промежуточное звено, не способное нести самостоятельную ответственность перед заинтересованными лицами было бы, по меньшей мере, безответственно .

Далее необходимо заметить, что помимо упомянутого выше исключительного (абсолютного) права на осуществление правосудия государство, действующее в лице своих органов, при осуществлении деятельности по рассмотрению и разрешению гражданских дел является носителем и относительных прав, включающих в себя в том числе и такие элементы как право требования того или иного поведения от обязанных лиц и право применения к ним санкций в случае неисполнения процессуальных обязанностей .

Процессуальным правам суда-государства корреспондируют, в первую очередь, обязанности лиц, содействующих осуществлению правосудия:

свидетелей, экспертов, специалистов, переводчиков. В отношении этих участников процесса можно с уверенностью утверждать, что их обязанности являются мерой должного поведения, включающей в себя все четыре элемента юридической обязанности. Намного реже – обязанности лиц, участвующих в деле, например, обязанность соблюдать порядок в зале судебного заседания .

Вывод о том, что суд, как субъект гражданских процессуальных правоотношений – это, по существу, государство только промежуточный в рамках рассуждений о сложности отношений, складывающихся при рассмотрении и разрешении судами гражданских дел. Он объясняет лишь существо и причины преобладания обязанностей суда и прав лиц, участвующих в деле, в рамках гражданских процессуальных правоотношений .

Для того, чтобы раскрыть природу многих иных прав и обязанностей суда необходимо вновь обратиться к конституционным и иным положениям российского законодательства, отражающим уровень современного развития представлений о судебной власти, и процитировать, надеемся, не подлежащие значительному переосмыслению положения о статусе судей в демократическом государстве современного типа. Это представляется целесообразным в рамках настоящего исследования, так как полагаем, что судья – это еще одно правосубъектное лицо, участвующее в правоотношениях, складывающихся при осуществлении правосудия по гражданским делам .

Итак, повторимся: судебная власть является одной из ветвей государственной власти (ст. 10 Конституции РФ). Осуществляется она судами в лице судей и привлекаемых в установленных законом случаях представителей народа .

Являясь носителями судебной власти, судьи обладают особым, только им свойственным статусом, которым они наделяются при назначении на должность. Данный статус, по мнению большинства исследователей, наряду с иными элементами включает в себя совокупность их прав и обязанностей, которыми они обладают в силу должностного положения1 .

Круг их обязанностей довольно широк. По смыслу ч. 4 ст. 1 Закона о статусе судей, основная обязанность судей состоит в исполнении и соблюдении положений законодательства. И, в том числе – интересующего нас в контексте настоящего исследования гражданского процессуального законодательства .

За этим утверждением следует закономерный вопрос: а кто в рамках данного правоотношения выступает в роли управомоченного субъекта: лица, участвующие в деле; лица, содействующие осуществлению правосудия или государство?

Выше мы пришли к выводу о том, что правам лиц, участвующих в деле, корреспондируют обязанности государства, а не конкретного судьи. Лично он (она) не является субъектом, в отношении которого они были бы наделены правом каких бы то ни было конкретных правовых требований .

Конкретный (персонифицированный) судья может быть заменен в рамках См.: Клеандров М.И. Статус судьи: правовой и смежные компоненты / под ред. М.М .

Славина. М.: НОРМА, 2008. С. 14-16 .

одного дела по самым разным основаниям (как в суде первой, так и вышестоящих инстанций) для того, чтобы суд-государство исполнил свою обозначенную выше обязанность по защите прав, свобод и интересов в предусмотренном законом порядке .

Судья, повторимся в очередной раз, подчиняется только закону. И он может ошибаться или нарушать его сознательно .

При этом управомоченным по отношению к нему является тот, кто наделил его статусом – государство. По отношению к нему же судья является и обязанным субъектом. И, соответственно, исполнять обязанности, составляющие данный элемент статуса судьи он должен в рамках не процессуального правоотношения, а служебного правоотношения «судья (человек) – государство» .

С предложенной точки зрения возможно опять же говорить и обо всех или о большинстве элементов классического правоотношения. И, в том числе, об ответственности судьи, к которой он может быть привлечен органами судейского сообщества и которую он несет не перед участниками процесса, а перед государством, наделившим его полномочиями (статусом)1 .

