WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 


Pages:   || 2 |

«ЗАЙЦЕВ Андрей Андреевич ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА В КОНСТИТУЦИОННОЙ ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

ЗАЙЦЕВ Андрей Андреевич

ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА

В КОНСТИТУЦИОННОЙ ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ

12.00.02 – конституционное право;

конституционный судебный процесс;

муниципальное право

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор Мархгейм Марина Васильевна Белгород – 2014 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ………………………………………………………………. 3

ГЛАВА 1. КОНЦЕПЦИЯ КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОГО

ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА 14

1.1. Понятие и виды ограничений ……………………………….. 14

1.2. Генезис конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека и гражданина …………………... 30

1.3. Зарубежный опыт конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека и гражданина … 50 ГЛАВА 2. ФОРМЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА ………………………………………... 66

2.1. Статусные ограничения ……………………………………… 66

2.2. Режимные ограничения ……………………………………… 93

2.3. Ограничения прав и свобод человека и гражданина в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации 116 ЗАКЛЮЧЕНИЕ …………………………………………………………. 133

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 146

ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования обусловлена проблемами определения пределов реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина, а также возможностей и критериев их ограничения. Должное их решение имеет важное значение как для формирования доктрины российского конституционного права, так и для развития государственно-правовой практики .

В связи с прикладным характером конституционных норм, устанавливающих ограничения прав личности (ч. 3 ст. 55), таковые все чаще являются предметом обсуждения специалистов, рассматривающих эту проблематику в практической плоскости. Необходимость ограничений обосновывается, вопервых, нарастанием угрозы международного терроризма, в связи с чем, как правило, говорят о характерном для всего мирового сообщества кризисе либеральных ценностей. Во-вторых, специфически российский аргумент сводится к констатации разрыва между правами и свободами, закрепленными в Конституции, и реальной социальной практикой, в которой эти права не могут быть осуществлены .

На высоком государственном уровне также обращается внимание на ограничение прав человека. Например, в Послании Президента РФ Федеральному Собранию от 12 декабря 2012 г. таковые были затронуты в статусном аспекте: …если человек выбрал госслужбу, он должен быть готов к ограничениям, к общественному контролю …1. В данной связи было предложено ограничить права чиновников и политиков на зарубежные счета, ценные бумаги и акции .

Актуальность темы поддерживается отсутствием научных разработок, посвященных ограничению прав и свобод человека в конституционной теории и практике. Исследовательское внимание конституционалистов неоднократно фокусировалось на проблемах конституционных основ ограничения личных неимущественных прав в деятельности органов внутренних дел Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 12 декабря 2012 г. // Российская газета .





2012, 13 декабря .

(С.М. Воробьев), конституционных основ ограничения прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации (А.А. Подмарев), конституционноправовых оснований ограничения основных прав и свобод человека и гражданина и их реализация в деятельности органов внутренних дел (В.В. Барбин), правовых основ ограничения прав и свобод человека и гражданина в условиях военного положения в Российской Федерации (А.Б. Чемакин). Вместе с тем вопрос ограничения прав и свобод человека в конституционной теории и практике, несмотря на его научно-практическую актуальность и значимость, не составлял объекта самостоятельного диссертационного исследования .

В силу приведенных выше аргументов, считаем актуальной для исследования тему, посвященную проблеме ограничения многообразия субъективных конституционных прав и свобод человека в России .

Степень научной разработанности темы диссертации обусловлена значимостью ограничений прав и свобод человека и гражданина в конституционной теории и практике .

Среди ученых, разрабатывающих общетеоретические, а также отраслевые проблемы прав и свобод человека и гражданина, можно указать Э.М. Аметистова, С.А. Бурьянова, В.С. Верещетина, Н.С. Волкову, Н.Н. Вопленко, В.К. Забигайло, А.А. Златопольского, А.П. Иванова, Г.В. Игнатенко, И.П. Ильинского, Е.В. Клинову, С.С. Кравчука, В.И. Крусса, И.А. Ледях, Е.А. Лукашеву, М.Г. Маковецкую, Н.И. Марышеву, Т.Н. Матюшеву, А.С. Мордовец, Р.А. Мюллерсона, В.А. Патюлина, Ф.М. Рудинского, И.А. Стародубцеву, Б.Н. Топорнина, И.Е. Фарбера, В.М. Чхиквадзе, Е.А. Шахунянца, Б.С. Эбзеева, Л.М. Энтина и др .

Большой вклад в разработку института ограничений прав и свобод человека и гражданина с учетом видового многообразия последних внесли отечественные ученые: В.Н. Агеев, Ю.Н. Андреев, В.Д. Ардашкин, А.Л. Бабаков, А.Л. Васин, Д.И. Дедов, В.В. Долинская, В.Д. Зорькин, В.А. Лебедев, И.М. Приходько, А.В. Шмоткин, Н.А. Щеголева и др .

Конституционно-правовые проблемы ограничения прав и свобод человека и гражданина, а также специальные правовые режимы исследованы в трудах таких авторов, как В.В. Вышкварцев, А.В. Должиков, В.Б. Исаков, В.В. Лазарев, В.В. Лапаева, Д.Ш. Пирбудагова, С.В. Пчелинцев, Т.С. Рыбакова, Т.Я. Хабриева, С.Н. Шевердяев и др .

Объектом диссертационного исследования выступили общественные отношения, складывающиеся в связи с ограничением конституционных прав и свобод человека в Российской Федерации .

Предмет работы составили конституционные и иные отраслевые нормы, отражающие условия и порядок ограничения прав и свобод человека в Российской Федерации .

Цель исследования состояла в комплексном конституционно-правовом анализе ограничения прав и свобод человека, а также в разработке на основе этого предложений по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики в этой области .

Для достижения заявленной цели автором были поставлены и решены следующие задачи:

– определить понятие и виды ограничений прав и свобод человека;

– рассмотреть развитие конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека;

– проанализировать зарубежный опыт конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека;

– охарактеризовать статусные ограничения прав и свобод человека;

– исследовать содержание режимных ограничений прав и свобод человека;

– систематизировать правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации об ограничении прав и свобод человека;

– сформулировать предложения, направленные на совершенствование законодательства об ограничениях прав и свобод человека .

Методологической основой исследования явились общенаучные и специальные способы познания правовых явлений и процессов. В ходе диссертационного исследования использовались исторический, системный и формальнологический подходы; методы анализа и синтеза, индукции и дедукции. Особое внимание уделялось методу сравнительного правоведения и техникоюридическому способу исследования проблем совершенствования законодательства и правоприменительной практики. Использование указанных методов позволило комплексно изучить заявленный объект, провести обобщающий теоретический анализ, выработать научные предложения и рекомендации .

Теоретическая основа диссертационной работы сформирована с учетом разработок и выводов таких авторов, как С.С. Алексеев, М. В. Баглай, М.И. Байтин, В.М. Баранов, Г. А. Борисов, Н. В. Витрук, В. Г. Ермаков, А.В. Малько, Г. В. Мальцев, М. В. Мархгейм, М. Н. Марченко, Н. И. Матузов, В. С. Нерсесянц, А. Н. Нифанов, О. Н. Полухин, В. Н. Самсонов, Ю. Н. Старилов, Б.А. Страшун, Ю.А. Тихомиров, Е. Е. Тонков, Б. Н. Топорнин, С. В. Тычинин, В.А. Четвернин и др .

Правовую основу диссертационного исследования составили Конституция Российской Федерации 1993 г.; федеральные конституционные законы (от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении», от 30 января 2002 г. № 1-ФКЗ «О военном положении»); положения арбитражнопроцессуального, гражданского, гражданского процессуального, уголовного, уголовно-процессуального, семейного, трудового кодексов и кодекса об административных правонарушениях; федеральные законы (от 3 апреля 1995 г .

№ 40-ФЗ «О Федеральной службе безопасности», от 15 июля 1995 г .

№ 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», от 15 августа 1996 г. № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», от 27 мая 1998 г .

№ 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации», от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», от 25 июля 2002 г. № 151-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации», от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму», от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», от 2 марта 2007 г .

№ 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации», от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», от 30 декабря 2008 г .

№ 307-ФЗ «Об аудиторской деятельности», от 24 июля 2009 г. № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», от 27 ноября 2010 г. № 311-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации», от 28 декабря 2012 г. № 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации»); законы (от 15 мая 1991 г. № 1244-I «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС», от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации», от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации», от 21 июля 1993 г. № 5485-I «О государственной тайне»); подзаконные нормативные правовые акты .

Проанализированы также международно-правовые акты, в содержании которых имеются нормы, ограничивающие права и свободы личности .

На основании анализа норм конституций ряда иностранных государств было проведено обобщение зарубежного опыта нормативного закрепления ограничений прав и свобод человека и гражданина .

Эмпирическая основа диссертационного исследования охватывает материалы судебной практики Конституционного Суда Российской Федерации;

статистические данные, аналитические материалы, касающиеся темы работы; а также нормативные правовые акты, утратившие юридическую силу .

Научная новизна работы заключается в том, что на основании выполненных соискателем исследований:

– разработана новая научная концепция конституционно-правового ограничения прав и свобод человека и гражданина в видовом многообразии сущностных, статусных и режимных оснований;

– предложены меры по оптимизации процесса применения статусных и режимных ограничений прав и свобод личности в Российской Федерации;

– доказана необходимость расширения понимания ограничения прав и свобод человека в аспекте конституционно-правового института, правоотношения, возникающего между личностью и государством при обстоятельствах, предусмотренных Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством, вида деятельности органов государственной власти в связи с тем, что органы государственной власти являются субъектами данного процесса, элемента правового статуса личности в смысле ч. 3 ст. 17 и ст. 64 Конституции России), самоограничения при определении места работы;

– введена в научный оборот авторская трактовка статусных и режимных ограничений прав и свобод человека и гражданина .

На защиту выносятся следующие положения, обладающие элементами научной новизны:

1. На основе анализа доктринальных источников с учетом конституционно-правовых положений, а также ориентируясь на необходимость поиска новых научных подходов к решению практических проблем ограничения субъективных прав, автором предложена собственная формулировка рассматриваемого понятия. Ограничение прав и свобод человека и гражданина – конституционно обусловленная, нормативно определенная, процессуальноконкретизированная система изъятий из юридического положения лица в статусных, режимных или иных целях .

2. Анализ генезиса конституционно-правового регулирования (советско-республиканские источники) ограничений прав и свобод человека и гражданина позволил выделить следующие периоды:

1918-1923 гг. – классовый с фрагментарным (точечным) указанием сущностного ограничения (применительно к избирательному праву – ст. 19 и 36 Конституция РСФСР 1918 г.);

1924-1935 гг. – пробельный (не содержит ограничительных норм в связи с целевой спецификой принятых конституций);

1936-1976 гг. – включенно-недискриминационный (норма об ограничении субъективных прав локализована в положении вместе с принципом недискриминации – ст. 123 Конституции СССР 1936 г. и ст. 127 Конституции РСФС 1937 г.);

1977-1978 гг. – сопряжено-недискриминационный с включением норм сущностных ограничений (ст.ст. 36 и 96 Конституции СССР 1977 г.);

1978-1992 гг. – исходно-определяющий (в Конституции РСФСР с учетом вносимых в нее изменений содержались практически все нормы об ограничениях прав и свобод человека сущностного, статусного и режимного характера);

1993 г. до настоящего времени – комплектный (в Конституцию 1993 г .

включены все нормы об ограничениях прав и свобод человека сущностного, статусного и режимного характера) .

3. Анализ концептуальных и конституционно-отраслевых позиций, касающихся ограничения прав и свобод человека, позволил расширить понимание данного правового феномена в следующих проявлениях:

– конституционно-правовой институт (наличие в Конституции Российской Федерации, федеральном законодательстве норм однородного характера, регламентирующих заявленный правовой феномен);

– правоотношение (между личностью и государством при обстоятельствах, предусмотренных Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством);

– вид деятельности государственных органов (по установлению сущностных, статусных и режимных ограничений прав и свобод человека);

– элемент правового статуса личности (в смысле ч. 3 ст. 17 и ст. 64 Конституции России);

– самоограничения (при определении места или сферы деятельности) .

4. В диссертации предложено авторское определение статусных ограничений прав и свобод человека. Они представляют собой такую их разновидность, которая обусловлена спецификой различных оснований приобретения конкретного юридического состояния .

С учетом этого выделены варианты статусных ограничений прав и свобод человека, связанных:

– с осуществлением государственной или муниципальной службы,

– занимаемой должностью,

– наличием гражданства иного государства (государств);

–с соответствующими судебными решениями .

5. По мнению автора, режимные ограничения прав и свобод человека и гражданина целесообразно трактовать как изъятия из юридического положения неопределенного круга лиц, обусловленные специальным состоянием правоотношений в государстве (в отдельной его части), и выражающиеся в определенной степени неблагоприятности для реализации соответствующих субъективных прав и свобод .

Обосновано выделение двух базовых видов режимных ограничений – чрезвычайно-режимные и регулятивно-режимные. В первом определяющим критерием является режимная территориальность, обусловливающая сущность и содержание мер ограничительного воздействия в отношении субъективных прав и свобод, исходя из пространственной определенности их носителей. Во втором – режимно-предметный критерий, связанный с правоограничительным воздействием на субъект (лицо), ситуационно подпадающий под действие специального режима .

6. В диссертации приведены доводы в пользу оптимизации процесса применения статусных и режимных ограничений прав и свобод личности в

Российской Федерации путем:

– разработки и принятия Правительством Российской Федерации акта, который бы определял все негативные условия при приеме и прохождении гражданином государственной службы;

– дополнения Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении» нормой, закрепляющей возможность конкретизации и специализации его положений посредством федеральных законов;

– законодательного введения специальных принципов ограничения прав и свобод – полноты законодательного закрепления элементного состава ограничений субъективных прав и свобод; гарантированности со стороны государства материальной и (или) организационной компенсации при ограничении прав и свобод личности – во все акты, устанавливающие регулятивно-правовой режим;

– понятийного уточнения ст. 3 «Требования, предъявляемые к судье»

Закона РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» в части, касающейся разграничения между требованиями, ограничениями и запретами .

7. Анализ правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам ограничений прав и свобод личности и с учетом сформулированных в работе выводов о проблемных аспектах правового регулирования таких ограничений, позволил автору обосновать необходимость:

– ликвидации пробела в превентивно-правовом аспекте деятельности Конституционного Суда Российской Федерации по вопросу о режимных ограничениях прав и свобод личности регулятивного характера путем инициирования соответствующими субъектами проверки конституционности положений Федерального закона «О противодействии терроризму» в части установления правового режима контртеррористической операции;

– формулирования Конституционным Судом Российской Федерации, систематизированного перечня критериев реализации принципа соразмерности ограничений прав и свобод личности в виде его правовой позиции в рамках итогового решения по делу, сопряженному с оценкой конституционности вопроса об ограничениях субъективных прав и свобод .

Теоретическая значимость диссертационного исследования обоснована тем, что:

– доказаны положения, вносящие вклад в расширение представлений об изучаемом явлении;

– изложены концептуальные положения конституционно-правового ограничения прав и свобод человека и гражданина;

– раскрыты формы ограничения прав и свобод человека и гражданина;

– изучено развитие конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека и гражданина;

– проведена модернизация подхода к классификации форм ограничения прав и свобод человека и гражданина, обеспечивающая получение новых результатов по теме диссертации .

Практическая значимость диссертационного исследования выражается в том, что его результаты могут быть использованы в законотворческой и иной нормотворческой деятельности, правоприменительной практике государственных органов, а также при разработке и преподавании курсов конституционного права, теории государства и права, связанных с правами и свободами человека, а также при разработке учебно-методических пособий и спецкурсов .

Апробация результатов исследования осуществлена в порядке обсуждения и одобрения на заседаниях кафедры конституционного и муниципального права Юридического института НИУ «БелГУ», а также в процессе участия в международных, всероссийских и межрегиональных научнопрактических конференциях .

Диссертация является логическим завершением работы автора, основные положения которой нашли отражение в одиннадцати научных публикациях общим объемом более 5 п.л .

Структура диссертации обусловлена ее целью и задачами, а также логикой поставленной проблемы.

Работа состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения и списка использованных правовых источников и литературы .

ГЛАВА 1. КОНЦЕПЦИЯ КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОГО

ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

1.1. Понятие и виды ограничений

Постоянный интерес юридической науки к вопросам ограничения прав и свобод человека гражданина обусловлен как персоноориентированной стратегией развития государства (ст. 2 Конституции Российской ции2), так и поиском новых методологических решений проблемных вопросов данной сферы .

Следует отметить, что ограничительный аспект субъективных прав неоднократно выступал предметом самостоятельных теоретических и конституционно-правовых исследований3. Вместе с тем продолжающиеся нарушения прав человека, связанные, в том числе с их ограничением (что подтверждается итоговыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации4) обусловливают необходимость дальнейшего научного поиска актуальных путей корректировки сложившейся ситуации .

Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с учетом поправок, внесенных законами Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации от 30 декабря 2008 г. № 6-ФКЗ и от 30 декабря 2008 г. № 7-ФКЗ) // Российская газета. 1993, 25 декабря; 2009, 21 января .

См.: Барбин В.В. Конституционно-правовые основания ограничения основных прав и свобод человека и гражданина и их реализация в деятельности органов внутренних дел: Автореф. дис... .

канд. юрид. наук. М., 2003; Воробьев С.М. Конституционные основы ограничений личных неимущественных прав в деятельности органов внутренних дел: Дис.... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001; Морозова Л.Я. Институт ограничения политических прав и свобод работников правоохранительных органов в Российской Федерации: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. СПб, 1996;

Подмарев А.А. Конституционные основы ограничения прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации: Дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2001; Приходько И.М. Ограничения в российском праве (проблемы теории и практики): Дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2001 и др .

См., например: Постановления Конституционного Суда РФ от 22 июня 2010 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности подпункта «а» пункта 1 и подпункта «а» пункта 8 статьи 29 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина А.М. Малицкого» // Российская газета. 2010, 7 июля; от 30 октября 2003 г. № 15-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы и жалобами граждан С .

А. Бунтмана, К.А. Катаняна и К.С. Рожкова» // СЗ РФ. 2003. № 44. Ст. 4358; Определение Конституционного Суда РФ от 3 октября 2002 г. № 233-О «По запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке конституционности положений статьи 25 Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации», статьи 43 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», статьи 14 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» и статьи 20.1 ФедеральЭтимология вопроса о содержательном наполнении термина «ограничение» в справочно-словарной литературе позволяет утверждать, что таковое является удержанием в определенных пределах (границах), в умерении, обуздании, стеснении5. В более современной лингво-специальной литературе ограничение представляется стеснением, ограничивающим права и возможности6 .

В заявленной нами юридической плоскости объектом «воздействия»

ограничения являются права и свободы человека и гражданина. Вместе с тем, универсальным регулятором отношений между личностью, обществом и государством выступает право в объективном смысле (нормы права). По этому поводу мы разделяем позицию ученых, которые полагают, что право как социальный феномен и регулятор общественных отношений, уже содержит различные ограничительные требования (положения, нормы) к участникам этих отношений7. Согласимся и с уместной в данном случае точкой зрения Ф.А. Хайека относительно индивидуальной свободы, в какой-то мере ограничивающей любой закон8 .

Именно на основе правовых норм и соответствующих принудительных средств реализуется упорядоченное правовое регулирование общественных отношений. Выступая формой воздействия права на социальные связи, правовое регулирование напрямую влияет на установление конкретных прав и обязанностей субъектов, предписание о должном и возможном9, в конечном итоге, на ограничение прав человека и гражданина. Таким образом, и появляется дискуссионный правовой феномен ограничения прав и свобод человека и гражданина .

В целом в теории права, об ограничениях говорят в совокупности с прилагательным «правовой». Так, правовое ограничение определяют в качестве ного закона «Об основах муниципальной службы в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2003. № 12 .

Ст. 1174 и др .

См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., Т. 2. 1989. С. 659 .

См.: Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь современного русского языка. М.: Буколика, 2008 .

С. 595 .

См.: Нерсесянц В.С. Философия права: Учебник для вузов. М.: Инфра-Норма, 1997. С. 46; Лапач В.А. Система объектов гражданских прав: теория и судебная практика. СПб: Юридический центр Пресс, 2002. С. 61 Хайек Ф. Дорога к рабству // Вопросы философии. 1990. № 11. С. 124 .

См.: Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.:

Юристъ, 2005. С. 724 .

правового сдерживания незаконного деяния, которое создает условия для удовлетворения интересов контрсубъекта и общественных интересов в охране и защите; установленных в праве границ, в пределах которых лица должны действовать; исключения определенных возможностей в их деятельности10 .

Исходя из приведенного определения, не представляется возможным провести грань между такими понятиями как правовое ограничение и ограничение в праве. Здесь они являются словами-синонимами, нацелены на сдерживание отрицательных факторов, включая противозаконные действия, с целью охраны и защиты, удовлетворения частных и общественных интересов .

Полагаем, содержательное отграничение указанных, на наш взгляд, нетождественных понятий, является принципиальным. Первое – более широкое правовое явление по сравнению с ограничением в праве. Как известно, право есть объективированная идея свободы11. Но, с другой стороны, установление правовых норм поведения (в виде запретов, предписаний, дозволений) уже само по себе представляет ограничение человеческой деятельности, запрет на совершение тех или иных действий, или, наоборот, предписывает действовать определенным образом. В свое время Е.Н. Трубецкой подчеркивал: там, где свобода отдельного лица не ограничивается никакими правилами и предписаниями, там не существует вообще никакого права; существенный признак права – норма или правило, ограничивающее свободу12 .

С.С. Алексеев вполне обоснованно утверждает, что именно праву, а не какому-либо иному социальному институту, «дано быть умерителем» свободы человека, ее гарантированным носителем, определителем ее границ, способом переключения в творческую, созидательную активность13. В связи с изложенным, следует говорить о правовых (помимо нравственных, религиозСм.: Общая теория государства и права: Академический курс в трех томах / Отв. ред. М.Н. Марченко. М.: Норма, 2007. С. 362 .

См., например: Евлампиев И.И. Философские и социально-политические взгляды Б.Н. Чичерина // Чичерин Б.Н. Собственность и государство / Под ред. И.И. Евлампиева. СПб: Издательство РХГА, 2005. С. 15 .

См.: Трубецкой Е.Н. Труды по философии права. СПб, 2001. С. 291 .

См.: Алексеев С.С. Тайна права: Его понимание, назначение, социальная ценность. М., 2001. С .

140 .

ных, физических и т.п.) ограничениях. В том же случае, когда речь идет об ограничениях в той или иной отрасли права, о конкретных ограничительных положениях, установленных законодателем, судом или договором необходимо применять словосочетание «ограничения в праве». Поэтому применительно к данному конституционно-отраслевому исследованию мы занимаем позицию выделения ограничений в праве .

Уточним, что в науке рассматриваемое правовое явление также не имеет унифицированного подхода к дефинированию. А в имеющихся рассуждениях авторов можно обособить на две группы позиций. Не касаясь раскрытия их сути, отметим оригинальность позиция В.И. Крусса. Он считает, что конституционным ограничением основных прав и свобод выступает частичная, в отличие от нуллифицирующей отмены и существенно изменяющего «умаления», модификация их содержания, осуществленная нормативно-правовыми установлениями надлежащего уровня (федеральный закон), соразмерно обеспечивающая необходимую защиту определенных конституционных ценностей14 .

В данном случае, не вдаваясь в конкретизацию целей ограничения прав и свобод человека и гражданина, выразим мнение об абстрактности приведенной трактовки, так как «определенными конституционными ценностями», очевидно, может выступать не только личность, но и отдельные составляющие конституционного строя. Помимо прочего, введение термина «защита» дает нам основание судить о том, что эти конституционное ценности уже нарушены. В то время как права и свободы человека и гражданина в условиях, например, специальных правовых режимов ограничиваются, в том числе, в превентивных целях .

Возвращаясь к двум группам, интерпретирующим ограничения прав и свобод человека и гражданина, заметим, что для первой нехарактерно обращение к категории изъятия. Здесь уместно представить мнение См.: Там же. С. 140 .

С.С. Алексеева об ограничении как о границах, наличествующих у лиц прав, которые характеризуют результат юридического регулирования15 .

Аналогично определение В.И. Гоймана, в котором ограниченное право (свобода) есть сужение в установленном порядке его объема посредством применения предусмотренных законом оснований16. Таким образом, здесь также идет речь об установлении границ субъективного права посредством правового регулирования .

