WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:   || 2 | 3 |

«ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика PRAVOVOE GOSUDARSTVO: teoriya i praktika THE RULE-OF-LAW STATE: theory and practice № 4 (46) 2016 общественно-политический и научно-правовой журнал ...»

-- [ Страница 1 ] --

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

ISSN 2500-0217

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

PRAVOVOE GOSUDARSTVO: teoriya i praktika

THE RULE-OF-LAW STATE: theory and practice

№ 4 (46) 2016 общественно-политический и научно-правовой журнал

Издается с 2005 года

Журнал выходит ежеквартально [12+]

УДК 340(05)

ББК 67.0я5

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ

Председатель:

Макаренко Илона Анатольевна – д.ю.н., профессор (Башкирский государственный университет, г. Уфа)

Члены редакционного совета:

Боголюбов Сергей Александрович – д.ю.н., профессор (Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, г. Москва);

Еникеев Зуфар Иргалеевич – д.ю.н., профессор (Председатель Конституционного Суда Республики Башкортостан, г. Уфа);

Заричанский Олег Анатольевич – д.ю.н., профессор (Ивано-Франковский университет права, Украина);

Комаров Сергей Александрович – д.ю.н., профессор (РАНХ и ГС при Президенте Российской Федерации, г. Москва);

Леруа Кристоф – доктор права, профессор (Universit de Perpignan, Франция);

Мухаметшин Фаим Баязитович – д.ю.н., профессор (Уфимский юридический институт МВД РФ, г. Уфа);

Нигматуллин Ришат Вахидович – д.ю.н., профессор (Уфимский юридический институт МВД РФ, г. Уфа);

Полстовалов Олег Владимирович – д.ю.н., (Башкирская академия госслужбы, г. Уфа);



Раянов Фанис Мансурович – д.ю.н., профессор (Башкирский государственный университет, г. Уфа);

Саттарова Нурия Альвановна – д.ю.н., профессор (Башкирский государственный университет, г. Уфа);

Семитко Алексей Павлович – д.ю.н., профессор (Гуманитарный университет, г. Екатеринбург);

Тужилова-Орданская Елена Марковна – д.ю.н., профессор (Башкирский государственный университет, г. Уфа);

Тлепина Шолпан Валерьевна – д.ю.н., профессор (Евразийский национальный университет им. Л.Н. Гумилева, г. Астана, Казахстан);

Хайруллин Владимир Ихсанович – д.ф.н., профессор (Башкирский государственный университет, г. Уфа);

Утяшев Марат Мухарович – д.п.н., профессор (Башкирский государственный университет, г. Уфа);

Шабуров Анатолий Степанович – д.ю.н., профессор (Уральский государственный юридический университет, г. Екатеринбург) .

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

Главный редактор:

Галиев Фарит Хатипович – доктор юридических наук

, доцент

Члены редакционной коллегии:

Азнагулова Гузель Мухаметовна – доктор юридических наук, доцент;

Гиззатуллин Равиль Хасанович – доктор юридических наук, доцент Касимов Тимур Салаватович – кандидат юридических наук, доцент;

Минаков Павел Анатольевич – кандидат политических наук, доцент .

УЧРЕДИТЕЛИ ФГБОУ ВО «Башкирский государственный университет»;

ГБОУ ВО «Башкирская академия государственной службы и управления при Главе Республики Башкортостан»;

ФГКОУ ВО «Уфимский юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации»;

Учреждение «Научно-исследовательский институт проблем правового государства» .

Выпускающий редактор – А.Ф. Файзуллина Редактор англоязычных текстов – З.А. Юсупова Редактор электронной версии – З.Р. Гиниятова

–  –  –

EDITORIAL COUNCIL





Chairperson:

Ilona A. Makarenko – Doctor of Law, Professor (Bashkir State University, Ufa)

Editorial Council Members:

Sergej A. Bogoljubov – Doctor of Law, Professor (Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation, Moscow);

Zufar I. Enikeev – Doctor of Law, Professor (Chairman of the Constitutional Court of the Republic of Bashkortostan, Ufa);

Oleg A. Zarichanskiy – Doctor of Law, Professor (Ivano-Frankivsk University of Law, Ukraine);

Sergei A. Komarov – Doctor of Law, Professor (Russian Academy of National Economy and State Service under the President of the Russian Federation, Moscow);

Christophe Leroy – Doctor of Law, Professor (Universit de Perpignan, France);

Faim B. Mukhametshin – Doctor of Law, Professor (Ufa Law Institute of the MIA of Russia, Ufa);

Rishat V. Nigmatullin – Doctor of Law, Professor (Ufa Law Institute of the MIA of Russia, Ufa);

Oleg V. Polstovalov – Doctor of Law, Professor (Bashkir Academy of State Service, Ufa);

Fanis M. Rayanov – Doctor of Law, Professor (Bashkir State University, Ufa);

Nuriya A. Sattarova - Doctor of Law, Professor (Bashkir State University, Ufa);

Alexey P. Semitko – Doctor of Law, Professor (Liberal Arts University, Yekaterinburg);

Elena M. Tuzhilova-Ordanskaya – Doctor of Law, Professor (Bashkir State University, Ufa);

Sholpan V. Tlepina – Doctor of Law, Professor (L.N. Gumilyov Eurasian National University, Astana, Kazakhstan);

Vladimir I. Khairullin – Doctor of Philology, Professor (Bashkir State University, Ufa);

Marat M. Utyashev – Doctor of Political Sciences, Professor (Bashkir State University, Ufa);

Anatoliy S. Shaburov – Doctor of Law, Professor (Ural State University of Law, Yekaterinburg) .

EDITORIAL BOARD

Editor-in-Chief:

Farit Kh. Galiev – Doctor of Law, Associate Professor

Editorial Board Members:

Guzel M. Aznagulova - Doctor of Law, Associate Professor;

Ravil Kh. Gizatullin - Doctor of Law, Associate Professor;

Timur S. Kasimov – Candidate of Sciences (Law), Associate Professor;

Pavel A. Minakov – Candidate of Political Sciences, Associate Professor .

.

FOUNDERS Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education «Bashkir State University»;

State Budgetary Educational Institution of Higher Education «Bashkir Academy of State Service and Administration under at the Head of the Republic of Bashkortostan»;

Federal State Governmental Educational Institution of Higher Education «Ufa Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia»;

Institution «Research Institute of the Rule-of-Law State»

Executive Editor – А.F. Faizullina Translation Reviewer – Z.А. Yusupova On-line Editor – Z.R. Giniyatova Postal address: 450005, Republic of Bashkortostan, Ufa, Dostoevskiy St, 131 – 319 ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика СОДЕРЖАНИЕ

ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА .

ИСТОРИЯ УЧЕНИЙ О ПРАВЕ И ГОСУДАРСТВЕ

–  –  –

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА .

ИСТОРИЯ УЧЕНИЙ О ПРАВЕ И ГОСУДАРСТВЕ

УДК 340

–  –  –

В последнее время наукометрия как новое явление Lately scientometrics as a new phenomenon in the в мире науки стала привлекать к себе особое вни- world of science has become more attractive for scienмание исследователей. Действительно, ориентация tists. In fact, orientation on revealing the demand for на выявление востребованности трудов конкрет- works of a definite scientist by stating the general ного ученого посредством определения общего number of citations f his/her works pose a topical количества цитирований его работ является акту- problem, the solution of which is directly connected to альной проблемой, решение которой непосред- increasing results and effectiveness of a science .

ственно связано с повышением результативности However, it should be admitted, that the practice of и эффективности науки. Однако следует при- quality assessment of scientific publications знать, что активно применяемая ныне практика through the h-index and other citation indices, оценки качества научных публикаций через ин- which are widely used today, is not free from seriдекс Хирша и другие индексы цитирования не ous criticism, including the factor of subjectivity .

свободна от серьезных замечаний, в том числе от Thus, there is a necessity to study separate positive субъективизма. Поэтому появляется необходи- and negative sides of the h-index and Russian Sciмость изучения отдельных положительных и от- ence Citation Index Library. Science, philosophy of рицательных сторон индекса Хирша и библиоте- science and philosophy face a great scientific probки РИНЦ. Перед наукой, философией науки и lem of elaborating an objective scale of assessment философией появляется большая науковедческая of scientific works .

проблема – выработать объективную шкалу оценки научного труда .

Ключевые слова: наука, наукометрия, филосо- Key words: science, scientometrics, science phiфия науки, индекс Хирша, индекс научной инди- losophy, h-index, index of scientific individuality .

видуальности .

В настоящее время наукометрия стала заявлять о себе как о самостоятельной науке или даже самостоятельной отрасли знаний, чуть ли не как философия. Мы оставим в стороне идеи отдельных специалистов о немедленном и обязательном переходе всех на наукометрические оценки.

Не будем подробно останавливаться и на другой предлагаемой крайности:

полного отказа от наукометрических и рейтинговых оценок .

Мы попытаемся объективно и не эмоционально разобраться в проблеме на примере в основном юридических дисциплин .

№ 4 (46) 2016) Надо сказать, что в публикациях мы уже рассматривали наукометрические проблемы .

В частности, наша позиция по индексу Хирша и наукометрии была кратко изложена в монографии «Философия. Философия права. Юридическая наука» [5; 7; 12, с. 160–162]. Сейчас мы изложим нашу позицию более развернуто .

Как известно, наукометрические данные в последнее десятилетие стали активно применяться в науке для различного рода отчетности научных учреждений, самих ученых, а также оценки их научной деятельности за определенный срок. Наиболее распространены различные индексы цитирования, в основе которых лежат статистические научные методы. На настоящем этапе указанные методы слегка потеснили давно апробированные на практике метод комиссионной экспертной оценки работ ученого, а также метод рецензирования его отдельных трудов .

В юридической науке наукометрические оценки ученых становятся все более распространенными. Появились весьма интересные книги по юридической наукометрии. Некоторые отдельные юридические науки пытаются разработать свою наукометрию. Возможно, что увлечение наукометрией было бы менее сильным, если бы в ряде вузов за более высокие индексы цитирования не стали выплачивать большую заработную плату .

Однако зависимость оплаты является не единственной причиной современного увлечения наукометрией. Практика рецензирования, как известно, всегда субъективна и имеет все связанные с субъективизмом недостатки. Это обусловило необходимость поиска интерсубъективных деперсонифицированных методов оценки ученых. Ориентация на востребованность трудов ученых через количество цитирований его работ показалась на первоначальном этапе достаточно привлекательной. Однако следует признать, что активно применяемая ныне практика оценки через индекс Хирша и другие индексы цитирования тоже не свободна от серьезных замечаний, в том числе от субъективизма. Кроме того, цитирование автора не дает оценку его работе. Просто учитывается, что на работу специалиста сослались. Поэтому достаточно написать в какой-либо книге или статье глупость либо высказать мнение, не соответствующее закону – и эту работу будут критиковать, то есть на нее ссылаться. Получится, что при негативной оценке и критикуемости самой работы, индекс ее цитирования будет высоким!

В индексе цитирования большое значение играет и популярность самого права. Так, специалисты по судебно-экспертной деятельности при важности их трудов для конкретной юридической науки, всегда будут иметь меньший индекс чем специалисты по гражданскому праву. Более того, специалисты по теории государства и права по определению будут иметь в целом более высокие рейтинги, ибо любое серьезное научное исследование начинается с теоретико-правовой базы .

Надо учитывать и то, что интерес к некоторым отраслям права то возрастает, то угасает .

Например, сейчас вряд ли кого-либо заинтересуют работы по колхозному праву, хотя ранее они были достаточно популярны. Как оценивать труды ученых, разрабатывавших подобное право?

То же относится и к работам отдельных ученых. Так, ранее ссылок на труды известных русских дореволюционных юристов было немного. Сейчас, наоборот, стало популярно ссылаться не на современников, а на работы русских правоведов XIX – начала ХХ века. Есть и яркие индивидуальности, интерес к трудам которых то практически гаснет, то ярко возгорается. К таким, например, относятся труды русского религиозного философа права И.А. Ильина [13], основателя психологической концепции права Л.И. Петражицкого [2; 3] .

Индексы цитирований несвободны от субъективизма и потому, что в России есть странный обычай – к месту и нет ссылаться на руководство страны, руководство министерств и ведомств и пр. Если считать объективно и полностью все, что издано в России за ХХ век, то наибольший индекс цитирования будет у К. Маркса, Ф. Энгельса и В. Ленина. На них в советское время ссылались во всех научных работах. То же, в той или иной степени сохранилось и по сей день. В системе МВД, например, есть мода ссылаться на выступления Министра внутренних дел. А в ряде вузов обязательно ссылаются на труды его ректора (или декана юрфака) .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика Говоря о различных индексах цитирования необходимо учитывать и «разнокалиберность» юридических журналов. Например, журналы «Государство и право», «Правоведение», «Юридическая наука: история и современность», «Библиотека криминалиста. Научный журнал» по статусу и популярности трудно сравнить с каким-либо региональным изданием. Статьи в названных журналах по определению заставляют обратить внимание на ученого. А если у специалиста нет возможности опубликоваться в популярном журнале? Его индекс цитирования, независимо от качества работ, не будет высоким. Правда есть и обратная сторона, частично опровергающая изложенный выше тезис. В России издается определенное количество юридических журналов по очень «узким» проблемам, интересующих относительно небольшое количество специалистов. К таким, например, относятся уважаемые журналы «Оперативник (сыщик)» и «Наркоконтроль». Специалисты, интересующиеся освещаемыми в этих журналах проблемами, постоянно публикуются именно в этих изданиях, спорят друг с другом, ссылаются друг на друга, повышая тем самым свой индекс и индекс оппонентов. В сумме: и журнал имеет неплохой рейтинг, и ученые увеличивают количество цитирований друг друга, хотя на самом деле многие дискуссии уже идут то что называется «по кругу» .

Теперь непосредственно в отношении наиболее распространенного и популярного сейчас индекса Хирша. О существовании индекса Хирша и электронной библиотеки РИНЦ мы узнали примерно в конце 2013 года. Тогда же зарегистрировались и «привязали» многие из «непривязанных» публикаций. Какие «плюсы» мы получили с регистрацией в РИНЦ? Их несколько .

Во-первых, сразу получаешь информацию о том, кто тебя цитирует и в каком контексте. Сразу видны положительные моменты работы – если хвалят, или негативные – если справедливо критикуют (что, увы, встречается). Сразу понятно, какие моменты в работе изложены недостаточно аргументированно, какие фрагменты требуют пояснений. То есть, значительно убыстрилась обратная связь от читателей к автору .

Во-вторых, хорошо видна география ссылок. В частности видно, в каком регионе работа оказалась недоступна читателю .

В-третьих, появилась возможность ознакомиться со многими неизвестными ранее работами, причем в достаточно короткое время .

В-четвертых, стало видно, кто их коллег по научному цеху над чем работает, кто что написал и как к его трудам отнеслись другие ученые .

Существование этих плюсов уже полностью оправдывает существование РИНЦ и индекса Хирша. Иной вопрос, как относиться к значению этого индекса? Конечно, иметь высокий индекс Хирша очень приятно. Однако значение индекса Хирша нельзя преувеличивать и оценивать труды ученого только на его основе (к сожалению, такое стало встречаться в современной России) .

В настоящее время у авторов этих строк достаточно неплохие показатели по индексу Хирша. Так, на 1 февраля 2016 года В.П. Сальников по названному индексу занимал четвертую позицию среди всех юристов России, а С.И. Захарцев – десятую (по состоянию на указанную дату в электронной библиотеке РИНЦ было зарегистрировано 23440 человек). Мы специально обратили внимание на наши показатели индекса Хирша потому, чтобы иметь моральное право критиковать его недостатки и не быть обвиненными коллегами в том, что индекс не нравится неудачникам. Напротив, имея достаточно высокий индекс Хирша, мы, тем не менее, видим в нем и существенные недостатки .

Во-первых, как отмечалось выше, значение индекса Хирша далеко не всегда объективно .

Самый примитивный способ поднятия индекса: напишите в двадцати публикациях какую-нибудь резонансную глупость, например, что в ходе ОРД необходимо разрешить пытки .

Уверяем, что на все двадцать статей будет очень много критических откликов. Но индекс-то поползет вверх. Ведь строго по индексу не видно, хвалят Вас или ругают. Такой прием применил один уголовно-процессуалист, издавший оскорбительную статью в отношении криминалистов и криминалистики, ее каких-то «грехах» и т.д. Его жестко и справедливо раскритиковали. Однако в результате он получил популярность и по индексу Хирша стал входить в первые пятьдесят наиболее цитируемых ученых. Известные процессуалисты первые, хотя и с запозданием, раскусили эту хитрость и стали избегать ссылаться на данного ученого. Мы последуем их примеру .

Другой примитивный пример: ссылки на электронные публикации в других электронных публикациях. Как мы понимаем, нет гарантии, что это сам автор под чужими данными без устали ссылается сам на себя .

Наверное, есть и более хитрые способы .

Во-вторых, за индексом надо постоянно следить, постоянно «привязывать» свои публикации. Если этого не делать, то многие работы окажутся «непривязанными», что значительно обеднит индекс .

В-третьих, многих трудов известных, но уже ушедших ученых, нет в библиотеке. Более того, научные работы ушедших ученых некому зарегистрировать в РИНЦ. Например, во взятой нами для примера криминалистике не зарегистрированы в РИНЦ такие известные ученые, как А.И. Винберг, Р.С. Белкин, И.А. Возгрин и др. Это касается представителей и многих других наук, в том числе не юридических. Так, нам не удалось найти среди зарегистрированных ученых нескольких выдающихся физиков, в том числе лауреатов Нобелевской премии .

Наконец, четвертое и самое главное – этический аспект. Насколько этично и корректно измерять методом цитирований вклад ученых в науку? Правильно ли в принципе заниматься таким измерением? В культурологии удалось избежать сравнений: кого из композиторов – Чайковского или Глинку – цитируют больше. В искусствознании, насколько нам известно, математически не сравнивают между собой вклад в искусство Айвазовского и Репина. Более того, неоднократно поднимался вопрос о том, насколько возможны наукометрические оценки в гуманитарных науках, в том числе юриспруденции? Если такие оценки и возможны, то, вопервых, не между собой (это не этично), а, во-вторых, оценки должны быть комплексными .

Учитываться должно не только цитирование, но и известность в России, известность за рубежом, количество монографий, их рецензируемость, популярность, использование в учебном процессе вузов и т.д. Но и эти комплексные оценки могут ничего не дать. Как можно даже теоретически сравнить, кто из наших выдающихся советских юристов – В.Н. Кудрявцев, Д.А .

Керимов или С.С. Алексеев – внесли больший вклад в правоведение? Также нельзя – невозможно – сравнить и вклад дореволюционных юристов. Но ведь их немало .

То же относится и к современным специалистам: как известным, так и не очень. Поэтому мы совершенно не согласны с предложением уважаемого А.Ю. Шумилова, что индекс Хирша надо учитывать при представлении к почетным званиям (если показатель большой), либо применять «организационные выводы» (если показатель маленький) [15, с. 175–180] .

В журнале «Оперативник (Сыщик)» А.Ю. Шумилов предложил новый индекс – индекс научной индивидуальности.

Считать этот индекс указанный автор предложил по формуле:

( ) НИ-индекс – индекс научной индивидуальности;

М – количество ссылок на самую цитированную индивидуально написанную монографию;

С – количество ссылок на самую цитированную индивидуально написанную статью;

КС – количество ссылок посредством самоцитирования [16, с. 58–64] .

Отдавая должное стремлению А.Ю. Шумилова разработать качественный наукометрический показатель, тезисно хотим обратить внимание на серьезные недостатки его предложения .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

Во-первых, этот индекс научной индивидуальности также привязан к механическому сложению ссылок, независимо от того, положительные они или отрицательные, а также независимо от того, честным или не вполне честным путем они получены .

Во-вторых, учитывая индекс научной индивидуальности, А.Ю. Шумилов предлагает не считать учебники и учебные пособия. Однако надо понимать, что в гуманитарных науках, в том числе юриспруденции, имеется смешение научной и учебной литературы. На это не раз обращали внимание мы. Встречается, что учебник или учебное пособие подготовлены как монография, представляют собой самостоятельное исследование или несколько обобщенных исследований. Собственно, классический учебник по теории государства и права или по философии права обязательно должен включать в себя глубокие научные размышления и выводы. В то же время содержание некоторых монографий, увы, носит описательный характер, в них подчас отсутствует исследовательская часть и четкий вывод. Сейчас, по нашему мнению, смешение монографий, учебных пособий и учебников стало представлять науковедческую проблему юриспруденции [12, с. 158] .

Кстати, к этой чисто науковедческой проблеме примыкают и субъективные причины, которые тоже надо учитывать. Еще Р.С. Белкин вспоминал, что в СССР всесоюзное издательство «Юридическая литература» не могло «переварить» всех желающих издать монографию юристов. Поэтому многие криминалисты издавали свои монографии под видом учебных пособий [1]. Сейчас такая проблема сохраняется, поскольку издательствам выгоднее издавать учебники и учебные пособия, чем монографии .

В-третьих, А.Ю. Шумилов совершенно необоснованно предлагает оценивать только индивидуальные монографии. Но почему нельзя писать и работать в соавторстве? При таком подходе даже всемирно известные ученые – например, создатели атомного оружия или космонавтики – несмотря на выдающиеся достижения, не смогут претендовать по данному индексу на научную индивидуальность. Что уж говорить об ученых, чьи заслуги в науке куда скромнее, например, об авторах этих строк? Лично мы любим писать в соавторстве. Каждый из соавторов, одновременно, является редактором и критиком друг друга. В результате, как нам кажется, монографии, учебники и даже статьи становятся точнее, весомее, интереснее .

В-четвертых, опять же, этический вопрос – сравнение по данному индексу ученых между собой .

С другой стороны, наукометрия уже заявила о претензиях именно на научность своих знаний. Научный прогресс остановить невозможно. Более того, невозможно остановить процесс приращения научной информации независимо от ее качества [4, с. 155–166; 6; 8; 9; 10;

11, с. 13–30; 14]. Поэтому, судя по всему, наукометрия в том или ином виде будет развиваться дальше. Отсюда перед наукой, философией науки и философией появляется большая науковедческая проблема – выработать объективную шкалу оценки научного труда [12, с. 162] .

Решая поставленную проблему надо учитывать несколько вопросов .

Во-первых, научность, научная обоснованность рейтингов и индексов цитирований .

Именно научная составляющая индексов, с учетом множества принципиальных недостатков, пока кажется сомнительной, не до конца продуманной, не учитывающей даже поливариативность жизни и науки .

Во-вторых, что дают многочисленные рейтинги и индексы непосредственно для науки? Пока напрашивается вывод, что ничего не дает. Можно быть выдающимся ученым, имеющим низкий, если не нулевой индекс. Более того, как уже писалось, отдельные выдающиеся ученые в системах учета цитирований даже не зарегистрированы .

В-третьих, проблемы науки не связаны с индексом цитирования. Глобальные проблемы, стоящие перед наукой, увы, другие. Организационные проблемы в науке тоже другие .

Например, проблема внедрения, воплощения результатов работы ученых в жизнь с индексом цитирования никак не связана .

№ 4 (46) 2016) Представляется, что разрешение указанных вопросов будет ключевым значением для развития наукометрии и ее подвида – юридической наукометрии .

Если брать практический аспект, что пока предлагаем применять и рецензирование, и индексы цитирования, и другие оценки в комплексе, избегая при этом сравнения ученых между собой .

Мы для оценки ученого, признаемся, всегда особое внимание уделяли двум моментам .

Первый: сколько книг ученый написал. По нашему мнению, статьи – это все-таки не полный научный труд. Если в статье, допустим, высказывается какая-либо гениальная, уникальная идея, то логично посвятить ей монографию, да и не одну. Статья, будем объективны, небольшое по объему произведение, не позволяющее раскрыть все стороны высказанной идеи или предложения. Для глубокой проработки идей существуют книги .

При этом очень важно, где и каким тиражом книги изданы. Сейчас нередки случаи, что книги выпускают при небольшом учебном заведении тиражом 50–100 экземпляров. Такие книги, конечно, не становятся известными широкой научной аудитории. И высказанные в них идеи либо умирают, либо впоследствии публикуются автором или его последователями уже в более солидных изданиях другим тиражом. В абсолютном большинстве случаев, польза от издания книги тиражом 50 экземпляров невелика .

Второй: что нового сказал или сделал ученый в науке. Имеется в виду: открыл (или первым сформулировал) новые науки, новые направления в науке, новые теории. Сюда же относятся случаи, когда ученый значительно развил в теоретическом или практическом плане уже имеющуюся науку. Например, удачно сформулировал фундаментальные понятия и подходы, ставшие в результате его трудов общепризнанными .

Мы бы предложили ко всем рейтингам, индексам и иным наукометрическим показателям прилагать в виде справки развернутые ответы хотя бы по двум изложенным выше вопросам. И тогда многое сразу станет очевидно .

Библиографические ссылки

1. Белкин Р.С. История отечественной криминалистики. М., 1999 .

2. Гусева В.Ю. Понятие справедливости в психологической теории права Л.И. Петражицкого // Мир политики и социологии. 2016. № 9 .

3. Гусева В.Ю. Право как исключительно психологическое явление индивидуальной психики в теории Л.И. Петражицкого // Мир политики и социологии. 2016. № 3. С. 190–198 .

4. Захарцев С.И. Некоторые проблемы теории и философии права / под ред. В.П. Сальникова. М., 2014 .

5. Захарцев С.И., Сальников В.П. Индексы цитирования и наукометрия: плюсы и минусы // Библиотека уголовного права и криминологии. 2016. № 2 (14). С. 180–185 .

6. Захарцев С.И., Сальников В.П. О правовом прогрессе как философско-правовой проблеме // Российский журнал правовых исследований. 2015. № 2 (3). С. 113–121 .

7. Захарцев С.И., Сальников В.П. Объективная шкала оценки научного труда: по силам ли индексу Хирша? // Юридическая наука: история и современность. 2015. № 11. С. 20–24 .

8. Захарцев С.И., Сальников В.П. Правовой прогресс – новая философско-правовая дефиниция // Мир политики и социологии. 2016. № 4. С. 171–188 .

9. Захарцев С.И., Сальников В.П. Правовой прогресс и ценности права // Мир политики и социологии .

2015. № 9. С. 17–31 .

10. Захарцев С.И., Сальников В.П. Правовой прогресс как актуальная философско-правовая проблема // Юридическая наука: история и современность. 2016. № 9 .

11. Захарцев С.И., Сальников В.П. Правовой прогресс: философский и философско-правовой подходы // Правовое поле современной экономики. 2015. № 1. С. 13–30 .

12. Захарцев С.И., Сальников В.П. Философия. Философия права. Юридическая наука. М., 2015 .

13. Русская религиозно-нравственная философия права (В.С. Соловьев, Б.Н. Чичерин, Е.Н. Трубецкой, П.И. Новгородцев, Н.Н. Алексеев, С.Л. Франк, Б.П. Вышеславцев, И.А. Ильин, А.С. Ященко, И.В. Михайловский, Е.В. Спекторский) / А.П. Альбов, Д.В. Масленников, М.Б. Ревнова, В.П. Сальников. Глава V // История философии права : монография / Альбов А.П., Баранов В.М., Идрисов З.Ш., Масленников Д.В., Пешков А.И., Ревнова М.Б., Сальников В.П., Сальников М.В., Сотникова Н.Н., Че

<

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

говадзе Л.А.; ответственные редакторы: А.П. Альбов, Д.В. Масленников, В.П. Сальников. СПб. : Юридический институт (Санкт-Петербург), Санкт-Петербургский ун-т МВД России, 1998. С. 403–633 .

14. Сальников В.П., Романовская В.Б., Фомичев М.Н. Право и научно-технический прогресс: вместе или отдельно // Мир политики и социологии. 2016. № 2. С. 175–193 .

15. Шумилов А.Ю. Введение в юридическую наукометрию. М., 2012 .

16. Шумилов А.Ю. Новый индекс «научной индивидуальности» и некоторые другие индексы цитирования в отечественной юридической науке // Оперативник (сыщик). 2015. № 3 (44). С. 58–64 .

References

1. Belkin R.S. Istoriya otechestvennoi kriminalistiki (History of domestic criminalistics). M., 1999 .

2. Guseva V.Yu. Ponyatie spravedlivosti v psikhologicheskoi teorii prava L.I. Petrazhitskogo (The concept of justice in psychological theory of law of L.I. Petrazhitsky), Mir politiki i sotsiologii, 2016, No. 9 .

3. Guseva V.Yu. Pravo kak isklyuchitel'no psikhologicheskoe yavlenie individual'noi psikhiki v teorii L.I .

Petrazhitskogo (Law as solely a psychological phenomenon of the individual psyche in theory of L.I .

Petrazhitsky), Mir politiki i sotsiologii, 2016, No. 3, рp. 190–198 .

4. Zakhartsev S.I. Nekotorye problemy teorii i filosofii prava (Some problems of theory and philosophy of law), pod red. V.P. Sal'nikova, M., 2014 .

5. Zakhartsev S.I., Sal'nikov V.P. Indeksy tsitirovaniya i naukometriya: plyusy i minusy (Citation indices and scientometrics: pros and cons), Biblioteka ugolovnogo prava i kriminologii, 2016, No. 2 (14), рp. 180–185 .

6. Zakhartsev S.I., Sal'nikov V.P. O pravovom progresse kak filosofsko-pravovoi probleme (On the Legal progress as a legal philosophical problem), Rossiiskii zhurnal pravovykh issledovanii, 2015, No. 2 (3), рp. 113–121 .

7. Zakhartsev S.I., Sal'nikov V.P. Ob"ektivnaya shkala otsenki nauchnogo truda: po silam li indeksu Khirsha?

(An objective assessment of the scale of scientific work: whether the Hirsch index could afford it?), Yuridicheskaya nauka: istoriya i sovremennost', 2015, No. 11, рp. 20–24 .

