WWW.NEW.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание документов
 

Pages:   || 2 |

«ХАЗИЕВ Руслан Маратович ОГРАНИЧЕНИЕ ПРАВА НА НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ И ЛИЧНОСТИ В ХОДЕ РАССЛЕДОВАНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА Диссертация на соискание ученой степени кандидата ...»

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

ХАЗИЕВ

Руслан Маратович

ОГРАНИЧЕНИЕ ПРАВА НА НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ

ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ И ЛИЧНОСТИ В ХОДЕ

РАССЛЕДОВАНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

Диссертация

на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Специальность: 12.00.09

«Уголовный процесс»

Научный руководитель

Доктор юридических наук, профессор

Мухаметшин Фаим Баязитович

УФА 2016

СОДЕРЖАНИЕ Введение………………………………………………………………………….3 Глава 1 . Право на неприкосновенность частной жизни и право на неприкосновенность личности в уголовном процессе………………………12

1.1. Право на неприкосновенность частной жизни в уголовном процессе….12

1.2. Право на неприкосновенность личности в уголовном процессе………..33

1.3. Право на психическую и нравственную неприкосновенность личности и комплексный характер права на неприкосновенность частной жизни и права на неприкосновенность личности в уголовном процессе…………………….59 Глава 2 . Допустимость и пределы ограничения прав на неприкосновенность частной жизни, физическую, психическую и нравственную неприкосновенность личности в ходе расследования уголовного дела……….77

2.1. Допустимость и пределы ограничения права на неприкосновенность частной жизни в ходе расследования уголовного дела………………………….77



2.2. Допустимость и пределы ограничения права на физическую неприкосновенность личности в ходе расследования уголовного дела…………………107

2.3. Допустимость и пределы ограничения психической неприкосновенности личности в ходе расследования уголовного дела…………………………….139 Заключение…………………………………………………………………….163 Список использованной литературы………………………………………184 Приложение 1. Вопросы и варианты ответов анонимного опроса следователей и дознавателей органов внутренних дел…………………………………204 Приложение 2. Кассационное определение Московского городского суда от 22 октября 2012 г. по делу № 22-14128/12……………………………………206 Приложение 3. Кассационное определение Московского городского суда от 31 октября 2012 г. по делу № 22-14798……………………………………….210 ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования. Одной из составляющих назначения современного уголовного судопроизводства является защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК Российской Федерации) .

Основные права и свободы человека и гражданина предусмотрены главой 2 Конституции Российской Федерации. Соблюдение и защита важнейших этих права, имеющих непосредственное отношение к уголовному процессу, как правило, закреплены в качестве самостоятельных принципов уголовного судопроизводства (статьи 9-13 УПК Российской Федерации). Однако, в УПК Российской Федерации отсутствует нормативно концентрированное выражение принципа неприкосновенности частной жизни, а само понятие «частная жизнь» в УПК Российской Федерации упоминается всего два раза (ч. 3 ст. 161, ч. 7 ст. 182), но в действительности, неприкосновенность частной жизни гарантируется гораздо большим количеством положений УПК Российской Федерации .

С правом на неприкосновенность частной жизни тесно связано право на неприкосновенность личности. Одинаковая правовая природа этих прав как прирожденных и неотъемлемых (естественных) прав человека в уголовном процессе свидетельствует о комплексном их характере и требует их комплексного изучения в рамках одного и того же исследования .





Право на неприкосновенность частной жизни и личности, как и любые иные права человека, в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации может быть ограничено федеральным законом, каковым является в данном случае является УПК Российской Федерации. В этой связи чрезвычайно важно, чтобы предусмотренные УПК Российской Федерации ограничения прав человека, в том числе ограничения права на неприкосновенность частной жизни и личности, были бы допустимы с точки зрения Конституции Российской Федерации, и чтобы в УПК Российской Федерации были предусмотрены пределы допустимости ограничения прав человека. Между тем, уголовно-процессуальные нормы, предусматривающие допустимость и пределы ограничения прав человека во многом сформулированы нечетко, противоречиво, без учета современных реалий правоприменительной практики .

Особенно важно соблюдать правила допустимости и пределов ограничения прав человека и в первую очередь права на неприкосновенность частной жизни и неприкосновенности личности в досудебном производстве, в ходе расследования уголовного дела в условиях о раниченно ти гласно ти, г с с со тязательно ти, до тупа к нео хо имо для защиты прав инфо мации и т.д .

с с с бд й р Указанные обстоятельства обусло или актуально ть темы и ее выбо в с р для диссертацио но оисследо ания .

нг в Степень научной разработанности темы исследования. Право на неприкосновенность частной жизни в уголовном процессе в целом исследовалось в кандидатской диссертации Д.К. Стригалева (Санкт-Петербург, 2002). Отдельные компоненты права на неприкосновенность частной жизни исследовались в работах А.А. Бакирова, А.В. Бурылова, С.Н. Наумова, К.И .

Попова, А.Д. Фатиковой, Х.П. Шептуновой и др .

Достаточно интенсивно исследуется право на неприкосновенность личности в уголовном процессе. Проблемам ограничения неприкосновенности личности в уголовном процессе посвящена кандидатская диссертация Е.Г. Ваисильевой (Уфа, 2002). Значительная часть работ посвящена уголовно-процессуальному принуждению, ограничивающему право на неприкосновенность личности (О.В. Баландюк, Е.С. Березина, В.Н. Благодарная, Т.В .

Валькова, Ю.Ю. Ксендзов, Э.К. Кутуев, И.А. Ретюнских, О.И. Цоколова и др.) Право на неприкосновенность частной жизни и неприкосновенность личности в качестве права человека, имеющего комплексный характер, в уголовном процессе в ходе расследования уголовного дела исследуется впервые .

Объект и предмет исследования. Объектом данного исследования являются уголовно-процессуальные отношения, возникающие в связи с ограничением права на неприкосновенность частной жизни и личности в ходе расследования уголовного дела .

Предметом исследования являются положения науки уголовного процесса о допустимости и пределах ограничения прав человека в уголовном процессе, уголовно-процессуальные нормы, регулирующие порядок избрания и применения мер пресечения, иных мер уголовно-процессуального принуждения, принятие процессуальных решений и производство процессуальных действий, ограничивающих право на неприкосновенность частной жизни и личности в ходе расследования уголовного дела .

Цель и задачи исследования. Целью настоящего исследования является обоснование теоретических основ допустимости и пределов ограничения права на неприкосновенность частной жизни и личности и разработка рекомендаций по совершенствованию практики их реализации .

Достижение цели исследования предполагает постановку следующих основных задач:

- исследование права на неприкосновенность частной жизни и выявление особенностей его реализации в уголовном процессе;

- выделение и анализ отдельных компонентов права на неприкосновенность частной жизни в уголовном процессе;

- исследование права на неприкосновенность личности и выявление особенностей его реализации в уголовном процессе;

выделение и анализ отдельных компонентов права на неприкосно- венность личности в уголовном процессе

- общая характеристика права на физическую, психическую и нравственную неприкосновенность личности в уголовном процессе;

- обоснование комплексного характера права на неприкосновенность частной жизни и личности в уголовном процессе .

- исследование допустимости и пределов ограничения права на неприкосновенность частной жизни, на физическую и психическую неприкосновенность личности в ходе расследования уголовного дела .

Методология и методика исследования. Методологическую основу составили общенаучные и специальные методы познания: комплексного анализа, системно-структурный, логико-правовой, исторический, сравнительноправовой, статистический и другие методы научного исследования .

Нормативную базу исследования составляют: международноправовые акты (Всеобщая декларация прав человека, Пакт о гражданских и политических правах), Конституция Российской Федерации, УПК Российской Федерации и федеральные законы об изменения в УПК Российской Федерации, иные отраслевые кодексы и федеральные законы, указы Президента Российской Федерации, иные подзаконные, в том числе ведомственные нормативно-правовые акты МВД России, Минобороны России, Главной военной прокуратуры .

Теоретическую основу исследования составили труды известных ученых в области уголовного процесса и других юридических наук: А.С .

Александрова, И.А. Антонова, М.В. Баглая, О.Я. Баева. А.С. Барабаша, Б.Т .

Безлепкина, Б.Б. Булатова, В.В. Вандышева, Э.П. Григониса, С.А. Денисова, Ю.Д. Лившица, К.Б. Калиновского, В.В. Кальницкого, З.Ф. Ковриге, О.Е. Кутафина, Э.К. Кутуева, Е.В. Мищенко, Н.И. Матузова, Ф.Б. Мухаметшина, И.Л. Петрухина, А.П. Рыжакова, Л.В. Сердюка, А.В. Смирнова, А.В. Стремоухова, В.Т. Томина, В.И. Тюнина, О.И. Цоколовой, А.А. Чувилева, С.М .

Шахрая и др .

Эмпирическую базу исследования составили: постановления Европейского Суда по правам человека, постановления и определения Конституционного Суда Российской Федерации, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, кассационные определения Московского городского суда, а также результаты анонимного опроса 111 следователей органов внутренних дел, 103 дознавателей органов внутренних дел в Республике Башкортостан, в Санкт-Петербурге и Ленинградской области .

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что в ней на основе теоретических положений о правах человека выявлен и обоснован комплексный характер права на неприкосновенность частной жизни и права на неприкосновенность личности в уголовном процессе, разработаны критерии допустимости и пределов ограничения прав человека в уголовном процессе .

В диссертации предложены классификации уголовно-процессуального принуждения, связанного с изоляцией от общества, и мер пресечения по критерию их строгости .

Автором предложен ряд новых редакции статей УПК Российской Федерации. Существующую меру пресечения в виде наблюдения командования воинской части предложено преобразовать в надзор военной полиции .

Положения, выносимые на защиту. В результате проведенного исследования на защиту выносятся следующие основные положения:

1. Право на неприкосновенность частной жизни и право на неприкосновенность личности (физическую, психическую и нравственную) относятся к прирожденным и неотъемлемым правам человека, по своей природе взаимосвязаны и неотрывны друг от друга, что должно учитываться законодателем при конструировании соответствующих уголовно-процессуальных норм .

Право на неприкосновенность частной жизни и личности в ходе расследования уголовного дела может быть ограничено, но при этом не должны быть превышены пределы допустимости такого ограничения .

2. Допустимость ограничения прав человека в уголовном процессе в основном заключается в общем правиле, выраженном в ч. 1 соответствующей статьи УПК Российской Федерации. Превышение пределов допустимости ограничения соответствующего права человека заключается в несоблюдении правил, установленных в последующих частях основной статьи, ограничивающей это право, либо в иных взаимосвязанных с основной статьях УПК Российской Федерации. При задержании подозреваемого допустимость ограничения прав человека выражена в обеих частях ст. 91УПК Российской Федерации, являющейся основной статьей, устанавливающей общее правило, а превышение пределов допустимости выражается в несоблюдение правил, установленных в остальных статьях главы 12 УПК Российской Федерации «Задержание подозреваемого». Превышение пределов допустимости ограничения соответствующего права человека влечет за собой признание принятых процессуальных решений и произведенных процессуальных действий незаконными, и признание полученных при этом доказательств недопустимыми .

3. Понятие «жилище» в УПК следует расширить, дополнив пункт 10 ст .

5 УПК Российской Федерации, предложением следующего содержания: «По обстоятельствам конкретного уголовного дела к жилищу может быть приравнено иное помещение, в том числе служебное, либо транспортное средство, в котором могут храниться предметы, документы и иные материальные носители информации, содержащие сведения о частной жизни лица» .

4. В целях распространения принципа неприкосновенности жилища на производство в нем любых следственных действий ст. 12 УПК Российской

Федерации следует изложить в новой редакции:

«1. Осмотр жилища и иные следственные действия в жилище производятся только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения .

2. Обыск и выемка в жилище могут производиться на основании судебного решения .

3. Осмотр жилища, обыск и выемка могут быть произведены без судебного решения в случаях, предусмотренных частью 5 статьи 165 настоящего кодекса» .

В целях распространения принципа неприкосновенности жилища на производство в нем любых следственных действий ст. 12 УПК Российской

Федерации следует изложить в новой редакции:

«1. Осмотр жилища и иные следственные действия в жилище производятся только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения .

2. Обыск и выемка в жилище могут производиться на основании судебного решения .

3. Осмотр жилища, обыск и выемка могут быть произведены без судебного решения в случаях, предусмотренных частью 5 статьи 165 настоящего кодекса» .

5. Уголовно-процессуальное принуждение, связанное с изоляцией от общества, по своем характеру или строгости следует рассматривать в следующем порядке (от менее строгого к более строгому):

- домашний арест с частичной изоляцией от общества;

- домашний арест с полной изоляцией от общества;

- помещение подозреваемого или обвиняемого, не содержащегося под стражей, в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях;

- содержание под стражей, включая содержание задержанных по подозрению в совершении преступления в изоляторах временного содержание и содержание подозреваемых или обвиняемых, которым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в следственных изоляторах .

6. В целях распространения принципа неприкосновенности личности на случаи применения домашнего ареста и помещения в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях ч. 1 ст. 10 УПК Российской Федерации следует изложить таким образом:

«Никто не может быть заключен под стражу и содержаться под стражей или иным образом изолирован от общества без судебного решения и в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию по подозрению в совершении преступления на срок более 48 часов»

7. В целях распространения исчисления срока задержания на случаи захвата подозреваемого обычными гражданами предлагаем:

–  –  –

ГЛАВА 1

ПРАВО НА НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ И НА

НЕПРИКОСНОВЕННОСТ Ь ЛИЧНОСТИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕСЕ

1.1. Право на неприкосновенность частной жизни в уголовном процессе Понятие «частная жизнь» в российском законодательстве впервые появилось Декларации прав и свобод человека и гражданина, принятой постановлением Верховным Совета РСФСР от 22 ноября 1991 г. № 1920-11. В ст. 9 Декларации устанавливалось, что. Каждый имеет право на неприкосновенность его частной жизни, на тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только в соответствии с законом на основании судебного решения (ч. 1); каждый имеет право на уважение и защиту его чести и достоинства (ч. 2); сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются, за исключением случаев, указанных в закон (ч. 3) .

В предшествующий советский период развития государства и права государственная идеология отрицала само понятие «частное», противопоставляя ему «общественное». Характерной особенностью данного периода является то, что вместо понятия «частная жизнь» использовалось понятие «личная жизнь»2 .

В действующей Конституции Российской Федерации положения ст. 9 Декларации прав и свобод человека и гражданина отразились в статьях 23 и

24. В соответствии с ч. 1 ст. 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. В ч. 2 той же статьи установлено, что каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообВедомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 52. Ст. 1865 .

См.: Баринов С.В. Основные этапы развития отечественного уголовного законодательства о защите неприкосновенности частной жизни // История государства и права. 2014. № 21. С. 50 .

щений, а ограничение этого права допускается только на основании судебного решения. В соответствии с ч. 1 ст. 24 Конституции Российской Федерации сбор, хранение и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются .

Понятие «частная жизнь» в настоящее время используется в ряде кодифицированных законодательных актов: Гражданском кодексе (ГК) Российской Федерации, Уголовном кодексе (УК) Российской Федерации, Гражданском процессуальном кодексе (ГПК) Российской Федерации, Кодексе об административном судопроизводстве (КАС) Российской Федерации, а также в Федеральном конституционном законе от 26 февраля 1997 г. № 1-ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации»1, Федеральном законе от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции»2, Федеральном законе от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»3, Федеральном законе от 28 декабря 2013 г. № 395ФЗ «О Государственной автоматизированной информационной системе "ЭРА-ГЛОНАСС"»4 и в ряде других федеральных законов. Однако ни в одном нормативно-правовом акте Российской Федерации понятие частной жизни не раскрывается .

В юридической литературе при определении понятия частной жизни используются в основном два подхода. Первый из них заключается в перечислении тех элементов, которые входят в содержание понятия частной жизни, а второй – в перечислении тех сфер жизни, которые к частной жизни не относятся .

Рассмотрим элементы частной жизни, выделяемые представителями первого из указанных выше подходов .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 9. Ст. 1011 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. № 7. Ст. 900 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. № 49 (часть I). Ст. 7020 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. № 52 (часть I). Ст. 6960 .

Так, И.Л. Петрухин в частную жизнь включает сферу семейной жизни, родственных и дружеских связей, домашнего уклада, интимных и других личных отношений, привязанностей, образ мыслей, увлечения и творчество1 .

В одном из комментариев к УК Российской Федерации частная жизнь определяется как жизнедеятельность человека в сфере личных, семейных, интимных, бытовых отношений, не подлежащих контролю со стороны государства, общественных организаций, отдельных граждан. Она может, в частности, выражаться в свободе контактов с другими лицами, свободе высказываний, тайне жилища, поездок, личных записей, переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений, телефонных переговоров, тайне усыновления (удочерения) и т.п.2 Н.П. Лепешкина в частную жизнь включает такие составляющие, как внутренняя духовная сфера, сфера межличностного общения и связей, сфера поведения и имущественная сфера3 .

Частная жизнь человека, по мнению И.А. Шевченко, - это свобода правомерного поведения и мысли человека в интимной, личной, семейной и деловой сферах его жизнедеятельности и информация о них4 .

Среди представителей второго подхода к определению понятия частной жизни выделим таких авторов как Г.Б. Романовский и Ю.Е. Сысоев. Так, Г.Б. Романовский считает, что частная жизнь охватывает собой все те сферы жизнедеятельности, которые не являются профессиональными и/или общественными5. По мнению, Ю.Е. Сысоева, к частной жизни относятся те обстоятельства жизни человека, которые не относятся к служебной, трудовой, общественной и политической деятельности6 .

См.: Петрухин И.Л. Личные тайны (человек и власть). М., 1998. С. 11 .

См.: Учебно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. А.Э .

Жалинского. М., 2005. С. 416 .

См.: Лепешкина Н.П. Неприкосновенность частной жизни, что это? // Адвокатская практика. 2005. № 2. С .

38-39 .

См.: Шевченко И.А. Шевченко И.А. Уголовно-правовая охрана неприкосновенности частной жизни. Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Красноярск, 2005. С. 6 .

См.: Романовский Г.Б. Конституционное регулирование права на неприкосновенность частной жизни. Автореф. дис.... канд. юрид. наук. СПб., 1997 С. 10 .

См.: Сысоев Ю.Е. Уголовно-правовые средства противодействия незаконному вмешательству в частную жизнь: автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2011. С. 11 .

Второй подход к определению понятия частной жизни, особенно в том виде как он изложен Ю.Е. Сысоевым, представляется нам наиболее продуктивным, поскольку, на наш взгляд, перечислить все без исключения элементы частной жизни вряд ли возможно .

В УПК Российской Федерации понятие частной жизни используется не так уж часто, всего два раза. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 161 УПК Российской Федерации разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия, а также данных о частной жизни несовершеннолетнего потерпевшего, не достигшего возраста четырнадцати лет, без согласия его законного представителя не допускается. Согласно ч. 7 ст .

182 УПК Российской Федерации следователь принимает меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные в ходе обыска обстоятельства частной жизни лица, в помещении которого был произведен обыск, его личная и (или) семейная тайна, а также обстоятельства частной жизни других лиц .

В действительности, неприкосновенность частной жизни гарантируется гораздо большим количеством положений УПК Российской Федерации. В этом смысле следует согласиться с Д.К.

Стригалевым, которой предлагает возвести неприкосновенность частной жизни в ранг принципов уголовного судопроизводства, предлагая следующую формулировку соответствующей статьи:

«1. Каждому лицу, участвующему в уголовном судопроизводстве, гарантируется неприкосновенность его частной жизни .

2. Никто не имеет права против воли лица ограничить его права на личную и семейную тайну, на защиту чести и доброго имени, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а равно собирать, хранить, использовать и распространять информацию о частной жизни лица и проникать в его жилище, иначе как в случаях и на основаниях, предусмотренных настоящим Кодексом»1 .

Таким образом, к неприкосновенности частной жизни в уголовном процессе относятся в первую очередь два принципа уголовного судопроизводства из числа закрепленных в главе 2 УПК Российской Федерации: неприкосновенность жилища (ст. 12) и тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 13). Запрет собирания, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия в качестве отдельного принципа в УПК Российской Федерации не закреплен, но он должен действовать в уголовном процессе исходя из прямого требования Конституции Российской Федерации о том, что сбор, хранение, использование и распространение о частной жизни лица без его согласия не допускаются (ч. 1 ст. 24) .

Отметим, что понятие частной жизни, в том числе в сфере уголовного процесса, не всегда понятно для должностных лиц, осуществляющих предварительное расследование. Так, среди опрошенных нами следователей и дознавателей органов внутренних дел только 17,1% следователей и 9,2% дознавателей смогли своими словами назвать все компоненты частной жизни .

87,4% следователей и 91,3% дознавателей уверенно, но своими словами сформулировали принцип тайны переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений и только 2,4% следователей смогли сформулировать данный принцип в том виде как он сформулирован в УПК Российской Федерации. Среди дознавателей органов внутренних дел таковых не нашлось .

Рассмотрим указанные составные части неприкосновенность частной жизни в уголовном процессе в отдельности .

Неприкосновенность жилища. Этот принцип уголовного судопроизводства закреплен ст. 12 УПК Российской Федерации, в соответствии с котоСтригалев Д.К. Неприкосновенность частной жизни как международно-правовой и конституционный принцип деятельности органов предварительного следствия системы МВД: автореф. дис. … канд. юрид .

наук. СПб., 2002. С 8 .

рой осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения, за исключением случаев, предусмотренных ч. 5 ст. 165 УПК Российской Федерации (ч. 1), а обыск и выемка в жилище могут производиться на основании судебного решения, за исключением тех же случаев, предусмотренных ч. 5 ст. 165 УПК Российской Федерации (ч. 2) .

Рассматриваемый принцип, как и большинство принципов уголовного судопроизводства, является одновременно и международно-правовым и конституционным .

Так, в ст. 12 Всеобщей декларации прав и свобод человека, принятой Генеральной Ассамблей ООН 10 декабря 1948 г. данный принцип закреплен в одной и той же статье с запретом произвольного вмешательства в личную и семейную жизнь человека, на тайну его корреспонденции, на его честь и репутацию1. Практически то же самое закреплено в ст. 17 Пакта о гражданских и политических правах, принятого Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г.2 В ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. установлено, что каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц3 .

В соответствии со ст. 25 Конституции Российской Федерации жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли прожиМеждународные акты о правах человека. Сборник документов / сост. В.А. Карташкин, Е.В. Лукашева. М.,

2000. С. 41 .

Международные акты о правах человека… С. 59 .

Там же. С. 541-543 .

вающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения .

Легальное определение жилища в настоящее время содержится сразу в трех кодифицированных законодательных актах: УПК Российской Федерации, Уголовном кодексе (УК) Российской Федерации и Жилищном кодексе (ЖК) Российской Федерации .

Понятие жилища в УПК Российской Федерации содержится в п. 10 ст .

5, в соответствии с которой жилище - индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и используемое для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но используемое для временного проживания .

В юридической литературе имеется мнение, что понятие жилища, закрепленное в УПК Российской Федерации, является более широким, чем в УК Российской Федерации и ЖК Российской Федерации1. С этим утверждением вряд ли можно согласиться .

Так, в примечании к ст. 139 УК Российской Федерации «Нарушение неприкосновенности жилища» указано, что под жилищем в данной статье, а также в других статьях УК Российской Федерации понимаются индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящие в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания. Как видно, в УК Российской Федерации понятие жилища определяется практически так же как и в УПК Российской Федерации. Данное примечание было введено в УК Российской ФеСм.: Вилкова Т.Ю. Тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений в уголовном судопроизводстве: правовые основы, содержание, гарантии //Российская юстиция .

2014. № 10. С. 103; Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Главы 1 - 32.1. Постатейный научно-практический комментарий /Отв. ред. Л.А. Воскобитова. М., 2015 //СПС «Консультант Плюс» .