Во второй группе ученые свои дефиниции ограничения прав связывают с изъятиями. Так, М.И. Нагорная считает ограничением изменение содержания или объема действия нормы права17, где изменение, типично, представляется изъятием отдельных правомочий, в совокупности составляющих нормативное содержание права .

Б.С. Эбзеев также полагает, что ограничением прав и свобод являются допустимые Конституцией и определенные федеральным законодательством изъятия из конституционного статуса человека и гражданина. Помимо прочего, ограничение основных прав можно связать с изъятием одного из правомочий в совокупности составляющих нормативное содержание основных прав и свобод18 .

У приведенной позиции имеются оппоненты. Так, по мнению Ю.Н. Андреева, ограничение прав – это установление границ (пределов) их реализации и осуществления, предусмотренных законом в публичных и частных интересах, сдерживающих (стесняющих) полномочия правообладателей с помощью ограничительных мер (запретов, обязываний, приостановления и т.п.) с целью гармоничного сочетания общественных, государственных и частных интересов19 .

Алексеев С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. М., 1989. С. 65 .

Материалы «круглого стола» // Государство и право. 1998. № 7. С. 19, 24 .

См.: Там же. С. 36 .

Эбзеев Б.С. Человек, народ, государство в конституционном строе Российской Федерации. М.,

2005. С. 231-232 .

Андреев Ю.Н. Ограничения в гражданском праве России. СПб: Юридический центр Пресс, 2011 .

Автор утверждает, что ограничение основных (конституционных) прав и свобод граждан не может осуществляться посредством изъятия отдельных правомочий у обладателей таких прав. Можно наблюдать только стеснение некоторых проявлений в правомочиях носителей различных видов конституционных прав и свобод. Изъятие правомочий из круга традиционных полномочий или из конституционного статуса человека означало бы не ограничение, а прекращение тех или иных правомочий субъекта права, а по существу, незаконное лишение права в целом20 .

Как далее отмечает Ю.Н. Андреев, ограничения не могут быть результатом изъятия из правового статуса гражданина. Конституционный статус личности, на основе которого строятся иные конкретизирующие его правовые статусы личности (отраслевые, профессиональные, специальные и т.п.), является единым полнокровным статусом, т.е. совокупностью прав, гарантий, законных интересов, принципов и других составляющих. В процессе ограничения прав и свобод Конституцией страны не происходит изъятия тех или иных полномочий из правового статуса личности: он остается единым (конституционным) и неущемленным. Об ущемлении тех или иных прав следует говорить при характеристике охранительных правоотношений, исследовании юридической ответственности, при совершении гражданином того или иного правонарушения, в результате которого виновное лицо может быть лишено («ущемлено») того или иного права, предусмотренного законом, в ходе реализации этой ответственности21 .

Позволим себе не согласиться с мнением Ю.Н. Андреева в виду того, что этимологически изъятие фактически и представляет собой отступление, исключение («изъять» – исключить, устранить (офиц.), а также вообще удалить)22 .

Действительно, мы не может говорить о деструкции конституционного положения личности при изъятии субъективного права или составляющего его правомочия. Однако необходимо вести речь о проявлениях такого положения Там же .

Там же .

http://my-dictionary.ru/word/10363/izyatie/ в статусных или режимных целях. В таком случае, чтобы обеспечить целостность, сохранность своего конституционного положения должно следовать законодательно установленным ограничениям в определенных общественных отношениях. Таким образом, и выходит, что на время ограничения субъективного права, у лица, не теряющего своего конституционного положения, временно или ситуативно изымаются отдельные права или правомочия .

Полагаем, что изъятия не следует сводить к отмене или умалению прав, так как в России не должны создаваться условия для появления нормативных актов, которые отменяют или умаляют субъективные права и свободы (ч. 2 ст. 55 Конституции РФ)23 .

Так, в одном из своих Постановлений Конституционный Суд РФ подчеркнул: в строго определенных ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ целях допустимым является ограничение в отношении права на свободный выезд за пределы территории России, как и в адрес любого иного конституционного права. Такие ограничения не могут интерпретироваться в широком смысле и не должны вести к умалению других разновидностей прав, которые гражданам гарантируют российские Конституция и законы .

Термин «умаление» интерпретируется, по существу, как принижение чего-то высокого, уменьшение значимости, роли, ценности. Иными словами, речь идет о качественных характеристиках конституционных прав. Умаление конституционных прав – это принижение их содержания, обусловленное неправомерным ограничением24 .

Международно-правовые акты, отечественные конституционные нормы, упоминающие термин «умаление», имеют в виду недопущение ограничения прав конкретного человека по сравнению с правами другого человека по основаниям, не предусмотренным законом, вопреки известному стандарту Постановление Конституционного Суда РФ от 20 декабря 1995 г. № 17-П «По делу о проверке конституционности ряда положений пункта «а» статьи 64 УК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Смирнова» // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 54 .

См.: Лапаева В.В. Проблема ограничения прав и свобод человека и гражданина в Конституции РФ (опыт доктринального осмысления) // Журнал российского права. 2005. № 7. С. 21 .

общепризнанных прав человека, включая личные права человека, гражданина и случаи чрезвычайного положения .

Так, в Постановлении Конституционного Суда РФ по поводу жалоб граждан и запроса, сделанного группой депутатов Государственной Думы зафиксировано: законодатель в случаях, когда конституционными нормами позволено установление ограничений закрепляемых ими прав, не имеет права на осуществление правового регулирования, которое посягает на сущность того или иного права и приводит к утрате его действительного содержания .

Представленные ч. 3 ст. 55 Конституции РФ публичные интересы могут оправдать правовые ограничения субъективных прав личности лишь тогда, когда ими не ограничиваются пределы и применение первостепенного смысла соответствующих базовых норм Конституции .

Современные отечественные исследователи также отмечают, что правовые ограничения выступают в качестве одного из правовых средств – инструментов, которые способствуют достижению целей, поставленных правом, и удовлетворяю интересы субъектов права. С помощью правовых ограничений представляется возможным удерживать субъект права в определенных рамках, позволяющих упорядочить общественные отношения с помощью обеспечения интересов контрсубъекта25 .

В большинстве своем правоведы все же склонны к рассмотрению правовых ограничений именно как средств правового регулирования .

Ф.Н. Фаткуллин под ограничением подразумевает явление, близкое к запрету. Так, им отмечено, что ограничение рассчитано на удержание общественного отношения в жестко ограничиваемых рамках и не предполагает его полного вытеснения26. Н.Н. Рыбушкин, уделяя внимание запрещающим нормам права, также указывал на ограничение как самостоятельное средство в правовом регулировании. Ученый считает, что законодателем при правовом См., например: Приходько И.М. Правовые ограничения в законодательстве: проблемы теории и практики // Правоведение. 1999. № 1. С. 241; Приходько И.М. Ограничения в российском праве (проблемы теории и практики): Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 8-9 .

Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Казань, 1987. С. 157 .

опосредовании подлежащих упорядочиванию общественных отношений с учетом их рода, сферы, вида и прочих специфических черт, применяются многообразные средства юридического регулирования (положительное обязывание, уполномочивание, дозволение, запрет, ограничение и т.д.)27 .

Резюмируя данную часть исследования, подчеркнем, что наша позиция связывает ограничения прав и свобод человека и гражданина с положительным (позитивным) изъятием правомочий или прав. При этом положительным (позитивным) будем считать законно-определенное ограничение и в соответствующих законно-определенных целях .

Далее, что касается правового определения данного явления, то еще во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. отмечалось, что возможность делать все, что не наносит вреда другому и есть свобода. В итоге реализация естественных прав каждым человеком ограничена только границами, обеспечивающими для других членов общества пользование аналогичными правами. Только закон может определять такие пределы28 .

Конституцией РФ для установления границ свободы человека употребляется термин «ограничение» (ч. 2 ст. 19, ч. 2 ст. 23, ч. 3 ст. 55, ч. 1 и ч. 3 ст .

56, ст. 79 и др.). Осуществленный анализ содержания указанных положений позволяет говорить о том, что в ней предусмотрено как нормативное (правоустанавливающее), так и правоприменительное ограничение права29. При этом ограничение правоустанавливающего характера может иметь место в рамках обычного (ч. 3 ст. 55) и особого (ст. 56) правового режима .

На основании ч. 3 ст. 55 Конституции РФ федеральный закон может ограничить права и свободы человека и гражданина только в той мере, которая необходима в целях, связанных с защитой основ конституционного строя, общественности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечением обороны страны и безопасности государства .

Рыбушкин Н.Н. Запрещающие нормы в советском праве. Казань, 1990. С. 8 .

См.: Международные акты о правах человека: Сб. документов. М.: НОРМА-ИНФРА, 1998. С .

32 .

Пирбудагова Д.Ш. К вопросу о конституционных пределах ограничения основных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации // Юридический мир. 2009. № 12. С. 14-18 .

Регламентация ограничения субъективных прав и свобод в особых правовых режимах предусмотрена ст. 56 Конституции. Таковой определено, что отдельные ограничения прав и свобод могут устанавливаться на основании положений федерального конституционного закона с указанием пределов и срока их действия с целью обеспечить безопасность граждан и защиту конституционного строя в условиях чрезвычайного положения .

Таким образом, первый случай определяет условия нормального режима правового регулирования, не относящиеся к введению чрезвычайного положения. Федеральным законом могут ограничиваться любые права и свободы без обозначения хронологических периодов таких ограничений. Во второй ситуации допускаются некоторые ограничения прав и свобод только применительно к условию чрезвычайного положения (вводится на основании норм Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении»30; далее – Федеральный конституционный закон № 3-ФКЗ), лишь в заданных пределах и только на определенный срок (обратим внимание, что в данном случае важное значение имеют процессуальные нормы указанного акта). Вместе с тем, какому-либо ограничению могут подвергаться не все права и свободы (ч. 3 ст. 56 Конституции РФ). Такая невозможность ограничения определенного ряда прав обусловлена конституционным содержанием этих прав, предусматривающим возможность их ограничения в условиях даже обычного правового режима. Однако в этом вопросе исключительно важно учитывать «специфически условный характер ограничений, который выражает их сущность и определяет их принципиальную допустимость»31 .

Иными словами, если субъективные права закрепляются в учредительном акте страны, то и ограничения этих прав должны определяться в самой Конституции. Текущим законодательством могут только конкретизироваться конституционные ограничения без выхода за их рамки. Лишь в этом смысле Федеральный конституционный закон РФ от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» (ред. от 07.03.2005 г.) // Российская газета. 2001, 2 июня; 2005, 11 марта .

Крусс В.И. Теория конституционного правопользования. М., 2007. С. 246 .

позволительно утверждать, что конституционные права и свободы человека и гражданина могут ограничиваться федеральным законом32 .

Необходимо констатировать факт отсутствия таких основных прав, которые не возможно было бы ограничить. Даже, если посмотреть нормы Всеобщей декларации прав человека, то отталкиваясь от ее ст .

29, видно, что отсутствует какая-либо классификации прав и свобод личности, позволяющая ограничить одни права и не распространять свое действие на другие33. Логичность данного подхода подтверждается и международно-правовой практикой. В Конвенции о защите прав и основных свобод (п. 1, 2 ст. 15)34 признается право участников отступать от ее обязательств в той мере степени, в которой это опосредовано чрезвычайными обстоятельствами (а не наличием особого правового режима)35 .

Что же касается невозможности ограничения определенного ряда прав, перечисленных в ч. 3 ст. 56, то она обусловлена конституционным содержанием этих прав, предусматривающим возможность их ограничения в условиях даже обычного правового режима. Однако в этом вопросе исключительно важно учитывать «специфически условный характер ограничений, который выражает их сущность и определяет их принципиальную допустимость»36 .

В настоящее время сформировался ряд принципов и доктринальных положений, которые могут выступать как критерии правотворческой и правоприменительной деятельности в сфере ограничения прав и свобод человека и гражданина. Наиболее важными среди таковых следует указать отсылку к закону и законности; минимальную достаточность или соразмерность; сохранение сущностного содержания прав и свобод; целесообразность и опоПирбудагова Д.Ш. К вопросу о конституционных пределах ограничения основных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации // Юридический мир. 2009. № 12. С. 14-18 .

Всеобщая декларация прав человека (Принята 10.12.1948 г. Генеральной Ассамблеей ООН) // Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов. М.: Юридическая литература, 1990. С. 14-20 .

Конвенция о защите прав человека и основных свобод (ETS № 5) от 4 ноября 1950 г. // СЗ РФ. 1998. № 20. Ст. 2143 .

См.: Пчелинцев С.В. Пределы ограничений прав и свобод человека в условиях особых правовых режимов: современные подходы // Журнал российского права. 2005. № 8 .

Крусс В.И. Теория конституционного правопользования. М., 2007. С. 246 .

средованность пределов ограничения существующими в обществе многообразными отношениями; баланс интересов личности, общества, государства;

демократизм и целенаправленность в установлении пределов ограничений;

своевременность; равенство при применении ограничения; дифференцированность реализуемых ограничений и индивидуальность37 .

Принцип формального равенства выражает существо права в качестве специфического социального феномена и характеризуется фундаментальным, всеобщим и применимым к любому субъективному праву основанием, позволяющим установить пределы его реализации38. Целый ряд статей Конституции России прямо или косвенно адресуется равенству субъективных прав. Ключевой из таковых является ст. 19 .

Суть принципа формально-юридического равенства состоит в отсутствии у любого человека каких-либо льгот по отношению к другим людям в сфере права. Данный принцип и устанавливает пределы осуществления прав и свобод человека и гражданина (общие пределы правовой регламентации) .

Абсолютно неприемлемым должен быть подход, когда конституционное право-гарантия получает конкретизацию в текущем законодательстве посредством предоставления возможности пользоваться ею для одной категории лиц и невозможности – для другой. Подобное правовое регулирование ведет к дискриминации правопользователей, что означает нарушение конституционного принципа равноправия .

В данной связи, когда подразумевается ограничение основных прав федеральным законом, то из этого следует, что такие ограничения не могут превосходить рамки тех пределов реализации прав и свобод, которые зафиксированы в Конституции РФ. Следовательно, им не должен нарушаться Подробнее см.: Общая теория прав человека / Под ред. Е.А. Лукашевой. М., 1996. С. 158-161;

Морозова Л.Я. Институт ограничения политических прав и свобод работников правоохранительных органов в Российской Федерации: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. СПб, 1996. С. 11-12;

Шмоткин А.В. Пределы ограничения прав и свобод личности при обеспечении национальной безопасности // Проблемы обеспечения национальной безопасности в современных условиях. Минск,

2001. С. 74-75; Барбин В.В. Конституционно-правовые основания ограничения основных прав и свобод человека и гражданина и их реализация в деятельности органов внутренних дел: Автореф .

дис.... канд. юрид. наук. М., 2003 и др .

См.: Нерсесянц В.С. Философия права. М., 1999. С. 17 .

принцип равенства носителей этих прав; не должны вводиться добавочные гарантии против злоупотребления правами, но могут только конкретизироваться конституционно-определенные гарантии .

Если исследовать положение ч. 3 ст. 55 Конституции России с такой точки зрения, то наличествующие в ней установления не являются перечнем самостоятельных оснований, ограничивающих субъективные права и свободы законом, а выступают дополнительным барьером от произвольного вторжения федерального закона в компетенцию учредительного акта страны. Из нормы вытекает, что права и свободы человека и гражданина могут ограничиваться в федеральном законе, область распространения которого уже ограничивается конституционными границами реализации прав, только в обозначенных целях и только соразмерно этим целям39 .

Однако в научной литературе в отличие от законодательства, не существует унифицированного подхода к определению цели ограничений. Как замечает А.В. Малько – это сдерживание незаконного деяния с целью защитить общественные отношения40. В.А. Четверниным такая цель трактуется в качестве запрета всего общественно вредного и исключающего злоупотребление свободой41. Для В.И. Гоймана такая цель – защита общества, прав и правопользователя42 .

свобод (интересов) иных лиц от произвола В.В. Маклаков и Б.А. Страшун видят соответствующую цель в необходимости уважения прав и свобод других людей и нормальном функционировании общества и государства43. По сравнению с представленными учеными, А.С. Мордовец более развернуто определил цели при ограничении прав и свобод человека и гражданина, которые могут заключаться в поддержании Пирбудагова Д.Ш. К вопросу о конституционных пределах ограничения основных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации // Юридический мир. 2009. № 12. С. 14-18 .

Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. Саратов, 1994. С. 59 .

Конституция Российской Федерации: Проблемный комментарий / Отв. ред. В.А. Четвернин. М.,

1997. С. 30 .

Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву. Материалы круглого стола журнала «Государство и право» // Государство и право. 1997. № 7. С. 26 .

Конституционное (государственное) право зарубежных стран / Отв. ред. Б.А. Страшун. Т. 1, 2 .

М., 1995. С. 119 .

правопорядка, обеспечении личной безопасности, внутренней и внешней безопасности общества и государства, создании благоприятных условий при реализации экономической деятельности и охране всех форм собственности, учете минимальных государственных стандартов по ключевым критериям уровня жизни, культурного развития граждан44 .

Здесь необходимо обратить внимание на то, что отсутствие единого доктринального подхода, а также многочисленность нормативных целей не способствуют поиску унифицированного подхода к решению данного вопроса в теории. Однако, учитывая, положения концепции права и законодательства, полагаем, возможным считать в качестве таких целей абстрактные, собирательные термины, совпадающие с обособляемыми нами ограничениями прав и свобод человека и гражданина: сущностные, статусные, режимные и др .

Подчеркнем, что целевые установления относительно ограничений прав и свобод человека и гражданина строго определены законодательным перечнем. По этой причине запрещается произвольное расширение таких целей. Однако способы (формы) ограничения прав и свобод могут быть различными: а) относительный запрет заключающийся в установлении границ поведения (запрещение определенного варианта осуществления права или свободы); б) абсолютный запрет в целом запрещает реализацию права (свободы); в) вмешательство со стороны уполномоченных государственных органов в права и свободы личности (отличается активностью действий со стороны государственных органов и пассивным отношение индивида); г) обязанность; д) ответственность .

Ограничение прав и свобод только на основе Конституции – правило, действующее в современном российском праве45 .

Ограничения прав и свобод человека и гражданина необходимо отграничивать от смежных правовых явлений, например от неполно реализованМордовец А.С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина .

Саратов, 1996. С. 53 .

См.: Правовые акты. Учебно-практическое и справочное пособие / Ю.А. Тихомиров, И.В. Котелевская. М., 1999. С. 101 .

ных прав. Представляется, в условиях демократизации общества реализация прав и свобод личности объективно обусловлена уровнем экономического, социального, политического, духовно-культурного развития общества .

Например, нереализация свободы труда по объективным причинам в условиях безработицы, с одной стороны, неправомерна. Однако в условиях сложной экономической ситуации права и свободы в принципе не могут быть реализованы в полной мере. В качестве неправомерной можно представить неполную реализацию непосредственно действующих конституционных прав человека и гражданина, например, в связи с диспропорцией доходов. В этом случае речь идет не об ограничениях, а касается непоследовательно и неполно реализованных прав и свобод человека и гражданина, которые приобретают формальный характер46 .

Подводя итоги осуществленного исследования, и ориентируясь на необходимость поиска новых научных изысканий в решении практических проблем ограничения субъективных прав, предлагаем свое видение на формулирование ограничения прав и свобод человека. Это – конституционно обусловленная, нормативно определенная, процессуальноконкретизированная система изъятий из юридического положения лица в статусных, режимных или иных целях .

В юридической литературе имеются различные подходы к классификации ограничений в праве .

Так, на основе широкого понимания прав и правоотношений, В.В. Долинская указывает на ограничения: 1) по цели, 2) по субъекту; 3) по объекту; 4) по основаниям возникновения и прекращения, 5) по правомочиям; 6) отраслевые и т.д.47 .

Как уже отмечалось, ограничения прав применяются в целях защиты частных и публичных интересов (законных интересов личности, общества и государства). Данные целеполагания изложены в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ .

Рыбакова Т.С. Правомерные ограничения прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации // История государства и права. 2007. № 16 .

См.: Долинская В.В. Ограничения права собственности: понятие и виды // Закон. 2003. № 11. С. 5 .

Исходя из субъективного состава лиц, в отношении которых предпринимаются ограничительные действия (нормы), можно сделать вывод о том, что различаются ограничения прав физических, иностранцев, служащих, должностных лиц и т.п., ограничения, действующие в равной степени в отношении всех лиц, и ограничения, направленные лишь в отношении конкретных лиц .

Исходя из формы (источников) права, ограничения прав могут быть предусмотрены международно-правовыми актами, общепризнанными принципами международного права, Конституцией РФ, федеральными законами и осуществляться с помощью иных правовых актов, а также судебных решений. Различаются конституционно-правовые ограничения (ограничения конституционных прав и свобод), отраслевые, межотраслевые ограничения прав .

Одновременно Конституцией РФ не ограничиваются основные права, а только определяются имманентные пределы – нормативное содержание, границы и круг полномочий. Данные пределы обусловливает конституционный строй и они должны быть тождественны ему48. Права, предоставленные гражданину Конституцией РФ, существенно важны, но не беспредельны. Поэтому правильное определение этих пределов является громадным и важным трудом49 .

В целом можно заключить, что сущность ограничения прав и свобод гражданина состоит в установлении определенных барьеров, препятствующих реализации его конституционных прав и свобод50. Ограничение всегда характеризуется установленным пределом свободы индивида, и за «отмеренные» границы субъект не должен заступать, так как появляется риск вторжения в чужие интересы, которые также обеспечены в законе .

См.: Эбзеев Б.С. Ограничения конституционных прав // Теория и практика ограничения прав человека по российскому законодательству и международному праву. Н. Новгород, 1998. Ч. I. С. 7 .

См.: Исаков В.Б. Правомерное и неправомерное ограничение прав человека в законотворческой практике России // Там же. С. 3-7 .

Матузов Н.И. О категориях «субъективное право» и «юридическая обязанность» в свете современного правового развития // Личность и власть (конституционные вопросы): Межвуз. сб. науч .

работ. Ростов-на-Дону, 1995 .

1.2. Генезис конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека и гражданина Неизбежность определенных ограничений прав и свобод обусловлена сотрудничеством людей в рамках реализации их субъективных прав и свобод в обществе. Ограничения опосредованы, прежде всего, необходимостью уважения прав личности, а также востребованностью нормального функционирования общества и государства, равно как и любого коллектива51. В рамках данного участка работы исследовательское внимание будет сосредоточено на теоретических и регулятивно-правовых аспектах генезиса ограничений прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации .

Отметим, что в советский период жесткой критике подвергались статьи буржуазных конституций, в которых допускались ограничения конституционных прав. Из учебника в учебник переходило известное положение о том, что каждая статья этих конституций закрепляет «две палаты»: первая провозглашает право, а вторая содержит оговорку, позволяющую нарушать провозглашенное право52. Указанный своего рода стереотип при характеристике западных конституций был основан на позиции К. Маркса относительно французской Конституции 1852 г.53 .

Далее уточним, что в советское время в отечественной юридической науке прослеживалась тенденция хотя бы в общих чертах отметить необходимость установления баланса интересов личности и государства, а также роли ограничительных мер в этом процессе .

Так, существенное внимание к проблемам, связанным с соотношением интересов личности, общества, государства, а также статуса граждан было отмечено в отечественных научных работах 60-80-х гг. XX в. Принцип единства интересов личности и общества в социалистическом праве являлся одним из основополагающих применительно к конституционным правам и своКонституционное (государственное) право зарубежных стран. Общая часть. / Отв. ред. Б.А .

Страшун. М., 1999. С. 133-134 .

См.: Лазарев В.В. Ограничение прав и свобод как теоретическая и практическая проблема // Журнал российского права. 2009. № 9 .

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 8. С. 132 .

бодам54. Советская правовая наука признавала безусловным тезис, что интересы общества, государства, личности, социальных общностей и групп существуют неизолированно друг от друга .

По этому поводу М.В. Баглай, указывал: достижение индивидуальной свободы связано с целями, которые ставит перед собой каждый человек. Целевые установки должны согласоваться с интересами остальных людей и всего общества в целом55. По мнению А.А. Мишина, речь фактически шла о балансе индивидуальных свобод и государственной безопасности, что обусловливало решение проблемы: какими границами можно определить свободное использование конституционных прав и свобод, если не ставить под угрозу существование самой государственности56? Типично при этом аргументировалась главенствующая (преобладающая) роль интересов общества и государства, но не личности57 .