8. Zakhartsev S.I., Sal'nikov V.P. Pravovoi progress – novaya filosofsko-pravovaya definitsiya (Legal progress - a new philosophical-legal definition) Mir politiki i sotsiologii. 2016. No. 4. Pp. 171–188 .

9. Zakhartsev S.I., Sal'nikov V.P. Pravovoi progress i tsennosti prava (Legal progress and law values), Mir politiki i sotsiologii, 2015, No. 9, рp. 17–31 .

10. Zakhartsev S.I., Sal'nikov V.P. Pravovoi progress kak aktual'naya filosofsko-pravovaya problema (Legal progress as an actual philosophical-legal problem), Yuridicheskaya nauka: istoriya i sovremennost', 2016, No. 9 .

11. Zakhartsev S.I., Sal'nikov V.P. Pravovoi progress: filosofskii i filosofsko-pravovoi podkhody (Legal progress: philosophical and philosophical and legal approaches), Pravovoe pole sovremennoi ekonomiki, 2015, No. 1, рp. 13–30 .

12. Zakhartsev S.I., Sal'nikov V.P. Filosofiya. Filosofiya prava. Yuridicheskaya nauka (Philosophy. Philosophy of Law. Jurisprudence), M., 2015 .

13. Russkaya religiozno-nravstvennaya filosofiya prava (Russian religious and moral philosophy of law), (V.S. Solov'ev, B.N. Chicherin, E.N. Trubetskoi, P.I. Novgorodtsev, N.N. Alekseev, S.L. Frank, B.P .

Vysheslavtsev, I.A. Il'in, A.S. Yashchenko, I.V. Mikhailovskii, E.V. Spektorskii), A.P. Al'bov, D.V. Maslennikov, M.B. Revnova, V.P. Sal'nikov. Glava V, Istoriya filosofii prava, Monografiya (History of Philosophy of Law, Monograph), Al'bov A.P., Baranov V.M., Idrisov Z.Sh., Maslennikov D.V., Peshkov A.I., Revnova M.B., Sal'nikov V.P., Sal'nikov M.V., Sotnikova N.N., Chegovadze L.A.; otvetstvennye redaktory: A.P .

Al'bov, D.V. Maslennikov, V.P. Sal'nikov. SPb., Yuridicheskii institut (Sankt-Peterburg), Sankt-Peterburgskii un-t MVD Rossii, 1998, pp. 403–633 .

14. Sal'nikov V.P., Romanovskaya V.B., Fomichev M.N. Pravo i nauchno-tekhnicheskii progress: vmeste ili otdel'no (Law and scientific and technical progress: together or separately), Mir politiki i sotsiologii. 2016, No. 2, pp. 175–193 .

15. Shumilov A.Yu. Vvedenie v yuridicheskuyu naukometriyu (Introduction to legal scientometrics),. M., 2012 .

16. Shumilov A.Yu. Novyi indeks «nauchnoi individual'nosti» i nekotorye drugie indeksy tsitirovaniya v otechestvennoi yuridicheskoi nauke (The new index of "scientific personality" and some other citation indexes in domestic legal science), Operativnik (syshchik), 2015, No. 3 (44), рp. 58–64 .

Дата поступления: 12.09.2016 Received: 12.09.2016 № 4 (46) 2016) УДК 342.415; 340.131.5

–  –  –

НОВОПАВЛОВСКАЯ Елена Евгеньевна NOVOPAVLOVSKAYA Elena Evgenyevna кандидат юридических наук, доцент, доцент ка- Candidate of Sciences (Law), Associate Professor, федры государственно-правовых дисциплин Assistant Professor of the Department of State Law ФГКОУ ВО «Белгородский юридический инсти- Disciplines of the FSGEI HE «Belgorod Law Instiтут Министерства внутренних дел Российской tute of the Ministry of Internal Affairs of Russia Федерации имени И.Д. Путилина», г. Белгород, named after I.D. Putilin», Belgorod, Russia .

Россия. E-mail: novopavlovskayae@gmail.com E-mail: novopavlovskayae@gmail.com В условиях глобализации и трансформации обще- Under conditions of globalization and transforственно-политических и социально-экономичес-ких mation of socio-political and socio-economic relaотношений актуальными становятся разработка tions, the elaboration of the concept of a modern концепции современного социального государства social welfare state and revealing the key directions и определение ключевых направлений социальной of the social policy of the Russian Federation beполитики Российского государства. Изучение и come topical. The study and analysis of the judgанализ решений Конституционного Суда Россий- ments of the Constitutional Court of the Russian ской Федерации и сформулированных в них право- Federation and the formulated legal positions over вых позиций за период 2008-2016 гг., позволил ав- the period of 2008-2016 let the authors state system торам с сожалением констатировать наличие си- problems of legal regulation and realization of soстемных проблем правовой регламентации и реали- cial human and citizen’s rights in Russia. The exзации в России социальных прав человека и граж- amined constitutional practice showed that these данина. Изученная конституционная практика пока- problems can be solved by applying various in conзала, что эти проблемы решаются путем примене- tents levers, including the mechanisms of the conния различных по своему содержанию рычагов, в stitutional court compliance control .

том числе посредством механизмов судебного конституционного нормоконтроля .

Ключевые слова: социальное государство, соци- Key words: social welfare state, social and ecoально-экономические права, правовая неопреде- nomic rights, legal uncertainty, Constitutional Court ленность, Конституционный Суд Российской Фе- of the Russian Federation, constitutional proceedдерации, конституционное судопроизводство, ings, legal positions, principle of fairness .

правовые позиции, принцип справедливости .

Одной из основ конституционного строя, провозглашенной в ст. 7 Конституции Российской Федерации, является характеристика России как социального государства, представляющего собой современный тип правового, демократического государства, где человек, его права и свободы объявлены высшей ценностью, где должны быть созданы такие условия, которые обеспечивают достойную жизнь, свободное развитие и самореализацию творческого потенциала личности .

Однако, как справедливо констатируют В.В. Невинский, Н.Я. Гринчинко, ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика практика показывает, что провозглашенные на конституционном уровне «цели и принципы социального, демократического правового государства еще не стали конституционным императивом при принятии и претворении в жизнь экономически и социально значимых государственных решений и программ развития» [11, с. 16]. Более того, с каждым годом, как замечают В.В. Невинский, Н.Я. Гринчинко, все более искажаются ценности общественной полезности труда на фоне антиобщественных схем обогащения отдельных слоев общества, увеличивается разрыв и диспропорция между доходами отдельных групп населения [11, с. 16]. Так, по официальным данным Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации, численность населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума в целом по России (без учета сведений по Республике Крым и г. Севастополю) составляет 19,2 млн. человек. В процентном выражении относительно общей численности населения России это составляет 13,4% [13]. Осуществление расчетов величины прожиточного минимума по России входит в компетенцию Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации. Такой расчет производится на основании потребительской корзины, установленной соответствующим Федеральным законом. Учету в данном случае подлежат данные об уровне потребительских цен на продукты питания и индексах потребительских цен на продукты питания, непродовольственные товары и услуги, предоставляемые Федеральной службы государственной статистики .

Возникает весьма закономерный вопрос о том, какова же динамика показателей численности населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума. Обращение к статистическим данным нескольких лет, свидетельствует о стабильно сохраняющейся динамике увеличения названных показателей. В 2012 г. численность населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума по России составила 15,4 млн. человек (10,7% от общей численности населения страны в целом), в 2013 г. – 15,5 млн. человек (10,8%), в 2014 г. – 16,1 млн. человек (11,2%) [13] .

В докладе Уполномоченного по правам человека за 2015 год подчеркивается, что, по мнению аналитиков, в Российской Федерации «один из самых высоких показателей социального неравенства» [5, с. 16], запредельный разрыв между доходами самых богатых и самых бедных. В 2015 г. на долю 10% наиболее обеспеченного населения приходилось 29,4% общего объема денежных доходов, а на долю 10% наименее обеспеченного населения – 2,1%. Для сравнения в 2014 г. аналогичные показатели составляли соответственно 30,5% и 1,9% [5, с .

16]. При дальнейшем сохранении тенденции подобного рода показатель неравенства доходов между 10% наиболее и наименее обеспеченных будет ежегодно возрастать. Прогнозы подобного рода должны выступать в качестве решающих критериев при определении направлений дальнейшей модернизации государственной политики, проводимой в социальной и экономической сферах .

Полагаем, что в современных реалиях наиболее сложная задача становления и функционирования социального государства заключается в достижении баланса между принципами и устоями рыночной экономикой и устранением явного, порождаемого ими неравенства между гражданами, усиливающего финансово-экономическое расслоение российского общества. В демократическом же правовом государстве речь должна идти о балансе публичных и частных интересов [см.: подробнее: 2, с. 71–76] .

Обеспечение достойной жизни и свободного развития человека – это приоритетная, ключевая задача социального государства. Достигается она путем реализации государством взятых на себя социальных обязательств, имеющих две основные формы конституционного закрепления. Первой из них выступают направления государственной политики в социальной сфере, второй – социальные права человека и гражданина, которые обеспечивают возможность получения от государства либо с его помощью определенных благ в сфере социального обеспечения, охраны здоровья и др. Политика социального государства должна быть направлена не только на оказание материальной поддержки социально незащищенным слоям населения. И помочь эта должна оказываться не только со стороны государства. Такая обязанность может возлагаться и на иных субъектов, в частности, на бизнес-сообщество. Более того, социальное государство призвано обеспечивать условия, при которых каждый человек может стать успешным [1, с. 28]. Обратим внимание, что социальные права принадлежат не только гражданам Российской Федерации, о чем свидетельствует используемая на конституционном уровне (например, в ст. 39) конструкция «каждый», «каждому» .

Между тем, зафиксировать в Конституции социальные права человека и гражданина, детализировав их нормами текущего законодательства, вовсе не достаточно. Государство должно создать все условия, призванные обеспечить своевременную, полноценную и всеобъемлющую реализацию этих прав и свобод. К сожалению, на практике ситуация выглядит несколько по-иному. Российские и иностранные граждане, а также их объединения вынуждены прибегать к судебной защите своих нарушенных социальных прав, в том числе оспаривая конституционность их регламентации в законах и иных правовых актах. «Критическое отношение к тем или иным явлениям, имеющим место в нашем обществе, в последнее время ориентировано только на высмеивание негативных моментов. В то же время насущной становится необходимость поиска и предложения оптимального выхода из сложившегося положения» [3, с. 144] .

Анализ обращений в Конституционный Суд Российской Федерации (далее – КС РФ) и вынесенных по ним решений, свидетельствует о том, что в последние годы КС РФ сформулировал целый ряд правовых позиций, выступающих в качестве определенного вектора современной государственной политики в социальной сфере. КС РФ подчеркивает, что государство не только субъект, регламентирующей эту сферу общественных отношений. Государство также наделено суверенным правом на установление ограничений частных экономических интересов, что нередко призвано обеспечивать реализацию отдельных направлений социальной государственной политики в целом. КС РФ неоднократно обращал внимание и на тот факт, что федеральный законодатель обладает дискреционными полномочиями по установлению ограничений отдельных прав, что осуществляется в целях обеспечения охраны и защиты конституционных ценностей (Определение КС РФ от 09.12.2014 г. № 2755-О). Но и такое целевое ограничение прав субъектов рыночных отношений не может носить произвольного характера и быть чрезмерно обременительным, даже в целях защиты конституционных ценностей (Постановление КС РФ от 22.07.2002 г. № 14-П). Необходимо соблюдать и принимать все меры, направленные на обеспечение баланса конституционных ценностей и требований справедливости (Постановлении КС РФ от 21.10.2014 г. № 25-П КС РФ, Постановлении КС РФ от 07.04.2015 г. № 7-П КС РФ). КС РФ замечает, что, устанавливая ограничения имущественных прав, государство должно верно использовать правовые средства и не ставить под сомнение веру в добро и справедливость (Постановление КС РФ от 21.10.2014 г .

№ 25-П, Определение КС РФ от 15.09.2015 г. № 1828-О) .

Мониторинг обращений в КС РФ в защиту нарушенных социальных прав граждан и вынесенных по этим обращениям решений, дает основание говорить о некоторых общих закономерностях, касающихся повода рассмотрения дела в порядке конституционного судопроизводства, предмета конституционного разбирательства, сформулированных КС РФ правовых позиций и др .

Во-первых, субъектами обращений в КС РФ по вопросам защиты своих социальных прав чаще всего выступают социально уязвимые категории граждан [подробнее см.: 12, с. 97– 106]. В КС РФ поступали индивидуальные и коллективные жалобы от пенсионеров (Постановление КС РФ от 19.11.2015 г. № 29-П, Определение КС РФ от 17.06.2008 г. № 432-О-П), в том числе лиц, получающих пенсию на особых условиях в связи с особенностями их правового статуса (например, от лиц, проходивших военную службу, а также службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за обороПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика том наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовноисполнительной системы, и их семей – Постановление КС РФ от 14.01.2016 г. № 1-П, Постановление КС РФ от 06.11.2013 г. № 23-П; судей – Постановление КС РФ от 19.11.2012 г .

№ 27-П и др.); ветеранов войны и труда (Постановление КС РФ от 06.02.2014 г. № 2-П);

граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС (Постановление КС РФ от 01.07.2014 г. № 20-П, Постановление КС РФ от 01.04.2014 г .

№ 9-П, Постановление КС РФ от 30.01.2013 г. № 3-П и др.); безработных (Постановление КС РФ от 06.10.2015 г. № 24-П, Постановление КС РФ от 30.01.2013 г. № 2-П); лиц с ограниченными физическими возможностями (например, инвалидов – Постановление КС РФ от 14.01.2016 г. № 1-П, Постановление КС РФ от 08.12.2015 г. № 32-П, Постановление КС РФ от 23.12.1999 г. 18-П) и др .

Поводами к рассмотрению дела в КС РФ выступали также запросы и ходатайства представителей властных структур, в том числе судов. Например, в 2009 г. пятый гарнизонный военный суд оспаривал конституционность регламентации расчета периодов работы и (или) иной деятельности, включающихся в страховой стаж (Определение КС РФ от 15.01.2009 г. № 188-О-П). В этом же году по запросу Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области КС РФ давал оценку конституционности законоположений в части регулирования порядка назначения и выплаты пособий по временной нетрудоспособности, по беременности и родам гражданам, подлежащих обязательному социальному страхованию (Постановление КС РФ от 06.02.2009 г. № 3-П) .

Более того, конституционной практике известны и случаи объединения усилий представителей публичной власти и граждан. Например, поводом рассмотрения дела об оценке конституционности норм Закона Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» (п. 7 ст. 17) выступили конституционная жалоба и запрос Челябинского областного суда. В вынесенном по итогам рассмотрения жалобы и запроса Постановлении от 30.01.2013 г. № 3-П КС РФ признал исследуемые законоположения неконституционными. КС РФ указал, что предусмотренный правовой механизм обеспечения жилыми помещениями граждан, которые добровольно выехали на новое место жительство из мест, подвергшихся радиоактивному загрязнению в результате чернобыльской катастрофы, и нуждаются в улучшении жилищных условий, не гарантирует равным образом однократное предоставление жилых помещений всем относящимся к указанным категориям гражданам .

Во-вторых, предмет конституционного рассмотрения составляли не только нормы законов, но и подзаконных актов. В частности, Постановлением от 01.04.2014 г. № 9-П КС РФ признал неконституционным примечание к Списку работ, относящихся к работам по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, в части закрепления в нем положения, не позволяющего относить к работам по ликвидации последствий чернобыльской катастрофы предусмотренные данным Списком работы, которые выполнялись членами студенческих строительных отрядов в населенных пунктах, находящихся в зоне отчуждения. Принимая такое решение, КС РФ подчеркнул, что подобное правовое регулирование создает препятствия для признания граждан, которые осуществляли такие работы, в качестве участников ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и предоставления им права на возмещение вреда и соответствующие меры социальной обеспечения .

В-третьих, вызывает интерес и содержание обращений заявителей в КС РФ. Их анализ показывает, что до настоящего момента в российском законодательстве норм узкосоциальной направленности еще предостаточно. Статистические данные подтверждают тот факт, что ежегодно в порядке конституционного судопроизводства граждане и их объединения оспаривают регламентацию различных направлений социальной политики государства, а также отражающих их экономических и социальных прав. Например, в 2012 г. в КС РФ поступило № 4 (46) 2016) 6541 обращение по вопросам конституционного статуса личности, из которых в 2147 обращениях заявители указывали на необходимость корректировки регламентации прав в сфере социальной защиты, в 1200 – жилищных прав, 87 – прав в области здравоохранения и др.

Показатели последующих лет выглядят следующих образом [16]:

Год поступле- Название раздела (подраздела) ния обраще- Раздел «Консти- Подраздел Подраздел Подраздел ния в КС РФ туционный ста- «Социальная «Жилищные «Здравоохратус личности» защита» права» нение»

Количество обращений 2013 год 4024 1385 835 97 (34,4%) (20,8%) (2,4%) 2014 год 4093 1238 780 91 (30,2%) (19,1%) (2,2%) 2015 год 3978 1099 831 46 (27,6%) (20,9%) (1,2%) I-II кв. 2016 г. 1596 430 244 28 (по состоянию (27%) (15,3%) (1,8%) на 04.07.2016) Вывод: Несмотря на то, что в последние пять лет наблюдается стойкая тенденция снижения, как общего количества обращений по вопросам конституционного статуса личности, так и обращений по интересующим нас категориям дел, между тем, и первый, и второй показатель до сих пор остаются весьма внушительными .

В перечень вопросов социального обеспечения, оспариваемых заявителями в порядке конституционного судопроизводства, входили проблемы регламентации функционирования пенсионной системы в целом (например, в Определении КС РФ от 23.10.2014 г. № 2346-О речь шла о регулировании вопросов уплаты страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации); порядка начисления и выплаты пенсий и доплат к ним, устанавливаемых, в том числе на льготных основаниях для судей (Постановление КС РФ от 19.11.2012 г. № 2-П), военнослужащих, сотрудников органов внутренних дел, иных федеральных органов исполнительной власти (Постановление КС РФ от 26.05.2015 г. № 11-П); выплаты пособий и предоставления социальной помощи в иных формах (Постановление КС РФ от 06.02.2009 г. № 3-П); предоставления жилых помещений и денежных компенсаций за наем (поднаем) жилых помещений, в том числе на льготных условия (Постановление КС РФ от 01.07.2014 г. № 20-П) и др .

В-четвертых, известны и случаи, когда нормы конституционного законодательства о социальных правах оценивались КС РФ в их связке с положениями и иных отраслей российского права. Так, конституционная практика показывает, что достаточно распространены случаи проверки конституционности норм, призванных обеспечивать своевременность и полноту реализации права собственности на жилые помещения, а также неприкосновенность жилища. В частности, в 2012 г. взгляд КС РФ был обращен на нормы гражданскопроцессуального законодательства, фиксирующие имущественный иммунитет в отношении жилых помещений либо их частей, принадлежащих гражданину-должнику на праве собственности (а. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ). В данном случае речь шла не о любых жилых помещениях, а только о тех, которые являются для должника единственным пригодным жилищем для постоянного проживания как его самого, так и членов его семьи. Установление на федеральном уровне подобного рода «имущественного иммунитета», как отметил КС РФ, призвано обеспечить нормальные условия существования граждан, гарантируя им социальноэкономические права (Постановление КС РФ от 14.05.2012 № 11-П КС РФ) .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

В-пятых, итогом судебного рассмотрения выступали не только постановления, но и определения. Причем характер их различен. Так, в выносимых определениях КС РФ отказывал в принятии обращения к рассмотрению, признавая его недопустимым в случаях несоответствия законодательным требованиям (Определение КС РФ от 29.09.2015 г. № 2240-О);

признал обращение не подлежащими дальнейшему рассмотрению по причине того, что для разрешения поставленного в нем вопроса, не требовалось вынесение итогового решения в форме постановления (например, Определение КС РФ от 09.06.2015 г. № 1225-О, Определение КС РФ от 14.01.2014 г. № 134-О) и др .

В-шестых, с некоторой долей условности в особую группу можно отнести определения с позитивным содержанием, в которых КС РФ обращает внимание заявителя на наличие по предмету обращения ранее вынесенного им решения. Примером тому может выступать Определение КС РФ от 27.01.2011 г. № 179-О-П, в котором КС РФ, ссылаясь на ранее провозглашенное Постановление от 22.03.2007 г. № 4-П, указал, что федеральный законодатель, устанавливая виды государственных пособий, определяя их размеры и условия выплаты, обязан учитывать задачи социальной политики, включая политику в области демографии. Законодатель должен создавать такие социальные условия, которые являлись бы благоприятными для реализации публично-значимой функции – воспитания малолетних детей. В названном Определении КС РФ отметил необходимость проведения законодательных корректировок в части регламентации отношений по назначению и выплаты ежемесячных пособий по уходу за ребенком до 1,5 лет. Проведение таких корректировок, по мнению КС РФ, обусловлено необходимостью исключения необоснованной дифференциации в размерах пособия, которые выплачиваются матерям, уволенным при ликвидации организаций в период пребывания в отпусках, связанных с исполнением ими своих материнских обязанностей. Изменение законодательства в указанной части необходимо в целях устранения неравенства граждан, относящихся к одной и той же категории, а также обеспечения принципа справедливости (Определение КС РФ от 27.01.2011 г. № 179-О-П) .

Представляется, что выявленные общие закономерности свидетельствуют не о единичных случаях нарушений социальных прав и свобод. Имеют место системные проблемы не только правового регулирования этих прав, но и общие проблемы правоприменительной практики. Весьма подробно о системных проблемах правового регулирования пишет В.Д. Зорькин. Не ограничиваясь сферой социальной, среди таковых проблем В.Д. Зорькин называет нестабильность законодательства, недостаточный учет федеративного характера российского государства, дефекты законодательной техники и иные [6, с. 1–3] .

Возникает резонный вопрос о том, как в современных условиях можно достигнуть хотя бы в минимальных пределах той справедливости, чтобы установить разумные пределы государственного вмешательства в социальную жизнь, не приводящие к торможению развития экономики, с другой же стороны, как обеспечить на государственном уровне каждому человеку реализацию его права на достойную жизнь. Государство, в котором глобальными темпами идет расслоение общества по материальным доходам между богатыми и малоимущими, должно проводить свою политику таким образом, чтобы смягчить образовавшееся в обществе неравенство. В условиях рыночной экономики функции государства должны быть сведены к созданию оптимальных правил игры для товаропроизводителей, к созданию системы налогов, стимулирующей производство, и к обеспечению эффективной деятельности государственных органов по защите прав и интересов товаропроизводителей [15, c. 131] .

Опыт европейских государств, провозглашенных на конституционном уровне социальными, свидетельствует о том, что их социально-экономическая политика базируется на таком важнейшем принципе, как социальная справедливость и социальная солидарность общества, практическое воплощение которых обеспечивается на основе налогового перераспределения, когда доходы богатых перераспределяются в пользу бедных. Большая налоговая нагрузка № 4 (46) 2016) «падает» на наиболее трудоспособных членов общества, что позволяет оказывать помочь социально уязвимым слоям населения .

Осуществляя справедливое перераспределение доходов между богатыми и бедными, социальное демократического государство должно пойти на корректировку налогового законодательства. По мнению КС РФ, законодатель наделен весьма обширными полномочиями при выборе направлений и содержания налоговой политики. Основываясь на конституционно установленных принципах рыночных отношений, законодатель правомочен самостоятельно определять целесообразность налогообложения определенных экономических объектов, на что неоднократно обращал внимание КС РФ (Постановление КС РФ от 02.07.2013 г. № 17-П, Постановление КС РФ от 23.05.2013 г. № 11-П, Постановление КС РФ от 22.06.2009 г. № 10П, Определение КС РФ от 23.06.2015 г. № 1259-О, Определение КС РФ от 17.07.2014 г. № 1579-О, Определение КС РФ от 03.04.2012 г. № 600-О) .

Сегодня социальное государство обязано ориентировать законодателя на принятие законов, которые бы закрепляли справедливую социально ориентированную политику. Полноценный, всесторонний анализ законодательного акта или конкретной нормы права на предмет справедливости, предполагает необходимость постановки и получения ответа на вопрос, в чьих же интересах сформулировано то или иное положение, потому что «вопрос между тем, что «можно», и тем, что «нельзя», не всегда решается на основе понятий «законно» или же «незаконно» [4, с. 70–73]. Если нормы права создаются, дополняются в интересах народа, будущего процветания российского государства, его независимости и целостности, следовательно, их можно считать справедливыми. В ситуациях, когда норма права выступает отражением узкосоциальных своекорыстных интересов, она далека от идеалов справедливости .

Проверка подобного рода выступает в качестве определенной лакмусовой бумаги, которая позволяет выявлять истинный законодательный замысел и сущность правового акта .

Законодательная практика последних десятилетий «перевернули» российское общество и подменила идею верховенства государственных интересов над интересами личностными, господствовавшую в дореволюционный и советский периоды. «Абсолютизация приоритета личных интересов над интересами публичными, приводит к разрушению российской государственности» [9, с. 422] .

В российском обществе неоднократно ставился вопрос и о реализации принципа справедливости налогообложения [подробнее см.: 10, с. 114–119] применительно к ставке налога на доходы физических лиц. Указанный налог в российской правовой системе занимает особое место, поскольку затрагивает интересы практически всех граждан. Более того, в связи с многообразием объектов налогообложения его доля в бюджете страны весьма велика. В связи с этим на протяжении последнего десятилетия предметом острых дискуссий, как среди ученых, так и среди практиков выступает вопрос о 13% ставке. Сегодня можно говорить о двух сформировавшихся, диаметрально противоположных по своему содержанию подходов. Сторонники первого утверждают, что данная ставка отвечает принципу справедливого налогообложения. Суть второго подхода заключается в том, что определенное число российских граждан, обладающих многомиллиардным состоянием не должны платить 13% налог. Для них должна быть введена прогрессивная ставка налога. Возникает вопрос: насколько это справедливо? Пик остроты указанных подходов и их относительное разрешение нашло отражение еще в 2012 г. в Послании Президента Российской Федерации В.В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации. В частности, он отметил, что «нельзя отказываться от так называемой плоской ставки», «как бы она внешне ни смотрелась социально справедливой, но она этой справедливости не облегчит, наоборот, будет бременем для миллионов людей со средними доходами» [14] .

Авторы, исходя из принципа социальной справедливости, проанализировав точки зрения специалистов в области налогообложения, пришли к выводу, что в настоящее время проПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика центная ставка налога на физических лиц, явно в пользу тех людей, которые входят в группу богатых и сверхбогатых .

Высказанное утверждение не ново. Более того, за последние десять лет проекты о введении прогрессивной шкалы налогообложения вносятся почти ежегодно, а иногда и по несколько раз в год. Так, лидером стал 2010 год, когда коммунисты дважды предлагали разные варианты прогрессивной шкалы. С инициативой выступали и депутаты от партии «Справедливая Россия». Весь вопрос заключается в том, как он может отразиться на социальном климате российского общества. Здесь особенно важен размер налоговой базы и «потолок», с которого надо исчислять налог .

Прогрессивная шкала налога на доход физических лиц – это система налогообложения, построенная на принципе увеличения налоговых ставок в зависимости от роста уровня облагаемого дохода налогоплательщика. Проще говоря, чем больше доход, тем больше размер налога .

Существует два варианта прогрессивной шкалы: простая, в которой есть только повышающийся процент ставки, и сложная, в которой уплачивается фиксированная сумма налога плюс процент с суммы, превышающей нижний уровень ставки. Например, в России до 2001 года была сложная прогрессивная шкала. В соответствии с Законом Российской Федерации от 07.12.1991 г. № 1998-1 «О подоходном налоге с физических лиц» (в ред. 1999 года) доходы до 50 000 рублей облагались по ставке 12%. С доходов от 50 001 до 150 000 рублей нужно было платить 6 000 рублей налогов и 20% с суммы, превышающей 50 000 рублей. С доходов от 150 001 рубля налог составлял 26 000 рублей и 30% с суммы, превышающей 150 000 рублей .

В законопроекте, внесенном в Государственную Думу депутатами «Справедливой России», предусматривалась следующая схема распределения налоговых ставок: доходы до 24 млн. рублей включительно (это 2 млн. рублей в месяц, что немало) облагаются налогом 13 % (как по действующей системе). При доходах от 24 млн. рублей до 100 млн. рублей – ставка вырастает до 25%. Доходы от 100 млн. рублей до 200 млн. рублей облагаются по ставке 35%, а свыше 200 млн. рублей налог составит половину дохода [8] .

Несмотря на то, что большинство экспертов утверждают, что к введению прогрессивной шкалы налога надо подходить крайне аккуратно и в качестве примера приводят Францию, однако в мировой практике она существует и действует весьма эффективно. Так, «в Великобритании, например, стандартный вычет в 2015 году составлял 10 тысяч 600 фунтов годового дохода на человека. То есть при доходе в 20 тысяч фунтов и вычете, платить налог надо 9400 тысяч фунтов» [7, с. 4]. По данным исследования, проведенного Финансовым университетом при Правительстве Российской Федерации, на вопрос о том, надо ли вводить прогрессивную шкалу налога на доходы физических лиц, 3/4 россиян ответили положительно, поддерживая «введение прогрессивной налоговой ставки, растущей по мере доходов граждан» [7, с. 4]. Такая поддержка со стороны российских граждан как раз и свидетельствует о запросе «на справедливость». И государство от этого только выиграет, поскольку получит лояльность широкого круга избирателей .