В тоже время, взгляд на судью, как на должностное лицо, обладающее действительной правосубъектностью, в рамках правоотношений, складывающихся при осуществлении правосудия по гражданским делам, раскрывающий существо его обязанностей, оставляет открытым вопрос о многих правах судьи, которыми он наделен при осуществлении этой деятельности .

Для понимания таких прав (в их связи с корреспондирующими им обязанностями) воспользуемся тезисом, сформулированным А.В. Юдиным, который максимально точно отражает вполне самостоятельные составляющие данной деятельности. Он пишет, что «совершение Об органах судейского сообщества в Российской Федерации: Федер. закон от 14 марта 2002 г. № 30-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 11. Ст. 1022 .

процессуальных действий судом сопровождается тремя последовательно сменяющими друг друга этапами:

а) анализ правовой ситуации;

б) принятие решения (под решением здесь понимается не акт правосудия, а мыслительный вывод суда по рассматриваемому вопросу);

в) реализация решения1» .

Последний из них соответствует праву государства, реализующего свою судебную власть в лице судей, а также его обязанности по отношению к лицам, участвующим в деле, совершать предусмотренные законом процессуальные действия в ответ на их обоснованные заявления и ходатайства либо соответствующие сложившейся ситуации на том или ином этапе развития производства по делу .

На первых же двух из названных этапов под судом, надо полагать, следует подразумевать конкретного судью, обладающего знаниями, опытом, волей и внутренним убеждением. Анализируя правовую ситуацию и принимая соответствующее ей решение, он (она), с одной стороны, исполняет свои служебные обязанности по отношению к государству. С другой, реализует свое абсолютное право, являющееся одним из элементов его статуса судьи действовать независимо, подчиняясь только закону (ст. 120 Конституции РФ), которому, как и каждому абсолютному праву, корреспондирует обязанность любого лица воздерживаться от вмешательства в его деятельность, от внепроцессуальных обращений к судье и т.п. (ст. 9, ст .

10 Закона о статусе судей) .

И действия суда, которые он вправе и обязан совершать в связи с достижением сторонами соглашений по процессуальным вопросам в этом плане – не исключение. Например, в случае обращения истца в тот или иной районный суд в соответствии с условиями соглашения о подсудности судья, которому поручено рассмотрение вопроса о возбуждении дела и принятии его к производству, анализирует соглашение о подсудности на предмет его Юдин А.В. Гражданское процессуальное правонарушение и ответственность… С. 190 .

соответствия процессуальному законодательству и затем выносит определение (уже – суда) о возбуждении гражданского дела (при наличии к тому иных оснований), которое обладает свойством обязательности в смысле ст. 13 ГПК РФ и ст. 16 АПК РФ .

В контексте исследования процессуальных соглашений наибольший интерес представляет второй этап рассматриваемой деятельности суда – формирование мыслительного вывода судьи. В большинстве случаев с учетом конкретных обстоятельств дела этот вывод может быть только один, а любой другой окажется неверным, в частности, как в приведенном примере применения последствий заключения сторонами соглашения о подсудности .

В тех же случаях, когда законом допускается возможность выбора судом одного из нескольких вариантов действий1 (а этот выбор способен сделать, конечно же, только судья-человек), для наступления правовых последствий соглашений сторон по процессуальным вопросам, необходимо также совпадение их воль с индивидуальной волей судьи, рассматривающего их дело. Например, при удовлетворении совместного ходатайства сторон об отложении разбирательства дела в связи с принятием ими решения о проведении процедуры медиации .

Такое пристальное внимание к роли судейского усмотрения для настоящего исследования значимо в связи с тем, что оно придает реальное практическое значение обозначенным в §1 главы I многим спорным и, на первый взгляд, бесперспективным вопросам, сопутствующим изучению процессуальных соглашений: о возможности заключения судебных процессуальных соглашений между судьей и лицами, участвующими в деле, по вопросам движения гражданского дела (Е.А. Иванова); о возможности заключения соглашений, не поименованных в процессуальном законодательстве (М.А. Рожкова) и др., о чем более подробно пойдет речь в §2 главы III .

См., например: Абушенко Д. Б. Судебное усмотрение в гражданском процессе… С. 4 .

