WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ЧТЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЮРИДИЧЕСКИХ ПРОЦЕДУР: ТЕОРИЯ, ПРАКТИКА, ТЕХНИКА Нижегородская академия МВД России Нижегородское региональное отделение Общероссийской общественной организации ...»

-- [ Страница 1 ] --

ШЕСТЫЕ

БАБАЕВСКИЕ

ЧТЕНИЯ

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЮРИДИЧЕСКИХ ПРОЦЕДУР:

ТЕОРИЯ, ПРАКТИКА, ТЕХНИКА

Нижегородская академия МВД России

Нижегородское региональное отделение

Общероссийской общественной организации

«Ассоциация юристов России»

Шестые Бабаевские чтения

«ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЮРИДИЧЕСКИХ

ПРОЦЕДУР: ТЕОРИЯ, ПРАКТИКА, ТЕХНИКА»

Сборник статей по материалам

Международной научно-практической конференции (г. Н. Новгород, 20–21 мая 2015 г.) Под общей редакцией доктора юридических наук

, профессора В. А. Толстика Нижний Новгород УДК 340(063) ББК 67.4я43 Э94 Эффективность юридических процедур: теория, практика, техника: сборник статей по материалам Э94 Международной научно-практической конференции (г. Н.Новгород, 20–21 мая 2015 года) / под общ. ред .

В. А. Толстика. – Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2016. 756 с., [6] л. ил .

ISBN 978-5-88840-145-3 В сборник включены статьи участников VI Бабаевских чтений, проведенных в Нижнем Новгороде 20–21 мая 2015 года на базе Нижегородской академии МВД России в рамках Международной научно-практической конференции, посвященной теории, практике и технике эффективности юридических процедур .

Публикуемые материалы предназначены для научных работников, преподавателей, аспирантов (адъюнктов), студентов юридических вузов, а также сотрудников правоохранительных органов, органов государственной власти и местного самоуправления .



УДК 340(063) ББК 67.4я43 Печатается по решению редакционно-издательского совета Нижегородской академии МВД России ISBN 978-5-88840-145-3 © Коллектив авторов, 2016 © Нижегородская академия МВД России, 2016 СОДЕРЖАНИЕ

ДОКЛАДЫ НА ПЛЕНАРНОМ ЗАСЕДАНИИ

Колоколов Н. А. Эффективность судебных процедур: теория, практика, техника

Ромашов Р. А. Конституционный процесс и конституционные процедуры: критерии эффективности

Панченко П. Н. Непроцессуальные процедуры уголовного права как фактор повышения его эффективности................54 Давыдова М. Л. Общественная инициатива: процедура и эффективность

Толстик В. А. Телеологический анализ юридических процедур

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ

Александрова Н. В. Об оценке эффективности законной силы судебного решения

Алексеев А. П. О некоторых проблемах законотворческого процесса на современном этапе

Алексеев С. Н. Эффективность согласительных процедур в производстве по делам об административных правонарушениях

Андреева И. А. Пути повышения эффективности административного правосудия во Франции в XXI веке

Апкаев Д. М. Юридические процедуры в рамках административного надзора

Архипова Е. Ю. Юридические процедуры и неюрисдикционный процесс: сравнительный анализ

Баранова М. В. Юридическое извинение как фактор эффективности примирительных процедур

Борисова И. Д. Юридическая процедура в обеспечении компетентности государственного чиновника в концепции М. М. Сперанского

Брылёва Е. А. Тенденции развития законодательства и юридических процедур в отношении несовершеннолетних на постсоветском правовом пространстве

Варенцова Л. Ю. Совершенствование судебного процесса в эпоху Петра Великого (по законодательству конца XVII – первой четверти XVIII века)





Васильев П. В. О методологических возможностях теории оптимизации при исследовании эффективности правовых процедур

Гальченко А. И. Проблемы регламентации процедуры по устранению выявленных прокуратурой в нормативных правовых актах коррупциогенных факторов

Головкин Р. Б. Процедуры правового регулирования и интерполяция права

Груздев В. В. Процедуры легитимизации высшего образования в ЛНР и ДНР

Гук Е. П. Особенности конституционного процесса в уставных судах субъектов Российской Федерации

Гук П. А. Судопроизводство как особая форма процессуальной деятельности судебной власти

Денисенко В. В. Борьба за признание права и эффективность правового регулирования: вопросы формального равенства и легитимности права

Евдокимов С. В. Российское и зарубежное законодательство об уголовной ответственности за нарушение выборных процедур

Елисеева В. С. Доклады о результатах мониторинга правоприменения в Российской Федерации: сравнительно-правовой анализ процедур

Ершов М. А. Особенности юридической процедуры привлечения к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных статьями 171, 172 Уголовного кодекса Российской Федерации

Зиборов О. В. Административно-процедурные аспекты введения военного положения (отечественный и зарубежный опыт)

Ивашевский С. Л. Эффективность правового регулирования коллективной памяти в системе российского образования.......... 265 Ильин Ю. В. Основные тенденции развития английского гражданского процессуального права на стыке тысячелетий (опыт лингво-правовой реконструкции правовой реформы Вульфа)

Ищенко Е.В. Процедурные аспекты профилактики повторной преступности среди несовершеннолетних

Калашников О. Д., Меркулов М. А. Анализ эффективности антикоррупционных мероприятий по предупреждению коррупции:

теория и практика

Каранина Н. С. Эффективность юридических процедур в процессуальном праве: к вопросу о необходимости обеспечения системной связи между нормами материального и процессуального права

Кожевников С. Н. Государственное принуждение: сущностный и процессуальный аспекты

Колодеев Е. П. Особенности юридической процедуры осуществления полицейского надзора в Российской империи во второй половине XIX века

Колоколов Я. Н., Терновцов А. В. Эффективность правоохранительной и судебной систем борьбы с незаконным использованием промышленных образцов: теория, практика, техника

Комиссарова Е. С. Особенности использования норм-расчетов для определения эффективности правоприменительных процедур

Корнев А. В. Эффективность правотворческих процедур: теория и практика

Кострова О. В., Вячеславова Е. А. Проблемы правоприменительных процедур института материальной ответственности..... 356 Красильникова Н. А. Вопросы совершенствования процедур рассмотрения и принятия нормативных правовых актов законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Федерации

Краснова В. А. Правовой эксперимент как средство повышения эффективности правоприменительных процедур.................. 372 Краснова И. Ю. О соотношении правотворческих и правоприменительных процедур конкретизации права

Кручинин Ю. С. Вопросы совершенствования законодательства, регламентирующего деятельность региональных омбудсменов

Купцова О. Б. Процессуальные правовые позиции: проблемы понимания

Лаврентьев А. Р. Общественное обсуждение проектов нормативных правовых актов в России: сравнение процедур.............. 402 Лапатников М. В. Сокращенная форма дознания: патовая ситуация

Липень С. В. К вопросу о терминологии, используемой для оценки качества и эффективности законодательства

Лошкарев А. В. Процедуры банкротства: измеримость эффективности

Лушин А. Н. Эффективность применения реституции как особого средства преторской защиты в римском праве

Макарейко Н. В. Юридическая процедура как средство повышения эффективности применения государственного принуждения 439 Мальцева Т. В. Эффективность применения к юридическим лицам мер ответственности за экологические преступления................448 Мамчун В. В. Юридическая процедура и риск в праве................. 454 Маринкин Д. Н. Проблемы эффективности формы и содержания обвинительной речи прокурора в уголовном судопроизводстве России

Миловидова А. С. Эффективность процедуры юридического удостоверения в контексте конституционных прав человека..............478 Никифоров М. В. Процедурные аспекты административного нормотворчества

Морозова Л. А. Эффективность исполнения судебных решений как проявление уважения к суду

Орлов Д. В. Оптимальность как принцип процедуры формирования и деятельности системы органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации

Осипов М. Ю. О некоторых методологических проблемах оценки эффективности юридических процедур

Панченко В. Ю. Доступность как критерий эффективности процедур юридического содействия реализации прав и законных интересов

Парфенов А. В. К вопросу о соотношении правовых форм деятельности государственных органов и юридических процедур.. 517 Першин В. Б., Першина И. В. Правовая процедура и интерес........532 Пишина С. Г. Проблемы эффективности юридических процедур в гражданском праве Российской Федерации

Плавинская Ю. Б. Административная процедура аннулирования лицензий и разрешений на оружие: проблемы теории и практики

Поляков С. Б. Экспертиза индивидуальных правовых актов как средство повышения эффективности правоприменения

Помогалова Ю. В. Электронные формы реализации правоприменительных процедур в уголовно-исполнительной системе...............566 Радько Т. Н. Меры защиты в юридических процедурах............... 573 Рахматуллин А. Ф. Вопросы оценки эффективности правоприменения в части деятельности органов внутренних дел России

Рашидов О. Ш. Конвергенция налогового и гражданского законодательства как условие повышения эффективности правоприменительных процедур в налоговых правоотношениях

Ремизов П. В. Унификация процедур рассмотрения дел об административных правонарушениях, связанных с причинением имущественного ущерба, как фактор повышения их эффективности

Романовская В. Б. К вопросу о ментальных основаниях юридических процедур в древних обществах

Румянцев Ф. П. Эффективность процессуальных установлений в природоресурсном законодательстве

Самойлюк Р. Н. Регламентация правоприменительных процедур в области обеспечения безопасности дорожного движения.... 620 Сидоренко А. И. Эффективность процедуры наложения обеспечительных мер в гражданском и арбитражном процессе..............627 Скляренко М. В. Эффективность системы обжалования, проверки и пересмотра судебных решений: теория, практика, техника.... 635 Скрипченко Н. Ю., Машинская Н. В. Досудебное сопровождение как новая процедура, применяемая в отношении несовершеннолетних, преступивших закон (опыт Архангельской области)

Смирницкий А. Е. Русские правоведы о соблюдении правовых процедур в политических процессах 1870–1880-х годов...... 660 Сосенков Ф. С. Процедурная неурегулированность механизмов обеспечения единства Руси–России (XI–XVIII веков)........... 667 Тарасова А. Г. К вопросу о правоприменительных процедурах реализации прав человека

Титов Н. С. Критерии эффективности экспертизы нормативных правовых актов как процедуры правотворчества

Торопкин С. А. Порядок назначения пенсий рабочим в самодержавной России

Третьякова О. Д. Процедура юридической конвергенции........... 698 Червяковский А. В. Об официальном опубликовании нормативных правовых актов как стадии правотворческого процесса 708 Чернядьева Н. А. Гармонизация понятия «международная террористическая организация» как фактор оптимизации процедурного взаимодействия в региональных международных структурах (ОДКБ, ШОС, СНГ)

Шухарева А. В. Процедура признания юридического акта недействительным: вопросы теории и практики

Юдин К. А. К вопросу о выборе процедур автоматического или неавтоматического санкционного правового стимулирования в системе органов внутренних дел Российской Федерации

Якадин Д. Д. Эффективность процедуры делегирования: проблемы теории и практики

Якубовская Л. Р. Юридические процедуры в правовом регулировании деятельности акционерных обществ: понятие, классификация

ДОКЛАДЫ НА ПЛЕНАРНОМ ЗАСЕДАНИИ

–  –  –

Любая ветвь власти, любой ее институт имеют практическое значение, если они эффективно функционируют. Общеизвестно, что функционирование любой системы возможно только при условии взаимодействия ее компонентов. Судебная власть – специфическая форма властного вмешательства государства в конфликтную ситуацию в социуме, особое властное воздействие государства на участников конфликта, отношения между ними. Ценность такого вмешательства в том, что оно предсказуемо, так как облечено в правовую форму, является результатом реализации норм права. Судебно-властные отношения обеспечиваются угрозой государственного принуждения, а при необходимости и всей его силой .

Суд вмешивается в отношения сторон, во-первых, только тогда, когда спор между ними уже возник, развивается, обостряется. Во-вторых, разрешение этого спора без вмешательства государства по каким-то причинам либо невозможно, либо нежелательно. При этом, в разрешении спора иными, внесудебными средствами, могут быть не заинтересованы как сами спорящие стороны, так и общество, а равно государство, иные социальные силы. В-третьих, как показывает практика, в некоторых исключительных случаях судебно-властные отношения возникают по инициативе государства в лице суда, который в данном случае действует в режиме ex officio, то есть по обязанности .

Теория, «вот приедет барин – барин нас рассудит»1 .

В средствах массовой информации, в различных социологических исследованиях суды, нередко ошибочно именуемые судебной властью, весьма часто упрекают в плохом качестве работы. При этом о результатах их работы судят в основном лишь по количеству логических ошибок2, то есть несоответствию выводов суда требованиям материального и процессуального законодательства, реже нравственным нормам .

Правда, встречаются и иные подходы к оценке качества судебной деятельности. Судей (как правило, голословно) обвиняют в коррумпированности, волоките, грубости. Анализ подобных оценок судебной деятельности показывает, что в значительной мере они носят вкусовой характер, ибо научно обоснованных критериев результатов судебной деятельности, ее эффективности в настоящее время просто не существует3 .

Кроме того, корректно ли рассуждать о качестве работы судов, эффективности судебной власти в отдельно взятом государстве в конкретный период времени, если государство в данный момент его истории неэффективно само по себе, так как и оно, и управляемое им общество поражены системным кризисом? Немаловажное значение в теории управления имеют и вопросы, а что именно следует понимать под эффективностью государства в целом, отдельных ветвей государственной власти в частности?

Некрасов Н.А. Стихотворение «Забытая деревня» .

Логическая ошибка – непреднамеренный алогичный результат, не соответствуstrong>

ющий цели правоприменения, в его основе лежат: добросовестное заблуждение либо неосторожность в деятельности субъектов правоприменения. Подробнее о сути данного явления см.: Казгериева Э.В. Логические ошибки в судебном правоприменении: автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 2006. 22 с .

Определенный интерес представляет диссертационное исследование Москвич Л.Н. «Проблемы повышения эффективности судебной системы» (Харьков, 2012), в котором предпринята одна из первых попыток определить критерии эффективности работы судебных систем .

Первостепенное значение приобретает вопрос: в каких понятных для большинства членов общества категориях может быть выражена эффективность правосудия как самостоятельного вида государственной деятельности?

Чтобы правильно ответить на перечисленные выше вопросы, вспомним, что и государство, и элементы его механизма – явления сами по себе системные, следовательно, на них в полной мере распространяются правила теории социально-правовых систем. Общеизвестно и то, что «система в процессе функционирования выступает как целостное образование, в котором между ее структурой и функциями существует взаимосвязь и взаимообусловленность»1. В этой связи нам следует согласиться с Ю.Г. Марковым, который утверждает, что «функция реализуется структурой и объясняется с помощью структуры»2 .

В данном случае происходит то, что А.А. Богдановым называлось «сложением активностей»3. При этом давно установлено, что активности элементов социальной системы «складываются», но не арифметически, а системно, под воздействием системообразующих факторов. Особо следует обратить внимание на то, что работа системы представляет собой постоянное воспроизводство функционального эффекта, который сводится к способности системы делать то, что принципиально не может сделать каждый ее отдельный элемент. Функциональный эффект базируется на родственности и различии свойств элементов, на многообразии взаимодействий между ними, их интегрированности .

Иными словами, функциональный эффект системы государственного управления может быть обусловлен как эффективной работой сразу всех элементов системы, так и способностью одСурмин Ю.П. Теория систем и системный анализ: Учебное пособие. Киев, 2003 .

С. 138 .

Марков Ю.Г. Функциональный подход в современном научном познании. Новосибирск, 1982. С. 20 .

См. подробнее: Богданов А.А. Всеобщая организационная наука (тектология) .

М., 1925. С. 85–88 .

них элементов системы компенсировать сравнительно низкую эффективность других .

C одной стороны, государство как система в целом легко может осуществить то, чего не под силу добиться составляющим его элементам. С другой – элементы целого могут быть весьма самостоятельны, а эффективность одних структур легко компенсирует неэффективность или полное отсутствие других .

Чтобы убедиться в том, что это, действительно, так, достаточно вспомнить период из нашей недавней истории, когда исполнительной власти в лице И.В. Сталина общество «досталось в лаптях», а спустя всего три десятилетия оно стало претендовать на статус сверхдержавы!

Сказанное означает, что ни от отдельных судей, ни от отдельных судов, а равно их систем руководство государства, общество не вправе требовать более того, на что отдельные судьи, суды способны в текущий момент времени, как элементы аппарата государственного управления. В то же время, общество, его лидеры, а равно отдельные граждане для повседневной оценки результатов судебной деятельности должны владеть определенными критериями эффективности их деятельности .

Из сказанного следует сделать однозначный вывод о том, что к определению понятия эффективность функционирования такого социально-процессуального института как правосудие, необходимо подходить с системных позиций, при которых организационная и процессуальная деятельность судебной системы, регулирующие ее нормы, рассматриваются как единое целое установление, функционирующее в интересах достижения заранее запланированной социально-политической цели .

Ибо «власть только тогда может быть действенной, когда она связана со своим народом общностью происхождения и представлений о законе и беззаконии» 1 .

<

См. об этом подробнее: Исаев И.А. Politica hermetica: скрытые аспекты власти .

2-е изд., перераб. и доп. М., 2003. С. 459 .

Следовательно, ждать, что приедет «барин», некий успешный судья, рассудит всех заблудших, бесполезно, как во времена Н.А. Некрасова, так и в наши дни, ибо как в XIX веке это не было нужно «барину», так в веке XXI не нужно конкретному судье .

Теория, критерии эффективного судопроизводства .

При разработке критериев эффективности правосудия для начала важно разобраться в этимологическом и философском значении самого термина «эффективность». Слово это берет свое начало от латинского понятия effectus (эффект, результат), что в переводе на русский язык звучит как «действенность», «результативность». Иными словами, эффективность – не сам эффект, результат действия, а свойство системы. Наличие данного качества в ее характеристиках, свидетельствует о способности системы достигать определенной цели. Применительно к суду, как к способу разрешения социальных конфликтов, российские ученые-юристы под «эффективной» традиционно также понимают только ту деятельность системы, которая гарантирует достижение результата, заранее задуманного как цель, решение системой поставленных перед ней задач1. Если следовать этой простой логике, то максимальное соответствие достигнутого результата поставленной цели и есть искомое – наивысшая эффективность работы анализируемой системы .

В тоже время, следует отметить, что понятие «эффективность» применительно к судебной деятельности так трактуется далеко не всегда и не всеми. Например, А.М. Ларин под эффективностью судопроизводства понимал не только соотношение цели и результата, но «качество деятельности самой по себе, ее производительный характер»2. Безусловно, рациональное зерно в данном рассуждении есть, поскольку порой, особенно в праСм., например: Котарбиньский Т. Трактат о хорошей работе. М., 1972. С. 121;

Петрухин И.Л. Теоретические проблемы эффективности правосудия (по уголовным делам): дис… д-ра юрид. наук. М., 1997 .

Ларин А.М. Повышение эффективности расследования // Советское государство и право. 1973. № 3. С. 106–113.ты власти. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2003. С .

459 .

восудии,важен не только результат, но и способ, каким он был получен. Так, например, признание виновного, полученное под пыткой, вряд ли одинакового положительно будет приветствоваться всеми членами нашего общества .

Однако всегда ли даже 100% достижение поставленной цели субъектами судебной деятельности свидетельствует об эффективности системы?

Рассмотрим данную проблему на конкретном примере. Как известно, в основе уголовного судопроизводства лежит алгоритм, состоящий, как правило, всего лишь из трех действий, осуществляемых органами государственной власти: во-первых, преступление регистрируется; во-вторых, лицо, его совершившее, выявляется органами предварительного расследования;

в-третьих, оно осуждается судом за совершение конкретного преступления к лишению свободы .

Однако возникает вполне закономерный вопрос, достигнуты ли в данном случае цели правосудия?

Даже допустив, что нарушений материального и процессуального права по уголовному делу допущено не было, исследователь государственной деятельности все равно не в праве утверждать о высокой, тем более 100%-ой эффективности уголовного судопроизводства, как самостоятельного вида государственной деятельности, тем более, достижении целей правосудия. Ответ на вышеперечисленные вопросы положительным может быть только в одном случае: когда уголовное судопроизводство рассматривается как закрытая система, полностью изолированная от общества .

Если в этом ключе и дальше абстрагироваться от реалий жизни, то только в рамках вышеозначенной схемы (осужден за преступление – цель достигнута), нетрудно прийти к весьма распространенному выводу: преступность искоренима, для чего достаточно1 число осужденных за преступления прибли

<

Например, директор НИИ аналитического моделирования в юриспруденции

Тюменского государственного нефтегазового университета, Тюменского научного центра СО РАН, профессор С.Г. Ольков, ссылаясь на В.В. Лунеева, утверждает, что «УПК РФ, бесспорно, создает почти идеальные условия для преступников зить к количеству лиц, их совершивших. Идея о значимости неотвратимости наказания в уголовной политике со времен Ч .

Беккариа на удивление широко распространена в юридической науке. Лицами, уверенными в скорой победе в борьбе с преступностью, временами она даже вводится число базовых принципов уголовного судопроизводства. Вместе с тем, еще в XIX веке известный немецкий криминолог Франц фон Лист совершенно справедливо отмечал, что «уголовный приговор получает свое содержание и значение только через приведение его в исполнение»1, а вот достижениями в этой сфере деятельности современные общества похвастать пока не в состоянии. По этому поводу В.Н. Кудрявцев совершенно обоснованно отмечает, что цена изоляции от общества лица, совершившего преступление, неоправданно велика, лишение виновного свободы уже давно не самоцель, с задачей исправления преступника оно никак не связано, да и вообще противоречит современным нравственным представлениям2 .

Действительно, государство, поставив перед собой высокую цель – разрешение социального конфликта, возникновение которого обусловлено противоправным поведением только одного из членов управляемого им общества, затратив значительные человеческие и материальные ресурсы путем временной изоляции преступника от общества, на самом деле конфликта не только не разрешает, а порождает целый ряд новых конфликтных ситуаций, обусловленных разрывом социальных связей между обществом и осужденным .

Приходится констатировать, что цель государством перед судом была поставлена, скорее всего, неверно, а достижение им этой ложной цели привело к появлению целого комплекса новых конфликтных ситуаций .

всех мастей», а затем выводит формулу, согласно которой «сердцем государственного контроля является уголовно-процессуальный закон». См.: Государство и право. 2006. № 3. С. 121–122 .

Лист Ф. Задачи уголовной политики. Преступление как социально-патологическое явление. М., 2004. С. 28 .

См., например: Котарбиньский Т. Трактат о хорошей работе. М., 1972. С. 121;

Петрухин И.Л. Теоретические проблемы эффективности правосудия (по уголовным делам): дис… д-ра юрид. наук. М., 1997 .

Таким образом, прежде чем говорить о конкретных критериях эффективности правосудия, следует определиться с содержанием понятия эффективности государственной деятельности в целом. Поэтому поводу Г.В. Атаманчук пишет, что «нужны объективные критерии, на основании которых можно было бы измерять эффективность государственного управления, высказывать по этому поводу достоверные и обоснованные суждения»1 .

Критерий – это признак, на основе которого оценивается факт, определение, классификация, мерило2 .

Критерий эффективности – признаки, грани, стороны проявления управления (управленческой системы), посредством анализа которых можно определять уровень и качество управления, его соответствие потребностям и интересам общества3 .

Предлагает Г.В. Атаманчук также и свою классификацию критериев эффективности. По его мнению, первостепенное значение имеют критерии общей социальной эффективности .

Полагаем, данное обстоятельство наглядно было продемонстрировано в вышеприведенном примере. Не секрет, в России нет ясной и четкой уголовной политики4. Чтобы убедиться, что это действительно так, достаточно проанализировать изменения, вносившиеся в отечественное уголовное законодательство в последние три десятилетия. За эти годы судами общей юрисдикции Российской Федерации осуждено свыше 25000000 человек, из них к лишению свободы на определенный срок – около 8000000. Данные цифры, с одной стороны, свидетельствуют, что цели, поставленные государством перед органами предварительного расследования, прокуратуры и судами в сфере борьбы с преступностью, в какой-то мере были достигнуты. С другой стороны, нельзя забывать, что значительная часть осужденных до 2000 года включительно в Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. 2-е изд., дополненное. М., 2004. С. 480 .

См.: Марков М. Технология и эффективность социального управления / Пер. с болг. М., 1982. С. 112 .

См.: Атаманчук Г.В. Теория государственного управления. М., 2004. С. 480–481 .

См. подробнее: Колоколов Н.А. Уголовная политика: Загадочная очевидность .

М., 2014. 208 с .

России амнистировалась. Более того, чтобы восстановить социальную справедливость, порожденную официальным правосудием, этого оказалось недостаточно .

В 2002 году была проведена «тайная» амнистия, которая позволила исключить из числа осужденных в 1996-2002 годах многих лиц, совершивших хищение чужого имущества на сумму менее пяти минимальных размеров оплаты труда .

Следующий этап демократизации уголовного судопроизводства начался 8 декабря 2003 года. За истекший с того времени период времени судами было скорректировано свыше 12000000 приговоров. Не будет преувеличением констатация, что вышеприведенные явные и «теневые» массовые амнистии есть не что иное, как признание ошибок в организации уголовного судопроизводства на официальном уровне .

Таким образом, можно сделать вывод о том, что эффективность правосудия напрямую зависит не от количественных показателей судебной деятельности, а от достижения ими социально значимых целей .

Поскольку суды могут стремиться к достижению заведомо ложных целей1, то даже 100% их достижение совершенно не влияет на эффективность судебной политики государства в целом. Прежде чем приступить к соотнесению результатов деятельности судебных систем с некогда стоявшими перед ними целями, следует проанализировать разумность и обоснованность постановки конкретных целей перед судами. Немаловажное значение имеет и исследование наличия у судов (судебных систем) реальных возможностей для достижения поставленных перед ним целей. Таким образом, анализ эффективности правосудия следует начинать, как это принято, не с оценки статистических результатов судебной деятельности, а с исследования разумности и обоснованности наделения судов той или иной предметной подсудностью .

Немецкий правовед, социолог Г. Радбрух, анализируя результаты работы оргаstrong>

нов юстиции фашисткой Германии, с одной стороны, констатировал, что законы любого государства должны исполняться, с другой стороны, был вынужден признать, что «аморальные законы» для исполнения не обязательны .

Предметная подсудность – категория переменная, ее изменения происходят как в исторической плоскости, так и в географической. Например, суды США в начале ХХ века были в состоянии эффективно разрешать те виды социальных конфликтов, об отнесении которых к компетенции судов россияне несколько десятилетий назад и не помышляли .

Проблемами эффективности права вообще, правосудия в советский период занимались, в частности, А.Б. Венгеров, В.П .

Казимирчук, М.П. Лебедев, В.И. Никитинский, А.С. Пашков, И.С. Самощенко, Д.М. Чечот, Е.П. Шикина и др .

В конце 60-х годов проблемы эффективности правосудия стали предметом изучения Академией наук СССР.

В 1967-1972 годы по данной тематике было проведено комплексное, полномасштабное исследование, результатом которого было появление в 1975 году коллективной монографии в двух частях:

«Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок»1. О солидности данного исследования свидетельствует состав участников авторского коллектива монографии. В него вошли такие крупные специалисты в области права как М.И. Авдеев, В.Б. Алексеев, Г.З. Анашкин, А.Д. Бойков, Ю.А .

Лукашов, К.С. Макухин, Т.Г. Морщакова. Авторский коллектив возглавил И.Л. Петрухин, В.Н. Кудрявцев выступил ответственным редактором .

Авторы монографии впервые в советской литературе основательно изучили некоторые критерии и показатели эффективности правосудия.

На основе обширных социологических исследований и судебной статистики им удалось определить:

1) распространенность, 2) структуру, 3) динамику судебных ошибок, наметить пути их устранения. Было изучены: влияние на эффективность правосудия: 1) социально-психологических факторов, 2) научной организации труда в судах, 3) состояние судебных кадров, а также основных тенденций уголовной политики, практики вышестоящих судов, прокуратуры и адвокату

<

См.: Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок / Отв .

ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1975. Ч. I. 300 с.; Ч. II. 300 с .

ры. Впрочем, за пределами некоторых «специальных» учреждений о существовании такого исследования практически никто не знал .

