WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 


«НАДРУГАТЕЛЬСТВО НАД ТЕЛАМИ УМЕРШИХ И МЕСТОМ ИХ ЗАХОРОНЕНИЯ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ КОНЦА XIX В. Аннотация: В статье рассматривается особая группа преступлений против религии по ...»

В.В. Андрощук

«ДЕЛО О ПОХИЩЕННОЙ ГОЛОВЕ», ИЛИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА

НАДРУГАТЕЛЬСТВО НАД ТЕЛАМИ УМЕРШИХ И МЕСТОМ ИХ

ЗАХОРОНЕНИЯ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

КОНЦА XIX В .

Аннотация: В статье рассматривается особая группа преступлений против религии по

законодательству России конца XIX в., связанная с проявлением неуважения к усопшим и

местам их захоронения. На примере судебно-следственных материалов Минского окружного суда рассматривается правоприменительная практика по данной категории дел .

Ключевые слова: преступления против религии, религиозные преступления, уничтожение намогильных памятников, разрытие могил, церковное кладбище, народные суеверия, тюремное заключение, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г., Минский окружной суд Один из догматов Христианской церкви вера в загробную жизнь, уделял особое внимание усопшим и местам их погребения. Кладбища находились под защитой Церкви и признавались ею освящнными местами (campo santo, или «божьей нивой»). Нарушение почитаемой атмосферы «покоя и умиротворения»

считалось тяжким преступлением, в особенности, если оно сопровождалось надругательством над телом усопшего и его могилой, которые составляли предмет культа не только у христиан, но и других народов – язычников, мусульман, иудеев. Однако у христиан это почитание было выражено особенно сильно, поскольку после смерти и во время захоронения, следуя христианскому догмату о воскрешении мртвых, над телами умерших совершались священные обряды .

Само по себе тело усопшего представлялось российскому законодателю конца XIX в. как прах, в отношении которого, как и любого другого неодушевлнного предмета, совершить преступление было невозможно .

Аналогично нельзя было признать усопшего потерпевшим, поскольку жертвой преступления мог стать только живой человек. Поэтому в данном случае закон вставал на защиту религиозных чувств живых родственников усопшего, которым наносилось оскорбление надругательством над телом умершего и/или его могилой. Следует отметить, что в законодательствах западноевропейских государств того времени, в отличие от российского, отношение к мртвому телу было иным – его признавали предметом наследования. Даже в отношении тел казннных преступников судом принималось решение о том, кому из родственников следовало выдавать тело для погребения и кому определять место захоронения. Могила, как и любая недвижимость, приобреталась семьями в частную собственность. Законодательная защита неприкосновенности мест Андрощук Виктор Владимирович, кандидат юридических наук, преподаватель кафедры теории и истории права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», vandrosc@mail.ru захоронения поддерживала уважение к ним и способствовала укреплению религиозных чувств населения. Совсем иначе обстояла ситуация в России, где мртвое тело не признавалось объектом наследования. Могилы не могли приобретаться в частную собственность: кладбища принадлежали Церкви, хотя и располагались на отведнной городскими властями земле1 .

В российском уголовном законодательстве конца XIX в. защита мртвых тел предусматривалась несколькими постановлениями, действие которых распространялось только на уже погребнные трупы. Наказание за их поругание во время прощания перед захоронением или перемещения на кладбище законом не предусматривалось. Кража с ещ не захороненного мртвого тела рассматривалась именно как обычная кража, а не как поругание усопшего .





Разрытие могил, насыпей и повреждение гробниц составляло преступление только при определнных, оговоренных в законе, условиях: 1) с целью ограбления; 2) для поругания погребнных; 3) для совершения суеверных обрядов2 .

Для выделения суеверий в качестве особого мотива для разрытия могил в XIX в. имелись серьзные основания. Под суеверием следует понимать воззрения, которые не признаны ни религией, ни наукой 3. По народным поверьям, колдуны, пьяницы, самоубийцы, люди, умершие без Святого Причастия, исповеди, «со злобой на сердце» или похороненные не по христианским обычаям, не могли найти себе покоя в могиле. Воображению простого народа рисовались страшные картины посмертной участи таких людей: они возились в гробу и стонали, рвали зубами простыню, которой были прикрыты, а по ночам вставали из гробов, бродили по свету, возвращались в те места, где жили ранее, и приносили с собой мор и болезни. Крестьяне, движимые суевериями и стремлением избавиться от напасти, проводили специальные обряды: например, разрывали такую могилу, поворачивали труп лицом вниз и вбивали ему в спину осиновый кол. Отдельные части тел погребнных могли использоваться для изготовления талисманов4 .