Таким образом, при упоминании суда, как субъекта гражданских процессуальных правоотношений, мы будем далее подразумевать, вопервых, государство, действующее в рамках данных правоотношений через систему своих органов – судов в лице входящих в нее должностных лиц – судей, которые в свою очередь также (во-вторых) наделены комплексом процессуальных прав и обязанностей .

При этом повторим уже высказанную выше мысль о том, что анализ вопроса о правосубъектности суда как участника гражданских процессуальных правоотношений ни в коей мере ни имел свой целью опровергнуть привычный тезис о том, что суд – это обязательный субъект этих правоотношений .

Более того, полагаем, что это очень удобный практически и универсальный термин, вмещающий в себя всю охарактеризованную выше сложную систему социальных связей. Вникать во все тонкости этой системы лицам, участвующим в деле, и иным участникам гражданского судопроизводства нет необходимости точно также как лицам, обращающимся, например, за врачебной помощью, не нужно знать всех деталей системы обязательного медицинского страхования .

Обращение же к вопросу о правосубъектности суда как участника гражданских процессуальных правоотношений в ходе исследования процессуальных соглашений помимо уже обозначенных причин было предпринято:

во-первых, для того, чтобы в очередной раз подчеркнуть публично правовой характер правоотношений, складывающихся в ходе осуществления судопроизводства по гражданским делам и опосредующих связи государства и лиц, участвующих в деле. Это необходимо для того, чтобы избежать смешения признаков процессуальных соглашений сторон и признаков гражданско-правовых договоров;

во-вторых, для того, чтобы дополнительно аргументировать неоднократно высказываемые в процессуальной литературе взаимосвязанные утверждения о том, что гражданские процессуальные правоотношения представляют собой властеотношения1, о том, что их обязательным субъектом является суд, и без его участия (например, непосредственно между истцом и ответчиком) гражданские процессуальные отношения не возникают2;

и, в третьих, чтобы в деталях рассмотреть механизм возникновения и развития гражданских процессуальных отношений с тем, чтобы в последующем составить максимально ясное представление о потенциальных возможностях заинтересованных лиц своими согласованными действиями, позволяющими учитывать на практике их фактические интересы, влиять на развитие судопроизводства по конкретному делу и на права и обязанности суда, возникающие в ходе его рассмотрения и разрешения .

В связи изложенным следующий параграф представляется необходимым посвятить соотношению и взаимовлиянию действий суда и лиц, участвующих в деле, как оснований возникновения, развития и прекращения гражданских процессуальных правоотношений .

См., например: Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства .

Краснодар: Совет. Кубань, 2005. С. 12-13; Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. Автореф. дисс… докт. юрид. наук. Томск, 1968. С. 8.; Чечина Н.А .

Гражданские процессуальные отношения / Избранные труды по гражданскому процессу .

СПб: Издательский Дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2004. С. 20-25; Елисейкин П.Ф .

Гражданские процессуальные правоотношения. Ярославль. ЯрГУ, 1975. С. 14; Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть. М.: Юристъ, 2003.С. 27 .

См., например: Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Том 1. Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М.: Издание Бр. Башмаковых .

1913. С. 170-172; Мельников А.А. Правовое положение личности в советском гражданском процессе. М.: «Наука», 1969. С. 64-65; Викут М.А. Стороны – основные лица искового производства / М.А. Викут – 60 лет научно-педагогической деятельности .

Саратов. Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2007. С. 61 .

§ 2. Взаимодействие лиц, участвующих в деле, без участия суда как условие реализации процессуальных прав .

Как отмечалось в конце предыдущего параграфа, в российской теории процессуального права преобладает мнение о том, что гражданские процессуальные правоотношения являются властеотношениями и складываются по типу суд – любой другой участник процесса, а непосредственно между сторонами процессуальные отношения невозможны .

Вместе с тем, традиционно выказывается и альтернативная позиция, согласно которой в отдельных случаях процессуальные правоотношения между сторонами возникать могут. Например, И.А. Жеруолис писал о том, что процессуальному праву истца задавать вопросы соответствует процессуальная обязанность ответчика отвечать на них.1 А.Ф. Козлов – о процессуальном характере правоотношений, возникающих между сторонами по поводу возмещения судебных расходов, между представителем и представляемым2. Высказывалось мнение, что без участия суда между сторонами складываются гражданские процессуальные правоотношения в случае заключения соглашения о подсудности3 и т.п. Все подобные предположения в советский период подвергались критике. Преимущественно

– по причине того, что гражданские процессуальные правоотношения рассматривались как публично-правовые отношения или как властеотношения .