Это не единственный недостаток, безусловно, солидной в целом работы. Так, несмотря на то, что она была посвящена эффективности правосудия в целом, ее авторы по идеологическим причинам был вынуждены свести исследование важнейшей проблемы в основном к анализу причин судебных ошибок в уголовном судопроизводстве .

Авторскому коллективу, во-первых, пришлось отказаться от анализа целей судебной политики СССР – составной части советского государства в целом, ибо в те годы анализ такого уровня был в исключительной компетенции руководства КПСС. Практически не обсуждалось ими и фактическое состояние законодательства, регламентирующего судебную деятельность, работу прокуратуры, адвокатуры, преследуемые законодателем цели. В те годы a priori считалось: законодатель всегда прав .

Во-вторых, авторы книги были лишены возможности исследовать эффективность гражданского судопроизводства1. Добавим, что конституционное и административное в те годы вообще было под запретом .

В-третьих, правосудие советского периода по своей социальной значимости несравнимо с важностью комплекса судебно-властных правоотношений, характерных для современного развитого государства. Поскольку судебная власть в СССР 60

<

Вместе с тем, в юридической литературе того времени признавалось, что «одstrong>

ной из важнейших задач науки гражданского процесса является изучение эффективности процессуального законодательства и путей ее повышения. Бесспорна актуальность научной разработки критериев эффективности применения норм гражданского процессуального законодательства, что дает возможность определения эффективности судебной защиты прав и охраняемых законом интересов»

(Мельников А.А. Теория гражданского процессуального права как наука // Курс советского гражданского процессуального права. М., 1981. Т. I: Теоретические основы правосудия по гражданским делам. – С. 35). См. так же: Чечот Д.М. Эффективность норм гражданского процессуального права и способы ее повышения // Курс советского гражданского процессуального права. М., 1981. Т. I. Теоретические основы правосудия по гражданским делам. С. 104–113 .

70 годах прошлого века не рассматривалась, да и по идеологическим причинам не могла рассматриваться в качестве самостоятельной властной силы, то ее, естественно, не существовало и в качестве объекта научного исследования .

В-четвертых, научный коллектив, сосредоточившийся на анализе эффективности правосудия, был ограничен в выборе методов исследования .

В-пятых, для советского общества в целом, его интеллигенции в частности были значимы совершенно иные, чем ныне, социальные, экономические и правовые ценности. Все это подтверждает сказанное выше: проблемы эффективности правосудия в частности, судебной власти в целом пока еще ждут своего исследователя .

В то же время надо отдать должное И.Л. Петрухину, перу которого в монографии принадлежит первая глава части первой

– «Наука об эффективности правосудия – теоретическая основа изучения судебных ошибок». Несмотря на вышеперечисленные препятствия, свое исследование проблемы он предвосхищает анализом общих начал результативности судебной деятельности, пишет о «Значении целей правосудия для определения его эффективности» и даже посвящает данному вопросу весь первый параграф .

Трудно спорить с И.Л. Петрухиным, когда он, рассуждая о целях правосудия, предлагает не забывать об их: а) гносеологической и б) управленческой природе1. Ссылаясь на В.Х. Багдасаряна, И.Л. Петрухин, размышляя о сущности цели любого вида социальной деятельности, отмечает следующее: «Цель – явление материального мира, которое: а) не существует в настоящем, но предполагается, что может существовать в будущем, следовательно, б) отражается в сознании человека, причем, естественно, отражается заранее, то есть заранее учитывается; в) рассматривается как возможный результат возможной деятельности; г) является желательным Петрухин И.Л. Наука об эффективности правосудия – теоретическая основа изучения судебных ошибок // Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1975. Ч. I. С. 22 .

для данного человека; д) человек стремится практически достичь ее»1 .

Далее И.Л. Петрухин совершенно обоснованно подчеркивает, что «цели правосудия – цели всего советского народа»2 .

Еще ниже он приводит высказывание Г. Клауса, определяющего «кибернетику как науку о планомерном достижении целей с помощью настройки систем на такие цели»3. Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что цель – это «опережающее отражение действительности»4, «идеальная модель будущего»5 .

Кроме того, существует самостоятельная наука, которая позволяет настроить судебные системы на планомерное достижение некоторых определенных целей, выдвигаемых большинством населения конкретного государства. Завершает свои теоретические рассуждения И.Л. Петрухин также совершенно правильным выводом о том, что характер цели предопределяет выбор средств6. Впрочем, данная мысль И.Л. Петрухиным истолковывается и совершенно иначе «средства детерминуруют цель»7, иными словами отсутствие или недостаток средств существенно влияют на выбор цели. И наоборот, наличие сил и средств позволяют настраивать системы, в том числе и судебные, на достижение действительно грандиозных целей. Не будем также забывать, что в системе правосудия существует не одна цель, а их иерархия8. Еще важнее помнить о том, что иерархия целей свойственна не только судебной деятельности, но и государственной деятельности в целом .

Что же может быть отнесено к критериям эффективности правосудия общей социальной направленности?

Цит. по: Петрухин И.Л. Наука об эффективности правосудия – теоретическая основа изучения судебных ошибок // Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1975. Ч. I. С. 22–23 .

Там же .

–  –  –

Петрухин И.Л Теоретические основы эффективности правосудия / И.Л. Петрухин, Г.П. Батуров, Т.Г. Морщакова. М., 1979. С. 73 .

Безусловно, в первую очередь, речь идет о способности судов гарантировать соблюдение принципа социальной справедливости при рассмотрении подавляющего большинства разрешаемых ими дел .

Во вторую очередь, есть смысл говорить о способности судов регулярно обеспечить нарастающий позитивный результат в сфере разрешения социальных конфликтов .

Наконец, в-третьих, об эффективности судопроизводства в определенной мере свидетельствует соотносимость уровней производительности труда в наших судах с мировыми стандартами .

В любом случае судопроизводство должно быть таким, чтобы создание нового качества в общественных отношениях (например, лишение миллионов человек свободы) не вело бы к утрате ранее уже имевшегося качества общественных отношений. При этом повседневное соотнесение результатов правосудия с критериями общей социальной эффективности позволяет видеть смысл и значение судебной деятельности, ее социальную ценность и актуальность .

Представляется, что понятие эффективность правосудия, а тем более ее критерии должны конструироваться, исходя из задач, определенных законом о судебной власти. Как правило, закон возлагает на судебную систему задачу разрешения социальных конфликтов. Задачи такого рода разрешаются судами при рассмотрении ими конкретных дел. При этом нельзя забывать, что помимо их рассмотрения на судебную власть как на особую форму социальных отношений возложены и иные задачи, а, следовательно, перед судебной властью поставлены и иные цели. К их достижению направлена не только деятельность судов, рассматривающих конкретные дела, но и всего государственного механизма, многих других правовых и социальных институтов .

Поэтому при определении рассматриваемого понятия необходимо различать эффективность правосудия в узком его понимании, когда речь идет о выполнении судами задач по рассмотрению и разрешению конкретных дел, и о понятии эффективности правосудия в широком смысле понимания данного термина, когда речь заходит о вкладе судебной власти в достижение целей государства в целом .

Профессором Л.Н. Москвич в начале текущего столетия была предпринята попытка формирования концепции эффективности судебных систем. Автор начал с понятийно-категориального аппарата. В частности, он занялся формированием таких понятий, как «эффективность судебной системы», «условия, критерии, индикаторы и показатели эффективности судебной системы», «методы оценки эффективности судебной системы» .

По мнению Л.Н. Москвич, «эффективность судебной системы зависит от объективных и субъективных условий». В их числе: рациональность судоустройства; оптимальная судебная процедура, профессиональный уровень судей, аппарата суда;

совершенство механизма судебного управления; соответствие функционирования суда ожиданиям общества .

Трудно не согласится с Л.Н. Москвич в том, что, «измерение эффективности судебной системы возможно при условиях, если определены стандарты качества работы судебной системы», «выделены критерии эффективности», есть «система показателей», «методика сбора, анализа и оценки информации»1 .

Приступая к решению этой задачи на базе системного анализа, прежде всего, отметим, что в понятие входят следующие элементы:

– задачи правосудия;

– деятельность судов по их достижению;

– результаты этой деятельности .

Причем, достижение результатов правосудия связано не только с деятельностью судов (судей). В ней наряду с ними принимают участие стороны (истец, ответчик в гражданском судопроизводстве; прокурор и адвокат – в уголовном; заявитель и государство

– в конституционном и административном). В то же время в основе правосудия лежит не их деятельность, а деятельность именно суда (судьи) как центральной фигуры судопроизводства .

Москвич Л.Н. Проблемы повышения эффективности судебной системы.

Автореферат на соискание ученой степени доктора юридических наук. Харьков, 2012 .

40 с .

Власть – форма взаимоотношений между людьми. Она – многолика, судебная власть государства не более чем одно из уникальных ее проявлений. Судебно-властные правоотношения на заре человеческой цивилизации зародились наряду с другими видами властных, в том числе и государственно-властных, отношений, в рамках естественного отбора выдержали с ними жесткую конкуренцию, весьма распространены в наши дни, чем уже сами по себе доказали свою эффективность .

История неопровержимо свидетельствует, что удельный вес судебно-властных правоотношений, вместе с этим и реальная власть судов, роль правосудия в разрешении социальных конфликтов – величины суть переменные .

Свои рассуждения поясним на примерах .

Что делать практикам, если этого не знает законодатель?

Контрабанда – преступление древнейшее. Состав преступления предельно прост: умышленное незаконное перемещение товара через границу .

Как бороться с контрабандой в целом, с контрабандистами в частности? Общеизвестно, что поток контрабанды быстро минимизируется и без применения норм уголовного права, если по обе стороны выровнены параметры рынков (ассортимент и цены). Равнозначные рынки в граничащих друг с другом государствах – все же сравнительная редкость, следовательно, борьба с контрабандой (явлением преимущественно экономическим) подменяется вялотекущей борьбой с отдельными контрабандистами. Почему отдельным? Да потому, что отловить всех (почти всех) могли, наверное, только в СССР .

Как остановить контрабандиста, и чего он больше всего боится? В первую очередь, конфискации товара, в который потенциальный преступник, как правило, вкладывает свои немалые деньги. Из страхов на следующем месте для контрабандиста – утрата права на пересечение границы. Наконец, только в-третьих, контрабандист, как и все мы, боится лишения свободы .

Конфискуя предмет контрабанды, государство только обогащается, поместив контрабандиста в места лишения свободы, оно вынуждено нести одни безвозвратные расходы .

Единую некогда норму, регламентирующую наступление уголовной ответственности за «иное государственное преступление» – контрабанду (СССР – ст. 78 УК РСФСР, аналогичные составы преступлений в других союзных республиках) активно принялись модернизировать еще в 90-х годах прошлого века .

В УК РФ уголовная ответственность за контрабанду сначала регламентировалась ст. 188 УК РФ, ныне ее сменили: ст. 200.1, 226.1, 229.1 УК РФ. В остальных случаях, по мнению законодателя, контрабанда на полновесный состав преступления не тянет, это, так называемое, административное правонарушение (см. главу 16 КоАП РФ). Впрочем, санкции за отдельные из них предусматривают самое страшное для контрабандиста наказание – конфискацию товара, прямо названного предметом правонарушения (например, ст. 16.2, 16.3, 16.5, 16.7 КоАП РФ и др) .

Такое же наказание существовало и в уголовном праве до 8 декабря 2003 года. Утрата ст. 52 УК РФ своей силы породила проблему: что делать с предметом контрабанды? Впрочем, и санкция ч. 1 ст. 188 УК РФ в отличие от ранее действовавшего закона (ст. 78, 169.1 УК РСФСР) конфискации предмета контрабанды тоже не предусматривала .

Буквальное прочтение нового уголовного закона могло быть истолковано только так: вернуть весь товар (его разновидность

– деньги) контрабандисту .

Практики «новый» закон всерьез не восприняли, да и общество бы их неправильно поняло, поэтому правоприменитель начал активные поиски обходных путей для обоснования конфискации предмета контрабанды. Таковые сразу же были обнаружены в ст .

81 УПК РФ, которая позволяет суду конфисковать вещественные доказательства, являющиеся орудием преступления .

Из теории уголовного права и процесса следует, что деньги в сейфе – предмет преступного посягательства, а вот отмычка для его вскрытия – орудие преступления. Применительно к контрабанде: незаконно ввозимые деньги – ее предмет, а тайник, в котором они должны были быть противоправно перемещены через границу, декларации, содержащие ложные сведения – орудие преступления. Очевидно, что речь идет о двух совершенно разных институтах: уголовном наказании и уголовно-процессуальном принуждении .

Разобраться в их сути пытался Европейский Суд по правам человека по делу Исмаилов против России (Постановление ЕСПЧ от 6 ноября 2008 года, жалоба № 30352/3). Запутался, в результате чего не отрицая у государства права на конфискацию контрабандных денег (наличие у государства такого права никто не отрицает), ЕСПЧ был вынужден констатировать: персонально для Исмаилова достаточно одного вида наказания – лишения свободы. При этом как-то было упущено из виду, что на момент рассмотрения уголовного дела в суде такого наказания как конфискация в уголовном праве России не существовало в принципе .

Наш национальный судья – проф. А.И. Ковлер в своем особом мнении так же не счел нужным искать разницу между конфискацией предмета контрабанды и орудием, используемым для совершения этого преступления .

С некоторых пор такое, бесспорно, эффективное уголовное наказание как «конфискация имущества» в России все же потихонечку реанимируется (ст. 104.1 УК РФ). В текущий момент, в частности, конфискуются (принудительно и безвозмездно изымаются и обращаются в собственность государства) на основании обвинительного приговора деньги, ценности, иное имущество, являющееся предметом незаконного перемещения через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС, либо через Государственную границу РФ с государствами – членами Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС, ответственность за которое установлена ст. 200.1, 226.1 и 229.1 УК РФ (п. «а» ч .

1) .

Правда, из данного правила предусмотрено крайне трудно истолковываемое исключение: законному владельцу возвращается и имущество, и доходы от него .

На основе судебной практики проанализируем уголовный закон на предмет его ясности и непротиворечивости, а заодно дадим оценку уровню правосознания современного правоприменителя .

От наказания освободить за истечением срока давности .

Судом установлено, что гражданину РФ и ФРГ Певзнеру, постоянно проживающему в Евросоюзе, на праве собственности принадлежит картина К. Брюллова «Христос во гробе» (Далее – картина), являющаяся культурной ценностью, которую Певзнер в рамках нотариально удостоверенной сделки совершенно законно приобрел в Брюсселе .

18 марта 2003 года Певзнер данную картину стоимостью 9416160 руб. по предварительному сговору с таможенниками контрабандным путем (без надлежащего декларирования и оплаты пошлин) ввез в Россию через пост «Светлогорск» Выборгской таможни .

Содеянное Певзнером органами предварительного расследования было квалифицировано по ч. 2 ст. 188 УК РФ, которая 7 декабря 2011 года утратила законную силу .

Однако, содеянное Певзнером не декриминализировано, ибо на текущий момент его действия с определенными изъятиями могут квалифицироваться по ст. 226.1 УК РФ .

Сторона защиты с такой квалификацией полностью согласна. В этой связи ею было заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении Певзнера за истечением сроков давности .

Государственный обвинитель с необходимостью удовлетворения ходатайства согласился, однако потребовал конфискации картины, что, по его мнению, прямо предусмотрено ст. 104.1 УК РФ .

Постановлением Выборгского городского суда Ленинградской области от 27 ноября 2013 года уголовное дело в отношении Певзнера, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 188 УК РФ, прекращено за истечением сроков давности привлечения виновного к уголовной ответственности .

Одновременно суд постановил: вещественное доказательство – картину, хранившуюся в Государственном русском музее, конфисковать, оставив ее на хранении в данном музее .

Принимая решение о судьбе вещественного доказательства – картине, суд в своем решении привел такие рассуждения .

Применение положений ст. 104.1 УК РФ к Певзнеру не возможно в силу ст. 10 УК РФ, поскольку норма, на которую сослался прокурор, введена в действие в 2006 году .

Вместе с тем, согласно ст. 1 «Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» (Страсбург, 8 ноября 1990 г., ратифицирована Россией 28 мая 2001 г., действует с 1 декабря 2001 года, ФЗ 62), «конфискация» – не только наказание, но и «мера, назначаемая судом в результате судопроизводства по уголовному делу и заключающаяся в лишении имущества» (п. «d»). Под имуществом понимаются все вещественное и невещественное (п. «b») и «орудия», то есть имущество, использованное или предназначенное для использования любым способом, целиком или частично для совершения преступления (п. «c») .

В силу приведенных положений международного договора, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, само по себе исключение конфискации имущества как вида наказания из УК РФ не может расцениваться как препятствие для сохранения в УПК РФ конфискации имущества, признанного вещественным доказательством по уголовному делу, и, следовательно, для применения этого института судом .

Норма, содержащаяся в п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ (п. 1 ст .

86 УПК РСФСР), будучи по своей природе и сущности нормой уголовно-процессуального законодательства как самостоятельной отрасли в системе законодательства России, имеет собственный предмет правового регулирования – институт вещественных доказательств в уголовном судопроизводстве .

Данная норма обеспечивает выполнение Российской Федерацией принятых на себя международно-правовых обязательств применительно к сфере уголовно-процессуального законодательства, не подменяет и не может подменять собой нормы уголовного закона, которым и только которым конфискация устанавливается в качестве уголовного наказания, и, соответственно, не исключает урегулирование вопросов конфискации в сфере уголовного законодательства с учетом предписаний названных конвенций .

Ст. 81 УПК РФ, действовавшей и на момент рассматриваемых событий, установлено, что вещественными доказательствами признаются любые предметы:

1) которые служили орудиями преступления или сохранили на себе следы преступления;

2) на которые были направлены преступные действия;

3) иные предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела .

При вынесении постановления о прекращении уголовного дела должен быть решен вопрос о вещественных доказательствах. При этом орудия преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации, передаются в соответствующие учреждения, или уничтожаются .

Указанные обстоятельства свидетельствуют о необходимости конфискации являющейся вещественным доказательством, принадлежащей обвиняемому Певзнеру картины1 .

Вышеприведенное решение было обжаловано стороной защиты. При этом ею было заявлено, что спорная картина не создана в России, следовательно, на нее не могут распространяться правила ввоза и вывоза культурных ценностей .

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ленинградского областного суда от 24 июня 2014 года судьба данной картины был решена иначе. В обоснование свой позиции суд второй инстанции привел следующие доводы .

Объект контрабанды – порядок перемещение товаров, в том числе и культурных ценностей через границу государства (РФ, ЕврАзЭС). Умысел Певзнера был направлен не на незаконное завладение картиной и без того находившейся в его полном и законном распоряжении, а на нарушение порядка ее перемещение через таможенную границу России. Следовательно, картина явПостановление Выборгского городского суда о прекращении уголовного дела от 27 ноября 2013 года № 1-451/2013. Архив Выборгского городского суда Ленинградской области за 2013 год .

ляется не орудием преступления (контрабанды), не предметом, запрещенным к обращению либо полученным преступным путем, а только предметом этого уголовно-наказуемого деяния .

При таких обстоятельствах судьба картины не может быть разрешена каким-либо из способов, указанных в п. 1-5 ч. 3 ст .

81 УПК РФ, вопрос о картине, как вещественном доказательстве по делу, подлежит разрешению в порядке, предусмотренном п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, то есть картина подлежит передаче ее законным владельцам (Певзнерам), право собственности которых на нее не оспаривается .

Ссылки суда на Конвенцию не основаны на законе, поскольку область ее применения – отношения, связанные с имуществом, полученным от преступной деятельности .

При таких обстоятельствах лишение законных владельцев их имущества принято с нарушением ст. 1 Протокола 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, что находит свое подтверждение в соответствующих решениях ЕСПЧ (дело Исмаилов против РФ – постановление от 6 ноября 2008 года, дело Аджигович против РФ – постановление от 8 октября 2009 года) .

Постановление суда первой инстанции в части определения судьбы вещественных доказательств было отменено .

Определено:

– картину возвратить законным владельцам – супругам Певзнерам, после ее надлежащего таможенного оформления;

– возвратить изъятые у Певзнера документы1 .

Во исполнение апелляционного определения документы, принадлежащие Певзнеру, постановлением судьи Выборгского городского суда Ленинградской области от 18 июля 2014 года возвращены стороне защиты2 .

Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Ленинградского областного суда от 24 июня 2014 года № 22-1012/2014. Электронный архив Ленинградского областного суда за 2014 год .

Постановление судьи Выборгского городского суда Ленинградской области от 18 июля 2014 года № 1-451/2013. Архив Выборгского городского суда Ленинградской области за 2013 год. Постановление судьи Выборгского городского суда Ленинградской области от 18 июля 2014 года № 1-451/2013. Архив Выборгского городского суда Ленинградской области за 2013 год .

Заместитель прокурора Ленинградской области на решение суда второй инстанции принес кассационное представление, в котором указал: «суд апелляционной инстанции пришел к необоснованному выводу, что картина не является орудием контрабанды, а только ее предметом» .

«По смыслу п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ конфискации подлежат как предметы, использовавшиеся при совершении преступления, так и предметы, на которые непосредственно было направлено посягательство, при этом отнесение предмета контрабанды к орудию совершения преступления относится к компетенции суда с учетом фактических обстоятельств дела» .

«Картина правильно признана судом первой инстанции орудием совершения преступления, поскольку согласно диспозиции ст. 188 УК РФ предмет контрабанды является обязательным признаком данного состава преступления» .

«К Певзнеру следует применить Конвенцию от 8 ноября 1990 года, поскольку виновный совершил преступление (контрабанда) из корыстных побуждений с целью извлечения доходов от ее продажи» .

«Ссылка апелляционной инстанции на решения ЕСПЧ некорректна, ибо там предмет контрабанды не товар, а только деньги» .

Постановлением судьи Ленинградского областного суда от 23 сентября 2014 года в передаче представления на рассмотрение в судебное заседание заместителю прокурора региона отказано1 .

Инициатором следующего этапа кассационного производства явился заместитель Генерального прокурора РФ Кехлеров С.Г. В своем представлении, адресованном в Верховный Суд РФ, он указал следующее .

Ссылка суда второй инстанции на практику ЕСПЧ недопустима, ибо контрабанда, совершенная Певзнером, имеет свои особенности. Субъекты уголовного преследования, о которых Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Ленинградского областного суда от 24 июня 2014 года № 22-1012/2014. Электронный архив Ленинградского областного суда за 2014 год .

говорится в постановлениях ЕСПЧ, понесли уголовное наказание, конфискация в таких случаях имеет чрезмерный характер, а вот Певзнер наказания не понес совсем .

ЕСПЧ не исключает саму возможность конфискации, главное, чтобы наказание не было чрезмерным, Певзнер же перемещал контрабандным путем культурную ценность, «высокая оценка которой состоит не только в денежном эквиваленте» .

Судья Верховного Суда РФ, отказывая автору кассационного представления в передаче его документа на рассмотрение в судебном заседании, привел следующие доводы .

Сам по себе ввоз картины не являлся незаконным, ее принадлежность обвиняемому не оспаривается. Ничто не позволяет предположить, что конфискация картины предупредит иную противоправную деятельность. Под таковой судья Верховного Суда РФ подразумевает: отмывание доходов, полученных преступным путем, наркоторговлю, финансирование терроризма .

Для признания государственного вмешательства соразмерным, оно должно соответствовать тяжести нарушения.

Вред, который мог быть причинен государству, был незначителен:

Певзнер не уклонялся от уплаты таможенных пошлин или иных сборов (а если и уклонился, они могут быть взысканы), а также не причинил никакого имущественного ущерба государству. Таким образом, конфискация может являться в данном случае не компенсационной, а сдерживающей и карательной мерой. Однако Певзнер не может быть наказан за контрабанду в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности. При таких обстоятельствах конфискация, примененная в качестве дополнительного наказания, была бы несоразмерной, поскольку возлагала на обвиняемого «индивидуальное чрезмерное бремя»1 .

Естественно, что Певзнер попытался реализовать решение, принятое судом апелляционной инстанции в уголовном про

<

Постановление судьи Верховного Суда РФ об отказе в передаче кассационной

жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции от 18 декабря 2014 года № 33-УКС14-327. Электронный архив Верховного Суда РФ за 2014 год .

цессе и заполучить картину, хранящуюся в музее. Для чего обратился в соответствующие органы культуры. Исполняющий обязанности руководителя управления Министерства культуры РФ по Северо-Западному федеральному округу 23 октября 2014 года ему ответил, что исполнить решение суда невозможно в принципе, поскольку вопрос о перемещении культурных ценностей через границы регламентируется специальным законодательством1 .

17 декабря 2014 года этот же руководитель указал, что «в соответствии с действующим законодательством для обратного вывоза временно ввезенных культурных ценностей разрешения не требуется»2 .

5 марта 2015 года заместитель Генерального прокурора РФ Кехлеров С.Г. инициировал следующий, третий этап кассационного производства. К ранее приведенным доводам автор кассационного представления добавил следующее .

Общий принцип права состоит в том, что равные общественные отношения должны регулироваться равным образом. Из этого следует, что если предмет контрабанды подлежит конфискации при деянии, содержащим всего лишь признаки административного правонарушения, тем более, возможна его конфискация в случае совершения лицом аналогичных по своей направленности действий, но носящих повышенную общественную опасность и преследуемых в уголовном порядке .

При этом заместитель Генерального прокурора ссылается на правонарушения, составы которых описаны в ст. 16.2, 16.7,

16.19 КоАП РФ и др.) .

Далее С.Г. Кехлеров, ссылаясь на постановление Президиума Верховного Суда РФ от 10 июня 1998 года по делу Петренко, приводит цитату: «орудия преступления – это все предметы, которые использовались преступником для достижения общественно опасной цели, независимо от основного назначения Письмо и.о. руководителя управления Министерства культуры РФ по Северо-Западному федеральному округу от 23 октября 2014 года № 4-18-1212/14-0-1 .

Письмо и.о. руководителя управления Министерства культуры РФ по Северо-Западному федеральному округу от 17 декабря 2014 года № 4-18-1212/14-1-1 .

предмета». Таким образом, пишет автор, понятие «орудие»

преступления включает в себя «предмет» преступления. В этой связи ЕСПЧ отметил, что «после принятия Президиумом Верховного Суда РФ постановления по делу Петренко, в российском праве установилось толкование понятия «орудие преступления», как включающего также «предметы преступления», и нашел конфискацию мерой основанной на «национальном праве, применение которого было достаточно предсказуемым»1 .

Певзнер обратился с заявлением в Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга, в котором просил обязать органы Министерства культуры РФ выполнить решение уголовного суда второй инстанции. Названный выше районный суд своим решением от 25 февраля 2015 года в удовлетворении заявления Певзнера отказал. Окончательного решения по заявлению Певзнера пока нет .

Впрочем, нас интересует не судьба конкретной картины, а уровень правосознания современных российских юристов (в основном это молодые люди), которые, судя по приведенным нами выдержкам из процессуальных документов, качественной правовой подготовки не получили .

Совершенно очевидно и бесспорно, что Певзнер совершил преступление ранее просто именуемое «Контрабанда». Сторона защиты этого не отрицает. Очевидно также и то, что срок давности привлечения Певзнера к уголовной ответственности истек, в таком случае, будь Певзнер осужденным, он все равно был бы освобожден от всех видов наказания. Дискуссия по данному вопросу, которую продолжают вести правоприменители, равносильна рассуждениям Н.С. Хрущева, когда он в отсутствие уголовного закона настаивал на расстреле «валютчиков»

Рокотова и Фойбышенко .

Другое дело, конфискация орудий преступления. В данном случае истечение сроков давности не помеха, «отмычку» необходимо изъять и после истечения сроков давности привлечения

Кассационное представление заместителя Генерального прокурора РФ от 5 марstrong>

та 2015 года № 12/11643-14 .

«медвежатника» к уголовной ответственности. Именно «отмычку», а не все остальное, на чем стоит клеймо – «вещественные доказательства» .

С сожалением приходится констатировать, что противоречив в толковании базовых категорий не только законодатель и рядовой правоприменитель, но и Президиум Верховного Суда РФ .

По уже упоминавшемуся делу Петренко, действительно, предмет контрабанды высшим судом отнесен к орудиям преступления. При этом утверждалось, что деньги – использовались для достижения общественно-опасной цели1 .