В то время было правилом, что слияние интересов личности и государства является необходимым условием подлинной свободы человека. Вместе с тем декларировалось, что единое понятие свободы личности отсутствует, так как фигуры последней вообще не существует, а есть личности трудящихся и эксплуататоров58. Отсюда следовало заключение о классовой сущности термина «свобода личности», которая почти в течение всего периода существования СССР являлась определяющей. По этой причине в научной литературе преобладал тезис, в соответствии с которым на службе у интересов государСм.: Государственное право СССР / Под ред. С.С. Кравчука. М.: Юридическая литература, 1967 .

С. 168-169; Курс советского государственного права / Под ред. Б.В. Щетинина, А.Н. Горшенева .

М.: Высшая школа. 1971. С. 189-190; Мозохина А.Г. Свобода личности и основные права граждан в социалистических странах Европы. М.: Наука, 1965. С. 85-89; Основы советского государства и права / Под ред. М.П. Каревой, Г.И. Федькина М.: Госюриздат, 1956. С. 138, 145; Уманский Я.Н .

Советское государственное право / Под ред. К.А. Мокичева М.: Госюриздат, 1960. С. 351-352, 395 .

См.: Государственное право буржуазных и освободившихся стран / Отв. ред. И.П. Ильинский, Л.М. Энтин. М.: Международные отношения, 1988. С. 228 .

См.: Мишин А.А., Пульянов В.З., Данов Р.Х., Барабашев Г.В. Государственное право буржуазных стран и стран, освободившихся от колониальной зависимости. М., 1970. С. 117 .

См.: Сабикенов С. Проблемы соотношения интересов государства и личности в новой Конституции СССР // Конституция СССР и правовое положение личности / Пред. ред. коллегии В.М .

Чхиквадзе. 1979. С. 62-67 .

См.: Иванов А.П. Конституционное закрепление свободы личности при социализме // Вопросы охраны прав личности и укрепления социалистической законности. Саратов, 1966. С. 29 .

ства, являясь менее значимыми, должны быть права человека59. Высказанная позиция была имманентна как для СССР, так и для иных государств социалистического лагеря60. Современная научная литература такой правовой феномен объясняет тем, что неотъемлемым качеством как советского, так и всякого любого тоталитарного общества является наличие принципа преобладания государственных интересов в ущерб интересам индивида61, где многочисленные запреты и ограничения сводят на нет институт прав и свобод62 .

Принципиально новыми теоретическими суждениями в формировании подхода к приоритетам во взаимоотношениях индивида и государства были суждения, предложенные Г.В. Мальцевым еще в конце 60-х гг. XX в.

Их суть заключалась в следующем:

- некоторые ограничения свободы личности в отдельных случаях объективно необходимы и разумны;

- смыслом и целью отношений государства и человека в социальном и юридическом планах является всемерное и неуклонное обеспечение свободы личности63. Данный тезис, по существу, был первой попыткой отражения в отечественной юридической науке приоритета интересов личности над государственными интересами. Конечно, такая позиция кардинально отличалась от консолидированного устойчивого мнения о безусловном приоритете государственных интересов .

Уточним, что в условиях тоталитарного государства такие высказывания были единичными и не могли быть перспективными для последующего серьезного понимания и развития на более обширной платформе. В связи с См. напр.: Права человека и современный мир / Отв. ред. Н.К. Михайловский. Киев: Наукова думка, 1980. С. 16 .

См.: Государственное право стран народной демократии / Под ред. Котока В.Ф. М., 1961. С. 98, 110 .

См.: Ардашкин В.Д. Охранительный механизм в праве и пределы ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву // Теория и практика ограничения прав человека по российскому законодательству и международному праву: Сб. научных трудов / Под ред. В.М. Баранова. Н. Новгород, 1998. Ч. I. С. 98 .

См.: Государственное право буржуазных и освободившихся стран / Отв. ред. И.П. Ильинский, Л.М. Энтин. М., 1988. С. 227 .

См.: Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности (теоретические вопросы). М.,

1968. С. 27-30; Мальцев Г.В. Советское государство и личность. М., 1969. С. 7-9 .

этим они получили поддержку лишь спустя длительное время, когда для этого появились объективные предпосылки .

Серьезный вклад в развитие рассматриваемых правоотношений осуществлен усилиями Б.С. Эбзеева. Ученый обосновал тезис о невозможности при осуществлении конституционного права видеть исключительно личные или общественные интересы64. Аксиоматичен был и тот факт, что свобода человека не является абсолютной, а ограничивается социальными пределами. В этом контексте И.Е. Фарбер указывал, что такие ограничения для отдельного человека являются правилами поведения, принятыми и одобренными обществом65. Аналогичной точки зрения придерживался и В.А. Патюлин. По его мнению, реализация свобод имеет свои определенные законом границы, за которыми свобода, если ею злоупотребляют, становится антисоциальным действием66. Достаточно близка по содержанию и позиция Е.А. Лукашевой, которую она занимала в последний период существования СССР: режим авторитаризма анархии появляется при подчинении индивида государству или при безусловном утверждении государством всех без исключения интересов личности67 .

Внимание акцентировалось и на том обстоятельстве, что соотношение интересов общества и личности, коллективного и индивидуального – это многогранное явление, включающее введение возможных ограничений прав и свобод личности68 .

Появление разнообразных факторов чрезвычайного содержание – крайне характерная черта последних лет существования СССР (например, Баку, Вильнюс, Тбилиси, Ошская область Киргизской ССР и др.). Они требоСм.: Эбзеев Б.С. Конституционные основы свободы личности в СССР / Под ред. И.Е. Фарбера .

Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1982. С. 106-107; Эбзеев Б.С. Советское государство и права человека. Конституционные вопросы / Под ред. Фарбера И.Е. Саратов, 1986. С. 143-144 .

См.: Фарбер И.Е. Свобода и права человека в советском государстве. Саратов, 1974. С. 22 .

См.: Патюлин В.А. Политические права и свободы граждан СССР // Социализм и личность / Отв. ред. В.М. Чхиквадзе. М., 1979. С. 25 .

См.: Лукашева Е.А. Правовое государство и обеспечение прав личности // Права человека: проблемы и перспективы. М., 1990. С. 58 .

См.: Аметистов Э.М., Клинова Е.В., Шахунянц Е.А. Международная защита прав человека и их нарушения в капиталистических странах: научно-аналитический обзор. М., 1981. С. 17-18; Рудинский Ф.М. Личность и социалистическая законность. Волгоград, 1976. С. 15-16 .

вали определенных мер со стороны государства69. В связи с этим Б.Н. Топорнин ставил вопрос о необходимости разработки юридических гарантий, направленных на соблюдение субъективных прав и свобод, учитывая интересы государственной безопасности и общественного порядка70 .

В силу ряда объективных причин проблема определения границ государственного вторжения в область личной свободы человека актуализируется и приобретает особую значимость только в начале 90-х гг. ХХ в., со стартом переходного периода в строительстве обновленной России, существенно изменившем суждения о соотношении притязаний личности, общества и государства71 .

Переходные этапы общественного развития влияют на актуальность проблем ограничения прав личности в разрезе составной части целостного процесса установления и правовой регламентации рационального баланса интересов личности, общества и государства72 .

В современный период научные изыскания подчеркивают, что посредством конституционно-правовой политики должна определяться некая комбинация интересов, когда увеличение защищенности каждого из субъектов становится возможным только при усилении защищенности иных сторон73 .

Солидаризируемся с позицией В.В. Субочева, которым объективно отмечено:

интересы личности устанавливаются закономерностями, имманентными социальным отношениям и приоритетам государственно-правового воздейПчелинцев С.В. Роль ограничения прав и свобод граждан в обеспечении баланса интересов личности, общества и государства // Право и политика. 2006. № 5 .

См.: Топорнин Б.Н. Права человека и разделение властей // Права человека: время трудных решений / Отв. ред. Е.А. Лукашева, М.М. Славин. М., 1991. С. 36-37 .

См.: Златопольский А.А. Некоторые методологические вопросы взаимоотношений личности и государства // Права человека: время трудных решений / Отв. ред. Е.А. Лукашева, М.М. Славин .

М., 1991. С. 169-175; Васин А.Л. Методические и практические предпосылки ограничения прав человека // Теория и практика ограничения прав человека по российскому законодательству и международному праву. Ч. I. С. 145-157 .

См.: Баранов В.М. К теории ограничения прав человека (вместо введения) // Теория и практика ограничения прав человека по российскому законодательству и международному праву. Ч. I. С. 3Вопленко Н.Н. Ограничение независимости личности в праве // Там же. С. 78-80; Мюллерсон Р.А. Права человека и социализм // Права человека: время трудных решений / Отв. ред. Е.А. Лукашева, М.М. Славин. М.: ИГПАН. 1991. С. 91 .

См.: Рыбаков О.Ю., Пряхина Т.М. Конституционно-правовая политика // Российская правовая политика. М.: Норма. 2003. С. 240 .

ствия на них также, как само государство нуждается и определяется интересами человека74 .

Далее отметим, что положения конституций советского периода (союзные и республиканские) также как и позиции ученых относительно ограничения прав и свобод человека и гражданина носили неунифцированный характер .

Так, в Конституции (Основном Законе) РСФС 1918 г.75 отражалось реальное соотношение классовых сил в стране. Применительно к настоящему исследованию интересной приставляется ст. 65, в которой избирательных прав лишались лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли, живущие на нетрудовые доходы, частные торговцы, торговые и коммерческие посредники, некоторые иные категории населения. То есть данное положение было адресовано эксплуататорам. Но подчеркнем, что данный класс лишался избирательных прав. А ст. 19 ограничивала этих же лиц в праве на военную службу. Только трудящиеся имели право защищать революцию с оружием в руках, а на нетрудовых элементов возлагалось отправление прочих военных обязанностей (военно-транспортного, военностроительного и др. характера) .

Таким образом, несмотря на то, что Конституция РСФСР 1918 г. не оперирует терминами «человек», «гражданин», все-таки применительно к существовавшим реалиям классового общества был предусмотрен механизм ограничения субъективных прав .

Конституция СССР 1924 г.76 завершила оформление принципиально нового государства – Союза Советских Социалистических Республик. Ею по См.: Субочев В.В. Право и его роль в обеспечении диалектического единства личных, общественных и государственных интересов // Право и политика. 2003. № 12. С. 4-11 .

Конституция (Основной Закон) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (принята V Всероссийским съездом Советов 10.07.1918 г.). Утратила силу в связи с принятием Конституции (Основного Закона) РСФСР, утвержденной Постановлением XII Всероссийского съезда Советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов от 11.05.1925 г. // СУ РСФСР. 1918. № 51. Ст. 582 .

Основной Закон (Конституция) Союза Советских Социалистических Республик (утв. ЦИК СССР 06.07.1923 г.). Документ утратил силу в связи с принятием Конституции (Основного Закона) СССР, утв. Постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов СССР от 05.12.1936 г. // СУ РСФСР. 1923. № 81. Ст. 782 .

существу был заменен Союзный договор, принятый I Всесоюзным съездом Советов .

Республиканская Конституция РСФСР была принята в 1925 г.77. По данным двум актам следует указать, что в их положениях не обнаружено искомых норм и это, полагаем, связано с целевыми постановками принятия документов .

Отношение Конституции (Основного Закона) СССР 1936 г.78 и Конституции (Основного Закона) РСФС 1937 г.79 к значению личности и государства характеризуется расположением главы о правах и обязанностях граждан в числе последних. Данные учредительные акты содержали идентичные установления об ограничении субъективных прав в аспекте принципа недискриминации. Так, каралось законом всякое определенное в прямой или косвенной формулировке ограничение прав или, напротив, предписание прямых или косвенных преимуществ для граждан с учетом их расовой и национальной принадлежности, равно как всякая проповедь расовой или национальной исключительности, или ненависти и пренебрежения (ст. 123 Конституции СССР 1936 г. и ст. 127 Конституции РСФС 1937 г.) .

В Конституции (Основном Законе) СССР 1977 г.80 искомая норма также обнаружена применительно к изложению принципа недискриминации в ст. 36. Его формулировка полностью совпадала с нормой предыдущей в дейПостановление XII Всероссийского Съезда Советов от 11 мая 1925 г. «Об утверждении текста Конституции (Основного Закона) РСФСР» (вместе с «Конституцией (Основным Законом) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики»). Утратил силу в связи с принятием Конституции (Основного Закона) РСФСР, утвержденной Постановлением Чрезвычайного XVII Всероссийского Съезда Советов от 21.01.1937 г. // СУ РСФСР. 1925. № 30. Ст. 218 .

Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик (утв. Постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов СССР от 05.12.1936 г.) Утратил силу в связи с принятием Конституции (Основного Закона) СССР от 07.10.1977 г., утвержденной Декларацией ВС СССР от 07.10.1977 г. № 6365-IX // Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 1936, 6 декабря .

Постановление Чрезвычайного XVII Всероссийского Съезда Советов от 21 января 1937 г. «Об утверждении Конституции (Основного Закона) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» (вместе с Конституцией). Утратило силу в связи с принятием Конституции (Основного Закона) РСФСР от 12.04.1978 г., утвержденной Декларацией ВС РСФСР от 12.04.1978 г. // Документ опубликован не был; www.garant.ru Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик (принята ВС СССР 07.10.1977 г.) (ред. от 14.03.1990 г.). Утратила силу на территории Российской Федерации в связи с принятием Соглашения от 08.12.1991 г. «О создании содружества независимых государств», ратифицированного Постановлением ВС РСФСР от 12.12.1991 г. № 2014-1 // Ведомости ВС СССР. 1977. № 41. Ст. 617; Свод законов СССР. Т. 3. 1990. С. 14 .

ствии советской конституции. Только в Основном Законе 1977 г. глагол «карается» был заменен на «наказывается» .

В ст. 96 рассматриваемого акта появляется новое для того времени положение о недопустимости ограничения избирательных прав граждан .

Особое внимание хотелось бы уделить Конституции (Основному Закону) Российской Федерации 1978 г.81. Уточним, что с учетом поправок 1989гг. Конституция РСФСР 1978 г. приобрела принципиально новые черты, отступившись от модели социалистического общественного развития, монопольного статуса КПСС в политической системе и, признав идеологию плюрализма и концепцию разделения властей. В связи с этим в тексте Конституции появляются не только положения об ограничении прав и свобод человека и гражданина, которые близки современным формулировкам. Но также имелись так называемые сущностные ограничения применительно к различным видам субъективных прав. По первой части следует указать ст. 33, которая предусматривала возможность ограничить субъективные права и свободы законом в той степени, которая являлась необходимой «в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, законных прав и интересов других людей в демократическом обществе». В ст. 67.3 вводился порядок, регламентирующий ограничение прав и свобод человека и гражданина на определенный хронологический период в связи с введением на законно предусмотренных основаниях чрезвычайного положения .

По второй части следует указать ст. 40 (ограничивающая права неприкосновенности частной жизни, тайны переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений), ст. 42 (ограничивающая права свободы передвижения, выбора места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации), ст. 43 (ограничивающая права искать, получать и свободно распространять информацию), ст. 50 (ограничение права на объединение), ст. 66 Конституция (Основной Закон) Российской Федерации – России (принята ВС РСФСР 12.04.1978 г.) (ред. от 10.12.1992 г.). Утратила силу в связи с принятием Конституции Российской Федерации от 12.12.1993 г. // Ведомости ВС РСФСР. 1978. № 15. Ст. 407; Свод законов РСФСР. Т. 1. 1988. С. 13 .

(о вступлении в силу закона, предусматривающего наказание для граждан или ограничение субъективных прав) .

Конституция России впервые зафиксировала универсальную в аспекте адресации законодательной, исполнительной и судебной власти норму ч. 3 ст. 55 .

Здесь же отметим, что первоначально (еще до принятия Конституции 1993 г.) такие цели (исключая обеспечение обороны страны и безопасность государства) фиксировались ст. 2 Декларации прав и свобод человека и гражданина от 22 ноября 1991 г.82. Таким образом, на ранней стадии обновленного конституционного строительства определялись границы вторжения государства в область прав личности83 .

Анализ генезиса конституционно-правового регулирования (советскореспубликанские источники) ограничений прав и свобод человека и гражданина позволил выделить следующие периоды:

1918-1923 гг. – классовый с фрагментарным (точечным) указанием сущностного ограничения (применительно к избирательному праву – ст. 19 и 36 Конституция РСФСР 1918 г.);

1924-1935 гг. – пробельный (не содержит искомых норм в связи с целевой спецификой принятых конституций);

1936-1976 гг. – включенно-недискриминационный (норма об ограничнии субъективных прав локализована в положении вместе с принципом недискриминации – ст. 123 Конституции СССР 1936 г. и ст. 127 Конституции РСФС 1937 г.);

1977-1978 гг. – сопряжено-недискриминационный с включение норм сущностных ограничений (ст.ст. 36 и 96 Конституции СССР 1977 г.);

Декларация прав и свобод человека и гражданина от 22 ноября 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и ВС РСФСР. 1991. № 41. Ст. 1865 .

См.: Эбзеев Б.С. Человек, народ, государство в конституционном строе Российской Федерации .

М., 2005. С. 83 .

1978-1992 гг. – исходно-определяющий (в Конституции РСФСР с учетом вносимых в нее изменений содержались практически все нормы об ограничениях прав и свобод человека сущностного, статусного и режимного характера);

1993 г. до настоящего времени – комплектный (в Конституцию 1993 г .

включены все нормы об ограничениях прав и свобод человека сущностного, статусного и режимного характера) .

Реализация основных прав обусловливает столкновение различных интересов: носителей прав, других субъектов, также располагающих основными правами, общества в целом. По этой причине, с одной стороны, объективной потребностью стандартного функционирования социума является определение границ субъективных прав, условий их реализации и порядка разрешения возможного конфликта интересов, а с другой – свободы личности. В данной плоскости существенное значение как конституционный критерий соотношения этих интересов имеет норма ч. 3 ст. 17 Конституции, указывающая адресатами законодателя, органы правоприменения, самих обладателей прав и свобод .

Еще раз обратим внимание, что ограничения субъективных прав в интерпретации конституционно-правовой доктрины – это допустимые Конституцией и определенные в федеральном законе изъятия из конституционного статуса человека и гражданина84. Кроме того, ограничение основных прав можно расценивать как изъятие из круга правомочий, которые составляют нормативное содержание субъективных прав. Последний случай ограничения основных прав особенно близко связан с их умалением. Таковое понимают в качестве уменьшения материального содержания основных прав, объема социальных, политических и иных благ, адресованных их обладателю; минимизации гарантирования основных прав, в том числе, как результат предпочтения государством одной группы прав (или отдельных прав) в ущерб иной группе прав, в то время как все субъективные права и свободы на основании Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный) / Под ред. В.Д. Зорькина .

М.: Норма, Инфра-М, 2011 .

конституционных установлений (ст. ст. 2, 17, 18) должны быть под равной правовой защитой .

В связи с содержащейся в Конституции России отсылкой к федеральному законодательству установление пределов допустимых ограничений основных прав и свобод – полномочие федерального законодателя. Однако применительно к данной сфере он несвободен в своих решениях. Судебная проверка может быть осуществлена по поводу соответствия этих границ критериям, установленным Конституцией России. При этом ограничение прав и свобод человека и гражданина должно быть соизмеримо с конституционными целями такого ограничения и сопоставимо с характером и природой отношений гражданина и государства .

Наряду с этим, судебная власть при проверке конституционности решений законодателя всегда должна ориентироваться на опасность «нейтрализации» субъективных прав и свобод многочисленными отсылками к закону и возможность нуллификации этих прав законодательной властью. Такая постановка вопроса требует акцентуации внимания на отдельных правовых позициях Конституционного Суда РФ.

Изначально они имели привязку к многообразным конституционным спорам, но в последующем стали носить характер общенормативных и, имеющих методологическое значение:

- личность, вступая во взаимоотношения с государством, не расценивается как объект государственной деятельности, а является равноправным субъектом, способным защищать свои права и свободы всеми дозволенными законом способами, а также спорить с государством в лице любых его органов (Постановление от 3 мая 1995 г. № 4-П85);

- только федеральный закон может ограничить права и свободы. Вместе с тем федеральным законодателем должно быть обеспечено соразмерное ограничение прав и свобод в сопоставлении с определенными в конституции целями и в случаях, когда он наделяет органы законодательной власти субъПостановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности статей 220.1 и 220.2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна» // СЗ РФ. 1995. № 19. Ст. 1764 .

ектов России полномочиями, связанными с конкретизацией условий реализации гражданами соответствующих прав. Закон, ограничивающий права граждан, не имеет обратной силы (Постановление от 27 апреля 1998 г. № 12П86). К умозаключению по поводу наличия полномочий регионального законодателя в сфере ограничения прав и свобод личности позволяет прийти системное толкование норм Конституции. Так, положения Конституции РФ, определяющие нормативное содержание конкретных основных прав, содержат особые оговорки о законе. В большинстве из них наличествует указание на федеральный закон (ч. 2 ст. 20, ст. 25, ч. 4 ст. 29, 3 ст. 36, ч. 3 ст. 59, ч. 2 ст .

63). Таким образом, у регионального законодателя нет права на вторжение в нормативную сущность только данных прав. В отдельных же ситуациях ограничение некоторых субъективных прав обусловлено законом, без ссылки о его типе (ч. 2 ст. 24, ч. 1 ст. 34, ч. 1 ст. 35). В связи с этим можно утверждать, что в последнем случае буквальным смыслом Конституции РФ допускается ограничение этих основных прав законами субъектов России. Данную мысль подтверждает отнесение ряда законодательных отраслей (административное, семейное, трудовое и др.) к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов (п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ) .

На основании федерального закона и в его пределах (ст. 1.1 Кодекса об административных правонарушениях РФ от 30 декабря 2001 г.)87 допускается установление административной ответственности законами субъектов Федерации. Например, ограничить конституционное право собственности (ч. 1 ст .

34) может ответственность за пользование в городской местности транспортными средствами с неприглядным внешним видом (ст. 28 Закона Алтайского Постановление Конституционного Суда РФ от 27 апреля 1998 г. № 12-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений части первой статьи 92 Конституции Республики Башкортостан, части первой статьи 3 Закона Республики Башкортостан «О Президенте Республики Башкортостан» (в ред. от 28 августа 1997 г.) и статей 1 и 7 Закона Республики Башкортостан «О выборах Президента Республики Башкортостан» // СЗ РФ. 1998. № 18. Ст. 2063 .

Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ (ред. от 30.09.2013 г.) // Российская газета. 2001, 31 декабря; 2013, 4 октября .

края от 10 июля 2002 г. «Об административной ответственности за совершение правонарушений на территории Алтайского Края»)88 .

Таким образом, следует вывод о возможности ограничения прав и свобод человека и гражданина законами субъектов Российской Федерации. В потенциале это способствует нивелированию противоречий при разграничении полномочий федерального и регионального законодателей. С одной стороны, обеспечивается необходимая самостоятельность российских регионов и децентрализация публичной власти. Иное опосредует невозможность законодателю субъекта Федерации осуществлять полномочия по защите основных прав (п. «б» ч. 1 ст. 72) и приводит к дублированию федерального законодательства .

С другой стороны, федеральный законодатель, гарантируя субъективные права от недопустимых ограничений, обязан обеспечить их первичную регламентацию и зафиксировать общие принципы в этой сфере. Соблюдение этих федеральных стандартов формирует предел в осуществлении компетенции региональными законодательными органами и предотвращает возможные злоупотребления с их стороны. Тем самым достигается стабильность правовой системы на всей территории Федерации, а равно обеспечивается баланс основных прав и федерализма как конституционных ценностей89;

- цели, опосредующие ограничения прав и свобод должны быть как юридически, так и социально оправданны, а сами ограничения – им адекватны. Одновременно данные ограничения должны соответствовать требованиям справедливости (Постановление от 20 декабря 1995 г. № 17-П90);

- ограничения прав, даже если на основании определенных Конституцией целей, не могут расширительно толковаться и не должны умалять друСм.: Сборник законодательства Алтайского края. 2002. № 75. С. 34 .

Должиков А.В. Ограничение основных прав законами субъектов Российской Федерации // Конституционное и муниципальное право. 2005. № 2 .

Постановление Конституционного Суда РФ от 20 декабря 1995 г. № 17-П «По делу о проверке конституционности ряда положений пункта «а» статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Смирнова» // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 54; № 26. Ст. 3185 .