С учетом реформ последних десятилетий утверждения о властном характере гражданских процессуальных правоотношений стали подвергаться обоснованным сомнениям. Так, сложно не согласиться с Т.В. Сахновой в См.: Жеруолис И.А. Процессуальные отношения в советском гражданском процессе // Ученые записки высших учебных заведений Литовской ССР. Т. VI. Вильнюс. 1966. С .

123 .

См.: Козлов А.Ф. Место суда среди других субъектов советского гражданского процессуального права // Сборник ученых трудов Свердловского юридического института. Вып. 6. Свердловск. 1966 С. 148 .

См.: Гражданское судопроизводство: Учебное пособие / под ред. В.М. Семенова .

Свердловск. СЮИ, 1974. С. 50 .

том, что властный характер гражданских процессуальных отношений существенно преувеличен, а также в том, что участие властного субъекта в правоотношении не обязательно превращает его во властеотношение. Она верно пишет о том, что «суд не стоит «над» сторонами и другими участниками процесса, а судебное руководство процессом не сводится к императиву, приказному характеру проявления властных полномочий суда в гражданском процессе. Властные функции суда балансируются и гармонизируются инициативой и процессуальными правами, гарантиями процессуальных прав сторон, а также наличием у суда процессуальных обязанностей перед «противостоящим» ему в правоотношении субъектом процесса»1 .

И более того, современное состояние и тенденции развития законодательства о гражданском судопроизводстве (положения об обмене состязательными бумагами и о раскрытии доказательств, разработка и использование альтернативных процедур разрешения и урегулирования споров, обсуждение концепции процессуальных договоров (соглашений) и другие примеры проявления процессуального взаимодействия сторон без непосредственного участия суда) служат поводом для того, чтобы в очередной раз задуматься о пересмотре взглядов на традиционную схему построения процессуальных правоотношений и задаться вопросом о том, возможны ли такие отношения между сторонами с учетом современных правовых реалий? Тем более – в рамках исследований, посвященных процессуальным соглашениям сторон .

В новейшей литературе о процессуальных отношениях сторон все чаще упоминается как о само собой разумеющемся явлении без какого-либо специального обоснования2. Вместе с тем, встречаются и глубокие Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2014. С .

195 .

См., например: Лазарев С.В. Основы судебного примирения. М.: Инфотропик Медиа, 2011. 256 с.; Хорунжий С.Н. Преобразовательные иски и конститутивные решения суда // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2006. № 5 / Под ред. В.В .

Яркова. СПб.: Издательский дом С.-Петербургского государственного университета, исследования рассматриваемого вопроса. Например, М.А. Фокина, посвятившая его анализу ряд работ, высказывает довольно «осторожное»

предположение о том, что отношения, которые складываются между сторонами, например, в момент заключения «соглашения по поводу судопроизводства», по сути, имеют процессуальную природу, и в случае возникновения судопроизводства по данному спору условия соглашения становятся обязательными для сторон и должны учитываться судом. Такие отношения она полагает правильным называть потенциальнопроцессуальными (курсив мой – О.Ш)1 .

Со своей стороны хотелось бы поддержать приведенную характеристику отношений (подчеркнем, что в данном контексте они намеренно не называются «правоотношениями»), складывающихся при достижении сторонами тех или иных соглашений, равно как и отношений, в которые вынуждены вступать друг с другом в силу указания закона, например, обмениваться доказательствами, как потенциально-процессуальных.

Однако данный тезис может быть истолкован двояко и иметь различное логическое продолжение:

так, можно предположить, что при наступлении тех или иных юридически значимых обстоятельств, например, «санкционирования»

соглашений или односторонних действий судом эти отношения трансформируются в правоотношения между сторонами, где они становятся носителями взаимных прав и обязанностей;

или, наоборот, что заключение соглашений или совершение односторонних действий в рамках процессуального взаимодействия сторон Издательство юридического факультета С.-Петербургского государственного университета, 2007. С. 235 – 247 .

См.: Фокина М.А. Современные тенденции развития системы гражданских процессуальных и арбитражных процессуальных правоотношений // Современное право .