Ссылаясь на «дело Петренко», авторы документов, в которых содержатся требования конфискации картины, умалчивают об иных вариантах толкованиях термина «орудие преступления», озвученных Президиумом Верховного Суда РФ .

Так, по делу Ф. указывается, что поскольку изъятые деньги для совершения преступления не предназначались, то «их включение в понятие оружие преступления является ошибочным»2 .

Аналогичная позиция высказана Президиумом Верховного Суда РФ по делу Ч. и З., суть ее товар (деньги), перемещаемый через границу, предмет контрабанды, а не оружие преступления3 .

Что касается рассуждений: деньги – не товар, картина – наше культурное наследие, тем более, призыв: применить уголовный закон по аналогии с КоАП РФ, то уровень их настолько низок, что образованному читателю комментарии по этому поводу не нужны .

Предмет контрабанды «чужие деньги» .

20 октября 2013 года гражданин Республики Узбекистан Хаджаев, прилетев в Екатеринбург из г. Ош Республики Кыргызстан, в международном аэропорту «Кольцово» без оформления Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 10 июня 1998 года № 446 п 98 пр. Электронный архив Верховного Суда РФ за 1998 год .

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 18 апреля 2007 года № 58-п

07. Электронный архив Верховного Суда РФ за 2007 год .

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 10 декабря 2008 года № 359 п 08 пр. Электронный архив Верховного Суда РФ за 2008 год .

соответствующей декларации попытался контрабандным путем ввезти в Россию 2965000 долларов США, якобы, принадлежащих «иностранной компании» .

По приговору Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 28 июля 2014 года Хаджаев за совершение данных действий осужден по п. «а» ч. 2 ст. 200.1 УК РФ к штрафу 105000 руб .

Одновременно постановлено:

– 2965000 долларов США возвратить законному владельцу – «иностранной компании»;

– личные деньги Ходжаева: 900 долларов США, 3700 дирхам ОАЭ, конфисковать .

В обоснование своего вывода суд привел следующие рассуждения .

Согласно п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ конфискуются деньги, незаконно перемещенные через таможенную границу в случае совершения виновными преступления, предусмотренного ст .

201.1 УК РФ, за исключением имущества, подлежащего возвращению законному владельцу .

Согласно п. 35 ст. 4 ТК РФ товар – любое движимое имущество, перемещенное через таможенную границу .

2965000 долларов США – собственность «иностранной компании», следовательно, данная сума должна быть ей и возвращена1 .

Государственный обвинитель на решение суда в части возврата денег «иностранной компании» принес апелляционный протест .

Суд апелляционной инстанции его удовлетворил, отменив приговор в части определения путей движения денежных средств, конфисковал все деньги за исключением суммы эквивалентной 10000 долларам США, которые можно ввозить на территорию России без оформления таможенной декларации .

Мотив: у суда первой инстанции не было необходимости ссылаться на нормы международного права, постановления Приговор Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга Свердловской области от 28 июля 2014 года № 1-269/2014 (13). Архив Октябрьского районного суда г .

Екатеринбурга Свердловской области за 2014 год .

ЕСПЧ, ибо с 28 июля 2013 года действуют нормы национального права, напрямую предусматривающие конфискацию всех денег, перемещаемых через границу контрабандным путем .

Автором изучена практика за 2014-15 годы применения ст .

200.1 и 104.1 УК РФ. Как правило, все утаенные от таможенного осмотра деньги конфискуются. Редчайшее исключение:

сторона защиты доказала, что виновный вез «чужие деньги» .

Скажем больше, есть примеры перекладывания бремени доказывания в части принадлежности денег на сторону защиты, что прямо противоречит закону (ч. 2 ст. 14 УПК РФ) .

Удивляют предложения судебных инстанций о переносе спора о принадлежности денег, конфискуемых в рамках уголовного наказания, из сферы уголовного судопроизводства в судопроизводство гражданское .

Применительно к анализируемому делу суд первой инстанции признал, что деньги принадлежат не осужденному, а «иностранной компании». Суд апелляционной инстанции данный вопрос вниманием обошел .

По уже упомянутому делу Ч. и З. Президиум Верховного Суда РФ указал, что факт принадлежности денег, перемещаемых через границу, конкретному лицу входит в предмет доказывания1. Если не доказано, что они нажиты преступным путем, то суд вынужден принять во внимание данные, представленные стороной защиты .

Новая конструкция ст. 104.1 УК РФ конфискацию предмета контрабанды разрешает фактически без приведения мотивировки. В таких условиях стороне обвинения следует обойти лишь исключение из общего правила. Приведенный пример показал, что органы предварительного расследования оказались к этому не готовы, утверждение «иностранной компании» о принадлежности ей денег, опровергать даже и не пытались .

В данном месте, наверное, у нас появилось право поставить точку, ибо автор дал свою оценку и трансформации уголовно

<

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 10 декабря 2008 года № 359

п 08 пр. Электронный архив Верховного Суда РФ за 2008 год .

го закона, практике и правосознанию наших юристов. Однако поскольку от нас требуют еще раз четко сформулировать основные научно-практические выводы, то попробуем их сделать .

Техника, запрет не синонимы, или как форма победила содержание .

В. осуждён по пп. «а», «д», «ж» ч. 2 ст. 105; ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст .

223; ч. 2 ст. 222 УК РФ. В надзорных жалобах сторона защиты заявила, что при назначении наказания суд необоснованно признал обстоятельством отягчающим наказание «наиболее активную роль в совершении преступления» .

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ исключила из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на наличие обстоятельства, отягчающего наказание осуждённого «наиболее активную роль в совершении убийства» со следующей мотивировкой .

Статья 63 УК РФ содержит исчерпывающий перечень обстоятельств, отягчающих наказание, в котором такое обстоятельство, как «наиболее активная роль в совершении преступления», не предусмотрено. Согласно п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ обстоятельством, отягчающим наказание, признаётся «особо активная роль в совершении преступления», которая должна определяться судом с учётом роли в преступлении других соучастников. Понятия «наиболее активная роль» и «особо активная роль» по своему смыслу и содержанию не являются тождественными, тем более что в приговоре не указано, в каких именно действиях и в сравнении с кем суд усмотрел это обстоятельство. Таким образом, указанное обстоятельство учитывалось при назначении наказания в нарушение закона1 .

Термин «особо» ученые лингвисты дают следующее толкование. Особо – наречие к слову «особый», например, «профессор делал особо сложные операции». Особый – не похожий на других, не такой как все, необычный особенный. Особый – свидетельство наличия у лица качеств присущих только ему одно

<

Определение № 78-АПУ14-48. Обзор судебной практики Верховного Суда РФ

№ 2. 2015 .

му. Особый – это еще больший, значительный, отдельный, не общий, имеющий специальное назначение1 .

Общеизвестно, что приставка «наи» – употребляется при образовании превосходной степени прилагательных и наречий .

Термин «наиболее» (наречие) ученые лингвисты толкуют как «более всего, более других, особенно». Ниже читаем «наибольший» – самый большой2 .

Как видим, в лингвистике речь идет о синонимах .

Суд – не панацея ото всех напастей .

Проблема эффективности правосудия настолько обширна, что в отдельной статье можно обозначить лишь некоторые базовые ее вопросы. Суд – это только одна из форм разрешения конфликтов. В некоторых странах (например, Япония) судиться стыдно, в других – США престижно. В Англии стороны должны доказать, что без суда конфликт не разрешим. Пока ясно одно, что россияне правом на судебное разбирательство явно злоупотребляют. По подсчетам автора, до 85% обращений в суды в порядке гражданского судопроизводства стороны вполне могли бы избежать. Председатель Верховного Суда РФ, выступая на VIII съезде судей, высказал суждение, что дела, прекращаемые судами, вполне могли быть прекращены в стадии предварительного расследования. Таковых несколько сот тысяч в год .

Анализ данных дел, проведенный автором этих строк, позволяет сделать вывод, что они либо малозначительны, либо вообще созданы искусственно. Например, женщина ударила соседку по лестничной площадке плоскогубцами (ч. 1 ст. 116 УК РФ). Кроме того, виновная пригрозила потерпевшей убийством. Вскоре женщины помирились, однако дело дошло до суда, так как ст. 119 УПК РФ дело публичного обвинения. Суд дело прекратил. «Палочки» в отчет получили: органы предварительного расследования, прокурор, суд. Очевидно, что такой подход к решению проблемы об эффективности судопроизводства не свидетельствует .

Термины «особо», «особый». Словарь русского языка в 4-х т. / АН СССР, Институт русского языка. М.: Русский язык. 1986. Т. 2. С. 652 .

Приставка «наи», термины «наиболее», «наибольший». Словарь русского языка в 4-х т. / АН СССР, Институт русского языка. М.: Русский язык. 1986. Т. 2. С. 355 .

Основные научно-практические выводы:

1. Исключительно важное практическое значение применительно к эффективности судебных процедур будут иметь пояснения относительно рекомендаций по формированию судебных процедур в условиях современности. Напомним, что все существующие в мире подобные системы, свойственные их функционированию технологии – порождение эпохи индустриальной (века прошлого, а то и позапрошлого). Им просто нет места в постиндустриальном обществе. На смену «офису судебному»

стремительно идет «офис» тоже судебный, но уже виртуальный. Смена систем мысли неизбежно ведет к смене всех прочих стратегических схем и систем, в ряду которых судебные процедуры .

2. Исследователи проблем эффективности судебных процедур не всегда уделяют достаточное внимание вопросам значимости их инфраструктуры, а равно среды, в которую такие системы погружены. Вместе с тем, именно несовершенство первой, а в ряде случаев не то, что ее фрагментарность, но и ее полное отсутствие не позволяет обществу в полной мере задействовать заблаговременно созданные им «мощности» систем правосудия. Эмпирическим путем давным-давно доказано, что эффективность судебного процесса зависит не от качеств «чисто внутренней системной инфраструктуры» (здания, оборудование, кадровый аппарат), о которых так много и подробно пишут многие авторы, а от уровня подготовки участников конфликта, понимания ими сути процесса правоохраны, знания его особенностей. В частности, например, суд – это, в первую очередь, не учреждение, а метод. Исследование проблемы именно в таком ракурсе позволяет сделать, на первый взгляд, ошеломляющий вывод: в суде первостепенное значение имеет не судья, а стороны, ибо невежество последних с легкостью «похоронит» самое совершенное процессуальное законодательство. В постсоветских обществах господствуют идеи иждивенчества, их члены замерли в ожидании, «когда приедет барин и их рассудит». В таких случаях суд вырождается в одну из форм административного управления .

3. Делая правильный вывод о необходимости усовершенствования алгоритмов управления системами правосудия, а равно их самоуправления, авторы, специализирующиеся на данной проблематике, далеко не всегда четко отграничивает стратегический и тактический аспекты проблемы .

4. Хотелось бы также, чтобы эти авторы не забывали, что система судопроизводства – не более чем одна из государственных подсистем, причем в их ряду далеко не самая важная. Вспомним, у государства не одна цель, а иерархия целей. Следовательно, эффективность работы системы (фактически подсистемы) судопроизводства напрямую зависит от схемы сложения активностей всего ряда подсистем. В этой связи от исследователей хотелось бы получить ответ: может ли быть эффективным функционирование системы правосудия (социальной подсистемы), если в конкретный исторический период времени не эффективна государственная политика в целом. Например, со всех сторон в адрес судов слышатся упреки в отсутствии эффективности, более того, многие утверждают, что отсутствие эффективного суда препятствует развитию общества. Совершенно очевидно, что подобные утверждения «от лукавого», попытка увести общество от поиска истинных причин плохой работы всего государственного механизма .

5. Не удается современным исследователям обозначить и четкую позицию относительно роли личности в организации управления судебными системами. Вместе с тем, именно идеология их кадрового корпуса – одна из основ эффективности функционирования любой системы .

6. Государство, осуществляя правосудие, гарантирует сторонам в споре, а равно всему обществу, его исполнение судебного решения .

7. Судебный способ разрешения социальных конфликтов позволяет сторонам избежать неоправданного применения силы и самоуправства .

8. Наличие суда экономически выгодно сторонам, поскольку в этом случае расходы по разрешению конфликта в значительной степени распределяются между всеми членами общества .

9. Осуществление правосудия в обществе должно быть эффективным. Ясно, что критерии эффективности правосудия динамичны во времени и разнообразны в пространстве .

10. Судебно-властные отношения эффективны уже потому, что, несмотря на присущий им комплекс недостатков, в разрешении определенного рода конфликтов альтернативы им нет. Суд эффективен тогда, когда неэффективны иные методы разрешения конфликтов. Суд гарантирует достижение тех целей, достижение которых иными методами заведомо невозможно .

11. Считается, что суд – дорог. Данное суждение неверно, ибо судебные процедуры в конечном итоге гораздо дешевле иных форм разрешения конфликтов. Суд эффективен потому, что он приемлем тогда, когда иным путем определить цену иска невозможно, например, при взыскании в пользу потерпевших сумм компенсации морального вреда при убийстве .

12. Суд эффективен потому, что принимаемые им решения отвечают социальным ожиданиям .

13. Суд эффективен потому, что он уводит конфликт из повседневной реальности в сферу апробированных временем стабильных таких социальных постулатов как право .

14. Суд эффективен потому, что он при необходимости в состоянии дополнить право нормами морали, нравственности, обосновать необходимость данного дополнения, убедить в этом стороны и общество .

15. Суд эффективен потому, что в отличие от других органов в состоянии оперировать комплексом таких категорий как законность, обоснованность и справедливость .

16. Суд эффективен потому, что данная инстанция – последняя .

<

–  –  –

Конституционный процесс и конституционные процедуры:

критерии эффективности Современная отечественная юриспруденция переживает не простой период, связанный с необходимостью переосмысления многих основополагающих категорий, доставшихся в «наследство» от правовой семьи социалистического права, а также формирования теоретических концепций и практико-ориентированных моделей права, способных, при условии их внедрения в правовую реальность, оптимизировать механизм правотворческой и правореализационной деятельности. К числу проблем, нуждающихся в «новом прочтении», вне всякого сомнения, относятся структурно-содержательные аспекты восприятия и качественной оценки юридических процессов и процедур. Что такое юридический процесс? Как соотносятся понятия «юридический процесс», «юридическая деятельность», «юридическая процедура»? Можно ли отождествлять юридический процесс и процессуальное право? При помощи каких средств и в соответствие с какими критериями можно измерить эффективность юридических процессов и юридических процедур? Количество вопросов можно множить, но уже из обозначенных, следует, что сама по себе заявленная проблема актуальна и значима как в научном, так и в прикладном отношении .

В рамках представленной статьи, мною будет осуществлена общетеоретическая характеристика феноменов юридический процесс и юридическая процедура, с тем, чтобы в дальнейшем экстраполировать теоретическую конструкцию в область конституционно-правовых отношений и постараться определить критерии эффективности процессов и процедур, включенных в конституционно-правовое регулирование .

1. Юридическая деятельность, юридический процесс, юридическая процедура, юридическое действие: понимание и соотношение Юридический позитивизм, являвшийся господствующим типом правопонимания в социалистическом праве, собственно под правом понимал «правила поведения, которые либо непосредственно установлены государством, либо санкционированы им в качестве норм, нарушение которых влечет применение к нарушителю тех или иных мер государственного принуждения»1 .

В соответствие с данным определением, отраслевое деление права на материальное и процессуальное, осуществлялось на основе сложившегося нормативного массива, представленного действующим законодательством и, прежде всего, отраслевыми кодексами. Отрасли, в названии «титульных кодексов» которых имелось слово «процесс», считались процессуальными, если это слово отсутствовало – материальными. При этом урегулированное нормами материального и процессуального права юридически значимое поведение (деятельность), выходило за рамки понимания права как конструкции и относилось к сфере правотворческой/правореализационной деятельности, т.е. являлось не правом как таковым, а связанным с ним, но не включенным в него элементом механизма правового регулирования. Не случайно, при рассмотрении этапов правового регулирования выделялись следующие: принятие нормативно-правового акта

– юридический факт – регулятивно-охранительное правоотношение – вынесение акта применения права .

В настоящее время, ставшее традиционным и воспринимаемое в качестве аксиоматичного деление права на материальное и процессуальное, в соответствие с «титульными кодексами»

во многом утратило свою прикладную значимость. Проследить такое деление в чистом виде можно только применительно к

Основы теории государства и права / Под ред. Н.Г. Александрова. М., 1968. С .

22-23 .

уголовному и уголовно-процессуальному праву. При этом возникает вопрос: к какой из правовых составляющих относится уголовно-исполнительное право? Является ли исполнение уголовных наказаний процессом или же представляет специфическую сферу юридически значимой жизнедеятельности определенного круга лиц, наделенных специальным правовым статусом?

В сфере «не уголовных» отраслей права, разграничение материального и процессуального права выражено гораздо менее отчетливо. Существует множество работ по административному процессу, но отсутствует кодифицированное административно-процессуальное право. Материальную составляющую арбитражного процессуального права составляют нормы, изложенные в гражданском кодексе. Процессуальные аспекты разрешения споров и конфликтов в сфере семейного, трудового, корпоративного права регламентированы гражданским процессуальным законодательством. До сих пор не определено соотношение между конституционным материальным и процессуальным правом, чему причина не решенный вплоть до настоящего времени вопрос о соотношении конституционного и государственного права, по сути своей являющийся вопросом определения приоритета права в отношении государства или наоборот .

Полагаю, что не имеет смысла жестко увязывать материальное и процессуальное право с отраслями права, а точнее с отраслевым законодательством. Право, равно как и государство, с юридической точки зрения представляет собой своеобразную фикцию – умозрительную конструкцию, объединяющую в себе материальные (вещные) и процессуальные (деятельностные) элементы .

К материальному праву следует относить формальные источники (нормативные, правоприменительные, интерпретационные акты, договоры, оформленные в качестве таковых прецеденты, обычаи) индивидуальных и коллективных субъектов правотворческой и правоприменительной деятельности, материальные средства правового регулирования (к примеру, технические средства осуществления ОРД, помещения СИЗО и ИУ и др.). В принципе, к материальному праву следует относить все то, что будучи задействованным в правотворчестве и правореализации, и имея к ним непосредственное отношение, имеет определенную материальную форму и соответствующую атрибутику. В таком понимании уголовно-процессуальный кодекс по своей юридической форме и содержанию ничем не отличается от уголовного, либо уголовно-исполнительного кодекса .

Все они являются кодифицированными нормативно-правовыми актами – федеральными законами Российской Федерации .

Процессуальное право представляет собой деятельностный компонент правового бытия, субстанцию, определяющую «жизнь» правовой материи. Точно так же как формой человека является его тело, а субстанциональным содержанием жизнь, выражающаяся в физиологических и психологических процессах, так же и право в материальном смысле выражено формальными явлениями, а в содержательном (субстанциональном)

– деятельностными конструкциями, представленными взаимосвязанными и взаимообусловленными процессами, процедурами, действиями .

Юридическая деятельность характеризует право в динамике. Применительно к современным интегративным концепциям правопонимания коммуникативная (А.В. Поляков), диалогическая (И.Л. Честнов), реалистический позитивизм (Р.А. Ромашов), право в своей организации и функционировании претерпевает непрерывные трансформации выраженные в поведении (деятельности) субъектов совершающих как правомерные, так и противоправные поступки.

Таким образом, правовая реальность представлена двумя детерминирующими сегментами:

правовой нормативностью и юридической деятельностью. Последняя, в свою очередь, подразделяется на правомерную, урегулированную нормами процессуального права и противоправную, осуществляемую «за рамками» правового регулирования и применительно к праву, являющуюся фактическим основанием для возникновения процессуально-правовых отношений в сфере юридической ответственности .

Считаю, что в применительно к процессуальному праву следует выделять три основных разновидности процессов: договорный, административный, судебный, конституционный .

Договорный процесс характеризуется равенством субъектов договорных отношений и диспозитивным (консенсуальным) методом договорно-правового регулирования .

Административный и судебный процессы относятся к сфере публично-правового регулирования и характеризуются легализованной иерархией субъектов власти и подчинения, а также императивным методом регулирования. Административный процесс осуществляется органами исполнительной и судебной власти, судебный исключительно судом. В свою очередь в судебном процессе следует выделять гражданское, арбитражное, уголовное судопроизводство. В последнее время также много говорится о необходимости выделения в области судопроизводства самостоятельной ювенальной юстиции .

Конституционный процесс занимает особое место в системе публичного процесса, определяемое как правовым статусом конституции, являющейся «законом законов» и обладающей высшей юридической силой в национальной правовой системе России, так и наличием таких гарантийных механизмов как Президент и Конституционный суд Российской Федерации .

В качестве структурно-функциональных элементов юридического процесса выступают юридические процедуры, представляющие собой нормативно упорядоченные динамические конструкции, отражающие содержание и порядок осуществления отдельных этапов юридического процесса. К примеру, в рамках процесса уголовного судопроизводства выделяется процедура особого порядка производства по уголовным делам, выдачи лиц для уголовного преследования, амнистии и т.п .

Первичным элементом процессуального права является юридическое действие – урегулированный правовыми нормами поступок, посредством которого реализуются субъективные права и обязанности, закрепляемые в специальном правовом статусе компетентного лица, осуществляющего правотворческую и правоприменительную деятельность .

2. Критерии эффективности юридических процессов и процедур Представляя собой средство упорядочения и защиты общественных отношений, право, как впрочем, и любой другой инструмент применяется с различной степенью эффективности. Под эффективностью права понимается «его результативность, степень соответствия целям права и его предназначению в конкретных исторических условиях»1. На мой взгляд, данное понятие определяется соответствием и соотношением между определением цели права, сроками его реализации и требуемыми издержками. Являясь социо-культурным явлением, развивающимся и видоизменяющимся одновременно с обществом, право в целом не может быть оценено как эффективное/неэффективное в рамках действующей государственной системы. Такая оценка может быть сделана только постфактум. Так, к примеру, юридические факты распада Российской Империи и СССР, происшедшие практически мгновенно (по историческим масштабам), могут рассматриваться в качестве аргументов, подтверждающих гипотезу о неэффективности государственно-правовых механизмов, наглядно продемонстрировавших свою неспособность в достижении основной цели любой социальной системы – самосохранения .

В рамках действующей политико-правовой системы можно и нужно говорить об измерении и оценке эффективности не права в целом, а отдельных его материальных и процессуальных составляющих. При этом юридический процесс по сути своей является основным критерием проверки эффективности материального права. Проверить, насколько эффективна та или иная материальная норма, достаточно просто, при помощи статистического метода, позволяющего выяснить насколько часто норма применяется и к каким положительным результатам ее применение приводит .

Червонюк В.И. Теория государства и права: Учебник. М.: ИНФРА-М, 2009. С .

328 .

В качестве примера рассмотрим так называемое «антикоррупционное право», складывающееся из антикоррупционного законодательства, процессов и процедур в сфере антикоррупционной деятельности .

Целью антикоррупционного права является минимизация коррупционных рисков и противодействие коррупционным угрозам, представляющим серьезную опасность для национальной безопасности. Оценка материальной составляющей антикоррупционного права, позволяет говорить о его достаточности (как по формальным, так и по содержательным признакам), для достижения поставленных целей. Вместе с тем, анализ статистики в сфере антикоррупционной деятельности не позволяет сделать вывод о достижении положительной динамики в сфере противодействия этой правовой девиации .

За последние годы продолжает возрастать объем вывозимого за пределы страны капитала; возврат государству финансовых средств, полученных преступным путем, не идет ни в какое сравнение с причиненным от преступлений коррупционной направленности материально-финансовым ущербом; доходят до суда и заканчиваются реальными исполняемыми сроками наказаний, в большинстве случаев, дела, возбуждаемые в отношении лиц, получивших взятку в размере до 10 тыс. руб .

Свидетельством низкого уровня эффективности антикоррупционного права является, в том числе, положение России в нижней части международного антикоррупционного рейтинга. Так, по материалам подготовленным американским аналитическим центром Rand Corporation и международной некоммерческой деловой ассоциацией TRACE International, по совокупности четырех критериев: применение антикоррупционных законов, взаимодействие бизнеса с властями страны, прозрачность госслужбы и госпроцедур, существование возможности общественного контроля за этими процессами, Россия заняла 134 место из 197 стран1 .

См.: Россия оказалась в конце антикоррупционного рейтинга //http://progorodnn .

ru /news/view/93061 .

3. К вопросу об эффективности конституционного процесса и конституционных процедур в современной России Как уже ранее отмечалось, конституционный процесс занимает особое место в системе публичного процессуального права .

За прошедшие с момента принятия действующей Конституции России 20 лет существенным образом видоизменились представления, как о самой конституции, так и о ее месте в правовой системе России, а также о роли Конституционного Суда Российской Федерации в реализации и интерпретации положений, получивших свое материальное выражение в конституционном тексте .

Конституционный процесс представляет собой упорядоченную деятельность, основной целью которой является претворение в жизнь положений и принципов, закрепленных в Конституции, а также стремление к достижению обозначенных в ней политико-правовых идеалов .

Конституция является актом прямого действия и обладает высшей юридической силой на всей территории Российской Федерации (ч. 1 ст. 15). Из этого следует, что любой из перечисленных мной процессов в основе своей опирается на конституцию и может осуществляться, аргументируя те или иные процедуры и действия, отсылками к статьям Конституции. По мнению В.Д. Зорькина: «В силу своей правовой природы Конституция представляет собой всеобщий правовой источник идейной, политической, экономической и социальной интеграции российского общества»1. Вместе с тем, нельзя забывать того, что Конституция представляет собой доктринальный акт, многие положения которого «обращены в будущее» (определение России как правового государства, безусловно, имеет в большей степени перспективное направление), либо, напротив, утратили в данный исторический период свою актуальность (закрепление на конституционном уровне возможности при

<

Зорькин В.Д. Цивилизация права и развитие России: монография.

М.: Норма:

ИНФРА-М, 2015. С. 171 .

менения высшей меры наказания – смертной казни). Конституционный процесс в своем функционировании ориентирован на две целевые установки: обеспечение социально-политической стабильности и обновление общественных отношений, их позитивная коррекция. Определение эффективности конституционного процесса, в конечном итоге «это вопрос о разумных и эффективных пределах, способах и формах адаптации высоких образцов современного конституционализма к сложным реалиям нашей российской жизни, обусловленным как наследием бесправного прошлого, так и трудностями и издержками переходного периода»1. Если ориентироваться на точку зрения В.Д .

Зорькина как наиболее авторитетного российского эксперта в сфере конституции и конституционализма, то можно сделать вывод о том, что критерием оценки эффективности конституционного процесса является степень адаптации «высокого образца конституционализма» (по сути самой конституции) к «сложным реалиям российской жизни». Не ставя под сомнение позицию авторитетного и уважаемого ученого и государственного деятеля, нельзя не отметить того обстоятельства, что разрывы между «конституционными идеалами» и практическими реалиями для России были характерны всегда. Конституция как документ, обладающий соответствующей формой и атрибутикой, появилась в России в 1918 г. В период диктатуры пролетариата, также много говорилось о ликвидации последствий «бесправного прошлого». Вот только классовый террор большевиков против свергнутых «эксплуататоров» по своей жестокости многократно превосходил «бесправие и угнетение» Российской Империи .

В.Д. Зорькин пишет о «бесправном прошлом» применительно к советскому периоду, в рамках которого действовали советские конституции, социалистическое право и социалистическая законность. Есть ли гарантия того, что через определенное время, кто-то из авторитетных и уважаемых ученых своего периода не будет рассматривать в качестве «бесправного прошлого»

нынешний период российского конституционализма? Ответ на

Там же. С. 173 .

поставленный вопрос будет сделан в будущем. Но уже сегодня можно сказать, что эффективность конституционного процесса и процедур определяется, прежде всего, результативностью достижения стратегических и тактических целей государственного и социального строительства .