гие гражданские, политические и иные права, гарантированные Конституцией и законодательством Российской Федерации91 .

Здесь для представителей законодательной, исполнительной и судебной власти специальным ориентиром выступают ч.ч. 1, 2 и 3 ст. 55 Конституции .

Кроме ограничений прав и свобод человека и гражданина федеральным законом Конституцией России предусмотрена возможность ограничения таковых на основе федерального конституционного закона (ч. 1 ст. 56). Первый случай предполагает ограничение прав и свобод со стороны законодателя путем принятия акта в форме федерального закона. Второй – исполнение допускаемых в федеральном конституционном законе ограничений требует наличия актов органов исполнительной или судебной власти .

Резюмируя, укажем, что конституционно-правовые ограничения субъективных прав и свобод в совокупности составляют упорядоченную систему и включают:

- ограничения общего характера. Таковые адресованы общему конституционно-правовому статусу и предопределяют возможные границы изъятий из субъективных прав и свобод, а также цели, которым должны быть соразмерны соответствующие изъятия (ст. ст. 13, 19, 29, 55 Конституции и др.);

- ограничения прав индивида при наступлении чрезвычайных обстоятельств (ст. 56 Конституции, Федеральный конституционный закон РФ от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении»92);

- ограничения субъективных прав и свобод, опосредованные спецификой правового статуса некоторых категорий граждан и их отношений с государством. Для последнего случая на конституционном уровне границы допустимых ограничений, типично, не установлены. Таковые могут определяться законодателем и должны оправдываться природой данных отношений. Суд контролирует их с учетом единства Конституции и распространения ее норм на всех граждан, а также необходимости соблюдения со стороны законодатеСм.: СЗ РФ. 2003. № 44. Ст. 4358 .

Федеральный конституционный закон РФ от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» (ред. от 07.03.2005 г.) // Российская газета. 2001, 2 июня; 2005, 11 марта .

ля принципа соразмерности этих ограничений и специального статуса этих категорий граждан .

К примеру, Конституционным Судом РФ по поводу заявленной темы в одном из первых решений обращалось внимание на два весьма важных для законодательной регламентации и правоприменительной деятельности обстоятельства. Во-первых, не допустима дискриминация граждан не только по прямо указанным в Конституцией, но и по иным критериям. Конституцией не ограничивается перечень признаков, которые исключают любую дискриминацию граждан, а, напротив, предполагается его дальнейшая конкретизация в законодательстве и в правоприменении93. Во-вторых, фактические различия и необходимость их учета законодателем не исключаются при реализации равенства всех перед законом и судом. При этом учет не должен приводить к ограничению прав и свобод, в отношении которых такое ограничение является конституционно-недопустимым94 .

Далее обратим внимание на установления ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, фиксирующие включение общепризнанных принципов и норм международного права в правовую систему России. Из данной нормы не следует, что учредительный акт России отобразил так называемую монистическую теорию, соотносящую отечественный правопорядок и международное право, в соответствии с которой они формируют единую систему .

Наоборот, в норме ч. 4 ст. 15 Конституции России четко видно признание международного и внутригосударственного права в рамках двух различных правовых систем, что имеет под собой достаточную аргументацию. В частности, от внутригосударственного права международное право отличается объемом регулирования, субъектами, процессом создания и источниками, гарантиями соблюдения, и продолжает оставаться в основном межгосударСм.: Ведомости РСФСР. 1992. № 13. Ст. 669 .

См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 28 июня 2007 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности статьи 14.1 Федерального закона «О погребении и похоронном деле» и Положения о погребении лиц, смерть которых наступила в результате пресечения совершенного ими террористического акта, в связи с жалобой граждан К.И. Гузиева и Е.Х. Кармовой» // СЗ РФ. 2007 .

№ 27. Ст. 3346 .

ственным правом. В Конституции России установлен механизм их согласования и взаимодействия. Такое реализуется в рамках национального правопорядка, в конституционных и отраслевых правоотношениях, а также в правоприменении95 .

В связи со сказанным, считаем, целесообразно обратиться к рассмотрению международного сотрудничества государств в сфере прав человека. Таковое в современном мире приобретает все большее значение. Международные правовые акты (универсального и регионального уровней) заявленного среза касаются установления прав и свобод личности, их защиты. В силу значимости регламентации субъективных прав и свобод указанные акты выступают в качестве международно-правового стандарта96 .

Относительно ограничений в международном праве обособлены два направления. Первое включает межстрановые соглашения, которыми регламентируются отношения на уровне государств, правительств или отдельных органов и организаций при помощи ограничений конкретного характера – квоты, обязанности, пошлины, пределы и т.д. Второе направление отмечено общими принципами права, определяющими отношения в схеме «государство – человек»97. Международные соглашения фиксируют положения, напрямую связанные с ограничениями в праве. В силу того, что не представляется возможным определить конкретные границы относительно вмешательства государства в права и свободы личности, государства обязаны соблюдать стандарты, которыми возможно оправдать вводимые ограничения98 .

В международных стандартах содержится как каталог стандартов субъективных прав, так и каталог стандартов по их ограничению .

Для примера, в Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. наличествуют 4 статьи, которыми непосредственно регулируются Эбзеев Б.С. Введение в Конституции России: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 117См.: Бурьянов С.А. Правовые основы, сущностное содержание и гарантии свободы совести // Государство и право. 2001. № 2. С. 22 .

См. подробнее: Приходько И.М. Ограничения в российском праве (проблемы теории и практики): Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 18 .

Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. М.: Юристъ, 2004. С. 89 .

ограничения прав человека: в ст. – 15 отступление от соблюдения обязательств в чрезвычайных ситуациях; в ст. 16 – адресованные политической деятельности иностранцев; в ст. 17 – запрещение злоупотреблений правами;

в ст. 18 – пределы применения ограничений в отношении прав. В п. 2 ст.ст. 8, 9, 10, 11 и п. п. 3 и 4 ст. 2 Протокола № 4 установлены основания для введения ограничений в пользовании правами, гарантируемыми Конвенцией 1950 г.99. Аргументами в пользу введения ограничений выступают схожие положения Конвенции 1950 г., зафиксированные в перечисленных статьях .

Международно-правовые акты в качестве единственного основания ограничения прав человека называют закон. Данное положение впервые было закреплено во Всеобщей декларации прав человека: реализуя свои права и свободы, каждый человек должен подвергаться только тем ограничениям, какие определены законом... (п. 2 ст. 29). Указанное установление отражено и в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах: государством могут устанавливаться только такие ограничения... прав, которые определены законом...100 .

Дальнейшее развитие системы международно-правовой защиты обусловило и изменения в правовой базе ограничений. Так, государстваучастники СБСЕ в Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 29 июня 1990 г. в качестве правовой основы ограничений помимо закона указали еще и соответствующие международные стандарты (ст.ст. 9.1-9.4)101 .

В универсальных международных актах также зафиксированы цели ограничения субъективных прав. В соответствии с п. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека цели ограничения прав человека сведены к: 1) обеспечению должного признания и уважения прав и свобод других людей; 2) См.: Протокол № 4 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод об обеспечении некоторых иных прав и свобод помимо тех, которые уже включены в Конвенцию, и первый дополнительный протокол к ней от 16 сентября 1963 г. // Бюллетень международных договоров. 1998. №

7. С. 41-45 .

Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17. Ст. 1831 .

Международные акты о правах человека: Сборник документов. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998 .

С. 653-663 .

удовлетворению справедливых требований морали, общественного порядка и общественного благосостояния в демократическом обществе .

Представленные цели продублированы и в Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г. (п. 3 ст. 12; п. 3 ст. 18; п. 3 ст. 19;

ст. 21; п. 2 ст. 22)102 .

Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. в сравнении с двумя приведенными актами универсального уровня значительно расширила цели ограничений прав личности. Согласно нормам этого акта ограничения, помимо прочего, вводятся в следующих целях: поддержание государственной и общественной безопасности или экономического благосостояния страны; предотвращение беспорядков или преступлений; охрана здоровья или нравственности населения (ст. ст. 8-9); охрана территориальной целостности; защита репутации других лиц; предотвращение разглашения конфиденциальной информации; поддержание авторитета и беспристрастности судебных органов (ст. 10) .

В международных документах обстоятельства, с которыми связывается ограничение прав человека согласно указанным выше целям, носят наименование чрезвычайных обстоятельств103 – чрезвычайное положение в государстве, когда жизнь нации находится под угрозой и о наличии которого официально объявлено (п. 1 ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.); война, общественная опасность или иные чрезвычайные обстоятельства, угрожающие независимости и безопасности государства (п. 1 ст. 27 Американской конвенции о правах человека от 23 ноября 1969 г.104); бедствия или угроза бедствиями – пожары, наводнения, голод, землетрясения, сильные эпидемии или эпизоотии, нашествия вредных животных, насекомых или паразитов растений (п. «d» ст. 2 Конвенции от 28 июня Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12. С. 5-11 .

Агеев В.Н. Международные стандарты в области ограничения прав и свобод личности // Международное публичное и частное право. 2008. № 4 .

Международные акты о правах человека: Сборник документов. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 2002 .

С. 867-886 .

1930 г. № 29 Международной организации труда «Относительно принудительного или обязательного труда»105) .

Международными договорами о правах человека разрешено государствам-участникам при определенных условиях включать нормы, направленные на ограничение определенных прав, а также при появлении на их территории чрезвычайной обстановки делать отступление от реализации взятых на себя международных правозащитных обязательств и приостанавливать исполнение национального законодательства в данной сфере (дерогация)106 .

По мнению члена Европейской комиссии по правам человека Дж. Э.С. Фоссета, часто именно такие отступления ведут к нарушению прав человека107 .

Европейская комиссия по правам человека с целью избежания со стороны государств злоупотреблений полномочиями по применению ограничений прав человека установила правило «строгого толкования» на основе широкого объяснения. При этом строгое толкование предполагает, что никакие иные критерии, помимо упомянутых,... не могут выступать в качестве основания для каких-либо ограничений. Вместе с тем, эти критерии, должны интерпретироваться без расширения смысла слов по сравнению с общепринятым значением108 .

На мировом уровне практики международной правозащиты попытка устранения такого недочета предпринималась в 1990 г. на Восьмом конгрессе ООН при рассмотрении Основных принципов применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка .

На региональном уровне при принятии Документа Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (3 октября 1991 г.)109. В первом из указанных документов основные принципы применения силы и Ведомости Верховного Совета СССР. 1956. № 13. Ст. 279 .

См.: Словарь иностранных слов. М.: Русский язык, 1988. С. 156 .

Цит. по: Домрин А. Институт чрезвычайного положения в зарубежных странах // Международная жизнь. 1993. № 5/6. С. 154 .

См.: European Court of Human Rights: Judgments and decisions. Strasbourg, 26 April 1979 (Sunday Times/UK). Series A. № 30. P. 31. Para. 49 .

Советский журнал международного права. 1991. № 3-4. С. 115-133 .

огнестрельного оружия устанавливают пределы применения силы и оружия, в том числе и при чрезвычайных обстоятельствах .

В качестве некоторых резюмирующих положений в данной части исследования отметим то, что нормы и принципы конституционно-правовой защиты прав личности не могут содержательно быть уже уровня международных стандартов110. Выступая обязательными для государства, общепризнанные международно-правовые принципы и нормы, касающиеся ограничения данным государством субъективных прав и свобод, распространяют свое действие и на те, которые вообще могут отсутствовать в международных правовых актах, а являются итогом законотворческой и прочей деятельности государства. И напротив, в фокусе международного права могут быть нормы, предусматривающие основания для ограничения субъективных прав человека, хотя и отсутствуют в правовой системе общества111 .

Подводя итоги по совокупности рассуждений в двух параграфах, считаем, что ограничение, помимо представленного нами ранее определения, следует воспринимать как:

- конституционно-правовой институт в силу наличия в конституции Российской Федерации, а также федеральном законодательстве норм однородного характера, регламентирующих заявленный правовой феномен;

- правоотношение, возникающее между личностью и государством при обстоятельствах, предусмотренных Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством;

- вид деятельности органов государственной власти в связи с тем, что органы государственной власти являются субъектами данного процесса .

(Например, органы законодательной власти принимают соответствующие федеральные конституционные или федеральные законы; Президент Российской Федерации вводит чрезвычайное положение и др.);

См.: Верещетин В.С., Даниленко Г.М., Мюллерсон Р.А. Конституционная реформа в СССР и международное право // Советское государство и право. 1990. № 5. С. 14 .

См.: Игнатенко Г.В. Международно признанные права и свободы как компоненты правового статуса личности // Правоведение. 2001. № 2. С. 22 .

- элемент правового статуса личности (в смысле ч. 3 ст. 17 и ст. 64 Конституции России);

- самоограничение при определении места работы (сферы деятельности). Например, решение гражданина поступить на государственную службу и ее дальнейшее осуществление предполагает ряд изъятий применительно к каталогу его прав .

1.3. Зарубежный опыт конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека и гражданина Построение оптимальной модели, коррелирующей предоставление свободы каждому человеку и гражданину и разумное ограничение этой свободы на основе интересов государства и общества112 является в настоящее время одной из актуальных задач российского конституционного строительства. Конституция Российской Федерации для этих целей также использует такой термин как «ограничение». Отметим, что это теоретическая категория, и она не имеет официальной легальной интерпретации, что и обусловило наличие множества научных подходов к определению ограничения. Вместе с тем, уточним, что исследование однопорядковых норм заявленного правового феномена в конституциях зарубежных государств позволит расширить доктринальные представления об ограничении субъективных прав личности .

В данной связи представляется целесообразным рассмотреть опыт конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека и гражданина на примере стран СНГ ввиду наличия их общей правовой истории с Россией. Считаем, что исследование такого опыта может способствовать интеграции его положительных сторон в законодательство и практику отечественной модели ограничения прав личности .

Итак, рассмотрение конституций стран СНГ на предмет выявления в них норм, закрепляющих ограничение прав личности, позволило сделать вывод, что соответствующие положения в различном объеме присутствуют во См.: Вышкварцев В.В. Теоретико-нормативные аспекты ограничения прав и свобод гражданина в Российской Федерации // Современный юрист. 2013. № 2(3). С. 60-67 .

всех учредительных актах фокусной группы. Для решения дальнейших задач исследования на основе осуществленного анализа, по мнению автора, целесообразно совокупность всех привлеченных конституционных норм разделить на следующие группы .

1. Центрально-собирательные нормы содержат общие абстрактные установления относительно ограничения прав и свобод личности в государстве. Как правило, выражены в одной или двух статьях и включают в себя такие параметры как адресат-субъект ограничения, цели и механизм ограничения, соразмерность, а также обособление специальных режимов .

Так, в Конституции Республики Армения113 содержится две искомые нормы (ст.ст. 44 и 45). Здесь следует отметить, что ограничения указаны в отношении прав и свобод человека и гражданина. Относительно права на свободу мысли, совести, вероисповедания, собственного мнения, права на объединения, собираться мирно, без оружия, для проведения митингов, шествий и демонстраций, права участвовать в управлении государством отмечено, что они могут быть ограничены только законом. При этом определены условия: если это необходимо для защиты государственной и общественной безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности общества, защиты прав и свобод, чести и доброго имени других лиц (ст. 44) .

В ст. 45 установлено, что отдельные права и свободы человека и гражданина, за исключением личных, могут временно ограничиваться в законодательно определенном порядке в период военного положения или в случае непосредственной опасности, угрожающей конституционному строю .

В качестве комментария по перечисленным конституционным нормам укажем, что положительным здесь видится установление прав личности в качестве объекта ограничения. Также считаем, позитивным отображение механизма ограничения – на основе закона для различных групп субъективных прав с предусмотрением соответствующих оснований и условий. Также заметим, что это одна из немногих конституций, в которых центральноКонституция Республики Армения от 5 июля 1995 г. // http://www.spinform.ru/isp.htm собирательные нормы включают в себя информацию ограничительноконкретизирующих норм .

Следует обратить внимание на ст. 23 Конституции Республики Беларусь, где также установлена возможность ограничить права и свобод личности исключительно в случаях, изложенных в законе в целях интересов национальной безопасности, общественного порядка, защиты нравственности, здоровья населения, прав и свобод иных лиц. Таким образом, определен соответствующий законодательный механизм и зафиксированы определенные цели. Но далее в ст. 63 того же акта наряду с ограничением вводится в оборот конструкция «приостановление осуществления прав и свобод личности». Таковое становится возможным лишь при введении в определенных Конституцией и законом порядке и пределах чрезвычайного или военного положения .

Однако есть ремарка – осуществляя особые меры в период чрезвычайного положения, не могут подвергаться ограничению отдельные личные права .

Полагаем, наличие ряда таких смежных конституционных формулировок не может повлиять на их эффективное правоприменение, ввиду терминологической неопределенности .

Далее уместно указать ст. 14 и 47 Конституции Таджикистана114. В первой из них предусмотрено ограничение прав и свобод только граждан в определенных целях, связанных с обеспечением прав и свобод других граждан, общественного порядка, защитой конституционного строя и территориальной целостности республики. Но не указан механизм такого ограничения .

В ст. 47 Конституции Таджикистана перечислены личные права, которые в условиях чрезвычайного положения не могут подвергаться ограничению .

Здесь же интересно рассмотреть положения Конституции Украины115. В ее ст. 66 определено, что не могут подвергаться ограничению конституционно определенные права и свободы личности, кроме случаев, которые предусмотрены в Конституции Украины. Таким образом, зафиксирован только конституКонституция Республики Беларусь от 24 ноября 1996 г. // http://www.spinform.ru/isp.htm Конституция Украины от 28 июня 1996 г. // http://www.spinform.ru/isp.htm ционный механизм. Последовательно отмечено, что можно устанавливать некоторые ограничения прав и свобод применительно к условиям военного или чрезвычайного положения с указанием хронологического периода действия таких ограничений. Не могут быть ограничены личные права и свободы. Отметим, что указанная формулировка по сравнению с иными имеет более узкий перечень условий, в которых ограничиваются конституционные права .

Интересна формулировка ч.ч. 1 и 3 ст. 39 Конституции Казахстана116, в которой также установлена возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина в целях определенных целях: защита конституционного строя, охрана общественного порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения .

В ч. 3 заявленной статьи перечислены личные права и свободы, которые не подлежат ограничению .

В качестве оригинальной и положительной здесь следует заметить использованную формулировку, не допускающую ни в одной из форм, ограничивать права и свободы граждан по политическим мотивам. Вместе с тем учредительный акт не предусматривает ни природы механизма ограничения права, ни обособления специальных режимов .

Аналогичны приведенным в плоскости объектов установления ч. 2 ст .

20 Конституции Киргизии117. Более широк только перечень целей ограничения. Здесь нужно указать на защиту национальной безопасности, общественного порядка, охрану здоровья и нравственности населения, защиту прав и свобод иных лиц. Полезна конструкция данной статьи, указывающая на то, что вводимые ограничения должны быть соразмерными указанным целям .

В этом же установлении отображен запрет на принятие подзаконных нормативных правовых актов, которыми ограничиваются права и свободы человека и гражданина .

Конституция Республики Казахстан от 30 августа 1995 г. // http://www.spinform.ru/isp.htm Конституция Киргизии от 27 июня 2010 г. // http://www.russkg.ru/index.php?option=com_content& Обратим внимание и на ч. 3 ст. 20 Конституции Киргизии. В несколько иной формулировке, чем в Конституции Казахстана здесь указано на невозможность установления ограничения прав и свобод в иных целях и в большей степени, чем это предусмотрено Конституцией .

Отметим, что рассматриваемая норма отличается от иных аналогичных норм фокусной группы учредительных актов тем, что в ней наиболее детально отображены и консолидированы положения относительно ограничения прав личности .

Так, в ее ч. 4 содержится перечень неподлежащих ограничению конституционно установленных гарантий запрета, а в ч. 5 определены соответствующие субъективные права .

Уточним, что в Конституции Киргизии в наибольшем объеме по сравнению с иными актами фокусной группы перечислены параметры ограничения прав и свобод человека и гражданина (см. Таблица 1) .

Далее уделим внимание Конституции Молдавии118. В ней имеется отдельная статья 54 с наименованием «Ограничение осуществления прав или свобод Конституции Молдавии». В ч. 1 приведенной нормы предусмотрено ограничение прав на основе закона с определением широкого перечня целей такого ограничения. Среди последних укажем на защиту национальной безопасности, охрану общественного порядка, общественного здоровья или морали, прав и свобод граждан, проведение уголовного расследования, предупреждающего последствия стихийных бедствий или аварий .

В ч. 2 заявленной статьи также сделан акцент на соразмерности ограничения обстоятельству, вызвавшему его и невозможность затрагивания существование права или свободы .

Следует учитывать серию норм Конституции Туркменистана119. Так, в соответствии со ст. 18 никто не вправе лишить человека его прав и свобод или ограничить таковые иначе как в соответствии с Конституцией и законами .

Конституция Республики Молдова от 29 июля 1994 г. // http://www.spinform.ru/isp.htm Конституция Туркменистана 2008 г. // http://www.ng.ru/courier/2008-09-15/15_Turkmeniya.html

Аутентичным образом здесь изложен принцип соразмерности (ст. 23):

человека невозможно ограничить в правах или лишить принадлежащих ему прав, осудить или подвергнуть наказанию иначе как в точном соответствии с законом .

Часть II ст. 71 Конституции Азербайджана120 определила, что осуществление прав и свобод человека и гражданина никто не может ограничить. В ч. III той же статьи конкретизировано: осуществление прав и свобод человека и гражданина может в определенной части или на определенный период времени ограничиваться только при объявлении войны, военного и чрезвычайного положения, а также мобилизации, но при условии учета международных обязательств Азербайджанской Республики. При этом конституционно подчеркнуто заблаговременное объявление населению об ограничении осуществления прав и свобод .

В приведенном конституционном установлении ограничение «адресовано» не правам, а осуществлению прав (но стоит заметить, что имеются ввиду права человека и гражданина). Что, на наш взгляд, является нетипичным среди рассматриваемых конституционных формулировок. Также перечислены основания такого ограничения (военное и чрезвычайное положение, мобилизация), хронологические рамки этого явления. Но не определен механизм ограничения (каким образом осуществляется – путем принятия закона, указа главы государства и др.) .

Оригинальной в заявленной сфере представляется ст. 19 Конституции Узбекистана121. В ней отмечено, что права и свободы граждан, зафиксированные в Конституции и законах, характеризуются как незыблемые, и никто не может без суда лишить или ограничить их. Таким образом, данная лаконичная установка предполагаем наличие только судебного механизма ограничения прав граждан .

–  –  –

2. Ограничительно-конкретизирующие нормы в своих установлениях детализируют порядок ограничения отдельных субъективных прав. В исследуемых конституциях перечень таких прав различен, но в целом фигурируют такие их разновидности, как:

- право на свободу и личную неприкосновенность. В ч. II ст. 28 Конституции Республики Азербайджан определено, что право на свободу можно ограничить лишь на основе предусмотренного в законе порядка в форме задержания, ареста или лишения свободы .

Относительно права на личную неприкосновенность в ч. IV ст. 32 Конституции Азербайджана указано, что таковое в определенном законом порядке ограничивается при предотвращении преступления или выявлении истины в ходе расследования уголовного дела .

В ст. 25 Конституции Республики Беларусь более детально отмечено, что государством обеспечивается свобода, неприкосновенность и достоинство личности. В установленных законом случаях и порядке возможно ограничить или лишить личную свободу;

- право тайны переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных, электронных и иных сообщений. К примеру, в ч. 2 ст. 29 Конституции Киргизии обозначено, что допускается ограничение заявленного права лишь соответствии с законом и только на основании судебного акта .

В ст. 20 Конституции Армении также предусмотрено отмеченное и оно может быть ограничено лишь решением суда .

Положения ч. 2 ст. 18 Конституции Казахстана идентичны указанным выше. Только здесь ограничения заявленных прав допускаются только в случаях и в порядке, прямо установленных законом (то есть исключено влияние суда);

- право на неприкосновенность жилища. Гарантии и ограничения относительно заявленного права определены в ч. 4 ст. 30 Конституции Киргизии;

- свобода слова. В ст. 29 Конституции Республики Узбекистан определено, что каждому принадлежит право свободы мысли, слова и убеждений .

По мотивам государственной или иной тайны на основании закона может ограничиваться свобода мнений и их выражения;

- свобода вероисповедания. В ст. 23 Конституции Армении отмечены ограничения относительно свободы религии и выражения мысли только посредством закона на основе предусмотренных в ст. 45 Конституции оснований (таковые – период военного положения, а также в случае непосредственной опасности, угрожающей конституционному строю) .