дерации Федеральным законом от 20 марта 2001 г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией конвенции о защите прав человека и основных свобод»1, т.е. незадолго до принятия УПК Российской Федерации, принятого в конце того же 2001 г. Отсюда, как представляется, и вытекает схожесть формулировок в обоих кодексах .

В ЖК Российской Федерации определено понятия жилого помещения, которым признается изолированное помещение, которое является недвижимым имуществом и пригодно для постоянного проживания граждан (отвечает установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства (ч .

2 ст. 15). К видам жилых помещений ЖК относит: 1) жилой дом, часть жилого дома; 2) квартиру, часть квартиры; 3) комнату (ч. 1 ст. 16). Жилым домом признается индивидуально-определенное здание, которое состоит из комнат, а также помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком здании (ч. 2 ст. 16). Квартирой признается структурно обособленное помещение в многоквартирном доме, обеспечивающее возможность прямого доступа к помещениям общего пользования в таком доме и состоящее из одной или нескольких комнат, а также помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком обособленном помещении (ч. 3 ст. 16). Комнатой признается часть жилого дома или квартиры, предназначенная для использования в качестве места непосредственного проживания граждан в жилом доме или квартире (ч. 4 ст. 16). Таким образом, и в ЖК Российской Федерации понятие жилища (жилого помещения) раскрывается достаточно подробно .

Европейский Суд по правам человека в своих решениях неоднократно расширял понятие «жилище». Так, в постановлении от 16 декабря 1992 г. по Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 13. Ст. 1140 .

делу «Нимитц против Германии»1 было отмечено: «Что касается слова «жилище» ("home" в английском тексте), Суд отмечает, что в некоторых государствах-участниках, а именно в Германии…, оно распространяется на служебные помещения. Более того, такое толкование полностью созвучно французскому варианту текста, т. к. слово "domicile" имеет даже более широкое значение, чем "home", и может распространяться на деловой офис типа адвокатского .

Не всегда можно провести четкое разграничение также и потому, что вести деятельность, которую можно отнести к профессиональной или деловой, можно с таким же успехом и со своего места жительства, и наоборот, можно заниматься делами, которые не относятся к профессиональной сфере, в офисе или коммерческих служебных помещениях» .

В частности, в ряде постановлений Европейского Суда по правам человека понятие «жилище» было распространено на офис адвоката (см. § 212 постановления от 22 декабря 2008 г. по делу «Алексанян против Российской Федерации»2) .

Широкое понимание жилища предлагается в одном из комментариев к Конституции Российской Федерации. Под жилищем предлагается понимать всякое помещение, предназначенное или приспособленное для постоянного или временного проживание людей. Понятием «жилище» охватываются: жилые комнаты, места общего пользования (коридор, ванная, туалет, балкон, веранда), подвал, чердак, кухня, пристройки, надворные постройки хозяйственного назначения, комнаты в гостинице, санатории, доме отдыха, отдельная палата в больнице, палатка, охотничий или садовый домик. К жилищу в правовом отношении приравниваются: транспортные средства, находящиеся в частной собственности или только во владении и пользовании граждан;

личные гаражи независимо от места их расположения; отдельное купе в поезде или отдельная каюта на корабле. Режим жилища имеют земельные учаЕвропейский суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М, 2000. С. 763-764 .

Российская хроника Европейского Суда. 2011. № 1 .

стки, прилегающие к дому и четко отделенные от окружающей местности .

Под понятие «жилище» подпадают служебные помещения, временно приспособленные для жилья. Широкое понятие жилища наилучшим образом обеспечивает права граждан, поскольку проникновение в жилище допускается законом лишь в виде исключения и при соблюдении специальных правил (гарантий)1 .

В ст. 16 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации»2, изложенной в редакции Федерального закона от 15 декабря 2001 г. № 169-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации"»3, указано, что неприкосновенность судьи, в частности, включает в себя неприкосновенность занимаемых им жилых и служебных помещений, используемых им личных и служебных транспортных средств. Неприкосновенность жилых и служебных помещений, личных и служебных транспортных средств входит в понятие неприкосновенности члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы (ч. 3 ст. 19 Федерального закона от 8 мая 1994 г. № 3-ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»4 .

Представляется, что возможность расширения понятия «жилище» следует предусмотреть в уголовно-процессуальном законодательстве. Пункт 10 ст. 5 УПК Российской Федерации, на наш взгляд, следует дополнить предложением следующего содержания: «По обстоятельствам конкретного уголовного дела к жилищу может быть приравнено иное помещение, в том числе служебное, либо транспортное средство, в котором могут храниться предметы, документы и иные материальные носители информации, содержащие сведения о частной жизни лица» .

См.: Конституция Российской Федерации: Научно-практический комментарий /Под ред. Б.Н. Топорнина С .

М., 1997. С. 216 .

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 30. Ст. 1792 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 51. Ст. 4834 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 28. Ст. 3466 .

В ст. 12 УПК Российской Федерации «Неприкосновенность жилища»

указано на три следственных действия, производство которых может ограничить право на неприкосновенность жилища: осмотр жилища (ч. 1), и обыск и выемка в жилище (ч. 2) .

Однако неприкосновенность жилища может быть ограничена и при производстве иных следственных действий. Например, в жилище может быть проведен допрос, если лицо, подлежащее допросу, по каким-либо причинам не может прибыть в орган предварительного расследования. То же самое относится к очной ставке, предъявлению для опознания, освидетельствованию .

В жилище могут производиться следственный эксперимент, проверка показаний на месте. Представляется, что для производства иных следственных действий в жилище, так же как и для производства осмотра должно быть получено либо согласие проживающих в нем лиц, либо судебное решение. В уголовно-процессуальной литературе высказывается мнение, что судебное решение в таких случаях должно быть получено в порядке ст. 165 УПК Российской Федерации1. С этим можно согласиться с одним, однако, уточнением, а именно, что иные, кроме осмотра, обыска и выемки, следственные действия, которые могут производиться в жилище, как правило, не относятся к неотложным следственным действиям, производство которых не терпит отлагательства, поэтому на них не должны распространяться исключения, предусмотренные ч. 5 ст. 165 УК Российской Федерации, в соответствии с которой следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя или дознавателя без получения судебного решения с последующим в течение 24 часов с момента начала производства следственного действия уведомлением о нем судьи и прокурора .

Исходя из вышеизложенного, предлагаем следующую новую редакцию ст.

12 УПК Российской Федерации:

См., например, Наумов С.Н. Производство следственных действий, ограничивающих неприкосновенность жилища. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 9; Шептунова Х.П. Право личности на неприкосновенность жилища в уголовном судопроизводстве: отечественный опыт и международные стандарты. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Оренбург, 2008. С. 7 .

«1. Осмотр жилища и иные следственные действия в жилище производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения .

2. Обыск и выемка в жилище могут производиться на основании судебного решения

3. Осмотр жилища и обыск и выемка могут быть произведены без судебного решения в случаях предусмотренных частью пятой статьи 165 настоящего Кодекса» .

Тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Данный принцип закреплен ст. 13 УПК Российской Федерации в соответствии с которой ограничение права гражданина на тайну переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения (ч. 1) .

Только на основании судебного решения могут быть произведены также наложение ареста на почтовые и телеграфные отправления и их выемка в учреждениях связи, контроль и запись телефонных и иных переговоров, получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами (ч. 2) .

В соответствии со ст. 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (ч. 1), а также право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения (ч. 2) .

В основных международно-правовых актах (Всеобщей декларации прав человека, Пакте о гражданских и политических правах, Конвенции о защите прав человека и основных свобод) в одних и тех статьях с неприкосновенностью жилища указано на неприкосновенность корреспонденции .

Понятие корреспонденции в ином, кроме УПК Российской Федерации, отечественном законодательстве используется крайне редко и содержание этого понятия законодательно не определяется, иногда только перечисляются виды корреспонденции. Так, в Федеральном законе от 26 апреля 2013 г. № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста» 1 имеется cт. 6 «Личный досмотр лиц, подвергнутых административному аресту, досмотр находящихся при них вещей, поступающих им посылок, передач, письменной корреспонденции, а также отправляемых ими писем». В Федеральном законе от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ «О связи»2 упоминается о документальной корреспонденции (п. 3 ст. 63 «Тайна связи») .

Понятие корреспонденции часто используется в Федеральном законе от 17 декабря 1994 г. № 67-ФЗ «О федеральной фельдъегерской связи»3. Доставка корреспонденции, исходящей от Президента Российской Федерации, иных органов государственной власти является согласно ст. 2 данного закона является основной задачей федеральной фельдъегерской связи. Однако и в этом законе понятие корреспонденции не раскрывается .

В ст. 16 упомянутого выше Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» указано, что неприкосновенность судьи, в частности, распространяется на тайну переписки и иной корреспонденции (телефонных переговоров, почтовых, телеграфных, других электрических и иных принимаемых и отправляемых судьей сообщений) .

Виды письменной корреспонденции - простые и регистрируемые письма, почтовые карточки, секограммы, бандероли и мелкие пакеты – указаны в ст. 2 «Основные понятия» Федерального закона от 17 июля 1999 г. № 176-ФЗ «О почтовой связи»4 .

В словаре русского языка С.И. Ожегова слово «корреспонденция» толкуется в трех смыслах как: 1) обмен письмами, переписка; 2) письма, почтово-телеграфные сообщения; 3) сообщение о текущих событиях, присланное Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. № 17. Ст. 2034 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. № 28. Ст. 2895 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 34. Ст. 3547 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 29. Ст. 3697 .

откуда-нибудь в газету, журнал1. Таким образом, в понятие корреспонденции входит переписка, почтово-телеграфная сообщения .

Д.В. Бушков предлагает название ст. 138 УК Российской Федерации «Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений» заменить названием «Незаконное нарушение тайны личной корреспонденции человека»2 .

Только почтово-телеграфные отправления относит к корреспонденции УПК Российской Федерации. Так, в УПК Российской Федерации понятие корреспонденции используется в п. 8 ч. 2 ст. 29, предусматривающей полномочия суда, в том числе в ходе досудебного производства принимать решение о наложении ареста на корреспонденцию, разрешении на ее осмотр и выемку в учреждениях связи. Решение об отмене наложения ареста на корреспонденцию, если оно имело место, должно быть указано в постановлении о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в стадии предварительного расследования (п. 8 ч. 2 ст. 213 УПК Российской Федерации). Вопрос об отмене наложения ареста на корреспонденцию входит в число вопросов, решаемых судьей при прекращении уголовного дела или уголовного преследования в процессе предварительного слушания (п. 2 ч. 3 ст. 239 УПК Российской Федерации). Указанные положения УПК Российской Федерации взаимосвязаны с положениями ст. 185 УПК Российской Федерации «Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка» .

По мнению А.В. Бурылова, используемое в п. 8 ст. 213 УПК Российской Федерации понятие «корреспонденция» на самом деле должно быть более широким, чем понятия переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Далее указанный автор пишет: «Такой подход законодателя к понятию "корреспонденция" признается нами не вполне правомерным. За рамками указанных норм уголовно-процессуального закона остаются, в частности, сообщения, передаваемые по сетям электричеСм.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1984. С. 256 .

См.: Бушков Д.В. Тайна личной корреспонденции в уголовном праве. Автореф. дис. … канд. юрид. наук .

Ставрополь, 2003. С. 14 .

ской связи, в том числе электронная почта (E-mail), короткие сообщения (SMS) и др. Последние способы связи охватываются конституционноправовым понятием "иные сообщения" (ч. 2 ст. 23 Конституции…, ч. 1 ст. 13 УПК …), но при нормативной конкретизации они исключаются из объекта регулирования ч. 2 ст. 13 УПК…. Поэтому в силу указанного конституционного императива сообщения, передаваемые, например, по сетям электрической документальной связи, должны гарантироваться так же, как и почтовотелеграфные отправления, предусмотренные положением ч. 2 ст. 13 уголовно-процессуального закона»1 .