2013. № 2. С. 87 – 93; Фокина М.А. К вопросу о современной модели гражданских процессуальных правоотношений // Проблемы гражданского судопроизводства в трудах и деятельности М.С. Шакарян: сборник материалов Международной научно-практической конференции, посвященной памяти и 90-летию со дня рождения доктора юридических наук, профессора Марии Сумбатовны Шакарян / отв. ред. С.М. Михайлов. М.: Проспект,

2014. С. 52-54 .

потенциально способны повлечь возникновение, изменение или прекращение традиционных процессуальных правоотношений с участием суда .

Более верным представляется второй вариант. Он соответствует классическому представлению о роли процессуальных действий участников гражданских процессуальных правоотношений, каковыми являются и процессуальные соглашения и односторонние действия, совершаемые одними лицами, участвующими в деле, в отношении других без непосредственного участия суда .

Под процессуальными действиями в данном контексте подразумеваются разновидность юридических фактов, представляющих собой «волевое поведение людей, внешнее выражение воли и сознания граждан, воли организаций и общественных образований»1 .

При этом, как утверждает, например, П.Ф. Елисейкин, процессуальные действия нельзя рассматривать только в качестве юридических фактов В различных элементарных процессуальных правоотношениях они (процессуальные действия) могут еще выступать: и как средство реализации субъективных прав и обязанностей суда и участников процесса; и как основание (предпосылка) процессуальных правоотношений; и тем, на что направлены субъективные права и обязанности (т.е. их объект)2. В этом, опубликованном в 1975 году (хотя не являющимся абсолютно новым уже и для своего времени) утверждении, содержится исчерпывающее объяснение правового значения процессуального взаимодействия сторон и иных лиц, участвующих в деле, без участия суда. Как, собственно, и описание одной из значимых закономерностей в развитии множества гражданских процессуальных правоотношений .

Для иллюстрации утверждения о том, что взаимодействие лиц, участвующих в деле, без участия суда является не основанием для возникновения между ними гражданских процессуальных правоотношений, а См.: Алексеев С.С. Общая теория права. В двух томах. Т. II. М.: Юрид. лит. 1982. С. 168 .

См.: Елисейкин П.Ф. Гражданские процессуальные правоотношения. Ярославль. ЯрГУ,

1975. С. 36 .

лишь условием (предпосылкой) реализации их процессуальных прав в рамках традиционных правоотношений с судом, возьмем два примера, которые различаются по множеству признаков и которые в различные периоды приводились в обоснование существования правоотношения между сторонами. В качестве таковых возможно назвать:

Во-первых, соглашение о подсудности – институт, 1) известный в нашей стране с момента принятия первого же кодифицированного акта, регламентирующего порядок осуществления правосудия по гражданским делам (УГС 1864 года); 2) предполагающий вступление сторон во взаимодействие, направленное на его использование, до возбуждения гражданского дела; 3) действия по его использованию, являются факультативными в том смысле, что они связаны с наиболее удобным, но не единственным способом реализации права на обращение в суд; 4) требующий согласования воли двух равноправных субъектов, и рассматривающийся в современной литературе в качестве процессуального соглашения сторон .

Во-вторых, институт раскрытия доказательств в арбитражном процессе

1) появившийся в российском законодательстве относительно недавно; 2) требующий от сторон совершения в отношении друг друга действий как до, так и после возбуждения гражданского дела; 3) предусмотренный императивными нормами арбитражного процессуального законодательства;

4) предполагающий совершение активных процессуальных действий лишь одним из лиц, участвующих в деле, в отношении других .

Очевидно, что как при заключении соглашения о подсудности, так и при передаче лицам, участвующим в деле копий отсутствующих у них доказательств, стороны помимо стремления к удовлетворению своего конечного юридического интереса (получения решения выгодного для них содержания) также стремятся к удовлетворению своих промежуточных процессуальных интересов. Совершаемые ими процессуальные действия направлены на реализацию своих прав в рамках элементарных правоотношений различного уровня: права на изменение подсудности (ст. 32 ГПК РФ, ст. 37 АПК РФ) и права на представление доказательств (ст. 41 АПК РФ) .