Разрытие могил для ограбления или поругания мртвых тел влекло за собой лишение всех прав состояния и ссылку на каторжные работы на срок от 10 до 12 лет. Совершивший указанные деяния «для суеверных действий» лишался всех прав состояния и ссылался на поселение в Сибирь. Важно обратить внимание на формулировку статьи: «для суеверных действий», а не «вследствие суеверия»

преступления из суеверия рассматривались отдельно постановлениями другого раздела Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г .

Смягчающим вину обстоятельством считалось совершение деяния без злого См.: Лохвицкий А.В. Курс русского уголовного права. – СПб.: Скоропечатня Ю.О. Шредера,

1871. С. 335 .

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных // Свод законов Российской империи .

Том XV. – СПб.: Изд. товарищества «Общественная польза», 1900. С. 2627 .

См.: Леманн А. Иллюстрированная история суеверий и волшебства от древности до наших дней. – Киев: Украина, 1991. С. 10 .

См.: Левенстим А.А. Суеверие в его отношении к уголовному праву. – СПб.:

Тип. Правительствующего сената, 1897. С. 5759 .

умысла, по шалости или «по пьянству». В этом случае виновный подвергался тюремному заключению на срок от 4 до 8 месяцев (ст. 234)1 .

Для того, чтобы лучше представить, как широко были распространены укоренившиеся в российском обществе суеверия и какое влияние оказывали они на малообразованных людей, рассмотрим следующие материалы «Дела о похищенной голове», которое слушалось Минским окружным судом. 28 января 1887 г. солдатка Е. Калеко, проживавшая в гор. Игумене2, заявила полиции, что е малолетний сын Павел нашл в сарае мещанина И .

Вериго голову неизвестного человека. При этом сразу после того, как Павел объявил о находке головы, присутствовавший там же И. Вериго сильно испугался, побледнел и, не говоря ни слова, бросился во двор. Когда же Е. Калеко вместе со своим сыном и соседом В. Бараулей отправились следом за ним, то увидели, как Вериго схватил чью-то человеческую голову, положил е подмышку, перескочил через низенькую переборку сарая и, бросив голову в другом отделении, прикрыл е сеном. На просьбу показать эту голову Вериго ответил: «Отвяжись, тут ничего нет! Мало ли, что дитя выдумает!» На основании полученного заявления полицейским надзирателем гор. Игумена, в присутствии понятых, был произведн обыск в сарае Вериго. В одном из его отделений был найден довольно большой камень, вынутый из фундамента дома, а в другом отделении под перегородкой, в соломенной трухе, оказалась человеческая голова. Осмотр дома и двора Вериго обнаружил, что они были расположены при дороге, шедшей из города в гумно местных мещан, и граничили с кладбищем.

В нескольких саженях3 от жилого дома имелся сарай, разделнный бревенчатыми перегородками на три отделения:

в первом помещался скот, второе было предназначено для молотьбы хлеба (ток), а третье – для складирования сена и соломы. Из объяснений присутствовавших при осмотре понятых выяснилось, что человеческая голова была обнаружена сыном Калеко в первом отделении; оттуда затем переброшена Веригой в ток. Во время обыска голова была найдена уже в третьем отделении сарая, а в току оказался камень, вынутый из фундамента дома4 .

Произведнный судебно-медицинский осмотр найденной головы констатировал, что голова, принадлежавшая женщине в возрасте около 60 лет, была отделена от трупа острым, режущим орудием. В ходе дальнейшего расследовании настоящего дела от мещанина И. Лопато поступило заявление о том, что вышеупомянутая голова неизвестного человека принадлежала его умершей матери У. Камлюковой (по второму мужу), которая была погребена на Игуменском кладбище 5 декабря 1886 г. На основании этого заявления судебный следователь распорядился вскрыть е могилу. В результате обнаружилось, что крышка гроба была сдвинута со своего места, ноги трупа были присыпаны песком, а головы при трупе не было – вместо не в гробе находился старый почерневший череп. Помимо головы у трупа отсутствовал также мизинец левой Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. С. 2627 .

Уездный город в Минской губернии; с 1923 г. – гор. Червень (прим. автора) .