Вряд ли к понятию «корреспонденция» можно отнести телефонные переговоры и иные сообщения. К ним больше подходит слово «коммуникация», которое в русском языке означает – сообщение, общение2. Такая позиция встречается и в современной юридической науке. Так, Т.Ю. Вилкова, считает, что право на тайну переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений обеспечивает тайну корреспонденции и коммуникации3. Указанный автор пишет далее, что отдельные ограничения на коммуникацию в уголовном судопроизводстве прямо предусмотрены законом, ссылаясь при этом на запреты эксперту без ведома следователя и суда вести переговоры с участниками уголовного судопроизводства по вопросам, связанным с производством судебной экспертизы (п. 1 ч. 4 ст .

57 УПК Российской Федерации), присяжным заседателям общаться с лицами, не входящими в состав суда, по поводу обстоятельств рассматриваемого уголовного дела (п. 3 ч. 2 ст. 333 УПК Российской Федерации). При избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого домашнего ареста в качестве меры пресечения суд может ему запретить и (или) ограничить общение с определенными лицами, отправку и получение почтово-телеграфных отправлений, использование средств связи и информационно-телекоммуникационной Бурылов А.В. Право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений в Российской Федерации: конституционно-правовой анализ. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2003. С. 18 .

См.: Ожегов С.И. Указ. соч. С. 247 .

См.: Вилкова Т.Ю. Указ. соч. С. 45 .

сети Интернет (п.п. 2-4 ч. 7 ст. 107 УПК Российской Федерации). Продолжительность свидания лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, с защитником может быть ограничена дознавателем, следователем, но она не может составить менее 2 часов (ч. 2 ст. 92 УПК Российской Федерации)1 .

Однако к ограничению тайны корреспонденции и коммуникаций приведенные Т.Ю. Вилковой примеры отношения не имеют .

Ограничение именно тайны коммуникаций может иметь место, например, при использовании аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля при осуществлении контроля за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением им наложенных судом запретов и (или) ограничений, что предусмотрено ч. 10 ст. 107 УПК Российской Федерации .

Указанное ограничение обусловлено исполнением меры пресечения в виде домашнего ареста, избрание и применение которой возможно только по судебному решению .

Ранее состоявшимся судебным решением обусловлено исполнение меры пресечения в виде заключения под стражу. Согласно ч. 2 ст. 20 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» 2 переписка подозреваемых и обвиняемых осуществляется только через администрацию места содержания под стражей и подвергается цензуре. Цензура осуществляется администрацией места содержания под стражей, а в случае необходимости лицом или органом, в производстве которых находится уголовное дело .

Цензура переписки пациентов возможна по рекомендации лечащего врача, заведующим отделением или главным врачом в интересах здоровья или безопасности пациентов, а также в интересах здоровья или безопасности других лиц в медицинских организациях, оказывающих психиатрическую Вилкова Т.Ю. Указ. соч. С. 47 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 29. Ст. 2759 .

помощь в стационарных условиях (ч. 3 ст. 37 Закона Российской Федерации от 2 июля 1992 г. № 3185 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»1). Это относится и к лицам, помещенным в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для производства судебной экспертизы в порядке ст. 203 УПК Российской Федерации. Производство данного следственного действия в отношении лица, не находящегося под стражей, возможно только по судебному решению (п. 3 ч. 2 ст. 29, ст. 165 УПК Российской Федерации) .

Таким образом, тайна корреспонденции и коммуникаций в уголовном процессе не ограничивается только наложением ареста на почтовые и телеграфные отправления и их выемкой в учреждениях связи (ст. 185 УПК Российской Федерации), контролем и записью телефонных и иных переговоров (ст. 186 УПК Российской Федерации), получением информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами (ст. 186.1 УПК Российской Федерации, указанными в ч. 2 ст. 13 УПК Российской Федерации .

Вызывает сомнение практическая значимость для уголовного процесса формулировка ч. 1 ст. 13 УПК Российской Федерации о том, что ограничение права гражданина на тайну переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения. В юридической литературе по этому поводу справедливо отмечается, что ч. 1 ст. 13 УПК Российской Федерации всего лишь воспроизводит положения ч. 2 ст. 23 Конституции Российской Федерации, причем без ссылки на первоисточник2 .

Учитывая все вышеизложенное, предлагаем наименование ст. 13 УПК

Российской Федерации изложить в следующей редакции: «Тайна корреспонденции и коммуникаций», оставить в ней одну часть следующего содержания:

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 33. Ст. 1913 .

См.: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Главы 1 - 32.1. Постатейный научнопрактический комментарий /Отв. ред. Л.А. Воскобитова. М., 2015 //СПС «Консультант Плюс» .

«Применение мер процессуального принуждения и производство процессуальных действий, в содержание которых входит возможность ограничения тайны корреспонденции и коммуникаций, допускается только по судебному решению». В ст. 5 УПК Российской Федерации следует ввести новые пункты:

14.2, разъясняющий понятие коммуникаций (телефонные переговоры и иные сообщения) и п. 14.3, разъясняющий понятие корреспонденции (переписка, почтово-телеграфные и иные отправления) .

Запрет собирания, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия. Конституционный запрет собирания, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия, предусмотренный ч. 1 ст. 24 Конституции Российской Федерации, в уголовном процессе действует избирательно. Как отмечают авторы одного из комментариев к Конституции Российской Федерации, «На защиту информации о частной жизни направлены и положения федерального законодательства, четко определяющие исключение из правила, т.е. случаи, когда допускается сбор такой информации. Так, не требуется согласия лица на сбор, хранение, использование и распространение сведений о нем при проведении следствия, дознания, оперативно-розыскных мероприятий»1 .

Представляется, однако, что распространение информации о частной жизни лица без его согласия в уголовном процессе может иметь место только среди сотрудников правоохранительных органов или иных лиц, участвующих в раскрытии и расследовании преступлений (сотрудников оперативных подразделений органов внутренних дел, сотрудников уголовноисполнительных инспекций, осуществляющих контроль за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением им наложенных судом запретов и (или) ограничений, судебных экспертов и специалистов, не являющихся сотрудниСм.: Конституция Российской Федерации. Научно-практический комментарий /Под ред. Ю.А. Дмитриева .

М., 2007 //СПС «Консультант Плюс» .

ками правоохранительных органов и т.д.). Недопустимо распространение такой информации и среди участников уголовного судопроизводства по данному уголовному делу, не участвующими в раскрытии и расследовании преступлений (подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей, понятых и др.) .

Учитывая вышеизложенное, предлагаем ввести в главу 2 УПК Российской Федерации новую ст. 13.1 «Недопустимость распространения информации о частной жизни лица» следующего содержания: «В ходе уголовного судопроизводства не допускается распространение информации о частной жизни лица без его согласия среди лиц, не участвующих в раскрытии и расследовании преступлений» .

В заключение отметим еще одно мнение, высказанное И.М. Хужоковой, которое мы полностью разделяем: «..нормы о неприкосновенности жилища, коммуникаций, персональной информации образуют особую группу норм, составляющих право на частную жизнь и подлежащих безусловной защите вне зависимости от конкретных обязательств, поскольку жилище, частные коммуникации и частная персональная информация образуют в совокупности сферу свободного жизненного пространства индивида, не притязающего на какие-либо публичные функции в отношении жилища, частных коммуникаций или персональной информации»1 .

На данном этапе исследования мы пришли к следующим выводам:

1. В УПК Российской Федерации понятие частной жизни используется всего два раза (ч. 3 ст. 161, ч. 7 ст. 182). В действительности, неприкосновенность частной жизни гарантируется гораздо большим количеством положений УПК Российской Федерации (статьи 12, 13, 176, 182-185, 186, 186.1 и др.) .

2. Понятие «жилище» в УПК следует расширить, дополнив п. 10 ст. 5 УПК Российской Федерации, предложением следующего содержания: «По Хужокова И.М. Конституционное право человека и гражданина на неприкосновенность частной жизни в Российской Федерации. М., 2008. С. 15 .

обстоятельствам конкретного уголовного дела к жилищу может быть приравнено иное помещение, в том числе служебное, либо транспортное средство, в котором могут храниться предметы, документы и иные материальные носители информации, содержащие сведения о частной жизни лица» .

3. В ст. 12 УПК Российской Федерации указано только на три следственных действия, производимых в жилище: осмотр, обыск, выемку. На самом деле в жилище могут производиться и иные следственные действия (допрос, очная ставка, предъявление для опознания, освидетельствование, следственный эксперимент, проверка показаний на месте), которые, исходя из конституционного принципа неприкосновенности жилища, должны производиться с согласия проживающих в жилище лиц или по судебному решению .

При этом обыск и выемка в жилище всегда производятся по судебному решению вне зависимости от согласия проживающих в нем лиц. В этой связи ст.

12 УПК Российской Федерации следует изложить в следующей новой редакции:

«1. Осмотр жилища и иные следственные действия в жилище производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения .

2. Обыск и выемка в жилище могут производиться на основании судебного решения

3. Осмотр жилища и обыск и выемка могут быть произведены без судебного решения в случаях предусмотренных частью пятой статьи 165 настоящего Кодекса» .

4. Ограничение тайны коммуникаций может иметь место, например, при использовании аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля при осуществлении контроля за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением им наложенных судом запретов и (или) ограничений, что предусмотрено ч. 10 ст. 107 УПК Российской Федерации. Указанное ограничение обусловлено исполнением меры пресечения в виде домашнего ареста, избрание и применение которой возможно только по судебному решению .

5. Тайна корреспонденции и коммуникаций в уголовном процессе не ограничивается только наложением ареста на почтовые и телеграфные отправления и их выемкой в учреждениях связи (ст. 185 УПК Российской Федерации), контролем и записью телефонных и иных переговоров (ст. 186 УПК Российской Федерации), получением информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами (ст. 186.1 УПК Российской Федерации, указанными в ч. 2 ст. 13 УПК Российской Федерации .

6. Распространение информации о частной жизни лица без его согласия в уголовном процессе может иметь место только среди сотрудников правоохранительных органов или иных лиц, участвующих в раскрытии и расследовании преступлений (сотрудников оперативных подразделений органов внутренних дел, сотрудников уголовно-исполнительных инспекций, осуществляющих контроль за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением им наложенных судом запретов и (или) ограничений, судебных экспертов и специалистов, не являющихся сотрудниками правоохранительных органов и т.д.). Недопустимо распространение такой информации и среди участников уголовного судопроизводства по данному уголовному делу, не участвующими в раскрытии и расследовании преступлений (подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей, понятых и др.). Учитывая вышеизложенное, целесообразно в главу 2 УПК Российской Федерации ввести новую ст. 13.1 «Недопустимость распространения информации о частной жизни лица» следующего содержания: «В ходе уголовного судопроизводства не допускается распространение информации о частной жизни лица без его согласия среди лиц, не участвующих в раскрытии и расследовании преступлений» .

1.2. Право на неприкосновенность личности в уголовном процессе В отличие от неприкосновенности частной жизни, неприкосновенность личности прямо закреплена в главе 2 УПК Российской Федерации в качестве одного из принципов уголовного судопроизводства. Так, в соответствии со ст. 10 УПК Российской Федерации «Неприкосновенность личности». Никто не может быть задержан по подозрению в совершении преступления или заключен под стражу при отсутствии на то законных оснований, предусмотренных УПК Российской Федерации. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов (ч. 1). Суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель обязаны немедленно освободить всякого незаконно задержанного, или лишенного свободы, или незаконно помещенного в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях, или в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, или содержащегося под стражей свыше срока, предусмотренного УПК Российской Федерации (ч. 2, изложенная в редакции Федерального закона от 25 ноября 2013 г .

№ 317-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации по вопросам охраны здоровья граждан в Российской Федерации»1). Лицо, в отношении которого в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу, а также лицо, которое задержано по подозрению в совершении преступления, должно содержаться в условиях, исключающих угрозу его жизни и здоровью (ч. 3) .

Часть 1 ст. 10 УПК Российской Федерации фактически дублирует положения ч. 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации о том, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов .

Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. № 48. Ст. 6165 .