Как известно, в настоящее время Российская Федерация испытывает дефицит бюджета. Эксперты, законодатели и чиновники активно обсуждаются варианты повышения налога на доходы физических лиц. Несмотря на контрпродуктивность введения прогрессивной шкалы налога, сегодня есть социальный общественный запрос на справедливость – богатые должны платить больше. И если Россия провозгласила себя социальным государством, то главным направлением в политике налогообложения должен выступать принцип социальной справедливости. Следовательно, реализуя идеи социального государства, необходимо введение прогрессивной ставки налога на доходы тех физических лиц, чей совокупный доход исчисляется в год миллионными, а то и миллиардными суммами .

№ 4 (46) 2016)

–  –  –

1. Ау Т.И. Социальные и экономические права человека и гражданина как основа социальной государственности (с учетом законодательства и практики Казахстана) // Конституционное и муниципальное право. 2015. № 11. С. 26–31 .

2. Болгова В.В., Новопавловская Е.Е. Формирование основ экономической правовой политики в интерпретационной практике Конституционного Суда Российской Федерации // Правовая политика и правовая жизнь. 2016. № 1. С. 71–76 .

3. Галиев Ф.Х. Правовая культура и регулирование общественных отношений. М. : Международный издательский центр «Этносоциум», 2009 .

4. Галиев Ф.Х. Социальные нормы гражданского общества и правовая культура // Евразийский юридический журнал. 2011. № 5(36). С. 70–73 .

5. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2015 год // Российская газета. 2016. 24 марта .

6. Зорькин В.Д. Конституция живет в законах. Резервы повышения качества российского законодательства // Журнал конституционного правосудия. 2015. № 3 (45). С. 1–5 .

7. Зыкова Т. Согласны на половину // Российская газета. 2016. 19 мая .

8. И снова о прогрессивной шкале налогообложения. URL: http://rusrand.ru/analytics/i-snova-oprogressivnoy-shkale-nalogooblojeniya/ (дата обращения: 20.06.2016) .

9. Куксин И.Н., Чечельницкий И.В. Обеспечения баланса публичных и частных интересов как средство достижения справедливости в правотворчестве // Права и свободы человека и гражданина: теоретические аспекты и юридическая практика : материалы ежегодной Международной научной конференции памяти профессора Феликса Михайловича Рудинского, 28 апреля 2016 года / под общ. ред .

Д.А. Пашенцева. Рязань: Издательство «Концепция», 2016. С. 420–428 .

10. Куксин И.Н., Чечельницкий И.В., Липунов В.И. Принцип справедливости как критерий оценки современного налогового законодательства России // Научные ведомости Бел ГУ. Серия Философия .

Социология. Право. 2016. Вып. 36. № 10 (231). С. 114–119 .

11. Невинский В.В., Гринчинко Н.Я. К вопросу о «двойных» стандартах финансово-правового регулирования реализации конституционных норм в социальной сфере // Конституционное и муниципальное право. 2015. № 4. С. 15–18 .

12. Новопавловская Е.Е.

Защита основных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации посредством конституционного судопроизводства: монография. Белгород: Бел ЮИ МВД России им. И.Д. Путилина, 2015. 142 с .

13. О соотношении денежных доходов населения с величиной прожиточного минимума и численности малоимущего населения в целом по Российской Федерации // Официальный сайт Федеральной службы государственной статистики. URL: http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/ statistics/population/level/# (дата обращения: 05.07.2016)

14. Послание Президента В.В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации // Российская газета. 2012. 13 декабря .

15. Раянов Ф.М. Государственно-правовые «болезни»: исторический диагноз. Научно-популярное издание. Уфа: НИИПП, 2005 .

16. Статистика по обращениям в Конституционный Суд Российской Федерации // Официальный сайт Конституционного Суда Российской Федерации. URL: http://www.ksrf.ru/ru/Petition/Pages/Statistic .

aspx (дата обращения: 04.07.2016) .

References

1. Au T.I. Sotsial'nye i ekonomicheskie prava cheloveka i grazhdanina kak osnova sotsial'noy gosudarstvennosti (s uchetom zakonodatel'stva i praktiki Kazakhstana) (Social and economic human and civil rights as the basis of the social state (based on law and practice of Kazakhstan), Konstitutsionnoe i munitsipal'noe pravo, 2015, No. 11, pp. 26–31 .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

2. Bolgova V.V., Novopavlovskaya E.E. Formirovanie osnov ekonomicheskoy pravovoy politiki v interpretatsionnoy praktike Konstitutsionnogo Suda Rossiyskoy Federatsii (Formation of bases of economic policy in the legal interpretive practice of the Constitutional Court), Pravovaya politika i pravovaya zhizn', 2016, No. 1, pp. 71–76 .

3. Galiev F.Kh. Pravovaya kul'tura i regulirovanie obshchestvennykh otnoshenii (Legal culture and regulation of public relations), M. Mezhdunarodnyi izdatel'skii tsentr «Etnosotsium», 2009 .

4. Galiev F.Kh. Sotsial'nye normy grazhdanskogo obshchestva i pravovaya kul'tura (Social norms of civil society and legal culture), Evraziiskii yuridicheskii zhurnal, 2011, No. 5 (36), pp. 70–73 .

5. Doklad Upolnomochennogo po pravam cheloveka v Rossiyskoy Federatsii za 2015 god (Report of the Human Rights Ombudsman of the Russian Federation for 2015 year), Rossiyskaya gazeta, 2016, 24 marta .

6. Zor'kin V.D. Konstitutsiya zhivet v zakonakh, Rezervy povysheniya kachestva rossiyskogo zakonodatel'stva (The Constitution is in laws. Provisions to improve the quality of the Russian legislation), Zhurnal konstitutsionnogo pravosudiya, 2015, No. 3 (45), pp. 1–5 .

7. Zykova T. Soglasny na polovinu (They agree on half), Rossiyskaya gazeta, 2016, 19 maya .

8. I snova o progressivnoy shkale nalogooblozheniya (And again on a progressive scale of taxation), URL:

http://rusrand.ru/analytics/i-snova-o-progressivnoy-shkale-nalogooblojeniya/ (data obrashcheniya: 20.06.2016) .

9. Kuksin I.N., Chechel'nitskiy I.V. Obespecheniya balansa publichnykh i chastnykh interesov kak sredstvo dostizheniya spravedlivosti v pravotvorchestve (Ensuring balance between public and private interests as a means of achieving justice in law-making), Prava i svobody cheloveka i grazhdanina: teoreticheskie aspekty i yuridicheskaya praktika: materialy ezhegodnoy Mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii pamyati professora Feliksa Mikhaylovicha Rudinskogo, 28 aprelya 2016 goda, pod obshch. red. D.A. Pashentseva, Ryazan', Izdatel'stvo «Kontseptsiya», 2016, pp. 420–428 .

10. Kuksin I.N., Chechel'nitskiy I.V., Lipunov V.I. Printsip spravedlivosti kak kriteriy otsenki sovremennogo nalogovogo zakonodatel'stva Rossii [Tekst] (The principle of fairness as a criterion for evaluation of the current Russian tax legislation) / I.N. Kuksin I.N., I.V. Chechel'nitskiy, V.I. Lipunov, Nauchnye vedomosti Bel GU, Seriya Filosofiya. Sotsiologiya. Pravo, 2016, Vypusk 36, No. 10 (231), pp. 114–119 .

11. Nevinskiy V.V., Grinchinko N.Ya. K voprosu o «dvoynykh» standartakh finansovo-pravovogo regulirovaniya realizatsii konstitutsionnykh norm v sotsial'noy sfere (On the issue of «double standards» of financial and legal regulation of realization of the constitutional norms in the social sphere), Konstitutsionnoe i munitsipal'noe pravo, 2015, No. 4, pp. 15–18 .

12. Novopavlovskaya E.E. Zashchita osnovnykh prav i svobod cheloveka i grazhdanina v Rossiyskoy Federatsii posredstvom konstitutsionnogo sudoproizvodstva: monografiya (Protecting fundamental rights and freedoms of man and citizen in the Russian Federation by means of constitutional legal proceedings), Belgorod, Bel YuI MVD Rossii im. I.D. Putilina, 2015 .

13. O sootnoshenii denezhnykh dokhodov naseleniya s velichinoi prozhitochnogo minimuma i chislennosti maloimushchego naseleniya v tselom po Rossiiskoi Federatsii (On the relation between cash income of population and subsistence level and the number of poor in the whole of the Russian Federation), Ofitsial'nyi sait Federal'noi sluzhby gosudarstvennoi statistiki. URL: http://www.gks.ru/wps/wcm/ connect/rosstat_main/ rosstat/ru/ statistics/population/level/# (accessed date 05.07.2016) .

14. Poslanie Prezidenta V.V. Putina Federal'nomu Sobraniyu Rossiyskoy Federatsii (Address of the President V.V. Putin to the Federal Assembly of the Russian Federation), Rossiyskaya gazeta, 2012, 13 dekabrya .

15. Rayanov F.M. Gosudarstvenno-pravovye «bolezni»: istoricheskii diagnoz (State-legal "diseases": historical diagnosis), Nauchno-populyarnoe izdanie, Ufa, NIIPP, 2005 .

16. Statistika po obrashcheniyam v Konstitutsionnyy Sud Rossiyskoy Federatsii, Ofitsial'nyy sayt Konstitutsionnogo Suda Rossiyskoy Federatsii (Statistics on appeals to the Constitutional Court of the Russian Federation), URL: http://www.ksrf.ru/ru/Petition/Pages/Statistic.aspx (accessed date 04.07.2016) .

Дата поступления: 15.09.2016 Received: 15.09.2016 № 4 (46) 2016) УДК 340

–  –  –

Розыскная работа как особый вид профессиональ- Search work as a special kind of professional activiной деятельности своими корнями уходит в глубо- ty is rooted in the deep past. Special services, carryкое прошлое. Специальные службы, осуществляю- ing out covert operations, secret collection of inщие тайные операции, негласный сбор информации, formation, involved in supplying information acзанимающиеся осведомительной деятельностью, tivities began to take shape during the formation of начали складываться еще в период становления пер- the first civilizations. Today we know a number of вых цивилизаций. На сегодняшний день известно ways to collect and transmit information, which довольно большое количество способов сбора и пе- were used in the ancient world. Even brief and редачи информации, которые использовались еще в fragmentary historical data provide clear evidence древнем мире. Даже краткие и отрывочные истори- that investigative, detective, intelligence activities ческие сведения со всей определенностью указыва- (intelligence and counterintelligence) contributed to ют на то, что розыскная, сыскная, разведывательная the establishment and improvement of the state and деятельность (разведка и контрразведка) способ- as state-legal phenomena are inseparable from the ствовали становлению и совершенствованию госу- history of mankind .

дарства, и как государственно-правовые явления неотделимы от истории человечества .

Ключевые слова: розыскная деятельность; ин- Key words: search activity; information; intelliформация; разведка; секретные службы. gence service; secret services .

Негласная деятельность человека, связанная с добыванием информации, является ярко выраженным историческим явлением. Сыскные, розыскные, разведывательные, контрразведывательные и иные формы негласных действий, носящие тайный, секретный, осведомительный, конспиративный характер и осуществляющие на конфиденциальной, доверительной основе, уходят своими корнями в глубокое прошлое. Поэтому подобного рода деятельность в литературе «часто называют второй древнейшей профессией» [1, с. 10-11]. Вряд ли существовавшие до сей поры государственные образования, великие империи добились бы столь выдающихся успехов в деле сохранения своей власти, обеспечения порядка внутри государства, борьбы с преступлениями, с внешними врагами, если бы они не создавали соответствующие своему времени службы, действующие для добывания срочно-секретной (оперативной), разведывательной, контрразведывательной информации, чтобы нанести упреждающий удар по своим противником .

Даже краткие и отрывочные исторические сведения со всей определенностью указывают на то, что розыскная, сыскная, разведывательная деятельность (разведка и контрразведка) неотделимы от истории человечества [2; 3; 8; 9; 10; 14; 16; 18; 19; 22; 23; 25; 26; 29; 30; 31; 32] .

На протяжении всей истории человеческих цивилизаций различные общества стремились достичь лучшего будущего и процветания. При этом, желание процветать пересекалось ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика с необходимостью сосуществования с другими группами людей, обладающими несхожими традициями и говорящими на разных языках, «в любом случае человек заинтересован в конечном итоге, результате своей деятельности» [5, с. 11]. Наличие в пределах ограниченного географического пространства с ограниченными ресурсами различных по своему характеру культур с идентичными амбициями делало крайне сложным мирное сосуществование всех зарождающихся народностей. По мере того, как перечисленные факторы усиливались, конфликты между различными сообществами людей становились неизбежными [14, с. 8]. Это было обусловлено тем, что «правовые культуры разных народов и разных стран не могут не отличаться, ибо в них отражаются этнонациональные особенности традиционной культуры того или другого государствообразующего народа» [7, с. 129] .

Поэтому и появилась потребность в формировании предупреждающих и упреждающих механизмов в виде создания специальных секретных сил, действующих тайным образом или под ложными предлогами, основное предназначенные которых заключалось в сборе сведений о неприятеле (внутренних и внешних), его силах, средствах, намерениях. И всё это делалось с целью оберегать и сохранять привычный образ жизни .

Отсюда и вывод: первые зародыши тайной, сыскной (розыскной) деятельности уходят своими корнями в глубину веков. Она является одним из древнейших видов деятельности человека, поэтому назвать конкретный период ее основания весьма затруднительно. По верному замечанию С.И. Захарцева, Ю.Ю. Игнащенкова, В.П. Сальникова, историческая и историко-правовая наука не в состоянии точно определить, когда возникли сыскная, розыскная и иная тайная деятельность человека, но бесспорно, что она появилась с момента зарождения человечества [12, с. 4–6]. К сказанному нам остается лишь добавить: с момента распространения различного рода человеческих связей и наполнения биосоциального содержания человека социальными компонентами, особенно межличностными отношениями, общением, сознательной совместной деятельностью, начала большого переселения народов (миграции), освоения различными этническими общностями новых территорий, приобретения от других этносов хозяйственно-культурных и военных традиций, налаживания культурно-языковых взаимодействий народов, их отражение в этническом облике тех или иных общностей, т.е., с той поры, когда индивид начал организовывать свою деятельность, направленную на выстраивание взаимоотношений с другими субъектами [6, с. 5–9] .

Когда стали проявляться первые признаки человеческой цивилизации, люди начали чувствовать нужду в средствах общения между собой и поэтому начали создавать своеобразную технологию коммуникации на расстоянии. Нет сомнения в том, что, вначале люди обменивались информацией между собой путем использования естественного способа – звука .

Конечно, устная передача вестей была несовершенна, так как человеческий голос слышен лишь на близком расстоянии. Поэтому для облегчения и поддержания связи, тем более в дальних, недосягаемом человеческому голосу расстояниях, начали создавать искусственные приспособления (огонь, дым костров, сигнальный барабан, боевые трубы, рога, колокол, свет), в частности, для усиления передаваемого звука стали использовать полые стволы деревьев и позднее барабаны (ок. 6 тыс. лет до н. э.) .

Люди стали изобретать новые способы передачи информаций, непрерывно их совершенствовать и улучшать в соответствии с изменением условий жизни, с развитием культуры .

То есть, для укрепления отношений с элементами и явлениями своего окружения, человек изучал и усваивал их природу, характер их проявлений [29, с. 125]. Интересно, что барабаны тамтамы до сих пор используются для связи на большие расстояния африканскими племенами [16, с. 48], а дым от костров ещё в XX веке употреблялся для этих же целей индейцами Канады [25, с. 42] .

Одним из первых систем связи стали сторожевые посты, располагавшиеся на заведомо построенных вышках или башнях, иной раз их просто строили на деревьях. При приближении неприятеля зажигался «костер тревоги». Следом за первым костром зажигали костер часовые на промежуточных постах, и неприятелю не удавалось застать жителей врасплох. В Древнем Китае информацию передавали при помощи приспособлений, называемых гонгами, а коренные жители Африки и Америки пользовались ударными инструментами. Гул тамтамов предупреждал племена о приближении и намерениях неприятеля .

Необходимость передавать не только отдельные сигналы типа “тревога”, но и различные сообщения и информацию, привела к применению “кодов”, когда разные сообщения различались, например, числом и положением костров, числом и частотой звуков или ударов в барабан и т.п., то есть, для передачи той или иной информации использовали различные комбинации факелов, звук или ударов, каждая из которых в отдельности носила разную смысловую нагрузку. Люди испробовали флаги, горны, прерывающийся сигнал дымового столба, зеркальные отражения и др .

Таким образом, с древнейших времен в качестве средств передачи информации человек использовал в основном звук (акустические волны) и свет (электромагнитные волны) .

Люди на расстоянии прямой видимости обменивались сообщениями с помощью различных приспособлений и всяческих знаков (условных знаков). Вне зоны прямой видимости же, для охвата значительного пространства, сообщения передавались с помощью барабанной дроби, звуков рога или боевой трубы. Например, ночью в безветренную погоду барабанная дробь разносится на 6 или 7 миль вокруг. Всего за несколько десяток минут барабанные послания, передающиеся от деревни к деревне, могут преодолеть сотню миль. Для увеличения дальности передачи сообщений люди использовали свет: огни костров (на вершинах гор либо на высоких башнях), факелы наряду с барабанами, рогами, колоколами могли служить сигнальными инструментами для передачи определенного набора сообщений – «Тревога», «Победа», «В атаку», «Отступаем» и т.д .

Во время Троянской войны в XII веке до н. э., по свидетельствам Гомера, Вергилия и Эсхила, греки использовали сигнальные огни. Костер на вершине горы был виден с наблюдательных вышек на 20 миль, а иногда и дальше. По версии Эсхила, Клитемнестра (супруга микенского царя Агамемнона, возглавившего греческое войско в походе на Трою) получила известие о падении Трои в ту же ночь, находясь за 400 миль в Микене [8] .

Конечно, смысл сообщения должен был быть оговорен заранее, фактически сжавшись до одного информационного бита. Это был бинарный код, выбор из двух вариантов: что-то или ничего. Чтобы передать единственный бит информации, требовалось проделать огромную работу: выработка и выбор вариантов передачи информации, организация процесса такой передачи, управление ее процессом, отбор и обучение людей, планирование, дежурство, смена дозорных, питание, сбор и доставка горючих материалов и т.д. Одним словом, все эти случаи требовали большего количества разнообразных ресурсов .

Наряду с этим потребность в получении известий из других местностей и стран удовлетворялась посредством гонцов, которые доставляли сообщения, как устные, так и письменные или облечённые в символическую форму [4] – вначале пешие, позднее конные .

Естественно, что вначале гонцов посылали с устными сообщениями в силу отсутствия письменности. Такой вестник заучивал «письмо» со слов отправителя, а затем пересказывал его адресату. Такой способ отправки сообщений сохранялся долгое время, несмотря на появление в дальнейшем письменности, но вместе с тем этот способ был оправдан тем, чтобы само письмо либо не затерялось, либо не попало в руки неприятеля. В дальнейшем в целях обеспечения глубокой конспирации передаваемого сообщения, оно искусно зашифровывался в тексте книг путем ввода особого кода для распознания .

С развитием человеческой цивилизации происходили изменение и развитие способов, средств и форм почтовой связи. Впервые почтовое сообщение появилось около 5000 лет назад в Месопотамии для передачи информации, запечатлённой в виде глиняного письма .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика Великие державы древности – Ассирия, Египет, Греция, Персия, Китай, Рим, государство инков – имели развитую, хорошо организованную систему обмена информацией (существовала хорошо налаженная государственная почтовая связь). Она тогда уже стала неотъемлемым звеном государственной машины и средством связи между заинтересованными людьми. По мощеным дорогам и караванным тропам день и ночь курсировали гонцы. Они сменялись или меняли лошадей на специально построенных станциях. 2500 лет назад уже применялся эстафетный способ передачи писем от гонца к гонцу [4] .

В частности, представление о почтовом деле в Древнем Египте можно получить из документа на папирусе, датированного примерно 255 годом до н. э. и содержащего учётные записи (это явление является значимым) доставки почтовых отправлений одним посыльным .

Подобная высокоразвитая почтовая система вскоре стала распространяться и в других странах. Ассирийская легенда повествует о гонцах, которые разносили повеления Семирамиды по всем краям её царства .

Известно о профессиональных гонцах, существовавших в Египте в эпоху XII династии (1985-1785 до н.э.), которые развозили царские приказы вплоть до Азии. В Бени-Хасане на стенной росписи одной из пещер-гробниц, относящихся к эпохе Среднего царства, изображён гонец, передающий чиновнику сообщение о вторжении вражеского племени [16, с. 48] .

Во времена 18-й династии, существовавшей в том же Египте более трех с половиной тысяч лет назад, на всех путях, ведущих в Египет или в чужие края, находились посты с хорошо вооружёнными стражниками. Никто не мог миновать их, не назвав своего имени, звания и цели путешествия. Почта просматривалась с особым вниманием. Налицо признаки функционирования контрразведывательной системы мер [13, с. 11]. А грекам было хорошо известно искусство шифрования, которое у них заимствовали римляне [22; 31] .

Для транспортировки и передачи секретных сообщений (писем) также применяли почтовых голубей, обеспечивающих хорошую дальность связи 1. Так, Юлий Фронтин описывает использование в Древнем мире почтовых голубей, а Юст Липсий рассказывает об использовании в военном и политическом шпионаже ласточек [22, с. 10] .

Пересылка вестей и у нашего народа известна с древнейших времен. Еще в I тысячелетии до нашей эры греческие историки упоминали о передаче сообщений у народов, обитавших в Средней Азии, в частности у персо-таджиков. Так по утверждению Фронтина, у всех народов Востока дрессировка птиц для курьерской службы на дальние расстояния была обычным делом [28, с. 14–15]. Вместе с тем, персидские цари прилагали огромные усилия, чтобы максимально ограничить переписку своих подданных с зарубежными адресатами. Поэтому во всех провинциях безупречно функционировала система перлюстрации частной почты [13, с. 12] .

Почтовое дело в Персидской монархии в виде чёткой системы почтовой связи, известной под названием «ангарейон», было введено в VI веке до н. э. во времена царя Кира II (550до н.э.) [4, с. 49]. Передача сообщений осуществлялась главным образом через конных гонцов (ангаров). Однако имеются указания на то, что подобная почтовая система существовала в Персии намного раньше .

Из описаний Геродота и Ксенофонта [16, с. 86] известно, что при Кире II на важнейших дорогах были установлены почтовые станции, удалённые друг от друга на равномерном расстоянии, которое составляло приблизительно дневной пробег лошади. Эти станции служили курьерам для отдыха. Именно с учетом прогрессивного на то время характера подобной связи Римская республика заимствована у персов их систему почтового дела [16, с. 98] .

Как видно, способы передачи информации развивались вместе с человеческим обществом. Специальные службы, осуществляющие тайные операции, негласный сбор информации, занимающиеся осведомительной деятельностью, доносом, тайная полиция, служба разведки, «уши и око государства» начала складываться еще в период становления первых цивилизаций, государств и империй на территориях современных Центральной Азии и Ближнего Востока .

№ 4 (46) 2016) Первыми цивилизациями, государствами, известными истории являлись Субарту, Шумер, Ямхад, Хеттская, Ассирийская державы, Митаннии, Урарту, Вавилон, империи – Мидийская, Ахеменидская, Римская, Сасанидская, Саманидская. Большая часть древнейших цивилизаций мира располагалась на территории Ближнего Востока, включавшей Месопотамию (современные Ирак, юго-восточная Турция, северо-восточная Сирия), древний Египет (хотя большая часть Египта находилась на крайнем северо-востоке Африки), древний Иран (Элам, Мидия, Парфия и древняя Персия), Анатолию (современная Турция), Левант (современные Сирия, Ливан, Израиль, Палестина и Иордания), Мальту и древнюю Аравию .

Древний Ближний Восток считается колыбелью цивилизации. Именно здесь стали впервые практиковать круглогодичное интенсивное земледелие, здесь впервые в мире возникли письменность, гончарный круг, а затем колесо и мельничный жёрнов, создано первое государство, законодательство, а затем и первая империя. Здесь впервые оформились социальное расслоение, рабовладение и организованное военное дело, здесь заложены основания таких дисциплин, как астрономия и математика, и, конечно же, разнообразные институты «тайной полиции» .

Первые мелкие и крупные государственные образования древности оставили большое количество материалов, как для историков, так и для исследователей права. Эта эпоха считается точкой отсчета для нас – юристов в исследовании истории права, в том числе в области сыскной, розыскной, разведывательной, контрразведывательной деятельности .

Как утверждает Р. Роуан, в древние времена было много шпионов, но очень мало шпионских организаций. А цари и их военачальники разрешали проблемы разведки по собственному усмотрению [22, с. 12] .

Исторические документы свидетельствуют о нравственной вседозволенности в межгосударственных отношениях Древнего мира. Древнеиндийский свод законов Ману гласил:

«Враг – это наш сосед». А в собрании политической мудрости Древней Индии – Артхашастре говорилось, что договоры надо заключать с равными либо более сильными королями, а на слабых необходимо нападать. В том же источнике говорится, что мудрый король должен печься о процветании своей страны и стараться препятствовать процветанию остальных [18] .

Аналогичный подход к построению внешних связей прослеживается во всех государственных образованиях Древнего мира .

Например, на основании тщательного изучения китайских источников подтверждена мысль о том, что предоставление властями Поднебесной так называемого «убежища» «варварам» (отдельным родоплеменным подразделениям и небольшим группам кочевников) было не бескорыстным. Кочевники расплачивались за это участием в агрессивных акциях китайской империи. Особое внимание при этом уделялось практическому применению танскими императорами традиционного для Китая принципа «руками варваров — подавлять варваров». Этот коварный прием успешно и широко применялся в восточной части Центральной Азии [18] .

Поэтому война считался наиболее древним и эффективным методом разрешения сначала межплеменных, а затем и межгосударственных споров. Нет сомнения в том, что в силу этого, и по мере увеличения роста и интенсивности вооруженных конфликтов, война считалась единственным средством благополучного существования той или иной общности .

Для достижения этих целей предводителями государственных образований, а затем и царствующими особами, предпринимались особые меры по обеспечению безопасности своей страны. А по мере укрепления своей власти и могущества начали собирать соответствующую информацию и о лицах, представляющих для них определенный (точнее, особый) интерес внутри страны, об их образе жизни, замыслах .

При таких условиях является естественным, что возникла необходимость выделения определённых лиц, а затем и создания специальных секретных служб (структур, аппаратов) в целях проведения комплекса скрытых, негласных, тайных, и особенно, зашифрованных мероПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика приятий для сбора максимально полной информации о противнике (не только внешнем, но и внутреннем), о его мощи, количестве и качестве вооружения, о возможных вариантах применения военной хитрости 2, о заговорах, враждебных силах, внутренних затруднениях, сопротивлениях покорённых народов, смутах и восстаниях. Такой подход являлся самым надежным, оправданным и эффективным средством сохранения своей власти, своих владений, своевременного выявления и устранения угроз, защиты границ от вторжения опасных противников .

Подобная деятельность как раз и является прообразом современной оперативнорозыскной, разведывательной и контрразведывательной деятельности государства, но лишь с одним различием, что она осуществлялась без какой-либо законодательной регламентации в современном ее понимании (но и этого требовать от них в те далекие времена возрождения человеческой цивилизации является не справедливым) .

Таким образом, война с зарождением человечества была главным занятием людей. В войнах Древнего мира зародилось военное искусство, одним из принципов которого было разведывательное обеспечение планирования и ведения боевых действий. Важную роль в этом играла информация, которая добывалась, засекречивалась, кодировалась и передавалась .

Для этого создавались и совершенствовались различные системы: передача сообщений пешими гонцами, конными курьерами, с помощью птиц и животных, передача донесений с помощью тайников [21] .

Примечания 1 .

Рисунок подобного голубя приведён в журнале «Harper’s New Monthly Magazine», No. 275, April, 1873 .

2 .

Юлий Фронтин – древнеримский политический деятель, полководец и писатель, доносить до нас сведения о том, что армия Спартака использовала трупы, прикрепленные к шестам, вкопанным в землю. При этом трупам в руки прикрепляли оружие. С расстояния это создавало впечатление, что армия была намного большей и лучше организованной, чем это было на самом деле [26, с. 84–85]. Наиболее ухищренные приемы военной хитрости использовал Чингисхан, применявший тактику прикрепления к каждому всаднику вторую лошадь с куклой в человеческий рост .

Библиографические ссылки

1. Авдеев С.С. Актуальные вопросы оперативно-розыскной деятельности : конспект лекций. Петрозаводск, 2012 .

2. Аманацкий Ю.В., Гибов В.В., Глушаченко С.Б., Фролов В.В. Сыскная полиция в государственном механизме Российской Империи : монография / под общ. ред. В.П. Сальникова. СПб. : СанктПетербургский ун-т МВД России, 2006 .

3. Ананских И.А., Анашкина Ю.Н., Реуф В.М. Политический сыск в Российской империи в XIX– начале XX века // Мир политики и социологии. 2014. № 10. С. 53–62 .

4. Большой филателистический словарь / Н.И. Владинец, Л.И. Ильичёв, И.Я. Левитас, П.Ф. Мазур, И.Н. Меркулов, И.А. Моросанов, Ю.К. Мякота, С.А. Панасян, Ю.М. Рудников, М.Б. Слуцкий, В.А .

Якобс // под общ. ред. Н.И. Владинца и В.А. Якобса. М. : Радио и связь, 1988 .

5. Галиев Ф.Х. Правовая культура и социальные нормы. М. : NOTA BENE, 2010 .

6. Галиев Ф.Х. Социальные нормы и правовая культура в призме исторического развития // История государства и права. 2010. № 2. С. 5–9 .

7. Галиев Ф.Х. Правовая культура и традиционная картина мира // Право и государство. 2009 .

№ 8 (56). С. 129–132 .

8. Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. М. : Восточная литература, 1996 .