1 сажень равна 2,1336 метра (прим. автора) .

Национальный исторический архив Беларуси (далее – НИАБ). Ф. 183. Оп. 2. Д. 2165. Л. 3–4 .

руки. Допрошенный на следствии И. Лопато объяснил, что во время погребения его матери, перед опусканием тела в могилу, гроб был открыт и находившийся в нм труп был совершенно целым. Затем гроб был заколочен и зарыт в присутствии нескольких бывших на похоронах лиц, среди которых находился также Вериго. При этом Лопато добавил, что Вериго лично с его покойной матерью знаком не был, поэтому никаких неприязненных отношений к ней иметь не мог. Схожие показания дали на следствии и целый ряд свидетелей:

А. Терешенкова, Н. Зенькович, Н. Терешонок и М. Зенькович, которые присутствовали при погребении Камлюковой. Н. Зенькович также пояснил, что когда он выкапывал для покойной могилу, то нашл в земле три старых черепа, причм два из них тут же зарыл, а третий положил у изголовья гроба, и именно этот череп и оказался при разрытии могилы на месте головы. Отсюда последовал вывод о том, что Вериго отрезал голову и мизинец исключительно из суеверных побуждений, например, с целью совершения кражи. В народе существовало поверье, что, раздобыв голову или руку мертвеца, можно было вполне безопасно заниматься воровством вследствие особого магического влияния отрубленной части трупа на владельцев похищаемого имущества1 .

Привлечнный по делу в качестве обвиняемого, Игуменский мещанин И. Вериго виновным себя не признал, объяснив при этом, что найденную в сарае голову из неприязненных отношений могли подбросить его жена Магдалина или соседка Е. Калеко. Голову он в свом сарае из одного места в другое вовсе не переносил, а камень взял для того, чтобы прибить гвоздь в своих санях. Позже на дополнительном допросе обвиняемый Вериго в подтверждении того обстоятельства, что жена его пыталась нанять людей для причинения ему какоголибо вреда, сослался на свидетелей И. Новикова и В. Бараулю, однако последние данную информацию не подтвердили. В виду изложенного Минский окружной суд определил, приняв во внимание состоявшееся решение присяжных заседателей, мещанина И. Вериго, 50 лет, на основании 2 ч. ст. 234 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г.2 лишить всех особенных лично и по состоянию приобретнных прав и преимуществ, отдать его в исправительные арестантские отделения на 3 года и 9 месяцев, а после отбытия наказания передать под надзор полиции. Вещественное по дело доказательство, камень, уничтожить3 .

Под действие статьи Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. о повреждении надгробий не подпадали случаи разрытия старинных могил или курганов для поиска спрятанных ценностей или во время обработки земли .

Под старинными могилами подразумевались такие захоронения людей, «память о которых полностью стерлась среди ныне живущих»: усопших никто не поминал, НИАБ. Ф. 183. Оп. 2. Д. 2165. Л. 4–5 .

Ст. 234, ч. 2: «За разрытие могил... не для ограбления погребнного в оной тела, и не для поругания над оным, но для каких либо суеверных действий,... [виновные] по лишению всех прав состояния, ссылаются в поселение в Сибирь» / Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Издание 1885 г. // Свод законов Российской империи. Том XV. – СПб.: Изд .

товарищества «Общественная польза», 1900. С. 26–27 .

НИАБ. Ф. 183. Оп. 2. Д. 2165. Л. 5, 57об–58 .

за их могилами не присматривали. Старинные места захоронения огораживались заборами, но спустя определнное время, когда кладбище зарастало травой, оно становилось «старинным» и землю под ним можно было распахивать1 .

Закон не предусматривал ответственности за кражу тел усопших из церкви:

это нередко делалось старообрядцами, которые не желали отпевания своего умершего родственника по православным обычаям и тайно забирали тело домой для совершения обрядов по старообрядческим правилам. Случаи похищения мртвых тел, сопровождавшиеся разрытием могил, с корыстной целью (например, для продажи в анатомический театр, проведения научных исследований) также законом не упоминались. Как справедливо отмечал А.В. Лохвицкий, «закон молчит об этом случае», однако «никакая цель, самая благородная, не может служить оправданием в нарушении чужого права»2. Тем не менее, самовольный перенос тела родственниками усопшего на новое место захоронения без разрешения административных властей наказывался денежным взысканием (ст. 108 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями)3 .