Специфически отображены аналогичные положения в ч. 2 ст. 22 Конституции Республики Казахстан: «осуществление права на свободу совести не должно обусловливать или ограничивать общечеловеческие и гражданские права и обязанности перед государством» .

В соответствии со ст. 35 Конституции Украины реализацию права на свободу мировоззрения и вероисповедания можно ограничить на основании закона исключительно в интересах охраны общественного порядка, здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других людей .

Таким образом, во всех представленных конституциях для ограничения свободы вероисповедания предусмотрены различные основания;

- свобода труда. В ст. 35 Конституции Таджикистана отмечено, что всякие ограничения в трудовых отношениях запрещаются;

- право собственности. Ограничительные процедуры в отношении такового предусмотрены ст. 32 Конституции Таджикистана. Так, никто не может лишить и ограничить право граждан на собственность;

- право на свободное перемещение. В ст. 28 Конституции Узбекистана указано, что гражданину Республики принадлежит право свободного передвижение по территории республики, въезда в Узбекистан и выезда из государства, кроме ограничений, определенных в законе .

В ст. 26 Конституция Туркменистана отмечено, что ограничения въезда на отдельные территории, передвижения по этим территориям могут устанавливаться также только на основании закона .

Содержательно аналогична и норма ст. 33 Конституции Украины, в которой для каждого, кто законно находится на территории государства, гарантированы свобода передвижения, выбора места жительства, право свободно покидать территорию Украины, кроме тех ограничений, которые определены в законе;

- избирательное право. В ч. III ст. 56 Конституции Азербайджана предусмотрена возможность ограничения избирательного права .

Подобная норма имеется и в Конституции Белоруссии. В ее ст. 64 указывается, что в выборах не могут участвовать граждане, которые признаны судом недееспособными, а также лица, в соответствии с приговором суда находящиеся в местах лишения свободы. К голосованию не допускаются лица, которым избрана мера пресечения в виде содержания под стражей в порядке, определенном уголовно-процессуальным законодательством. Подлежит наказанию в соответствии с законом и является недопустимым каждое прямое или косвенное ограничение избирательных прав граждан (ст. 64) .

Менее основателен перечень ограничений избирательного права в Узбекистане. В ст. 117 Конституции Узбекистана определено, что не могут избираться и участвовать в выборах граждане, которые признаны судом недееспособными, а также лица, находящиеся в местах лишения свободы. В любых иных случаях прямого или косвенного ограничения избирательных прав граждан не должно допускаться .

Первой части представленной в Узбекистане норме соответствует ст. 89 Конституция Туркменистана. Однако далее, наоборот, в прочих ситуациях ограничение избирательных прав граждан недопустимо и влечет законодательно установленную ответственность;

- право на объединение. В соответствии со ст. 25 Конституции Армении права на создание объединений, профессиональных союзов и партий могут подлежать ограничению только на определенных законом основаниях в отношении служащих Вооруженных Сил и правоохранительных органов .

Более детальна в этом плане формулировка ст. 36 Конституции Украины. В ней закреплено, что у граждан этого государства есть право свободно объединяться в политические партии и общественные организации для осуществления и защиты своих прав и свобод и удовлетворения политических, экономических, социальных, культурных и иных интересов. Однако данное право может быть ограничено в определенных законом случаях: интересы национальной безопасности и общественного порядка, охрана здоровья населения или защита прав и свобод других людей .

Далее определено, что вступление в какое бы то ни было объединение граждан не может быть принудительным, а также ограничиваться на основании принадлежности или непринадлежности к политическим партиям или общественным организациям;

- право на собрания, митинги, шествия, демонстрации и пикетирования. Статьей 32 Конституции Казахстана установлено, что пользование правом мирно и без оружия собираться, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование может ограничиваться законом в интересах государственной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья, защиты прав и свобод других лиц .

Аналогичны установления ст. 39 Конституции Украины. Суд на основании закона только в интересах национальной безопасности и общественного порядка может устанавливать ограничение права собираться мирно, без оружия и проводить собрания, митинги, шествия и демонстрации. При этом целями такого ограничения являются – предупреждение беспорядков или преступлений, охрана здоровья населения или защита прав и свобод иных людей. Только здесь дополнительно в качестве субъекта, ограничивающего такое право, указан суд .

В ст. 34 Конституции Киргизии указаны кардинально иные основания относительно порядка ограничения соответствующего права: не допускается запрет и ограничение проведения мирного собрания, а также отказ в его надлежащем обеспечении ввиду отсутствия уведомления о проведении мирного собрания, несоблюдения формы уведомления, его содержания и сроков подачи;

- право на информацию. В ст. 34 Конституции Республики Беларусь содержится формулировка, в соответствии с которой право пользоваться информацией подлежит ограничению в законодательно определенном порядке в целях защиты чести, достоинства, личной и семейной жизни граждан и полного осуществления ими своих прав .

На основании ст. 34 Конституции Украины реализацию права на информацию возможно ограничить в установленном законом порядке и с учетом интересов национальной безопасности, территориальной целостности либо общественного порядка. При этом в качестве целей здесь указаны: предупреждение беспорядков или преступлений, охрана здоровья населения, защита репутации или прав других людей, предупреждение разглашения информации, которая получена конфиденциальным способом, либо поддержание авторитета и непредвзятости правосудия. Аналогичная формулировка дается и в отношении права на свободу мысли и слова, свободное выражение своих взглядов и убеждений (ст. 34). Таким образом, по сравнению с установлениями ст. 34 Конституции Республики Беларусь, в украинском учредительном акте перечислено большее количество оснований для ограничения права на информацию .

Еще более скромными, нежели формулировка Конституции Республики Беларусь выглядят положения ст. 34 Конституции Молдавии. В нем отмечено, что не может ограничиваться право лица на доступ к любой информации, связанной с общественными делами, и ст. 29 Конституции Узбекистана. В таковой закреплено, что каждому принадлежит право на поиск, получение и распространение любой информации, кроме той, которая направлена против наличествующего конституционного строя и иных ограничений, определенных в законе;

- право на доступ к правосудию предусмотрено ст. 20 Конституции Молдавии;

- право на забастовку. В Конституции Республики Азербайджан выделено ограничение права на забастовку работающих на основе трудового договора только в случаях, предусмотренных законом (ч. II ст. 36) .

В ст. 29 Конституции Армении закреплено, что гражданам для защиты своих экономических, социальных и трудовых интересов предоставлено право забастовки. Закон определяет порядок осуществления и ограничения данного права .

3. Контекстуально-базовые нормы содержат положения об ограничениях в рамках формулировок конституционных принципов. Так, в контексте принципа недискриминации в ч. III ст. 25 Конституции Азербайджана запрещается ограничивать в правах и свободах человека и гражданина, исходя из расовой, национальной, религиозной, языковой принадлежности, принадлежности к полу, происхождения, убеждений, политической и социальной принадлежности .

В ст. 24 Конституции Украины также зафиксировано, что у граждан имеются равные конституционные права и свободы: они равны перед законом и не может быть привилегий или ограничений по признакам расы, цвета кожи, политических, религиозных и иных убеждений, пола, этнического и социального происхождения, имущественного положения, места жительства, по языковым или иным признакам .

4. Специфически-субъектные нормы содержат в себе установления, касающиеся нетипичного субъекта для данного порядка ограничения прав и свобод человека и гражданина. Например, в ч. II ст. 69 Конституции Азербайджана определено, что на основании международных правовых актов и законов Республики Азербайджан права и свободы иностранных граждан и лиц без гражданства, которые постоянно проживают или временно находятся на территории государства, могут быть ограничены. Таким образом, норма напрямую касается прав и свобод иностранных граждан и лиц без гражданства .

Аналогичное положение, касающиеся граждан с двойным гражданством, но в преломлении их политических прав, имеется в ч. 5 ст. 52 Конституции Киргизии: граждане Кыргызской Республики, имеющие иное гражданство, не вправе занимать политические государственные должности и должности судей. Данное ограничение может быть установлено законом и для других государственных должностей .

В ст. 42 Конституции Украины установлено ограничение прав таких лиц как депутаты, должностные и служебные лица органов государственной власти и местного самоуправления. Так, предпринимательская деятельность указанных категорий ограничена законом .

Указывается также осужденный в качестве адресата ограничений прав .

В ст. 63 Конституции Украины осужденный может пользоваться всеми правами личности, кроме определенных в законе и установленных приговором суда ограничений .

Оригинальным адресатом являются Вооруженные Силы. В ст. 17 Конституции Украины отражено положение, в соответствии с которым для ограничения прав и свобод граждан либо с целью свержения конституционного строя, устранения органов власти или препятствования их деятельности никем не могут быть использованы Вооруженные Силы Украины и иные воинские формирования .

5. Неординарные нормы содержат нетипичные для конституционного порядка ограничения прав и свобод человека и гражданина установления .

Например, ст. 18 Конституции Молдавии с наименование «Ограничение гражданства и защита граждан» определено, что для граждан Республики Молдова не представляется возможным быть гражданами иных государств, кроме случаев, которые предусмотрены международными соглашениями, где одна из сторон – Республика Молдова .

В качестве оригинальной укажем на формулировку ст. 157 Конституции Украины. В ней одним из оснований, запрещающих изменение Конституции, выступает критерий ограничения прав и свобод человека и гражданина .

В качестве резюме проведенного исследования укажем, что заявленные нормы Конституций стран СНГ являются многочисленными. Безусловно, это связано с аксиологическими приоритетами государств, а также необходимостью их обеспечения. Несмотря на различный состав конституционных параметров ограничения прав и свобод человека и гражданина, следует констатировать их достаточный объем, позволяющий не допустить нарушение прав личности. Полагаем, что задача государства в данной связи заключается в выработке точного механизма по реализации уже длительное время существующих норм .

ГЛАВА 2. ФОРМЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И

ГРАЖДАНИНА

2.1. Статусные ограничения

Ограничение в праве, как производное от правового ограничения, являет собой сложный юридический феномен, системно включенный во все сферы жизнедеятельности отдельного человека и государства в целом. Его генезис характеризуется поступательным историко-правовым развитием как в науке, так и в практике – от специально-отраслевых интерпретаций до общей теоретико-правового доктринирования122, от конституционного до конкретно-законодательного закрепления. В данной связи закономерно, что в процессе конституционного строительства современного российского государства феномен ограничения нашел свое отражение в положениях действующего Базового закона. Между тем, вариации сопоставления ограничения в праве и различных сфер функционирования государства весьма многообразны, а объект его воздействия, как правило, носит отраслевой характер, что выступает следствием постоянной оптимизации права как одного из ключевых регуляторов общественных отношений. Данная тенденция оказывает непосредственное влияние на концептуальное осмысление феномена ограничения в праве, а также специфику его практического применения. При этом следует подчеркнуть, что результаты такого влияния не всегда носят системный характер, что стимулирует научно-исследовательскую активность по данному вопросу в первую очередь, относительно отдельных объектов такого ограничения. И здесь, в силу фундаментального, основополагающего характера, авангардную роль обретает наука отечественного конституционного права .

Так, сложившаяся негативная ситуация в сфере обеспечения прав и свобод человека и гражданина (субъективных прав личности), сопряженная с объективной необходимостью упорядоченного противодействия внутренним и внешним угрозам национальной безопасности российского государства, требует особого внимания к проблемам ограничения прав и свобод человека и См.: Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. М.: Юристъ, 2004. С. 106 .

гражданина именно с конституционно-правовых позиций. Это позволит, с одной стороны, систематизировать теоретические основы феномена ограничения в соответствии с конституционными установлениями, а, с другой, – определить направления оптимизации практики профильного конституционно-правового регулирования данной сферы общественных отношений в современной России .

Как отмечали ранее, ключевыми положениями, регламентирующими включение ограничений прав и свобод человека и гражданина в систему правоотношений, выступают установления ч. 3 ст. 55 Конституции России, определяющие юридические пределы и фактические условия их применения .

При этом косвенным подтверждением соблюдения принципов конституционного строя в данном вопросе выступает наличие в указанной норме закрытого перечня условий ограничения субъективных прав личности, а также их непосредственная взаимосвязь с формально-юридической стороной вопроса

– конституционной гарантией от злоупотребления в части определения таких ограничений непосредственно федеральным законом. Более того, как представляется, данное конституционное положение в последующем ориентирует законодателя на обязательное и четкое установление в федеральном законе конкретных условий и пределов ограничений субъективных прав личности в соответствующей правовой ситуации, в чем также прослеживается правообеспечительный потенциал .

Уточним, что в контексте исследуемого вопроса установления Конституции не исчерпываются положениями ст. 55. В частности, фокусные нормы ее второй главы изобилуют прямыми и косвенными конституционными ограничениями прав и свобод человека и гражданина различных видов – запретов, гарантий, ответственности и др., а содержание значительной их части ориентирует на перспективу законодательного уточнения применительно к различным отраслям российского права, как частного, так и публичного .

Подтверждают смысловую нагрузку такого подхода и разноотраслевые доктринальные позиции относительно видового многообразия ограничений субъективных прав личности123. Однако, такая содержательно-видовая вариативность не позволяет должным образом систематизировать концептуальнотеоретические и практикоориентированные подходы к определению сущностных свойств, характеристик и признаков исследуемых ограничений и, как правило, имеет практическое значение лишь для отдельных отраслей права или конкретных (однопорядковых) объектов воздействия .

В данной связи, для решения указанной задачи, нами предлагается выделять следующие базовые виды ограничений прав и свобод личности, основываясь на критерии конституционно-правовой формы их закрепления: сущностные, статусные и режимные. При этом сущностные ограничения нами рассматриваются в рамках конституционных положений, прямо или косвенно их закрепляющих, адресованы как самой личности, так и государству, содержательно адаптированы и к отдельным видам прав и свобод личности, и к их каталогу в целом. Статусные и режимные ограничения субъективных прав находят свое отражение как в конституционных установлениях, так и в развивающих их положениях федерального законодательства. При этом первые ориентированы на специфику правового статуса лица, отличного от общего конституционно-правового статуса в российском государстве, а вторые – на комплекс объективных условий и факторов, требующих ограничительного воздействия со стороны государства в отношении неопределенного круга лиц. Каждый из указанных видов ограничений, как представляется, требует самостоятельного осмысления. Ввиду ограниченного объема подобного рода исследований, в рамках данной работы в фокусе нашего научного внимания будут только статусные и режимные ограничения. Представляется, что сущностные ограничения должны быть объектом отдельного исследования .

Итак, анализ конституционно-правового законодательства на предмет выявления в нем норм, закрепляющих статусные ограничения прав и свобод См., напр.: Андреев Ю.Н. Понятие и процессуальные виды юридических ограничений // Ограничения в гражданском праве России. СПб: Юридический центр Пресс, 2011 .

человека и гражданина, позволил обособить несколько групп соответствующих норм с учетом порядка приобретения самого статуса .

При этом, следует заметить, что под статусом (от лат. status – состояние, положение) в справочной литературе понимают правовое положение (совокупность прав и обязанностей) гражданина124; положение личности в системе социальных отношений, отражающее и определяющее ее права и обязанности во взаимодействии и общении с социальным окружением125;

сложившееся состояние, положение126 .

С учетом приведенных интерпретаций статуса названные ограничения мы будем трактовать как разновидность ограничений прав и свобод человека и гражданина, установленных Конституцией России, конкретизированных в федеральном законодательстве и ориентированных на специфику отличного от конституционно-правового статуса личности, приобретенного по различным основаниям .

Далее охарактеризуем непосредственно выделенные нами разновидности статусных ограничений. Подчеркнем еще раз, что это возможно в силу различных оснований приобретения правовых статусов .

1. Статусные ограничения, связанные с осуществлением государственной или муниципальной службы .

По справедливому замечанию А.В. Малько, со стороны политической власти (особенно и главным образом власти исполнительной) наблюдается склонность к различным злоупотреблениям. В связи с этим для нее требуются надежные правовые рамки, которые бы ограничивали и сдерживали подобные склонности, создавая заслон ее необоснованному и незаконному превышению, нарушению прав личности. Необходимость правовых ограничений обусловлена именно тем, чтобы не представлялось возможным превратить недостатки властного субъекта в пороки государственной власти. Исходя из такой аргументации, можно сделать умозаключение, что право ограничивает http://tolkslovar.ru/s11939.html http://www.insai.ru/slovar/status http://my-dictionary.ru/word/32902/status/ не суть управляющее воздействие со стороны государственных структур на индивида, а только преграды, необъективные факторы, безосновательные и противозаконные ущемления интересов граждан127 .

Мы солидарны с позицией, что в основе деятельности государственных органов должен быть закон, но не субъективное проявление воли государственного служащего, которое может привести к нарушению прав и свобод личности128 .

Следуя установлениям правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, спецификой государственной службы как профессиональной деятельности, гарантирующей реализацию полномочий государственных органов, опосредуется специфический правовой статус государственных служащих. Исходя из этого, регламентируя правовой статус государственных служащих, порядок поступления и прохождения государственной службы, государство применительно к этой сфере может устанавливать и особые правила (ограничения) с учетом обеспечения баланса конституционно защищаемых ценностей и интересов129 .

В отношении ограничений следует сказать, что в соответствии с ч. 4 ст. 10 и ч. 6 ст. 12 Федерального закона «О системе государственной службы Российской Федерации» (далее – Федеральный закон РФ № 58-ФЗ) ограничения, а также основания прекращения государственной службы должны устанавливаться федеральными законами о видах государственной службы130 .

В соответствии с п. 1 ст. 2 указанного Федерального закона в систему государственной службы включены следующие ее виды: государственная гражданская, военная и правоохранительная служба .

Проведенный анализ законодательства показал, что для всех видов государственной службы имманентен практически идентичный перечень оснований Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. М.: Юрист, 2005. С. 230-231 .

Кулакова Ю. Некоторые вопросы правовых ограничений на государственной гражданской службе // Арбитражный и гражданский процесс. 2007. №№ 9, 10 .

СЗ РФ. 2003. № 44. Ст. 4358 .

Российская газета. 2003, 31 мая; 2013, 10 июля .

ограничений. Поэтому далее, взяв за основу государственную гражданскую службу, содержательно рассмотрим основания ограничения для таковой, а также дадим некоторые пояснения для правоохранительной и военной службы .

Федеральный закон от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 79-ФЗ)131 содержит ограничения, адресованные соответствующей разновидности гражданской службой, заключающиеся в ряде правил, за рамки которых гражданским служащим выходить запрещено. Назначение таких ограничений состоит в обеспечении четкой работы государственных служащих;

содействии по созданию условий для их независимого состояния от разного рода государственных и негосударственных структур; предотвращении возможных злоупотреблений .

Таким образом, ограничение прав государственных гражданских служащих определяют как гарантированность реализации служебной деятельности в сфере соблюдения государственными служащими публичного интереса (прав и законных интересов граждан и организаций) и пресечения различного рода злоупотреблений своими обязанностями132 .

В ст. 16 Федерального закона № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» установлены следующие статусные ограничения применительно к рассматриваемой категории .

Гражданине не могут приниматься на гражданскую службу, а гражданский служащий не может ее проходить в случае:

1) признания решением суда, вступившим в законную силу таковых недееспособными или ограниченно дееспособными;

2) осуждения их приговором суда, вступившим в законную силу к наказанию, которое исключает возможность исполнять должностные обязанности по соответствующей должности, а также, если наличествует неснятая или непоРоссийская газета. 2004, 31 июля; 2013 10 июля .

См.: Козбаненко В.А. Правовое обеспечение статуса государственных и муниципальных служащих: общее и особенное // Государство и право. 2003. № 1. С. 17; Насташкин А.М. Предельный возраст нахождения на государственной службе как свидетельство незрелости российской демократии // Закон и право. 2000. № 11. С. 14-19 и др .

гашенная в определенном федеральным законодательством порядке судимость (по поводу данного ограничения наши рассуждения будут представлены ниже);

3) отказа от прохождения процедуры оформления допуска к сведениям, которые составляют государственную и иную тайну, охраняемую федеральным законодательством. Этот случай применим только тогда, когда исполнение должностных обязанностей по должности, на замещение которой претендует гражданин, или по замещаемой гражданским служащим должности связано с использованием таких сведений .

Здесь отметим, что право человека на информацию является одним из его субъективных прав. Это положение закреплено и на универсальном уровне – в ст. 19 Всеобщей декларации прав человека133. Однако, если разглашение сведений может причинить вред интересам национальной безопасности, государство вправе устанавливать определенные ограничения .

4) заболевания, которое препятствует поступлению на гражданскую службу или ее прохождению и подтверждается заключением медицинского учреждения. Правительство Российской Федерации в своем специальном акте должно закреплять порядок прохождения диспансеризации, перечень таких заболеваний и форму заключения медицинского .

Уточним, что такой нормативный акт не принят. Сложившаяся ситуация может привести к приему на службу или прохождению службы лицом, имеющим заболевания, которые представляют опасность. В настоящее время действует лишь Постановление Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2004 г. № 715 «Об утверждении перечня социально значимых заболеваний и перечня заболеваний, представляющих опасность для окружающих»134. Также применительно к данной норме стыкуется Приказ Минздравсоцразвития РФ от 14 декабря 2009 г. № 984н «Об утверждении Порядка прохождения диспансеризации государственными гражданскими служащими Российской Федерации и муниципальными служащими, перечня забоРоссийская газета. 1995, 5 апреля .

СЗ РФ. 2004. № 49. Ст. 4916 .

леваний, препятствующих поступлению на государственную гражданскую службу Российской Федерации и муниципальную службу или ее прохождению, а также формы заключения медицинского учреждения»135. Однако, не смотря на это, остается актуальным принятие акта, который бы со стороны Правительства Российской Федерации определял все негативные условия при приеме и прохождении гражданином службы. Как, например, Список заболеваний, препятствующих работе в представительстве Российской Федерации за границей, установленный Постановлением Правительства Российской Федерации от 10 апреля 2003 г. № 208136. В нем перечислены некоторые инфекционные и паразитарные болезни, новообразования, психические расстройства и расстройства поведения, болезни нервной системы .

Кроме того, по заявленной процедуре заболевание должно быть подтверждено заключением медицинского учреждения. Вместе с тем остается открытым вопрос: каким образом о наличии такого заболевания может узнать руководитель, имеющий право освободить государственного служащего от занимаемой должности по состоянию здоровья или отказать в приеме на службу. Ведь сам такой государственный служащий по разным причинам может скрыть эту информацию137 .

Следуя положению ст. 28 Федерального закона № 79-ФЗ гражданский служащий, который по состоянию здоровья на основании медицинского заключения не может исполнять должностные обязанности в рамках замещаемой должности гражданской службы, может рассчитывать на предоставление соответствующей его квалификации и не противопоказанной по состоянию здоровья иную должность. Если гражданский служащий отказывается от перевода либо, если такая должность отсутствует в этом государственном органе, то прекращает свое действие служебный контракт и гражданский служащий подлежит освобождению от замещаемой должности гражданской службы .

Российская газета. – 2010, 22 января .

СЗ РФ. 2003. № 15. Ст. 1373 .

Кулакова Ю. Некоторые вопросы правовых ограничений на государственной гражданской службе // Арбитражный и гражданский процесс. 2007. №№ 9, 10 .

На основании приведенных тезисов, логичен вывод: с одной стороны подробная регламентация вопроса дальнейшего прохождения государственной службы в случае наличия определенного заболевания, но с другой – отсутствие перечня по этим заболеваниям делает невозможным реализацию этих положений в полной мере на практике;

5) если замещение должности гражданской службы требует непосредственного подчинения или подконтрольности, то подлежит ограничению в поступлении на государственную службу лицо, имеющее близкое родство или свойство (родители, супруги, дети, братья, сестры, а также братья, сестры, родители и дети супругов) с гражданским служащим .

В отечественной истории ограничение совместной службы родственников было известно еще дореволюционному законодательству. В советский период Советом Народных Комиссаров 21 декабря 1922 г. были приняты Временные правила о службе в государственных учреждениях и предприятиях, которые вводили определенные ограничения для служащих в связи с их работой во властных структурах. Правила устанавливали ограничения при приеме или исполнении службы в одном учреждении для лиц, находящихся в близком родстве или свойстве, если имела место подчиненность или подконтрольность одного из них другому. При этом под подчиненностью или подконтрольностью понимались не только непосредственные связи138 .