9. Доронин А.М., Доронин М.П., Мушкет И.И., Сальников В.П. Жандармы и граница / под общ. ред .

В.П. Сальникова. СПб. : Фонд «Университет», 2003 .

10. Елинский В.И. История уголовного сыска в России (Х–начало ХХ в.). М., 2004 .

11. Заварзин П.П. Жандармы и революция. Воспоминания. Париж, 1930 .

12. Захарцев С.И., Игнащенков Ю.Ю., Сальников В.П. Оперативно-розыскные мероприятия в XXI веке : монография. СПб., 2006. Серия: «Теория и практика оперативно-розыскной деятельности» / МВД России, С.-Петерб. ун-т .

13. Землянов В.М. Своя контрразведка : практическое пособие. М., Харвест, 2002 .

№ 4 (46) 2016)

14. История древнего мира. Расцвет древних обществ / под ред. И.М Дьяконова, В.Д. Неронова, И.С Свенцицкой. М., 1982 .

15. Карпец И.И. Сыск (записки начальника уголовного розыска). М. : Наука, 1994 .

16. Кисин Б.М. Страна Филателия. М. : Просвещение, 1969 .

17. Курлов П. Конец русского царизма. Воспоминания бывшего командира корпуса жандармов. М., Пг., 1923 .

18. Малявкина А. Г. Тактика Танского государства в борьбе за гегемонию в восточной части Центральной Азии // Дальний Восток и соседние территории в средние века. Новосибирск : Наука, Сибирское отделение, 1980. С. 7–10 .

19. Матиенко Т.Л. Сыскная полиция в России во второй половине ХIХ–начале ХХ вв. : дис. … канд .

юрид. наук. М., 1999 .

20. Перегудова З.И. Политический сыск России (1880–1917 гг.). М. : РОССПЭН, 2000 .

21. Привезенцев А.В. Разведка в войнах Древнего мира // Вестник Московского государственного лингвистического университета. 2013. Выпуск № 24 (684). С. 190–199 .

22. Роуан Р. Очерки секретной службы. Из истории разведки / сокр. пер. с англ. С. Займовского. М. :

Воениздат, 1946 .

23. Рууд Ч., Степанов С. Политический сыск при царях. М. : Мысль, 1993 .

24. С.-Петербургская столичная полицiя и градоначальство (1703–1903). Краткий исторический очеркъ. С.-Петербургъ: Товарищество Р. Голике и А. Вильборгъ, 1903. Переиздание / отв. за выпуск А.Л. Фишков. СПб. : КОСТА, 2013 .

25. Сетон-Томпсон Э.. Маленькие дикари / пер. с англ. Н.Темчиной. М. : Детская литература, 1988 .

26. Федоров А.В., Шахматов А.В. Оперативно-розыскная деятельность и граждане : научное издание / под ред. В.П. Сальникова. СПб. : Фонд «Университет», 2001 .

27. Федоров А.В., Шахматов А.В. Правовое регулирование содействия граждан органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность. СПб. : Юридический Центр Пресс, 2005 .

28. Фронтин Секст Юлий. Военные хитрости (Стратегемы). СПб. : Алетейя, 1996 .

29. Хазаи Зиа Хаджи Аббас. Критическое отношение к теории деспотизма в эпоху Сасанидов : дис. … канд. филос. наук. Душанбе, 2014 .

30. Шахматов А.В. Агентурная работа и российское законодательство : монография / под общ. ред .

В.П. Сальникова и А.В. Федорова. СПб. : Санкт-Петербургский ун-т МВД России, 2004 .

31. Шеф сыскной полиции Санкт-Петербурга Иван Дмитриевич Путилин. Сочинения. В 2-х т. / авт.сост. Д.К. Нечевин, Л.И. Беляева. М. :Олма-ПРЕСС, 2011 .

32. Rowan Richard Wilmer. The Story of Secret Service. New York : Literary Guild of America, 1937 .

References

1. Avdeev S.S. Aktual'nye voprosy operativno-rozysknoi deyatel'nosti (Topical issues of operatively-search activity), Konspekt lektsii. Petrozavodsk, 2012 .

2. Amanatskii Yu.V., Gibov V.V., Glushachenko S.B., Frolov V.V. Sysknaya politsiya v gosudarstven-nom mekhanizme Rossiiskoi Imperii (Detective police in the state mechanism of the Russian Empire), monografiya, pod obshch. red. V.P. Sal'nikova. SPb., Sankt-Peterburgskii un-t MVD Rossii, 2006 .

3. Ananskikh I.A., Anashkina Yu.N., Reuf V.M. Politicheskii sysk v Rossiiskoi imperii v XIX–nachale XX veka (Political investigation in the Russian Empire in the XIX century, early XX century), Mir politiki i sotsiologii, 2014, No. 10, рр. 53–62 .

4. Bol'shoi filatelisticheskii slovar' (Large Philatelic Dictionary). N.I. Vladinets, L.I. Il'ichev, I.Ya. Levitas, P.F. Mazur, I.N. Merkulov, I.A. Morosanov, Yu.K. Myakota, S.A. Panasyan, Yu.M. Rudnikov, M.B. Slutskii, V.A. Yakobs, pod obshch. red. N.I. Vladintsa i V.A. Yakobsa. M., Radio i svyaz', 1988 .

5. Galiev F.Kh. Pravovaya kul'tura i sotsial'nye normy (Legal culture and social norms), M., NOTA BENE, 2010 .

6. Galiev F.Kh. Sotsial'nye normy i pravovaya kul'tura v prizme istoricheskogo razvitiya (Social norms and legal culture in the prism of historical development), Istoriya gosudarstva i prava, 2010, No. 2, рр. 5–9 .

7. Galiev F.Kh. Pravovaya kul'tura i traditsionnaya kartina mira (Legal culture and the traditional picture of the world) Pravo i gosudarstvo. 2009. No. 8 (56). Pp. 129–132 .

8. Gindin L.A., Tsymburskii V.L. Gomer i istoriya Vostochnogo Sredizemnomor'ya (Homer and the history of the Eastern Mediterranean). M., Vostochnaya literatura, 1996 .

9. Doronin A.M., Doronin M.P., Mushket I.I., Sal'nikov V.P. Zhandarmy i granitsa (Gendarmes and the border), pod obshch. red. V.P. Sal'nikova. SPb., Fond «Universitet», 2003 .

10. Elinskii V.I. Istoriya ugolovnogo syska v Rossii (Х–nachalo ХХ v.) (The history of criminal investigation in Russia (Х–early ХХ c.)). M., 2004 .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

11. Zavarzin P.P. Zhandarmy i revolyutsiya. Vospominaniya (Gendarmes and the revolution. Memories) .

Parizh, 1930 .

12. Zakhartsev S.I., Ignashchenkov Yu.Yu., Sal'nikov V.P. Operativno-rozysknye meropriyatiya v XXI veke (Operative-search measures in the XXI century), monografiya. SPb., 2006. Seriya: «Teoriya i praktika operativno-rozysknoi deyatel'nosti». MVD Rossii, S.-Peterb. un-t .

13. Zemlyanov V.M. Svoya kontrrazvedka (Our counter-intelligence), prakticheskoe posobie. M., Kharvest, 2002 .

14. Istoriya drevnego mira. Rastsvet drevnikh obshchestv (The history of the ancient world. The heyday of ancient societies), pod red. I.M D'yakonova, V.D. Neronova, I.S. Sventsitskoi. M., 1982 .

15. Karpets I.I. Sysk (zapiski nachal'nika ugolovnogo rozyska) (Investigation (notes of the Head of Criminal Investigation)). M., Nauka, 1994 .

16. Kisin B.M. Strana Filateliya (Country of Philately). M., Prosveshchenie, 1969 .

17. Kurlov P. Konets russkogo tsarizma. Vospominaniya byvshego komandira korpusa zhandarmov. M., Pg., 1923 .

18. Malyavkina A. G. Taktika Tanskogo gosudarstva v bor'be za gegemoniyu v vostochnoi chasti Tsentral'noi Azii (Tactics of the Tang state in the struggle for hegemony in the eastern part of the Central Asia), Dal'nii Vostok i sosednie territorii v srednie veka. Novosibirsk, Nauka, Sibirskoe otdelenie, 1980, рр. 7–10 .

19. Matienko T.L. Sysknaya politsiya v Rossii vo vtoroi polovine XIX –nachale XX vv. (Detective Police in Russia in the second half of the XIX century – in the beginning of the XX centuries), dis. … kand. yurid .

nauk. M., 1999 .

20. Peregudova Z.I. Politicheskii sysk Rossii (1880–1917 gg.) (Political spying in Russia (1880-1917)). M., ROSSPEN, 2000 .

21. Privezentsev A.V. Razvedka v voinakh Drevnego mira (Intelligence in wars of the Ancient World), Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo lingvisticheskogo universiteta, 2013, Vypusk No. 24 (684), рр. 190–199 .

22. Rouan R. Ocherki sekretnoi sluzhby. Iz istorii razvedki (Essays on the Secret Service. From the history of intelligence), sokr. per. s angl. S. Zaimovskogo. M., Voenizdat, 1946 .

23. Ruud Ch., Stepanov S. Politicheskii sysk pri tsaryakh (Political investigation under tsars). M., Mysl', 1993 .

24. S.-Peterburgskaya stolichnaya politsiya i gradonachal'stvo (1703–1903). Kratkii istoricheskii ocherk (St.Petersburg metropolitan police and local authority (1703-1903). A brief historical overview). S.-Peterburg: Tovarishchestvo R. Golike i A. Vil'borg", 1903. Pereizdanie, otv. za vypusk A.L. Fishkov. SPb., KOSTA, 2013 .

25. Seton-Tompson E.. Malen'kie dikari (Little savages), per. s angl. N.Temchinoi. M., Detskaya literatura, 1988 .

26. Fedorov A.V., Shakhmatov A.V. Operativno-rozysknaya deyatel'nost' i grazhdane (Operatively-search activity and citizens): nauchnoe izdanie, pod red. V.P. Sal'nikova. SPb., Fond «Universitet», 2001 .

27. Fedorov A.V., Shakhmatov A.V. Pravovoe regulirovanie sodeistviya grazhdan organam, osushchestvlyayushchim operativno-rozysknuyu deyatel'nost' (Legal regulation of citizens’ assistance to bodies exercising operatively-search activity). SPb., Yuridicheskii Tsentr Press, 2005 .

28. Frontin Sekst Yulii. Voennye khitrosti (Strategemy) (Military tricks (stratagems)). SPb., Aleteiya, 1996 .

29. Khazai Zia Khadzhi Abbas. Kriticheskoe otnoshenie k teorii despotizma v epokhu Sasanidov (Critical attitude to the theory of despotism in the era of the Sassanid), dis. … kand. filos. nauk. Dushanbe, 2014 .

30. Shakhmatov A.V. Agenturnaya rabota i rossiiskoe zakonodatel'stvo (Intelligence work and Russian legislation):

monografiya, pod obshch. red. V.P. Sal'nikova i A.V. Fedorova. SPb., Sankt-Peterburgskii un-t MVD Rossii, 2004 .

31. Shef sysknoi politsii Sankt-Peterburga Ivan Dmitrievich Putilin. Sochineniya. V 2-kh t. (Chief of detective police of St. Petersburg Ivan Dmitrievich Putilin. Works. In 2 Vols.), avt.-sost. D.K. Nechevin, L.I .

Belyaeva. M., Olma-PRESS, 2011 .

32. Rowan Richard Wilmer. The Story of Secret Service. New York, Literary Guild of America, 1937 .

Дата поступления: 17.09.2016 Received: 17.09.2016 № 4 (46) 2016) УДК 34.01

–  –  –

ЧАШИН Александр Николаевич CHASHIN Alexander Nikolaevich кандидат юридических наук, доцент кафедры Candidate of Science (Law), Assistant professor of теории и истории государства и права ФГБОУ the Department of Theory and History of State and ВО «Северо-восточный государственный универ- Law of the FSBEI HE "North-eastern State Univerситет», г. Магадан, Россия. E-mail: escr@mail.ru sity», Magadan, Russia. E-mail: escr@mail.ru В статье автором предпринимается попытка In this article, the author attempts to understand the осмысления форм внешнего выражения правовой forms of external expression of legal doctrine. The доктрины. Критике подвергается учение о доктри- teaching of doctrinal forms of law is subjected to нальных формах права. Автор приходит к выводу, criticism. The author concludes that, the forms of что под формами правовой доктрины следует по- legal doctrine should be understood as specifics of нимать специфику их объективации в окружаю- their objectification in the surrounding reality, as щую действительность, оформленные результаты designed results of its output beyond thinking of a её вывода за рамки мышления единичного субъек- single subject. The forms of legal doctrine may inта. К формам правовой доктрины можно отнести clude written and oral forms as major forms and a письменную и устную как основные и мнемиче- mnemonic form as an optional and original form. It скую как факультативную, начальную. Отнесение should be recognized as a mistake to assign legal к формам правовой доктрины элементов юридиче- technique elements to the forms of legal doctrine .

ской техники следует признать ошибочным .

Ключевые слова: правовая доктрина; источники Key words: legal doctrine; sources (forms) of law;

(формы) права; экспертиза; правовой принцип; expertise; legal principle; legal conscience .

правосознание .

В материальном смысле источником права является общество с определенной социально-экономической структурой, определяемой уровнем экономического и культурного развития. В формальном смысле источником права является внешняя форма выражения и закрепления нормы права .

В современной юридической науке под правовой доктриной следует понимать вид источника (формы) права, формируемый учёным сообществом, характеризующийся авторитетностью, научной обоснованностью и широкой распространённостью .

При осмыслении феномена правовой доктрины наибольшее внимание привлекает проблема её внешнего выражения (формы) .

С.В. Бошно ведёт речь не о формах правовой доктрины, а о доктринальных формах права, к которым относит «следующие правовые явления: правосознание, программное право (например, в римском праве речи претендентов на преторские должности), принципы права, включая справедливость и разум, право юридической экспертизы» [1, с. 18, 129]. С подобной трактовкой форм правовой доктрины затруднительно согласиться по следующим соображениям .

Во-первых, ведя речь о праве юридической экспертизы, С.В. Бошно опирается на практику дачи экспертных заключений на проекты нормативных правовых актов, принимаемых российским парламентом [1, с. 136]. Но экспертные заключения по законопроектам не представляют собой источника (формы) права, т.к. содержание таких экспертиз не содержит нормативных предписаний. Если законопроект получает положительное заключение экспертов, то в дальнейшем правоприменитель навсегда забывает о проведённой экспертизе, руководствуясь статьями закона. Если же законопроект не прошёл экспертной стадии, то намечаемые в нём юридические нормы вовсе не состоялись, а в будущем правоприменитель не получает нового правила поведения ни из провалившегося законопроекта, ни из отрицательного ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика заключения экспертов. Никакого права юридической экспертизы в обоих случаях не формируется. Сама С.В. Бошно тут же идёт на попятную, отмечая, что «не следует преувеличивать роль экспертиз, имеющих лишь рекомендательный, вспомогательный характер. Неопределенность их правового статуса, отсутствие государственной охраны и четких регулятивных свойств не позволяют признать экспертизы формой права. Вместе с тем они могут иметь значение в качестве источника права, если законодатель будет учитывать результаты экспертных заключений» [1, с. 136–137]. Неясно, почему, придя к столь резонному выводу, С.В. Бошно всё же упорно включает право юридической экспертизы в группу доктринального права, которое именует именно формой, а не источником права. Одновременно тот же автор указывает на такие примеры признания экспертного права, как экологическая, градостроительная и т.п .

экспертизы [1, с. 137]. Заблуждение тут очевидное: подобные виды экспертиз по своей сути есть использование в юриспруденции специальных знаний, они не формулируют правовых норм. Учитывая сущность таких экспертиз, следует признать использование их в качестве примера формы права явно неудачным .

Во-вторых, представляя в качестве формы правовой доктрины принципы права, С.В. Бошно ведёт речь о принципах организации законотворческого процесса: соответствия содержания нормативного акта его наименованию и виду; научности и т.п. [1, с. 139] Но это не правовые принципы, а организационные. Принцип научности не порождает никаких правил поведения, его соблюдение обеспечивает высокий уровень юридической техники в правотворчестве. Приложение принципа научности к юриспруденции не делает его правовым. В результате С.В. Бошно приходит к верному суждению следующего плана: «несмотря на спорный статус, принципы, не нашедшие закрепления в нормативных правовых актах, все же оказывают определенное воздействие на механизм правового регулирования. Однако этого недостаточно для того чтобы отнести их к формам права» [1, с. 139]. С этим следует согласиться. Остаётся лишь непонятным, из каких резонов процитированный автор, оценив правовые принципы как категорию, не имеющую отношения к источникам (формам) права, всё же оставляет их в группе, поименованной доктринальными формами права .

В-третьих – правосознание. В этом месте позиция С.В. Бошно сталкивается со своим концептуальным антиподом, изречённым Н.Е. Садохиной, которая отделяет правосознание от правовой доктрины. «Правосознание, – пишет она, – представляет собой единство двух элементов - правовой идеологии и правовой психологии. Правовая идеология включает в себя взгляды на право, конкретные знания о нем, правовая психология – чувства и переживания по поводу права. Правосознание является источником права в идеальном смысле, но, как видно из истории иногда оно приобретает черты формального источника. Оно не тождественно доктрине…» [4, с. 96]. Позиция Н.Е. Садохиной представляется более выверенной, нежели позиция С.В. Бошно, поэтому присоединимся к мнению о том, что правосознание необходимо терминологически отграничивать от правовой доктрины и, следовательно, от доктринальных форм права в целом .

В-четвёртых, программное право, к которому С.В. Бошно относит программы политических партий и общественных объединений, предвыборные программы кандидатов на выборные должности, а так же наказы депутатам. Как видим, весь этот перечень включает не правовые, а политические по своему характеру документы. Отнесение политических элементов к правовым без должного нормативного наполнения вряд ли можно признать допустимым. Теперь следует согласиться с таким мнением: «не становится сама по себе правом воля политических партий и других общественных объединений, выраженная в их документах» [3, с. 114]. Поэтому остаётся признать включение в группу доктринальных форм права некоего феномена под именем «программное право» необоснованным. Как и с прочими вариантами доктринальных форм права, разрабатываемых ею, С.В. Бошно и по отношению к программному праву высказывается скептически. Она считает, что «говорить о сколько-нибудь широком распространении программного права нет оснований, но это нисколько не умаляет значения данного правового явления. Отнести его к формам современного права нельзя, так как оно не поддерживается принудительной силой государства. Однако, наличие в истории императивного статуса данного явления, а также очевидная его польза для функционирования публичной власти, не позволили нам обойти его вниманием» [1, с. 146]. Но одно дело – обратить на некий феномен внимание и предпринять попытку его исследования, и совсем иное – убедившись в его несоответствии некоему родовому понятию, оставлять его в качестве видового явления. Именно так, к большому сожалению, поступает С.В. Бошно: отказывает программному праву в положении источника (формы) права, но не вычёркивает его из доктринальных форм права .

Н.Н. Вопленко к формам правовой доктрины относит правовые идеи, гипотезы, теории, понятия и категории [2, с. 55]. Утверждение о том, что идеи, гипотезы, теории, понятия и категории следует отнести к правовой доктрине, является истинным. Корректировки требует позиция Н.Н. Вопленко в той части, в которой он перечисленные феномены классифицирует именно как формы правовой доктрины. Но форма – это характеристика, отграничивающая содержание явления от всего внешнего по отношению к нему. Так, писанный текст отграничивает содержащееся в нём доктринальное правовое положение от всего того, что таковым не является. Поэтому письменный текст – это форма правовой доктрины. Но вот гипотеза, сформулированная в рамках правовой доктрины, ни от чего эту доктрину не отграничивает, т.к. представляет собой специфический вариант формирования её внутреннего содержания .

Если письменный и устный тексты правовой доктрины различаются между собой по признаку специфики её внешнего проявления, так сказать, демаркации границ конкретной правовой доктрины или отдельного доктринального юридического положения, то идея от гипотезы, от теории, от понятия и от категории отличается по признаку характера внутреннего содержания конкретного доктринально-правового положения. Изложенное позволяет определить правовые идеи, гипотезы, теории, понятия и категории не в качестве форм, а в качестве видов правовой доктрины .

Н.Е. Садохина, не слишком углубляясь в теорию форм правовой доктрины, все же по тексту своей диссертационной работы допускает заинтересовавшее нас применительно к предмету настоящего исследования высказывание следующего содержания: «… доктрина в советский период представляла собой не только источник права в идеальном смысле, то есть научную теорию, оказывающую влияние на сознание законодателя, но и являлась источником в формально-юридическом смысле, воплощалась в законодательных актах, судебных решениях, имела собственную форму выражения в виде партийных документов» [4, с. 98] .

Представляется, что правовая доктрина, взятая к рассмотрению в качестве источника (формы) права в формально-юридическом смысле, вряд ли может быть обнаружена в другом источнике (форме) права – нормативном правовом акте. Безусловно, законодатель черпает содержание принимаемых нормативных правовых актов из правовой доктрины. Оговоримся – не только из неё. Содержание нормативного правового акта может быть почерпнуто из политической доктрины, доминирующей в обществе, юридических обычаев, религиозных и социальных норм, а так же из иных нормативных правовых актов. Последнее проявляется в двух доминирующих вариантах. Нормативный правовой акт может наполняться содержанием, воспринимаемым из нормативного правового акта более высокой юридической силы. Так, нормы конституционного права дублируются в иных правовых отраслях, развиваясь, уточняясь, конкретизируясь и усложняясь при этом. Кроме этого, новый нормативный правовой акт может перенять в себя содержание старого, отменяемого нормативного правового акта. Этот процесс наиболее ярко проявляется при рекодификации национального законодательства .

При всём этом, давая материю для формирования правовых норм, содержащихся в статьях системы национального законодательства, правовая доктрина, равно как и обычай, религия, нравственность, нормативно-правовые предшественники, утрачивает свойство быть источником (формой) права, сохраняя только значение его генетического источника. Невозможно соПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика гласиться с Н.Е. Садохиной в её поверхностной попытке понимания в качестве самостоятельной формы правовой доктрины партийных (т.е., политических) документов. Здесь упускается из виду фактический симбиоз органов КПСС с государственным аппаратом, в силу коего партийные программы наряду с политическим свойством приобретает свойства общеобязательности не только для членов коммунистической партии, но и для всего населения страны, таким образом, превращаясь в разновидность нормативного правового акта. Такое возможно только в государствах с однопартийной политической системой, в которых правящая партия целиком врастает в государственно-властный механизм. При такой трактовке позиции Н.Е .

Садохиной обе части её высказывания приобретают единое содержание, сводящееся к тому, что правовая доктрина при советском строе проявляется в нормативном правовом акте, автономными разновидностями которого выступают закон и партийный документ. Ранее приведённые доказательства невозможности интерпретации закона в качестве формы правовой доктрины позволяют сформулировать аналогичный вывод и применительно к соотношению правовой доктрины и политической программы. Последняя не может быть формой первой, хотя каждая из них способна занимать место первоисточника в процессе генезиса другой .

Процесс перехода российского государства к многопартийной системе лишил документы, выходящие из-под пера партийных органов, нормативно-правовых характеристик. Осмысление этого процесса явилось основанием для формулирования Н.Е. Садохиной следующего суждения: «доктрина без сомнения оказывает влияние и на законодателя, и на правоприменителя, но в силу того, что она не имеет собственной формы выражения, ссылки на неё в правоприменительной деятельности не допускаются» [4, с. 141]. Верное наблюдение, осуществленное процитированным автором, обернулось ошибочными выводами. Смена вида партийной системы сама по себе не способна выдавить правовую доктрину из числа источников (форм) права. Серьёзным концептуальным заблуждением со стороны Н.Е. Садохиной представляется мысль об отсутствии у правовой доктрины какой бы то ни было формы выражения. Даже безотносительно к дискуссии о месте правовой доктрины в системе источников (форм) права, отрицание у любого явления специфической формы выражения противоречит основополагающим философским положениям. У любого явления имеется одновременно содержание и форма. Без формы не могло бы быть содержания, а без содержания – формы .

Суть позиции Н.Е. Садохиной сводится к признанию наличия такой правовой доктрины, которая суть бесформенное содержание. Отказывая правовой доктрине в собственной форме, Н.Е. Садохина фактически отрицает само существование этого явления. Но об этом речи в работе Н.Е. Садохиной нет – само наличие правовой доктрины она под сомнение не ставит .

Но, признав наличие правовой доктрины как явления, логично предпринять попытку поиска форм её проявления. Необоснованный отказ от такой попытки, продемонстрированный Н.Е .

Садохиной, не может быть признан достоверным научным результатом. Изложенное позволяет охарактеризовать позицию Н.Е. Садохиной исключительно как заблуждение и самим приступить к поиску форм, в которых способна проявлять вовне своё содержание современная правовая доктрина .

Д.В. Храмов полагает, что «судебное решение является формой, в которую облегается правовая доктрина» [5, с. 159]. Такое суждение представляется неверным. Судебное решение не облегает правовую доктрину, а обосновывается правовой нормой, содержащейся в правовой доктрине. Тем более, что позиция Д.В. Храмова порождает проблему первичной формы доктринально-правового положения. Если формой правовой доктрины выступает судебное решение, то неоткуда взяться такой доктринальной норме, которая ещё не была положена в основу ни одного акта правосудия. Не требует доказательств то обстоятельство, что судьи способны ссылаться на доктринально-правовые нормы даже в тех случаях, когда на них ещё не сослались другие судьи. Поэтому формой правовой доктрины должно мыслиться нечто, отличное от судебного решения .

№ 4 (46) 2016) Представляется, что под формами правовой доктрины следует понимать специфику их объективации в окружающую действительность, оформленные результаты её вывода за рамки мышления единичного субъекта. К формам правовой доктрины можно отнести письменную и устную как основные и мнемическую как факультативную, начальную. Отнесение к формам правовой доктрины элементов юридической техники следует признать ошибочным .

Библиографические ссылки

1. Бошно С.В. Форма права: теоретико-правовое исследование : дис. … д-ра. юрид. наук. М. : РАГС при Президенте РФ, 2005 .

2. Вопленко Н.Н. Источники и формы права. Волгоград : Изд-во ВолГУ, 2004 .

3. Гурова Т.В. Актуальные проблемы теории источников права : дис. … канд. юрид. наук. Самара :

Самарская государственная экономическая академия, 2000 .

4. Садохина Н.Е. Развитие источников российского права в советский и постсоветский период :

дис. … канд. юрид. наук. Тамбов : ТГУ им. Г.Р. Державина, 2005 .

5. Храмов Д.В. Нетрадиционные источники российского частного права: общетеоретический аспект :

дис. … канд. юрид. наук. Саратов : СГАП, 2010 .

References

1. Boshno S.V. Forma prava: teoretiko-pravovoe issledovanie (The form of law: theoretical and legal research), dis. … d-ra. yurid. nauk. M. RAGS pri Prezidente RF, 2005 .

2. Voplenko N.N. Istochniki i formy prava (Sources and forms of law). Volgograd. Izd-vo VolGU, 2004 .

3. Gurova T.V. Aktual'nye problemy teorii istochnikov prava (Actual problems of theory of sources of law), dis. … kand. yurid. nauk. Samara: Samarskaya gosudarstvennaya ekonomicheskaya akademiya, 2000 .

4. Sadokhina N.E. Razvitie istochnikov rossiiskogo prava v sovetskii i postsovetskii period (Development of Russian sources of law in the Soviet and post-Soviet period), dis. … kand. yurid. nauk. Tambov: TGU im .

G.R. Derzhavina, 2005 .

5. Khramov D.V. Netraditsionnye istochniki rossiiskogo chastnogo prava: obshcheteoreticheskii aspekt (Unconventional sources of Russian private law: general-theoretical aspect), dis. … kand. yurid. nauk. Saratov:

SGAP, 2010 g .

Дата поступления: 15.09.2016 Received: 15.09.2016 УДК 340

–  –  –

Нотариат как государственно-правовое явление Notary as a legal phenomenon appears at a definite появляется на определенном этапе формирования stage of a state's formation and as a specific instituгосударства и в качестве специфического учре- tion begins to contribute to non-conflict and harmoждения начинает способствовать бесконфликтно- nious development of social relations. In the proму и гармоничному развитию общественных от- cess of state and legal formation of a country, the ношений. В процессе государственно-правового legal status of notary as an institute is confirmed;

становления страны утверждается и правовой ста- notary is authorized to commit an action of sui genПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика тус нотариата как учреждения, уполномоченного eris, aimed at regulation of relations among people, на совершение особого рода действий, направлен- society and state .

ных на упорядочение взаимоотношений людей между собой, обществом и государством .

Ключевые слова: статус, нотариат, нотариальная Key words: status, notary, notary services, certifiслужба, удостоверение, право частной собствен- cate, right to private property, rights and interests of ности, права и интересы граждан. citizens .

Все знают о том, что в каждом государстве есть нотариусы, и при необходимости всегда можно к ним обращаться для решения проблем, связанных с удостоверением документов, оформлением завещания или наследства. Тем не менее, под воздействием глобализационных процессов, которые плотно охватывают все сферы общественно-политической и социальноэкономической жизни страны, вопрос о статусе нотариата, пределах его компетенции требует к себе внимания. Все дело в том, что «механизм государства представляет собой систему государственных организаций, посредством которых реализуется государственная власть, обеспечивается государственное руководство обществом» [9, с. 107], и предполагает наличие трех взаимосвязанных элементов: государственный аппарата, государственных учреждений и государственных предприятий. Система органов, осуществляющих государственную власть, в общем и целом, называется государственным аппаратом, который наряду с государственными учреждениями и государственными предприятиями представляет собой один из важнейших составляющих государственного механизма. Однако нотариат не имеет отношение к государственному аппарату, так как не обладает государственно-властными полномочиями, несмотря на то, что непосредственно связан с государством и действует от имени государства, при этом вопрос о том, учрежден ли исторически нотариат государством или нет, тоже требует изучения .