Как видно, в ч. 1 ст. 10 УПК Российской Федерации не указано на необходимость судебного решения о заключении под стражу, а также отсутствует указание на дальнейшее содержание под стражей после принятия решения о заключении под стражу в смысле необходимости судебного решения о продлении срока содержания под стражей. Конечно, в последующих статьях УПК Российской Федерации положения ч. 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации отражены полностью, однако положения ст. 10 УПК Российской Федерации вс же относятся к принципам уголовного процесса и данные принципиальные конституционные положения в ней отражены быть должны .

Часть 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации необходимо рассматривать во взаимосвязи с положениями ч. 1 той же статьи о том, что каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность .

В комментариях к Конституции Российской Федерации представлено широкое и узкое толкование положений ч. 1 ст. 22 Конституции Российской Федерации .

Широкое толкование дается в комментариях под общей редакцией В.Д .

Карповича (автор комментария – П.Е. Кондратов). Право на свободу, по мнению П.Е. Кондратова, включает в себя комплекс конкретных правомочий, реализуемых в сфере личной свободы (свобода выбора места пребывания, свобода передвижения, свобода действий и т.д.), политической (свобода мысли, свобода слова и т.д.), профессиональной (свобода труда, свобода творчества и т.д.)1 .

Узкое толкование конституционной нормы о свободе и личной неприкосновенности представлен в комментариях к Конституции Российской Федерации под общей редакцией Э.П. Григониса (автор комментария – Э.П .

Григонис). По мнению Э.П. Григониса, свобода в смысле ст. 22 Конституции Российской Федерации понимается как недопустимость физического или психического воздействия на человека. С такой свободой тесно связана физическая и (или) психическая неприкосновенность человека от постороннего См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации /Под общ. ред. В.Д. Карповича. М., 2002. С. 147 .

воздействия других лиц. В этой связи УК Российской Федерации предусмотрена ответственность за целый ряд преступлений против свободы личности (похищение человека, незаконное лишение свободы и др.) и ее неприкосновенности (причинение вреда здоровью различной степени тяжести и др.) .

Данная конституционная норма означает также недопустимость произвольного лишения свободы и тем более нарушения личной неприкосновенности со стороны государства и его должностных лиц1 .

П.Е. Кондратов, аргументируя широкое понимание свободы в смысле ст. 22 Конституции Российской Федерации ссылается на п. 1 ст. 9, статью 7 и части 1 и 2 8 Пакта о гражданских и политических правах, принятого Генеральной Ассамблей ООН 16 декабря 1966 г.2 Так, в п. 1 ст. 9 Пакта указано, что каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность .

В соответствии со ст. 7 Пакта никто не должен подвергаться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию. В частности, ни одно лицо не должно без его свободного согласия подвергаться медицинским или научным опытам. Согласно ст. 8 Пакта никто не должен содержаться в рабстве; рабство и работорговля запрещаются во всех их видах (ч. 1). Никто не должен содержаться в подневольном состоянии (ч. 2)3. Даже эти приведенные П.Е. Кондратовым примеры свидетельствуют о том, что речь в них идет не о свободе в широком смысле, а именно о личной и в первую очередь физической свободе .

Кроме того, указанный автор в качестве примера приводит только первое предложение ч. 1 ст. 9 Пакта. Полностью ч. 1 данной статьи изложена следующим образом: «Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей». Статья 22 Конституции Российской Федерации и ст. 10 УПК Российской Федерации, как видно, воспроизводят и См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации /Под общ. ред. Э.П. Григониса. СПб., 2002. С .

37 .

См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации /Под общ. ред. В.Д. Карповича… С. 146-147 .

Международные акты о правах человека…. С. 55-56 .

расширяют положения ч. 2 ст. 9 Пакта. Речь во всех этих случаях идет о личной физической свободе личности .

Таким образом, принцип неприкосновенности личности в том виде как он закреплен в ст. 10 УПК Российской Федерации точнее было бы называть принципом физической неприкосновенности личности. Сказанное вовсе не означает, что в уголовном процессе не охраняется психическая неприкосновенность личности, об этом речь пойдет в следующем параграфе. Здесь же остановимся лишь на физической неприкосновенности личности .

Физическая неприкосновенность личности в уголовном процессе может быть ограничена путем применения мер процессуального принуждения, и производства следственных действий .

К мерам процессуального принуждения, ограничивающим физическую неприкосновенность личности, относятся: задержание подозреваемого (глава 12 УПК Российской Федерации), меры пресечения в виде подписки о невыезде (ст. 102 УПК Российской Федерации), домашнего ареста (ст. 107 УПК Российской Федерации), заключение под стражу (статьи 108, 109 УПК Российской Федерации); привод как иная мера процессуального принуждения (ст. 113 УПК Российской Федерации). Следственные действия, которыми могут ограничиваться физическая неприкосновенность человека – это в первую очередь производство судебной экспертизы (глава 27 УПК Российской Федерации), а также некоторые другие процессуальные действия. Иными словами, все указанные меры и действия относятся к уголовно-процессуальному принуждению в широком смысле, включающим в себя не только законодательно выделенные меры процессуального принуждения (главы 12, 13, 14 раздела IV УПК Российской Федерации), но и те «… уголовно-процессуальные институты, которые обладают принудительным характером, но по разным причинам, и порой вполне оправданным с точки зрения законодательной техники, не включенным в состав мер процессуального принуждения, предусмотренных разделом IV УПК…»1 .

Среди указанных выше уголовно-процессуальных институтов Э.К. Кутуев выделяет уголовно-процессуальное принуждение, связанное с изоляцией от общества: задержание подозреваемого, заключение под стражу и помещение в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях, или в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. «Второй же вид уголовно-процессуального принуждения составят альтернативные заключению под стражу меры пресечения, т.е. остальные меры пресечения, а также временное отстранение от должности…»2 .

Возьмем данную классификацию за основу и в дальнейшем, в целях нашего исследования будем вносить в нее необходимые, на наш взгляд, коррективы .

Вне всякого сомнения, к уголовно-процессуальному принуждению, связанному с изоляцией от общества, относятся задержание подозреваемого и заключение под стражу, процесс исполнения которых объединяется общим понятием содержания под стражей. Не вызывает особых возражений включение в уголовно-процессуальное принуждение, связанное с изоляцией от общества, помещения в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях (далее для краткости – психиатрический стационар), однако вряд ли сюда можно отнести помещение в обычную, не психиатрическую, медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях (далее для краткости – медицинский стационар3) .

Помещение в психиатрический стационар и дальнейшее содержание в нем приравнивается к лишению свободы в конституционно-правовом смысле Кутев Э.К. Уголовно-процессуальное принуждение: вопросы теории и практики. СПб., 2004. С. 79 .

Кутуев Э.К. Указ. соч. С. 84 .

Понятия «медицинский стационар» и «психиатрический стационар» использовались в УПК Российской Федерации до внесения в него изменений Федеральным законом от 25 ноября 2013 г. № 317-ФЗ уточнившем терминологию, используемую в сфере охраны здоровья граждан .

в комментариях к Конституции Российской Федерации под общей редакцией В.Д. Карповича: «И хотя названная мера непосредственно не обозначается как лишение свободы или содержание под стражей, в такой позиции есть определенный резон, даже если отвлечься от того, что в недалеком прошлом именно помещение граждан в психиатрические больницы использовалось в качестве борьбы с инакомыслием. В любом случае содержание в психиатрическом учреждении по своему принудительному характеру, по условиям изоляции лица, по иным признакам весьма близко к аресту»1 .

В УК Российской Федерации предусмотрена ответственность за незаконную госпитализацию в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях (ст. 128). Статья 128 УК Российской Федерации входит в главу 17 «Преступления против свободы, чести и достоинства личности» наряду со статьями 126 «Похищение человека», 127 «Незаконное лишение свободы». Все три указанных преступления в уголовном праве выделяют в группу преступлений против свободы. Свобода личности практически всеми специалистами в области уголовного права признается непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 128 УК Российской Федерации2 .

А.В. Смирнов и К.Б. Калиновский считают, что содержание в медицинском стационаре, в том числе и в психиатрическом стационаре, ограничивают свободу и личную неприкосновенность3. Б.Т. Безлепкин пишет, что «пребывание в условиях стационарного наблюдения в психиатрическом лечебном учреждении, которое находится в ведении органов здравоохранения, приравнивается к содержанию под стражей»4 .

К содержанию под стражей помещение лица в психиатрический стационар приравнивает и уголовно-процессуальное законодательство. Так, п. 3 Комментарий к Конституции Российской Федерации… С. 151 .

См.: Уголовное право. Особенная часть /Под ред. С.А. Денисова, В.И. Тюнина. СПб., 2010. С. 71; Уголовное право. Особенная часть /Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. М., 1998. С. 108 .

Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. СПб., 2003. С. 511 .

Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. М., 2010. С. 279 .

ч. 10 ст. 109 УПК Российской Федерации прямо указывает на то, что принудительное нахождение лица в медицинском или психиатрическом стационаре по решению суда засчитывается в срок содержания под стражей. Время содержания лица под стражей до судебного разбирательства засчитывается в сроки лишения свободы, принудительных работ, содержания в дисциплинарной воинской части и ареста из расчета один день за один день (ч. 3 ст. 72 УК Российской Федерации .

Помещение в медицинский или психиатрический стационар обвиняемого или подозреваемого для производства судебной экспертизы предусмотрено ст. 203 УПК Российской Федерации. Если оно имеет место в отношении лица уже находящегося под стражей, то содержание под стражей для него, в сущности, продолжается, но только в других условиях .

Так, в соответствии со ст. 33 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»1 судебно-психиатрическая экспертиза в отношении лиц, содержащихся под стражей, производится в судебно-психиатрических экспертных медицинских организациях, предназначенных для содержания в них указанных лиц. Обеспечение безопасности и охрана указанных медицинских организаций осуществляются органами, на которые возложены обеспечение безопасности и охрана мест содержания под стражей. На лиц, содержащихся под стражей, госпитализированных в судебно-психиатрические экспертные медицинские организации, распространяются нормы УПК Российской Федерации и Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» 2 .

Порядок взаимодействия лиц, обеспечивающих безопасность и осуществляющих охрану судебно-психиатрических экспертных медицинских организаций, с медицинскими работниками указанных медицинских организаций определяется совместно федеральным органом исполнительной власти, осуСобрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 23. Ст. 2291 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 29. Ст. 2759 .

ществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения, и федеральным органом исполнительной власти, на который возложены обеспечение безопасности и охрана мест содержания под стражей .

Подозреваемый или обвиняемый, содержащийся под стражей, может быть помещен для производства судебной экспертизы в судебно-экспертное отделение психиатрического стационара специализированного типа с интенсивным наблюдением. В соответствии с Федеральным законом от 7 мая 2009 г. № 92-ФЗ «Об обеспечении охраны психиатрических больниц (стационаров) специализированного типа с интенсивным наблюдением»1 обеспечение охраны психиатрического стационара специализированного типа с интенсивным наблюдением, безопасности находящихся на его территории лиц, сопровождение и охрану лиц, которым назначено принудительное лечение в психиатрическом стационаре осуществляют подразделения уголовноисполнительной системы, т.е. того же самого правоохранительного органа, учреждения которого исполняют наказание в виде лишения свободы и обеспечивают применение меры пресечения в виде заключения под стражу .

Иначе вопрос решается в отношении обвиняемого или подозреваемого, не содержащегося под стражей. Согласно ч. 2 ст. 203 УПК Российской Федерации подозреваемый или обвиняемый, не содержащийся под стражей, помещается в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях, или в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для производства судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы на основании судебного решения, принимаемого в порядке, установленном ст. 165 УПК Российской Федерации. Условия содержания лиц, не содержащихся под стражей, в психиатрическом стационаре, существенно мягче, чем содержание под стражей .

Собрание законодательства Российской Федерации. 2009. № 19. Ст. 2282 .

Так, согласно ч. 1 ст. 32 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» судебнопсихиатрическая экспертиза в отношении лиц, не содержащихся под стражей, производится как в судебно-психиатрических экспертных медицинских организациях, так и в иных медицинских организациях, оказывающих психиатрическую помощь в стационарных условиях. Госпитализация в указанные медицинские организации лиц, содержащихся под стражей, не допускается .