Позже в 1971 г. в ст. 20 КЗоТ было внесено принципиальное изменение, касающееся этого ограничения: включено слово «непосредственной»139 .

Затем это дополнение вошло в пп. 5 п. 3 ст. 21 Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации»140, кроме того, само ограничение уже было направлено на государственную службу, а не только на службу родственников в одном государственном органе .

См.: Мельников В.П. Государственная служба в России: исторический опыт. – М.: Изд-во РАГС, 2005. С. 330 .

Ведомости ВС РСФСР. 1971. № 50. Ст. 1007 .

Российская газета. 1995, 3 августа .

В настоящее время в соответствии с пп. 5 п. 1 ст. 16 Федерального закона № 79-ФЗ ограничение совместной службы родственников определяется наличием близкого родства или свойства претендента или лица, состоящего на службе с гражданским служащим, в случае если их профессиональной служебной деятельностью предусмотрено непосредственное подчиненность или подконтрольность одного из них другому .

Исходя из изложенного, цель установления такого ограничения на гражданской службе – не допустить возможное отрицательное влияние близких родственных связей на служебные отношения гражданских служащих .

Как следствие, и на качество их служебной деятельности, которое в перспективе может проявляться как в снижении дисциплины, так и в злоупотреблении служебным положением .

6) выход из гражданства России или приобретение гражданства иного государства .

Из ст. 13 Федерального закона № 79-ФЗ следует, что гражданским служащим должен быть только гражданин Российской Федерации. С выходом из российского гражданства или приобретением гражданства иного государства расторгается служебный контракт гражданского служащего, он освобождается от замещаемой должности и увольняется на основании решения представителя нанимателя. Обязанностью гражданского служащего является сообщение о выходе из гражданства в день такого выхода или в день приобретения другого гражданства;

7) если иное не предусматривается международным договором России, то при наличии гражданства другого государства (других государств);

Отметим, что по данному основанию практически аналогично разрешен вопрос с доступом иностранных граждан и к правоохранительной службе. В ст. 7 Федеральный закон РФ № 58-ФЗ дано определение правоохранительной службы как разновидности федеральной государственной службы, которая представляет собой профессиональную служебную деятельность граждан на должностях правоохранительной службы в государственных органах, службах и учреждениях, осуществляющих функции по обеспечению безопасности, законности и правопорядка, по борьбе с преступностью, по защите прав и свобод человека и гражданина. Подчеркнем, использование термина «гражданин» указывает возможность лишь для российских граждан проходить правоохранительную службу .

Так, в соответствии с пп. 1-2 ст. 40.1 Закона РФ от 17 января 1992 г .

№ 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» прокурорами могут являться только граждане Российской Федерации. Не может приниматься на службу в органы и учреждения прокуратуры, а также находиться на такой службе лицо, имеющее гражданство иностранного государства141 .

В ч. 2 ст. 16 Федерального закона от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «О федеральной службе безопасности» предписано, что только граждане Росси могут быть сотрудниками органов федеральной службы безопасности142 .

Обращаем внимание, что международными договорами, предусматривающими равные с гражданами Российской Федерации права на доступ к государственной службе для постоянно проживающих в Российской Федерации иностранных граждан, последние не наделяются правами на занятие должностей в органах безопасности, внутренних дел, а также судьи и прокурора. Относительно иных видов правоохранительной службы, в международных договорах типично фиксируется, что иностранные граждане, имеющие статус постоянно проживающих в России, вправе претендовать на допуск к отдельным видам правоохранительной службы;

8) при поступлении на гражданскую службу представляются подложные документы или заведомо ложные сведения .

Это ограничение адресовано и претендентам, и гражданским служащим. На законодательном уровне определен перечень документов, которые гражданин должен представить при поступлении на гражданскую службу и Российская газета. 1992, 18 февраля; 2013, 26 июля .

Российская газета. 1995, 12 апреля; 2013, 10 июля .

замещение должности гражданской службы по конкурсу (ст. 26 Федерального закона № 79-ФЗ) .

Современный период отличается тем, что в практике работы государственной службы акцент смещается от юридически закрепленных правил к моральным и нравственным ценностям143. К ним относятся честность, ответственность, подчинение закону, компетентность, справедливость, беспристрастность;

9) непредставления сведений или представления заведомо ложных сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера .

Данное ограничение отвечает нормам международных правовых актов и, в частности, п. 8 Международного кодекса поведения государственных должностных лиц от 12 декабря 1996 г.144 .

Отдельного внимания, на наш взгляд, заслуживают ограничения, появившиеся в связи с принятием Федерального закона «О противодействии коррупции» (далее – Федеральный закон № 273-ФЗ)145. В соответствии с его установлениями на военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов, органов уголовно-исполнительной системы, прокуратуры и иных федеральных государственных служащих распространяются ограничения, запреты и обязанности, установленные Федеральными законами № 273 и №79-ФЗ .

Однако, следует заметить, что нормативные правовые акты, содержащие ограничения и обязанности для лиц, замещающих государственные должности, включают коллизии и противоречия.

В числе некоторых из них укажем следующие:

- Федеральным законом № 273-ФЗ введены правовые и организационные основы, предупреждающие коррупцию, а также определяющие меры борьбы с ней. Действие указанного акта распространяется на органы государственной власти и местного самоуправления. В Федеральном законе не Указ Президента РФ от 12 августа 2002 г. № 885 «Об утверждении общих принципов служебного поведения государственных служащих» (ред. от 16.07.2009 г.) // СЗ РФ. 2007. № 13. Ст. 1531;

2009. № 29. Ст. 3658 .

Документ опубликован не был; www.consultant.ru Российская газета. 2008, 30 декабря; 2013, 14 мая .

содержится никаких исключений, если вопросы касаются проявления коррупциогенных факторов .

Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 329-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции» (далее – Федеральный закон № 329-ФЗ)146 включил в Федеральный закон № 273-ФЗ лиц, которые замещают государственные и муниципальные должности (ст. 12.1-12.3). Однако названный нормативный акт в ст. 13 вносит изменения в Федеральный закон № 184-ФЗ (ст. 2.1), который закрепляет, что на лиц, замещающих государственные должности субъектов Российской Федерации, за исключением депутатов законодательных (представительных) органов государственной власти, распространяются ограничения, установленные Федеральным законом № 273-ФЗ. Таким образом, Федеральный закон исключает региональных депутатов из поля действия норм, устанавливающих ограничения в сфере коррупции. Вместе с тем и члены Совета Федерации, и депутаты Государственной Думы, должностные лица органов местного самоуправления обязаны руководствоваться ограничениями, установленными в федеральном законодательстве о коррупции. Отмеченные изменения закрепляют элементы неравенства в правовом положении лиц, замещающих государственные должности, в части борьбы с коррупцией и приводят к неоднозначному толкованию правовых норм. Выделение в Федеральном законе № 184-ФЗ» специальной нормы, делающей исключение для депутатов субъектов Российской Федерации, приводит к дисбалансу политики государства в сфере противодействия коррупции147;

- Федеральным законом № 329-ФЗ в новых статьях не скорректировано взаимодействие существующих норм с новыми, устанавливающими ограничения и обязанности для лиц, замещающих государственные должности;

СЗ РФ. 2011. № 48. Ст. 67304; 2013 № 26. Ст. 3207 .

См.: Хорунжий С.Н., Бекетова С.М. Правовые проблемы противодействия коррупции, связанные с ограничениями и обязанностями лиц, замещающих государственные и муниципальные должности // Государственная власть и местное самоуправление. 2013. № 4. С. 37-40 .

- Федеральный закон № 273-ФЗ в ст. 12.3 закрепил, что в случае, если владение лицом, замещающим государственную должность Российской Федерации, государственную должность субъекта Российской Федерации, муниципальную должность, должность федеральной государственной службы, должность муниципальной службы... ценными бумагами, акциями (долями участия, паями в уставных (складочных) капиталах организаций) приводит или может привести к конфликту интересов, то на указанное лицо возлагается обязанность по передаче принадлежащих ему ценных бумаг, акций (долей участия, паев в уставных (складочных) капиталах организаций) в доверительное управление, следуя установлениям гражданского законодательства России. Понятие «конфликт интересов» содержится в указанном федеральном законе (ст. 10). Однако сторонами конфликта интересов в вышеназванной статье являются только государственные или муниципальные служащие .

Понятие конфликта интересов для лиц, замещающих государственные должности в Федеральном законе, отсутствует, что приводит к трудностям правоприменительной практики при определении случаев, когда лица, занимающие государственные должности, должны передавать свои доли и акции в доверительное управление148 .

В рамках данного участка исследования также, считаем, целесообразно обратить внимание на специфику ограничений для такой разновидности государственной службы как военная .

Руководствуясь ст. 27.1 Федерального закона «О статусе военнослужащих» на военнослужащего, если иное не предусматривается в нормативных правовых актах России, распространяют свое действие ограничения, запреты и обязанности, определенные Федеральным законом № 273-ФЗ и ст.ст. 17, 18 и 20 Федерального закона № 79-ФЗ, кроме ограничений, запретов и обязанностей, которые препятствуют реализации военнослужащим обяХорунжий С.Н., Бекетова С.М. Правовые проблемы противодействия коррупции, связанные с ограничениями и обязанностями лиц, замещающих государственные и муниципальные должности // Государственная власть и местное самоуправление. 2013. № 4. С. 37-40 .

занностей, связанных с осуществлением оперативно-розыскной деятельности или обеспечением безопасности России149 .

Заметим, ограничения, связанные с прохождением военной службы, не нашли надлежащей оценки в научной литературе, а действующим законодательством не дано определения указанной правовой категории. Современным военным законодательством России определены только ограничения прав и свобод военнослужащих в различных сферах, которые опосредуются запретами и выражены лексическими конструкциями «не вправе», «не должен» и др. (например, п. 2 ст. 1, ст. 6, ст. 7, п. 7 ст. 10 Федерального закона «О статусе военнослужащих»). В отличие от ограничений, связанных с прохождением государственной гражданской службы, ограничения, связанные с прохождением военной службы, не выделены российским законодательством в отдельную правовую категорию .

По аналогии с ограничениями, адресованными государственной гражданской службе, ограничения, связанные с прохождением военной службы, определяют как установленные нормами военного права обстоятельства, при наличии или возникновении которых военнослужащие не могут проходить военную службу и подлежат увольнению, а граждане (иностранные граждане) не могут поступить на военную службу150 .

Отметим, что ограничения, связанные с государственной гражданской службой, установленные ст. 16 Федерального закона № 79-ФЗ, на военнослужащих не распространены, т.е. в отношении военнослужащих они должны быть установлены Федеральным законом «О воинской обязанности и военной службе»151. Таковые до сих пор не появились в указанном правовом акте, в связи с чем считаем, актуальным внесение в него соответствующих изменений .

Российская газета. 1998, 2 июня; 2013, 10 июля .

Козлов В.В. Ограничения, запреты и обязанности, связанные с прохождением военной службы, установленные федеральным законодательством о противодействии коррупции и о государственной гражданской службе Российской Федерации (о некоторых проблемах правовых ограничений военнослужащих, установленных статьей 27.1 Федерального закона «О статусе военнослужащих») // Право в Вооруженных Силах. 2011. № 5. С. 36-40 .

Российская газета. 1998, 2 апреля; 2013, 10 июля .

И коснемся ограничений, адресованных муниципальным служащим .

Таковые сосредоточены в ст. 13 Федерального закона от 2 марта 2007 г .

№ 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации»152. Основания тождественны тем, которые предусмотрены для государственной гражданкой службы. Однако здесь следует обратить внимание на то, что ч. 1 ст. 1 названного Федерального закона предусматривает возможность поступления на муниципальную службу не только граждан Российской Федерации, но и граждан иностранных государств-участников международных договоров Российской Федерации, в соответствии с которыми иностранные граждане имеют право находиться на муниципальной службе .

Данная часть исследования показала практически унифицированный подход к закреплению и конкретизации оснований для ограничения прав, обусловленных различными видами государственной и муниципальной службы .

Вместе с тем, все-таки имеются и разночтения в заявленной области (например, не обособлены ограничении применительно к прохождению военной службы). В связи с этим, считаем необходимым ввиду общей природы государственной службы определение на законодательном уровне термина «ограничение» и обособление оснований для такового в специальной статье профильного нормативного правового акта с учетом специфики вида службы .

2. Ограничения, связанные с занимаемой должностью. Итак, в основе понимания данной группы ограничений лежат термины «должностное лицо», «лицо, занимающее государственную должность Российской Федерации», «лицо, занимающее государственную должность субъекта Российской Федерации», «иностранное должностное лицо». Не вдаваясь в блок правовых проблем, свойственных указанным правовым феноменам, отметим лишь, что при дефиниции соответствующих терминов следует руководствоваться примечаниями 1, 2 и 3 к ст. 285, примечанием 2 к ст. 290, примечанием 1 к ст. 201 Уголовного кодекса Российской Федерации153, учитывая при этом соответРоссийская газета. 2007, 7 марта; 2013, 10 июля .

Российская газета. 1996, 18, 19, 20, 25 июня; 2013, 27 ноября .

ствующие разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий»154 .

Далее на примере должности судьи продемонстрируем соответствующие ограничения .

Итак, конституционно-правовых ограничения, связанные с осуществлением правосудия, которые распространяются на судей, закреплены в Законе РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» (далее – Закон № 3132-1)155. Количество таких ограничений в указанном акте равно 14, однако по формам предписания пять из них являются факультативными. Они «позволяют» при определенных условиях отступать от главного варианта поведения, избирая второстепенный (запасной)156 .

В п. 3 ст. 3 Закона № 3132-1 содержится перечень видов профессиональной и общественной деятельности, которыми судьям заниматься запрещено, но это не умаляет конституционные права судьи как человека и гражданина. По данному поводу Конституционный Суд РФ в Определении от 20 марта 2007 г. № 169-О-О сделал вывод, что запреты и ограничения, обусловленные специфическим статусом, который приобретает лицо, реализующее полномочия судьи, не могут рассматриваться как неправомерное ограничение конституционных прав этого лица .

Определенные ограничения для судей в занятии иной, помимо судейской, профессиональной деятельностью имелись всегда (например, ст. 21 Закона СССР от 4 августа 1989 г. «О статусе судей в СССР») .

В первоначальном тексте Закона № 3132-1 содержался запрет выступления в качестве народного депутата, принадлежности политической партии и движению, осуществления предпринимательской деятельности, а также совмещения работы в должности судьи с иной оплачиваемой работой, исРоссийская газета. 2009, 30 октября .

Российская газета. 1992, 29 июля; 2013, 10 июля .

Общая теория права и государства: Учебник / под ред. В.В. Лазарева. М., 2003. С. 203 .

ключая научную, преподавательскую, литературную и иную творческую деятельность. Позже было внесено изменение в части возможности работы судей в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях (при условии их пребывания в отставке и наличия не менее 20 лет стажа работы в должности судьи)157. В 2001 г. добавились ограничения выступать в качестве третейского судьи или арбитра158. Федеральным законом от 2 марта 2007 г. № 24-ФЗ введены дополнительные ограничения по возможностям занятия судьями преподавательской и научно-исследовательской деятельностью159. Указано, если иное не предусматривается международным договором России или национальным законодательством, то данную деятельность запрещается финансировать только из средств иностранных государств, международных и иностранных организаций, иностранных граждан и лиц без гражданства. Также установлено, что судья не может быть в составе органов управления, попечительских или наблюдательных советов, иных органов иностранных некоммерческих неправительственных организаций и действующих на территории России их структурных подразделений. Применительно к данному ограничению также есть оговорка – если иное не предусмотрел международный договор Российской Федерации или национальное законодательство .

Кардинальные изменения коснулись рассматриваемого статуса с принятием Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 274-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии коррупции»160 .

Как и прежде, все ограничения по осуществляемой деятельности распространяются и на судей, пребывающих в отставке .

Федеральный закон РФ от 17 июля 1999 г. № 169-ФЗ «О внесении изменения и дополнения в статью 3 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» // Российская газета. 1999, 21 июля .

Федеральный закон РФ от 15 декабря 2001 г. № 169-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» (ред. от 29.12.2010 г.) // Российская газета. 2001, 20 декабря; 2010, 31 декабря .

Российская газета. 2007, 6 марта; 2013, 10 апреля .

Российская газета. 2008, 30 декабря .

В связи с особым правовым положением Конституционного Суда РФ, ст. 11 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» устанавливает дополнительные ограничения161 .

Анализ указанных положений позволил сделать вывод, что последний содержит больший объем запретов относительно профессиональной и иной деятельности судей. В частности, запрет принимать без разрешения соответствующей Квалификационной коллегии судей подарки и награды, использовать служебную технику, информационные ресурсы в личных целях и др .

В случае нарушения указанных запретов полномочия судьи, по решению соответствующей Квалификационной коллегии судей, подлежат досрочному прекращению .

Федеральным законом от 7 мая 2013 г. № 102-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О запрете отдельным категориям лиц открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации, владеть и (или) пользоваться иностранными финансовыми инструментами» в отношении судей было установлено еще одно ограничение, распространяющееся на право открытия счета (вклада), хранения наличных денежных средств и ценностей в иностранных банках, которые расположены за пределами территории Российской Федерации, владеть и (или) пользоваться иностранными финансовыми инструментами. Кроме того, данное ограничение распространяется также на супруга (супругу) и несовершеннолетних детей судьи .

По итогам представленной части исследования хотелось бы отметить, что в ключевом правовом акте, затрагивающем ограничения, адресованные должности судьи, таковые консолидированы в ст. 3 с наименованием «Требования, предъявляемые к судье». Таким образом, в данном законодательстве не представлено разграничения между требованиями, ограничениями и заРоссийская газета. 1994, 23 июля; 2013, 10 апреля .

претами, что в перспективе может негативно сказаться на правоприменительной деятельности. На наш взгляд, во избежание таких последствий необходимо в доктринальном аспекте осмыслить и дефинировать соответствующие правовые явления с внесением последующих корректировок в профильное законодательство .

3. Статусные ограничения для осужденных и лиц, имеющих судимость .

Судимость в качестве юридической категории в современное российское право перешла из советской правовой системы. Конституция Российской Федерации относительно ограничения прав и свобод личности данного основания не предусматривает, однако оно содержится в действующих федеральных законах применительно к различным видам субъективных прав .

Например, в Трудовом кодексе Российской Федерации162 – право на занятие педагогической деятельностью. Семейный кодекс Российской Федерации163 по указанному основанию ограничивает право быть усыновителем. В Федеральном законе «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»164 ограничиваются избирательные права. Нормы Федерального закона «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»165 адресованы праву на получение охотничьего билета, а Федерального закона «Об аудиторской деятельности»166 – членству в саморегулируемой организации аудиторов .

В связи с тем, что ограничению подлежат аксиологические ценности, задекларированные на конституционном уровне, но посредством механизма, предусмотренного федеральным законодательством, неоднократно возникали ситуации неопределенности в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации указанные ограничения прав и свобод личности .

Российская газета. 2001, 31 декабря; 2013, 25 июля .

Российская газета. 1996, 27 января; 2013, 10 июля .

Российская газета. 2002, 15 июня; 2013, 10 июля .

Российская газета. 2009, 28 июля; 2013, 25 июля .

Российская газета. 2008, 31 декабря; 2013, 31 июля .

Данные споры разрешает Конституционный Суд Российской Федерации. В данной сфере таковой только дважды касался вопроса судимости .

Конституционный Суд РФ, осуществляя проверку конституционности Жилищного кодекса РСФСР, прямо назвал дискриминацией в жилищных правах отдельных категорий граждан по признаку наличия у них судимости и по данной причине нарушение гарантируемого со стороны государства принципа равенства прав и свобод человека и гражданина167. Спустя почти десятилетие, Конституционный Суд не был столь категоричен и судимость трактовал как правовое состояние лица, обусловленное фактом осуждения и назначением ему наказания приговором суда за совершенное преступление и влекущее при повторном совершении этим лицом преступления правовые последствия, установленные уголовным законодательством. Наличие у лица непогашенной или неснятой судимости является основание для появления особых, складывающихся в рамках уголовно-правового регулирования публичноправовых отношений с государством. Таковые при совершении этим лицом новых преступлений являются критерием для оценки его личности и совершенных им деяний как обладающих повышенной общественной опасностью и в силу этого предполагают применение к нему более строгих мер уголовной ответственности168. Конституционным Судом РФ осуществлялась проверка конституционности уголовно-правовых последствий непогашенной или неснятой судимости и он признал их соответствующими Базовому закону .

Подлежит существенному ограничению и пассивное избирательное право граждан России в период действия неснятой и непогашенной судимости Федеральным законом «Об основных гарантиях избирательных прав и права Постановление Конституционного Суда РФ от 23 июня 1995 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности части первой и пункта 8 части второй статьи 60 Жилищного кодекса РСФСР в связи с запросом Муромского городского народного суда Владимирской области и жалобами граждан Е.Р. Такновой, Е.А. Оглоблина, А.Н. Ващука» // СЗ РФ. 1995. № 27. Ст. 2622 .

Постановление Конституционного Суда РФ от 19 марта 2003 г. № 3-П «По делу о проверке конституционности положений Уголовного кодекса Российской Федерации, регламентирующих правовые последствия судимости лица, неоднократности и рецидива преступлений, а также пунктов 1-8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 г. «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» в связи с запросом Останкинского межмуниципального (районного) суда города Москвы и жалобами ряда граждан» // СЗ РФ. 2003. № 14. Ст. 1302 .

на участие в референдуме граждан Российской Федерации». Таковое не всегда является справедливым и соразмерным защищаемым конституционным ценностям. В данной связи необходимо разрешение вопроса о его соответствии ст. 32 Конституции России, в которой установлено только две категории граждан, не обладающих активным и пассивным избирательным правом: признанные судом недееспособными и содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда. В указанной конституционной статье не предусматривается возможность лишения избирательных прав иных категорий граждан .

В ст. 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»

(ст. 4) дополнительно к конституционным положениям предусмотрено лишение пассивного избирательного права еще в отношении нескольких категорий граждан Российской Федерации .

В связи с этим возникает неопределенность в аспекте, соответствует ли Конституции Российской Федерации лишение пассивного избирательного права тех категорий граждан, которые предусмотрены в Федеральном законе, но не определены на конституционном уровне. Как представляется, в ч. 3 ст. 32 Конституции содержится исчерпывающий перечень категорий граждан, у которых нет права избирать и быть избранными (признанные судом недееспособными и содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда). Поэтому вызывает сомнение сама возможность лишить законом избирательных прав иных граждан в случае, если в тексте Конституции России уже это сделано169. Мы поддерживаем высказанное в юридической литературе мнение и, считаем, что в связи с возникающими проблемами в правоприменении, которые касаются непосредственно человека, его прав и свобод, необходимо определение соответствия Конституции России рассмотренного блока законодательства на уровне Конституционного Суда .

Стародубцева И.А. Ограничение конституционных прав граждан в период непогашенной и неснятой судимости: требуется проверка законодательства на соответствие Конституции Российской Федерации // Омбудсмен: государство и защита прав человека. 2012. № 1. С. 26-30 .

Здесь также отметим, что для отечественного законодательство типичным был подход, в соответствии с которым устанавливалось ограничение допуска к государственной и муниципальной службе лиц, у которых имеется криминальное прошлое .

Ограничение приема на государственную службу судимых лиц, безусловно, направлено на защиту публичных интересов. Применение такового, с позиции защиты государственного аппарата, представляется вполне оправданным. В рассматриваемых правоотношениях, конечно, допускается дополнительное ограничение субъективных прав и свобод. Более того, имеет место определенное отступление от принципа презумпции невиновности, но публичный интерес должен доминировать над частным .

При этом уточним, что законодательство о государственной и муниципальной службе предусматривает именно ограничение, но не полный запрет .

Так, в п. 2 ч. 1 ст. 16 Федерального закона от 27 июля 2004 г. установлен запрет на принятие гражданина на гражданскую службу, а также невозможность его нахождения на таковой в случае осуждения его к наказанию, которое исключает возможности по исполнению должностных обязанностей, предусмотренных должностью государственной службы (гражданской службы), приговором суда, вступившим в законную силу, а также в случае наличия не снятой или не погашенной в определенном федеральным законом порядке судимости. Как видим, снятая или погашенная судимость в данном случае расценивается законодателем в качестве обстоятельства, устраняющего ограничение .