Решению вопроса могло бы содействовать установление предпосылок и времени появления нотариата в той или иной стране. Например, несмотря на многие исторические факты, доказывающие, что в нашей стране нотариальные действия производились уже в начале существования государства, вопрос о времени появления нотариата в России до сих пор остается открытым [6]. Одновременно с этим, несмотря на наличие множества предположений, исследователи данного вопроса сходятся в одном: возникновение нотариата связано с развитием общественных отношений, а если более конкретно, то с появлением гражданского оборота [16] .

На наш взгляд, правовой статус нотариата в правовом государстве обусловливается тем, что среди учреждений, имеющих прямое отношение одновременно и к государству, и к праву, нотариат занимает особое место. И это связано не только с тем, что современный нотариат в нашей стране имеет довольно многосторонний характер. Действительно, сегодня нотариат представлен в виде, во-первых, государственных нотариальных контор, во-вторых, должностных лиц, наделенных правом выполнять нотариальные действия и, в-третьих, нотариусов, занимающихся частной практикой, и все они, независимо от своего статуса выполняют равноценные действия. Специфичность роли нотариата в государстве отражается и в научном определении понятия «нотариат». Поэтому одни исследователи рассматривают нотариат «как один из органов по обеспечению правовой помощи наряду с адвокатурой» [12, с. 322], отмечая, что «совершение нотариальных действий – вид деятельности, которая весьма близко примыкает к правоохранительной в целом и одной из ее функций – оказанию юридической помощи. Об этом говорят, прежде всего, цели и задачи, поставленные законом перед данным видом деятельности» [7, с. 360]. Другие авторы подчеркивают, что «…определяющим правовую природу нотариата признаком следует считать его юрисдикционную и правоохранительную функции .

Эти функции устанавливают порядок и структуру нотариата, его компетенцию, методы его деятельности, составляющие основу нотариальной процессуальной формы» [11, с. 449] .

В свою очередь, автор одного из учебников «Правоохранительные органы»

К.Ф. Гуценко подчеркивает, что «о большом сходстве работы, выполняемой нотариатом, с № 4 (46) 2016) правоохранительной деятельностью говорит и содержание нотариальных действий, которые весьма многочисленны и разнообразны», «все нотариальные действия, так или иначе, имеют отношение к осуществлению правоохранительных функций, оказывают или могут оказать содействие органам, осуществляющим функции такого рода» [7, с. 360] .

Так или иначе, нотариат может быть определен как один из правоохранительных органов, учитывая, что «правоохранительные органы – это учреждения (или должностные лица), которые согласно закону обязаны и вправе защищать права, законные интересы участников общественных отношений, общества и государства в целом и обеспечивать законность и правопорядок» [8, с. 249–250]. В своем справочнике А.А. Иванов пишет, что «правоохранительная деятельность (общий аспект) – это предусматриваемое нормативно-правовыми актами принятие решений и осуществление уполномоченными на то субъектами действий, направленных на защиту и охрану прав и свобод физических, юридических лиц и государства в целом, а также на обеспечение законности и правопорядка» [8, с. 249–250] .

В то же время даже «Большая юридическая энциклопедия» нотариат определяет как «систему защиты прав и законных интересов граждан и юридических лиц, осуществляемая путем совершения нотариальных действий: по удостоверению бесспорных прав и фактов, свидетельствованию документов, выполнению иных действий, которые направлены на юридическое подтверждение и закрепление гражданских прав» [1, с. 347], не уточняя при этом, что же представляет собой нотариат как один важнейших государственно-правовых институтов общества: государственный орган или государственное учреждение. По нашему мнению, в определении понятия «нотариат» необходимо воспользоваться словом «государственное учреждение», потому что нотариат учреждается государством и действует от имени государства, находится под контролем государства. «В цивилизованном обществе мерилом свободы труда и свободы договора выступает именно свобода выбора человеком рода и вида деятельности и его возможность по своему усмотрению распоряжаться результатами труда при наименьшем государственном контроле» [13, с. 130]. Тем более в той же «Большой юридической энциклопедии» государственным учреждением обозначено «учреждение, которое создается государством и наделяется им соответствующей компетенцией». К государственным учреждениям энциклопедия относит: 1) вспомогательный и обслуживающий аппарат государственных органов (секретариат, управление делами, канцелярия); 2) учреждения, которые занимаются обслуживанием населения (социально-культурные учреждения, школы, институты, больницы, библиотеки); 3) организации, обслуживающие государство в целом (в некоторых случаях) [1, с. 136] .

Поэтому, говоря о нотариате, необходимо акцентировать внимание на его особый двойственный характер, учитывающий, с одной стороны, публичный, а другой стороны, частный интерес, и позволяющий ему выступать в качестве связующего звена между государством и гражданским обществом. Действительно, во-первых, нотариус – это лицо, уполномоченное государством на выполнение государственной функции по защите прав и свобод граждан, который действует от имени государства, а во-вторых, он представитель свободной профессии, выступающий в качестве независимого консультанта субъектов правоотношений .

В соответствии с этим, нотариат представляет собой особый институт гражданского общества, которому в соответствии с ч. 1 ст. 1 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате предоставлены отдельные полномочия государства по осуществлению государственной функции по защите прав и законных интересов граждан и юридических лиц. Следовательно, хотя нотариат и наделен полномочиями государственно-властного характера и своей деятельностью реализует публичную власть государства, одновременно с этим, при всем при том, что нотариат – представитель государства, он в тоже время не входит в систему органов государства. Одновременно с этим, нотариат является непременной составной частью современной Российской правовой системы, он способствует государству оптимально осуществлять его правоохранительную и иные функции .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика Исходя из всего вышесказанного, нотариат можно определить как государственное учреждение, осуществляющее правоохранительную деятельность по обеспечению защиты прав и законных интересов граждан и юридических лиц путем совершения нотариальных действий. «Институты государственной и гражданской жизни вырабатываются и создаются в обществе в соответствии с теми проблемами и задачами, которые предстоит решать в обозримом и необозримом будущем, и с теми условиями, в которых оказываются и государство, и общество в данный момент. В соответствии с этими моментами формулируются и основные принципы функционирования этих институтов государственной и гражданской жизни .

Эти принципы становятся основой для достижения поставленных перед государством и обществом целей» [2, с. 159]. Поэтому законодательство, устанавливающее правовой статус нотариата, определяющее функциональные пределы и возможности нотариата претерпевает постоянные изменения и дополнения в соответствии с очередным витком в государственноправовом развитии общества [5, с. 71] .

Безусловно, правовую основу функционирования нотариата в Российской Федерации, отражающую, одновременно, и его правовой статус, составляют Конституция РФ, Основы законодательства Российской Федерации о нотариате и другие нормативные правовые акты .

Текст Основ законодательства Российской Федерации о нотариате впервые был опубликован в "Ведомостях Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации" [10], и на страницах «Российской газеты» после утверждения Верховным Советом Российской Федерации 11.02.1993 N 4462-1. В связи с тем, что Основы законодательства Российской Федерации о нотариате начали действовать еще до принятия в нашей стране Конституции, основополагающих кодексов и иных федеральных законов (всех четырех частей Гражданского кодекса РФ, Семейного кодекса РФ, Гражданско-процессуального кодекса РФ, Арбитражно-процессуального кодекса РФ, а также Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" и других нормативных правовых актов, которые появились и могли появиться только на основе и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, все противоречия между отдельными положениями Основ законодательства о нотариате и некоторыми нормами семейного права, наследственного права, нормами о сделках, о юридических лицах и рядом других норм права постепенно устранялись по мере возникновения необходимости .

Тем не менее, несмотря на то, что законодателем периодически вносятся поправки в текст Основ законодательства о нотариате (с момента своего утверждения и до 15.07.2016 года они были отредактированы 29 раз), необходимость оказания внимания со стороны законодателя к проблемам совершенствования законодательства о нотариате, приведению ряда норм Основ законодательства о нотариате (например, регулирующих определенные нотариальные действия) в соответствие с требованиями сегодняшнего дня еще себя не исчерпала. Это обусловлено тем, что под воздействием стремительно развивающихся современных общественных отношений нормы действующего законодательства находятся в состоянии постоянной динамики .

Доказательством этого, например, служит то, что по состоянию на январь 2015 года в часть вторую Налогового кодекса РФ с 2001 года поправки вносились 162 раза, а в Кодекс об административных правонарушениях РФ, действующий с 2002 года – 262 раза .

Нынешняя редакция "Основ законодательства Российской Федерации о нотариате", принятых Верховным Советом РФ 11.02.1993 N 4462-1, с очередными изменениями и дополнениями действует с 15 июля 2016 года. Современное законодательство Российской Федерации о нотариате представляет собой нормативно-правовую базу, сложившуюся в соответствии с Конституцией Российской Федерации, которая в ч.1 ст. 48 устанавливает, что «Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи». Опираясь на требования действующего законодательства, нотариат оказывает юридическую помощь и защиту прав и охраняемых законом интересов граждан и юридических лиц. Поэтому при определении основных правовых принципов деятельности нотариата, его правового статуса, цели и задач № 4 (46) 2016) необходимо исходить из установок Конституции РФ. В соответствии с действующим законодательством в Российской Федерации нотариусы работают в государственных нотариальных конторах или занимаются частной практикой. При этом компетенция нотариусов, занимающихся частной практикой, и нотариусов, работающих в государственных нотариальных конторах, за некоторым исключением, одинакова. Правила совершения нотариальных действий, и правовая сила нотариальных актов для них имею одинаковую силу .

В соответствии с этим, правовой статус нотариуса основывается на его полномочиях и обязанностях. Они позволяют нотариусу, с одной стороны, совершать предусмотренные Основами нотариальные действия в интересах физических и юридических ли, обратившихся к нему, за исключением случаев, когда место совершения нотариального действия определено законодательством Российской Федерации или международными договорами; составлять проекты сделок, заявлений и других документов, изготовлять копии документов и выписки из них, а также давать разъяснения по вопросам совершения нотариальных действий; истребовать от физических и юридических лиц сведения и документы, необходимые для совершения нотариальных действий. С другой стороны, правовой статус нотариуса определяется кругом его обязанностей. Этот круг обязанностей включает в себя, во-первых, оказание физическим и юридическим лицам содействия в осуществлении их прав и защите законных интересов;

разъяснение им их прав и обязанностей; предупреждение о последствиях совершаемых нотариальных действий, с тем, чтобы юридическая неосведомлённость не могла быть использована им во вред; хранение в тайне сведений, которые стали известны нотариусу в связи с осуществлением им профессиональной деятельности .

Во-вторых, нотариус обязан отказать в совершении нотариального действия в случае его несоответствия законодательству Российской Федерации или международным договорам;

обязан предоставить в налоговый орган справки о стоимости имущества, переходящего в собственность граждан, необходимой для исчисления налога с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения (в случаях, предусмотренных законодательством актов) .

Кроме этого, Основы о нотариате устанавливают дополнительную обязанность нотариуса представлять сведения нотариальной палате. Эта обязанность относится как к частнопрактикующему нотариусу, так и работающему в государственной нотариальной конторе .

Таким образом, правовой статус нотариата как института гражданского общества позволяет обеспечивать защиту частной собственности, охрану прав участников гражданского оборота и бесспорность имущественных прав участников правовых отношений. На протяжении всей истории развития государства и права нотариат является составной частью правовой системы любой страны, поскольку осуществляемые нотариусами функции объективно необходимы и востребованы обществом, в особенности в обществе с развитой экономикой и гражданским оборотом. Ценность института нотариата, необходимого как государству, так и обществу, заключается в том, что нотариат позволяет обеспечивать охрану прав и свобод граждан, безопасность, законность и правомерность юридических действий участников гражданского оборота, в частности, участников общественных отношений, вообще, за счет их же самих, без каких-либо затрат и вмешательств со стороны государства .

Ф.М. Раянов отмечает, что «последовательный марксизм, который сводился к безальтернативному утверждению о том, что человек, прежде чем заниматься культурой, философией, религией, должен иметь пищу, кров, одежду, не выдержал испытание практикой. Победило другое мировоззрение, которое считает, что человек, прежде чем серьезно заняться добыванием пищи, строительством жилья, должен быть уверен в своей безопасности, свободно передвигаться в поисках удобных для него мест работы и жительства, быть уверенным в сохранности своего имущества» [14, с. 39] .

Нотариат способствует созданию уверенности в существовании справедливости, законности и упорядоченности общественных отношений, «формированию и стимулированию интереса индивида, личности, всего общества к праву, правоотношениям, одним словом, ко ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика всем тем возможностям правового решения житейских проблем, которые обеспечены действующим законодательством» [4, с. 241]. В условиях усиления позиций правового государства «при решении своих насущных жизненных проблем люди все больше и больше обращаются к правовым способам и вариантам решения» [3, с. 137], потому что «путь к оптимальному мировому правопорядку лежит через усвоение и освоение основ подлинной демократии, уважительное отношение к правам и свободам человека во всех государствах, причем все это – не движение по пути к бесцветному единообразию всех людей, а единство в отношении к судьбе человечества, к соблюдению законов природы» [15, с. 163–164] .

Учреждения, выполняющие нотариальные действия, имеются во всех цивилизованных государствах мира, и все они оказывают населению различные услуги, которые кроме них никто не имеет право оказывать. Тем не менее, в условиях становления и совершенствования правового государства нотариат способствует не только усилению законности и безопасности складывающихся правовых отношений, но и формированию позитивного правового сознания в современном обществе .

Библиографические ссылки

1. Большая юридическая энциклопедия. М. : Изд-во Эксмо, 2007 .

2. Галиев Ф.Х. Правовая культура и регулирование общественных отношений. М. : Международный издательский центр «Этносоциум», 2009 .

3. Галиев Ф.Х. Правовая культура и социальные нормы. М. : NOTA BENE, 2010 .

4. Галиев Ф.Х. Синкретизм современной правовой культуры : монография. Уфа: РИЦ БашГУ, 2011 .

5. Галиев Ф.Х. Социальные нормы гражданского общества и правовая культура // Евразийский юридический журнал. 2011. № 5 (36). С. 70–73 .

6. Галикеева И.Г. Из истории возникновения нотариата в России // Правовое государство: теория и практика. 2016. № 1 (43). С. 60–65 .

7. Гуценко К.Ф. Правоохранительные органы: учебник. 3-е изд., испр. и перераб. М. : КНОРУС, 2014 .

8. Иванов А.А. Справочник по теории государства и права: основные категории и понятия. М.: Экзамен, 2006 .

9. Комаров С.А. Общая теория государства и права : учебник. 8-изд., испр. и доп. СПб. : Издательство Юридического института, 2012 .

10. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 г. N 4462-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 10. Ст. 357. Российская газета. 1993. 13 марта .

11. Правоохранительные органы : учебник / В.Г. Бессарабов, Л.А. Воскобитова, Т.С. Дворянкина [и др.]; отв. ред. Ю.К. Орлов. 2-е изд., перераб. и доп. М. : Проспект, 2011 .

12. Правоохранительные органы России : учебник для бакалавров / под общ. ред. В.П. Божьева, Б.Я .

Гаврилова. 5-изд., перераб. и доп. М. : Издательство Юрайт, 2014 .

13. Раянов Ф.М. Трудный путь к правовому государству. Уфа : Издательство «Башкортостан», 1999 .

14. Раянов Ф.М. Гражданское общество и правовое государство: проблемы понимания и соотношения: монография. М. : Юрлитинформ, 2015 .

15. Раянов Ф.М. Государственно-правовые «болезни»: исторический диагноз. Научно-популярное издание. Уфа : НИИПП, 2005 .

16. Сычев О.М. О времени возникновения нотариата в России: историко–правовой анализ // Нотариальный вестник. 2008. № 7. С. 45–50 .

References

1. Bol'shaya yuridicheskaya entsiklopediya (Great Legal Encyclopedia), Moskva. Izd-vo Eksmo, 2007 .

2. Galiev F.Kh. Pravovaya kul'tura i regulirovanie obshchestvennykh otnoshenii (Legal culture and regulation of public relations), Moskva. Mezhdunarod-nyi izdatel'skii tsentr «Etnosotsium», 2009 .

3. Galiev F.Kh. Pravovaya kul'tura i sotsial'nye normy (Legal culture and social norms), Moskva. NOTA BENE, 2010 .

4. Galiev F.Kh. Sinkretizm sovremennoi pravovoi kul'tury: monografiya (Syncretism of modern legal culture:

Monograph), Ufa. RITs BashGU, 2011 .

5. Galiev F.Kh. Sotsial'nye normy grazhdanskogo obshchestva i pravovaya kul'tura (Social norms of civil society and legal culture), Evraziiskii yuridicheskii zhurnal. 2011. No. 5 (36). Pp. 70–73 .

№ 4 (46) 2016)

6. Galikeeva I.G. Iz istorii vozniknoveniya notariata v Rossii (From the history of notaries in Russia), Pravovoe gosudarstvo: teoriya i praktika. 2016. No. 1 (43). Pp. 60–65 .

7. Gutsenko K.F. Pravookhranitel'nye organy: uchebnik (Law enforcement agencies: Textbook), 3-e izd., ispr. i pererab. M.: KNORUS, 2014 .

8. Ivanov A.A. Spravochnik po teorii gosudarstva i prava: osnovnye kategorii i ponyatiya (Handbook of Theory of State and Law: Main categories and concepts), Moskva. Ekzamen, 2006 .

9. Komarov S.A. Obshchaya teoriya gosudarstva i prava: uchebnik (The General Theory of State and Law:

Textbook), 8-izd., ispr. i dop. SPb. Izdatel'-stvo Yuridicheskogo instituta, 2012 .

10. Osnovy zakonodatel'stva Rossiiskoi Federatsii o notariate ot 11 fevralya 1993 g. N 4462-1 (Fundamentals of RF legislation on notaries on February 11, 1993 N 4462-1), Vedomosti S"ezda narodnykh deputatov Rossiiskoi Federatsii i Verkhovnogo Soveta Rossiiskoi Federatsii. 1993. N 10. St. 357. Rossiiskaya gazeta. 1993. 13 marta .

11. Pravookhranitel'nye organy: uchebnik (Law enforcement agencies: Textbook). V.G. Bessarabov, L.A. Voskobitova, T.S. Dvoryankina [i dr.]; otv. red. Yu.K. Orlov. 2-e izd., pererab. i dop. Moskva. Prospekt, 2011 .

12. Pravookhranitel'nye organy Rossii: uchebnik dlya bakalavrov (Law enforcement agencies: Textbook for bachelor students), Pod obshch. red. V.P. Bozh'eva, B.Ya. Gavrilova. 5-izd., pererab. i dop. Moskva. Izdatel'stvo Yurait, 2014 .

13. Rayanov F.M. Trudnyi put' k pravovomu gosudarstvu (The hard way to the rule-of-law state), Ufa. Izdatel'stvo «Bashkortostan», 1999 .

14. Rayanov F.M. Grazhdanskoe obshchestvo i pravovoe gosudarstvo: problemy ponimaniya i sootnosheniya: monografiya (Civil society and the rule-of-law state: the problem of understanding and relationship:

monograph), Moskva. Yurlitinform, 2015 .

15. Rayanov F.M. Gosudarstvenno-pravovye «bolezni»: istoricheskii diagnoz (State-legal "diseases": historical diagnosis), Nauchno-populyarnoe izdanie. Ufa. NIIPP, 2005 .

16. Sychev O.M. O vremeni vozniknoveniya notariata v Rossii: istoriko–pravovoi analiz (On the time of occurrence of notaries in Russia: historical and legal analysis), Notarial'nyi vestnik. 2008. No. 7. Pp. 45–50 .

Дата поступления: 20.09.2016 Received: 20.09.2016 УДК 342.4

–  –  –

ГЛУШКОВА Светлана Игоревна GLUSHKOVA Svetlana Igorevna доктор политических наук, профессор, зав. ка- Doctor of Political Sciences, Professor, Head of the федрой прав человека, зам. декана юридического Chair of Human Rights, Deputy Dean of the Law факультета, директор Центра правового про- Faculty, Director of the Center of Legal Education свещения и прав человека АНО ВО «Гуманитар- and Human Rights of the ANO HE “Liberal Arts ный университет» (Автономная некоммерческая University” (Autonomous Nonprofit Organization организация высшего образования «Гуманитар- of Higher Education " Liberal Arts University"), ный университет»), г. Екатеринбург, Россия. E- Yekaterinburg, Russia. E-mail: glsvig@yandex.ru mail: glsvig@yandex.ru В статье представлены основные вехи интеллек- The article gives the main markers of an intellectual туальной биографии и политико-правовые идеи biography and political and legal ideas of P. I. NovП.И. Новгородцева, который являлся основателем gorodtcev, who is the founder of the school of “reшколы «возрожденного естественного права» в vived natural right” in Russia. It is noted that he России. Отмечается, что он был первым, кто вы- was the first to support the juridical registration of ступил за юридическое оформление права на до- rights to dignified human existence and implemenстойное человеческое существование и проведе- tation of reforms for further realization of this right .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика ние реформ для реализации данного права. Рас- The article studies the main statements of the сматриваются основные положения школы «воз- school of “revived natural right”, which were elaboрожденного естественного права», которые были rated by P. I. Novgorodtcev. In the course of analyразработаны П.И. Новгородцевым. В ходе анали- sis of his intellectual biography it is possible to за его интеллектуальной биографии делается вы- make a conclusion on a gradual switch of Novgoвод о постепенном переходе Новгородцева от rodtcev from constructing public and moral ideals конструирования общественных и нравственных, to concrete legal humanitarian practices, which политических и правовых идеалов к конкретным found their reflection in elaboration of reformative гуманитарным практикам, что выразилось в раз- suggestions on protection of human fights for digniработке реформаторских предложений по защите fied existence, which were supported by Novgoправа на достойное человеческое существование, rodtcev in the course of his work in the legislative которые он отстаивал в ходе своей работы в зако- committee of the first State Duma of the Russian нодательной комиссии первой Государственной Empire, and in the institutional framework – in думы Российской империи, а в институциональ- formation of the Russian juridical faculty in Prague .

ном плане – в создании в Праге Русского юриди- Novgorodtcev was among the first in Russian politческого факультета. Новгородцев одним из пер- ical and legal thought, who developed the ideas of вых в российской политико-правовой мысли раз- humanization of policy and right .

вивает идеи гуманизации политики и права .

Ключевые слова: естественное право, школа Key words: natural law, school of "revived natural «возрожденного естественного права», право, law", right, state, human rights, right to worthy huгосударство, права человека, право на достойное man existence, public ideal, humanitarian practices, человеческое существование, общественный иде- history of philosophy of law, history of political and ал, гуманитарные практики, история философии legal doctrines, rule-of-law state, neoliberalism, poправа, история политических и правовых учений, litical and legal ideas and ideals .

правовое государство, неолиберализм, политические и правовые идеи и идеалы .

На рубеже XIX–XX вв. в России была сформирована школа «возрожденного естественного права», которую возглавил человек с энциклопедическими знаниями и уникальными талантами: философ, правовед, преподаватель, ученый, общественный и политический деятель П.И. Новгородцев (1866–1924 гг.). Российская политико-правовая наука, наука прав человека (которая пока находится в стадии развития) могла бы остаться без фундаментальных трудов П.И. Новгородцева о «возрожденном естественном праве», правах человека и общественном идеале, если бы он остался учиться на естественном отделении физикоматематического факультета Московского университета, на который поступил в 1884 г. после окончания с золотой медалью Екатеринославской гимназии. Однако уже через месяц он перешел на юридический факультет этого же университета, где после получения высшего образования (1884–1888 гг.) и зарубежной стажировки (с 1890 по 1897 гг., с перерывами и отъездами в Россию) защитил в 1897 г. магистерскую диссертацию, а в 1904 г. стал профессором кафедры энциклопедии права .

П.И. Новгородцев родился 28 февраля 1866 г. в семье купца в г. Бахмуте (в настоящее время г. Артемовск, Украина) и за 58-летний период своей жизни сделал большой вклад в науку и образование, неоднократно возглавляя учебные заведения (директор Московского коммерческого института с 1906 по 1908 гг., основатель и декан Русского юридического факультета в Праге с 1921 г.), занимаясь политической (член совета организации «Союз освобождения» с 1904 г., член кадетской партии с 1904 г., член ЦК партии кадетов с 1917 г.), депутатской (депутат Первой Государственной думы) и административной практиками (от профессора до декана и ректора). Свой жизненный путь П.И. Новгородцев закончил, как представитель русского зарубежья, в Праге 23 апреля 1924 г., оставив, прежде всего, своим № 4 (46) 2016) соотечественникам, богатое политико-правовое наследие и плеяду талантливых учеников, ставших известными правоведами и философами .

Разрабатывая идеи политической и гражданской свободы личности, рассматривая свободную человеческую личность как правовое ограничение власти государства, он и в своей жизни отстаивал академическую, политическую и гражданскую свободу. Так, будучи не согласен с образовательной политикой вузовской администрации, П.И. Новгородцев в 1906 г .

уходит из Московского университета (где в качестве профессора разрабатывал и преподавал, прежде всего, политические, философские и правовые идеи/идеалы) и становится ректором Московского коммерческого института, формируя новые гуманитарные практики (во взаимоотношениях преподавателей и студентов, в учебном процессе). Не соглашаясь с большевистским режимом, он в 1920 г. эмигрирует в Берлин, затем в 1921 г. создает в Праге новую мощную гуманитарную практику русского зарубежья – Русский юридический факультет, дав возможность детям российских эмигрантов хотя бы заочно, но оставаться в духовном родстве с Родиной (конечно, с прежней, а не советской), слушать русскую речь и известных российских правоведов и философов, а также надеяться на «возрождение православной России» .

Отмечая в 2016 году в России 150-летие со дня рождения П.И. Новгородцева, нужно подчеркнуть, что он представляет несомненный интерес как автор фундаментальных научных трудов, которые должны рекомендоваться для изучения, прежде всего, магистрантам юридических факультетов (вузов), изучающих такие обязательные дисциплины учебного плана, как «Философия права» и «История политических и правовых учений» .

Как справедливо отмечает Б.В. Емельянов, «преподавательская и научная деятельность Новгородцева дала свои результаты: его учениками были известные ученые-правоведы и философы: И.А. Ильин, Б.П. Вышеславцев, Н.Н. Алексеев, Г.В. Флоровский и др.» [2, с. 91]. Список его учеников многие авторы дополняют такими учеными, как В.А. Савальский, А.С. Ященко…» [3, с. 500]. Большинство представителей школы «возрожденного естественного права» стали в дальнейшем представителями русского зарубежья, эмигрировав в Париж, Прагу, Берлин и другие европейские города и страны, будучи не согласны с политикой большевиков и опасаясь репрессий за свои либеральные взгляды. В связи с этим ряд научных трудов мыслителей, написанные в период их эмиграции, так и остались в чешских, немецких, французских и других европейских архивах и библиотеках и еще ждут своего читателя .

Особый интерес для понимания сущности политико-правовых идей представляют вехи интеллектуальной биографии П.И. Новгородцева как российского преподавателя, ученого, политического и общественного деятеля. Стремление к серьезным научным исследованиям по истории философии права и проявленный во время обучения высокий интеллектуальный уровень способствовали тому, что после окончания юридического факультета Московского университета в 1888 г. Новгородцев был оставлен в вузе для продолжения научных исследований и получения звания профессора. Большое значение на формирование его политикоправовых взглядов оказала научная командировка во Францию и Германию, где он подробно изучил труды европейских философов и правоведов, многие из которых отсутствовали в библиотеках Российской империи в конце XIX в. Надо отметить, что в это время во французской и немецкой политической и правовой науках начинают развиваться идеи «возрожденного естественного права», что было с большим интересом воспринято П.И. Новгородцевым .

Во многом именно в период этой зарубежной командировки в Париж и Берлин им была подготовлена магистерская диссертация «Историческая школа юристов, ее происхождение и судьба», которую Новгородцев защитил в 1897 г. в Московском университете. Многие материалы по итогам научных исследований во французских и немецких вузах и библиотеках (за 1890–1899 гг. зарубежные командировки составили достаточно большой, 4-х летний, период) были использованы им при подготовке докторской диссертации, которую он защитил в 1902 г., став доктором государственного права .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика Если магистерская диссертация Новгородцева, посвященная одному из ведущих направлений юридической науки – исторической школе права, была в большей степени адресована юристам, то его докторская диссертация «Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве» стала на долгие годы настольной книгой не только для юристов, но и для философов, политологов, социологов, историков российской политико-правовой мысли. Проанализировав учения Гегеля и Канта, Новгородцев приходит к следующему выводу: «учение Гегеля, подобно учению Канта, должно быть признано классическим образцом нравственной философии. Это – два основных типа этической мысли, которые являются классическими даже в своих недостатках…Правильное отношение состоит в их сосуществовании и взаимном признании» [6, с. 351–352] .

Учебные курсы П.И. Новгородцева были связаны с историей философии права и историей политических и правовых учений. При этом он подчеркивал в своих трудах, что его целью является не только и не столько представить студентам максимально все имеющиеся в арсенале мировой политико-правовой мысли учения, а показать политические и правовые идеалы, на основе которых создавались ранее и разрабатываются в настоящее время политические доктрины, концепции, программы политических и государственных деятелей, стратегии развития государственной политики. Многие учебные курсы, профессорские лекции Новгородцева первой четверти ХХ в. стали востребованными (и не только студентами) научными трудами, по которым и сегодня актуально изучать историю политических и правовых учений, историю философии права .