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г .

предусматривало ответственность за уничтожение или повреждение надгробных памятников и за наружное повреждение могил при следующих условиях: 1) если деяние было совершено умышленно из-за неприязненного отношения к погребнным или их семьям оно наказывалось тюремным заключением на срок от 4 до 8 месяцев; 2) если оно было осуществлено по легкомыслию – виновный подвергался штрафу на сумму до 50 рублей. В обоих случаях на виновного возлагалась обязанность устранить за свой счт нанеснные повреждения (ст. 235)4. Сущность данного вида преступлений и мотивы, которыми руководствовались совершавшие их лица, постараемся раскрыть на материалах следующих судебно-следственных дел, рассмотренных в конце XIX – начале XX в. Минским окружным судом .

Так, 6 февраля 1894 г. крестьянин дер. Хобное Автютевичской волости Речицкого уезда Минской губернии С. Шавловский заявил приставу 3 стана Речицкого уезда, а затем на предварительном следствии подтвердил свои показания, что 6 декабря 1893 г., поздно вечером, в местной корчме его односелец И. Шавловский, находясь в состоянии опьянения, пошл на пари в 2 рубля с К. Солодким о том, что он принест с любой могилы кладбища намогильный крест. Через некоторое время Шавловский действительно принс крест в корчму с могилы тестя заявителя и получил условленные 2 рубля. При осмотре С. Шавловским указанной могилы обнаружилось, что крест на ней был сломан .

Изложенные выше обстоятельства во время следствия подтвердили свидетели В. Сергиенко и К. Солодкий .

Привлечнный к делу в качестве обвиняемого И. Шавловский, отрицая обвинение, объяснил, что он креста с кладбища не брал, а взял две палки, Примечание к ст. 234 / Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. С. 27 .

Лохвицкий А.В. Указ. соч. С. 337 .

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями // Свод законов Российской империи. Том XV. – СПб.: Изд. товарищества «Общественная польза», 1900. С. 189 .

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. С. 27 .

валявшиеся около кладбища, и выдал их за крест, взятый с могилы. Тем не менее, во время судебного заседания Шавловский вс же признал себя виновным, и был обвинн в преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 235 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г.1, которое влекло наказание в виде денежного взыскания в размере до 50 рублей. Однако, приняв во внимание крайнее невежество осужднного, Суд посчитал справедливым назначить ему взыскание в размере 5 рублей. В случае же несостоятельности его к платежу, согласно п. I ст .

84 Уложения 1885 г.2, денежное взыскание могло быть заменено арестом при полиции на 2 дня3 .

Следующее дело о дворянине Слуцкого уезда Минской губернии М. Головаче служит характерным примером случаев умышленного уничтожения надгробных памятников. Осенью 1897 г. пастухи дер. Неволож Слуцкого уезда заметили, что к старому кладбищу в лесу, на котором уже около 30 лет не хоронили покойников, подъехал лесник М. Головач и, взяв несколько надгробных камней, уехал с ними в имение Застаржино. Вскоре после этого крестьянин П. Дубина пришл по делу к Головачу, который, показывая ему памятник для своего умершего ребнка, сказал, что камень для памятника взят им на старом кладбище около дер. Неволож. Данные на предварительном следствии показания были подтверждены свидетелями Ф. Косачем, П. Петровичем, П. Дубиной, Ольховиком и др. Привлечнный в качестве обвиняемого Головач признал себя виновным, объяснив, что взял с кладбища только один камень, из которого сделал надгробный памятник своему ребнку. Вследствие этого Минский окружной суд обвинил М. Головача в истреблении по легкомыслию надгробных памятников, т.е. в преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 235 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. и подвергнул его денежному взысканию в размере 10 рублей (при его несостоятельности – с заменой на арест при тюрьме на 2 дня). Суд обязал также Головача восстановить за свой счт поврежднные им памятники4 .

Достаточно любопытный мотив совершения преступления, вновь возвращающий нас к народным суевериям, обнаруживается в материалах судебного дела о крестьянине В. Кадоле из с. Мелешковичи Мозырского уезда .

Осенью 1910 г. он посватал своего сына Фдора к дочери однодеревенца М. Ещенко – Фкле, которая, согласно обычаю, перед предполагавшейся вскоре свадьбой поспешила подарить своему жениху два расшитых полотенца. Однако Ст. 235, ч. 2: «За истребление или повреждение надгробных памятников и за наружное повреждение могил..., когда сие учинено по одному лишь легкомыслию, то на виновника налагается денежное взыскание не свыше пятидесяти рублей» / Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. С. 27 .