При этом подчеркнем: этим правам корреспондируют обязанности суда принять заявление и рассмотреть гражданское дело в соответствии с условиями соглашения; принять, исследовать и оценить представленные доказательства. Никаких взаимных процессуальных прав и обязанностей у сторон в рамках их взаимодействия, обусловленного заключением соглашения о подсудности или предписанного законом обмена доказательствами, как и во всех иных случаях их взаимодействия без участия суда, при этом не возникает. В рамках этих социальных отношений нет управомоченной стороны, которая одновременно обладала бы всеми составляющими субъективного права: правами на 1) собственные действия;

2) чужие действия; 3) использование государственного принуждения в случае неисполнения противостоящей стороной своей обязанности; 4) пользования на основе своего права определенным социальным благом .

Равно как нет и обязанной стороны, чья мера должного поведения включала бы в себя все элементы юридической обязанности: 1) совершить определенные действия либо воздержаться от них; 2) отреагировать на обращенные к нему законные требования управомоченного; 3) нести юридическую ответственность за неисполнение этих требований; 4) не препятствовать управомоченному лицу пользоваться тем благом, в отношении которого он имеет право .

Так что же тогда побуждает лиц, находящихся зачастую в состоянии острейшего конфликта, вступать в указанное взаимодействие равно как и в иные виды процессуального взаимодействия без участия суда?

Полагаем, что это интерес или, иными словами – потребность в результатах рассмотрения и разрешения гражданского дела на его отдельных этапах. Именно интерес, а не осознание собственной обязанности движет сторонами в рассматриваемых ситуациях как и в абсолютном большинстве ситуаций, складывающихся в ходе рассмотрения и разрешения гражданских дел, так как от совершения или не совершения ими тех или иных действий в отношении иных лиц, участвующих в деле, зависит последующее осуществление их процессуальных прав .

Продолжая анализ роли и значения действий лиц, участвующих в деле, в гражданском судопроизводстве, следует отметить, что сами по себе (взятые в отдельности от других юридических значимых обстоятельств) действия сторон и иных лиц, участвующих в деле, из приведенных примеров, равно как и многие другие их действия, не влекут возникновения, изменения или прекращения гражданских процессуальных правоотношений .

Ситуация, в которой для возникновения, изменения или прекращения правоотношения не достаточно одного юридического факта, и он влечет правовые последствия только в совокупности с другими фактами (в рамках фактического состава), является абсолютно типичной для многих отраслей права .

Применительно к гражданскому процессуальному праву данный тезис получил наиболее обобщенное и обстоятельное обоснование в работах В.В .

Яркова, утверждающего, что «многие факты становятся юридическими, имеют правовые последствия только в рамках законченного фактического состава, а вне его такого значения не имеют»1 .

Данная особенность возникновения и развития гражданских процессуальных правоотношений была подробно описана и на более частных примерах. Самым наглядным среди них в рассматриваемом контексте, пожалуй, является учение о предпосылках (условиях) права на обращение в суд. Не вдаваясь в подробности и, тем более – в дискуссионные вопросы данной теории, отметим лишь выявленную в рамках нее все ту же особенность фактического состава, необходимого для возникновения гражданского процессуального правоотношения .

Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права. Екатеринбург. Изд-во Свердловского юрид. ин-та. 1992. С. 65 .

Совершение сторонами (преимущественно – истцом) ряда действий, указанных в нормах процессуального права, является одним из многих условий реализации его права на обращение в суд, а также предпосылкой возникновения и развития желаемых им гражданских процессуальных правоотношений. К таким действиям, в частности, помимо упомянутых уже заключения соглашения о подсудности и направления копий доказательств другим лицам, участвующим в деле, можно отнести соблюдение претензионного или иного досудебного порядка урегулирования споров;

соблюдение требований, предъявляемых к форме и содержанию искового заявления и т.п1 .

Полагаем, что абсолютно все известные на сегодняшний день случаи взаимодействия лиц, участвующих в деле, по процессуальным вопросам без непосредственного участия суда (заключение соглашения о подведомственности, соглашения об обстоятельствах дела, направление отзыва на исковое заявление и др.) имеют тоже самое процессуальное значение. Совершение каждого из этих действий – это юридический фактусловие реализации процессуальных прав, которым корреспондирует та или иная обязанность суда. Один из нескольких в рамках фактического состава .