Можно ли с полной уверенностью утверждать, что действующая Конституция гарантирует стабильность общественного и государственного устройства, обеспечивает позитивную динамику развития? Лично у меня такой уверенности нет. События последних лет показали, что изменить конституционный текст, в том числе и по такому ключевому для любого государства вопросу как срок полномочий главы государства – Президента, достаточно легко, что заставляет усомниться в том, что российская Конституция по своей природе жесткая. Многие демократические конституционные институты, повторяют судьбу своих «советских предшественников» – являются формами, не наполненными реальным правовым содержанием. Вряд ли у кого-то из здравомыслящих россиян возникнет сомнение в том, что современная российская избирательная система на федеральном и региональном уровне перестала быть альтернативой, и наличие нескольких «альтернативных» кандидатов на должность губернатора или президента не означает сколько-нибудь реальной конкуренции между ними и «основным» кандидатом .

Закрепление в преамбуле Конституции единства «Мы» – многонациональный народ Российской Федерации, в реальности не исключает многочисленных межнациональных конфликтов, национального сепаратизма и экстремизма. Конституция по своей содержательной природе во многом осталась «советской», провозглашающей, но не гарантирующей закрепленные права и правовые принципы. В подобной ситуации говорить об эффективности конституционных процессов и процедур следует с неизменной для оптимистов надеждой на перспективное будущее. В том, что такое будущее у России есть, я не сомневаюсь .

Ромашов Роман Анатольевич, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, декан юридического факультета Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов VI-е Бабаевские чтения Нижний Новгород. Академия .

Право. Техника. МВД .

Горько Горькому, он в изгнании, В бывшем Горьком, Как имя…Ж.Д .

Конференция по Бабаеву Торжествует, который раз .

Мэтр памятен, нам беспамятным, Без ремарок и без прикрас .

Теоретик матерый, глыбища, Управленец, каких поискать, Школа, равных которой, не сыщется, По следам, им оставленным, рать… Благодарных, успешных, талантливых, Не предавших, идет вперед .

Возглавляют их Конев, с Барановым, Эффективность рекорды бьет, Процедура и техника форума Превосходны, прекрасны, просты .

Мне, товарищи, выпить хочется За святое, порыв души, За Бабаева, за Академию, Дай нам Бог, помнить учителей, Отвергать зло, наветы и подлости, Благодарностью жизни своей .

(20.05.2015) П. Н. Панченко, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, академик РАЕН, член РАЮН, член Российской криминологической ассоциации, заведующий кафедрой уголовного права и уголовного процесса факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» – Нижний Новгород, руководитель секции по уголовно-правовым вопросам Научно-консультативного совета при Нижегородском областном суде Непроцессуальные процедуры уголовного права как фактор повышения его эффективности Навстречу ветер хлещет мощно, Но впереди большой простор .

Все ищут тщетно денно, нощно К нему заветный коридор .

–  –  –

Прорывом брать преграды можно – Конечно, если то не врут .

Ведет ко лжи всегда путь ложный, Правдивый к правде труден путь… Уткнувшись бампером в бордюры, Стоят машины взаперти, Но есть такие процедуры, Что открывают все пути .

Жизнь человека есть сплошная цепь процедур, которые он производит в отношении других людей или другие производят в отношении его. Не все такого рода процедуры предусмотрены, регламентированы и регулируются правом, причем даже в том случае, если в основе их – цели права. Правовая суть такого рода процедур при этом не утрачивается, но, во избежание путаницы, все же лучше их именовать несколько иначе, а именно деловыми – в отличие от процедур всецело юридических, то есть таких, которые и служат целям права, и им же установлены (предусмотрены), регламентированы (отформатированы) и регулируются (управляются) .

И тем более далеко не все эти процедуры прямо и непосредственно вкладываются в рамки процессуального права, так как многое здесь, образно говоря, отдается на откуп самим сотрудникам правоохранительных органов – с учетом известного правила «разрешено не только то, что не запрещено». Здесь подразумевается, естественно, и то, что не запрещено также нормами морали и нравственности – как, понятно, и то, что специально разрешено процессуальными или иными нормами. Как равно и то, что, не будучи запрещенным какими-либо нормами или специально разрешенным ими, допускается, исходя из их общего их смысла и назначения .

Взять разгулявшуюся стихию такого рода непроцессуальных процедур под контроль права и направить их в русло повышения его эффективности – важная практическая задача. Конечно, не все здесь праву под силу, но в той мере, в какой это ему все же под силу, да еще под такую, которая не отменяет интеллектуальный потенциал права (в соответствии с общеизвестным – «сила есть – ума не надо»), надо действовать. Принося при этом, естественно, пользу делу укрепления правопорядка и борьбы с преступностью .

Резервы «процедурного права»

Не приходится сомневаться в том, что на данном направлении открывается широкий простор для выхода права на новые рубежи развития, а следовательно, и на некоторые имеющиеся еще резервы повышения его эффективности. А это весьма актуально – особенно если учесть крайне неудовлетворительное в настоящее время состояние правопорядка, существенно пошатнувшегося под влиянием экономических и социальных проблем, в том числе возникших в связи с падением цен на нефть, снижением курса рубля, санкциями Запада, а также многими непредвиденными расходами. В их числе, как известно – устранение последствий наводнений, пожаров, восстановление и обустройство Крыма, строительство керченского моста. Здесь и оказание гуманитарной помощи Донбассу, навязанная нам гонка вооружений, преодоление неудач в освоении космического пространства, в том числе связанных с падением «Протонов», «Прогресса» .

В результате получается так, что в стране примерно 10 миллионов преступников, причем треть из них (более 3 млн. чел.) совершает преступления не эпизодически, а периодически, третья часть этой трети (один млн.) – систематически, а примерно полмиллиона – в связи с совершенными ими преступления находится в закрытых учреждениях – в СИЗО, колониях, тюрьмах .

Но в принципе, можно сказать, едва ли не в каждом из нас, образно говоря, сидит бацилла преступности – в том смысле, что, как говорят в народе, никто в России не застрахован ни от сумы, ни от тюрьмы. То есть реально жизнь наша так складывается, что каждый из нас, хочет того или нет, медленно, медленно, но неуклонно катится вниз – «по наклонной». Если, конечно, у нас нет достаточно сильной сопротивляемости тем криминогенным факторам, которые буквально насквозь пропитали наше все еще не вполне гармоничное общество .

А.П. Чехов в своем письме к одному из своих издателей (А.Ф .

Суворину) писал (1889 г.), что каждый, воспитанный на чинопочитании человек, должен по капле выдавливать из себя раба. И это, продолжает далее Чехов, он должен делать для того, чтобы, проснувшись в одно прекрасное утро, вдруг ощутить в своих жилах уже не рабскую, а настоящую, человеческую кровь. Точно так же каждый не вполне воспитанный человек должен, хочет он того или нет, принуждать себя к удержанию себя от всего того ненужного, нечестного и опасного, на что подчас толкает его наша все еще не до конца устоявшаяся и не всегда благополучная жизнь, то есть к самодисциплине .

Итак, можно сказать, что в сугубо субъективном плане человека делают человеком, удерживая его, так сказать, на плаву и даже возвышая, воспитание и самодисциплина. К сожалению, нередко эти свойства в человеке расходятся, то есть человек воспитанный часто не умеет держать себя в руках, а человек невоспитанный нередко держать себя в руках умеет, но делает это обычно для удержания себя на пути не правомерного, а неправомерного поведения. И тогда требуется фактор внешнего положительного воздействия, которым ранее человек был обделен. Но для этой цели общество, к сожалению, пока ничем другим не располагает, кроме как грубо ударить провинившегося человека по рукам, подвергнув его соответствующему правовому воздействию – от чисто символических мер (условное осуждение и т.п.) и легких штрафов до тюремного заключения, в том числе пожизненного. Но и это далеко не всегда приносит ожидаемый эффект .

Именно с учетом того, что общепринятые меры укрепления правопорядка и борьбы с преступлениями и иными правонарушениями не обеспечивают желаемого успеха, пришла пора предпринять на данном направлении, может быть, некоторые не вполне стандартные шаги. В том числе включить в действие резерв так называемого «процедурного права», то есть тех мер, которые, не являясь формально процессуальными, тем не менее, способствовали бы целям права. Прежне всего тут важно продвинуть вперед само право, которое, будучи принятым в основном в течение десяти лет после принятия 12 декабря 1993 года Конституции, к настоящему времени основательно обветшало. Но вначале надо разработать план всей этой работы, чтобы она опять не осуществлялась стихийно .

В настоящее время идет форсированное проталкивание идеи принятия нового УПК, но совершенно очевидно, что реализовать ее без нового УК абсолютно невозможно. В свою очередь никакой речи о принятии нового охранительного права (в том числе УК) без принятия созидательного права (гражданского, предпринимательского, трудового и т.д.) нет и быть не может. И, конечно же, вся эта работа невозможна без принятия новой Конституции. В новом Основном законе надо закрепить сложившиеся в ХХI веке новые реалии, в том числе такие, как появление федеральных округов, образование ЕврАзЭС, нерешенность вопроса с правами человека и, прежде всего, с механизмами их реализации .

Не следует, образно говоря, натыкаться на одни и те же грабли – когда в середине 90-х годов был принят УК, а затем уже «под него» выстраивалось все остальное законодательство. Тут надо «танцевать» именно от созидательного, а не охранительного законодательства. Для сторожа, охраняющего, скажем, какой-то склад, нет разницы в том, что именно находится в нем, а для уголовного права отнюдь не безразличны те ценности, которые ему надо охранять. В настоящее время уголовное законодательство охраняет примерно сто ценностей. Понятно, что на самом деле их бесчисленное множество, и при этом они по существу ежечасно пополняются. Но основных ценностей примерно такое количество – сто .

И, естественно, все эти ценности должны быть, так или иначе, отражены в Конституции. Созидательные отрасли в меру своих сил и возможностей тоже должны взять заботу по их охране, делая, разумеется, какие-то особые акценты именно на «своих» ценностях. Позиция права, состоящая в том, что все его отрасли должны охранять именно все существующие у нас ценности, не совсем верна. Как говорят в народе, у семи нянек дитя без глаза, а поэтому здесь принцип «всем – всё» разумно должна дополняться принципом «каждому – свое» .

В Конституции надо строже отделить бизнес от власти, а власть от бизнеса. Но это надо сделать так, чтобы, отодвигая бизнес от власти, не выплеснуть с водой и ребенка. И дело тут не только в том, чтобы сохранить определенные позиции государства в экономике, но и в том, чтобы сохранить определенные позиции чиновников в бизнесе. Сегодня, кроме них, нет пока таких людей, которые могли бы тащить воз бизнеса – один здесь «лохмач» Сергей Полонский чего стоит .

Не секрет, что сегодня бизнес «крутят» в основном именно чиновники – напрямую или через подставных лиц, включая супругов, родственников, приятелей, одноклассников, однокурсников и т. д. Остальные предприниматели накрепко привязаны к чиновникам взятками. Если сразу все это разрушить, то экономика завалится, а страна развалится.

Работа по выводу чиновников из бизнеса должна вестись постепенно, а именно в течение не менее пяти-семи лет .

В первоочередном порядке от бизнеса следует отсечь судебную систему. Это необходимо сделать для того, чтобы, наконец-то, покончить с практикой, когда человек приходит в суд в связи с тем, что ему, например, не выплачивают страховое возмещение или выселяют без всяких на то оснований из квартиры, а там (в суде) как раз и сидит тот же судья, которому и принадлежит (через указанных или других подставных лиц) соответствующая страховая, риэлторская, финансовая или иная подобная организация. Или судья иными нитями тесно привязан к ней .

«Процедурный кабинет» процессуального права Известно, что процесс есть одна из форм материального права. Но это – процессуальная форма права, а надо различать еще и организационно-правовую (деловую) его форму, в том числе осуществляемую на этапе совершения тех или иных процессуальных действий .

Организационно-правовая (деловая) форма права, осуществляемая на этапе совершения процессуальных действий, выражается, например, в том, что следователь для целей расследования преступлений совершает, наряду с этими действиями, еще и целый ряд хотя формально и непроцессуальных, но, вместе с тем, весьма важных в правовом отношении действий, в том числе состоящих в том, что следователь разъясняет подозреваемому (обвиняемому) все «за» и «против» занятой им позиции, убеждает его в том, что лучшая позиция в данной ситуации – это позиция правдивая .

И дело тут не только и не столько в том, чтобы «вляпавшийся в историю» человек «снял камень с души» (как это часто предлагает ему следователь), а чтобы наметившееся прояснение криминального события получило нужное развитие. И чтобы, в конечном итоге, все в деле «встало на свои места», а именно – чтобы были заполнены в нем все «пустоты», чтобы была полная ясность в доказательствах и т.д .

Весьма важно здесь различать собственно юридические действия и действия деловые. Собственно юридические действия

– это, в частности, действия уголовно-тактического, уголовно-криминалистического, собственно уголовно-правового, уголовно-исполнительного и уголовно-криминологического характера, а действия деловые – вся, так сказать, «следственная самодеятельность», которая широко практикуется в силу приведенного выше известного общеправового правила «разрешено все, что не запрещено» – в приведенной выше широкой его интерпретации .

Важно особо подчеркнуть, что морально-нравственный элемент запрещенности процедур, состоящий в том, что нельзя делать подозреваемому (обвиняемому) не только «ласточку», «велосипед» или другие подобные, мягко говоря, «процедуры»

вот такого непозволительного характера, но и стращать «зажеванного» процессуальной системой человека разного рода угрозами (сделаю «козью морду», «сотру в порошок», «размажу по стенкам», «подвешу за я…ца», «опущу», «будешь в камере кукарекать петухом», «сгною в тюрьме», «замучишься у меня лагерную пыль глотать» и т.п.) Настала пора навсегда покончить с самодеятельностью сотрудников в обращении с подозреваемыми. Вернее, с плохой (крамольно-криминальной) самодеятельностью, а самодеятельность хорошую – всемерно поддерживать, развивать и, так сказать, одевать в правовые одежды. Сегодня каждый сотрудник в вопросах процедур как бы варится в собственном соку – кто-то давит на психику допрашиваемого, кто-то играет с ним в кошки-мышки, кто-то разыгрывает то строгого, то доброго «следователя» и т. д. Правоохранителем не рождаются, им становятся .

Надо чтобы не только и не столько телесериалы вырабатывали стереотипы такого рода процедуры, сколько это делали правовая наука и собственно право .

Понятно, что процессуальную деятельность сопровождают не только допускаемые правом в целях расследования преступлений и их предупреждения уголовно-тактические, уголовно-криминалистические, собственно уголовно-правовые, уголовно-исполнительные и уголовно-криминологические действия, но и действия, например, гражданско-правового или административно-правового характера. И даже не только собственно правовые, но деловые действия. Например, для того, чтобы расположить к себе подозреваемого (обвиняемого), следователь разрешает ему сугубо бытовой разговор по своему мобильному телефону, приносит для ознакомления свежую прессу, хорошую литературу, альбомы с копиями полотен выдающихся мастеров живописи, другие нужные вообще каждому человеку вещи – особенно человеку, оказавшемуся в столь стесненных условиях, то есть лишенному возможности самостоятельно удовлетворять свои эстетические, культурные, морально-нравственные, духовные, информационные и другие желания исключительно позитивного свойства .

Назрела пора шире легализовать (основательнее поставить на правовую основу) уголовно-тактическую, уголовно-криминалистическую и уголовно-криминологическую деятельность .

«Процедурные ФОКи» материального права Еще более широкое поле существует для непроцессуальных процедур на этапе создания условий для того, чтобы граждане соблюдали правовые требования. Право не является правом в полном смысле своего предназначения, если не создает достаточно широких условий для выполнения своих требований .

Оно предстает перед нами, так сказать, во всей своей красе (разумеется, в хорошем смысле этого уже несколько дискредитировавшего себя словосочетания) именно в том случае, если его требования соблюдаются без реального использования для этого принудительной силы государства. И даже без опасения быть наказанным за нарушение запрета. То есть непринужденно, как бы само собой, вполне естественным образом .

Конечно, подавляющее большинство людей соблюдает установленные правовые требования именно так, то есть свободно, причем даже без каких-либо усилий над собой, что может быть обусловлено, например, пристальным взором «посторонних»

лиц, сдерживающим фактором Веры, установленными повсюду видеокамерами. Но есть, к сожалению, немало и таких людей, для которых самодисциплина – пустой звук. Только осознание неотвратимости ответственности может остановить их от «грехопадения» .

И дело тут не только и не столько в том, что человек «плохой» – в конце концов, все мы «родом из детства», то есть из того состояния предшествующих поколений, при котором условием существования каждого была «война всех против всех» .

И, разумеется, «каждого против каждого». А в том, что, во-первых, есть еще у нас масса людей, обделенных воспитанием, способным снять общую нашу, так сказать, «дурную наследственность», а во-вторых – кругом полно разного рода провоцирующих факторов .

Например, бывая на том же «презренном» Западе, невольно обращаешь внимание (может быть, в силу несколько «деформированного» уголовным правом сознания – все-таки вот уже более полувека приходится так или иначе «крутиться» в этой дисциплине), что там практически нечего и не у кого украсть .

Или еще что-то сотворить другое непотребное. Все велосипеды прицеплены возле магазинов тросиками к специально предназначенным для этого столбикам, везде висят замки, в самом магазине на кассе заставляют едва ли не наизнанку выворачивать сумку, не успеешь встать ногой на проезжую часть (чтобы перейти ее в неположенном месте), как тут же «евросоюзники»

поднимают «шум и гам», стоит только встать ногой на трамвайный рельс, немедленно получаешь от неизвестно откуда взявшегося полицейского удар жезлом по заднему месту. В нашем представлении это – не жизнь, а… сущая каторга .

Еще раз подчеркнем важность того, чтобы право создавало условия не только для применения его норм (в случае их нарушения), но и для их соблюдения. Соблюдаться должны нормы как останавливающего свойства (нормы-ограничения), так и свойства побудительного (нормы-указания). Первые – что-то запрещают делать (красть, грабить, насиловать, убивать и т.д.), вторые – что-то делать предписывают (помогать больным или другим, оказавшимся в опасном для жизни или здоровья состоянии людям, уплачивать налоги, таможенные и иные платежи…) .

Нормы, создающие условия для соблюдения правовых требований – это своеобразные коридоры, мостики, тропинки, посредством которых человек обретает необходимую для него свободу действий. Например, чтобы человек не воровал, ему предоставляется посильная работа, достойная заработная плата, возможность приобретать на заработанные деньги всё, что ему необходимо для нормальной жизни. А чтобы человек платил налоги, последние установлены законом в достаточно умеренных пределах, максимально упрощены процедуры взимания налогов, разъясняется порядок осуществления налоговых платежей, их назначение и т.д .

Процедурный потенциал использования предоставляемых правом возможностей При всей необходимости и важности запретов право, постулируемое еще древнеримскими юристами как искусство добра и справедливости, делает свои добрые, справедливые и, естественно, возвышающие всех дела не только и не столько запретами, сколько разрешениями. Разрешения бывают двух видов, а именно общие и специальные. В отличие от общих разрешений, позволяющий характер которых вытекает из общего смысла права и отсутствия прямых запретов недопустимого поведения, специальные разрешения прямо (то есть специально) предусмотрены правом .

Необходимость в специальных разрешениях диктуется тем, что для них право, наряду с разрешениями, устанавливает и определенные рамки, границы, пределы. Например, право, предусматривая институт необходимой обороны, в обязательном порядке устанавливает и его пределы, в том числе, например, такой, что ущерб, наносимый интересам посягающего лица (в процессе отражения его посягательства), должен соответствовать принципиальной необходимости отразить данное посягательство. Говоря другими словами, этот ущерб не должен выходить за рамки ущерба допустимого, то есть он не должен быть избыточным, сверхдостаточным, излишним, а следовательно, не отвечающим требованиям безопасности. Почему?

Да потому, что при попытке устранить опасность она реально, как правило, не только не устраняется, но еще и дополняется другой опасностью .

Право на освобождение от уголовной ответственности или наказания, на смягчение наказания, а также на условное осуждение, условно-досрочное освобождение, замену наказания наказанием более мягким, чем предусмотрено законом, на амнистию, помилование, досрочное снятие судимости и т. д. тоже может быть предоставлено лицу лишь на определенных условиях и только в определенных пределах .

В данной связи представляется целесообразным, в частности, расширить основания и пределы освобождения от уголовной ответственности за хищения, совершаемые в так называемых «тихих» формах (кража, присвоение, растрата, мошенничеств) .

Разумеется, такое может стать возможным при отсутствии квалифицирующих признаков (группа лиц, проникновение в помещение, крупный размер и т.п.) и отягчающих обстоятельств .

Полагаем, что при названных условиях можно было бы освобождать от уголовной ответственности и наказания (или, по крайней мере, смягчать наказание) в случаях, если виновное лицо в разумные сроки вернет похищенное имущество его собственнику или иному владельцу (до обнаружения последним пропажи или, по крайней мере, до возбуждения уголовного дела), а также возместит потерпевшему связанную с хищением упущенную выгоду и компенсирует нанесенный ему данным преступлением моральный вред .

Если нарушаются права человека, то государство не должно ждать того момента, когда от человека начнет исходить истошный крик типа «Помогите!», «Берут за горло!», «Житья нет!», «Режут по живому!» «Воткнули нож под ребра!» и т.п. Государство обязано само отслеживать всё происходящее в своей стране (на то оно, собственно, и государство), и в случае ущемления чьих-то прав всегда должен быть такой чиновник, который виновнику соответствующего нарушения сказал бы: «А теперь я иду к тебе! И иду для того, чтобы ты не просто ослабил удавку, наброшенную на кого-либо, но и сам в нее влез – чтобы почувствовать, как тяжело быть в нашем просвещенном ХХI веке несвободным» .

Если же и дальше продолжать «пропускать» и без того обиженного, униженного, оскорбленного и, может быть, еще и обманутого кем-то человека через суды, то это будет продолжением того ада на земле, который продолжается у нас, к сожалению, еще с давних времен. Пора прекратить заставлять человека воевать за свои права, да еще с привлечением для этого дорогостоящих адвокатов – адвокатов, ценность которых, кстати, в подавляющем большинстве случаев не дороже той клавиатуры с мышкой, на которой они для отвода глаз строчат свои часто совершенно бесполезные жалобы, претензии и другие «депеши», а реально добиваются «правды» преимущественно (процентов на 90) взятками – разумеется, за счет клиентуры .

Процедурный потенциал исполнения правовых решений В наибольшей мере наше право «хромает» на этапе исполнения правовых решений. То есть если даже судья и принимает в принципе верное решение, то оно довольно часто просто не выполняется. А если и выполняется, то не так, как предписано решением, а как-то по-иному, то есть неправильно, с нарушениями, а именно «криво», «косо», «с изъянами»… Например, суды могут сколько угодно принимать верных решений относительно необходимости устранить протечку потолка в квартире на верхнем этаже (когда любой дождь – он же и в этой квартире дождь), но это совсем еще не означает, что ДУК, ЖУК, ЖЭК, ТСЖ или какая-то иная организация системы ЖКХ что-то реально сделает для устранения повреждения. И до тех пор, пока сам постоянно мокнущий жилец не починит крышу

– реально он не жилец, а какая-то «мокрица». То есть одних судебных процедур тут мало – требуется еще пакля, гудрон и соответствующие мускульные «процедуры» на крыше самого постоянно мокнущего в своей квартире жильца .

Но верно ли это – с позиций права? Нет, конечно же. А поэтому нужен закон, который не только наказывал бы за невыполнение судебного решения, но и как бы брал за руку того, кто должен его выполнять, и заставлял бы его делать то, что и предписано. Тут есть масса самых широких возможностей – от лишения виновного зарплаты и компенсации нанесенного потерпевшему морального вреда до увольнения его от должности и, может быть, даже лишения свободы на назначенный судом срок .

Если, скажем, в Северной Корее Ким Чен Ын расстрелял из зенитных пулеметов министра обороны страны генерала армии Хан Ги Бома только за то, что тот уснул на публичном мероприятии (кстати, северокорейский лидер, если верить прессе, расстрелял примерно за то же самое с начала 2015 года 15 военных и партийных деятелей), то в России, которая вот уже в течение почти трех десятилетий безрезультатно топчется в переходном периоде, тоже можно было бы предъявлять несколько более строгий счет к тем, кто, вместо надлежащей службы, привык проявлять по существу преступную беспечность. И, конечно же, это должно касаться не только министров обороны или каких-то других особо ответственных должностных лиц, но и вообще всех наших государственных и муниципальных чиновников .

А чтобы постоянно не путаться в вопросах о том, какой именно чиновник виновен в том или ином конкретном нарушении, штаты государственных и муниципальных служащих надо значительно сократить. Например, с такой поэтапной постепенностью: в течение ближайшего года на 10 %, в течение последующих двух лет – на треть, и еще последующих двух лет – как минимум, наполовину .

Юрист в России – больше чем юрист, а поэтому и процедур у него должно быть больше Итак, для целей права годятся любые процедуры, которые не идут с ним вразрез и не противоречат нормам морали и нравственности. Как любят повторять наши друзья-китайцы, неважно какого цвета кошка (белая, черная, серая или иная) – лишь бы мышей ловила .

50 лет тому назад Е.А. Евтушенко в поэме «Братская ГЭС»

(1965 г.) писал: «Поэт в России – больше, чем поэт. / В ней суждено поэтами рождаться / Лишь тем, в ком бродит дух гражданства, / Кому уюта нет, покоя нет». То есть, по Евтушенко, поэт в России – это личность активная, ищущая, творческая, гражданственная. Но это же самое касается в принципе любой профессии в России, будь то человек – художник, артист, спортсмен, каменотес, дровосек или какая-нибудь, скажем, мотальщица на ткацкой фабрике. Да и вообще человек в России

– больше, чем просто человек. Это еще, конечно же, и патриот, товарищ, друг... Почему? Да потому, что Россия – молодая страна, а поэтому вынуждена постоянно быть в состоянии догоняющей. Чуть замешкалась – и уже на обочине мирового развития .

Самым непосредственным образом это касается юристов .

Если, например, за тем же «бугром» неважно, чист юрист перед моралью и нравственностью или же кое-где грешит «винцом с пивцом», где-то, может быть, и гей, а с какого-то боку иной какой-либо «берендей», то у нас юрист, кроме того, что он должен быть именно хорошим юристом, еще и обязан быть безупречным в сугубо человеческом отношении, собранным внутренне, опрятным внешне. То есть если и не человеком, так сказать, с большой буквы, то, по крайней мере, ни в чем порочном себя не проявившим человеком. И, ко всему прочему (образованность, интеллигентность, культура и т.д.), он должен быть еще и отличным психологом, а в чем-то даже социологом, философом, политиком, экономистом, наконец. Только тогда его процедурный потенциал будет достаточно обширным, многообразным, разнообразным, а следовательно, и продуктивным, действенным, эффективным .

И тут открывается еще один разворот положительной перспективы использования рассматриваемых процедур для целей права. С учетом того, что преступление является в принципе «нормальным» поведением вполне «нормального» человека, но оказавшегося в совершенно ненормальных условиях, надо создавать именно такие условия, в которых люди соблюдали бы законы, а не норовили их в каждом удобном случае нарушить .

А.П. Чехов в пьесе «Дядя Ваня» (1897 г.) словами доктора Астрова произнес знаменитую фразу о том, что «в человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли…» .

Как говорится, золотые слова, но всё должно быть прекрасно не только в человеке, но и… вокруг него. Вернее в человеке будет всё прекрасно только в том случае, если и вокруг него будет все прекрасно. Более того, до тех пока вокруг человека – мягко говоря, не всё прекрасно, всегда найдется немало и таких людей, в которых далеко не всё прекрасно. Не зря в народе говорят, что если, мягко говоря, несколько раз отозваться о человеке нелестно, то в какой-то момент он и повести себя может не вполне корректно. Но еще с большим успехом может «добиться» того же результата сохраняющаяся в течение достаточно продолжительного времени вокруг человека неблагоприятная обстановка .

И было бы правильным считать, что если мир все же чтото действительно спасет, то это будет все то лучшее, что есть на свете – и в нас и вокруг нас, в том числе, разумеется, те же красота, доброта, справедливость, порядочность и т.д. Поэтому ненормальную обстановку вокруг нас надо действительно настойчиво менять в лучшую сторону. Во всяком случае, вокруг человека ничего не должно быть такого, что провоцировало бы его прямо или косвенно на совершение преступления .