Ст. 84: «Присужднные к денежному взысканию, в случае несостоятельности к уплате оных, подлежат: 1) вместо денежного взыскания свыше пятидесяти рублей – аресту не свыше трх дней; 2)... свыше пятидесяти и до трхсот рублей – аресту не свыше трх месяцев, и 3)... свыше трхсот рублей – заключению в тюрьму...» / Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. С. 8 .

НИАБ. Ф. 183. Оп. 2. Д. 8820. Л. 4, 24 .

НИАБ. Ф. 183. Оп. 2. Д. 13484. Л. 2, 43 .

позже она раздумала выходить замуж, отказала жениху – и свадьба расстроилась .

Уплатив В. Кадолу 15 рублей, израсходованных им на угощение сватов, М. Ещенко стал требовать у Кадола вернуть подаренные его дочерью полотенца .

Кадол сначала обещал их вернуть, но затем, будучи недовольным расстроившейся свадьбой, отказался это сделать и заявил пришедшей за полотенцами родственнице Ещенко, что он «научит» последнего. Спустя несколько дней в селе Мелешковичах хоронили ребнка Е. Кадола. В. Кадол, чтобы досадить Ещенко, зарыл в могилу этого ребнка одно из подаренных Фклой полотенец. При этом он руководствовался существовавшим в народе поверьем, что с лицом, чьими подарками таким образом распорядятся, приключится несчастье. Узнав об этом, М. Ещенко пригласил сельского старосту К. Бегляка, отправился к В. Кадолу и заявил, что будет на него жаловаться начальству. Кадол же на это ответил, что хотя он и положил полотенце в могилу, но ответственности за это не боится. Тем не менее, будучи уверен, что угроза о жалобе подействует на Кадола, Ещенко вместе с другими однодеревенцами стал за ним следить. Однажды поздно вечером, на вторые сутки после погребения ребнка, они задержали Кадола близ кладбища с заступом и куском подаренного полотенца в руках. Другой кусок полотенца на следующее утро был найден там же, на месте задержания Кадола .

Последний в присутствии свидетелей сразу сознался в разрытии могилы ребнка и показал, что действительно закопал полученное его сыном от Ф. Ещенко полотенце под крестом над свежей могилой1 .

Минский окружной суд на основании изложенного признал В. Кадола виновным и подвергнул его денежному взысканию в размере 5 рублей, с заменой при несостоятельности его к уплате этого взыскания арестом при полиции на 2 дня. Вещественные доказательства по данному делу – 3 куска холщвого полотенца, были возвращены по принадлежности М. Ещенко2 .

Далеко не всегда и везде случаи повреждения или уничтожения намогильных памятников были единичными. Так, например, на православном кладбище села Витуничи Борисовского уезда начиная с лета 1914 г. пропажи намогильных крестов стали регулярными. Получив об этом сведения, местный священник М. Любич устроил за кладбищем наблюдение, которое долгое время не приводило ни к каким результатам. Лишь 17 февраля 1915 г. проживавшая неподалку от кладбища Ц. Тетернок, выйдя ещ до рассвета на свой двор, услышала, что на кладбище что-то рубят топором. Позвав своего соседа В. Шульгата, Тетернок отправилась с ним на кладбище и увидела, как с кладбища вышел их односелец И. Мацкевич с намогильным крестом в руках .

Когда об этом узнал кладбищенский сторож М. Курилович, он отправился сначала на кладбище, где нашл место, где только что был срублен намогильный крест, а затем к Мацкевичу на двор, где в сарае был найден срубленный на кладбище намогильный крест, часть которого была уже порублена им на дрова .

Привлечнный к следствию в качестве обвиняемого в краже намогильного креста И. Мацкевич не признал себя виновным, объяснив, что обвинение «возведено НИАБ. Ф. 183. Оп. 2. Д. 22882. Л. 2 .

НИАБ. Ф. 183. Оп. 2. Д. 22882. Л. 3, 20 .