Госпитализация лиц, не содержащихся под стражей, в иные медицинские организации, оказывающие психиатрическую помощь в стационарных условиях, не должно существенно затруднять производство судебной экспертизы .

А.Б. Смушкин, комментируя данную статью, пишет, что в отличие от лиц, содержащихся под стражей, для иных лиц статья допускает проведение экспертизы как в специализированных судебно-психиатрических экспертных организациях, так и в иных медицинских организациях, оказывающих психиатрическую помощь в стационарных условиях, ограничивая выбор только удобством производства психиатрической экспертизы. Лица же, содержащиеся под стражей, могут помещаться для проведения экспертизы только в судебно-психиатрических экспертных организаций1 .

Для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы в отношении лиц, не содержащихся под стражей, в психиатрических стационарах создаются судебно-психиатрические отделения или выделяются общие палаты в общих отделениях2 .

Согласно установленным законодательством Российской Федерации о здравоохранении положениям лица, не содержащиеся под стражей, в период производства психиатрической экспертизы пользуются правами пациентов психиатрических стационаров - свободой свиданий, переписки, телефонных переговоров и т.д. В случае необходимости ряд прав пациентов, связанных Смушкин А.Б. Комментарий к Федеральному закону от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (постатейный), 2015 //СПС «Консультант Плюс» .

См.: Лисняк М.А. Курс судебной психиатрии для юристов. М., 2015. С. 51 .

прежде всего с состоянием психического здоровья, формой и глубиной психического расстройства и безопасностью самого пациента и других лиц, может быть ограничен заведующим отделением или главным врачом по рекомендации лечащего врача. Права, которые могут быть ограничены, следующие: вести переписку без цензуры; получать и отправлять посылки, бандероли и денежные переводы; пользоваться телефоном; принимать посетителей;

иметь и приобретать предметы первой необходимости, пользоваться собственной одеждой. Обоснование ограничения в одном или нескольких правах отображается в медицинской документации. Ограничение не является постоянным. С улучшением состояния возможна отмена ограничения1 .

В УПК Российской Федерации, кроме ст. 203, помещение в психиатрический стационар, предусмотрено ст. 435 главы 51 «Производство о применении принудительных мерах медицинского характера». В соответствии с данной статей при установлении факта психического заболевания у лица, к которому в качестве меры пресечения применено содержание под стражей, по ходатайству следователя с согласия руководителя следственного органа, а также дознавателя с согласия прокурора суд в порядке, установленном ст .

108 УПК Российской Федерации, принимает решение о переводе данного лица в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. Помещение лица, не содержащегося под стражей, в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, производится судом в порядке, установленном ст .

203 УПК Российской Федерации .

По мнению С. Шишкова, ст. 435 УПК Российской Федерации слишком лаконична и не содержит ответов на ряд вопросов: каковы цели госпитализации; в какие психиатрические стационары надлежит помещать госпитализированных (обычные или специализированные); каково их правовое положение и ряд других. Не имея на них ответов, применять ст. 435 УПК РоссийСм.: Комментарий к Федеральному закону «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (постатейный) /Под ред. В.П. Кашепова. М.: Юстицинформ, 2003 //СПС «Консультант Плюс» .

ской Федерации крайне затруднительно1. Как представляется, при применении ст. 435 УПК Российской Федерации должны действовать правила, аналогичные правилам ст. 203 УПК Российской Федерации и использоваться по аналогии положения Федерального закона «О государственной судебноэкспертной деятельности в Российской Федерации», в том числе и относительно видов психиатрических стационаров, в которые помещаются подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся под стражей, и в которые помещаются лица под стражей не содержащиеся .

Следует обратить внимание на заслуживающую внимание позицию Э.К. Кутуева. Он считает, что принудительное помещение в медицинский или психиатрический стационар, без согласия лица, следует предусмотреть только в отношении лиц, содержащихся под стражей. При необходимости помещения подозреваемого или обвиняемого, не содержащегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар, следует возбуждать перед судом ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и судебное решение должно приниматься в порядке, предусмотренном ст. 108 УПК Российской Федерации. Помещение подозреваемого или обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар с его согласия следует осуществлять в порядке ст. 165 УПК Российской Федерации, как это предусмотрено в действующей редакции ст. 203 УПК Российской Федерации2 .

Пока же положения ч. 2 ст. 203 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с положениями Федерального закона «О государственной судебноэкспертной деятельности» позволяют сделать вывод том, что помещение подозреваемого или обвиняемого, не содержащегося под стражей, в психиатрический, а равно помещение лица, не содержащегося под стражей, в психиатрический стационар в порядке ст. 435 УПК Российской Федерации, относится к уголовно-процессуальному принуждению, связанному с изоляцией от См.: Шишков С. Помещение в психиатрический стационар //Законность. 2003. № 11. С. 32 .

См.: Кутуев Э.К. Указ. соч. С. 204 .

общества, но степень изоляции такого лица является меньшей, чем при содержании под стражей .

Содержание любых лиц в психиатрических стационарах сопряжено с ограничением личной физической свободы и всегда связано с изоляцией от общества. Это нельзя сказать, об обычных, непсихиатрических стационарах, поэтому помещение в такой стационар в качестве уголовно-процессуального принуждения, ограничивающего личную физическую свободу, мы не будем .

Что касается личной физической неприкосновенности при производстве стационарной судебно-медицинской экспертизы, то, как пишется в учебнике по уголовному процессу под научной редакцией В.Т. Томина, «… обвиняемый, подозреваемый, равно как и потерпевший в случаях предусмотренных п. 2, 4 и 5 ст. 196 УПК, обязаны подвергнуться обследованию, а при отказе могут быть принуждены к этому. Однако, принуждение не может носить характера насилия или иных действий, унижающих человеческое достоинство, и создавать опасность для жизни и здоровья»1. Остается открытым вопрос, как в таких случаях осуществить принуждение, не применяя физического или психического насилия? К тому же, как правильно, отмечает Э.К. Кутуев обязательность производства экспертизы в случаях, установленных ст. 196 УПК Российской Федерации означает лишь обязанность назначения и производства ее должностными лицами, в производстве которых находится уголовное дело, а не обязанность потерпевшего подвергнуться обследованию. Обязанность подвергнуться обследованию не вытекает и из требований ч. 5 ст. 42 УПК Российской Федерации, в которой перечислено только три обязанности потерпевшего. Он не вправе: уклоняться от явки по вызову дознавателя, следователя и в суд; давать заведомо ложные показания или отказываться от дачи показаний; разглашать данные предварительного расследования, если он был об этом заранее предупрежден в порядке, установленном ст. 161 УПК Российской Федерации»2 .

Уголовный процесс России /Научн. ред. В.Т. Томин. М., 2003. С. 393 .

См.: Кутуев Э.К. Указ. соч. С. 203 .

К уголовно-процессуальному принуждению, связанному с изоляцией от общества, необходимо отнести и меру пресечения в виде домашнего ареста, который как прямо указано в ч. 1 ст. 107 УПК Российской Федерации, «… заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в полной либо частичной изоляции от общества…» .

В соответствии с ч. 7 ст. 107 УПК Российской Федерации суд с учетом данных о личности подозреваемого или обвиняемого и фактических обстоятельств при избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения может ему запретить и (или) ограничить: 1) выход за пределы жилого помещения, в котором он проживает; 2) общение с определенными лицами; 3) отправку и получение почтово-телеграфных отправлений; 4) использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». Согласно ч. 8 той же статьи в зависимости от тяжести предъявленного обвинения и фактических обстоятельств подозреваемый или обвиняемый может быть подвергнут судом всем перечисленным запретам и (или) ограничениям, статьи, либо некоторым из них. Таким образом, запрет подозреваемому или обвиняемому всех действий, указанных в ч. 7 ст. 107 УПК Российской Федерации, представляет собой полную изоляцию от общества, а запрет части таких действий, ограничение всех или некоторых из них – частичную изоляцию от общества .

Однако даже полная изоляция от общества при домашнем аресте, несравнима по характеру ограничения свободы при содержании под стражей .

Задержанные по подозрению в совершении преступления, подозреваемые и обвиняемые, которым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, содержатся в специально для этих целей созданных учреждениях - изоляторах временного содержания и следственных изоляторах. Подозреваемый или обвиняемый, которому избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, как указано в ч. 1 ст. 107 УПК Российской Федерации, находится в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением ограничений и (или) запретов и осуществлением за ним контроля. С учетом состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого местом его содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение .

Гораздо более «комфортным» по характеру ограничения личной физической свободы домашний арест является по сравнению с помещением подозреваемого или обвиняемого, не содержащегося под стражей, в психиатрический стационар .

Таким образом, уголовно-процессуальное принуждение, связанное с изоляцией от общества, по своем характеру или строгости можно выстроить в следующем порядке (от менее строгого к более строгому):

- домашний арест с частичной изоляцией от общества;

- домашний арест с полной изоляцией от общества;

- помещение подозреваемого или обвиняемого, не содержащегося под стражей, в психиатрический стационар;

- содержание под стражей, включая содержание задержанных по подозрению в совершении преступления в изоляторах временного содержание и содержание подозреваемых или обвиняемых, которым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в следственных изоляторах .

Применение любого уголовно-процессуального принуждения, связанного с изоляцией от общества, в полном соответствии с положениями ч. 2 ст .

22 Конституции Российской Федерации в уголовно-процессуальном законодательстве требует судебного решения. Однако в ч. 1 ст. 10 УПК Российской Федерации помещение в психиатрический стационар и домашний арест не упоминаются. Из соображений юридической техники, возможно, прямо указывать на них и не надо, но об изоляции от общества упомянуть в ней следует. Учитывая все вышеизложенное, предлагаем внести изменения в ч. 1 ст .

10 УПК Российской Федерации и изложить ее следующим образом: «Никто не может быть заключено под стражу и содержаться под стражей или иным образом изолирован от общества без судебного решения и в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию по подозрению в совершении преступления на срок более 48 часов» .

Все меры пресечения в ст. 98 УПК Российской Федерации расположены в определенном порядке от более мягкой к более строгой. Это порядок, в соответствии с ч. 1 ст. 110 УПК Российской Федерации, учитывается при изменении меры пресечения .

Наиболее мягкой мерой пресечения в уголовном процессе законодательно считается подписка о невыезде, которая в ст. 98 УПК Российской Федерации названа первой. Однако, в действительности эта мера пресечения существенно ограничивает одно из важнейших конституционных прав в свободном обществе – свободу передвижения .

Так, в соответствии со ст. 27 Конституции Российской Федерации каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства (ч .

1), каждый может свободно выезжать за пределы Российской Федерации .

Гражданин Российской Федерации имеет право беспрепятственно возвращаться в Российскую Федерацию (ч. 2) .

Закрепленное в Конституции Российской Федерации право на свободу передвижения в свою очередь вытекает из основополагающих международных актов о правах человека. Так, в соответствии со ст. 13 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблей ООН 10 декабря 1948 г. каждый имеет право свободно передвигаться и выбирать себе место жительства в пределах каждого государства, а также имеет право покидать любую страну, включая свою собственную, и возвращаться в свою страну1 .

То же самое установлено в ст. 12 Международного пакта о гражданских и политических правах, принятого Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г., но имеется дополнение о том, что право на свободу передвижения не может быть «объектом никаких ограничений, кроме тех, которые предусмотрены законом, необходимы для охраны государственной безоМеждународные акты о правах человека… С. 41 .

пасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения или прав и свобод других и совместимы с признаваемыми в настоящем Пакте другими правами» и о том, что «Никто не может быть произвольно лишен права на въезд в свою собственную страну»1 .

В соответствии ст. 2 Протокола № 4 от 20 марта 1952 г. к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый, кто на законных основаниях находится на территории какого-либо государства, имеет в пределах этой территории право на свободу передвижения и свободу выбора места жительства (п. 1). Каждый имеет право покидать любую страну, включая свою собственную (п. 2). Пользование этими правами не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности или общественного спокойствия, для поддержания общественного порядка, предотвращения преступлений, охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц (п. 2). Права, признанные в п. 1, могут также, в определенных районах, подлежать ограничениям, вводимым в соответствии с законом и обоснованным общественными интересами в демократическом обществе (п. 4)2 .