Читая лекции студентам Московского университета, Московского коммерческого института по истории философии права, П.И. Новгородцев отмечал, что начиная с Н. Макиавелли и до французских политиков наших дней (имеется ввиду начало ХХ в.) основное требование нового общественного идеала таково: государство должно быть правовым и светским, что было обусловлено стремлением к единому и обязательному для всех правовому порядку. Идеал «нового правового государства», по его утверждению, «возникает и развивается, прежде всего, в противоположность идеалу средневековой теократии».

Доказывая, что государство без права не мыслимо, Новгородцев в качестве основы правового государства (идеал которого пока находится в состоянии эволюции) считал «требование единого и равного для всех права», а задачами будущего правового государства утверждал следующие:

1) подчинение разрозненных стихий общественной жизни общему правовому порядку, объединение всех классов, групп, личностей, интересов (первая ступень развития правового государства); 2) подчинение государственной власти праву, обеспечение равенства и свободы не только в отношениях между гражданами, но и в отношении к ним государства (вторая ступень развития правового государства) [8, с. 3–9]. Тем самым Новгородцев развивал идею самоограничения государства правами человека. Именно личность и ее права и свободы были главными ценностными основаниями политико-правовой концепции Новгородцева и школы «возрожденного естественного права», в целом .

По нашему мнению, Новгородцев одним из первых развивал в российской политикоправовой мысли конца XIX–начала ХХ вв. идею гуманизации права и политики (выделено мной – С.Г.), отстаивая, наряду с необходимостью взаимосвязи морали и права, важность основополагающего права человека – права на достойное существование, которое должно было обеспечить «новое правовое государство». В поисках соответствующей модели политики, которую должно развивать государство для обеспечения достойного существования каждого человека, Новгородцев приходит к мысли о формировании нового понятия «политика права»

(в современной интерпретации можно рассматривать ее по аналогии с правовой политикой) .

Идея личности выступает ключевым понятием учения о праве сторонников школы «возрожденного естественного права» .

№ 4 (46) 2016) Идеи и идеалы новых государств (прежде всего «нового правового государства»), новой политики (в частности, «политики права») активно разрабатываются в российской политикоправовой мысли на рубеже XIX–ХХ вв. С одной стороны, можно сказать об этом, как о проявлении общей закономерной тенденции: переход в новое столетие, новый век (как от века XIX к веку ХХ, так и от века ХХ к веку XXI) всегда сопровождается разработкой новых идеалов, ожиданиями новых реформ и преобразований, оптимистичными или пессимистичными прогнозами и чаяниями ученых, политиков, государственных деятелей и простых обывателей. С другой стороны, активное конструирование новых идеалов российскими мыслителями на рубеже XIX–ХХ вв. свидетельствовало еще об одной важной тенденции: стремлении российских правоведов и философов права придать Российской империи конституционный характер, сохранить целостность государства в условиях надвигающейся революционной смуты, которая предвещала крах как имперских, консервативных, так и либеральных, прогрессивных идей .

Так, в целях направления государственной политики в правовое, законное русло, основатель психологической теории права в России Л.И. Петражицкий допускал возможность существования отдельной науки политики права, которой посвятил свою статью « Введение в науку политики права» в «Киевских университетских известиях» (август и октябрь 1896 г.) .

Одновременно в этом труде он заявил о необходимости возрождения естественного права. В сентябре этого же года выходит в свет труд П.И. Новгородцева «Историческая школа юристов» (магистерская диссертация мыслителя). Как отмечает Е.А. Фролова, в данных трудах Петражицкого и Новгородцева были сделаны первые заявления о необходимости возрождения естественного права в русской юридической литературе, а «с 1902 г. в России начинается возрождение идей естественного права». [13, с. 294]. Надо отметить, что в своем труде «Историческая школа юристов» Новгородцев рассматривает это направление правовой мысли в соотношении со школой естественного права, используя (как и позже в докторской диссертации) активно метод сравнительного анализа. По нашему мнению, именно этим методам – сравнения, сопоставления, критического выявления достоинств и недостатков, слабых и сильных сторон доктрин, концепций, научных школ – Новгородцев отдает предпочтения во многих своих работах, прежде всего в фундаментальных трудах («Введение в философию права. Кризис современного правосознания», 1909 г., «Об общественном идеале», 1917 г.) .

С тем, что именно 1902 г. становится отправным периодом для возрождения в России идей естественного права, согласны многие правоведы и философы. Так А.С. Туманова и Р.В .

Киселев справедливо отмечают, что идеология школы «возрожденного естественного права»

была сформулирована в работе П.И. Новгородцева «Нравственный идеализм в философии права», изданной именно в 1902 г. [12, с. 75]. При этом основной целью современной философии права Новгородцев считал бережное отношение к нравственной основе права от влияния, как мелкой практики, так и односторонней теории, для сохранения идеального значения, моральной основы .

Концепция «возрожденного естественного права» в конце XIX– начале ХХ вв. была направлением политико-правовой мысли не только в России, но и в Западной Европе (прежде всего во Франции, Италии, Германии). Так, одним из ведущих представителей «возрожденного естественного права» в конце XIX в. выступал Р. Штаммлер, который в своем труде «Сущность и задачи права и правоведения» обосновывал «естественное право с изменяющимся содержанием», «согласно которому исторически складывающиеся правовые воззрения содержатся в массовом правосознании и выступают в качестве регулятивных идей (общественных идеалов)». [14, с. 97]. Понимание сущности «возрожденного естественного права», с одной стороны, как естественного права с изменяющимся содержанием, и с другой стороны, как стремления конструировать правовые воззрения в формате общественных идеалов для адаптации их в массовом правосознании, в целом, были поддержаны сторонниками воз

<

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

рождения естественного права в российской и европейской политико-правовой мысли, однако получили разные научные интерпретации в дальнейшем .

Развивая тезис Р. Штаммлера о «естественном праве с изменяющимся содержанием», П.И. Новгородцев выдвигал новую идею – развивающегося и обновляющегося права (выделено мной – С.Г.), идущего вперед в соответствии с потребностями жизни. Таким образом он утверждал мысль о том, что «идея права шире и выше каждой данной правовой системы, и история права представляет собой постоянный процесс столкновения и взаимодействия между идеей права и ее временным проявлением» [4, с. 442]. Утверждая дуализм права и государства (выделено мной – С.Г.) как их постоянное естественное состояние, невозможность гармоничных взаимоотношений государства и права, в силу постоянных столкновений государственных законов и естественного права, Новгородцев настаивает на неизбежном господстве принципа связанности государства правом, который поддерживает этот дуализм и может быть объяснен только естественно-правовой теорией. Среди аргументов такого дуализма Новгородцев называл и такие, как вечный дуализм теории и практики, правового идеала и правовой действительности .

Истоки идеи «возрожденного естественного права» как «естественного права с изменяющимся содержанием» П.И. Новгородцев видел в учении И. Канта о государстве и праве .

Эта идея, по мнению Новгородцева, была «прямым последствием его этического формализма». Как отмечал Новгородцев в своей докторской диссертации «Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве», «сущность естественно-правовой идеи состоит прежде всего в ее критическом духе. Она знаменует собой независимый и самостоятельный суд над положительным правом. Это призыв к усовершенствованию и реформе во имя нравственных целей. Собственные построения естественного права могут быть недостаточны: но сам факт критики, сама идея суда над положительным порядком имеют огромное значение». [6, с. 224–225] .

Сторонниками школы «возрожденного естественного права» выступили Б.Н. Чичерин (ряд современных авторов считает его предтечей данной научной школы и с этим можно согласиться), Н.А. Бердяев, В.М. Гессен. И.В. Михайловский, В.С. Соловьев, Е.Н. Трубецкой .

Если представители естественно-правового направления ХVIII- 1-й четверти XIX вв. в России (С.Е. Десницкий, В.Т. Золотницкий, А.П. Куницын и др.) рассматривали естественное право в контексте исторической эволюции, то П.И. Новгородцев и его сторонники видели в естественном праве известную потребность права, идеал для положительного права, философию права по своей идее, действительное право, подчеркивая тем самым необходимость признания самостоятельного значения за нравственными и правовыми началами [1, с. 287] .

В условиях кризиса правосознания в тот период именно школа «возрожденного естественного права» с ее этико-правовым подходом к праву и государству, могла предложить новые принципы и основания нравственных, правовых и политических идеалов в России. Как отмечал П.И. Новгородцев, в современную ему эпоху, «когда человек призывается к нравственному суду над историей», именно эта научная школа помогала академическому сообществу и юридической общественности выполнить задачу выяснения идеальных начал. В качестве принципов школы «возрожденного естественного права», с которыми будет считаться прогрессирующее правосознание, он рассматривал «вечные основы морального сознания, и прежде всего – принцип личности и ее безусловного значения, принципы равенства и свободы, справедливости и любви» [11, с. 7–8] .

Как «возрождение естественного права», так и формирование моделей нового правового и светского государства, преодоление вечных коллизий между правом и моралью, правом и нравственностью, новая политика права, феномен свободной личности – все это и многое другое на рубеже XIX–ХХ вв. было разными вариациями общественного, нравственного, правового, социального идеала, который разрабатывался как возможный фундамент для конституционной монархии, для конституции будущей демократической России .

№ 4 (46) 2016) Общественный идеал (выделено мной – С.Г.) рассматривался П.И. Новгородцевым и его сторонниками как конструкция правового и социального государства, которое должно быть ограничено правами человека, гарантированными каждому в конкретном государстве .

При этом важно было преодолеть тот политический и правовой романтизм, который вместе с идеальными конструкциями европейских, американских и российских просветителей второй половины XVIII– начала XIX вв. гармонично и надолго был включен в политические и правовые учения разных научных школ и течений гуманитарной мысли. Он выражался в том, что просветители в стремлении к гармонии общественных отношений, рассматривали подчас противоположные феномены и понятия как родственные: равенство и свобода, общественное благо и личный интерес, справедливый закон и народная воля, хотя в практической сфере эти идеальные просветительские конструкции не могли быть воплощены в жизнь .

Кризис просветительских идей, в том числе теории правового государства и гражданского общества, теории естественных и неотъемлемых прав человека, особенно остро проявился в начале ХХ в., когда встал вопрос о жизнеспособности тех политических и правовых, нравственных и общественных идеалов, о том, какие из них могут быть использованы властью или оппозицией для реальной государственной политики или объединения всех оппозиционных общественных сил под одними лозунгами и задачами. Обнаружив в ходе критического анализа истории политических и правовых идей, истории философии права, кризис просветительских идей, кризис современного правосознания, П.И. Новгородцев изначально шел по пути создания новых общественных, политических и правовых идеалов .

Однако позже, испытав на себе тяжесть тюремного заключения (в течение 3 – х месяцев) после подписания известного Выборгского воззвания «Народу от народных представителей», уход из Московского университета из-за несогласия с политикой руководства, а позже отъезд в Симферополь (опасаясь репрессий) и далее в Берлин, и Прагу, П.И. Новгородцев постепенно меняет свои представления об общественном идеале, и от конструирования идеалов переходит к самостоятельным гуманитарным практикам (выделено мной – С.Г.), в которых пытается сам, насколько это возможно, реализовать свои политические и правовые, общественные и нравственные идеалы: это и руководство в качестве директора (ректора) Московским коммерческим институтом, и создание собственного «детища» – Русского юридического факультета в Праге, и работа в ЦК кадетской партии, и членство в Учредительном собрании, и разработка новой концепции прав человека – о праве на достойное существование .

В ходе анализа современных деклараций П.И. Новгородцев пришел к выводу об отсутствии в них основного права человека – права на достойное существование. Первым это понятие «право на достойное человеческое существование» в своем труде «Оправдание добра» употребил В.С. Соловьев, однако он понимал под ним обеспечение человека необходимыми для существования средствами, физический отдых, возможность для творческого совершенствования. В то время, как Новгородцев, развивая мысль Соловьева, выступал за юридическое оформление права на достойное человеческое существование, фактически предлагая для его реализации конкретные гуманитарные практики (выделено мной – С.Г.) в виде правовых реформ, в том числе предоставления свободы профессиональным объединениям .

Понимая, что для каждого границы достойного существования могут быть разными, Новгородцев уточнял, что речь здесь идет о том, чтобы «обеспечить для каждого возможность человеческого существования и освободить от гнета таких условий жизни, которые убивают человека физически и нравственно». При этом он отмечал, что многие юристы, политические и общественные деятели часто забывают: «пользование свободою может быть совершенно парализовано недостатком средств. Задача и сущность права состоит действительно в охране личной свободы, но для осуществления этой цели необходима и забота о материальных условиях свободы: без этого свободы некоторых могут остаться пустым звуком, недосягаемым благом, закрепленным за ними юридически и отнятым фактически» [10, с. 322–323] .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика Статья «Право на достойное человеческое существование» была опубликована П.И. Новгородцевым в 1904 г. в еженедельнике П.Б. Струве «Полярная звезда» и сразу была активно воспринята общественностью. Многие современные авторы оценивают данную работу Новгородцева как манифест нового направления в российской политической и правовой мысли

– неолиберализма, с чем можно вполне согласиться. Надо отметить, что со Струве Новгородцева связывала кропотливая работа над вышедшим ранее (в 1902 г.) знаменитым сборником «Проблемы идеализма», для которого Новгородцев подготовил свой научный труд о необходимости возрождения естественного права – «Нравственный идеализм в философии права» .

Для реализации права на достойное человеческое существование, по мнению Новгородцева, было не достаточно одного провозглашения этого принципа правового государства, и были нужны юридические последствия. В частности, к таким последствиям он относил следующие: 1) разработка и принятие законодательства о рабочих, закрепляющего право на труд, право на социальное обеспечение (по старости, в силу болезни или нетрудоспособности), 2)«широкое допущение профессиональных союзов», и наряду с ними для примирения интересов работодателя и работника создание «нейтральных и посредствующих инстанций», 3) обязательная общественная и государственная помощь тем, кто не способен к труду, старикам, инвалидам. [10, с. 324–326]. Как видим, Новгородцевым фактически была предложена в одной лишь статье (написанной им не только как ученым, но и как представителем кадетской партии, будущим депутатом Государственной думы) программа реформ, которые были востребованы в российском обществе того времени. Примерно с этого времени (1904 г.) можно говорить о постепенном переходе Новгородцева к активным гуманитарным практикам, в ходе которых он пытается воплотить идеи, ранее разрабатываемые в своих научных трудах. Так, в 1906 г., будучи депутатом первой Государственной думы, он работает в законодательной комиссии и выступает докладчиком по законопроекту о неприкосновенности личности .

Выступая с депутатской или преподавательской трибуны, он стремится к формированию в российском государстве и обществе политики социальных реформ. Будучи ярким представителем неолиберализма, Новгородцев одним из первых в российской политикоправовой мысли развивает критический анализ марксизма, утверждая его научную несостоятельность. Прежде всего, он подверг сомнению такую метаморфозу марксизма, как возможность мира при вечной борьбе классов в обществе [7, с. 222]. Наряду с этим он прогнозировал (и был в этом совершенно прав, как доказала история) огромный разрыв между марксизмом как учением и его практическими революционными вариациями. Социализм он принимал частично, только как политику социальных реформ, и отвергал другие не реформаторские идеи .

Идеализация марксизма и социализма в условиях кризиса правосознания, кризиса политикоправовой науки в России на рубеже XIX–ХХ вв., могла привести (и так и произошло в действительности) по опасениям Новгородцева, к возведению новой концепции коллективизма в ранг общинного духа, новой веры, «новой религии» .

Если XIX в. был периодом формирования политических идеалов, то, как отмечает П.И. Новгородцев, ХХ в. стал временем разработки общественных и социальных идеалов .

XIX в. обнаружил недостатки многих политических средств, изобретенных предыдущими поколениями (парламентаризм, всеобщее избирательное право, референдум, социальные реформы, и социальное воспитание). На смену этим политическим средствам должны, по утверждению Новгородцева, придти такие новые средства, помогающие воплотить в реальность социальные и общественные идеалы, как человеческое действие и нравственное долженствование, вера в непреклонную личность. И сам Новгородцев решил на практике доказать эффективность активного человеческого действия, то есть гуманитарных практик активного гражданина своей страны, будучи депутатом законодательной комиссии Государственной думы, преподавателем многих российских вузов и Высших женских курсов, основателем Русского юридического факультета в Праге. Вместо иллюзорных идеалов предшествующих эпох он предлагал № 4 (46) 2016) комплексную систему совершенствования всех институтов будущего гражданского общества и правового государства: церкви, государства, народного единства и т.д .

К ведущим идеям политико-правового наследия П.И. Новгородцева, по нашему мнению, можно отнести, прежде всего, следующие:1) обусловленность общественного прогресса развитием личности; 2) правовой идеал – это создание справедливого порядка, основанного на общечеловеческих ценностях и обеспечении государством неотъемлемых и естественных прав и свобод человека и гражданина; 3) общественный идеал Новгородцева – это «вселенский идеал общечеловеческого объединения и всемирного равенства и гражданства» [8, с .

131]; 4) к собственным началам личности, которые она может противопоставить обществу, относятся право быть самим собой, право самоопределения, принципы равенства и свободы, основанные на понимании личности как абсолютной ценности; 5) важно, чтобы каждая личность нашла свой путь, умела отстоять свои права во всех проявлениях общественной жизни (семье, сословии, классе, церкви, профессиональных союзах и политических партиях, в государственных институтах и др.) .

Научным трудам П.И. Новгородцева был всегда присущ критический характер, сам он не раз полемизировал и лично, и на страницах журналов, сборников и своих работ со многими известными правоведами и философами: с Л.И. Петражицким о сути «возрожденного естественного права», с В.С. Соловьевым о соотношении права и нравственности и о содержании права на достойное человеческое существование. Умение четко и доказательно аргументировать свои убеждения, с опорой на критический анализ истории философии права и истории политических и правовых идей и идеалов, и современных концепций (в период творчества Новгородцева), позволяет и сегодня многим теоретикам политико-правовой мысли находить в работах П.И. Новгородцева актуальные и востребованные идеи и суждения, оценки и характеристики. Одним из свидетельств этого является его статья о кризисе демократии «Демократия на распутье», которая была опубликована в 1923 г. в сборнике «София» (г. Берлин) под ред. Н.А. Бердяева. Многие идеи этой статьи можно отнести к характеристике современной России и ряда других развитых стран мира. Так, он отмечает, что демократия – это всегда распутье. Это «система открытых дверей и неопределенных возможностей», которая «утомила людей и не удовлетворяет их более» в связи с тем, что вызвала большие ожидания и не в силах их оправдать. Тезис об оскудении демократической идеи был также развит Новгородцевым в последней его научной статье «Восстановление святынь» (которая была записью публичного выступления перед студентами в Праге), опубликованной в 1926 г. уже после смерти мыслителя. Участие всего народа в образовании всеобщей воли, стремление к всеобщему равенству, всеобщему уравнению – вот истинная задача демократии [5, с. 546– 553]. Здесь Новгородцев фактически развивает идею конституционного закрепления прав человека и гражданина на участие в управлении государством, а также идеи гражданского участия, активных гуманитарных практик .

Политико-правовое наследие П.И. Новгородцева востребовано и сегодня, нуждается в прочтении и переосмыслении. Значительная роль П.И. Новгородцева для российской политико-правовой науки, наряду с основанием им школы «возрожденного естественного права», связана по нашему мнению, со следующими факторами: 1) он одним из первых в российской политико-правовой мысли развивал идеи гуманизации политики и права; 2) использовал методы сравнительного анализа и критический подход при изучении истории философии права, истории политических и правовых учений .

Таким образом, изучение интеллектуальной биографии П.И. Новгородцева, анализ его научных трудов, позволяет сделать вывод о его постепенном переходе в начале ХХ в. от конструирования общественных идеалов к активным гуманитарным практикам. Именно в гуманитарных практиках (административных, институциональных, законотворческих) Новгородцев воплощал идеи гуманизации политики и права, помогал каждой личности отстаивать (или, по крайней мере, в ходе преподавания, помогал студентам осознать необходимость отПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика стаивания) своих прав и свобод во всех сферах общественной жизни. Тем самым свой общественный идеал – идеал общечеловеческого объединения и всемирного равенства и гражданства, он стремился, хотя бы частично, реализовать в рамках своего жизненного пространства, своего окружения, своего влияния. И само создание школы «возрожденного естественного права» и формирование большого числа сторонников и последователей этой школы тоже было и остается в современном российском обществе повседневной гуманитарной практикой, основы которой были заложены П.И. Новгородцевым .

Библиографические ссылки

1. Глушкова С.И. Проблема правового идеала в русском либерализме. Екатеринбург : изд-во Гуманитарного университета, 2001 .

2. Емельянов Б.В. Русская философия права: История становления и развития. Екатеринбург : изд-во Уральского университета, 2005 .

3. История философии права /авт. кол.: А.П. Альбов, В.М. Баранов, З.Ш. Идрисов и др. СПб: Юридический институт (Санкт-Петербург), Санкт – Петербургский университет МВД России, 1998 .

4. Новгородцев П.И. Государство и право // Вопросы философии и психологии. 1904. Кн.IV (74) .

5. Новгородцев П.И. Демократия на распутье // Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М. : издво «Пресса», 1991. С. 546–553 .

6. Новгородцев П.И. Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве / Предисловие Альбов А.П .

СПб. : изд-во «Алетейя», 2000. С. 351–352 .

7. Новгородцев П.И. Кризис марксизма // Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М. : изд-во «Пресса», 1991 .

8. Новгородцев П.И. Лекции по истории философии права (учения Нового времени XIX–ХХ вв.).

На правах рукописи

. 4-е издание. Книгоиздательство «Высшая школа» студентов Московского коммерческого института. М., 1928 .

9. Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М. : изд-во «Пресса», 1991 .

10. Новгородцев П.И. Право на достойное человеческое существование // Новгородцев П.И. Сочинения. М. : изд-во «Раритет», 1995 .

11. Новгородцев П.И. О задачах современной философии права. СПб., 1902. С. 7–8 .

12. Туманова А.С., Киселев Р.В. Права человека в правовой мысли и законотворчестве Российской империи второй половины XIX– начала ХХ века. М. : Издательский дом «Высшая школа экономики», 2011 .

13. Фролова Е.А. Естественно-правовая концепция П.И. Новгородцева // Проблемы теории права и государства, истории политико-правовой мысли : сборник работ учеников, друзей, коллег профессора О.Э. Лейста. Алматы, 2005 .

14. Фролова Е.А. Историко-философские основы понятия правосознания // Институты государства и права в их историческом развитии : сборник научных статей к 60-летию В.А. Томсинова / отв. ред .

Т.Е. Новицкая. М. : ИКД «Зерцало-М», 2012 .

References

1. Glushkova S.I. Problema pravovogo ideala v russkom liberalizme (A problem of a legal ideal in the Russian liberalism), Ekaterinburg, 2001 .

2. Emel'janov B.V. Russkaja filosofija prava: Istorija stanovlenija i razvitija (Russian legal philosophy: History of formation and development), Ekaterinburg, 2005 .

3. Istorija filosofii prava (History of philosophy of law). Avtorskij kollektiv: A.P. Al'bov, V.M.Baranov, Z.Sh .

Idrisov i dr. SPb: Juridicheskij institut (Sankt-Peterburg), Sankt – Peterburgskij universitet MVD Rossii, 1998 .

4. Novgorodcev P.I. Gosudarstvo i pravo (The state and law), Voprosy filosofii i psihologii. 1904. Kn. IV (74) .

5. Novgorodcev P.I. Demokratija na rasput'e (Democracy at the crossroads). Novgorodcev P.I.Ob obshhestvennom ideale. M., 1991 .

6. Novgorodcev P.I. Kant i Gegel' v ih uchenijah o prave i Gosudarstve (Kant and Hegel in their doctrines on law and state), Predislovie Al'bov A.P. SPb, 2000 .

7. Novgorodcev P.I. Krizis marksizma (Crisis of Marxism), Novgorodcev P.I. Ob obshhestvennom ideale .

M., 1991 .

8. Novgorodcev P.I. Lekcii po istorii filosofii prava (uchenija Novogo vremeni 19 - 20 vv. (Lectures on history of philosophy of law (doctrines of Modern times of 19 - 20th centuries), Na pravah rukopisi. 4-e izdanie .

Knigoizdatel'stvo «Vysshaja shkola» studentov Moskovskogo kommercheskogo instituta. M., 1928 .

9. Novgorodcev P.I. Ob obshhestvennom ideale (On a public ideal), M., 1991 .

№ 4 (46) 2016)

10. Novgorodcev P.I. Pravo na dostojnoe chelovecheskoe sushhestvovanie (The right to worthy human existence), Novgorodcev P.I. Sochinenija. M., 1995 .

11. Novgorodcev P.I. O zadachah sovremennoj filosofii prava (On the tasks of modern philosophy of law) .

SPb, 1902 .

12. Tumanova A.S., Kiselev R.V. Prava cheloveka v pravovoj mysli i zakonotvorchestve Rossijskoj imperii vtoroj poloviny 19 – nachala 20 veka (Human rights in a legal thought and lawmaking of the Russian Empire of the second half of 19 – the beginning of the 20 century), M., 2011 .

13. Frolova E.A. Estestvenno-pravovaja koncepcija P.I. Novgorodceva (Natural and legal concept of P. I .

Novgorodtsev), Problemy teorii prava i gosudarstva, istorii politiko-pravovoj mysli: Sbornik rabot uchenikov, druzej, kolleg professora O.Je.Lejsta. Almaty, 2005 .

14. Frolova E.A. Istoriko-filosofskie osnovy ponjatija pravosoznanija (Historical and philosophical bases of the concept of legal conciseness), Instituty gosudarstva i prava v ih istoricheskom razvitii. Sbornik nauchnyh statej k 60-letiju V.A.Tomsinova. Otv. redaktor T.E.Novickaja. M., 2012 .

Дата поступления: 22.09.2016 Received: 22.09.2016 УДК 94(47)

–  –  –

В статье рассматриваются вопросы влияния ока- The article studies questions of influence of the зывающего государством и самой властью в це- state and authorities themselves on the existence of лом на существование такого пагубного явления such a destructive phenomenon as alcoholism in the как пьянства в стране. Об использовании Царской country. It gives information on the use of measures и Советской властью мер по предотвращению against production and sale of home and state-made производства и сбыта алкогольной продукции как alcohol by the Tsarist and Soviet authority. The arказенного, так и домашнего производства. Дела- ticle gives a light insight of the depths of history of ется небольшой экскурс в глубину истории Руси Ancient Rus on questions of appearance of such a по вопросам появления такого явления как “ка- phenomenon as “tavern”, which led to emergence бак”, послуживший причиной появления такого of such social blemish as excessive drinking. It proсоциального зла как пьянство. Приводится анало- vides the analogy between Tsarist Russia and the гия Царской России с Советским дореволюцион- Soviet pre-revolutionary society of the beginning of ным обществом начала 20-го столетия, при кото- the 20th century, when despite the opposition from ром, не смотря на сопротивления со стороны дво- the noble class, who got good profit into the State рянства, получавшие от реализации алкоголя не- Treasury, the “dry law” was accepted and became a малый доход в государственную казну, все же rather radical measure of liquidation of excessive был принят “сухой закон”, оказавшийся весьма drinking in the country, and came to be a great exрадикальной мерой в ликвидации пьянства в ample for further generations .

стране и послужившим величайшим примером будущим поколениям .

Ключевые слова: Царская Россия, пьянство, борь- Key words: Tsarist Russia, alcoholism, fight, alба, алкоголизм, право, самогоноварение, история, coholism, right, moonshining, history, Russian Российское государство, тенденции, правовая оцен- State, tendencies, legal treatment, fight methods, ка, методы борьбы, цивилизация, “сухой закон”. civilization, “dry law” .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика Если заглянуть в словарь Ожегова, то под определением слова алкоголизм можем увидеть, что им называют тяжелое хроническое заболевание, возникшее в результате злоупотребления спиртных напитков, а сложившийся веками моральный образ русского пьянчуги, представляет собой неотъемлемую часть представления о русском человек. Но, тем не менее, думаю, многим будет интересно знать, откуда все же берет свое начало такое пагубное явление, как пьянство и алкоголизм. И каковы некоторые государственные методы борьбы с пьянством и алкоголизмом Царской и Советской России .

Для этого заглянем в глубину истории матушки Руси, откуда берет свое начало такое явление как кабаки, родившееся со времен татаро-монгольского ига. Употребление спиртного имело широкое распространение во времена Советской России и продолжает свое существовать по настоящее время, где пьянство и алкоголизм является бичом современного общества .

Пьянство и алкоголизм, будучи социальным злом для любого общества в современной России, как известно, является одной из самых злободневных .

Согласно критериям Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ), критической цифрой, при которой наступает деградация и вымирание общества признается употребление чистого спирта в размере 8 литров в год на среднюю душу населения, и России уже давно переступила этот опасный порог. В этот переломный момент необходимо обратиться к истокам, поскольку борьба с пьянством ведется со времен глубокой древности .

Политика России вплоть до царствования последнего Императора Николая II была весьма противоречива. Начиная с периода правления царя Ивана III, неоднократно вводились меры по внедрения винной монополии для получения дохода от производства алкоголя в стране. Именно к XV веку относится тот сильный скачок в злоупотреблении алкоголем, имевший место быть тогда, когда распространение алкоголя взяло на себя государство, в этот период и появилась первая корчма, под эгидой государства. Изобретение напитка, столь кардинально повлиявшим на судьбы страны, приписывают монахам Чудового монастыря. Следует также отметить, что, по мнению специалистов, водка появляется непосредственно перед самым падением монгольского ига. В 1505 году шведские дипломаты писали из Москвы о том, пьют “горячую воду”. В 1550 году Земский Собор по предложению представителей православной церкви обсуждал вопрос о запрете на продажу водки. Однако государство не пошло на этот шаг из-за высоких доходов за счет реализации указанного продукта, которые шли в казну. Продажа алкоголя стала самым простым и быстрым источником получения колоссальных доходов .