против него по злобе». Тем не менее, на основании имевшихся у следствия фактов дворянин г. Дисны Виленской губернии И. Мацкевич, 42 лет, был обвинн в том, что 17 февраля 1915 г. на Витуничском православном кладбище по легкомыслию истребил намогильный крест, срубив его топором, т.е. в преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 235 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г.1 В виду того, что обвинение Мацкевича в краже намогильного креста в данных предварительного следствия не нашло своего подтверждения, а была установлена лишь виновность Мацкевича в уничтожении памятника по легкомыслию, он был подвергнут денежному взысканию в размере 10 руб., с заменой при его несостоятельности арестом при тюрьме сроком на 2 дня2 .

Таким образом, повреждение или разрушение надгробных памятников и надмогильных украшений, наружное повреждение и ограбление могил в Российской империи конца XIX – начале XX в. являлись преступными независимо от мотивов их совершения. Поэтому включение российским законодателем рассмотренных выше деяний в особую группу религиозных преступлений было не вполне логичным и оправданным, поскольку по всем своим признакам они могли быть отнесены к группе общих преступлений, которым был посвящн раздел Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. о защите общественного благоустройства и порядка .

Библиографический список

1. Левенстим А.А. Суеверие в его отношении к уголовному праву. – СПб.: Тип .

Правительствующего сената, 1897. – 176 с .

2. Леманн А. Иллюстрированная история суеверий и волшебства от древности до наших дней. – Киев: Украина, 1991. – 397 с .

3. Лохвицкий А.В. Курс русского уголовного права. – СПб.: Скоропечатня Ю.О. Шредера, 1871 .

– 704 с .

4. Национальный исторический архив Беларуси (НИАБ). Ф. 183 Минский окружной суд. Оп. 2 .

Д. 2165, 8820, 13484, 22882 .

5. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Издание 1885 г. // Свод законов Российской империи. Том XV. – СПб.: Изд. товарищества «Общественная польза», 1900 .

6. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями // Свод законов Российской империи .

Том XV. – СПб.: Изд. товарищества «Общественная польза», 1900 .

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. С. 27.



Похожие работы:

«1 СОДЕРЖАНИЕ 1 Введение 3 2 Организационно-правовое обеспечение образовательной дея4 тельности 3 Общие сведения о реализуемой основной образовательной 6 программе 3.1 Структура и содержание подготовки специалистов 9 3.2 Сроки освоения основной образовательной программы 30 3.3 Учебные программы дисц...»

«Крысанов Антон Вячеславович КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВЫБОРНЫХ И ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ Специальность 12.00.02 – конституционное право; конституционный судебный процесс; муниципальное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата...»

«Академия управления МВД России _ Библиотека Новые поступления литературы Библиографический обзор № 7-8 (июль-август) Москва·2017 В обзор включены новые книги, поступившие в фо...»

«Высоцкая Елена Ивановна ТОВАР КАК ОБЪЕКТ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ Специальность 12.00.03 – Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Нижний-Новгород 2013 г. Работа выполнена на кафедре коммерческого права и основ правоведения Факультета у...»

«PRONAR Sp. z o.o. 17-210 Narew, ul. Mickiewicza 101A; woj. podlaskie тел./факс: 085 681 63 29 085 681 64 29 085 681 63 81 факс: 085 681 63 83 085 682 71 10 www.pronar.pl ПРИЦЕП ДЛЯ ПОДВОЗКИ ДЕРЕВА С ПОГРУЗЧИКОМ T644 ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ И ОБСЛУЖИВАНИЮ Издание II Narew 2006 04-09-2006/II/A...»

«Отчет о проведении агитпоезда "За здоровый образ жизни и здоровую, счастливую семью" на территории муниципального образования "Барышский район". Агитпоезд "За здоровый образ жизни и здоровую, счастливую семью" на территории муниципального образования "Барышский район" прошл 11.09.2015 года. Каждое ведомство сделало анализ проблемных...»

«. : УДК 347.9 ББК 67.410 C 89 Записки судебного юриста Султанов А.Р. С 89 Жажда справедливости: борьба за суд. – М.: Статут, 2014. – 304 с. ISBN 978-5-8354-1032-3 (в пер.) Очередная книга известного процессуалиста и практика в серии "Записки судебного юриста" по...»

«2 Содержание Пояснительная записка.. 4 1. Паспорт программы государственной итоговой аттестации. 7 2. Структура и содержание государственной итоговой аттестации. 9 3. Условия реализации государственной итоговой аттестации. 19 4. Оценка результатов государственной ит...»







 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.