Когда спрашиваешь, например, у немецких коллег, сколько у них «дают», скажем, за побег из тюрьмы, то по их лицам пробегает легкое недоумение. Но тут, отвечая вопросом на вопрос, разъясняют: как, мол, можно сбежать из тюрьмы, если это действительно тюрьма. Они не понимают того, что можно сделать подкоп, перемахнуть через забор с использованием специально изготовленной для этого катапульты, нанять, в конце концов, вертолет, который прилетит в нужное место и перебросит узника туда, куда ему нужно .

*** Таким образом, резервы повышения эффективности права имеются – и права вообще, и уголовного права в частности .

Надо только их умело использовать, и сдвиг развития страны с «мертвой точки» будет обеспечен .

М. Л. Давыдова, доктор юридических наук, доцент, заведующая кафедрой конституционного и муниципального права Волгоградского государственного университета

Общественная инициатива: процедура и эффективность

Юридическая процедура традиционно рассматривается как гарантия эффективной реализации правовых норм1. В частности, считается, что права человека наиболее эффективно осуществляются, если субъекты – их носители придерживаются требований юридической технологии (процедуры) их выполнения, т.е. некой последовательности реализации строго определенных законом действий и подтверждения их совершения официальными документами2. Если установленная законом процедура совершенна и действует эффективно, то надо ожидать от ее действия положительных результатов3 .

Однако возможны ситуации, когда, несмотря на подробно описанную процедуру, реализация норм оказывается далека от идеала. Примером является процедура реализации общественных инициатив с использованием интернет-ресурса «Российская общественная инициатива» .

Сайт Российской общественной инициативы (РОИ)был запущен во исполнение Указа Президента РФ от 4 марта 20134 См.: Ростовщиков И.В., Тарасова А.Г. Юридические процедуры и реализация прав человека: вопросы теории. Волгоград, 2014. С. 97 .

См.: Глухарева Л.И. Механизм гарантий прав человека // Право и жизнь. 2000 .

№ 27. С. 83-84 .

См.: Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России. М., 1997. С. 281 .

См.: Указ Президента РФ от 4 марта 2013 г. № 183 «О рассмотрении общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса «Российская общественная инициатива» (вместе с «Правилами рассмотрения общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса «Российская общественная инициатива») // Собрание законодательства РФ. 2013. № 10. Ст. 1019 .

года и позволяет гражданам РФ, достигшим возраста 18 лет и зарегистрированным на портале www.gosuslugi.ru с обязательным предъявлением паспорта (п. 2.1 Указа Президента), направить собственное или проголосовать за уже существующее предложение по вопросам социально-экономического развития страны, совершенствования государственного и муниципального управления .

Процедурой предусмотрены три этапа реализации инициативы:

1) предварительная экспертиза инициативы (до двух месяцев),

2) размещение на сайте РОИ для голосования (в течение одного года),

3) рассмотрение набравшей нужное количество голосов инициативы экспертной рабочей группой (до двух месяцев) .

В качестве положительного результата рассмотрения выступает решение о разработке соответствующего нормативного правового акта и (или) принятии иных мер по реализации инициативы. В итоге по истечению полутора лет гражданин, внесший разумное общественно-полезное предложение, получившее общественную поддержку (100 тысяч голосов для федеральной инициативы и 5% от численности населения для региональной или муниципальной), может увидеть конкретный практический результат по воплощению своей инициативы в жизнь .

К сожалению, ни одного примера успешной инициативы, полностью прошедшей описанную процедуру, за два года функционирования РОИ нет. Исходя из данных, представленных на сайте РОИ, всего за два года было подано 5640 инициатив, из которых 1825 в настоящее время находятся на голосовании. На данный момент по 100 тысяч голосов получили восемь инициатив, ни одна из которых не была воплощена в жизнь .

При этом часть из них была прямо отклонена (как инициатива № 77Ф9376 «Об уголовной ответственности за незаконное обогащение чиновников и иных лиц, обязанных представлять сведения о своих доходах и расходах», реализацию которой экспертная рабочая группа в феврале 2015 года признала нецелесообразной), другие не повлекли конкретных действий, кроме рекомендации Общественной палате провести обсуждение проблемы (по инициативе № 77Ф636 «Отмена приоритетного проезда всех автомобилей, кроме автомобилей оперативных служб») .

Стоит подчеркнуть, что сам по себе факт отклонения общественной инициативы не нарушает принципов демократии .

На сайте президента США в разделе We The People1, являющемся прототипом РОИ, есть, например, петиция «Депортировать Джастина Бибера и аннулировать его грин-карту», набравшая 273 968 голосов людей, недовольных тем, как творчество этого исполнителя представляет американскую поп-культуру в мире и как оно влияет на молодое поколение2 .

Вполне логично, что на нее был дан вежливый и подробный ответ, разъясняющий принципы американской иммиграционной системы и планы президентской администрации по ее реформированию и никак не затрагивающий личность и творчество Джастина Бибера3. Данный пример наглядно иллюстрирует тот факт, что далеко не все идеи, исходящие от граждан и получающие широкую общественную поддержку, являются законными, разумными и заслуживающими государственной поддержки .

С другой стороны, процедура предварительной экспертизы, предусмотренная для российской общественной инициативы, направлена как раз на отсев предложений, не соответствующих Конституции РФ, общепризнанным принципам и нормам международного права, в том числе, в области прав, свобод и законных интересов граждан; а также на анализ актуальности проблемы и обоснованности предлагаемых вариантов ее решения. Кроме того инициативы, носящие экстремистский характер, содержащие оскорбительные выражения, угрозы жизни и https://petitions.whitehouse.gov/ .

https://petitions.whitehouse.gov//petition/deport-justin-bieber-and-revoke-his-greencard/ST1yqHJL .

https://petitions.whitehouse.gov/response/believing-immigration-reform .

здоровью граждан, снимаются с рассмотрения еще до проведения предварительной экспертизы. Таким образом, сам факт размещения прошедшей экспертизу инициативы на сайте РОИ свидетельствует, с одной стороны, о ее непротивозаконности, а, с другой стороны, – о наличии в ней актуальной проблемы и обоснованных предложений по ее решению. Другими словами, в отличие от американского аналога, появление инициатив на сайте РОИ не носит случайного или стихийного характера, поэтому и весомость полученных ими голосов теоретически должна быть большей .

На практике ситуация выглядит обратной. На сегодняшний день реализовано девять инициатив, из которых ни одна не набрала, а многие и не приблизились к необходимому количеству голосов на сайте .

Факт реализации подобных инициатив, с одной стороны, свидетельствует о готовности государства воплотить в жизнь рациональную идею, не дожидаясь соблюдения формальных показателей. С другой стороны, соотношение между реализованными и отклоненными инициативами и количеством голосов, поданных в их поддержку, создает впечатление, что сама по себе поддержка не имеет особого значения. Еще ярче на это указывает баланс между голосами, за и против рассматриваемых инициатив (на аналогичном американском сайте возможность голосовать против петиции, кстати, отсутствует, что обеспечивает в этой части большую показательность и информативность данных на сайте РОИ). У большинства инициатив, набравших требуемые 100 тысяч голосов, доля отрицательного голосования не превышает одного процента, что подтверждает популярность соответствующих идей в обществе: инициатива № 77Ф759 «Запрет чиновникам и сотрудникам компаний с государственным (муниципальным) участием приобретать легковые автомобили стоимостью свыше 1.5 миллиона рублей» – 0,28% (100807 «за», 279 «против»);

инициатива № 77Ф1016 «Мой дом – моя крепость!» – 0,55% (100458 «за», 552 «против»);

инициатива № 58Ф6536 «Инициатива против введения дополнительных налогов на покупки в иностранных интернет-магазинах, а также против снижения таможенного лимита в 1000 евро на покупки товаров для личных нужд» – 0,98% (100251 «за», 978 «против»);

инициатива № 77Ф636 «Отмена права приоритетного проезда всех автомобилей, кроме автомобилей оперативных служб»

– 0,33% (100 108 «за», 327 «против»):

инициатива № 77Ф9376 «Об уголовной ответственности за незаконное обогащение чиновников и иных лиц, обязанных представлять сведения о своих доходах и расходах» – 0,12% (100 092 «за», 123 «против»);

инициатива № 50Ф4494 «Отменить закон о произвольных блокировках интернет-ресурсов от 02.07.2013 № 187-ФЗ (закон против интернета)» – 0,35% (100 057 «за», 346 «против»);

инициатива № 77Ф15227 «Внести изменения в Трудовой кодекс (ТК РФ), предусматривающие проведение обязательной индексации заработной платы работников не реже одного раза в год на уровне не ниже фактических размеров инфляции» за», 1 975 «против»);

инициатива № 50Ф14141 «Обязать Российский футбольный союз и Минспорт России проводить рейтинговое интернет-голосование по кандидатурам на должность главного тренера сборной России по футболу, а также по кандидатурам в состав сборной РФ по футболу перед мировыми соревнованиями» – 2,06% (100 002 «за», 2 060 «против») .

У инициатив, получивших государственную поддержку, соотношение голосов не столь однозначное и колеблется от незначительного (хотя меньше 1% отрицательных голосов набрала лишь одна инициатива) до откровенно комичного:

инициатива № 23Ф9132 «Запретить увеличение звука при рекламе на телевидении» – 0,86% (10 684 «за», 92 «против»);

инициатива № 77Ф3338 «Постановка транспортного средства на учет в ГИБДД, снятие с учета, выдача госномеров и другие регистрационные действия должны производиться в течение 1 часа» - 1,2% (498 «за», 6 «против»);

инициатива № 46М18861 «Реконструкция или строительство нового парадного фонтана на Московской площади города Курска» - 1,4% (1 226 «за», 18 «против»);

инициатива № 33Ф401 «Сохранять номер мобильного телефона при переходе от одного оператора связи к другому» - 3,5% (21 446 «за», 747 «против»);

инициатива № 50Ф309 «Вернуть минимально допустимый уровень содержание алкоголя в крови водителя» – 4,5% (77 551 «за», 3 488 «против»);

инициатива № 54Ф3975 «Разрешить изготавливать дубликаты государственных регистрационных знаков в случаях утери или кражи» – 7,96% (402 «за», 32 «против»);

инициатива № 77Ф13600 «Перечислять зарплату в банк, выбранный сотрудником, а не работодателем» – 8,1% (1 246 «за», 101 «против»);

инициатива № 77Ф13810 «Ввести на пешеходных переходах диагональную разметку ‘’зебры’’» – 29% (474 «за», 138 «против»);

инициатива № 77Ф4859 «Введение в национальный календарь профилактических прививок вакцинации против пневмококковой инфекции» – 98,2% (55 «за», 54 «против»);

инициатива № 11М2671 «Изменить надпись на фасаде Ледового Дворца имени Капустина Сергея Алексеевича (город Ухта) с «Ледовый Дворец» на надпись: «Ледовый Дворец имени Сергея Алексеевича Капустина» - 150% (2 «за», 3 «против») .

Разумеется, чем меньше общее число проголосовавших, тем рассматриваемое соотношение ближе к статистической погрешности. Однако, есть ли вообще в таком случае основания говорить о реализации общественной инициативы? Вполне можно представить себе ситуацию, при которой любое, даже непопулярное государственное решение может быть зарегистрировано на сайте РОИ и затем, независимо от количества набранных голосов, представлено как принятое в рамках реализации общественной инициативы. В итоге получается не столько манипулирование общественным мнением (оно имело бы место при накрутке голосов или искусственной организации поддержки той или иной инициативы), сколько игнорирование этого мнения (когда поддержки даже искусственной вовсе не требуется для реализации инициативы, а действительно популярные идеи не имеют шанса на реализацию). Естественно, что такое положение негативно сказывается на уровне общественного энтузиазма в отношении РОИ .

Еще одной проблемой является вопрос об одновременном голосовании по нескольким аналогичным инициативам. Наличие дублирующих друг друга или близких по содержанию инициатив приводит к распылению голосов и затрудняет оценку реальной поддержки тех или иных идей. Технически проблему решает система ссылок на похожие инициативы, которая существует на сайте РОИ, также как и на платформах, предназначенных для организации общественных кампаний, например, Change.org1. На сайте We The People в процессе создания новой петиции система также автоматически определяет аналогичные и предлагает подписать одну из них вместо создания своей. Отличие от РОИ в данном случае заключается в том, что, несмотря на рекомендацию присоединяться к уже существующим петициям2, наличие нескольких аналогичных обращений не является препятствием к тому, чтобы все голоса были учтены. Так, сразу три петиции, посвященные легализации марихуаны, набрали, соответственно, 46, 83 и 44 тысячи голосов .

Ответ, содержащий позицию президента США по этому вопросу, был одновременно адресован сторонникам всех трех этих петиций3. А обращение Б. Обамы, посвященное ограничению вооруженного насилия, размещено на сайте как ответ сразу на 33 петиции4 .

Именно таким образом, как политический диалог с обществом, воспринимается программа We The People в США. Поэтому круг субъектов здесь гораздо шире (отсутствуют ограhttps://www.change.org .

https://petitions.whitehouse.gov/how-why/frequently-asked-questions .

https://petitions.whitehouse.gov/response/addressing-legalization-marijuana .

https://petitions.whitehouse.gov/response/message-president-obama-about-yourpetition-reducing-gun-violence .

ничения по гражданству, установлен возрастной ценз 13 лет), тематика петиций не ограничивается внутригосударственными вопросами, а ответы на петиции носят лично-авторский характер (исходят не от абстрактной комиссии, а от конкретных представителей президентской администрации или от самого президента). Фактически, это средство общения с людьми, площадка для разъяснения позиции президента по наиболее волнующим общество вопросам .

Российская практика пошла по другому пути, стараясь установить четкие юридические процедуры, связать функционирование РОИ с конкретными правовыми последствиями .

Наряду с достоинствами, у такого подхода есть и свои недостатки. В первую очередь, это избыточный формализм. Нужно признать, что попытки его преодоления имеют место. Так, по истечении года с момента начала работы РОИ было принято решение о передаче предложений граждан, которые за год обсуждения на интернет-сайте не собрали необходимые для направления в Правительство РФ 100 тысяч голосов, в экспертный совет при Правительстве для последующего рассмотрения1 .

Следует признать, что РОИ вызывает определенный общественный резонанс, что не может не вселять оптимизм. Косвенным показателем интереса со стороны общества является большое количество инициатив, связанных с совершенствованием самой системы РОИ и расширением сферы ее применения. На данный момент таких инициатив 30, и многие содержащиеся в них предложения вполне могли бы привести к повышению качества работы и достижимости целей РОИ. К примеру, предлагается обязательная публикация в СМИ инициатив, набравших 10 000 голосов (№ 77Ф5003 и 47Ф11532), реклама РОИ на федеральных каналах (№ 47Ф10425), размещение на сайте РОИ письменных ответов представителей власти (№ 65Ф6181), снижение количества подписей до 25 У «просроченных» народных инициатив есть шанс стать законами [Электронный ресурс]. // URL: http://meta.kz/novosti/most/882744-u-prosrochennyh-narodnyhiniciativ-est-shans-stat-zakonami.html. (дата обращения: 02.02.2015) .

000 (№ 58Ф1030), добавление возможности комментировать инициативы (№ 77Ф2803), размещение ссылки на РОИ на официальных сайтах государственных и муниципальных органов (№ 65Ф13956) и т.д. Совершенствование РОИ должно, как нам представляется, происходить с учетом того, как видит себе эту форму взаимодействия с государством само общество .

Согласно указу президента1, РОИ преследует три цели:

– обеспечение развития и укрепления гражданского общества,

– защита прав человека,

– участие граждан в управлении делами государства .

По нашему мнению, есть еще две цели, которые могли бы оказаться в этом списке. Первая из них подразумевается и следует из всего контекста установленной процедуры направления и рассмотрения общественных инициатив, завершающим этапом которой является внесение правительством законопроекта в Государственную Думу либо принятие подзаконного нормативно-правового акта. Это цель совершенствования действующего законодательства. Именно этой целью можно объяснить наличие двух уровней фильтров (предварительная экспертиза и рассмотрение экспертной рабочей группой), призванных обеспечить качество и обоснованность принимаемого решения, его пригодность для последующей реализации .

Следует признать, что данная цель, хоть и не сформулирована здесь прямо, но, безусловно, присутствует в составе права на участие граждан в управлении делами государства. В структуре последнего выдвижение инициативы на сайте РОИ рассматривается как право на непосредственное участие в законотворческом процессе2 .

На излишне высокий порог для прохождения инициативы указывается и в научной литературе: Дзидзоев Р.М. Российская общественная инициатива как форма современной демократии // Конституционное и муниципальное право. 2013. № 7. С. 49–51 .

См.: Зайцев М.С. Конституционное право граждан РФ на участие в управлении делами государства: автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Саратов, 2015. С. 22, 23 .

К сожалению, как показывает двухлетний опыт функционирования РОИ, на достижение этой цели данная процедура не работает. Правотворческий результат отдельных инициатив пока связан только с нарушением или игнорированием процедуры, из-за чего иногда складывается впечатление простой имитации демократии .

Фактически гораздо более реализуемой оказывается цель легитимации нормотворческих идей. Вероятно, в этой цели нет ничего плохого, если не маскировать ее под другие благие пожелания, а открыто выходить на диалог с обществом. Успех механизмов, подобных РОИ, как раз и заключается в возможности свободного контакта общества с властью, в готовности власти поднимать проблемы, на решение которых есть общественный запрос. И подбирать такие формы реагирования и аргументы, которые, если не удовлетворят всех, то сделают позицию власти более открытой и ясной, покажут ее готовность разговаривать с людьми. Однако, для реализации этой цели процедура рассмотрения общественных инициатив оказывается избыточно формализованной. Ведь для того, чтобы услышать общественное мнение и ответить на него не нужны ни экспертизы, ни специальные комиссии .

Доказано, что эффективность процедуры должна, в первую очередь, оцениваться, исходя из достижимости непосредственных юридических целей, и лишь потом – социальных и опосредованных юридических1. С этой точки зрения, в качестве непосредственной юридической и, следовательно, приоритетной может рассматриваться правотворческая цель РОИ .

Цель легитимации властных решений не носит юридического характера и, потому может использоваться лишь для корректировки процедуры2. Проблема состоит в том, что одна и та же процедура для реализации двух этих целей не подходит в принципе .

Сказанное позволяет сделать следующий вывод .

См.: Мамай Е.А. Эффективность правоприменительных процедур (теория, практика, техника): монография / под ред. В.А. Толстика. М., 2012. С. 95 .

Там же .

Процедура по природе своей выступает как гарантия полноценной реализации соответствующих правовых норм. Именно в таком смысле может рассматриваться значение самой процедуры и проблема ее эффективности. Хорошо продуманная процедура позволяет достичь поставленной цели с определенной долей автоматизма .

Предусмотренная указом президента процедура реализации общественной инициативы достаточно подробно регламентирует порядок внесения инициативы и ее дальнейшую судьбу. Однако говорить об эффективности данного правового института пока не приходится. Думается, возможные недостатки процедуры не являются здесь основной причиной. Скорее проблема кроется в целеполагании, которое должно лежать в основе любой процедуры. Логика закрепленного в указе президента порядка внесения и рассмотрения инициатив подразумевает цель – участие граждан в правотворчестве, в управлении делами государства. Но достижение автоматизма в реализации данной цели невозможно и нецелесообразно, потому что широкая общественная поддержка той или иной идеи далеко не всегда гарантирует ее пригодность для воплощения в форме закона. Естественно, что такая процедура должна включать в себя определенные фильтры, позволяющие провести отсев незаконных и нерациональных предложений. Если же вести речь о другой цели – легитимации властных решений либо о построении прямого диалога с обществом, то для ее реализации данная процедура оказывается в большей мере избыточно формализованным препятствием .

Таким образом, установленные процедурой фильтры и стадии отбора инициатив для автоматической их реализации все равно недостаточны, а для налаживания диалога власти и общества излишни .

–  –  –

Телеологический анализ юридических процедур Телеологический анализ процедуры имеет принципиальное, определяющее значение для познания природы юридических процедур. На его основе можно говорить об обоснованности или необоснованности, эффективности или неэффективности процедур, необходимости их упрощения или, наоборот, усложнения .

Дайте мне точку опоры, и я переверну мир (землю), однажды сказал великий физик и математик классической античности Архимед Сиракузский (287—212 до н. э.). Это не просто крылатая фраза. В ней сконцентрирована основная идея закона рычага, открытого античным ученым: чем длиннее рычаг, тем большую силу он обеспечивает .

Экстраполируя идею Архимеда применительно к познанию природы юридических явлений вообще и правовых процедур в частности, можно сформулировать следующее важное методологическое положение: «Дайте мне точку опоры, и я смогу правильно понять сущность государственно-правового явления»

(юридической процедуры) .

Важность выбора точки опоры в любом научном исследовании имеет определяющее значение. Как выбирают темы диссертационных исследований? Нередко новизну видят в новой категории, а по сути, новом термине. В результате получается удвоение, утроение категориального аппарата. Потом начинают спорить как соотносятся данные понятия. На этом, как правило, «наука» заканчивается. До анализа реальных явлений, процессов, тенденций, закономерностей дело просто не доходит .

Правильно понять природу, место и роль юридических процедур в механизме правового регулирования, можно только в том случае, если удастся правильно определить точку опоры, исходный пункт научного анализа юридических процедур в системе юридических явлений и отражающих их юридических понятий (категорий) .

Что может быть точкой опоры для познания юридической процедуры? Таких исходных пунктов может быть несколько:

правовое регулирование, юридическая деятельность, юридические факты (фактические составы), реализация норм права, правовые отношения и другие .

С нашей точки зрения, теоретическое осмысление юридической процедуры должно начинаться с категории «реализация права» .

Для чего осуществляется правовое регулирование? Для того чтобы упорядочить общественные отношения. При этом правовое упорядочение может быть достигнуто только в том случае, когда требования норм права реализуются в правовом поведении .

Здесь возникают два значимых и взаимосвязанных вопроса .

Для всякой ли нормы (правового предписания) нужна процедура? Могут ли нормы реализовываться без процедуры? Логика правовой регламентации и анализ действующего и действовавшего как российского, так и зарубежного законодательства позволяют на первый вопрос дать отрицательный ответ, а на второй – положительный .

Право всегда говорит, что надо делать, но не всегда – как. Соответственно юридическая процедура имеет место тогда, когда право устанавливает не только то, что надо делать, но и то, как, в каком порядке это надо делать .

Не случайно, подавляющее большинство толковых словарей определяют процедуру как порядок осуществления юридической деятельности; как официально установленный, предусмотренный правилами способ и порядок действий при осуществлении, ведении дел, операций, сделок1 .

Словарь бизнес-терминов. Академик.ру. 2001 // http://dic.academic.ru/dic.nsf/

ogegova/12038 .

Таким образом, реализация права возможна в двух формах:

процедурной и беспроцедурной. Что это значит? Это значит, что в одних случаях для реализации норм права законодатель устанавливает особый порядок (процедуру), а в других такой порядок не устанавливается, правовые предписания субъектами права могут быть реализованы произвольно, без специальной правовой регламентации порядка реализации субъективных прав и юридических обязанностей .

От кого зависит выбор процедурной или беспроцедурной формы реализации норм права? Конечно, это прерогатива законодателя (в широком его понимании). Однако последний не может быть абсолютно свободен в этом вопросе. Необходимость установления в каждом отдельном случае процедурной формы реализации права обусловлена большой совокупностью объективных и субъективных факторов и, в первую очередь, спецификой регулируемых общественных отношений, необходимостью полноценной реализации принципов права, защиты прав и свобод человека и гражданина .

Для глубокой теоретической проработки этого вопроса вполне уместна аналогия с основательно исследованными в юридической науке проблемами «необходимость правоприменения» и «необходимость толкования норм права» .

В рамках настоящей статьи, следуя логике исходного пункта научного анализа юридической процедуры, рассмотрим данный вопрос сквозь призму основных форм реализации норм права .

Традиционно в юридической науке выделяют две формы реализации права: непосредственная и опосредованная (правоприменительная). Формами непосредственной реализации права являются использование, исполнение, соблюдение .

Каждая ли форма реализации права нуждается в юридической процедуре?

Соблюдение запрещающих правовых предписаний, по всей видимости, не нуждается в юридической процедуре, поскольку в данном случае не предполагается активная юридически значимая деятельность. Напротив, право предписывает бездействовать: не убивать, не грабить, не пить, не курить, там где это запрещено и т.д .

Использование управомочивающих правовых предписаний как форма реализации права, по мнению ряда ученых, возможно в активной и пассивной форме1. Вполне очевидно, что во всех случаях неиспользования субъективного права процедура не требуется, поскольку здесь также предполагается пассивное поведение .

Можно сформулировать общий вывод: правовая процедура не требуется во всех случаях правового бездействия .

Для собственно использования, то есть использования права в активной форме может предусматриваться как процедурная, так и беспроцедурная форма реализации. Так, в одних случаях собственник вещи может распоряжаться ею без процедуры, в других, если мы имеет дело с транспортным средством или недвижимостью, для распоряжения устанавливается процедурная форма реализации. Использование активного, равно как и пассивного, избирательного права всегда предполагает наличие процедуры с высокой степенью правовой детализации: день, время, место, наличие паспорта, получение бюллетеня, отметка в бюллетене в специальной кабине, опускание в урну .

Исполнение обязывающих правовых предписаний так же, как и использование управомочивающих, может осуществляться в процедурной и беспроцедурной формах. Исполнение юридических обязанностей по уплате налогов, получению образования, службе в вооруженных силах реализуется в процедурной форме. А вот для оказания помощи нетрудоспособным, нуждающимся родителям установление процедуры не требует

<

На наш взгляд, говорить о реализации права в тех случаях, когда субъект возstrong>

держивается от использования своего субъективного права не вполне обоснованно. Дело в том, по своей юридической природе субъективное право предполагает наличие двух юридических возможностей: возможность воспользоваться правом и возможность отказаться от его использования. Соответственно, если субъект права отказывается от использования принадлежащего ему субъективного права, как в таком случае можно говорить о реализации права в форме использования? Использовать право (правовую возможность) на неиспользование права – не значит реализовать (использовать) то право, которое предусмотрено конкретной юридической нормой. Именно поэтому мы полагаем, что реализация права в форме использования возможна только и исключительно посредством активного правомерного поведения .

ся. Потребность в ней возникнет лишь тогда, когда дети будут уклоняться от исполнения соответствующей юридической обязанности .

Опосредованная (правоприменительная) форма реализации права всегда предполагает наличие юридической процедуры .

Здесь не требуется дополнительная аргументация, поскольку один из существенных признаков правоприменения состоит в том, что соответствующая деятельность осуществляется в особом процедурном порядке .

Следующий значимый вопрос: каковы цели юридической процедуры?

Любая процедура имеет как общие цели, так и особенные (специальные) .

В наиболее общем виде можно сказать, что цель любой юридической процедуры состоит в обеспечении полноценной реализации норм права (правовых предписаний). Отсюда основная функция процедур обеспечительная .

Далее необходимо вести речь о конкретных процедурах .

Для чего нужна правотворческая процедура? Для того, чтобы обеспечить принятие качественного нормативного правового акта. Качественным будет являться тот закон, который отвечает некой совокупности заранее определенных критериев. Эти критерии выявлены наукой, апробированы юридической практикой и могут быть разделены на две относительно самостоятельные разновидности: социальные и юридические. Именно поэтому для отражения степени соответствия закона этим критериям в науке используются понятия «социальная адекватность закона»

и «юридическая адекватность закона»1 .

Для чего нужна правоинтерпретационная процедура? Для того, чтобы обеспечить качество интерпретационного акта. Заметим, что в отличие от иных юридических процедур, интерпретационной процедуре в отечественной юридической науке уделено значительно меньше внимания .

См.: Толстик В.А. Некоторые проблемы обеспечения социальной адекватности закона // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2013. № 22. С. 159 .

Какова цель правореализационной (правоприменительной) процедуры? Ее целевое предназначение в том, чтобы обеспечить законность, обоснованность, справедливость вынесения правоприменительного решения. В этой связи уместно привести позицию Конституционного суда Российской Федерации, которую он неоднократно формулировал в своих постановлениях: «исходя из того, что правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах, федеральный законодатель, устанавливая порядок его отправления, обязан предусмотреть механизм (процедуру), который гарантировал бы вынесение правосудных, т.е. законных, обоснованных и справедливых судебных решений»1 .