В наиболее жесткой форме ограничивается допуск к государственной службе лиц, совершивших уголовные преступления. Это закреплено Указом Президента РФ от 5 июня 2003 г. «О правоохранительной службе в органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ»170. В соответствии с его положениями граждане не имеют права прохождения службы в органах наркоконтроля в связи с привлечением их в качестве обвиняемого или избрания в их отношении мер пресечения по уголовному делу. Вместе с Российская газета. 2003, 11 июня; СЗ РФ. 2013. № 23. Ст. 2895 .

тем, к военной службе возможен допуск граждан, осужденных за совершение преступления, в случае их неосуждения к лишению свободы и, если такая судимость в определенном законом порядке снята или погашена .

Ограниченный доступ к государственной службе лиц, которые совершили преступление, связан с повышенной социальной значимостью данной разновидности профессиональной деятельности .

Прием на государственную службу не представляется возможным только при наличии приговора суда, вступившего в законную силу. Указанных последствий не порождает привлечение лица в качестве обвиняемого по делу. В случае отмены вступившего в силу обвинительного приговора суда в отношении государственного служащего по итогам надзорного производства, его должны восстановить в прежней должности .

В юридической литературе высказываются мнения, что в существующем виде законодательством о государственной и муниципальной службе несправедливо уравниваются все лица, совершившие различные категории преступлений .

Потенциально опасным государственного служащего делает совершение далеко не всякого преступления и не настолько, чтобы появилась настоятельное требование об увольнении его с государственной службы171. В пользу объективности подобных тезисов следует привести примеры действующего зарубежного законодательства. К примеру, по Закону Республики Польша от 18 декабря 1998 г. «О гражданской службе» лицо не может претендовать на должность гражданской службы, если оно осуждено за совершение умышленного преступления172. В соответствии с Законом Эстонии «О публичной службе» также запрещается поступать на государственную службу лицам, у которых имеется судимость за умышленные преступления. Закон «О чиновниках»

Чаннов С. Ограничение допуска к государственной и муниципальной службе лиц с криминальным прошлым // Законность. 2010. № 1. С. 49-53 .

См.: Комментарий к Федеральному закону «О государственной гражданской службе Российской Федерации» и законодательству о гражданской службе зарубежных государств / отв. ред .

А.Ф. Ноздрачев. М.: МЦФЭР, 2005. С. 510 .

Литвы имеет аналогичные предписания в отношении ранее осужденных за тяжкие преступления и преступления против государственной службы173 .

В связи с указанными аргументами, учеными предлагается в большей степени дифференцировать современное отечественное законодательство о государственной и муниципальной службе по отношению к лицу, совершившему преступление, в аспекте его доступа к указанным видам служб174. Мы не разделяем подобной точки зрения и считаем позицию современного российского законодательства объективной по отношению к лицам, претендующим на осуществление действий от имени государства .

4. Статусные ограничения для иностранных граждан и лиц без гражданства .

В данной части исследования хотелось бы отметить точность высказывания А.Л. Маковского в отношении иностранных граждан. По его мнению, ни одно государство, пусть даже оно отгородило себя «железным занавесом», не может не учитывать необходимость пребывания на своей территории и деятельность иностранцев, с ремаркой относительно существующей разницы между ними и субъектами своего права. В данной связи каждое государство задается вопросом: в какой мере оно может или должно распространять собственные законы и право на иностранных граждан и организации175?

Уточним, что в соответствии с ч. 3 ст. 62 Конституции РФ для иностранных граждан и лиц без гражданства на территории России установлены равные с российскими гражданами права и обязанности. Безусловно, исключением являются случаи, определенные в федеральном законе или международном договоре Российской Федерации. Указанная юридическая конструкция не содержит «термин» ограничение, однако по связке «кроме случаев»

мы можем говорить о некоторых пределах в правах заявленной здесь категоСм.: Гришковец А.А. Законодательное регулирование государственной службы в странах Балтии // Журнал российского права. 2000. № 4. С. 108 .

См.: Чаннов С. Ограничение допуска к государственной и муниципальной службе лиц с криминальным прошлым // Законность. 2010. № 1. С. 49-53 .

См.: Маковский А.Л. Вступительная статья // Правовое положение иностранных граждан в России: Сборник нормативных актов. М., 1996. С. XIX .

рии лиц. Представленный конституционный принцип воспроизведен в ст. 4 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 115-ФЗ)176. А в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 февраля 1998 г. № 6-П, посвященном ч. 3 ст. 62 Конституции РФ и ее взаимосвязи с другими статьями, указывалось, что речь идет о случаях, которые установлены только относительно таких прав и обязанностей, которые имманентны именно гражданам России. Иначе – появляются и реализуются на основе особенной связи между государством и его гражданами .

Конституционно-правовой статус иностранного гражданина в аспекте объема может изменяться с учетом его категории (временно пребывающие и постоянно проживающие; имеющие привилегии и иммунитет и лица, которые не имеют таких привилегий; и т.д.) .

Увеличение объема правоспособности находится в прямой зависимости от принадлежности лица к своему государству. Следовательно, увеличивается и содержание конституционно-правового статуса гражданина по сравнению с ограниченным правовым положением иностранных граждан177 .

Обратим внимание на то, что согласно Конституции РФ случаи ограничения прав иностранных граждан могут быть установлены только федеральным законом или международным договором178. Исходя из этого, можно вести речь о разных способах отражения объема прав иностранных граждан .

Типично в законодательстве прямо указывается на соответствующие ограничения. Так, в ст. 14 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ у иностранного гражданина не имеется права нахождения на муниципальной службе (при определенных условиях, о которых упоминалось выше); командования воздушным судном гражданской авиации; работы на объектах и в организациях, обеспечивающих безопасность Российской Федерации. ИноСЗ РФ. 2002. № 51. Ст. 3032; 2013. № 30 (Часть I). Ст. 4057 .

Маковецкая М.Г. Понятие конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации // Российская юстиция. 2012. № 6. С. 23-24 .

См.: Марышева Н.И. Комментарий к Конституции Российской Федерации. М., 2002. С. 463;

Право собственности. Актуальные проблемы. М., 2008. С. 368-369 .

странным гражданам не представляется возможности занятия должности капитана судна, старшего помощника капитана судна, старшего механика и радиоспециалиста в составе экипажа судна, которое плавает под Государственным флагом России (ст. ст. 56 Кодекса торгового мореплавания РФ)179 .

В ряде законодательных актов говорится лишь о правах граждан России. Из этого следует, что такие права не представляются иностранным гражданам. Если касаться норм Конституции РФ, только граждане нашего государства имеют право на участие в управлении государственными делами (ч. 1 ст. 32), избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме (ч. 2 ст. 32), призываться на воинскую службу (ст. 59), быть судьями (ст. 119), гражданскими служащими, прокурорами, нотариусами .

В соответствии с п. 3 ст. 15 Земельного кодекса РФ иностранным гражданам, лицам без гражданства и иностранным юридическим лицам запрещается обладание на праве собственности теми земельными участками, которые находятся на приграничных территориях (их перечень утверждается Президентом РФ) и на прочих установленных особом порядке территориях России (на основании федерального закона) .

Отметим также, что так называемый национальный режим предоставляется в Российской Федерации для иностранных граждан в безусловном порядке, т.е. вне привязки с тем, пользуются ли иностранцы, в том числе российские граждане, таким же режимом в соответствующем зарубежном государстве. Наличие такой взаимности не проверяется. Вместе с тем, если в иностранном государстве ограничения адресованы только российским гражданам, а не всем иностранцам, Правительство РФ может установить реторсии (ответные ограничения) на основании ст. 1194 Гражданского кодекса РФ180 и ст. 254 Арбитражного процессуального кодекса РФ181. Реторсия – исключительная мера, применяемая чрезвычайно редко. Следует уточнить, что изъяРоссийская газета. 1999, 1-5 мая; 2012, 30 июля .

// Российская газета. 2001, 28 ноября; 2013, 25 июля .

Российская газета. 2002, 27 июля; 2013, 10 июля .

тия из национального режима и реторсии – это различные правовые феномены182. В доктрине права такое различие проводится не всегда183. Своеобразным отступлением от сложившейся правовой явилось принятие Федерального закона от 28 декабря 2012 г. № 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации»184. Таковой вводит ограничения в отношении возможности стать в России усыновителями российских детей не для всех иностранцев, а лишь для граждан одного конкретного государства – США. В доктрине уже отмечалось, что положение ст. 4 Федерального закона № 272-ФЗ, вводящее запрет на усыновление российских детей гражданами США, хотя и носит по существу характер ответных мер, не может считаться принятым в рамках реторсий, предусмотренных ст. 1194 Гражданского кодекса РФ, прежде всего потому, что упомянутый акт принят не Правительством РФ185 .

В заключении отметим, что в рамках данного участка работы представлен и охарактеризован неисчерпывающий перечень разновидностей статусных ограничений прав и свобод человека и гражданина. Вместе с тем, полагаем, он наиболее демонстративен в части таковых и перспективен в аспекте его дальнейшего пополнения .

2.2. Режимные ограничения

Поставленные в настоящей работе цель и задачи позволили выделить две ключевые формы ограничения прав и свобод личности – статусные и режимные, – что ориентирует на относительно самостоятельное их исследование. В данной связи, учитывая логику развития проблемы, акцентируем внимание на второй из указанных форм посредством определения и анализа сущности и содержания режимных ограничений в заявленной сфере как приМарышева Н.И., Хлестова И.О. Конституционный принцип национального режима иностранных граждан // Журнал российского права. 2013. № 8. С. 5-12 .

См.: Международное частное право / под ред. Г.К. Дмитриевой. М., 2008. С. 607 .

Российская газета. 2012, 29 декабря .

См.: Марышева Н.И. Еще раз к вопросу о международном усыновлении // Журнал российского права. 2013. № 4. С. 74 .

мера содержательной характеристики и направления оптимизации практики законодательного закрепления ограничительного воздействия государства на исследуемый объект .

Так, в целях обоснования выделения режимных ограничений субъективных прав и свобод и раскрытия их содержания следует обратиться к выявлению их сущностных признаков. С одной стороны, режимные ограничения обладают характеристиками и свойствами правовых ограничений в целом. К таковым в рамках общей теории права относят следующие: связь с неблагополучными условиями (угроза или лишение определенных ценностей) для осуществления собственных интересов субъекта, сопряженная с одновременной направленностью на их сдерживание и удовлетворение интересов противостоящей стороны, общественных и государственных интересов в охране и защите; уменьшение объема возможностей, свободы и прав личности; отрицательная правовая мотивация; цель снижения негативной активности; направленность на обеспечение общественных отношений в контексте нормального (обусловленного правом) осуществления, в том числе, связанное с выполнением функции их охраны и защиты186 и др. Дополняя указанный перечень, приведем позицию о том, что применение ограничительных мер правового порядка также осуществляется в целях гармонизации частных и публичных общественных интересов: «правообладатель вынужден в силу закона не совершать часть своих положительных действий по осуществлению своих позитивных полномочий с целью соблюдения публично-правовых интересов и законных интересов отдельных лиц»187. Следовательно, ограничение прав и свобод личности, для которого в целом характерно наличие вышеуказанных признаков, возможно не только в правоохранительных и правозащитных, но и в регулятивных правоотношениях, то есть, в процессе правового регулирования в целом .

См.: Теория государства и права / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.: Юристъ, 2005. С .

739 .

Андреев Ю.Н. Понятие и процессуальные виды юридических ограничений // Ограничения в гражданском праве России. СПб: Юридический центр Пресс, 2011. С. 24 .

В данной связи можно уточнить (расширить) и конечную цель такого ограничения. В контексте обеспечения прав и свобод личности – это гармоничное сочетание (удовлетворение) индивидуальных и общественных потребностей, интересов; такое урегулирование (ограничение) поведения отдельной личности, которое не позволяло бы нарушать права других участников общественных отношений, интересы общественного правопорядка188 .

Подтверждает такой вывод и позиция В.С. Соловьева, согласно которой сущность права состоит в равновесии двух нравственных интересов: личной свободы и общего блага189. Представляется, отмеченные выше признаки можно отнести к категории общих для всех видов выделяемых нами ограничений субъективных прав и свобод – сущностных, статусных и режимных .

Что касается видовых признаков режимных ограничений, таковые, исходя из наименования, находятся в непосредственной связи с категорией «правовой режим» и являются сопряженными уже с его характеристиками .

Так, под правовым режимом в юридической литературе предлагается понимать: социальный режим объекта, определенный в правовых нормах и обеспеченный совокупностью юридических средств190; порядок праворегулирования, состоящий из комплекса юридических средств, характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний векторного регулирования191; результат такого регулятивного воздействия в рамках конкретной отрасли права192; совокупность всех позитивных предписаний, закрепленных в нормах императивного и диспозитивного характера, а также основанных на них субъективноправовых притязаний, существующих и действительных с точки зрения права и контекстно определяющих права, обязанности, дозволения, запреты и См.: Андреев Ю.Н. Понятие и процессуальные виды юридических ограничений // Ограничения в гражданском праве России. СПб: Юридический центр Пресс, 2011. С. 26 .

См.: Соловьев В.С. Нравственность и право // История философии права. СПб: Юридический институт (Санкт-Петербург), Санкт-Петербургский университет МВД России, 1998. С. 460-461 .

См.: Исаков В.Б. Механизм правового регулирования и правовые режимы // Проблемы теории государства и права. М., 1987. С. 258-259 .

См.: Алексеев С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. М., 1989. С. 185 .

См.: Морозова Л.А. Конституционное регулирование в СССР. М., 1985. С. 123 .

предписания всех лиц по поводу того предмета (явления), в отношении которого они установлены193; особый порядок правового регулирования, выраженный в установленном сочетании юридических (правовых) средств и формирующий желаемое социальное состояние и конкретную степень благоприятности или не благоприятности в целях удовлетворения интересов определенных субъектов права194, и др. В целом, оценивая положительно представленные определения, нами в большей степени поддерживается последнее из них – в силу своей целостности и минимизации употребления оценочных и многозначных терминов (его авторами являются Н.И. Матузов и А.В. Малько). В данной связи можно обозначить и базисные конструктивные признаки правового режима, предлагаемые авторами, а именно: обязательное законодательное установление и обеспечение со стороны государства; наличие специфической цели регламентации конкретных сфер общественных отношений, в рамках которой выделяются субъекты и объекты права во временных и пространственных границах (конституционно обусловленная целенаправленность); особый (определенный) порядок правового регулирования, включающий юридические средства и характеризующийся их конкретноцелевым сочетанием; установление и конкретизация степени благоприятности или не благоприятности в целях удовлетворения интересов указанных субъектов .

Уточним, что установление и действие правового режима (правовых режимов) ориентированы на придание адекватности и эластичности юридической форме, позволяют ей учитывать различия множественных социальных связей, оперативнее реагировать на особенности разных субъектов и объектов, временные и пространственные факторы, имеющиеся в сфере действия права195. Здесь же следует согласиться, что правовой режим отражает степень жесткости правового регулирования, формат ограничительного и См.: Нифанов А.Н. Территория: конституционно-правовая феноменология государственного атрибутива. Ростов н/Д: РостИздат, 2011. С. 166 .

См.: Матузов Н.И., Малько А.В. Правовые режимы: вопросы теории и практики // Правоведение. 1996. № 1. С. 18-19 .

http://www.slovari.yandex.ru стимулирующего воздействия, предельный уровень активности субъектов, их правовой самостоятельности196. При этом для правового режима такие условия, как время, пространство, круг лиц, на которых он распространяется, имеют особое значение. Эти три компонента, применительно к любому правовому режиму, имеют вполне определенное, «живое» содержание, всегда своеобразное и непременно связанное с длящимися социальными процессами197. В данной связи правовой режим как особый регулятор социальных процессов находится в непосредственной связи с таким явлением, как «правовое состояние». Поддерживая точку зрения М.И. Байтина и В.М. Баранова, под таковым можно понимать особый вид социального состояния – сложный, относительно самостоятельный элемент правовой системы, выступающий закрепленным образованием и выражающий меру (степень) процесса движения субъектов или объектов (юридического) бытия в рамках определенных временных и пространственных отношений198. При этом синонимичное соотношение категории «правовое состояние» и «правовое положение» с объективных позиций позволяет выделить общеконструктивную черту режимных ограничений субъективных прав и свобод, сформулировав ее как «режимноправовое состояние (положение)» .

Между тем, представленные результаты анализа доктринальных позиций по исследуемому вопросу свидетельствуют и о том, что для определения видовых признаков режимных ограничений прав и свобод личности нелогично использовать все возможные характеристики правового режима, так как они рассчитаны на сферу правового регулирования в целом и выходят за пределы объекта воздействия первых. В данной связи видится обоснованным выделение – зависимо от того, какие юридические средства преобладают в правовом режиме – стимулирующих и ограничивающих его видов, а также акцентуация внимания на последних – в целях решения поставленной нами См.: Алексеев С.С. Теория права. М., 1995. С. 244 .

См.: Матузов Н.И., Малько А.В. Правовые режимы: вопросы теории и практики // Правоведение. 1996. № 1. С. 23 .

Байтин М.И., Баранов В.М. О логико-гносеологической и юридической природе правового состояния // Вопросы теории государства и права. Саратов, 1991. С. 48 .

задачи. Так, если первый из указанных видов правового режима создает благоприятные (юридические) условия для удовлетворения затрагиваемых интересов, то второй – нацелен на их комплексное сдерживание199. В данной связи указанная характеристика ограничивающего правового режима должна выступить ориентиром для определения видовых признаков режимных ограничений субъективных прав и свобод .

Учитывая вышеизложенное и консолидируя сущностные черты и свойства таких правовых явлений, как ограничение в праве и ограничивающий правовой режим, считаем обоснованной формулировку следующих видовых признаков режимных ограничений прав и свобод личности:

- наличие режимно-правового состояния (положения) в государстве, возникновение которого опосредовано объективными условиями и факторами (режимы чрезвычайного, военного положения, государственной тайны, ограниченного доступа к информации и т.д.);

- объективная необходимость негативного ограничительного воздействия со стороны государства (как исключительная возможность обеспечения государством конституционно установленных целей);

- неопределенность круга лиц, субъективные права и свободы которых выступают объектом ограничительного воздействия (в части применения ограничений к установленным в законе правам и свободам специфика статуса конкретных лиц, не сопряженная с осуществлением таких прав и свобод, не учитывается);

- обусловленный режимно-правовым состоянием (положением) в государстве и конституционно-целевыми установками порядок правового регулирования (порядок правового регулирования режимных ограничений прав и свобод личности. Он в силу унифицированного характера, отраженного в конституционных установлениях, имеет единую структуру (элементный соСм.: Матузов Н.И., Малько А.В. Правовые режимы: вопросы теории и практики // Правоведение. 1996. № 1. С. 21 .

став) для всех правовых режимов, но отличается по содержанию (в зависимости от конкретного вида такого режима, действующего в государстве));

- конкретизированная в законодательстве степень неблагоприятности для удовлетворения интересов отдельных субъектов права, включенных в ограничительный процесс (законодателем должны быть четко прописаны пределы ограничений субъективных прав и свобод, сопряженные с неукоснительным соблюдением принципов конституционной законности и соразмерности объема изъятий из правового статуса лица конституционно установленным целям такого ограничения) .

В данной связи, ориентируясь на базовое определение исследуемого ограничения, представленное в работе ранее, и указанные выше признаки, под режимными ограничениями прав и свобод человека и гражданина предлагается понимать изъятия из юридического положения неопределенного круга лиц, обусловленные специальным состоянием правоотношений в государстве (в отдельной его части), и выражающиеся в определенной степени неблагоприятности для реализации соответствующих субъективных прав и свобод .

Резюмируя, подчеркнем, что действующий в государстве механизм правового регулирования по ряду причин, как отмечал еще В.Б. Исаков, в основном ориентирован на разрешение жизненных ситуаций, выступающих в виде юридических фактов, порождающих (на основании закона) многообразные правовые последствия. При этом регулирование социального процесса, по характеру длящегося, нельзя уравнять с упорядочением отдельных ситуаций, что требует определения специальных юридических форм, где одной из важнейших выступает правовой режим200. Соответственно, аналогичные тенденции присущи и ограничениям в рамках такого режима прав и свобод личности, являющимся неотъемлемой его частью. Более того, целевые установки ограничения субъективных прав и свобод отражены в строго ограниченном конституционном перечне, в связи с чем недопустимо произвольное расшиСм.: Исаков В.Б. Правовые режимы и их совершенствование // ХХVI съезд КПСС и развитие теории права. Свердловск, 1982. С. 35 .

рение оснований (целей) такого ограничения. Для избежания произвола (злоупотребления)со стороны государств в сфере применения ограничений прав человека, как нами уже было ранее указано, Европейской комиссией по правам человека сформулировано правило «строгого толкования. Подтверждает актуальность такого подхода и точка зрения С.В. Пчелинцева, согласно которой правовое регулирование в части ограничений прав и свобод личности в особых (специальных) правовых режимах должно иметь стратегический и стабильный характер, полноценно обеспечивать статус (положение) личности в период их применения201. Представляется, достижению указанных цели и задач будет способствовать предлагаемая нами конкретизация признаков режимных ограничений прав и свобод личности. Ее результаты впоследствии должны быть учтены законодателем при оптимизации существующих и оформлении новых правовых режимов и сопряженных с ними ограничений .

Между тем, представленные результаты анализа сущностных характеристик заявленных ограничений не в полной мере позволяют раскрыть их содержание, обусловленное имеющимся опытом законодательного регулирования в исследуемой сфере. С указанных позиций оптимальным видится применение метода классификации в отношении режимных ограничений прав и свобод личности, сопряженное с анализом специфики содержательного наполнения их видов, подлежащих выделению. В данной связи обратимся к научным результатам, полученным при исследовании смежных объектов и явлений, подпадающих под действие определенного правового режима, как в доктрине общей теории права и государства, так и отраслевых наук, включая конституционно-правовую .

Так, с теоретико-правовых позиций ограничения в праве нередко рассматриваются как неотъемлемый элемент общего правового режима в государстве – правового регулирования общественных отношений в целом202. Как См.: Пчелинцев С.В. Ограничения прав и свобод граждан в условиях особых правовых режимов: методология, теория, практика: дисс. … докт. юрид. наук. Москва, 2006. С. 5 .

См., напр.: Забигайло В.К. Право на права. Киев, 1989. С. 36; Алексеев С.С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 348 и др .

отмечается в литературе, свобода человека не может существовать без ограничений, так как истинная свобода осознанно ограничена203. Причем именно право, ориентированное на установление таких границ, содействует «воцарению порядка» в совместной жизни людей, основанного на свободе204. То есть, с помощью норм права и принудительных правовых средств осуществляется необходимое правовое регулирование общественных отношений в заданном направлении в целях их упорядочения. При этом под правовым регулированием в общеправовой теории понимается воздействие на общественные отношения, осуществляемое посредством всей системы юридических средств. Как форма воздействия права на социальные связи правовое регулирование тесно связано с установлением конкретных (субъективных) прав и обязанностей субъектов, с прямым указанием на должное и возможное205, в конечном итоге, с ограничением прав человека и гражданина. В целом поддерживая отмеченные позиции, подчеркнем, что заявленный нами подход в определении режимных ограничений прав и свобод личности не позволяет применять столь широкую интерпретацию ограничений в праве, так как ориентирован на конкретизацию объекта и условий (целей) ограничительного воздействия. В данной связи выделение общеправовых режимных ограничений видится алогичным. Более того, как представляется, данная содержательная характеристика в большей степени относима к ранее обозначенным нами сущностным ограничениям прав и свобод человека и гражданина, исследование которых, ввиду широты проблемы, невозможно в рамках настоящей работы .

В юридической литературе имеют место и иные классификационные подходы к объектам воздействия правовых режимов, причем значительная их часть носит ярко выраженный отраслевой характер206. В данной связи, поддерживая конституционно-правовую направленность исследования, обраСм.: Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 168 .

Ильин И.А. Общее учение о праве и государстве (фрагменты) // Правоведение. 1992. № 3. С. 96 .

См.: Теория государства и права / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.: Юристъ, 2005. С .

724 .

См., напр.: Андреев Ю.Н. Понятие и процессуальные виды юридических ограничений // Ограничения в гражданском праве России. СПб: Юридический центр Пресс, 2011 .