И стороны (иные лица, участвующие в деле) вынуждены совершать эти действия исключительно в связи со своей заинтересованностью. Ни о какой обязанности по отношению к другой стороне, повторимся, здесь говорить невозможно .

Когда же считать фактический состав завершенным, а очередное элементарное процессуальное правоотношение возникшим?



Pages:   || 2 | 3 | 4 |


Похожие работы:

«1 Грицай О.В. КУРС ПРАВО Задание для семинаров (практикум) 1 семинар ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИИ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ СТУДЕНТА ПРИ ИЗУЧЕНИИ КУРСА "ПРАВО" Для самостоятельной подготовки к изучению курса студенту следует ознакомиться с лекционным курсом по дисциплине, прочитать соо...»

«Российская академия наук Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт востоковедения РАН (ФГБУН ИВ РАН) "УТВЕРЖДАЮ" Директор ФГБУН ИВ РАН, член-корреспондент РАН /Наумкин В.В./ _ "_" 2013 г. ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМЕНА В АСПИРАНТУРУ по специальности...»

«М.А. Рожкова Мировая сделка: использование в коммерческом обороте Оглавление Введение Часть I. Учение о мировой сделке в российском праве Глава 1. Природа мировой сделки. Ее место в системе гражданско-правовых институтов § 1.1. Теоретические основы мировой сделки, сформулированные в дореволюционной литературе...»

«ФЕДЕРАЛЬНАЯСЛУЖБА ПО НАДЗОРУ В СФЕРЕ ЗАЩИТЫ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ И БЛАГОПОЛУЧИЯ ЧЕЛОВЕКА УПРАВЛЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ПО НАДЗОРУ В СФЕРЕ ЗАЩИТЫПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙИ БЛАГОПОЛУЧИЯ ЧЕЛОВЕКА ПО ПЕРМСКОМУ КРАЮ Управление Роспотребна...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ 1 ГАОУ ВО "ДАГЕСТАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА" КАФЕДРА "ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО" ФОНД ОЦЕНОЧНЫХ СРЕДСТВ ПО ДИСЦИПЛИНЕ "АРБИТРАЖНЫЙ ПРОЦЕСС" НАПРАВЛЕНИЕ ПОДГОТОВКИ – 40.03.01 "ЮРИСПРУДЕНЦИЯ", ПРОФИЛЬ "УГОЛОВНО...»

«НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ПАРТНЁРСТВО "ГОРНОПРОМЫШЛЕННАЯ АССОЦИАЦИЯ КАМЧАТКИ" ГОРНЫЙ ВЕСТНИК КАМЧАТКИ _ РЕГИОНАЛЬНЫЙ ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ Выпуск № 2 (38) апрель – июль 2017 года Издаётся с ноября 2007 года (4 выпуска в год) г. Петропавловск-Камчатский 2017 год региональный информационно-аналитичес...»

«Ю.Ю. Уткин Тверской институт переподготовки и повышения квалификации кадров агропромышленного комплекса, г. Тверь ДИФФАМАЦИЯ В ПРАВОВОЙ КОММУНИКАЦИИ DEFAMATION IN LEGAL COMMUNICATION Ключевые слова: диффамация, структура диффамации, автор Keywords: defama...»

«ЮЖНО-УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УТВЕРЖДАЮ: Директор филиала Филиал г. Нижневартовск _В. Н. Борщенюк 16.11.2017 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА к ОП ВО от 10.11.2017 №007-03-1509 дисциплины ДВ.1.08.01 Корпоративное право для направления 40.03.01 Юриспруденция урове...»

«Иванка Атанасова Специфика сингулятивов Acta Universitatis Lodziensis. Folia Linguistica Rossica 8, 9-17 Folia Linguistica Rossica 8 | 9 Иванка Атанасова Великотырновский университет им. Кирилла и Мефория (Болгария) Специфика сингул...»

«Александр Мазин ВОЗВРАЩЕНИЕ ЯРЛА Москва АСТ УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос = Рус)6 М13 Серия "Стратегия" Художник: Максим Никифоров Серийное оформление Юлии Межовой Макет подготовлен редакцией Мазин, Александр Владимирович Возвращение ярла / Александр Мазин.— Моск...»