Еще до принятия действующей Конституции был принят и действует до сих пор с некоторыми изменениями и дополнениями Закон Российской Федерации от 25 июня 1993 г. № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации»3. Еще одним важным законодательным актом в сфере свободы передвижения является Федеральный закон от 15 августа 1996 г. № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию»4 .

Международные акты о правах человека… С. 57 .

Международные акты о правах человека… С. 554 .

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. № 32. Ст. 1227 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 34. Ст. 4029 .

С теоретико-правовой точки зрения «… право на свободу передвижения следует рассматривать как объективном смысле (объективное право) и как субъективное право. В объективном смысле данное право представляет собой совокупность норм международного и внутригосударственного (национального) права, регулирующих общественные отношения в сфере свободы передвижения, содержащихся в основных международных актах о правах человека и источниках различных отраслей внутригосударственного права: конституционного, административного, гражданского, уголовного, уголовно-процессуального и др. В качестве субъективного права право на свободу передвижения представляет собой возможность представляет собой закрепленную в нормах объективного права, гарантированную возможность пользоваться социальным благом в виде свободы передвижения. В системе субъективных прав право на свободу передвижения, будучи закрепленным в международно-правовых актах о правах человека и в конституциях или иных конституционных актах большинства стран, относится к основным правам и свободам человека и гражданина, и поскольку вытекает из естественной потребности человека передвигаться, принадлежит каждому от рождения, не зависит от его гражданства, входит в группу личных основных прав человека, надлежащая реализация которого, наряду с реализацией других личных основных прав, необходима для полноценной реализации человеком политических и социально-экономических и культурных прав. Субъективное право на свободу передвижения является элементом содержания правоотношения, возникающего в сфере свободы передвижения, которому корреспондирует юридическая обязанность юридическая обязанность всех иных субъектов права, и прежде всего государства и его органов, не препятствовать человеку в осуществлении этого права, а также наряду с другими основными правами является элементом правового статуса человека и гражданина»1 .

Гумбатов Э.А. Теоретико-правовая сущность права на свободу передвижения //Мир юридической науки .

2013. № 7-8. С. 35 .

Таким образом, подписка о невыезде, несмотря на ее кажущуюся «мягкость», совсем таковой не является. Особенно серьезно она ограничивает права подозреваемых и обвиняемых, характер работы или деятельности которых предполагает постоянные разъезды по региону, стране или за ее пределы .

Подписка о невыезде, во всяком, случае является более строгой, чем такие меры пресечения как личное поручительство, наблюдение командования воинской части и присмотр за несовершеннолетним обвиняемым, которые в ст. 98 УПК Российской Федерации указаны после подписки о невыезде .

Учитывая вышеизложенное, полагаем, что первой по счету в ст. 98 УПК Российской Федерации как наименее строгой мерой пресечения должна быть названа мера пресечения в виде личного поручительства. Меры пресечения в виде наблюдения командования воинской части и присмотр за несовершеннолетним обвиняемым по строгости должны быть приравнены к личном поручительству, а поскольку они могут применяться в отношении не всех, а лишь отдельных лиц, следует закрепить в отдельной части ст. 98 УПК Российской Федерации .

Статья 98 УПК Российской Федерации с учетом наших предложений могла бы выглядеть следующим образом:

«Статья 98. Меры пресечения

1. Мерами пресечения являются:

1) личное поручительство;

2) подписка о невыезде;

3) залог;

4) домашний арест;

5) заключение под стражу .

2. Взамен личного поручительства в качестве меры пресечения может быть избрано:

1) наблюдение командования воинской части;

2) присмотр за несовершеннолетним обвиняемым»

К уголовно-процессуальному принуждению, ограничивающему личную физическую неприкосновенность, является привод. Так, в ч. 1 ст. 113 УПК Российской Федерации указано, что в случае неявки по вызову без уважительных причин подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший и свидетель могут быть подвергнуты приводу. В соответствии с ч. 2 данной статьи привод состоит в принудительном доставлении лица к дознавателю, следователю или в суд .

Привод как мера процессуального принуждения непосредственно связан с физическим воздействием на человека .

По поводу физического воздействия при осуществлении привода З.Ф .

Коврига в свое время писала: «Хотя в законе нет указаний о возможности физического воздействия при осуществлении привода, но его принудительность предполагает право лиц, исполняющих постановление… или определение о приводе, силой доставлять лиц, отказывающихся подчиниться»1 .

В соответствии с ч. 7 ст. 113 УПК Российской Федерации привод производится органами дознания на основании постановления дознавателя, следователя, а также судебными приставами по обеспечению установленного порядка деятельности судов - на основании постановления суда .

Исполнение привода регулируется ведомственными нормативными актами. В частности, таким актом является Инструкция по осуществлению привода, утвержденная приказом МВД России от 21 июня 2003 г.2 В данном акте ничего не говорится о применении физической силы, оружия и специальных средств при осуществлении привода. Это, однако, вовсе не означает, что физическое принуждение при осуществлении привода не может применяться. В данном случае следует руководствоваться не ведомственными, а законодательными актами. Таковым для сотрудников полиции является ФеКоврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975. С. 138-139 .

Российская газета. 2003. 11 июля .

деральный закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции»1, которые допускает применение физической силы, специальных средств, огнестрельного оружия сотрудниками полиции при исполнении ими своих служебных обязанностей, в том числе и при осуществлении привода .

Осуществление привода нередко связано с проникновением в жилище без согласия проживающих в нем лиц, т.е. с правом на неприкосновенность частной жизни .

Принудительный характер с возможностью физического воздействия носят некоторые процессуальные действия. К ним относятся: освидетельствование (статьи 179 и 290 УПК Российской Федерации) и получение образцов для сравнительного исследования (ст. 202 УПК Российской Федерации) .

Освидетельствование производится для обнаружения на теле человека особых примет, следов преступления, телесных повреждений, выявления состояния опьянения или иных свойств и признаков, имеющих значение для уголовного дела, если для этого не требуется производство судебной экспертизы, может быть произведено освидетельствование подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, а также свидетеля с его согласия, за исключением случаев, когда освидетельствование необходимо для оценки достоверности его показаний. В случаях, не терпящих отлагательства, освидетельствование может быть произведено до возбуждения уголовного дела (ч. 1 ст. 179 УПК Российской Федерации) .

О производстве освидетельствования следователь выносит постановление, которое является обязательным для освидетельствуемого лица (ч. 2 ст .

179 УПК Российской Федерации) .

Освидетельствование по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 179 УПК Российской Федерации в процессе судебного следствия производится на основании определения или постановления суда в порядке ст. 290 УПК Российской Федерации .

Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 7. Ст. 900 .

В УПК Российской Федерации отсутствует прямое указание на возможность принудительного освидетельствования. Однако, авторы учебника по уголовному процессу под научной редакцией В.Т. Томина полагают, что в случае неисполнения участниками процесса требования подвергнуться освидетельствованию, для которых оно является обязательным, к ним можно применять физическую силу. Такое содействие в проведении данного следственного действия может быть оказано сотрудниками полиции, не являющимися участниками освидетельствования. Принуждение в такой форме нужно применять только в том случае, когда оно является крайней мерой, к которой следует прибегнуть после убеждения. Оно не должно унижать честь и достоинство личности, наносить вред здоровью1 .

В соответствии с ч. 1 ст. 202 УПК Российской Федерации следователь вправе получить образцы почерка или иные образцы для сравнительного исследования у подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего, а также в соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК Российской Федерации у иных физических лиц и представителей юридических лиц в случаях, если возникла необходимость проверить, оставлены ли ими следы в определенном месте или на вещественных доказательствах, и составить протокол в соответствии со статьями 166 и 167 УПК Российской Федерации за исключением требования об участии понятых. Получение образцов для сравнительного исследования может быть произведено до возбуждения уголовного дела .

Принудительный характер этого процессуального действия заключается в том, что указанные образцы могут быть получены без согласия лица .

Однако пределы принуждения, как считает В.В. Кальницкий, определяются с учетом конкретных обстоятельств. Он, в частности, пишет: «Наверное, надо признать, что образцы почерка или голоса принудительно не получишь. Сомнительна возможность принудительного получения крови из вены. В то же время нельзя категорически отрицать принуждение (вплоть до физического) при получении следов рук, ног, волос, даже слюны. Степень принуждения См.: Уголовный процесс России /Научн. ред. В.Т. Томин… С. 357 .

должна соизмеряться со статусом лица. К свидетелям и потерпевшим оно должно применяться в минимальном размере»1 .

О возможности принудительного получения образцов для сравнительного исследования высказывается в науке криминалистике2 .

Необходимо отметить, что, если получение образцов для сравнительного исследования является частью судебной экспертизы, то оно производится экспертом (ч. 4 ст. 202 УПК Российской Федерации). В соответствии со ст .

35 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» при производстве судебной экспертизы в отношении живых лиц запрещается применять методы исследований, сопряженные с сильными болевыми ощущениями или способные отрицательно повлиять на здоровье лица, методы оперативного вмешательства, а также методы, запрещенные к применению в практике здравоохранения законодательством Российской Федерации. Лицо, в отношении которого производится судебная экспертиза, должно быть информировано в доступной для него форме о методах исследований, применяемых в отношении его, включая альтернативные, возможных болевых ощущениях и побочных явлениях. Указанная информация предоставляется также заявившему соответствующее ходатайство законному представителю лица, в отношении которого производится судебная экспертиза. У лиц, в отношении которых производится судебная экспертиза, в медицинской организации берутся образцы, необходимые для проведения исследований, о чем указывается в заключении эксперта .

Образцы получает врач или иной специалист в присутствии двух медицинских работников этой медицинской организации. Принудительное получение образцов у лиц, направленных на судебную экспертизу в добровольном порядке, не допускается .

Таким образом, требуется законодательное регулирование возможности и характера принуждения при освидетельствовании и получении образКальницкий В.В. Следственные действия. Омск, 2003. С. 54-55 .

См.: например: Криминалистика /Под ред. А.Г. Филиппова. М., 2004. С. 342-343 .

цов для сравнительного исследования, а в последнем случае – еще и согласование положений УПК Российской Федерации и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» .

Некоторые шаги в этом отношении уже предприняты, но не в уголовно-процессуальном, а в уголовном законодательстве. Так, в ст. 308 УК Российской Федерации «Отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний»

Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве» 1 были внесены дополнения, согласно которым введена уголовная ответственность за уклонение потерпевшего от прохождения освидетельствования, от производства в отношении его судебной экспертизы в случаях, когда не требуется его согласие, или от предоставления образцов почерка и иных образцов для сравнительного исследования .

Полагаем, что введение уголовной ответственности в данном случае является чрезмерным шагом. Вполне достаточно было бы предусмотреть в УПК Российской Федерации денежное взыскание за такое деяние .

Основными выводами по данному параграфу являются следующие:

1. Принцип неприкосновенности личности в том виде как он закреплен в ст .

10 УПК Российской Федерации точнее было бы называть принципом физической неприкосновенности личности. Физическая неприкосновенность личности в уголовном процессе может быть ограничена путем применения мер процессуального принуждения, и производства следственных действий .

2. К мерам процессуального принуждения, ограничивающим физическую неприкосновенность личности, относятся: задержание подозреваемого (глава 12 УПК Российской Федерации), меры пресечения в виде подписки о невыезде (ст. 102 УПК Российской Федерации), домашнего ареста (ст. 107 УПК Российской Федерации), заключение под стражу (статьи 108, 109 УПК Российской Федерации); привод как иная мера процессуального принуждеСобрание законодательства Российской Федерации. 2013. № 52 (часть I). Ст. 6997 .