Цели юридической процедуры могут быть адекватными (истинными) и ложными, явными и скрытыми, декларируемыми и реальными и т.п. Во всех случаях важно, чтобы цели процедуры не противоречили целям первичных (материальных) правовых предписаний, для реализации которых процедура и была установлена. В процессе установления процедурной формы реализации права не должны создаваться необоснованные препятствия, преграды ибо в таких случаях может быть заблокирована возможность реализации самого первичного правового предписания. Так, существующая процедура проведения референдума в Российской Федерации делает его проведение по инициативе граждан почти невозможным и, по сути, если и не лишает, то весьма существенно ограничивает одно из основных конституционных прав граждан (народа)2 .

См., например, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации

от 2 июля 2013 г. № 16-П г. Санкт-Петербург «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда» // Российская газета. Федеральный выпуск. 2013. 12 июля. № 61270 .

Подробнее о этом смотри: Толстик В.А., Трусов В.А. Референдум как инструмент демократизации правотворчества // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2014. № 8. С. 452 .

Важно и то, чтобы процедура не выступала в качестве коррупционного фактора. Полагаем, что данная проблема нуждается в основательном изучении .

Ряд значимых теоретических и практических вопросов возникает в связи с нарушением процедуры .

Один из ключевых вопросов в этом ряду: «Цель оправдывает нарушение процедуры? Или все же «Пусть рухнет мир, да здравствует юстиция». Это фундаментальная проблема (дилемма), и в этой дилемме для нас, несомненно, важнее мир. Не погружаясь в глубокие философские изыскания, обратимся к частному, но весьма показательному примеру из современной юридической практики .

В марте 2015 года на страницах печати развернулась полемика между профессором НИУ ВШЭ, директором института мониторинга эффективности правоприменения Общественной палаты Российской Федерации Е.А. Лукьяновой и председателем Конституционного суда Российской Федерации В.Д. Зорькиным .

Е.А. Лукьянова опубликовала в Новой газете статью «О праве налево. К вопросу о верховенстве права в контексте российской внешней политики, или Почему, согласно закону Российской Федерации, Крым все-таки не совсем наш», в которой, по сути, обвинила Конституционный суд Российской Федерации в нарушении юридических процедур. «Выполняя одно, – пишет Е.А. Лукьянова, – из центральных действий, предусмотренных законодательством при принятии части иностранного государства в свой состав, – проверку на соответствие не вступившего в силу международного договора Конституции, он (Конституционный суд Российской Федерации – прим. наше – В.Т.) как минимум восемь раз нарушил свои собственные процедуры…»1 .

В.Д. Зорькин 23 марта 2015 года в Российской газете опубликовал статью «Право – и только право. О вопиющих правонаруСм.: Лукьянова Е.А. О праве налево. К вопросу о верховенстве права в контексте российской внешней политики, или Почему, согласно закону Российской Федерации, Крым все-таки не совсем наш // Новая газета. 2015. 19 марта .

шениях, которые упорно не замечают»1, в которой дал развернутый ответ на обвинения Е.А. Лукьяновой Конституционного суда Российской Федерации в нарушении процедур .

В частности он указал на грубейшие нарушения процедур при «импичменте» президента Януковича.

Так, по Конституции Украины для импичмента президента в обязательном порядке требуется:

– подозрение в совершении президентом преступления, которое сформулировано обращением депутатского большинства в 226 голосов;

– создание парламентской комиссии для предварительного расследования подозрения;

– назначение для участия в расследовании специального прокурора;

– рассмотрение выводов парламентской комиссии на заседании Рады;

– выслушивание объяснений подозреваемого президента;

– обращение в Верховный суд с требованием дать предварительное заключение по обвинениям президента;

– предоставление Раде такого заключения Верховного суда;

– принятие не менее чем двумя третями депутатского состава (не менее 301 голоса) постановления Рады о предъявлении президенту обвинения в преступлении;

– обращение в Конституционный суд с затребованием его заключения «…в отношении соблюдения конституционной процедуры расследования и рассмотрения дела об импичменте»;

– получение и рассмотрение заключения Конституционного суда;

– включение в повестку дня Верховной рады вопроса об импичменте Президента на основании решения не менее 3/4 конституционного состава Рады (не менее 338 голосов) .

Ни одно из перечисленных обязательных требований Конституции Украины при отстранении В. Януковича от власти вы

<

См.: Зорькин В.Д. Право – и только право. О вопиющих правонарушениях, котоstrong>

рые упорно не замечают // Российская газета. 2015. 23 марта .

полнено не было. Более того, при последующем голосовании за импичмент необходимой численности депутатов в зале Рады тоже не было. В момент решения об импичменте президента в зале было всего 313 депутатов, из которых за отставку Януковича проголосовали 283 человека (на 55 депутатов меньше, чем требует Конституция) .

То есть только при принятии решения об отставке президента В. Януковича Верховная рада Украины допустила двенадцать грубых нарушений Конституции. Это решение, как бы и кто бы ни относился к Януковичу, неконституционно и нелегитимно .

Соответственно неконституционны и нелегитимны и последующие, из этого вытекающие решения Рады о назначении исполняющим обязанности президента А. Турчинова, о назначении внеочередных выборов президента, о назначениях новых министров и так далее .

В адрес Е.А. Лукьяновой был высказан упрек в том, что она отказывается давать надлежащую оценку вопиющим нарушениям права в ходе появления и становления киевской «постмайданной» власти и при этом надевает псевдоправовую маску и подменяет правовой анализ глупейшим и пошлейшим юридическим крючкотворством»1 .

Принцип «сам дурак» вряд ли применим в подобных случаях. Если абстрагироваться от эмоций и эпитетов, можно прийти к выводу, что методология формально юридического анализа, основанная на абсолютизации правовой формы, в отдельных случаях может приводить к социальному эффекту, обратному ее истинному предназначению .

По нашему глубокому убеждению, отправным пунктом социального целеполагания должны быть потребности, интересы людей, а в праве (как материальном, так и процедурном) должен быть отражен компромиссный интерес социума2. Здесь уместно вспомнить К. Маркса: «Идея неизменно Там же .

Подробнее об этом: Толстик В.А., Трусов Н.А. Борьба за содержание права. Нижний Новгород, 2002. С. 44–45; Толстик В.А., Трусов Н.А. Понятие содержания права // Государство и право. 2014. № 6. С. 13 .

посрамляла себя, как только она отделялась от интереса масс»1 .

Из предыдущих размышлений логично вытекает вопрос: какие правовые последствия влечет и (или) должно влечь нарушение юридической процедуры?

Для наглядности и актуализации приведем несколько примеров .

Один депутат Государственной думы Федерального Собрания Российской Федерации или иного представительного органа государственной власти или местного самоуправления проголосовал за отсутствующих на заседании коллег их карточками. Нарушена правотворческая процедура. Является ли этот факт основанием для признания принятого нормативного правового акта недействующим?

Вот пример нарушения избирательной процедуры. Любопытный разговор состоялся между Джен Псаки, официальным представителем Госдепа США и Мэтт Ли, корреспондентом Агентства Associated Press .

Джен Псаки, официальный представитель Госдепа США:

«Мы не признаем результаты референдума, который прошел в Донецке и Луганске. Были сообщения о выборных каруселях, заранее заполненных бюллетенях, о голосовании детей и голосовании за отсутствующих» .

Мэтт Ли, корреспондент Агентства Associated Press: «Простите мое невежество. А что такое «выборная карусель»? Никогда не слышал о такой» .

Джен Псаки: «Должна признаться, что я просто читаю этот текст. Я сама не знаю, что это. Я уточню у своих коллег, о чем идет речь» .

Мэтт Ли: «Упомянуты еще и дети, которые голосовали. Они же не делали это, кружась на карусельных лошадках?»

Джен Псаки: «Думаю, что нет, Мэтт»2 .

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Святое семейство или критика критической критики против Бруно Бауэра и компании (сентябрь—ноябрь 1844 г.) // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 2. С. 89 .

См.: Заявления пресс-секретаря Госдепа США Джен Псаки рождают шутки и анекдоты // http://www.1tv.ru/news/world/259585 .

В российской избирательной практике факты «карусели» как нарушение избирательного законодательства иногда встречаются. Каковы должны быть правовые последствия?

Нарушение административной процедуры проиллюстрируем следующим примером. По информации пресс-службы Мособлсуда, Александр Лужков (сын Ю.М. Лужкова в бытность его мэром г. Москвы) был оштрафован 27 июня 2010 года в районе нулевого километра Рублево-Успенского шоссе. Максимальная скорость на этом участке – 60 километров в час. Как следовало из постановления сотрудника ГИБДД, Лужков ехал со скоростью 100 км/ч. 27 октября Одинцовский суд Московской области допросил сотрудника ГИБДД, оштрафовавшего сына бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова Александра на 1000 рублей за превышение скорости. Судом было установлено, что вопреки требованию закона, инспектор ДПС Александр Юшин не указал в протоколе об административном правонарушении Лужкова максимально допустимую скорость на том участке, где был остановлен его автомобиль. «Отсутствие этих данных не позволяет установить административное правонарушение водителя»,

– сказал судья1 .

Нарушение уголовно-процессуального законодательства .

После ареста подозреваемых в убийстве Б. Немцова возникла необходимость арестовать их заново. В чем здесь проблема?

Мосгорсуд установил нарушения, допущенные Басманным судом Москвы 8 марта 2015 года при аресте пяти подозреваемых в убийстве оппозиционного политика Бориса Немцова. Из-за того что в отношении Шадида Губашева, Тамерлана Эскерханова и Хамзата Бахаева санкция на арест была дана на одном заседании, а не на трех раздельных в отношении каждого из них, как требует Уголовно-процессуальный кодекс, решение Басманного суда судьей Юрием Пасюниным было отменено и материалы в их отношении вернули в тот же суд для нового рассмотрения, оставив меру пресечения в виде ареста прежней. Фактически См.: Действия гаишника, оштрафовавшего сына Лужкова, признаны незаконными // http://news.auto.ru/news/category/day_news/7708_deystviya_gaishnika_ oshtrafovavshego_sina_luzhkova_priznani_nezakonnimi/?nomobile .

вчерашнее заседание, на котором защита ходатайствовала об освобождении всех обвиняемых, носило характер исправления процедурной ошибки Басманного суда1 .

Итак, какие правовые последствия влечет или должно влечь нарушение правовых процедур? Полагаем, что вопрос следует конкретизировать. Когда имеет место нарушение юридической процедуры, речь следует вести с одной стороны о правовых последствиях, возникающих для нарушителя процедуры, а с другой – для иных лиц, интересы которых так или иначе затрагивает реализация процедуры .

В первом случае особой проблемы не возникает. Ответственность нарушителя процедуры должна наступать в соответствии с видом и степенью общественной опасности совершенного им правонарушения .

Иное дело, когда нарушение процедуры прямо и непосредственно затрагивает интересы других лиц. Как быть в таких случаях? Как быть с принятым с нарушением процедуры законом: отменять или нет? Как быть с результатами выборов, в процессе проведения которых были зафиксированы процедурные нарушения? Является ли достаточным правовым основанием для отмены постановления о привлечении к административной ответственности отсутствие в протоколе об административном правонарушении информации о максимально допустимой скорости на том или ином участке дорожного движения? Должен ли был Мосгорсуд освободить из под стражи задержанных по делу Б. Немцова или вполне достаточно провести три раздельных заседания?

Исходя из целевого предназначения любой юридической процедуры, вполне логичным видится вывод о том, что незначительное, несущественное нарушение правовой процедуры не может и не должно выступать основанием для отмены правового последствия, на достижение которого прямо или косвенно была направлена реализация процедуры .

См.: Троих обвиняемых в убийстве Бориса Немцова придется арестовывать заstrong>

ново // https://news.mail.ru/incident/21585843/?frommail=1 .

Правовая нуллификация итогового решения, может иметь место лишь в случаях существенного нарушения юридической процедуры. Именно по этому пути идет законодательная и правоприменительная практика. Так, в ст. 387 ГПК РФ «Основания для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке» говорится, что «основаниями для отмены или изменения судебных постановлений нижестоящих судов в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права» .

В ч.1 ст. 389.17. УПК РФ «Существенные нарушения уголовно-процессуального закона» установлено: «Основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения» .

Серьезная теоретическая и практическая проблема, которая возникает здесь в каждом конкретном случае состоит в том, чтобы правильно определить какое нарушение должно признаваться существенным и влечь соответствующие правовые последствия .

«Существенное нарушение» это оценочное понятие, которое не без оснований в науке называют «каучуковое». Его применение оставляет весьма широкую свободу для правоприменителя и может влечь различного рода злоупотребления. Нейтрализация неблагоприятных последствий может быть обеспечена за счет разработки для каждого отдельного случая стандарта оценочного понятия. Д.Н. Левина определила стандарт оценки как представление о наборе признаков, замещающих собой некоторую совокупность однородных, объективных свойств оцениваемых явлений применительно к конкретным фактическим обстоятельствам, то есть это представление о том, какими свойствами должны обладать явления окружающей действительности, чтобы соответствовать содержанию оценочных понятий. Стандарт принимается за образец, исходную основу оценки1 .

Оптимальный вариант, когда стандарт оценочного понятия устанавливается законодателем. В иных случаях, а также в случаях необходимости разъяснения норм закона, его установление должно являться результатом обобщения судебной или иной правоприменительной практики2 .

В ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ приведены основания отмены или изменения судебного решения, которыми в любом случае являются:

1) непрекращение уголовного дела судом при наличии оснований, предусмотренных статьей 254 настоящего Кодекса;

2) вынесение судом решения незаконным составом суда или вынесение вердикта незаконным составом коллегии присяжных заседателей;

3) рассмотрение уголовного дела в отсутствие подсудимого, за исключением случаев, предусмотренных частями четвертой и пятой статьи 247 настоящего Кодекса;

4) рассмотрение уголовного дела без участия защитника, если его участие является обязательным в соответствии с настоящим Кодексом, или с иным нарушением права обвиняемого пользоваться помощью защитника;

5) нарушение права подсудимого давать показания на родном языке или языке, которым он владеет, и пользоваться помощью переводчика;

6) непредоставление подсудимому права участия в прениях сторон;

7) непредоставление подсудимому последнего слова;

8) нарушение тайны совещания коллегии присяжных заседателей при вынесении вердикта или тайны совещания судей при постановлении приговора;

См.: Левина Д.Н. Теоретические проблемы толкования и применения оценочных понятий: дисс. канд… юрид. наук. Нижний Новгород, 2007. С. 34 .

См., например, Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 г. № 29 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции» // Российская газета. Федеральный выпуск. № 5968. 2012. 21 декабря .

9) обоснование приговора доказательствами, признанными судом недопустимыми;

10) отсутствие подписи судьи или одного из судей, если уголовное дело рассматривалось судом коллегиально, на соответствующем судебном решении;

11) отсутствие протокола судебного заседания .

Телеологический анализ юридических процедур может выступать надежной теоретической основой для повышения их эффективности .

Эффективность юридической процедуры – это показатель, отражающий степень соответствия между целью процедуры и ее результатом .

Решение проблемы повышения эффективности процедур отнюдь не всегда означает их упрощение. Иногда требуется усложнение процедур, введение отсутствующих или осуществление иных мероприятий .

К числу основных направлений повышения эффективности юридических процедур можно отнести следующие:

– отмена процедуры;

– упрощение процедуры;

– усложнение процедуры;

– установление процедуры;

– унификация и дифференциация процедур;

– выбор оптимального метода правового регулирования;

– противодействие злоупотреблениям юридическими процедурами .

Отмена юридической процедуры. Потребность в отмене юридической процедуры возникает тогда, когда первичное правовое предписание без ущерба для его эффективности может быть реализовано в беспроцедурной форме. Установление правовой процедуры для реализации таких предписаний изначально является избыточным. Избыточная правовая формализация приводит к необоснованному ограничению свободы, сковывает разумную инициативу, ограничивает альтернативные, не предусмотренные процедурой варианты реализации первичного правового предписания. В подобных случаях имеет место нарушение меры правовой формы – явление, которое мы называем правовой тоталитаризм1 .

Так, в п. 19 Положения о порядке подготовки и выдачи соискателю ученой степени заключения организации на диссертационное исследование, выполненное в федеральном государственном казенном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Нижегородская академия Министерства внутренних дел Российской Федерации» установлено: «Начальник профильной кафедры информирует соискателя о готовности Заключения посредством телефонной связи или электронной почты». Возникает вопрос, а иной способ информирования не допускается? Если, например, начальник или иной представитель кафедры проинформирует соискателя о готовности Заключения при личной встрече, будет иметь место нарушение процедуры?

Упрощение процедуры. В отличие от отмены, упрощение требуется в тех случаях, когда существование самой процедуры обоснованно, но при этом имеет место чрезмерное, без достаточных оснований, усложнение процедурных требований, что неизбежно приводит к снижению эффективности правовых предписаний, для реализации которых и была установлена процедура .

Обратим внимание на то, что в соответствии с толковыми словарями слово процедура может употребляется как в своем основном значении, так и в переносном смысле. Так, еще в дореволюционных словарях иностранных слов приводилось второе значение процедуры как ряд сложных действий, формальностей, мелких препятствий и затруднений, встречаемых на пути к достижению какой-либо цели2 .

Подробнее о правовом тоталитаризме смотри: Толстик В.А. Правовой тоталиstrong>

таризм: стратегия правотворчества или движение по инерции? // Юридическая техника. 2015. № 9. С. 759–763. Следует отметить, что избыточная правовая формализация, нарушение меры правовой формы может иметь место как в материальном, та и в процедурном (процессуальном) праве .

Подробнее о правовом тоталитаризме смотри: Толстик В.А. Правовой тоталитаризм: стратегия правотворчества или движение по инерции? // Юридическая техника. 2015. № 9. С. 759–763. Следует отметить, что избыточная правовая форУстановление любой процедуры не является самоцелью .

Цель процедуры, как было отмечено, состоит в обеспечении полноценной реализации правовых предписаний .

Полагаем, что законодатель в процессе регламентации общественных отношений для недопущения избыточной правовой формализации должен руководствоваться принципом минимальной процедурной достаточности .

В правовом регулировании существует немало ситуаций, когда нарушение, повлекшее причинение вреда, более чем очевидно, но для защиты субъективного права процедура предусматривает необходимость обращения в суд .

Так, в ст. 426 ГК РФ «Публичный договор» установлено:

«Отказ коммерческой организации от заключения публичного договора при наличии возможности предоставить потребителю соответствующие товары, услуги, выполнить для него соответствующие работы не допускается» .

Каковы правовые последствия данного предписания? В ч. 4 .

ст. 445 ГК РФ «Заключение договора в обязательном порядке»

говорится: «Если сторона, для которой в соответствии с настоящим Кодексом или иными законами заключение договора обязательно, уклоняется от его заключения, другая сторона вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор. Сторона, необоснованно уклоняющаяся от заключения договора, должна возместить другой стороне причиненные этим убытки» .

Очевидно, что существующий порядок не эффективен, как минимум, по трем причинам .

Во-первых, лицу для защиты нарушенного права требуется приложить значительно больше усилий, нежели это необходимо с точки зрения принципа минимальной достаточности юридической процедуры .

Во-вторых, судебный порядок защиты нарушенного в данном случае права займет неоправданно много времени .

мализация, нарушение меры правовой формы может иметь место как в материальном, та и в процедурном (процессуальном) праве .

В-третьих, закон не возлагает обязанность на потребителя, а предоставляет ему право обратиться в суд. С одной стороны, это логично и обоснованно. С другой, подобный порядок допускает легальную безнаказанность правонарушителя во всех случаях, когда «потерпевший» не обратится в суд, что на практике нередко и происходит. В условиях рыночных отношений было бы странным, если бы таким «подарком» не пользовались недобросовестные предприниматели. Немало в этом отношении преуспела кампания «Росгосстрах», которая через «дружественные» оценочные кампании занижает размер возмещения страхователю причиненного ущерба в расчете на то, что страхователь не будет обращаться к независимому оценщику и затем в суд для возмещения реального ущерба .

Сложная процедура нужна для доказывания. Но зачем доказывать то, что почти очевидно. Если цель процедуры – обеспечить полноценную реализацию норм права, защитить нарушенное право, почему этот путь должен быть столь сложным и долгим .

С нашей точки зрения, во всех случаях, когда требуется не доказывание, а простая фиксация юридического факта, должен действовать следующий порядок: административная фиксация факта – возложение обязанности возместить вред (устранить препятствие и т.п.). Если причинитель вреда не согласен (не признает вину), у него появляется право обратиться в суд, и уже тогда и только тогда суд рассматривает дело по соответствующим процедурам .

В современных условиях весомую роль в реализации принципа минимальной достаточности юридических процедур может играть использование электронных форм .

Усложнение процедуры. В юридической литературе обращено внимание не только на необходимость упрощения процессуальных форм, но и установления форм с усиленными процессуальными гарантиями. К последним относят: производство с участием присяжных, производство по делам о преступлениях несовершеннолетних, заочное разбирательство уголовных дел, а также производство по делам о лицах, страдающих физическими и психическими недостатками1 .

Полагаем, что в подобных и целом ряде иных случаев усложнение правовых процедур оправданно, и следовательно, принцип минимальной достаточности юридической процедуры не нарушается .

Установление процедуры. В условиях набирающего обороты движения в направлении правового тоталитаризма, любое предложение относительно установления «новых» юридических процедур должно показаться, по меньшей мере, странным .

Однако в законодательстве Российской Федерации существует целый ряд норм (первичных правовых предписаний), которые для их полноценной реализации нуждаются в правовых процедурах. А последние отсутствуют .

Какие процедуры отсутствуют с системе действующего законодательства Российской Федерации?

Декларируется, что нормы Конституции являются нормами прямого действия. Однако целый ряд из них без соответствующих процедурных норм просто не могут быть реализованы .

Отсутствие порядка реализации говорит о том, что норма, если не «мертвая», то находится в «коме». Она не может быть реализована, а соответственно, до тех пор, пока не будет установлен соответствующий порядок, не может быть использован предусмотренный ей социальный институт .

Так, в Российской Федерации до 2002 года, то есть до момента принятия Федерального закона (25.07.2002 № 113-ФЗ) «Об альтернативной гражданской службе» право на альтернативную гражданскую службу, предусмотренное ч. 3 ст. 59 Конституции России, фактически было не действующим .

До настоящего времени нет закона определяющего порядок работы Конституционного Собрания. Между тем, в ч. 2 ст .

135 Конституции России предусмотрено: «Если предложение о пересмотре положений глав 1, 2 и 9 Конституции Российской См., например, Рустамов Х.У. Дифференциация форм уголовного процесса (современные тенденции и проблемы совершенствования): автореф. дисс…. докт .

юрид. наук. М., 1998 .

Федерации будет поддержано тремя пятыми голосов от общего числа членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, то в соответствии с федеральным конституционным законом созывается Конституционное Собрание». С момента принятия Конституции прошло более 20 лет, а федеральный конституционный закон, в соответствии с которым должно созываться Конституционное Собрание, так и не принят .

Вряд ли убедительным оправданием непринятия соответствующего закона может служить ссылка на отсутствие необходимости. Закон не должен приниматься под необходимость и тем более в условиях необходимости .

Отсутствует правовая процедура и применительно к вопросу об отзыве народных избранников. Почему народ, который по Конституции России осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления, имеет право избрать народного избранника, но не имеет правовой возможности его отозвать? Вопрос риторический. Ранее право на отзыв народных избранников нами было обосновано как один из способов борьбы за принятие норм права в соответствии с критерием содержания права1 .

Унификация и дифференциация процедур. Следующей взаимосвязанной парой направлений повышения эффективности правовых процедур является их унификация и дифференциация .

Ранее к проблеме унификации процедурных нормативных правовых актов мы обращались при рассмотрении форм проявления правового тоталитаризма2. В частности было обращено внимание на то, что на сегодняшний день принято порядка 700 административных регламентов федеральных органов исполнительной власти, а также множество административных регламентов органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и административных регламентов исполнения муниципальных функций (предоставления муниципальных услуг), которое не поддается Подробнее об этом смотри: Толстик В.А., Трусов Н.А. Борьба за содержание права. Нижний Новгород, 2008. С. 130–145 .

См.: Толстик В.А. Правовой тоталитаризм: стратегия правотворчества или движение по инерции? // Юридическая техника. 2015. № 9. С. 761–762 .

более или менее точным оценкам в силу того, что далеко не все такие регламенты опубликованы в открытых источниках1 .

Существует ли объективная потребность в таком количестве административных регламентов других подобных документов? Конечно, нет. Более того, несмотря на более чем благие намерения издания большого количества подобных документов, подобная практика влечет, как минимум, два негативных следствия. Во-первых, на разработку, доработку и переработку этих документов затрачивается дополнительное время. В общей сложности это немалые трудозатраты, а, следовательно, и издержки. Во-вторых, в них отсутствует необходимость, поскольку отражаемое ими разнообразие в полной мере может быть преодолено на базе типовых актов .

Во всех случаях количественного избыточного правового регулирования законодателю следует активно использовать метод унификации законодательства, то есть устранения излишнего многообразия посредством сокращения перечня допустимых элементов и решений, приведения их к однотипности2 .

В отдельных случаях возникает необходимость дифференцировать существующие процедуры. Такая потребность возникает тогда, когда единый порядок применяется к правовым предписаниям, существенно различающимся по своему предназначению и специфике, и, с этой точки зрения, нуждающихся в различном процедурном обеспечении .

Выбор оптимального метода правового регулирования. В процессе правовой регламентации как материальных, так и процедурных общественных отношений законодатель может использовать императивный и диспозитивный метод правового регулирования. Выбор конкретного метода – прерогатива законодателя. Однако он не может к решению этого вопроса подходить абсолютно произвольно. Задача законодателя в том, чтобы в каждом конкретном случае установить такой способ правового регулирования, который в максимальной степени будет споСм.: Буряга В.О. Административные регламенты: возникновение идеи и ее развитие // Юридический мир. 2013. № 7. С. 42–46 .

См.: Унификация // https://ru.wikipedia.org/wiki .

собствовать реализации первичного правового предписания .

Если этого не происходит по причине ошибки в выборе метода правового регулирования – необходимо вносить коррективы .

Противодействие злоупотреблениям юридическими процедурами. Базовое целевое предназначение юридической процедуры – способствовать обеспечению полноценной реализации первичных правовых предписаний. Однако в правовых реалиях современной России требования юридической процедуры нередко выступают «правовой» основой для различных форм злоупотребления правом, в том числе коррупционных действий .

В результате юридическая процедура вопреки своему изначальному целевому предназначению выступает препятствием для реализации правового предписания, а в ряде случаев делает ее вообще невозможной .

В качестве эффективного средства профилактики и пресечения подобных действий можно использовать институт автоматического наступления правовых последствий. Речь идет о том, что для случаев, когда одна из сторон процедурного правоотношения искусственно затягивает реализацию процедуры, законодатель должен предусматривать автоматическое наступление правовых последствий, в том числе по принципу юридических фикций. Например, «Если тот или иной вопрос не согласован в установленный срок, он считается согласованным» .

Весомый вклад в повышение эффективности правового регулирования, в том числе правовых процедур внесен П.В. Васильевым, подготовившим оригинальное диссертационное исследование на тему: «Автоматические санкции в российском праве: теория, практика, техника», в котором основательно исследовал оптимизационный потенциал автоматических санкций применительно к регулированию публично-правовых и частноправовых отношений1 .

В заключение еще раз отметим, что телеологический анализ юридических процедур позволяет не только познать природу данного явления, но и решить целый ряд проблем, связанных с повышением их эффективности .

См.: Унификация // https://ru.wikipedia.org/wiki .

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ

–  –  –

Процесс рассмотрения и разрешения гражданского дела в суде, по общему правилу, заканчивается вынесением решения и его вступлением в законную силу. Однако, законность судебного решения, его формализация и аргументация, являются сложным процессуальным актом, реализация которого требует логических, технико-юридических и общеправовых знаний .

Процессуальная наука всегда придавала огромное значение учению о свойствах и пределах законной силы судебного решения, поскольку от этого зависит эффективность судебной защиты оспариваемых прав и предупреждение правонарушений .

Судебное решение указано законом (ст. 8 ГК РФ) как одно из оснований возникновения, изменения и прекращения гражданских правоотношений, широко применяется в этом своем качестве на практике .