«МЕЖДУНАРОДНОЕ ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО К.А. БЕКЯШЕВ* О ПОНЯТИИ МЕЖДУНАРОДНОГО ПУБЛИЧНОГО ПРАВА В эпоху Римской империи международное право называлось "правом народов" (jus gentium). Как отмечал Эмер де Ваттель (Швейцария), римляне часто смешивали право народов с правом природы,...»

«I. ПРОГРАММА ГОСУДАРСТВЕННОГО ЭКЗАМЕНА 1. Общие положения и методические рекомендации Гражданское право является одной из важнейших отраслей в российской правовой системе. Гражданское право как частное право, имеет ряд с...»

«ПРОЕКТ СОВЕТ Д ЕПУ ТАТОВ Г ОРОД СКОГО ОКРУ Г А ЧЕХОВ М ОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ РЕШЕНИЕ Об утверждении Положения об этике депутата Совета депутатов городского округа Чехов В соответствии с Федеральным законом от 06.10.2003 № 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", Уставом городского...»

«Конституция Республики Филиппины (1987) Преамбула Мы, суверенный народ Филиппин, взывая с мольбой о помощи к Всемогущему Богу, ставя перед собой великую цель построить справедливое и гуманное общество, учредить правительство, которое воплотит наши идеалы и устремления, содействует укреплению общего блага, сбережет и пр...»

«Я. КОРЧАК щ у и т^ Я. КОРЧАК ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ МОСКВА "ПЕДАГОГИКА" Б Б К 74.03(3) К.66 Составитель К. П. ЧУЛКОВА П е р е в о д с польского К. Э. СЕНКЕВИЧ Автор вступительной статьи и комментариев М...»

«ГРАНИ GRANI Postverlagsort: Frankfurt/Main, Januar*M rz ПОСЕВ ЕЖ ЕМ ЕСЯЧН Ы Й ОБЩ ЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ Ж УРН А Л И ВОЛЬНОЕ СЛОВО САМИЗДАТ. ИЗБРАННОЕ. ДОКУМ ЕНТАЛЬНАЯ СЕРИЯ УСЛОВИ Я ГОДОВОЙ ПОДПИСКИ В И ЗД А...»

«Н. Э. Буваева Международное таможенное право Учебник для магистров Под общей редакцией профессора А. В. Зубача Допущено Учебно-методическим отделом высшего образования в качестве учебника для студент...»

«ACS7863 v1 Public Disclosure Authorized ГЕНДЕРНЫЕ ПРОБЛЕМЫ В РОССИИ ПО НАЦИОНАЛЬНЫМ ПУБЛИКАЦИЯМ 2004-2012г.г. Public Disclosure Authorized Руководитель авторского коллектива и редактор: д.э.н. Калабихина Ирина Евгеньевна Авторский коллектив: д.э.н. И.Е.Калабихина...»

«ВЗЯТО ИЗ vk.com/bestbooks Гай Кавасаки Правила Кавасаки. Жесткое руководство для тех, кто хочет оставить конкурентов позади Гай Кавасаки Правила Кавасаки. Жесткое руководство для тех, кто хочет оставить конкурентов позади © Guy Kawasaki, 2008 © Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ГОУВПО "Мордовский государственный университет им. Н.П.Огарва" Филологический факультет Кафедра русского языка "УТВЕРЖДАЮ" _ _ ""201_ г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ (МОДУЛЯ) Русский язык и культура речи Направление подготовки...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 346.91-054.6(476)(043.3) БЕСЕЦКАЯ НАТАЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ИНОСТРАННЫХ ЛИЦ В ХОЗЯЙСТВЕННОМ ПРОЦЕССЕ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юрид...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИйСкИй ГОСУДАРСТВЕННЫй УНИВЕРСИТЕТ пРАВОСУДИЯ б а В. В. Чвиров к а СУДЕБНОЕ л ДЕЛОПРОИЗВОДСТВО а в Учебное пособие р и а т Москва Су д еб но е д е л о п р о и з в о д ство УД...»

«Ежемесячная газета МБОУ СОШ №10 № 3(11) Ноябрь 2016 Новости школы Осенние каникулы. Кто как провел выходные? Экскурсия для первоклассников в школьный музей Конкурс объединений ЮИД Фестиваль "Культура народов России" День правовой защиты Прошел день энергосбережения Проведён Эко-урок С 28 ноября по 1 декабря В школе пройдет...»







 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.