тимся к классификациям правовых режимов, предлагаемым в данной области правовой науки. Так, в аспекте исследования конституционно-правового статуса территории государства А.Н. Нифанов выделяет такие виды публичноправовых режимов, как: исходно-публичные (базово-территориальный, адресно-федеральный, субординационный, институционально-фокусный), специально-публичные (особый, экстраординарный, чрезвычайный), исключительно-публичные207. В свою очередь С.В. Пчелинцев, разрабатывающий проблему ограничений прав и свобод личности в условиях особых правовых режимов, акцентирует внимание именно на данном их виде, отграничивая его от общего и специального правовых режимов208. Данный перечень можно продолжать, однако в целом здесь прослеживается общая тенденция – выбор в качестве критерия классификации объекта воздействия правовых режимов видового многообразия последних. Нами также поддерживается отмеченная тенденция, но с некоторыми исключениями .

Так, следует уточнить, что любой правовой режим формируется в результате комбинации средств, способов и методов правового регулирования на отраслевом или межотраслевом уровне; используется для обозначения особого правового состояния и комплексного регулирования общественных отношений; аккумулирует и систематизирует комплексы юридических средств применительно к определенным субъектам и объектам действительности, обеспечивая достижение особых целей209. Учитывая конституционноправовой характер института ограничений прав и свобод человека, нами в предлагаемой классификации их режимного вида предлагается сделать акцент на сфере именно конституционно-правового регулирования, исходя из прямых установлений российской Конституции. С указанных позиций считаем обоснованным и целесообразным выделение двух базовых видов исследуНифанов А.Н. Территория: конституционно-правовая феноменология государственного атрибутива. Ростов н/Д: РостИздат, 2011. С. 165-219 .

См.: Пчелинцев С.В. Проблемы ограничения прав и свобод граждан в условиях особых правовых режимов. М.: Норма, 2006. С. 72 .

http://www.grandars.ru емой категории ограничений субъективных прав и свобод – чрезвычайнорежимные и регулятивно-режимные ограничения .

Остановимся более подробно на их содержательной характеристике .

Так, выделение группы чрезвычайно-режимных ограничений прав и свобод личности обусловлено прямым закреплением в Конституции России двух видов правовых режимов особого (чрезвычайного) характера – режима чрезвычайного положения (ст. 56, 88) и режима военного положения (ст. 87). Они поддаются группировке по ряду существенных признаков (определение федеральным конституционным законом, введение исключительно Президентом России на всей территории государства или в отдельных местностях, обязательное оповещение Совета Федерации и Государственной Думы Российской Федерации) .

Уточним, что некоторыми авторами выделяются и иные виды правовых режимов чрезвычайного характера, содержательно соотносимые, по их мнению, с прямо указанными в Конституции: режим прямого президентского правления210, режим контртеррористической операции211 и др. Представляется, что такой подход противоречит смыслу и содержанию указанных статей, а также ст. 55 российской Конституции. Так, из совокупного толкования указанных конституционных установлений следует, что в условиях чрезвычайного и военного положений субъективные права и свободы могут ограничиваться в большей степени, чем при воздействии иных правовых режимов, устанавливаемых в федеральных законах. Следовательно, если уравнять их конституционный статус, исходя из «предметно-содержательного сходства», то уже можно вести речь о необоснованном ограничении таких прав и свобод, что есть прямое противоречие конституционным нормам. Поддерживая такую позицию, обозначим мнение Д.А. Никонова, согласно которому «чистых» чрезвычайных правовых режимов существует только два – чрезвычайСм.: Матузов Н.И., Малько А.В. Правовые режимы: вопросы теории и практики // Правоведение. 1996. № 1. С. 22 .

См.: Пчелинцев С.В. Проблемы ограничения прав и свобод граждан в условиях особых правовых режимов. М.: Норма, 2006. С. 75 .

ное и военное положение. Именно и только при введении указанных режимов происходит существенная перестройка деятельности органов государственной власти, а также в наибольшей степени ограничиваются права и свободы граждан и организаций212. Таким образом, чрезвычайно-режимные ограничения субъективных прав и свобод могут быть установлены исключительно в положениях федеральных конституционных законов «О чрезвычайном положении» (здесь – закон о чрезвычайном положении) и «О военном положении»213 (далее – закон о военном положении) .

Свое нормативное подтверждение данный вывод находит и в положениях указанных актов. Согласно п. «д» ст. 5 закона о чрезвычайном положении в содержании указа Президента России о его введении должен быть отражен «исчерпывающий перечень временных ограничений прав и свобод граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без гражданства». Более того, данный перечень может быть сформирован только из списка ограничений, прямо и косвенно затрагивающих субъективные права и свободы, закрепленного в главе третьей указанного закона и не допускающего расширительного толкования (список носит закрытый характер). Аналогичная тенденция прослеживается и в положениях закона о военном положении (ст. 7), однако здесь имеет место указание на возможность применения ограничительных мер в период действия военного положения на территориях, где такое положение не объявлено (ст. 8), а также их конкретизации в федеральных нормативных правовых актах. Помимо указанного, в текст закона о военном положении включена ст. 18, регламентирующая специфику правового положения граждан в период действия военного положения, в том числе, путем возложения на них дополнительных обязанностей. В целом же можно констатировать, что для чрезвычайно-режимных ограничений прав и свобод личности, при законодательном закреплении всех базовых элементов их структуры, определяющим выступает критерий режимной территориальСм.: Никонов Д.А. Советское чрезвычайное военное законодательство (1920-1941 гг.). СПб,

2006. С. 20 .

Российская газета. 2002, 2 февраля; 2010, 30 декабря .

ности, определяющий сущность и содержание мер ограничительного воздействия в отношении субъективных прав и свобод, исходя из пространственной определенности их носителей .

Здесь также следует согласиться с рядом авторов214, что рассматриваемые «чрезвычайные» законы в большей части являют собой органичные и «продуманные» акты, регламентирующие одни из важнейших вопросов стабильности и безопасности российского государства. В пользу такого вывода свидетельствует и длительный период их подготовки (около десяти лет с принятия Конституции России), и сравнительно небольшое числе внесенных изменений и дополнений (по два в каждый закон). Между тем, признать анализируемые законы совершенными не представляется возможным .

Как отмечает С.В. Пчелинцев, ряд положений, закрепляющих перспективные ограничения прав и свобод личности в условиях чрезвычайного и военного положения, отражены и в (иных) федеральных законах, что говорит о наличии у законодателя векторного подхода в решении данной проблемы215 .

Такой подход в целом согласуется с конституционными установлениями (ст.ст. 56, 87, 88). Указанные ограничения устанавливаются в порядке, предусмотренном соответствующим федеральным конституционным законом. Однако, акцентируя внимание на законе о чрезвычайном положении, следует поставить вопрос о конституционности фактической конкретизации его положений в специальных (регулятивных) федеральных законах. Здесь особого внимания, как представляется, заслуживает конституционно-правовое соотношение закона о чрезвычайном положении и Федерального закона «О противодействии терроризму»216 (далее – закон о противодействии терроризму) в части введения режима контртеррористической операции и сопряженным с ней ограничительным воздействием на субъективные права и свободы .

См., напр.: Мелехин А.В. Особые правовые режимы Российской Федерации // Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2007; www.consultant.ru См.: Пчелинцев С.В. О пределах возможных ограничений прав и свобод граждан в условиях действия особых правовых режимов // Современное право. 2003. № 10 .

Российская газета. 2006, 10 марта; 2013, 6 ноября .

Так, контент-анализ положений указанных законодательных актов позволяет провести аналогию по ряду их элементов. Согласно ст. 3 закона о чрезвычайном положении к обстоятельствам его введения относятся, в частности, террористические акты. В свою очередь ст. 11 закона о противодействии терроризму устанавливает, что целью введения правового режима контртеррористической операции выступает пресечение и раскрытие террористического акта, а также минимизация его последствий. То есть, имеет место фактическое совпадение предмета правового регулирования. Далее закон о противодействии терроризму также устанавливает закрытый перечень мер и временных ограничений субъективных прав и свобод, который имеет как содержательные совпадения, так и различия с аналогичным перечнем в законе о чрезвычайном положении. При этом первый перечень значительно меньше по объему. В обоих законодательных актах обозначен и компенсаторный механизм исследуемых ограничений. Однако если в законе о чрезвычайном положении (ст. 29) отражен общеправовой порядок возмещения вреда (ущерба), причиненного, в том числе, в результате правоограничительного воздействия, то законом о противодействии терроризму такой порядок (ч.ч. 1, 2 ст .

18) дополнен специальными частно-правовыми возможностями возмещения вреда (включая моральный), причиненного в результате террористического акта, – в порядке гражданского судопроизводства и «за счет средств лица, совершившего террористический акт, а также за счет средств его близких родственников, родственников и близких лиц при наличии достаточных оснований полагать, что деньги, ценности и иное имущество получены ими в результате террористической деятельности и (или) являются доходом от такого имущества» (пп. 1.1., 1.2. ч. 1 ст. 18). Таким образом, имеет место правовая коллизия: если в результате совершения террористического акта на соответствующей территории вводится чрезвычайное положение, то подпадающие под действие данного правового режима субъекты могут быть значительно ограничены в правах и свободах и претендовать на обще-публичные компенсаторные возможности (возмещение вреда (ущерба) за счет федерального бюджета). В случае же введения режима контртеррористической операции объем прав и свобод, подлежащих ограничению, значительно сужается, а компенсаторные возможности – расширяются (за счет специального частноправового механизма возмещения вреда). Представляется, такая ситуация противоречит ряду принципов конституционного строя России, в первую очередь, принципу равноправия, что требует от законодателя переосмысления содержания анализируемого закона с позиций соответствия конституционным установлениям .

Более того, в целом возникает вопрос о конституционности принятия законодателем исследуемого федерального акта в части обозначенных и иных, сопряженных с ними, положений. Закон о чрезвычайном положении не содержит указания на возможность конкретизации его норм в федеральных законах. К сравнению, в законе о военном положении данная проблема в определенной степени (хотя и не бесспорно) решена: определяя в ст. 2 правовую основу военного положения, законодатель дает указание на включение в нее, в том числе, федеральных законов, принятых на основе соответствующего (базового) федерального конституционного закона. В данной связи считаем обоснованной необходимость дополнения закона о чрезвычайном положении нормой, закрепляющей возможность конкретизации и специализации его положений посредством принятия федеральных законов .

Что касается конституционно-правовой оценки закона о военном положении в части ограничений субъективных прав и свобод, то здесь нами не выявлено критических ситуаций, актуальных для современности. Между тем, «широко» сформулированная законодателем правовая основа военного положения позволяет согласиться с мнением А.Б. Чемакина217 в том, что в целях недопущения превышения конституционных полномочий законодательной властью необходимо, чтобы положения, санкционирующие ограничения прав и свобод личности в условиях данного правового режима, были сфорСм.: Чемакин А.Б. Правовые основы ограничения прав и свобод человека и гражданина в условиях военного положения в Российской Федерации: автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2007 .

С. 4, 7-8 .

мулированы и конкретизированы в текущем законодательстве с предельной четкостью и ясностью, с обязательным указанием в каких целях, при каких обстоятельствах, в какой степени, в какой форме и каким органом власти допускается такие ограничения. Резюмируя, следует поддержать позицию С.В. Пчелинцева218, согласно которой, исходя из конституционных целей и задач, но с учетом приоритета прав и свобод личности в российском государстве, правовое регулирование в сфере ограничения прав и свобод личности в условиях рассмотренных правовых режимов должно иметь стратегический, стабильный и постоянный характер и оптимально гарантировать правовой статус личности в период их применения .

Далее обратимся к рассмотрению регулятивно-режимных ограничений прав и свобод личности. Выделение данной группы режимных ограничений обосновано нами с формально-юридических (в части установления федеральным законом) и содержательных позиций (в аспекте определения для специальных правовых режимов, объективно необходимых для регулирования отдельных сфер общественных отношений, сопряженных с конституционно-целевыми установками). Обзорный анализ правовой основы установления таких режимов также позволил сделать вывод, что, в отличие от «чрезвычайных» правовых режимов, определяющим для выделения указанного вида ограничений выступает режимно-предметный критерий. Последний связан с правоограничительным воздействием на субъект (лицо), который ситуационно подпадает под действие правового режима предмета правоотношений, в рамках которых осуществляются субъективные права и свободы .

При этом указанная категория ограничений обусловлена разнообразием регулятивных правовых режимов разноотраслевого характера219 (как правило, не сопряженных с экстраординарной правовой ситуацией и ориентированных на обеспечение нормального функционирования государства в соответствии См.: Пчелинцев С.В. Ограничения прав и свобод граждан в условиях особых правовых режимов: методология, теория, практика: Дисс. … докт. юрид. наук. М., 2006. С. 5 .

См., напр.: Федеральный закон РФ от 27 ноября 2010 г. № 311-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации» (ред. от 02.12.2013 г.) // Российская газета. 2010, 29 ноября;

www.pravo.gov.ru с конституционно определенными целями и условиями (ст. 56 Конституции России)). В данной связи, поддерживая конституционно-правовую направленность предпринятого исследования, рассмотрим специфику регулятивнорежимных ограничений субъективных прав и свобод применительно к фокусным (межотраслевым) правовым режимам .

Так, одной из актуальных проблем современности следует признать недостаточную определенность правового режима информации ограниченного доступа, находящейся в распоряжении органов публичной власти, а также его соотношение с конституционным правом на доступ к информации, подлежащим обеспечению со стороны государства. Несмотря на фактическое использование в правотворческой и правоприменительной практике определяющего термина220, содержание данного правового режима не получило законодательной конкретизации. Соответственно, четко не определены ограничения соответствующих право и свобод личности в данной сфере со всем присущим им атрибутивом (элементным составом). При этом следует согласиться с С.Н. Шевердяевым, что сущность данной проблемы кроется в следующих ключевых вопросах – «какая собственно информация является информацией ограниченного доступа, каковы критерии отнесения сведений к данному типу информации, где проходит граница между открытой и закрытой информацией?»221. К сожалению, в юридической практике до сих пор отсутствует решение данных вопросов, а попытки формализации указанного режима и, соответственно, фокусных ограничений субъективных прав и свобод, находят отражение в специальных законодательных актах и сопряженных с ними подзаконных документах федерального уровня, регламентирующих правовой режим отдельных (несистемных) видов информации ограниченного (закрытого) доступа. Рассмотрим некоторые из них .

См., напр.: Федеральный закон РФ от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (ред. от 02.07.2013 г.) // Российская газета. 2006, 29 июля; 2013, 10 июля .

См.: Шевердяев С.Н. Конституционно-правовой режим информации ограниченного доступа // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 1 .

Так, определенный исследовательский интерес в контексте поставленных в работе задач представляет правовой режим государственной тайны .

Официальное определение таковой закреплено в Законе «О государственной тайне» (ст. 2), и уже из его содержания вполне обоснованно просматривается необходимость ограничения субъективных прав и свобод лиц, подпадающих под действие указанного правового режима (вне зависимости от их общего и (или) специального правового статуса). Более того, заявленная в законе цель установления данного регулятивного режима – обеспечение безопасности Российской Федерации – определяет необходимость ограничения не только фокусного права на информацию (ст. 10), но и иных конституционных прав и свобод личности – права на выезд за пределы Российской Федерации; права на распространение и использование сведений, составляющих государственную тайну; права на неприкосновенность частной жизни (ст. 24). Однако законодательная конкретизация прав и свобод, подлежащих ограничению в условиях режима государственной тайны, а также его условий, не решает проблем, связанных, во-первых, с гарантиями осуществления субъективных прав и свобод, балансирующими такое ограничение, а во-вторых, – с пределами правоограничительного воздействия (а также иными элементами структуры ограничения). Подтверждает данный вывод и ряд доктринальных позиций в конституционно-правовой сфере, сопряженных с исследованием феномена ограничений прав и свобод личности .

В данной связи можно согласиться с точкой зрения о том, что порядок отнесения сведений к государственной тайне в целом прозрачно определен в законодательстве, однако потенциальной проблемой в аспекте ограничения права на доступ к информации здесь выступает следующее. Если возникнет сомнение в правомерности отказа в предоставлении информации на основании ее секретности, проверить это практически невозможно, а оспорить отказ крайне затруднительно. Это непосредственно вытекает из правовой природы института государственной тайны, а также сложного механизма конкретизации сведений, составляющих ее предмет. К примеру, зарубежное законодательство о доступе к информации предусматривает такую гарантию: всякий отказ в предоставлении информации должен быть мотивирован со ссылками на законодательство, для того чтобы его можно было оспорить в суде. Однако в российских условиях, когда сама мотивировка решения об отказе может оказаться секретной, сделать это фактически невозможно222 .

Характеризуя второй из указанных проблемных аспектов, следует поддержать позицию А.В. Минбалеева223, согласно которой одной из актуальных проблем регламентации режима государственной тайны выступает ограничение выезда за пределы Российской Федерации граждан, допущенных к государственной тайне, а также граждан, в отношении которых допуск прекращен, но сохраняется ограничение на выезд из Российской Федерации. Причем наиболее спорным и неоднозначным видится вопрос о временных пределах такого ограничения. Так, согласно положениям Закона «О государственной тайне» (ст. 24) и Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию»224 (ст. 15) ограничение выезда из Российской Федерации устанавливается сроком на пять лет с возможностью его увеличения до десяти лет. Однако определение данных сроков не согласуется с рядом факторов. Во-первых, возможностью заключения трудового договора на неопределенный срок и работой с государственной тайной в течение срока, превышающего десять лет. Во-вторых, соотносимостью формализованного принципа обоснованности государственной тайны со сроком временного ограничения прав допущенных к ней граждан на выезд из Российской Федерации (указанный закон устанавливает принцип обоснованности государственной тайны, предполагающий определение путем экспертной оценки целесообразности засекречивания соответствующих данных, вероятных последствий (экономических и иных) этого акта, исходя из цели достиСм.: Шевердяев С.Н. Конституционно-правовой режим информации ограниченного доступа // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 1 .

См.: Минбалеев А.В. Ограничение свободного выезда за пределы Российской Федерации в связи с допуском к сведениям, составляющим государственную тайну // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 10. С. 54 .

Российская газета. 1996, 22 августа; 2013, 27 ноября .

жения баланса между жизненно важными интересами государства, общества и личности). В-третьих, нормативной определенностью срока защиты государственной тайны в 30 лет (конкретный срок защиты для конкретных сведений устанавливается в зависимости от степени защищенности, но фактически часто это зависит от государственного органа или организации, где производится засекречивание. Кроме того, по решению Межведомственной комиссии по защите государственной тайны этот срок может быть увеличен) .

Представляется, данный проблемный момент заслуживает особого внимания, как со стороны законодателя, так и правоприменителя, в части его позитивной оценки и разрешения .

Также считаем необходимым поддержать точку зрения А.В. Минбалеева о недостаточной гарантированности (в первую очередь, законодательной) компенсаторных возможностей граждан, права которых ограничиваются в связи с допуском к государственной тайне225. Так, ст. 21 Закона «О государственной тайне» устанавливает для граждан и должностных лиц, допущенных к государственной тайне (на постоянной основе), определенные социальные гарантии (надбавки в процентах к заработной плате зависимо от степени секретности сведений; преимущественное право на оставление в должности при проведении организационных, штатных и иных мероприятий). Однако лица, в отношении которых такой допуск прекращен, но ограничение выезда из Российской Федерации сохраняется, оказываются в коллизионной правовой ситуации, ухудшающей их положение по сравнению с лицами, допущенными к государственной тайне – таковые лишаются социальных гарантий, а их конституционное право свободного выезда за пределы государства остается ограниченным. Аналогичная тенденция проявляется и в отношении граждан, допуск которых к государственной тайне прекращен в связи с окончанием действия трудового договора, но с сохранением ограничения на выезд из России на определенный в законе период. И здесь следует согласиться, что указанным См.: Минбалеев А.В. Ограничение свободного выезда за пределы Российской Федерации в связи с допуском к сведениям, составляющим государственную тайну // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 10. С. 56 .

лицам также должны быть установлены социальные (материальные) гарантии, компенсирующие ограничение их конституционного права .



Pages:   || 2 |


Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григо...»

«ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ КОМИССИЯ КУРГАНСКОЙ ОБЛАСТИ РЕШЕНИЕ от 02 июля 2015 года № 105/986-5 г. Курган О выполнении Плана мероприятий по повышению правовой культуры избирателей (участников референдумов) и обучению организаторов выборов (референдумов) в Курганской области...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1 Введение 3 2 Организационно-правовое обеспечение образовательной дея4 тельности 3 Общие сведения о реализуемой основной образовательной 6 программе 3.1 Структура и содержание подготовки бакалавров 10 3.2 Сроки освоения основно...»

«Лекция 3 АНАЛИЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЗЕМЕЛЬНЫХ РЕСУРСОВ. 1. ЗАДАЧИ И ИСТОЧНИКИ АНАЛИЗА ЗЕМЕЛЬНОГО ФОНДА ХОЗЯЙСТВА. Земельный фонд – это площадь земли, находящаяся в границах хозяйства независимо от целевого назначения, хозяйственного использования и отличий в правовом режиме....»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "СИБИРСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ Кафедра уголовного процесса и криминалистики УТВЕРЖДАЮ Заведующий кафедрой подпись инициалы, фамилия " " 2017 г. ДИПЛОМНАЯ РАБОТА 080115.65...»

«оружие \ \ бесствольное оружие 13 декабря этого года исполняется 10 лет с того момента, как Президент России Борис Ельцин подписал Федеральный закон от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ "Об оружии", по сей день...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова В. В. Бутнев, Н. Н. Тарусина Актуальные проблемы гражданского процессуального права Учебное пособие Рекомендовано Научно-методическим советом университета для студентов, обучающихся по специа...»

«АННОТАЦИИ Рабочие программы дисциплин в структуре Основной образовательной программы по направлению подготовки 40.03.01 Юриспруденция (программа академического бакалавриата Государственно-правовой) Б1.Ф.01 Ино...»

«Г. Б. Романовский ПРАВО НА НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ Москва 2001 УДК 347.1 ББК 67.404 Р69 Романовский Г.Б. Право на неприкосновенность частной жизни-М.: МЗ-Пресс, 2001.-312 с. Данная раб...»

«Цуцкова Марина Геннадиевна 12.00.15 – гражданский процесс; арбитражный процесс ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата юридических наук Научный...»

«ПРОДУКТ ГОДА 2015: ВРУЧЕНО 190 НАГРАД ЗА КАЧЕСТВО ПРОДУКЦИИ Награды международного дегустационного конкурса "Продукт года" соответствуют высочайшему качеству продуктов, которым они присвоены. Компании имеют право размещать логоти...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" (СП6ГУ) л//. ПРИКАЗ, ши...»

«Скорикова Татьяна Николаевна Гражданско-правовое регулирование отношений по оказанию услуг сотовой связи Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Томск – 2006 Работа вып...»

«№ 13 А18 Поиск информации в Интернет. В таблице приведены запросы к поисковому серверу. Для каждого запроса указан его код – буква от А до Г. Расположите коды запросов слева направо в порядке возрастания количества страниц,...»

«Административное и таможенное право УДК 342.25 ДОБРОВОЛЬНЫЕ НАРОДНЫЕ ДРУЖИНЫ (О БРОШЮРЕ В. С. ОСНОВИНА И В. В. ТРУФАНОВА) Е. В. Сазонникова Воронежский государственный университет Поступила в редакцию 25 янв...»

«138 Matters of Russian and International Law. 2017, Vol. 7, Is. 9A Publishing House ANALITIKA RODIS (analitikarodis@yandex.ru) http://publishing-vak.ru/ УДК 347.1 Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; между наро...»

«Тимур Бочаров Антропология права по Латуру: от сетевого анализа к языку ценностей Рецензия на книгу: Latour B. The Making of Law: an Ethnography of the Conseil d’tat. Polity, 2010 К нигой "Производство права: этнография Государственного совета" Бруно Латур удивил многих своих почитателей, менее всего ожидавших от основоположника актор...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение Свердловской области "Екатеринбургский политехникум" (ГБПОУ СО "ЕПТ") СОГЛАСОВАНО: УТВЕ...»

«ПРОТОКОЛ № 08/93-04-2 заседания научной комиссии юридического факультета СПбГУ от 19 февраля 2016 г.ПРИСУТСТВОВАЛИ: — председатель научной комиссии — заместитель декана по научной работе, к.ю.н., доцент А.В. Ильин; — члены научной комиссии — руководит...»

«Религиозная организация – духовная образовательная организация высшего образования "Калужская духовная семинария Калужской Епархии Русской Православной Церкви" "УТВЕРЖДАЮ" _КЛИМЕНТ митрополит Калужский и Боровский, Ректор Калужской духовной семинарии " 21 " августа 201...»







 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.