С момента вступления судебного решения в законную силу, оно не подлежит изменению или отмене, иначе, как в особом порядке и в строго определенных случаях, поскольку данное решение является актом правосудия, заверающим результат процесса защиты нарушенного субъективного права. Это признак исключительности, который состоит в недопустимости разбирательства и разрешения судом дела повторно тождественному с первоначальным, спор по которому уже разрешен. Сущность судебного решения заключается в том, что оно является актом правосудия, защищающим права и интересы субъектов, с одной стороны, и правопорядок в государстве, с другой, путем разрешения судом первой инстанции правовых споров или содействующим осуществлению субъективных прав в случаях, когда без привлечения суда их реализация невозможна .

Под законной силой судебного решения, по мнению Е.В .

Клиновой следует понимать совокупность его свойств, направленных на обеспечение реализации предписаний судебного решения в предусмотренных законом формах. Такая характеристика позволяет рассматривать законную силу безотносительно к содержанию конкретного судебного решения и его действию в сфере материальных правоотношений. Действие каждого такого свойства судебного решения является проявлением его законной силы. Состав свойств законной силы судебного решения зависит от вида судопроизводства и вида судебного решения, что не нарушает единства законной силы как правового института1 .

Законная сила судебного решения, как указывает А.А. Князев, представляет собой правовую конструкцию, характеризующую решение с точки зрения интенсивности, степени проявления его свойств, означающую возможность максимально полной реализации всех свойств такого судебного решения. Содержанием законной силы решения суда охватываются все без исключения свойства, которыми может обладать соответствующее судебное решение. В этом проявляется единство понятия законной силы решения независимо от вида решения суда. Несмотря на то, что перечень (состав) свойств, включаемых в содержание законной силы решения, различен в зависимости от вида решения суда (поскольку решения о присуждении имеют свойство исполнимости, в то время как решения о признании и преобразовательные решения этим свойством не обладают), в итоге законная сила судебного решения охватывает все свойства, которыми может обладать данное конкретное решение суда2 .

Гражданский процесс: учебник / Отв. ред. В. В. Ярков. М., 2004. С. 9 .

Князев А.А. Законная сила судебного решения: автореф. дис… канд. юрид. наук .

М, 2004. С. 10 .

Таким образом, судебное решение должно выражать определённость, конкретность и неоспоримость установленных им правоотношений, субъективных прав и обязанностей. В совокупности они обеспечивают стабильность решения и представляют статический элемент законной силы. Однако свойства, обеспечивающие неоспоримость судебного решения, не могут сами по себе осуществить принудительное претворение содержащегося в решении государственно-властного предписания .

Силу принудительного воздействия придает решению такой элемент законной силы, как определённость. Это свойство обеспечивает динамизм судебного решения и его способность воздействовать, во-первых, на обязанность субъектов, во-вторых, на иных лиц, которые должны считаться с установленными судом фактами и правоотношениями, а также принимать все меры для исполнения решений суда .

Для вынесения законного и справедливого судебного решения недостаточно соблюдения требования обоснованности, так как важное значение имеет мотивированность судебного решения, которая является относительно самостоятельной характеристикой судебного акта, например, в рамках, одного и того же основания, могут быть приняты несколько отличающихся друг от друга решений. Любое судебное решение, прежде всего, имеет четкую структуру, которая регламентирована процессуальным законодательством. Если рассматривать судебное решение как документ, то его логическая структура несущественно отличается в разных отраслях. По уголовным делам оно состоит из вводной, описательно-мотивировочной и резолютивной частей .

В гражданском и арбитражном процессах решение имеет четыре части и складывается из вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной .

Быстрое и справедливое правосудие – это цель су¬дебной реформы, которая затянулась на долгие годы, при этом судебную деятельность до сих пор нельзя признать эффективной, отчасти это связано с нерациональной регла¬ментацией порядка производства по делу и его движения по инстан¬циям. Так, решение вступает в законную силу по истечении срока на кассационное обжалование или опротестование, если оно не было обжаловано или опротестовано. В случае принесения кассационной жалобы или протеста, решение, если оно не отменено, вступает в законную силу при рассмотрении дела вышестоящим судом. Однако, как отмечает М.С. Борисов, недостатки процессуальной модели вступления решения суда в законную силу приводят к длительной судебной волоките, препятствующей урегулированию правового положения сторон, а, значит, к нарушению закрепленного ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод права на справедливое судебное разбирательство в разумный срок. Кроме того, такое положение влечет за собой несоблюдение Российской Федерацией принципа правовой определенности, на что неоднократно обращал внимание Европейский Суд по правам человека в своих прецедентных постановлениях. Вхождение нашей страны в мировое правовое пространство обусловливает необходимость модернизации ее законодательной базы, в том числе регламентирующей гражданские процессуальные отношения и, в частности, порядок вступления судебного решения в законную силу, его правовые последствия, экстраординарные способы пересмотра решения суда. Это, в свою очередь, делает актуальным концептуальное переосмысление научных воззрений относительно проблемы законной силы судебного решения и отдельных ее проявлений в свете международных правовых стандартов1 .

Таким образом, определение правовых последствий вступления судебного решения в законную силу позволяет уяснить место и роль каждого судебного решения в системе защиты прав и законных интересов соответствующих лиц, а также определить степень устойчивости судебных решений и эффективности осуществления судом правоприменительной деятельности, определить силу и значимость судебных решений в правовом государстве .

Борисов М.С. Теоретические и практические проблемы судебного решения: авstrong>

тореф. дис… канд. юрид. наук. Саратов, 2010. С. 4 .

Роль и значение судебного решения, вынесенного в порядке искового производства, состоит во властном устранении судом спора сторон путем окончательного определения их прав и обязанностей и обеспечения возможности их принудительного осуществления в случае необходимости. Однако учитывая отраслевую специфику, решение необходимо отличать от других актов потому, что оно разрешает дело по существу, завершает процесс и выражает позицию государства относительно предмета возникшего спора или рассматриваемого дела. Данный подход должен применяться не только при вынесении решения судом первой инстанции, но и при апелляционном, кассационном и надзорном производстве, где нет необходимости выделения судебных постановлений в отдельную группу, а решение и определение отличаются по последствиям, по соотношению его содержания с обжалуемым актом .

Оценка эффективности законной силы судебного решения, предполагает эффективное правосудие, «прозрачный»

правоприменительный процесс, защиту прав человека в соответствии с концепцией современного правового государства .

Судебное решение является сложной правовой категорией, содержание которой может быть проанализировано с различных позиций как акта правосудия и как процессуального документа. И в том и в другом случае, ставя вопрос об оценке эффективности законной силы судебного решения, представляется вполне обоснованным указание на своевременность и правильность исполнения судебных решений. Свойство исполнимости подтверждает, что вынесенное и вступившее в законную силу решение суда, является обязательным к исполнению в рамках указанного срока. Например, в соответствии со ст. 211 ГПК РФ, немедленному исполнению подлежат решения о взыскании алиментов, выплате работнику заработной платы в течение трех месяцев; восстановлении на работе, включении гражданина Российской Федерации в список избирателей, участников референдума и т.д .

Действующая на современном этапе судебная система, на наш взгляд, представляется не вполне соответствующей требованиям оптимальности, так как решение вопроса о вступлении в законную силу судебного решения, напрямую связано с повышением оценки критериев эффективности, института исполнения судебных решений. Так, И. В. Решетникова отмечает, что закон не сводит законную силу судебного акта только к его обязательности, дополняя исполнимость судебных постановлений .

Судебное решение становится обязательным в тот момент, когда оно приобретает качество неопровержимости, исключительности, преюдициальности и исполнимости. Все эти аспекты в совокупности и составляют законную силу судебного решения1 .

Более того, отметим, что согласно ст. 14 ГПК РФ, решение суда первоначально должно вступить в законную силу, а затем только исполняться .

Главным определяющим критерием законной силы судебного решения, выступают права и свободы человека, их гарантии и защита. Судебное решение может быть признано эффективным, если оно обеспечивает максимальные гарантии защиты нарушенных прав путем их восстановления .

Анализ теоретических исследований и правоприменительной практики позволяет сделать вывод о нерешенности ряда проблем в области определения оценки эффективности законной силы судебного решения, которое представляется наиболее актуальным с точки зрения совершенствования норм процессуального законодательства РФ .

Гражданский процесс: учебник / Отв. ред. В. В. Ярков. М., 2004. С. 384 .

–  –  –

В современном российском законотворческом процессе можно наблюдать определенные тенденции, влияющие на качество «конечного продукта», собственно самого закона. В их числе можно выделить их количественное увеличение, увеличение скорости принятия законов, постоянное «обновление»

ранее принятых законов путем внесения в них дополнений, изменений, включая новую редакцию как отдельной нормы, так и всего закона в целом, а также превалирование правовых запретов и ограничений над правовыми разрешениями и стимулами. В итоге «подлинная» правовая жизнь российского социума может быть выражена в системе координат от «гиперболизации права» до печально известного выражения о том, что «количество законов в России компенсируется их массовым неисполнением», что приводит к определенному постепенному нивелированию таких важнейших конституционных ценностей, как «право» и «закон». Правоведы ставят «неудобные» вопросы: «можно ли назвать все более увеличивающуюся в объеме и все более хаотическую массу законов, указов, постановлений, правил, распоряжений Правом или же мы имеем дело с некоторой фикцией, имитацией права, все более отчуждающей от себя «маленького человека»?» и «можно ли, положа руку на сердце, сказать, что права как меры свободы и справедливости становится больше?»1. Сами представители депутатского корпуса уже отмечают, что «правовая неопределенность губит правосознание не только простых граждан, но

Ковлер А.И. Антропология права: Учебник. М., 2002. С. 2 .

и профессионалов», и поддерживают идею «моратория на внесение поправок»1 .

При принятии законов не учитывается общественное мнение, что приводит к игнорированию требования статьи 18 Конституции РФ: права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти. Мало примеров позитивного правового регулирования, направленного на установление партнерских равноправных отношений .

Современная российская правотворческая практика имеет пример привлечения граждан к оценке содержания и качества законопроекта. Так, в обсуждении федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» мог принять участие любой гражданин страны независимо от принадлежности к профессиональной или научной среде. Сама попытка такого широкого освещения текста законопроекта, безусловно, является плодотворной и заслуживает всяческого одобрения и поддержки. Вызвано это не только важностью рассматриваемого закона, который затрагивает права и свободы практически каждого человека, но и тем, что способствует повышению уровня политико-правовой культуры населения. Этот механизм позволяет получить обратную связь от населения, учесть иные точки зрения на ту или иную проблему, требующую законодательного разрешения, выяснить в принципе степень ее актуальности и необходимости решения именно путем принятия закона .

На сегодняшний день можно констатировать отсутствие механизма включения новых законов в систему российского законодательства. Более того, российское законодательство в целом не отвечает принципу системности. Например, определение правоохранительной службы, содержащееся в ст. 7 федерального закона от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской

Федерации», в соответствии с ч. 1 ст. 19 этого же закона будет применяться со дня вступления в силу федерального закона о правоПримем и поправимся. К чему приводит бесконечная правка принятых законов:

Интервью главы Комитета Госдумы по законодательству Павла Крашенинникова Российской газете [Электронный ресурс]: http://www.rg.ru/2014/08/14/zakoni.html .

охранительной службе. Уже более 12 лет указанный закон не принят. За это время приняты федеральные законы «О Следственном комитете Российской Федерации» (2010 г.) и «О полиции» (2011 г.) .

Специальные законы принимаются до общего закона о правоохранительной службе, в котором (в соответствии с принципом системности) должны определяться основополагающие принципиальные начала осуществления всех видов правоохранительной деятельности, система правоохранительных органов (до сих пор нет единого мнения о том, какие органы должны в нее входить). Причем практика принятия специального закона ранее общего становится традиционной1. В ситуации их противоречия возникает вопрос о том, каким же законом следует руководствоваться правоприменителю – специальным или общим, поскольку он принят позднее .

В условиях модернизации российской правовой системы возникают новые отрасли права и законодательства при отсутствии концепции, определяющей, в числе прочих моментов, вопрос об их соотношении с «традиционными» отраслями. Например, муниципальное право определяют как «комплексную» отрасль, включающую в себя нормы других отраслей: финансового, гражданского, земельного, экологического. Согласно п. 8 ч. 1 ст. 15 федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» от 6 октября 2003 г .

№ 131-ФЗ к вопросам местного значения муниципального района отнесена организация муниципальной милицией охраны общественного порядка на территории района. Сроки вступления в силу этой правовой нормы должны быть установлены специальным федеральным законом, который определяет порядок организации и деятельности муниципальной милиции. До сегодняшнего дня (свыше 11 лет) такой закон не принят, хотя в силу системности законодательства его было бы логично принять одновременно с законом о полиции для решения вопроса о разграничении полномочий полиции и муниципальной милиции при реализации общей правоохранительной функции, поскольку Конституция Например, федеральные законы от 23 февраля 1995 г. № 26-ФЗ «О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных местностях и курортах» и от 14 марта 1995 г. № 33-ФЗ «Об особо охраняемых природных территориях» .

Российской Федерации осуществление охраны общественного порядка относит к вопросам местного значения (ч. 1 ст. 132) .

На отсутствие системности российского законодательства указывает и факт необоснованного провозглашения приоритетности конкретных законов в определенной сфере. Так, согласно ч. 6 ст. 1 федерального закона от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» федеральные законы, конституции (уставы), законы субъектов РФ, иные нормативные правовые акты о выборах и референдумах, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить этому федеральному закону, в противном случае должны применяться нормы данного федерального закона. Аналогичную норму, только применительно к законам, регулирующим вопросы организации местного самоуправления, содержит и упомянутый выше закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». В силу каких правовых причин один федеральный закон устанавливает приоритет над другими? Такое предписание могло бы иметь юридическую силу и смысл только в том случае, если бы оно содержалось в федеральном конституционном законе. На приоритетность претендуют многие законы в форме кодексов, однако их «повышенная» юридическая сила нигде не установлена1 .

Как справедливо отмечает В.О. Лучин, «мы еще недостаточно занимаемся изучением специфики права как системы норм, не раскрываем всех возможностей права в регулировании общественных отношений, мало внимания уделяем вопросам совершенствования системы норм как средства управления обществом»2 .

Цель законотворческой работы не должна заключаться в желании урегулировать максимально возможное количество обИная позиция представлена в работах В.А. Толстика. Смотри, например, Толстик В.А. Иерархия источников российского права. Н. Новгород. 2002; Толстик В.А. Иерархия нормативно-правовых актов в РФ // Правовая политика и правовая жизнь. 2001. № 2. С. 56 – 72 .

Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. М.,

2002. С. 14 .

щественных отношений. Сегодня можно наблюдать ситуацию «правового тоталитаризма», под которым понимаются все формы чрезмерного, избыточного правового регулирования общественных отношений1. Обилие законов никогда еще не обеспечивало режима законности2. Такой процесс в итоге может привести к «правовой инфляции», обесцениванию самой идеи права и закона, выработке многочисленных способов игнорирования правовых норм. Это движение в корне противоречит конституционным предписаниям о том, что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти. В этой связи, учитывая конституционное признание человека, его прав и свобод высшей ценностью, сегодня необходимо выстраивать стратегию правотворчества, предполагающую в качестве своего основного вектора гуманизацию нормативной правовой базы, прежде всего, законов при соблюдении баланса частных и публичных интересов .

Важнейшим направлением гуманизации российского законодательства является максимально широкое использование правового компромисса3. Законодатель в этом направлении делает только первые шаги. Так, в соответствии с поправками в Кодекс РФ об административных правонарушениях4 в случае уплаты административного штрафа лицом, привлеченным к административной ответственности за совершение административных правонарушений в области дорожного движения не позднее двадцати дней со дня вынесения постановления о наложении администраТолстик В.А. Правовой тоталитаризм: стратегия правотворчества или движение по инерции? // Юридическая техника. Стратегия, тактика, техника законотворчества (взаимосвязь, инновационные достижения, ошибки). Ежегодник. 2015. № 9. С. 760 .

Исаев И.А. Нормативность и авторитарность. Пересечение идей: монография .

М.: Норма: ИНФРА-М, 2014. С. 9 .

См.: Компромисс в праве: теория, практика, техника: сборник статей по материалам Международной научно-практической конференции (г. Нижний Новгород, 29мая 2014 года): в 2 т. / под общ. ред. В.А. Толстика, В.М. Баранова и А.В. Парфенова. – Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2014. – Т. 1 и Т. 2 .

Федеральный закон от 22 декабря 2014 г. № 437-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части совершенствования взыскания штрафов за административные правонарушения в области дорожного движения» .

тивного штрафа штраф может быть уплачен в размере половины суммы наложенного штрафа. Эту практику как вектор развития законодательства необходимо максимально расширять, не ограничиваясь отдельными составами правонарушений. В принципе для усиления мотивации исполнения законов в механизме правового регулирования необходимо уделять значительно больше внимания различного рода стимулам, льготам, поощрениям .

Необходимо прогнозировать и формировать на всех уровнях правового регулирования от правообразования до правоприменения и правового воспитания такие правовые ситуации, в которых норму закона или подзаконного акта выгоднее исполнить, чем нарушить или проигнорировать. Это предполагает изменить (а, по сути, создать) доктрину правообразования, прежде всего на уровне правотворчества, в которой реакция на изменения общественных отношений, требующих правового урегулирования в виде создания правового акта, должна быть основана на глубоком и всестороннем (по мере возможности) научном осмыслении проблемы, прогнозировании последствий применения тех или иных средств юридического воздействия в различных сферах (экономической, политической, духовно-нравственной) .

Доктринальное правотворчество, основанное на глубоком изучении проблемы, требующей правового реагирования, позволит выявить уже имеющиеся средства правового воздействия, возможности их отмены или соответствующей корректировки, что, в конечном счете, направлено на стабилизацию правового регулирования. Необходимое при этом государственное принуждение призвано выполнить, прежде всего, стабилизирующую функцию1 в рамках которой «карательная» сторона будет стремиться к минимизации, а «восстановительная» и, в первую очередь, «предупредительная» составляющие – к своему максимуму. Это повернет механизм правообразования в целом от движения по инерции

Макарейко Н.В. Государственное принуждение как средство компромисса // Комstrong>

промисс в праве: теория, практика, техника: сборник статей по материалам Международной научно-практической конференции (г. Нижний Новгород, 29-30 мая 2014 года): в 2 т. / под общ. ред. В.А. Толстика, В.М. Баранова и А.В. Парфенова .

– Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2014. – Т. 2. С. 32 .

в сторону стратегии правотворчества, направленной на подлинную (а не имитационную) реализацию закрепленных в Конституции РФ ценностей и, прежде всего, принципа гуманизма, «право должно превалировать над силой и принуждением, иметь условием своей эффективности внутреннее убеждение – мысль сама по себе древняя, как мир, но основательно подзабытая»1 .

Законотворческая деятельность должна быть основана на определенных принципах, в числе которых, помимо уже закрепленных в Конституции РФ общеправовых принципов (соблюдение и уважение прав и свобод человека и гражданина, законность и др.), могут быть предложены принципы научной обоснованности, своевременности, взаимности, системности, баланса частных и публичных интересов, информационного сопровождения. Эти принципы должны находиться в системной зависимости и применяться именно в своей совокупности как взаимодополняющие .

Например, принцип своевременности предполагает принятие закона в момент его актуализации (так, закон о чрезвычайном положении должен приниматься не в момент возникновения чрезвычайных ситуаций), и с учетом очередности (закон общий предшествует и предопределяет содержание специальных законов), принцип системности подразумевает механизм встраивания принимаемого закона или целой группы законов в систему правовых актов, учитывая их иерархию и специализацию .

На всеобщее значение в пределах всей системы права принципа взаимности указывает В.М. Сырых2. Этот принцип подразумевает выработку компромиссного варианта гарантированного удовлетворения интересов различных субъектов правоотношений. О необходимости подобного общеправового принципа, способствующего предотвращению социальных конфликтов, упоминает Ю.Ю. Ветютнев, называя его «принципом социального партнерства»3. Законы, затрагивающие права и обязанности гражКовлер А.И. Указ. Соч. С. 9 .

Сырых В.М. Логические основания общей теории права. Т. 3: Современное правопонимание. М., 2007. С. 336 .

Ветютнев Ю.Ю. Ценностные аспекты правового компромисса // Компромисс в дан, должны обсуждаться в открытом информационном доступе с возможностью обратной правотворческой инициативы от граждан, созданием процедур учета «наказов» избирателей через конкретных депутатов. Закон является не только источником устранения конфликта, но он сам может породить конфликт .

Правообразовательный процесс должен быть организован таким образом, чтобы возможности для диалога, социально-политического и правового дискурса были максимально широкими1 .

В силу требования ст. 18 Конституции РФ, представляется обоснованным закрепление правового принципа информационного сопровождения законодательного процесса, предполагающего возможность ознакомления любого заинтересованного гражданина с текстом законопроекта, пояснительной записки к нему и поступивших от различных инстанций заключений .

Можно констатировать, что для обеспечения последовательности в процессе правовой модернизации российского государства должна быть сформирована концепция законотворческого процесса, которая позволила бы осуществлять, прежде всего, законотворческую деятельность в системном порядке. Ее итогом мог бы стать законодательный акт, регламентирующий все стадии законотворческого процесса, определяющий его принципы, ответственность за их нарушение (включая, например, мораторий на законотворческие инициативы для отельных депутатов), систему законодательства (иерархию и специализацию отраслей), порядок проведения, количество и минимальную продолжительность чтений. Такой нормативный акт своей целью должен преследовать исключение спонтанности, быстротечности и хаотичности в законотворческой деятельности, избыточности правового регулирования, повышение авторитета закона и законодательных органов. По аналогии с принципом деятельности полиции, законодательные органы при осуществлении своей деятельности должны стремиться обеспечивать общественное доверие к себе и поддержку граждан .

праве. Т. 1. С. 253 .

Придворов Н.А., Трофимов В.В. Правообразование и правообразующие факторы

–  –  –

Эффективность согласительных процедур в производстве по делам об административных правонарушениях Сегодня в науке достаточно широко применяется категория «эффективность», которая в большей степени является не собственно юридическим, сколько общенаучным определением .

Важно отметить, что это явление изучается достаточно продолжительное время в самых различных отраслях знания, но до настоящего времени единого понимания так и не выработано .

Очевидно, что проявление немалого научного интереса к исследованиям эффективности в праве в целом, вызвано, прежде всего, естественной потребностью социума в точном представлении о том, в какой же степени действенно само право и в какой степени оно может быть полезным в решении конкретных общественных задач .

Представляется, комплексное исследование эффективности согласительных процедур в производстве по делам об административных правонарушениях предполагает изучение следующих составляющих: 1) определение понятия эффективности согласительных процедур в производстве по делам об административных правонарушениях; 2) определение административно-правовых норм, регулирующих «соглашение» в рамках производства по делам об административных правонарушениях; 3) осуществление анализа условий эффективности согласительных процедур в производстве по делам об административных правонарушениях; 4) определение возможных путей повышения эффективности согласительных процедур в производстве по делам об административных правонарушениях .

Очевидно, что отсутствие общего понимания термина «эффективность» является причиной возникновения дополнительных сложностей при изучении данного явления в целом в юридической науке. Анализ литературы позволил нам условно выделить ряд существующих групп мнений по проблеме осмысления эффективности. Точка зрения одних авторов связывает эффективность с результативностью целенаправленного действия, принимая во внимание степень достижения поставленных целей, учитывая, тем самым, качественную и количественную характеристику явления. Важным и наиболее общим для данного подхода является то, что осмысление эффективности здесь необходимо связывать с такими категориями как «цель», «действие», «результат». Другую группу составляют мнения исследователей, которые в своих трудах эффективность сводят только лишь к способности положительного воздействия на социальные отношения, при этом, не увязывая данное явление с результативностью целенаправленного действия .

В.М. Баранов, исследуя истинность норм советского права, акцентирует внимание на том, что эффективность не может не включать в себя временной признак, поскольку без учета фактора времени эффективность действия большинства правовых норм не может быть установлена1 .

Очевидно, что абсолютность и устойчивость категории «эффективность» по своей природе не присущи, в связи с этим думается, что данный термин является не только определяющей, но и определяемой дефиницией .

Таким образом, представляется возможным предложить следующее рабочее определение эффективности согласительных процедур в производстве по делам об административных правонарушениях: оценочное свойство, определяющее степень (уровень) результативности реализации согласительных процедур в производстве по делам об административных правонарушениях .

Исследование согласительных процедур в производстве по делам об административных правонарушениях невозможно без

Баранов В.М. Истинность норм советского права. Проблемы теории и практики .

– Саратов, 1989. – С. 285 .

определения круга норм в законодательстве об административных правонарушениях, в которых возможна реализация соглашения сторон. Анализ КоАП РФ позволяет сделать вывод о том, что соглашение сторон в производстве по делам об административных правонарушениях, возможно рассматривать, в том числе, и качестве компромисса между его субъектами .

На сегодняшний день компромисс закрепился во многих отраслях права, таких как предпринимательское, гражданское, арбитражное, международное право, где стороны правового спора пытаются, по преимуществу, урегулировать возникший конфликт путем соглашений и переговоров1 .

Если же вести речь о законодательстве об административных правонарушениях, следует отметить, что и здесь прослеживается идея компромисса. Данная идея состоит в наличии начал «сотрудничества» и взаимодействия сторон правового конфликта, вызванного совершением административного правонарушения .

Институт компромисса в основном направлен на стимулирование правонарушителя к будущему позитивному активному поведению. Такое направление, представляется, следует рассматривать в качестве компромисса между государством в лице судей, органов, должностных лиц с одной стороны и лицом, совершившим административное правонарушение с другой стороны .

При этом объектом данных отношений является те блага, которые желает извлечь лицо, совершившее административное правонарушение идя на консенсус с государством. Благо может быть реализовано, прежде всего, в форме смягчения административной ответственности за совершение правонарушителем положительных действий .

В ст. 4.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях законодатель указывает отдельные ком

<

См.: Толстик В.А. Социальная и юридическая природа компромисса // Компроstrong>

мисс в праве: теория, практика, техника: сборник статей по материалам Международной научно-практической конференции (г. Нижний Новгород, 29-30 мая 2014 года): в 2 т. / под общ. ред. В.А. Толстика, В.М. Баранова и А.В. Парфенова. Н .

Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2014. Т. 1. С. 126-145 .

промиссные положения, думается, среди них возможно выделить следующие:

– раскаяние лица, совершившего административное правонарушение;

– добровольное сообщение лицом, совершившим административное правонарушение, в орган, уполномоченный осуществлять производство по делу об административном правонарушении, о совершенном административном правонарушении;

– оказание лицом, совершившим административное правонарушение, содействия органу, уполномоченному осуществлять производство по делу об административном правонарушении, в установлении обстоятельств, подлежащих установлению по делу об административном правонарушении;

– предотвращение лицом, совершившим административное правонарушение, вредных последствий административного правонарушения;

– добровольное возмещение лицом, совершившим административное правонарушение, причиненного ущерба или добровольное устранение причиненного вреда;

– добровольное исполнение до вынесения постановления по делу об административном правонарушении лицом, совершившим административное правонарушение, предписания об устранении допущенного нарушения, выданного ему органом, осуществляющим государственный контроль (надзор) .

В перечисленных положениях четко прослеживается стимул, таким образом, воздействие происходит на сознание и волю правонарушителя с целью совершения им дальнейших положительных действий .

Необходимо учитывать, что в КоАП РФ законодателем вносились изменения, которые расширили круг компромиссных положений относительно возможности смягчения ответственности за совершение административных правонарушений. Более того, законодатель предоставляет возможность судье, органу, должностному лицу, рассматривающему дело об административном правонарушении признать и иные обстоятельства в качестве смягчающих, не указанных в качестве таковых в законодательстве об административных правонарушениях. Таким образом, сегодня возможность и степень использования компромисса во многом может зависеть от усмотрения правоприменителя .

Очевидно, что отсутствие в законодательстве прямой привязки обстоятельств, которые смягчают административную ответственность с назначением самого административного наказания, выражает неконкретность компромиссных положений в законодательстве об административных правонарушениях .