Противоречивость же заключалась в том, что наряду с винными акцизами существовали и ограничительные меры в виде сокращения числа кабаков. Однако эффективность таких мер была настолько ничтожна, что это не оказывало никакого влияния на его потребление .

Порой политика власти была вынуждена прибегать к повышению цен на водку, с целью ограждения населения от национальной катастрофы, грядущей из потребления алкоголя, но даже это не останавливало наш народ, который виду присущего ему менталитета стал запасаться им впрок. Наряду с этим народ попросту перешел к напиткам домашнего производства в виде браги, самогона, вина, пива, “бархатного меда” и тому подобную продукцию, которую употреблял его у себя дома, сколько ему угодно. Реакция на это не заставила себя долго ждать, ведь “пьяные деньги” уходили мимо казны, что не было на руку государству. Вводились различного рода запреты. Запрещено было варить дома мед и пиво, курить вино, все эти напитки стали продаваться от казны, тогда к слову кабак приложился эпитет царев – народ начал поневоле потянулся к кабаку, и пьянство продолжило увеличиваться, потому как законы потребления алкоголя в нашей стране сильно отличаются от общепринятых законов его потребления, ибо в них вторгаются психологические мотивы, делающие поступки людей не подвластными логике экономической целесообразности. Прибыль от продажи спиртного приводит к большому числу загубленных жизней, рабочей силы, ведь обычно, в таком случае люди начинают спиваться в самом расцвете сил .

№ 4 (46) 2016) Тем не менее, отмечается, что в период правления Николая II положительный сдвиг в решении алкогольной проблемы все же имел место быть. Одной из ключевых причин обострения вопроса пьянства заключалась в том, что русским торговцам удалось организовать более совершенное и выгодное производство водки. Тем самым они стеснили дворянство, занимающегося винокурением, при том не всегда добротного сырья, предоставляемое дворянским складам государству со времен правления Екатерины. Все это было сделано для поддержания казенных винокурин. Таким образом, государство производило некачественную водку и результатом явилось проявление алкоголизма в стране .

Спирт, произведенный на помещичьих винокурнях, пополнял казенные склады на выгодных для государства условиях, после чего он использовался для производства водки, на которой стояла государственная акциза и, после долгого периода в стране вновь появляется винная монополия, способствовавшая появлению и распространению пьянства .

Но, как на любое действие есть свое противодействие, так и появление алкоголизма породило различные общества трезвости населения, а которых порицалось неэффективность винной монополии и мнения народа о том, что государство намеренно спаивает народ .

По инициативе миллионера из Самары Д.М. Челышева, Третьей Думой был принят проект по усилению мер борьбы с народным пьянством. Основополагающим моментом данного документа явилось то, что земским собраниям и городским думам предоставлялись права запрещать открытие и требовать закрытия винных лавок в определённых для этого местах .

Данный законопроект вызывал своим появлением немало прений, тем не менее, он все же дошел до Государственного Совета только зимой 1913–1914 гг .

Для справки хочется привести некоторый пример из нескольких показателей эффективности продажи алкоголя в стране в более поздний период истории противоборства с алкогольной проблемой. В частности, наблюдая период с 1923 по 1928 гг. можем проследить, что одним из ведущих показателей алкогольной статистики является доход от продажи алкогольных напитков и его роль в доходной части союзного бюджета .

Доходы Советского государства от продажи алкогольных напитков и их процент в доходной части бюджета (1923–1928 гг.) [1, с. 210] .

Годы Доход В бюджете (млн. руб.) (%) 1923/1924 47 2 1924/1925 154,9 5,3 1925/1926 340,7 8,4 1926/1927 545,4 10,9 1927/1928 728,8 12,0 Совершенно очевидно, что о борьбе с производством алкогольных напитков, не шло и речи .

В период Царствования Никола II один видный общественный деятель В.Е. Богданович, в своих неоднократных обращениях к Государю Императору просил обратить его внимание на проблему народного алкоголизма, и выступал с идеей поддержания борьбы за народную трезвость и острую необходимость введение “сухого закона”. Государь с тоской в душе видел происходящую в стране эту удручающую картину и своим указом в 1914 году, а это было преддверием начала в России Первой мировой войны, запретил производство и продажу всех видов алкогольной продукции на всей территории России. Именно этот период времени называют “сухим законом” .

Торговля алкогольными изделиями была прекращена с 19 июля 1914 г. в соответствии с заранее обусловленной (в мае того же года) нормой – на время мобилизации, а в конце августа продлена на всё время войны. В условиях военного времени это оказалось самой радикальной мерой борьбы с алкоголизмом, что стало грандиозным и неслыханным опытом. И даже не смотря на дальнейшее развитие домашнего винокурения появления различных суррогатов, это решение оказалось действенным. Именно поэтому в феврале 1917 года ВременПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика ное правительство оставило в силе действие “сухого закона”. Советское правительство с декабря 1917 года также запретило производство водки на территории России, фактически продлив запрет предшествовавших Царского и Временного правительств на производство и торговлю спиртоводочными изделиями в период Первой мировой войны. Вплоть до 1923–1924 годов “сухой закон” сохранялся .

Тем не менее, в само понятие “сухого закона” следует внести корректировки, так как внесенные ограничения на реализацию спиртного, вводившиеся Царским, Временным и Советским правительствами в период с 1914 по 1925 гг., не носили тотальный характер, и не запрещали полностью продажу так называемых “лёгких” напитков (пива, виноградного вина и т.д.). Однако даже этого (запрет продажи водки и других крепких напитков) было достаточно и имело значительный эффект, ибо, по различным данным, именно за эти годы резко уменьшилось количество преступлений, совершённых на почве алкоголизма, количество душевнобольных алкоголиков, количество алкоголиков-самоубийц и т.д. [2] .

В конце 20-х годов стала проводиться государственная политика по подготовке к свертыванию продажи водки и водочных изделий. 29 января 1929 года СНК РСФСР указывал: “Городские Советы и Советы рабочих поселков могут закрывать всякое место продажи водки, водочных изделий и пива… как по ходатайствам рабочих организаций…, так и в том случае, если сами признают это необходимым по культурно-общественным соображениям” [3, с. 224] .

Хотелось бы отметить, что и органы советской милиции были возложены требования по выполнению советского антиалкогольного законодательства, этому отводилась особая роль. На них возлагались задачи организации борьбы с лицами, появляющимися в общественных местах в пьяном виде; контроля над соблюдением правил торговли спиртными напитками; организации борьбы с самогоноварением и шинкарством; проведение профилактической работы с лицами, злоупотребляющими алкогольными напитками. Выполняя эти задачи, органы милиции РСФСР только за первое полугодие 1929 года произвели 123 тыс. 601 обыск на предмет обнаружения производства и продажи спиртных напитков. Из отчетов видно, что было выявлено 92 тыс. 692 случая тайного самогоноварения; 11 тыс. 416 – продажи самогона; 37 тыс. 481 – шинкарства; конфисковано 31 тыс. 979 самогонных аппаратов; наложили 123 тыс. 684 административных взысканий за приготовление и сбыт спиртных напитков; 358 тыс. 387 человек – задержано в состоянии алкогольного опьянения [4, с. 21] .

Анализ антиалкогольной политики советского государства в первые десятилетия советской власти показывает что, несмотря на революционные цели “полного отказа от спиртного”, основным содержанием ее все же остались мероприятия, связанные с производством и продажей спиртных напитков, что приводило к подмене акцентов в антиалкогольной борьбе. Введение водочной монополии на короткое время обернулось увеличением потребления спиртного .

Именно это время и было очень насыщенным в плане поисков различных подходов к разрешению проблем пьянства и алкоголизма и использованием на практике самых разнообразных форм и методов противодействия алкоголизации населения. Именно в этот период произошло становление основ антиалкогольной политики советского государства [5, с. 104–107] .

Библиографические ссылки

1. Дейчман Э.И. Алкоголизм и борьба с ним. М.-Л. : Московский рабочий, Общество борьбы с алкоголизмом, 1929 .

2. Боголепова Д.П., Бронского М.Г., Деревенко Н.Н. Популярный финансово-экономический словарь .

Москва : НКФ СССР, 1925 .

3. О мерах ограничения торговли спиртными напитками. 29 января 1929 г. // Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-крестьянского Правительства РСФСР. 1929. № 20. С. 224 .

4. Пархоменко А.Г. Деятельность советской милиции по борьбе с пьянством и алкоголизмом. 1917– 1930 гг. (по материалам РСФСР) : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1984 .

5. Ахметдинова А.Р. Тенденции развития антиалкогольного законодательства в первые десятилетия советской власти // Евразийский юридический журнал. 2010. № 12 (31). С. 104–107 .

№ 4 (46) 2016)

References

1. Deichman E.I. Alkogolizm i bor'ba s nim (Alcoholism and countermeasures), M.-L. Moskovskii rabochii, Obshchestvo bor'by s alkogolizmom, 1929 .

2. Bogolepova D.P., Bronskogo M.G., Derevenko N.N. Populyarnyi finansovo-ekonomicheskii slovar' (Popular Dictionary of Finance and Economics), Moskva. NKF SSSR, 1925 .

3. O merakh ogranicheniya torgovli spirtnymi napitkami. 29 yanvarya 1929 g. (On measures of limitations of liquor trading. January 29, 1929), Sobranie uzakonenii i rasporyazhenii Raboche-krest'yanskogo Pravitel'stva RSFSR. 1929. No. 20. P. 224 .

4. Parkhomenko A.G. Deyatel'nost' sovetskoi militsii po bor'be s p'yanstvom i alkogolizmom. 1917–1930 gg .

(po materialam RSFSR) (Activities of the Soviet militia to combat drunkenness and alcoholism. 1917– 1930 gg. (RSFSR materials)), Avtoref. dis. … kand. yurid. nauk. Moskva, 1984 .

Akhmetdinova A.R. Tendentsii razvitiya antialkogol'nogo zakonodatel'stva v pervye desyatiletiya sovetskoi vlasti (Tendencies of development of anti-alcohol laws in the first decades of Soviet power), Evraziiskii yuridicheskii zhurnal. 2010. No. 12 (31). Pp. 104–107 .

Дата поступления: 15.10.2016 Received: 15.10.2016 УДК 347.91/.95

–  –  –

Исходя из выделения различных по сущности ис- On the basis of defining essentially different historторических периодов развития России, и сравни- ical periods of Russia's development, and comparвая их, автор раскрывает фундаментальные раз- ing them, the author reveals fundamental differличия в природе российской государственности в ences in the nature of the Russian statehood in preдосоветском, советском и постсоветском перио- Soviet, Soviet and post-Soviet periods. Based on дах. Основываясь на действующую Конституцию the working Constitution of the Russian Federation, Российской Федерации, он предлагает пере- he proposes to rethink the fundamental basis to осмыслить фундаментальную основу формирова- form the post-Soviet Russian statehood. The postния постсоветской российской государственно- Soviet Russian statehood in its further development сти. Постсоветская российская государственность should be based not on a special way of Russia, but в своем дальнейшем развитии должна опираться on the provisions of its current Constitution, correне на особый путь России, а на положения своей sponding to the core values of modern times. Such действующей Конституции, соответствующей ос- a path of development of the Russian statehood will новным ценностям Нового времени. Такой путь bring it to the path of development, which has alразвития государственности Российской Федера- ready been found by many modern developed counции выведет ее на путь развития, по которому tries in the world .

уже идут многие современные развитые государства мира .

<

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

Ключевые слова: исторические периоды развития Key words: historical periods of state development, государства, российская государственность; сущ- Russian statehood; essential features of the Russian ностные особенности Российского государства, state, Russian Constitution, essence of the postКонституция Российской Федерации, сущность Soviet state, optimal future for Russia, democratic постсоветского государства, оптимальное будущее rule-of-law state .

России, демократическое правовое государство .

Теме «Российская государственность» посвящены многочисленные работы отечественных обществоведов. Однако, по нашему мнению, все еще имеются не только недостаточно исследованные стороны этой темы, но и не затронутые аспекты. К их числу, на наш взгляд, можно и нужно отнести проблему наличия или отсутствия органической связи между сущностными аспектами государств, функционировавших в различные исторические периоды развития России. Под сущностью государства «имеется в виду направленность его социального назначения, то есть интересы каких общественных сил, функционирующая политическая власть представляет и защищает» [1, с. 50] .

Так, если подходить к российской государственности с точки зрения сущностных характеристик, то всю историю развития России можно разделить на три относительно самостоятельных периода. К ним относится досоветский период, который охватывает период с образования Руси до Октябрьской социалистической революции 1917 года. Второй период – это советский период, который охватывает время с начала октябрьской революции 1917 года до начала 1990-х годов. Третий период развития российской государственности охватывает постсоветский период, начиная с принятия Конституции Российской Федерации 1993 года по настоящее время. Сравнивая эти периоды трудно не прийти к выводу о том, что эти три периода в истории российской государственности в сущностном и содержательном плане совершенно не похожи друг на друга. Если в досоветский период российская государственность характеризовалась как ничем не ограниченная самодержавная царская, а затем и императорская власть с сильными православными ценностями, то в советский период социалистическое государство в сущностном плане объявляло себя инструментом рабоче-крестьянской власти, то есть властью трудящихся. Постсоветская же власть в своей Конституции 1993 года в статье 1 позиционировала себя демократическим федеративным правовым государством с республиканской формой правления, но сущностная сторона постсоветской власти все еще остается не освоенной как в отечественной обществоведческой теории, включая теоретическую правовую науку, так и на практике. Так, если сегодня спросить у среднестатистического россиянина, в каком государстве он живет, то редко от кого можно услышать, что наше государство по нашей Конституции является демократическим правовым государством .

Такая фундаментальная метаморфоза российской государственности, в различные исторические периоды, сегодня ставит проблему изучения наличия или отсутствия органической связи между этими разными, в сущностном плане, этапами развития России. Думается, что эта задача представляется довольно сложной: в отечественном обществоведении, в основном, считается, что вся предыдущая история России является, в ценностном плане, единой и не разрывной. Об этом свидетельствует и разработка и внедрение отечественными обществоведами специальной теории особого пути развития России. Этот особый путь развития, как будто, покрывает все метаморфозы, связанные с российской государственностью и, которые случились в истории России. Лишь единицы из числа отечественных обществоведов пишут о кризисе в российском обществоведении, имея в виду и отмеченные нами метаморфозы в российской государственности [2; 3]. В отечественном обществоведении, в основном, речь ведут вокруг особого пути развития России, и ее государственности. Хотя и здесь меньше всего обращается внимание именно на проблемы более основательного осмысления общего и особенного в сущности российской государственности в различные периоды ее развития .

№ 4 (46) 2016) Более того, приходится встречать и такие утверждения: «Потеряв официальную идеологию, в том числе перспективу строительства социализма и коммунизма, люди углубились в проблемы национального возрождения» [4, с. 68]. Действительно, стремление к национальному возрождению увлекло все нации в многонациональной России так, что оно чуть ли не превратилось, в общую проблему для постсоветской Российской Федерации. Однако нас в данном случае больше интересует то общее, которое является общим для всех трех периодов Российской истории. Если мы поставим вопрос, таким образом, то из изысканий многих отечественных обществоведов кроме особого пути развития России больше ничего и нельзя выяснить .

Так, во всех этих трех периодах развития российской государственности, по мнению многих отечественных обществоведов, Россия должна была считать себя огромным геополитическим государством, развивающимся собственным особым путем .

В то же время, мы не можем не заметить, что, если такое утверждение, в плане органической связи, как-то еще подходит к теории сущности досоветского и советского периодов российской государственности, то сказать о том же относительно постсоветской государственности Российской Федерации вряд ли будет корректным. Посудите сами: известно, что самодержавная государственная власть досоветского периода признавалась как на словах, так и обеспечивалась на деле. Почти – то же самое можно сказать и относительно советской социалистической государственности: здесь также было реализовано многое из теории социалистического строительства. Но вот с характеристикой природы и сущности постсоветской государственности проблема намного усложняется: сказать, что ст. 1 Конституции Российской Федерации реализована или, даже, реализовывается, сегодня, вряд ли кто сможет .

Конечно, то, что записано в первой статье постсоветской Конституции Российской Федерации принципиально отличается от природы и сущности российской государственности всех предыдущих периодов, то есть от государственности досоветского и советского ее периодов .

Главное отличие природы российской государственности, зафиксированное в ст. 1 Конституции Российской Федерации, от российской же государственности предыдущих периодов заключается в том, что такая конституционная характеристика Российского государства выводит его в разряд современных цивилизованных мировых держав. Здесь уже нет места, не только подчеркивать, но и говорить об особом пути развития Российской Федерации: на первом месте в Конституции Российской Федерации 1993 года – признание и уважительное отношение к общепризнанным мировым институтам обществоведения. К тому же, первую статью Российской Конституции, в этом отношении, удачно дополняют и последующие ее положения. К ним необходимо отнести признание прав и свобод человека высшей ценностью (ст. 2), положение о народе, как о единственном источнике власти (ст. 3) и многие другие .

Однако, было бы все хорошо, если все эти статьи Конституции Российской Федерации аккуратно исполнялись. К сожалению, этого еще с полной уверенностью сказать сегодня, по нашему мнению, просто невозможно. Так, из упомянутой уже характеристики постсоветского российского государства, в качестве демократического федеративного и правового, далеко не все положения соответствует реальности. Допустим, руководствуясь конституционными положениями, зададим такой вопрос: является ли на сегодня Российская Федерация, действительно, демократическим государством? Однозначного положительного ответа на этот вопрос мы бы еще не дали. Конечно, постсоветское Российское государство, несравнимо, много раз демократичнее всех других предыдущих в истории России государств. Тут мы, действительно, это можем подтвердить однозначно. Однако, сказать, что Российская Федерация сегодня с полным основанием входит в число демократических государств мира мы также еще не можем. В этой сфере, то есть в сфере дальнейшей демократизации общественной жизни в сегодняшней Российской Федерации, на наш взгляд, еще много нерешенных проблем .

Дальше. Является ли Российская Федерация на сегодня подлинным федеративным государством? Ответить однозначно положительно и на этот вопрос мы бы тоже не стали. К тому ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика же на имеющиеся проблемы в этой области уже были обращены внимания в научной литературе. К тому же при ответе на этот вопрос следует учесть и то, что федеративная природа любого государства относится к форме государственного устройства, а не к сущности самого государства. Поэтому мы согласны с имеющимся мнением в литературе о том, что форма государства, при определении природы государства уступает свое первенство сущности государства. Так, подчеркивая некоторую гипертрофированность проблемы федерализма в постсоветской России, профессор Ф. М. Раянов пишет: «Проблему федеративного устройства с точки зрения теории государства вряд ли следует ставить с такой подчеркнутой настойчивостью. Принципиальным является само формирование демократического государства. Идея федерализма в отличие от идеи «государственности», «конституционализма», «разделения власти», и некоторых других, не является обязательным условием формирования правового государства, к которому стремится Россия» [5, с. 71]. Правовыми государствами могут быть и в реальной практике таковыми на сегодня являются как федеративные, так и унитарные государства .

В то же время, известно и то, что государственно-правовой практикой на протяжении всего XX века в России подтверждается оправданность именно для России федеративного устройства ее государства. Это объясняется не только огромностью территории России, но и проживанием в ней многочисленных различных народов и национальностей. Поэтому и постсоветская Конституция России сохранила федеративную форму государства. Действительно такое решение было правильным, однако несмотря и на это подлинного федеративного государства в Российской Федерации, по нашему мнению, до сих пор еще сформировать не удалось .

Да, действительно, на научный путь формирования федеративного правового государства, как предусмотрено в статье 1 Конституции Российской Федерации, Россия до сих пор пока еще так и не вышла. Как считает Ф.М. Раянов, «формирование федеративных государств в историческом плане связано с эпохой перехода от феодализма к капитализму. Теоретическое обоснование федерализма происходило в обстановке борьбы с абсолютизмом за утверждение прав и свобод не только человека, но и провинций, регионов, земель, национальных окраин. Федерализм непосредственно связан с внедрением демократических режимов управления в более или менее крупном государстве, с потребностью разделения властей не только по горизонтали, но и по вертикали» [6, с. 112–113] .

Из формирования подлинного федеративного государства, прежде всего, должны выиграть субъекты федерации. Однако субъекты Российской Федерации, хотя число их значительно увеличилось в постсоветской Российской Конституции, но каких-то новых реальных прав, по сравнению с советским периодом, до сих пор они не получили. Так, сетуя на отсутствие практики принятия законов Российской Федерации на основе принципа консенсуса, профессор Ф.М. Раянов пишет: «Принцип консенсуса в законотворческой деятельности, как характерная черта демократического правового государства, должен быть широко использован и в рамках законодательства Республики Башкортостан. В демократическом правовом государстве принимаемые законы, в конечном счете, должны выражать волю большей части государствообразующего народа. Если против принятия какого-то законопроекта выступает значительная часть населения, то такой законопроект не должен быть принят. Иначе закон из инструмента оптимального управления общественными делами превратится в фактор обострения гражданского согласия» [7, с. 23] .

Конечно, подлинное федеративное государство органически связано с подлинным правовым государством. Однако с реальным формированием в Российской Федерации и подлинного правового государства дела обстоят также не без проблем и трудностей. Это обусловлено тем, что «специфика государственно-правового развития страны, хотим мы этого или же не хотим, отражается не только на условиях жизни и материальной обеспеченности, но и в мыслях, желаниях, образе жизни и поступках людей. От всего этого не остается на стороне и правовая культура общества, информационная база которой в наши дни невозможна без наличия представлений о гражданском обществе и правовом государстве» [8, c. 24–25]. При этом «гражданское общество не противостоит государству, а находится с ним в тесном взаимодействии, ибо без государства гражданское общество вообще невозможно…» [9, с. 77–78] .

Отмечая трудности на пути формирования правового государства в нашей стране, тот же Ф.М. Раянов пишет: «Успешное разрешение всех задач, стоящих и сегодня перед Россией также упирается в проблему правильного понимания акцентов в общественном устройстве .

Общая схема этих акцентов такова, что, в первую очередь, в России необходимо разобраться с проблемой оптимизации самого государственно-правового строительства. Ведь лишь оптимальное государство со своей совершенной правовой системой может успешно вести экономическую политику, и вслед за этим и за счет этого решать социальные проблемы, а также вопросы развития науки, культуры и искусства» [10, с. 3]. Оптимальное же государство – это, конечно, правовое государство, строительство которого в нашей стране пока еще также затягивается .

Таким образом, пытаясь разобраться с выставляемыми особенностями российской государственности в различные периоды развития России (досоветский, советский и постсоветский) мы выходим на явное разнообразие этих особенностей для разных отмеченных периодов. Получается, что постоянным остается лишь само объявление особого пути развития России, а содержание самих особенностей в различные периоды развития России является разным. В досоветский период – это сохранение православного самодержавия, в советский – строительства социализма и коммунизма, а в постсоветский период содержание особого пути развития России пока еще вовсе остается не определенным. В этих условиях отечественной юридической науке и обществоведческим наукам в целом остается искать научные пути дальнейшего развития постсоветской Российской Федерации и сущности ее государственности. С нашей точки зрения, дальнейший путь развития Российской Федерации уже определен в ее действующей Конституции. Отходить от конституционного пути развития и придумывать какой-то другой путь развития, тем более, если исходить из исторического опыта самой же России, вряд ли стоит .

Библиографические ссылки

1. Раянов Ф.М. Теория государства и права. Уфа : Издание Башкирск. ун-та, 1998 .

2. Кара-Мурза С.Г. Кризисное обществоведение. Часть первая. Курс лекций. М. : Научный эксперт, 2011 .

3. Кризис Российской государственности в период Смутного времени // Referatwork.ru:

http://referatwork.ru/istoriya-gos-upravleniya/section-5-1.html

4. Раянов Ф.М. Государственно-правовые болезни: исторический диагноз. Уфа, 2005 .

5. Раянов Ф.М. Федерация – не самоцель // Власть. 1996. № 3 .

6. Раянов Ф.М. Развитие современных представлений о сущности федеративного государства // Российский юридический журнал. 1999. № 1 (21). С. 112–113 .

7. Раянов Ф.М. Система законодательства Республики Башкортостан как субъекта Российской Федерации // Система законодательства Республики Башкортостан: становление и дальнейшее развитие / Материалы республиканской научно-практической конференции 22 февраля 1996., г. Уфа : Академия наук Республики Башкортостан. Уфа, 1996. С. 20–25 .

8. Галиев Ф.Х. Понятия «правовое государство» и «гражданское общество» в социокультурном измерении // Правовое государство. 2012. № 4 (30). С. 20–25 .

9. Галиев Ф.Х. Правовая культура как правовая реальность // Политика и общество. 2011. № 4. С. 77–82 .

10. Раянов Ф.М. Трудный путь к правовому государству. Уфа : Издательство «Башкортостан», 1999 .

References

1. Rayanov F.M. Teoriya gosudarstva i prava (Theory of state and law), Ufa. Izdanie Bashkirsk. un-ta, 1998 .

2. Kara-Murza S.G. Krizisnoe obshchestvovedenie. Chast' pervaya. Kurs lektsii (The critical social science .

Part one. Lecture course), Moskva. Nauchnyi eks-pert, 2011 .

3. Krizis Rossiiskoi gosudarstvennosti v period Smutnogo vremeni (The crisis of the Russian statehood during the Time of Troubles), Referatwork.ru: http://referatwork.ru/ istoriya-gos-upravleniya/section-5-1.html .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

4. Rayanov F.M. Gosudarstvenno-pravovye bolezni: istoricheskii diagnoz (State law diseases: historical diagnosis), Ufa, 2005 .

5. Rayanov F.M. Federatsiya – ne samotsel' (Federation - is not a goal), Vlast'. 1996. No. 3 .

6. Rayanov F.M. Razvitie sovremennykh predstavlenii o sushchnosti federativnogo gosudarstvo (The development of modern ideas on the nature of a federal state), Rossiiskii yuridicheskii zhurnal. 1999. No. 1 (21). Pp. 112–113 .

7. Rayanov F.M. Sistema zakonodatel'stva Respubliki Bashkortostan kak sub"ekta Rossiiskoi Federatsii (RB legislation system as a subject of the Russian Federation), Sistema zakonodatel'stva Respubliki Bashkortostan: stanovlenie i dal'neishee razvitie. Materialy respublikanskoi nauchno-prakticheskoi konferentsii 22 fevralya 1996., g. Ufa: Akademiya nauk Respubliki Bashkortostan. Ufa, 1996. Pp. 20–25 .

8. Galiev F.Kh. Ponyatiya «pravovoe gosudarstvo» i «grazhdanskoe obshchestvo» v sotsiokul'turnom izmerenii (The concepts of "rule-of-law state" and "civil society" in the socio-cultural dimension), Pravovoe gosudarstvo. 2012. No. 4 (30). Pp. 20–25 .

9. Galiev F.Kh. Pravovaya kul'tura kak pravovaya real'nost' (Legal culture as a legal reality), Politika i obshchestvo. 2011. No. 4. Pp. 77–82 .

Rayanov F.M. Trudnyi put' k pravovomu gosudarstvu (The hard way to the rule-of-law state), Ufa. Izdatel'stvo «Bashkortostan», 1999 .

Дата поступления: 15.10.2016 Received: 15.10.2016 УДК 342.4

–  –  –

В статье рассматриваются понятия «res judicata» и The article discusses the concept of "res judicata" «принцип правовой определенности», с целью вы- and "principle of legal certainty" in order to clarify яснения их соотношения. Поскольку, термин «res their relationships. Whereas the term "res judicata" judicata» известен в контексте формулярного про- is known in the context of formulary process, the цесса, по исследуемому вопросу автор обращается author refers to Roman law on the matter at hand .

к римскому праву. Так как, в современной интер- As in modern interpretation, “res judicata" is menпретации «res judicata» упоминается в судебной tioned in the judicial practice of the European Court практике Европейского Суда по правам человека и of Human Rights and the Constitutional Court of Конституционного Суда Российской Федерации, в the Russian Federation, in this article there are citaстатье приводятся ссылки на судебные акты данных tions to the judicial acts of these courts. As a result судов. В результате обзора мнений о «res judicata» и of reviews of scientific opinions of "res judicata" принципа правовой определенности, имеющихся в and the principle of legal certainty, the analysis of научной литературе, анализа судебной практики и judicial practice and a brief historical reference to краткого исторического экскурса к римскому праву, Roman law, the author concludes that there is a deсделан вывод о безусловной взаимосвязи исследуе- finitive interdependence of the studied concepts on мых понятий, с одной стороны, и об отсутствии the one hand, and the lack of identity, synonymity, тождественности, синонимичности, с другой сторо- on the other hand. The principle of legal certainty is ны. Принцип правовой определенности выступает the broader concept; "res judicata" is the starting более широким понятием, «res judicata» служит от- idea for one of its aspects .

правной идеей для одного из его аспектов .

№ 4 (46) 2016) Ключевые слова: «res judicata», принцип право- Keywords: “res judicata”, principle of legal cerвой определенности, законная сила судебного tainty, force of res judicata, formulary process .

решения, формулярный процесс .

Принцип правовой определенности появился в российской правовой системе относительно недавно и пока не имеет нормативного закрепления в российском законодательстве, однако его содержание можно выявить обратившись к правоприменительной практике Конституционного Суда Российской Федерации (далее по тексту Конституционный Суд РФ) и Европейского Суда по правам человека (далее по тексту ЕСПЧ), которые ссылаются на указанный принцип при обосновании ряда принимаемых ими решений .

Принцип правовой определенности предполагает, с одной стороны, ясность, четкость и недвусмысленность правовых предписаний, с другой стороны, устойчивость (окончательность) судебных актов, гарантируя в совокупности предсказуемость правового регулирования и стабильность правового статуса всем участникам правоотношений .

Говоря об уважении к неизменности и окончательности вступивших в законную силу судебных решений как к одной из сторон принципа правовой определенности, и Конституционный Суд РФ, и ЕСПЧ ссылаются также на понятие «res judicata». В связи с чем возникает вопрос, как связаны между собой данные понятия, можно ли считать их тождественными или нельзя. Этот вопрос представляется важным, поскольку позволяет конкретизировать как содержание принципа правовой определенности, так и границы правила «res judicata» .

В научной литературе встречаются различные мнения о соотношении «res judicata» и принципа правовой определенности, которые условно можно разделить на две группы .

К первой группе относятся авторы, которые используют указанные термины как тождественные [2, с. 40; 3, с. 40; 4, с. 6; 6, с. 66; 18, с. 16]. При этом большинство авторов уделяют основное внимание содержательному аспекту «res judicata», не обосновывая при этом, почему принцип правовой определенности понимается именно как «res judicata», и почему не имеет самостоятельного содержания. Вместе с тем, Т.М. Алексеева, основываясь на толковании судебных актов ЕСПЧ, особо подчеркивает, что «правовая определенность означает именно принцип правовой определенности судебных решений – принцип res judicata» [2, с. 52]. Другая группа авторов считают, что «res judicata» и принцип правовой определенности хотя и связанные между собой, но не тождественные понятия. Данная точка зрения представляется более верной .

По мнению Т.М. Цепковой и М.С. Борисова, «res judicata» необходимо понимать и использовать в двух смыслах. В узком смысле «res judicata» означает «дело, решенное судом», то есть имеется вступивший в силу итоговый судебный акт, разрешивший дело по существу, которым устранена спорность или иная неопределенность правоотношения.

В широком смысле «res judicata» – это производный от принципа правовой определенности судопроизводственный принцип, устанавливающий, что окончание судебного спора вынесением решения и вступлением последнего в законную силу влечет как минимум следующие последствия:

повторное рассмотрение тождественного спора не допускается (исключительность); дальнейшее обжалование решения в ординарном порядке запрещается, а пересмотр допустим при наличии строго определенных оснований (неопровержимость); решение суда должно быть исполнено (исполнимость) [23, с. 52–55] .

П.С. Барышников рассматривает «res judicata» в качестве правила, которое содержит принцип правовой определенности в том числе [5, с. 61] .

Г.А. Вишневский приходит к выводу о том, что «res judicata» принцип, предполагающий запрет на пересмотр судебного акта, вступившего в законную силу по ординарным основаниям [8, с. 77] .

Д.А. Степаненко и Л.И. Лавдаренко рассматривают «res judicata» в качестве одного из аспектов идеи правовой определенности, предполагающей наличие других составляющих [19, с. 27]. Аналогичного мнения придерживается и А.Р. Султанов, основательно занимаю

<

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

щийся проблемами принципа правовой определенности, который подчеркивает, что «res judicata лишь одна из граней принципа правовой определенности» [20, с. 223] .

В ходе анализа соотношения понятий «принцип правовой определенности» и «res judicata», Н.Н. Ковтун и Д.М. Шунаев приходят к выводу о том, что это содержательно не идентичные понятия. «Res judicata» выступает требованием правовой определенности окончательных судебных решений, любое нарушение «res judicata» является нарушением принципа правовой определенности, так как влечет неопределенность правового статуса субъектов, являющихся сторонами в деле, по которому вынесено окончательное судебное решение. Помимо «res judicata», принцип правовой определенности включает в себя и иные аспекты, такие как формальная определенность закона, установление четких оснований ограничения прав человека [12, с. 38 и др.] .

Н.Н. Ковтун отмечает, что суть и содержание принципа правовой определенности нередко отождествляется с содержанием таких правовых явлений, как принципы правовой стабильности, неопровержимости окончательных актов суда, общеобязательности постановленных судебных решений, фундаментальной идеи «res judicata» и конституционного правила «non bis in idem». В итоге правовая определенность как бы теряет свое самостоятельное содержание [13, с. 32] .

В.В. Терехов также относится к авторам не считающим, что res judicata и принцип правовой определенности тождественные понятия. Он отмечает, что res judicata правильнее было бы характеризовать как инструмент достижения такой цели, декларируемой принципом правовой определенности, как стабильность вынесенных решений [21, с. 208.] .

И.Н. Лукьянова указывает, что принцип правовой определенности проявляется в концепции «res judicata», одним из важнейших элементов которого является постулат «interest republicae ut sit finis litium» («публичный интерес состоит в том, чтобы тяжба была завершена»), т.е. требования окончательности судебного решения [14, с. 5] .

С. Н. Хорунжий связывает «res judicata» с таким свойством судебного решения как неопровержимость и предлагает перевод «право обретенное в суде» [22, с. 59] .

Термин «res judicata» известен из римского права и связан с формулярным процессом, возникновение которого было связано с тем, что легисакционные иски могли использоваться только римскими гражданами, жившими в Риме или Италии. Но Рим к тому времени уже превратился в один из центров торговой и культурной жизни Средиземноморского региона .

Поэтому сделки с участием иностранцев все множились и порождали тяжбы между римскими гражданами и иностранцами или между самими иностранцами, которые не могли быть разрешены в рамках процесса по legis actiones. Закон Эбуция в 130 г. до н.э. вводит формулярный процесс [10, с. 180-183]. Считалось, что судебное решение, вынесенное в рамках формулярного процесса, устанавливает истину для спорящих сторон, поскольку они добровольно подчинялись решению судьи. Этот принцип выразился в правиле res iudicata pro veritate habetur (выделено мной – Е.Д.), что в переводе означает: судебное решение должно принимать за истину [10, с. 202]. Гарсиа Гарридо отмечает, что предмет судебного разбирательства становится «вещью, относительно которой вынесено судебное решение» (res iudicata). В формулярном процессе судебные решения и не подлежали обжалованию, и не могли стать предметом рассмотрения у судьи более высокого ранга [10, с. 202]. Вот как описывает сущность судебного решения, вынесенного в рамках формулярного процесса Д.В .

Дождев: «Решение судьи (sententia, суждение) – это постановление частного лица, которое получало обязательную силу на основании соглашения сторон и iussum iudicandi магистрата .

С вынесением sententia (осуждения или оправдания ответчика) предмет разбирательства считался решенным res iudicata: делом, по которому вынесено судебное решение, называется то, в котором высказывание судьи положило конец спору: что достигается посредством или присуждения, или оправдания» [11, с. 237.] .

№ 4 (46) 2016) Таким образом, итогом формулярного процесса становится судебное решение, которое является окончательным и впоследствии не может быть обжаловано сторонами у вышестоящего судьи. Стороны в формулярном процессе, получая судебное решение, согласны с его окончательностью и разрешением своего спора по существу. Дословный перевод «res judicata» с латинского языка означает «разрешенное дело» или «дело, по которому вынесено решение» .

Современная трактовка «res judicata» появляется в правоприменительной практике ЕСПЧ во взаимосвязи с принципом правовой определенности, одним из аспектов которого выступает неизменность вступивших в законную силу судебных решений .

Говоря о неизменности судебного решения, ЕСПЧ выступает с критикой отмены судебных решений, вступивших в законную силу, в порядке надзора, поскольку, это подрывает уверенность участников правоотношений в определенности их правового статуса. Наиболее известными и цитируемыми, в этом аспекте, делами являются «Брумареску против Румынии»

[7], «Рябых против Российской Федерации» [17], «Волкова против Российской Федерации»

[9]. В постановлении по делу «Брумареску против Румынии», ЕСПЧ указал, что «одним из основных аспектов верховенства права является принцип правовой определенности. ЕСПЧ отмечает, что Верховный суд Румынии нарушил принцип правовой определенности, поскольку, отменил судебное решение, которое «не подлежало отмене» и res judicata, которое, более того, было исполнено. Дополнительно высказавшие судьи Н. Братц и Б. Цупанчич отметили, что принцип правовой определенности является принципом фундаментальной важности, в настоящем деле нарушение принципа состоит в наделении полномочием отменять без ограничения во времени окончательное, обязательное и исполненное решение суда, что влечет нарушение «права на суд», гарантированного Статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод» .

Аргументируя свою позицию в постановлении по делу «Рябых против России», ЕСПЧ указал, что правовая определенность предполагает уважение принципа res judicata, то есть принципа недопустимости повторного рассмотрения однажды решенного дела (выделено мной – Е.Д.). Принцип закрепляет, что ни одна из сторон не может требовать пересмотра окончательного и вступившего в законную силу постановления только в целях проведения повторного слушания и получения нового постановления. Полномочие вышестоящего суда по пересмотру дела должно осуществляться в целях исправления судебных ошибок, неправильного отправления правосудия, а не пересмотра по существу. Пересмотр не может считаться скрытой формой обжалования, в то время как лишь возможное наличие двух точек зрения по одному вопросу не может являться основанием для пересмотра. Отступления от этого принципа оправданы только тогда, когда являются обязательными в силу обстоятельств существенного и непреодолимого характера .

ЕСПЧ неоднократно подчеркивает, что одним из основополагающих аспектов господства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего (выделено мной – Е.Д.), требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло бы быть оспорено [1]. Формулировка «среди прочего» ясно говорит о том, что недопустимость обжалования окончательных (вступивших в законную силу) судебных решений – не единственное значение принципа правовой определенности. В подтверждение данного вывода можно сослаться на постановление ЕСПЧ по делу «Ракевич против России», в котором говорится, что согласно принципу правовой определенности закон должен быть достаточно точным, чтобы позволить лицу соответствующим образом вести себя [16] .

Следовательно, принцип правовой определенности и res judicata не могут выступать тождественными понятиями, поскольку, принцип правовой определенности не сводится только к недопустимости повторного рассмотрения однажды решенного дела, а имеет другие проявления .

В Постановлениях Конституционного Суда РФ также содержатся ссылки на «res judicata» и принцип правовой определенности. Анализ данных постановлений позволяет сдеПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика лать вывод о том, что Конституционный Суд РФ ссылается на прецедентную практику ЕСПЧ и также не считает данные понятия тождественными. Так, например, в Постановлении от 19.03.2010 N 7-П, Конституционный Суд РФ отметил, что «необходимость соблюдения принципа правовой определенности подчеркивает и ЕСПЧ при применении содержащихся или вытекающих из Конвенции о защите прав человека и основных свобод общих принципов, лежащих, в том числе, в основе оценки соответствия ее положениям внутригосударственного права. Согласно позициям ЕСПЧ закон, во всяком случае, должен отвечать установленному Конвенцией стандарту, требующему, чтобы законодательные нормы были сформулированы с достаточной четкостью и позволяли лицу предвидеть, прибегая в случае необходимости к юридической помощи, с какими последствиями могут быть связаны те или иные его действия. Институциональные и процедурные условия пересмотра ошибочных судебных актов, во всяком случае, должны отвечать требованиям процессуальной эффективности, экономии в использовании средств судебной защиты, прозрачности осуществления правосудия, исключать возможность затягивания или необоснованного возобновления судебного разбирательства и тем самым обеспечивать справедливость судебного решения и вместе с тем - правовую определенность, включая признание законной силы судебных решений, их неопровержимости (res judicata), без чего недостижим баланс публично-правовых и частноправовых интересов» [15]. Таким образом, принцип правовой определенности включает в себя правило «res judicata», являясь, следовательно, более широким понятием, подразумевая, кроме того, как минимум четкость и однозначность правовых норм .

С учетом изложенных мнений, краткого исторического экскурса и анализа судебной практики, можно сделать ряд выводов. Во-первых, принцип правовой определенности и «res judicata» – не тождественные понятия. Во-вторых, принцип правовой определенности понятие более широкое по своему содержанию и смыслу, что подтверждается, в частности, приведенными примерами из судебной практики. В-третьих, «res judicata» является судопроизводственным принципом, то есть отраслевым (межотраслевым), в то время как принцип правовой определенности, являясь одним из аспектов принципа верховенства права имеет общеправовой, универсальный характер; В-четвертых, «res judicata» послужило своеобразной идеей для одного из аспектов принципа правовой определенности – процессуального, заключающегося в требовании стабильности вступивших в законную силу судебных решений; В-пятых, нарушение «res judicata» влечет нарушение принципа правовой определенности, так как вносит неопределенность в правовой статус субъектов, являющихся сторонами в судебном споре. В то же время нарушение принципа правовой определенности не обязательно вызывает нарушение «res judicata», поскольку в содержание данного принципа входят и иные аспекты .

Библиографические ссылки

1. Акалинский против России [Электронный ресурс]: постановление Европейского Суда по правам человека от 07.06.2007 по жалобе № 2993/03. Доступ из справ.-правовой системы «ГАРАНТ» .

2. Алексеева Т.М. Правовая определенность судебных решений в уголовном судопроизводстве: понятие, значение и пределы: монография. М.: Юрлитинформ, 2016 .

3. Анишина В.И., Назаренко Т.Н. Реализация принципа правовой определенности в российской судебной системе // Наука и образование: хозяйство и экономика; предпринимательство; право и управление. 2013. № 2. С. 40–47 .

4. Аширбекова М.Т. Влияние принципа правовой определенности на построение систем судебноповерочного производства УУС и УПК РФ // Уголовное судопроизводство. 2014. № 3. С. 6–10 .

5. Барышников П.С. Влияние Совета Европы на гражданское процессуальное право России // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 2. С. 61–69 .

6. Берестнев Ю.Ю., Виноградов М.В. Практика Европейского суда по правам человека: принцип правовой определенности или quod licet jovi, non licet bovi?// Российская юстиция. 2006. № 11. С. 66 .

7. Брумареску против Румынии [Электронный ресурс]: постановление Европейского Суда по правам человека от 28 октября 1999 г. по жалобе № 28342/95. Доступ из справ.-правовой системы «ГАРАНТ» .

№ 4 (46) 2016)

8. Вишневский Г.А. Действие принципа res judicata как необходимое условие обеспечения справедливости // Современное право. 2013. № 11. С. 76–83 .

9. Волкова против России [Электронный ресурс]: постановление Европейского Суда по правам человека от 05.04.2005 г. по жалобе № 48758/99. Доступ из справ.-правовой системы «ГАРАНТ» .

10. Гарсиа Гарридо М.Х. Римское частное право: казусы, иски, институты / пер. с исп, ; отв. ред. Л.Л .

Кофанов. М. : Статут, 2005 .

11. Дождев Д.В. Римское частное право : учебник для вузов /под общ. ред. В.С. Нерсесянца. М. : Издво НОРМА, 2003 .

12. Ковтун Н.Н., Шунаев Д.М. Правовая определенность и res judicata в решениях Европейского Суда по правам человека // Российский судья. 2014. № 9. С. 38–42 .

13. Ковтун Н.Н. Правовая определенность российского уголовно-процессуального права // Государство и право. 2015. № 8. С. 32–43 .

14. Лукьянова И.Н. Пересмотр судебных актов: движение к правовой определенности или движение по спирали правовой неопределенности? // Законы России: опыт, анализ, практика, № 7, июль 2014 г. С. 3–8 .

15. О проверке конституционности части второй статьи 397 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Амосовой, Т.Т. Васильевой, К.Н. Жестковой и других: постановление Конституционного Суда РФ от 19.03.2010 № 7-П // Рос. газ. 2010. 02 апреля .

16. Ракевич против России [Электронный ресурс]: постановление Европейского Суда по правам человека от 28.10.2003 по жалобе № 58973/00. Доступ из справ.-правовой системы «ГАРАНТ» .

17. Рябых против России [Электронный ресурс]: постановление Европейского Суда по правам человека от 24 июля 2003 г. по жалобе № 52864/99. Доступ из справ.-правовой системы «ГАРАНТ» .

18. Рехтина И.В. Предпосылки принципа правовой определенности (res judicata) в источниках права Древней Руси X-XVI вв.// История государства и права, 2014, № 15. С. 16–21 .

19. Степаненко Д.А., Лавдаренко Л.И. Проблема исключения судебных ошибок и обеспечения стабильности судебных решений в сфере уголовного судопроизводства // Российский судья. 2016. № 4 .

С. 26–32 .

20. Султанов А.Р. Защита свободы совести, распространения убеждений через призму постановлений Европейского Суда по правам человека. М. : Статут, 2013 .

21. Терехов В.В. Понятие и содержание категории «res judicata» в российском и зарубежном гражданском процессе // Российский юридический журнал. 2014. № 5. С. 203–209 .

22. Хорунжий С. Н. Неопровержимость судебного решения // Вестник гражданского процесса. 2014 .

№ 3. С. 59–75 .

23. Цепкова Т.М., Борисов М.С. Соотношение законной силы судебного решения и принципа res judicata в свете постановлений европейского суда по правам человека // Российская юстиция. 2010. №

8. С. 52–55 .

References

1. Akalinskij protiv Rossii: postanovlenie Evropejskogo Suda po pravam cheloveka ot 07.06.2007 po zhalobe No 2993/03 (Akalinsky against Russia: the judgment of the European Court of Human Rights of 07.06.2007 on the complaint N 2993/03), Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «GARANT» .

2. Alekseeva T.M. Pravovaja opredelennost' sudebnyh reshenij v ugolovnom sudoproizvodstve: ponjatie, znachenie i predely: monografija (Legal certainty of judicial decisions in criminal proceedings: the concept, significance and limits: Monograph), M., Jurlitinform, 2016 .

3. Anishina V.I., Nazarenko T.N. Realizacija principa pravovoj opredelennosti v rossijskoj sudebnoj sisteme (The implementation of the principle of legal certainty in the Russian judicial system), Nauka i obrazovanie: hozjajstvo i jekonomika; predprinimatel'stvo; pravo i upravlenie, 2013, No. 2, pp. 40–47 .

4. Ashirbekova M.T. Vlijanie principa pravovoj opredelennosti na postroenie sistem sudebnopoverochnogo proizvodstva UUS i UPK RF (The influence of the principle of legal certainty in the construction of the system of judicial verification of UUS and the Criminal Procedure Code of the Russian Federation), Ugolovnoe sudoproizvodstvo, 2014, No. 3, pp. 6–10 .

5. Baryshnikov P.S. Vlijanie Soveta Evropy na grazhdanskoe processual'noe pravo Rossii (The influence of the Council of Europe on civil procedural law of Russia), Aktual'nye problemy rossijskogo prava, 2016, No. 2, pp. 61–69 .

6. Berestnev Ju.Ju., Vinogradov M.V. Praktika Evropejskogo suda po pravam cheloveka: princip pravovoj opredelennosti ili jauod licet jovi, non licet bovi? (Practice of the European court of human rights: the principle of legal certainty or, quod licet jovi, non licet bovi?), Rossijskaja justicija, 2006, No. 11, pp. 66 .

7. Brumaresku protiv Rumynii: postanovlenie Evropejskogo Suda po pravam cheloveka ot 28 oktjabrja 1999 g. po zhalobe No. 28342/95. Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «GARANT» .

ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО: теория и практика

8.Vishnevskij G.A. Dejstvie principa res judicata kak neobhodimoe uslovie obespechenija spravedlivosti (The principle of res judicata as a necessary condition for justice), Sovremennoe pravo, 2013, No. 11, pp. 76–83 .

9. Volkova protiv Rossii: postanovlenie Evropejskogo Suda po pravam cheloveka ot 05.04.2005 g. po zhalobe No 48758/99 (Volkova against Russia: the judgment of the European Court of Human Rights of 05.04.2005 on the appeal N 48758/99), Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «GARANT» .

10. Garsia Garrido M.H. Rimskoe chastnoe pravo: Kazusy, iski, instituty (Roman private law: Incidents, claims, institutions), Perevod s ispanskogo, Otv. Red. L.L. Kofanov. M., Statut, 2005 .

11. Dozhdev D.V. Rimskoe chastnoe pravo: uchebnik dlja vuzov (Roman private law: textbook for universities), Pod obshh. red. akademika RAN, d.ju.n., prof. V.S. Nersesjanca. M., Izd-vo NORMA, 2003 .

12. Kovtun N.N., Shunaev D.M. Pravovaja opredelennost' i res judicata v reshenijah Evropejskogo Suda po pravam cheloveka (Legal certainty and res judicata to the decisions of the European Court of human rights), Rossijskij sud'ja, 2014, No. 9, pp. 38–42 .

13. Kovtun N.N. Pravovaja opredelennost' rossijskogo ugolovno-processual'nogo prava (Legal certainty of the Russian criminal procedural law), Gosudarstvo i pravo, No. 8. 2015, pp. 32-43 .

14. Luk'janova I.N. Peresmotr sudebnyh aktov: dvizhenie k pravovoj opredelennosti ili dvizhenie po spirali pravovoj neopredelennosti? (Revision of judicial acts: the movement to legal certainty or the movement of the spiral of legal uncertainty?), Zakony Rossii: opyt, analiz, praktika, No. 7, ijul' 2014 g, pp. 3–8 .

15. O proverke konstitucionnosti chasti vtoroj stat'i 397 Grazhdanskogo processual'nogo kodeksa Rossijskoj Federacii v svjazi s zhalobami grazhdan I.V. Amosovoj, T.T. Vasil'evoj, K.N. Zhestkovoj i drugih:

postanovlenie Konstitucionnogo Suda RF ot 19.03.2010 No 7-P (On the constitutionality of the second paragraph of Article 397 of the Civil Procedure Code in connection with the complaints of citizens I.V. Amosova, T.T. Vasilyeva, K.N. Zhestkova and others: the decision of the Constitutional Court of the Russian Federation from 19.03.2010 number 7-P), Ros. gaz. 2010, 02 aprelja .

16. Rakevich protiv Rossii (Rakevich v Russia), postanovlenie Evropejskogo Suda po pravam cheloveka ot 28.10.2003 po zhalobe No 58973/00 (Judgment of the European Court of Human Rights of 28.10.2003 on the complaint N 58973/00), Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «GARANT» .

17. Rjabyh protiv Rossii (Ryabykh v Russia), postanovlenie Evropejskogo Suda po pravam cheloveka ot 24 ijulja 2003 g. po zhalobe No 52864/99 (Judgment of the European Court of Human Rights of 24.07.2003 on the complaint No 52864/99), Dostup iz sprav.-pravovoj sistemy «GARANT» .

18. Rehtina I.V. Predposylki principa pravovoj opredelennosti (res judicata) v istochnikah prava Drevnej Rusi X-XVI vv. ( Backgrounds of the principle of legal certainty (res judicata) in sources of law of Ancient Rus X-XVI centuries), Istorija gosudarstva i prava, 2014, No. 15, pp. 16–21 .

19. Stepanenko D.A., Lavdarenko L.I. Problema iskljuchenija sudebnyh oshibok i obespechenija stabil'nosti sudebnyh reshenij v sfere ugolovnogo sudoproizvodstva (The problem of eliminating judicial errors and the stability of judicial decisions in criminal proceedings), Rossijskij sud'ja, 2016, No 4, pp. 26–32 .

20. Sultanov A.R. Zashhita svobody sovesti, rasprostranenija ubezhdenij cherez prizmu postanovlenij Evropejskogo Suda po pravam cheloveka (The protection of freedom of conscience, the spread of beliefs through the prism of the judgments of the European Court of Human Rights). M., Statut, 2013 .

21. Terehov V.V. Ponjatie i soderzhanie kategorii «res judicata» v rossijskom i zarubezhnom grazhdanskom processe (The concept and content of the category of "res judicata" in Russian and foreign civil process), Rossijskij juridicheskij zhurnal, 2014, No. 5, pp. 203–209 .

22. Horunzhij S.N. Neoproverzhimost' sudebnogo reshenija (The persuasive power of judicial decisions), Vestnik grazhdanskogo processa, 2014, No. 3, pp. 59–75 .

23. Cepkova T.M., Borisov M.S. Sootnoshenie zakonnoj sily sudebnogo reshenija i principa res judicata v svete postanovlenij evropejskogo suda po pravam cheloveka (The ratio of legal force of judicial decisions and the principle of res judicata in the light of the judgments of the European court of Human Rights), Rossijskaja justicija, 2010, No. 8, pp. 52–55 .



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«Обращение в Европейский Суд по правам человека Обращение в Европейский Суд по правам человека Учебное пособие Москва УДК 341.645:347.922(075) ББК 67.412.2 О 23 Книга издана МОО ПЦ "Мемориал" для Европейского центра защиты прав человека (EHRAC). Общая редакция: Филип Лич Обращение в Европейский Суд по правам человека / Под О 23 общ. р...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ" "УТВЕРЖДАЮ" Первый проректор, проректор по учебной работе _ С.Н. Туманов "" _ 2012 г. УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМП...»

«2 Лист согласований Рабочая программа учебной дисциплины составлена в соответствии с Федеральным базисным учебным планом для образовательных учреждений РФ, реализующих программы общего образования, рекомендациями по реализации образ...»

«Акафист преподобным Ионе и Нектарию, Казанским чудотворцам Кондак 1 Избранные чудотворцы и угодницы Христовы, святителя Гурия чуднии помощницы и града Казани предивное украшение! Приимите от нас, недостойных, подобающую...»

«ГЕНЕРАЛЬНАЯ ПРОКУРАТУРА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АКАДЕМИЯ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГЕНЕРАЛЬНАЯ ПРОКУРАТУРА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АКАДЕМИЯ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Прокурорский надзор за соблюдением социальных прав граждан СБОРНИК МЕТОДИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ Москва 2013 УДК...»

«Компания "phytron" Принципы позиционирования для контроллеров шаговых двигателей ПЕРЕВОД АНГЛОЯЗЫЧНОГО РУКОВОДСТВА 06.2012 г. Руководство МА 1267-А005 EN Позиционирование 2012 г.Все права сохраняются за компанией: "Phytron GmbH"" Индустриштрассе12 82194 Грёбенцелль, Германия Тел: +49 (0) 8142 / 503-0...»

«Аграрные реформы в 1 Мир России. 2007. № России 59 АГРАРНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ РОCСИИ Аграрные реформы в России: проекты и реализация А.Н. МЕДУШЕВСКИЙ В статье в концентрированном виде изложены выводы исследовательского проекта по аграрным реформам в Р...»

«Правозащитный центр "МЕМОРИАЛ" Комитет "ГРАЖДАНСКОЕ СОДЕЙСТВИЕ" Под редакцией С.А. Ганнушкиной ЧЕЧЕНЦЫ В РОССИИ Похищения и исчезновения людей на Северном Кавказе, Положение женщин в Чеченской Республике, Жилищные проблемы жител...»

«Публикуется с разрешения правообладателя ООО ЛА “Парус”. Авторы: Гринкевич Анна Михайловна, Лазарева Галина Юрьевна, Чапова Ольга Игоревна. Физическое и психическое здоровье человека формируется в детстве и во многом...»

«РОДСТВЕННЫЕ СЛОВА. ОДНОКОРЕННЫЕ СЛОВА Если люди происходят из одного рода, семьи, то часто они бывают похожи между собой. Их еще называют родственники. Подобное явление наблюдается и в языке. Некоторые слова являются родственными. КАК РАСТУТ СЛОВА Как-то много лет назад Это слово, слово-корень, Посадили странный...»

«Казимирская Юлия Викторовна КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ЛИЧНЫХ (ГРАЖДАНСКИХ) ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА В РОССИИ И ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ Специальность 12.00.02 – "Конституционное право; конституционный судебный процесс; муниципальное прав...»

«Малиновский А.А. Злоупотребление субъективным правом (теоретико-правовое исследование) / А.А.Малиновский. – М.: Юрлитинформ, 2007. – 352 с. – ISBN 978-593295-300-6. МАЛИНОВСКИЙ А. А. ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ СУБЪЕКТИВНЫМ ПРАВОМ (ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ) МОСКВА Малиновский А.А. Злоупотреблени...»

«ПНЕВМАТИЧЕСКИЙ КРАСКОПУЛЬТ FPG-40 ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ УВАЖАЕМЫЙ ПОКУПАТЕЛЬ! Благодарим Вас за приобретение пневматической дрели Wester. Вся продукция Wester спроектирована и изготовлена с учетом самых высоких требований к качеству изделий. Для эффективной и безопасной работы внимательно прочтите данную инструкцию и сохран...»

«МИНИСТЕРСТВО ТРУДА И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЕДИНЫЙ ТАРИФНО-КВАЛИФИКАЦИОННЫЙ СПРАВОЧНИК РАБОТ И ПРОФЕССИЙ РАБОЧИХ Выпуск 20 ПРОИЗВОДСТВО ИЗДЕЛИЙ ЭЛЕКТРОННОЙ ТЕХНИКИ Часть I Москва 2004 украшение квартиры...»

«СОДЕРЖАНИЕ МИРОВОГО СОГЛАШЕНИЯ ПО НОРМАМ АПК РФ Чегодаева Елена Андреевна Магистрант кафедры гражданского права и процесса Юридического института НИУ "БелГУ" 308015, г. Белгород, ул. Победы, 85 Переходя к содержанию мирового соглашения, скажем, что оно в основном посвящается урегулирования имущественных притязаний с...»

«АННОТИРОВАННЫЙ ОТЧЕТ о самообследовании Адыгейского государственного университета за 2015 год 1. Общие сведения об образовательной организации . Полное наименование и контактная информация: Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Адыгейский...»

«55 ВВЕДЕНИЕ Посвящается моей жене Эммалайн и сыну Кевину; без их бесценной помощи и постоянной поддержки эта книга никогда бы не вышла в свет ВВЕДЕНИЕ Введение Операционная систем...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" СЕВЕРО-З...»

«ФГБОУ ВПО "Кубанский государственный университет". Оглавление Введение Часть 1. Аналитическая 1. Общие сведения об образовательной организации. 1.1. Миссия и стратегические цели развития университета. 1.2. Система управления. 1.3. Программа развития вуза. Планируемые результаты д...»

«Тихомиров А.В. Девиации институтов медицинской деятельности // Главный врач: хозяйство и право. – 2016. № 3. – С.32-39 . Резюме: Пациенты обращаются к врачу, фигура которого образует центр, а технико-технологическая лечебно-диагностическая инфраструктура его деятел...»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.