Указанное обстоятельство, бесспорно, не может в полной мере способствовать решению задач производства по делам об административных правонарушениях .

Важно отметить, что идея компромисса законодателем предусмотрена и в нормах особенной части КоАП РФ в том случае, если речь идет о совершении конкретных административных правонарушений и возможности освобождения от административной ответственности при выполнении им добровольно указанных в норме действий .

Примером этому может послужить примечание к ст. 6.8 .

(Незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов и незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества), в соответствии с которым лицо, добровольно сдавшее приобретенные без цели сбыта наркотические средства, психотропные вещества, их аналоги или растения, содержащие наркотические средства или психотропные вещества, либо их части, содержащие наркотические средства или психотропные вещества, освобождается от административной ответственности .

Подводя итог, необходимо отметить, что согласительные процедуры являются важным институтом в производстве по делам об административных правонарушениях и требует детального научного осмысления, поскольку по их эффективности во многом определяется результативность решения задач производства по делам об административных правонарушениях .

–  –  –

Пути повышения эффективности административного правосудия во Франции в XXI веке Административная юстиция (система юрисдикционных органов, осуществляющих правосудие по административным делам, по делам управления, на основе особого процессуального порядка) во Франции включает административные трибуналы, административные апелляционные суды и Государственный совет .

Обозначим основные этапы развития системы органов административной юстиции Франции. Первый этап – конец XVII-XVIII вв. – «предыстория» современной системы, когда складываются ее организационные (Королевский совет, интенданты), доктринальные (складывание мощной административно-полицейской бюрократии в период Старого режима способствовало проработке критериев дифференциации юстиции и администрации) и правовые (достаточно вспомнить Сен-Жерменский эдикт 1641 г., запрещающий судам вмешиваться в дела администрации) предпосылки. Второй этап

– 1789 г. – 1872 г. – институционализация органов административной юрисдикции. В период революции 1789-1794 гг .

был закреплен законодательно принцип разделения властей, получивший своеобразную трактовку в запрете вмешательства судов в сферу деятельности законодательной и исполнительной власти. В результате юрисдикционный контроль над аппаратом управления был возложен на особые, но все-таки административные органы – Государственный совет и советы префектур, действующих на основе системы «удержанной юстиции» (justice retenue). Третий этап – 1872 г. – 1953 г .

– формирование особой ветви административного правосудия на основе «делегированной юстиции», доктринально подкрепленных двумя взаимосвязанными идеями – об автономии административного права и самостоятельном правовом статусе учреждений административной юстиции, завершившееся созданием в 1953 г. базового элемента – административных трибуналов. Четвертый этап – 1953 г. – по наст. время – развитие и совершенствование современной системы административной юстиции Пятой республики. Согласно декрету от 30 сентября 1953 г. полномочия административного суда общего права перешли от Государственного совета к бывшим советам префектуры, отныне именуемым административными трибуналами .

Государственный совет в качестве суда первой и последней инстанции с этого времени стал обладать только исключительной юрисдикцией. Вторая важнейшая реформа 1987 г., завершившая формирование современной системы административной юстиции, состояла в создании административных апелляционных судов .

В течение последних лет органы административной юстиции Франции переживают череду непрерывных реформ, общая направленность которых состоит в улучшении эффективности административного правосудия. В этих целях осуществляется перераспределение компетенции между органами различного уровня, укрепляется роль Государственного совета как высшего органа административной юстиции, обеспечивающего единство судебной практики и совершенствование системы в соответствии с меняющимися требованиями .

Государственный совет – высший административный суд Франции, а также главный консультативный орган правительства по вопросам управления. Его задачи перечислены в статьях

L. 112-1-112-3 Кодекса административной юстиции1:

Code de justice administrative. (Dernire modification: 1 janvier 2013). URL: http:// www.legifrance.gouv.fr/affichCode.do?cidTexte=LEGITEXT000006070933 (датаобращения 10.02.2013) .

– Государственный совет принимает участие в принятии законов и ордонансов, он рассматривает после обращения премьер-министра законопроекты, подготовленные правительством;

– Государственный совет высказывает мнение о проектах декретов и других нормативных актах, в подготовке которых его участие предусмотрено законодательством в форме представления заключения, или которые переданы ему правительством;

– Государственный совет осуществляет консультирование премьер-министра или министров по вопросам административного характера, вызывающим затруднения (статья 112-2);

– Государственный совет может по собственной инициативе обращать внимание властей на необходимость реформ законодательного, нормативного или административного порядка (статья 112-3) .

Другие органы общей административной юстиции – административные трибуналы и административные апелляционные суды – также имеют двойное предназначение. Это смешение функций создает определенные проблемы в их деятельности .

Например, в случае, когда Государственный совет, давший положительное заключение на декрет правительства, впоследствии должен рассматривать иск о законности данного декрета, возникают сомнения в его возможности вынести объективное судебное решение. С 1963 г. в организации работы Государственного совета действует принцип совмещения разнообразных функций с целью наилучшего обеспечения взаимосвязи в работе учреждения. Применение Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод к административному судопроизводству актуализировало эту проблему. Европейский суд по правам человека определил1, что выполнение некоторыми советниками в отношении одних решений функций двойственного характера ставит под вопрос беспристрастность данного института, так как у истца могут возникнуть предположения о том, что члены судебного подразделения совета связаны предшествующим

Asso B., Monera F. Contentieux administrative. Paris, 2006. Р. 53 .

решением (мнением) его консультативного подразделения. В решении «Сасилор-Лормин против Франции» от 9 ноября 2006 г. Европейский суд не возражал против принципа многофункциональности Государственного совета, но квалифицировал участие членов судебной секции в выработке административными секциями заключений, касающихся тех же вопросов, как противоречащее Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод1 .

Решение проблемы было предложено в положениях декрета № 2008-225 от 6 марта 2008 г., относящегося к организации и функционированию Государственного совета, который внес изменения в Кодекс административной юстиции (его регламентарную часть), усилив разделение между консультативными и судебными функциями Государственного совета. Неписаное правило самоотвода было внесено в кодекс (статья R. 122-21Были осуществлены отступления от правила совмещения обязанностей. Так, докладчик, имеющий стаж в четыре года деятельности в Государственном совете, может быть назначен только в административную или судебную секцию2 .

До 1 февраля 2009 г. публичные докладчики назывались «правительственными комиссарами»

(commissairesdugouvernement). Их роль в процессе состоит в том, чтобы «в полной независимости» публично представить личное мнение о рассматриваемом деле, в котором анализируются доводы сторон, юридические аспекты спора и предлагается желательное юридическое решение (статья L.7 Кодекса административной юстиции). Государственный совет Франции последовательно разъяснял, что, несмотря на свое название, «правительственные комиссары» не выполняют функцию представителя правительства в ГосударственSauv J.-M. Le Conseil d’tat et l’application de la Convention europenne de sauvegarde des droits de l’homme et des liberts fondamentales. URL: http://www .

conseil-etat.fr/fr/discours-et-interventions/le-conseil-d-etat-et-l-application-de-laconvention-europeenne-de.html (дата обращения 09.01.2013) .

Adaptation des procdures internes du Conseil d’tat. URL: http://www.conseil-etat .

fr/fr/communiques-de-presse/-adaptation-des-procedures-internes-du-ce.html (дата обращения: 8.01.2013) .

ном совете и также не являются неким аналогом прокурора. Однако Европейский суд счел, что у участника процесса могут появиться сомнения в беспристрастности рассмотрения дела судом, когда, услышав публичное заключение комиссара об отрицательном решении его вопроса, он видит его удаляющимся в совещательную комнату с остальными судьями. В результате в 2006 г. в Кодекс административной юстиции были внесены изменения. Согласно статье R. 732-2 правительственный комиссар утратил возможность присутствовать при обсуждении решения в апелляционных судах и административных трибуналах. Присутствие (но не участие) комиссара при обсуждении решения в Государственном совете разрешено, если участник процесса не выразит в любое время до начала совещания протест в письменном виде (статья R. 733-3). Во всех инстанциях административной юстиции была предусмотрена возможность для адвокатов сторон высказать замечания после публичного представления правительственным комиссаром своего мнения. Наконец, в 2009 г. правительственные комиссары были переименованы в публичных докладчиков. В официальном коммюнике Государственного совета по поводу реформы пояснялось, что должность правительственного комиссара, созданная еще Ордонансом от 12 марта 1831 г., значительно изменилась с тех пор, он перестал быть представителем государства, но наименование сохранилось, порождая неоднозначное понимание функций, которые они реализуют в Государственном совете. Новое название – публичный докладчик – «более простое и лучше выражает сущность этого особенного судьи, который принадлежит юрисдикции, как и другие докладчики, но, выражая свое мнение публично, не может принимать участие в совещании»1 .

Едва ли не главным вопросом, который решался в ходе реформ административной юстиции, являлся вопрос о сроках Rforme de la justice administrative. 8 janvier 2009.URL: http://www.conseil-etat .

fr/fr/communiques-de-presse/reforme-de-la-justice-administrative-1-k4u.html (дата обращения 08.01.2013) .

рассмотрения административных дел. Так, кардинальное преобразование 1953 г. было порождено тем, что Государственный совет, на рассмотрение которого поступала большая часть административных споров (количество жалоб ежегодно вдвое превышало тот объем, с которым он мог справиться), оказался в такой степени перегружен, что, несмотря на интенсивную работу его секций, рассмотрение дел откладывалось на несколько лет .

Основной вызов времени, с которым столкнулась административная юстиция Франции в XXI в., состоит в необходимости обеспечивать качественное правосудие в разумные сроки, содействие посредством осуществления юрисдикционных и консультативных функций упрочению правового государства в условиях постоянного увеличения обращений граждан и усложнения материального содержания административного права. За десять лет, с 2001 г. по 2011 г., количество дел, зарегистрированных органами административной юрисдикции, увеличилось на 48 % .

Динамика роста числа различных видов административно-правовых споров не одинакова. В отчете Государственного совета Франции за 2012 г.

выделяется шесть главных категорий споров в зависимости от их материального содержания:

– налоговые споры,

– обжалование незаконных актов общей администрации,

– обжалование незаконных административно-полицейских актов,

– споры о реализации права на жилье,

– споры в сфере градостроительства,

– споры, относящиеся к вопросам пребывания в стране иностранцев .

По трем из шести указанных видов споров в последние годы наблюдается снижение количества жалоб. В частности, в 2011 г. количество рассмотренных дел по налоговым вопросам снизилось на 3,5 % и составило 10,5 % от их общего числа, количество рассмотренных дел об обжаловании актов общей администрации – на 0,2 % и составило 9,2 % от их общего числа, количество рассмотренных дел об обжаловании административно-полицейских актов – на 12 % и составило 9 % от их общего числа .

По ряду категорий споров в последние годы наблюдается устойчивый рост обращений граждан. В 2011 г. количество рассмотренных дел по спорам в сфере реализации права на жилье выросло на 8,7 % и составило 6,3 % от их общего числа, количество рассмотренных дел по спорам в сфере градостроительства

– на 8,7 % и составило 7 % от их общего числа, количество рассмотренных дел по спорам о пребывании в стране иностранцев

– на 18,2 % и составило 29,2 % от их общего числа .

Поскольку быстрота осуществления правосудия является одним из условий его эффективности, а в определенных случаях задержка с вынесением решений лишает их практического значения, то «борьба против медлительности административного правосудия» является постоянным направлением его совершенствования в последнее десятилетие .

В этих целях законодатель предусмотрел развитие процедур по принятию срочных решений по вопросам, не терпящим отлагательства, предоставив, прежде всего, полномочия в этой сфере председателям административных трибуналов и судов и пойдя на определенные отступления от принципа коллегиальности административной юстиции. Государственный совет, со своей стороны, внес большой вклад в решение проблемы разработкой института вины, инициирующего ответственность государства за медлительность административного правосудия, в постановлении от 28 июня 2002 г.1 Приняв решение привести свою судебную практику в административно-правовой сфере в соответствие с европейским правом, Государственный совет счел, что в соответствии со статьей 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, вследствие «общих принципов функционирования административной юрисдикции, участники судебного процесса имеют право на то, чтобы Cassia P. Dlairaisonnable de jugement. URL: http://actu.dalloz-etudiant.fr/fileadmin/ actualites/pdfs/FEVRIER_2012/GrandsArrets5.pdf (дата обращения 17.01.2013) .

их иски рассматривались в разумный срок». Это обращение к общим принципам административной юстиции позволило Государственному совету обосновать возможность привлечения государства к ответственности за отступление от принципа рассмотрения дела в разумные сроки без наличия тяжкой вины (тяжкого дисциплинарного проступка). Институт ответственности во французском административном праве «в значительной мере построен вокруг понятия виновного действия, поскольку администрация в принципе признает свою ответственность, лишь когда ей можно вменить в вину простое или серьезное нарушение»1. Решением по делу Мажьера (Magiera) Государственный совет закрепляет ответственность государства за чрезмерное затягивание судебного процесса, поскольку неразумные сроки вынесения решения являются составным элементом ненадлежащего предоставления услуги государственного правосудия .

Теперь иск о привлечении государства к ответственности возможен за несоответствующее правовым установлениям функционирование службы правосудия. Государственный совет пояснил, что срок рассмотрения дела квалифицируется как разумный в зависимости от его сложности, характеристики сторон и других особенностей конкретного дела. Разумным сроком рассмотрения обычного, несложного дела считается средний срок рассмотрения подобных дел, если допускается их превышение, то создается повод для привлечения государства к ответственности2 .

Альбер Н. Влияние ЕСПЧ на право ответственности в публичном праве // Развитие европейских и российских юридических институтов в контексте европейской интеграции: сборник материалов международного проекта. СПб., 2012. С. 97 .

Cassia P. Op. cit .

–  –  –

Как всем известно, под юридической процедурой понимается структурированная правовыми отношениями система актов поведения, обладающая нормативной или индивидуальной моделью своего развития и служащая средством реализации основного, главного для нее правового отношения. Следовательно, юридические процедуры регулируют отношения, возникающие в области административного надзора .

6 апреля 2011 года был принят Федеральный закон № 64-ФЗ «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы». Данный нормативный правовой акт закрепил понятие, задачи, срок, субъекты и объекты административного надзора, а также порядок его осуществления .

К условиям установления административного надзора относятся:

а) совершеннолетний возраст лица, в отношении которого решается вопрос об установлении административного надзора;

б) освобождение его из мест лишения свободы (после отбытия наказания или частичного освобождения от его отбывания); в) наличие судимости за тяжкое или особо тяжкое преступление либо за умышленное преступление в отношении несовершеннолетнего; осуждение при рецидиве преступлений1 .

Административный надзор устанавливается на основании заявления администрации исправительного учреждения в отношении:

– совершеннолетнего лица, освобождаемого из мест лишения свободы и отбывавшего наказание за совершение тяжкого

Уголовно-правовое воздействие: монография / Г.А. Есаков, Т.Г. Понятовская,

А.И. Рарог и др.; под ред. А.И. Рарога. М., 2012. 288 с .

или особо тяжкого преступления либо при рецидиве преступлений или умышленного преступления в отношении несовершеннолетнего;

– совершеннолетнего лица, освобождаемого из мест лишения свободы, если это лицо отбывало наказание за совершение преступления при опасном или особо опасном рецидиве преступлений либо за совершение преступления против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего .

В отношении вышеперечисленных лиц административный надзор может быть установлен при условии признания их злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания .

Отдельной категорией в отношении которых устанавливается административный надзор, являются лица, совершившие в возрасте старше восемнадцати лет преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, и страдающего расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости, независимо от наличия непогашенной либо неснятой судимости1 .

Кроме того, по заявлению ОВД административный надзор устанавливается в отношении лица, отбывшего уголовное наказание в виде лишения свободы и имеющего непогашенную либо неснятую судимость, совершающего в течение одного года два и более административных правонарушений против порядка управления или административных правонарушений, посягающих на общественный порядок и общественную безопасность и на здоровье населения и общественную нравственность .

Хотелось бы отметить, что в связи с ужесточением уголовного наказания в отношении лиц, страдающих расстройством сексуального предпочтения (педофилией), в данный нормативный правовой акт была внесена норма, устанавливающая административный надзор за совершеннолетним лицом, совершившим

Сенатов А.В., Апкаев Д.М. Проблемы законодательного регулирования осущестstrong>

вления административного надзора в отношении лиц, освобожденных из мест лишения свободы // Вестник Владимирского юридического института. 2014. № 2 (31). С. 173-176 .

преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, и страдающего расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости. В отношении таких лиц административный надзор устанавливается в обязательном порядке без наличия каких-либо иных оснований .

Кроме того, административный надзор устанавливается также за лицами, совершившими преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, частей растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры1 .

Административный надзор устанавливается в порядке гражданского судопроизводства. В ГПК РФ введена гл. 26.2 «Производство по делам об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы». Согласно ст. 261.5 ГПК РФ дела об административном надзоре (его установлении, а также продлении, прекращении или изменении административных ограничений) рассматриваются гражданским судом по заявлению администрации исправительного учреждения или органа внутренних дел .

В соответствии со ст. 261.7 ГПК РФ дела об административном надзоре рассматриваются и разрешаются судьей единолично, с обязательным участием лица, в отношении которого подано заявление, а также с участием представителей исправительного учреждения или органа внутренних дел, которыми подано заявление, и прокурора. Суд, рассмотрев заявление по делу об административном надзоре, принимает решение об удовлетворении или отказе в удовлетворении соответствующего заявления .

Не будем забывать, что в течение срока административного надзора возможно изменение ситуации (обстановки или поведения поднадзорного лица). В силу этого законодательством предусматривается порядок не только прекращения или продО наркотических средствах и психотропных веществах»: федер. закон от 8 января 1998 г. № 3- ФЗ // Рос. газ. 1998. 15 января .

ления административного надзора, но также и коррекции административных ограничений .

Так, согласно ч. 3 ст. 4 Федерального закона суд в течение срока административного надзора на основании заявления органа внутренних дел или поднадзорного лица либо его представителя с учетом сведений об образе жизни и о поведении поднадзорного лица, а также о соблюдении им административных ограничений может частично отменить административные ограничения или на основании заявления органа внутренних дел может дополнить ранее установленные поднадзорному лицу административные ограничения. Частью 4 ст. 261.6 ГПК РФ определяется процессуальный порядок решения этих вопросов. Таким образом, указанными выше законодательными положениями создан правовой механизм реализации предупредительной функции административного надзора. Представляется, что ее позитивным социальным результатом может быть и решение задачи исправления поднадзорного лица .

Однако независимо от успехов в деле индивидуального предупредительного воздействия на поднадзорное лицо, для его обеспечения, прежде всего необходим контроль над ним. Этот контроль является универсальным инструментом любого принудительного воздействия, инструментом, которому нет альтернативы. Неукоснительность и неотвратимость контроля над неблагополучной в криминальном отношении личностью служат гарантией общей безопасности, необходимой предпосылкой решения задач, сформулированных в ст. 2 Федерального закона «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы»1 .

Юридическая наука стала заниматься проблемами соотноПоследствия нарушения административных ограничений или обязанностей поднадзорного лица (ч. 3 ст. 11 Федерального закона) могут быть административными или уголовно-правовыми .

Статьей 19.24 КоАП РФ дифференцирована административная ответственность за нарушение административных ограни

<

Уголовно-правовое воздействие: монография / Г.А. Есаков, Т.Г. Понятовская,

А.И. Рарог и др.; под ред. А.И. Рарога. М.: Проспект, 2012. 288 с .

чений или обязанностей поднадзорного лица. Несоблюдение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, административных ограничений влечет наложение административного штрафа в размере от одной тысячи до одной тысячи пятисот рублей либо административный арест на срок до пятнадцати суток.1 Невыполнение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, обязанностей, предусмотренных федеральным законом, влечет предупреждение или наложение административного штрафа в размере от пятисот до одной тысячи рублей .

Уголовно-правовые последствия указанных выше нарушений предусмотрены в ст. 314.1 УК РФ: «Неприбытие без уважительных причин лица, в отношении которого установлен административный надзор при освобождении из мест лишения свободы, к избранному им месту жительства или пребывания в определенный администрацией исправительного учреждения срок, а равно самовольное оставление данным лицом места жительства или пребывания, совершенные в целях уклонения от административного надзора» .

Административный надзор прекращается по следующим основаниям: истечение его срока; снятие судимости с поднадзорного лица; осуждение поднадзорного лица к лишению свободы и направление его к месту отбывания наказания; смерть поднадзорного лица. После прекращения административного надзора поднадзорное лицо снимается с учета в ОВД. В отношении лица, которое отбывало наказание за преступление против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего, административный надзор досрочно прекращен быть не может .

Таким образом, в целях эффективности осуществления административного надзора необходимо совершенствование уголовного, уголовно-исполнительного, административного законодательства, а также ведомственных и межведомственных нормативных правовых актов, как МВД России, так и ФСИН России .

Уголовно-правовое воздействие: монография / Г.А. Есаков, Т.Г. Понятовская,

–  –  –

В настоящее время в юридической науке не теряют своей актуальности вопросы систематики права. Неясность, неоднозначность и относительность отраслевых конструкций системного правового ряда порождают немалый интерес и множество мнений на этот счет. В частности, большой интерес представляет проблема соотношения, которая обусловлена неоднозначной природой процедуры и процесса. В юридической литературе и практике отсутствует концептуальное решение данного вопроса. Между тем от правильности теоретического оформления поставленного вопроса зависит качество и эффективность правоприменительной деятельности. Поставленная методолого-эмпирическая задача вызывает необходимость создания адекватных и четких правовых установлений, которые будут естественным образом, последовательно воплощаться в реальной жизни. В этом отношении вопрос соотношения понятий «процесс» и «процедура»

характеризует область действия права и его эффективность на практике, так как создание поведенческого правила, имеющего юридическое значение, вовсе не означает его успешную практическую реализацию. Поэтому в целях достижения системности действия позитивного права необходим баланс между нормативными установлениями материального и процессуального права .

К настоящему времени в юриспруденции каждая из указанных правовых категорий (имеются в виду правовые категории «процесс» и «процедура») характеризуется наличиемразработанных комплексов концепций и учений1. Однако с точки зрения значимости систематики и реализации права решения на некоторые вопросы данной области различными учеными интерпретируются по-разному. Сюда как раз и относится вопрос о соотношении данных категорий .

В первую очередь, рассматривая вопрос соотношения категорий «процесс» и «процедура», следует обратиться к филологическому значению данных понятий. Словарь В. Даля под процессом понимает ход, развитие явления, последовательную смену состояний, а под процедурой – официальный порядок поведения2. В этой связи можно отметить их сходство и различие. Сходство заключается в том, что для обоих понятий характерны последовательность, смены состояний действия права и поведения субъектного состава процессуального правоотношения. Различие же состоит в том, что процесс относится к явлению в целом, по своей природе является функционально однородной юридически значимой деятельностью. Процедура формализует порядок такой деятельности .



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«Коммерческое право УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ МОСКВА Юриспруденция УДК 347.73(075.8) ББК 67.402 К63 Авторы: Постовой Николай Васильевич д.ю.н., профессор главы 1, 2, 3, 4 Андреева Галина Николаевна к.ю.н., доцент гл. 5 Попова Светлана Сергеевна главный консультант Конституционного суда РФ, к.ю.н. главы 6, 7,9 Постовой Сергей...»

«Кафедра "Пищевые производства" предлагает на компакт-дисках и на твердых носителях: учебно-методические комплексы по дисциплинам специальностей 260601.65, 260602.65 и 260501.65 учебные пособия справочно-методические разработки рабочие тетради по дисциплинам кур...»

«Далия Трускиновская Сыск во время чумы Архаровцы – 1 Авторский текст http://litres.ru/ "Чумная экспедиция": Амфора; Санкт-Петербург; 2006 ISBN 5-367-00140-8 Аннотация 1771 год. Первое десятилетие правления блистательной Екатерины Второй завершилось московскими бунтами. Дворцов...»

«В Туле прошло IV Всероссийское совещание КДНиЗП С 9 по 10 ноября в Туле прошло IV Всероссийское совещание по вопросу организации деятельности комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав "Координирующая роль к...»

«Копылов В.А. Информационное право Содержание: Предисловие ко второму изданию Глава 1 Информационное об щество и право 1.1. Роль информации в жизни личности, общества, государства. Информационное общество. Стадии ст...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА)" Университет имени О.Е. Кутаф...»

«Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации" _ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА УТВЕРЖДАЮ Проректор по научной раб...»

«Веревкина Юлия Юрьевна ВЗАИМООТНОШЕНИЯ КОНСТИТУЦИИ И КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА В РОССИИ Специальность: 12.00.02 – конституционное право; конституционный судебный процесс; муниципальное право АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук Москва 2013 Диссертация выполнена в секторе теории конституционного права Федер...»

«БОГОСЛОВИЕ Протопресвитер Борис Бобринский ТАЙНА ПРЕСВЯТОЙ ТРОИЦЫ Общее введение 1. Бог есть Троица В своем учении о Тайне Божественного бытия учебники православного догматического богословия, следуя классическому методу западной схоластики (влияние которой сильно сказалось в современную эпоху на православном богословии), различа...»

«ОБЗОР о результатах взаимодействия полиции с институтами гражданского общества по итогам 2016 года I. Формы и методы взаимодействия с институтами гражданского общества Создание эффективной системы взаимодействия полиции с общественностью и различным...»

«ГРАЖДАНСКИЙ И УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС Нашим читателям мы представляем материалы круглого стола, состоявшегося в Московской государственной юридической академии и посвященного актуальным проблемам процессуального права. С.В. МАТВЕЕВ* АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДОПУСТИМОСТИ ПОКАЗАНИЙ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТ...»

«УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ФЕДЕРАЦИИ ПРОФСОЮЗОВ БЕЛАРУСИ "МЕЖДУНАРОДНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ "МИТСО" УТВЕРЖДЕНО Приказ ректора университета "7" сентября 2016 № 930 МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ПОДГОТОВКЕ, ОФОРМЛЕНИЮ И ЗАЩИТЕ НАУЧНЫХ РАБОТ СТУДЕ...»

«УДК 341.231.14+342.7 (470) ББК 67.412+67.400.7 С 76 С 76 Стандарты Европейского Суда по правам человека и российская правопримени тельная практика: Сборник аналитических статей / Под ред. М.Р. Воскобитовой. М.: Издательство "Анахарсис", 2005.— 528 с. — 2000 экз. ISBN 5 901352 50 5. Настояща...»

«Авторское право в Интернете: конфликты, распределение ответственности и варианты регулирования Санкт-Петербург февраль – апрель 2011 Авторское право в Интернете: конфликты, распределение ответственности и варианты регулирования. Авторы: Арина Дмитриева, Денис Савельев При участии Натальи Цветково...»

«Руководство оператора 2SF24 и 2SF30 Двухсекционная складывающаяся рядовая сеялка 1994+ Полностью прочтите данное руководство оператора. Если вы видите данный символ, это означает, что необходимо выполнить все последующие ука...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ" "УТВЕРЖДАЮ" Первый проректор, проректор по учебной работе С.Н. Туманов "_"_2012 г. УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ "КРИМИНАЛИСТИКА" Специальность 03...»

«Обращение в Европейский Суд по правам человека Обращение в Европейский Суд по правам человека Учебное пособие Москва УДК 341.645:347.922(075) ББК 67.412.2 О 23 Книга издана МОО ПЦ "Мемориал" для Европейского центра защиты прав человека (EHRAC). Общ...»

«Полные правила проведения рекламной акции "ВОЗЬМИ В ДОРОГУ"1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. Настоящие правила проведения рекламной акции (далее – Правила) содержат информацию об Организаторе акции, о правилах ее пр...»

«ДРЕЛЬ ЭЛЕКТРИЧЕСКАЯ DRL400C PREMIUM ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Уважаемый покупатель! Благодарим Вас за приобретение инструмента торговой марки Hammer. Вся продукция Hammer спроектирована и изготовлена с учетом самых высоких требований к качеству изделий. Для эффективной и безопасной работы внимательно прочтите данную инстру...»

«Федеральное агентство железнодорожного транспорта Управление учебных заведений и правового обеспечения Федеральное государственное образовательное учреждение "Учебно-методический центр по образова...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ" "УТВЕРЖДАЮ" Первый проректор, проректор по учебной...»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.