ния (ст. 113 УПК Российской Федерации). Следственные действия, которыми могут ограничиваться физическая неприкосновенность человека – это в первую очередь производство судебной экспертизы (глава 27 УПК Российской Федерации), а также некоторые другие процессуальные действия. Иными словами, все указанные меры и действия относятся к уголовнопроцессуальному принуждению в широком смысле, включающим в себя не только законодательно выделенные меры процессуального принуждения (главы 12, 13, 14 раздела IV УПК Российской Федерации), но и уголовнопроцессуальные институты, которые обладают принудительным характером, но по разным причинам, и порой вполне оправданным с точки зрения законодательной техники, не включенным в состав мер процессуального принуждения, предусмотренных разделом IV УПК Российской Федерации (помещение в психиатрический стационар, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования) .

3. Помещение подозреваемого или обвиняемого, не содержащегося под стражей, в психиатрический стационар в порядке ст. 203 УПК Российской Федерации, а равно помещение лица, не содержащегося под стражей, в психиатрический стационар в порядке ст. 435 УПК Российской Федерации, относится к уголовно-процессуальному принуждению, связанному с изоляцией от общества, но степень изоляции такого лица является меньшей, чем при содержании под стражей .

4. Полная изоляция от общества при домашнем аресте, несравнима по характеру ограничения свободы при содержании под стражей. Задержанные по подозрению в совершении преступления, подозреваемые и обвиняемые, которым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, содержатся в специально для этих целей созданных учреждениях - изоляторах временного содержания и следственных изоляторах. Подозреваемый или обвиняемый, которому избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, как указано в ч .

1 ст. 107 УПК Российской Федерации, находится в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением ограничений и (или) запретов и осуществлением за ним контроля. С учетом состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого местом его содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение .

5. Более «комфортным» по характеру ограничения личной физической свободы домашний арест является по сравнению с помещением подозреваемого или обвиняемого, не содержащегося под стражей, в психиатрический стационар .

6. Уголовно-процессуальное принуждение, связанное с изоляцией от общества, по своем характеру или строгости можно выстроить в следующем порядке (от менее строгого к более строгому):

- домашний арест с частичной изоляцией от общества;

- домашний арест с полной изоляцией от общества;

- помещение подозреваемого или обвиняемого, не содержащегося под стражей, в психиатрический стационар;

- содержание под стражей, включая содержание задержанных по подозрению в совершении преступления в изоляторах временного содержание и содержание подозреваемых или обвиняемых, которым избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в следственных изоляторах .

7. Применение любого уголовно-процессуального принуждения, связанного с изоляцией от общества, в полном соответствии с положениями ч. 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации в уголовно-процессуальном законодательстве требует судебного решения. Однако в ч. 1 ст. 10 УПК Российской Федерации помещение в психиатрический стационар и домашний арест не упоминаются. Из соображений юридической техники, возможно, прямо указывать на них и не надо, но об изоляции от общества упомянуть в ней следует. Учитывая все вышеизложенное, предлагаем внести изменения в ч. 1 ст. 10 УПК Российской Федерации и изложить ее следующим образом: «Никто не может быть заключено под стражу и содержаться под стражей или иным образом изолирован от общества без судебного решения и в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию по подозрению в совершении преступления на срок более 48 часов» .

8. Подписка о невыезде, несмотря на ее кажущуюся «мягкость», совсем таковой не является. Особенно серьезно она ограничивает права подозреваемых и обвиняемых, характер работы или деятельности которых предполагает постоянные разъезды по региону, стране или за ее пределы. Подписка о невыезде, во всяком случае, является более строгой, чем такие меры пресечения как личное поручительство, наблюдение командования воинской части и присмотр за несовершеннолетним обвиняемым, которые в ст. 98 УПК Российской Федерации указаны после подписки о невыезде .

9. Статья 98 УПК Российской Федерации с учетом наших предложений могла бы выглядеть следующим образом:

«Статья 98. Меры пресечения

1. Мерами пресечения являются:

1) личное поручительство;

2) подписка о невыезде;

3) залог;

4) домашний арест;

5) заключение под стражу .

2. Взамен личного поручительства в качестве меры пресечения может быть избрано:

1) наблюдение командования воинской части;

2) присмотр за несовершеннолетним обвиняемым» .

10. Требуется законодательное регулирование возможности и характера принуждения при освидетельствовании и получении образцов для сравнительного исследования, а в последнем случае – еще и согласование положений УПК Российской Федерации и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Некоторые шаги в этом отношении уже предприняты, но не в уголовно-процессуальном, а в уголовном законодательстве. Так, в ст. 308 УК Российской Федерации «Отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний» Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ были внесены дополнения, согласно которым введена уголовная ответственность за уклонение потерпевшего от прохождения освидетельствования, от производства в отношении его судебной экспертизы в случаях, когда не требуется его согласие, или от предоставления образцов почерка и иных образцов для сравнительного исследования. Полагаем, что введение уголовной ответственности в данном случае является чрезмерным шагом. Вполне достаточно было бы предусмотреть в УПК Российской Федерации денежное взыскание за такое деяние .

1.3. Право на психическую и нравственную неприкосновенность личности и комплексный характер права на неприкосновенность частной жизни и права на неприкосновенность личности в уголовном процессе В предыдущем параграфе мы рассмотрели право на неприкосновенность личности в уголовном процессе в аспекте ее физической неприкосновенности. Второй общепризнанный аспект неприкосновенности личности – ее психическая неприкосновенность. Обычно на этих двух аспектах большинство исследователей и останавливаются1. Полагаем, что существует еще и третий аспект, которому еще уделяется незаслуженно мало внимания – нравственная или моральная неприкосновенность личности .

Следует сразу отметить, что терминология по этому вопросу в юридической науке еще явно не сложилась. Так, понятия «нравственный» и «моральный» с точки зрения русского языка являются синонимами 2. Однако в См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации /Под общ. ред. Э.П. Григониса. СПб., 2002. С .

37; Комментарий к Конституции Российской Федерации /Под общ. ред. В.Д. Карповича. М., 2002. С. 147;

Постатейный комментарий к Конституции Российской Федерации /Под общ. ред. Ю.В. Кудрявцева. М.,

1996. С. 83 .

См.: Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 2. М., 2003. С. 292, 464; Ожегов С.И .

Словарь русского языка. М., 1984. С. 310 .

юридической науке под моральной неприкосновенностью понимается нередко, то же самое, что и психическая неприкосновенность1 .

Под нравственной неприкосновенностью личности понимается обычно защита чести и достоинства личности2. Иногда такого рода неприкосновенность называется морально-духовной3, просто духовной4, либо понятия нравственная, моральная или духовная неприкосновенность личности рассматриваются в качестве синонимов5 .

Не вдаваясь далее в терминологическую дискуссию, остановимся на понятии нравственная неприкосновенность личности. Право на нравственную неприкосновенность личности, на наш взгляд, означает право человека на защиту любыми законными способами, в том числе государственную защиту, своей чести и достоинства. Данное право вытекает из следующих положений Конституции Российской Федерации: ч. 1 ст. 21 (Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления), ч. 1 ст. 23 (Каждый имеет право на… защиту своей чести…), ч. 2 ст. 45 (Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом) .

Существует множество определений чести и достоинства. Наиболее приемлемой нам представляется позиция по этому вопросу высказанная Э.П .

Григонисом. По его мнению, понятие чести входит в понятие достоинства человека в узком смысле, под которым понимаются моральные качества человека, либо его деловые качества (деловая репутация) которые он уважает сам в себе и желает, чтобы их уважали другие; уважение же моральных и деловых качеств человека окружающими лицами называется его честью. В шиСм., например, Горшенев А.П. Личные конституционные права советских граждан. Автореф. дис. … канд .

юрид. наук. Саратов, 1972. С. 11 См.: Васильева Е.Г. Проблемы ограничения неприкосновенности личности в уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. Уфа, 2002. С. 21 .

См.: Смирнов В.Н. Права и свободы человека и гражданина, ограничиваемые при заключении под стражу в ходе уголовного судопроизводства: понятие и содержание //Вестник Костромского государственного университета им Н.А. Некрасова. 2012. № 1. Т. 18. С. 374 .

См.: Опалев А.А. Личная неприкосновенность: социальное содержание и юридическая форма //Закон и право. 2003. № 7. С. 23 .

См.: Благодарная В.Н. Реализация конституционного права на неприкосновенность личности при заключении человека под стражу. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2004. С. 11 .

роком смысле достоинство – это не только моральные и деловые, но и вообще все качества человека, в том числе и отрицательные, желание человека, чтобы все окружающие и прежде всего государство в лице своих органов воспринимали его как носителя всей совокупности прав и свобод, несмотря на его качества; первооснова всей системы прав и свобод человека1 .

Следует особо подчеркнуть, что принцип уважения чести и достоинства должен распространяться на любого человека, а не только на тех людей, которые являются личностью с точки зрения других наук, например, философии, социологии, психологии. Так, в философской литературе была высказана мысль, что не каждый человек является личностью, что «Личность – это человек, обладающий исторически обусловленной степенью разумности и ответственности перед обществом, пользующийся (или способный пользоваться) определенными правами и свободами, вносящий в своей деятельностью вклад в развитие общества и ведущий образ жизни, соответствующий идеалам эпохи или класса», а также утверждалось, что «Личность должна обладать чертами, которые свойственны лишь взрослому и психически нормальному человеку»2 .

Такое понимание личности, которое трудно оспорить, естественным образом, проникло и в юридическую литературу. Так, теоретик права Н.И .

Матузов прямо писал: «Личностью не рождаются, ею становятся. Ребенок не личность, душевнобольной тоже»3 .

Э.К. Кутуев по этому поводу справедливо пишет, что более предпочтительным в уголовно-процессуальном законодательстве будет являться замена понятие «личность» понятием «человек и гражданин»4 .

В уголовно-процессуальной литературе имеются специальные исследование об уважении чести и достоинства лиц, совершивших общественно См: Григонис Э.П. Право на жизнь и право на достоинство в системе прав человека //Мир юридической науки. 2011. № 9-10. С. 15 .

Тугаринов В.П. Личность и общество. М., 1965. С. 88 .

Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. Саратов, 1972 .

С. 35 .

См.: Кутуев Э.К. Уголовно-процессуальное принуждение: вопросы теории и практики. СПб., 2004. С. 55 .

опасные деяния и нуждающихся в применении принудительных мер медицинского характера вследствие психического заболевания1 .

Следует отметить, что понятие личности, близкое к философскому, социологическому, психологическому ее пониманию и вытекающее отсюда отношение к защите чести и достоинства любого человека в уголовном процессе нередко встречается среди должностных лиц, осуществляющих предварительное расследование. Так, среди опрошенных нами следователей и дознавателей органов внутренних дел 13,4% следователей и 27,1% дознавателей считают, что в отношении подозреваемых и обвиняемых принцип защиты чести и достоинства действовать не должен.

Еще большее количество опрошенных – 33,9% и 56,5% дознавателей затруднились ответить на вопрос:

должны ли в уголовном процессе защищаться честь и достоинство подозреваемого и обвиняемого?

Психическая неприкосновенность личности в юридической литературе понимается как нормальное течение психических процессов2, как недопущение вмешательства в нормального течение и развитие психических процессов человека (то есть отсутствие целенаправленного воздействия па интеллектуальную, эмоциональную и волевую сферы сознания, преследующего цель заставить личность выполнить что-либо вопреки ее воле)3 и т.п .

На наш взгляд, психическую неприкосновенность личности в уголовном процессе следует рассматривать в связи с понятием психического насилия (угрозы), используемом в уголовном праве, о чем речь пойдет в дальнейшем .

Очевидна тесная взаимосвязь между правом на частную жизнь, рассмотренным в параграфе 1.1. настоящего исследования, и правом на личную физическую, психическую и нравственную неприкосновенность. А.В. СтреСм.: Мищенко Е.В. Реализация принципа уважения чести и достоинства личности в производстве по применению принудительных мер медицинского характера //Вестник Оренбургского государственного университета. 2015. № 3. С. 116-119 .

См.: Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России. М., 2004. С. 195 .

См.: Багодарная В.Н. Указ. соч. С. 12 .

моухов, например, недопустимость посягательств на личную жизнь включает в принцип неприкосновенности личности1 .

Объединяет эти субъективные права и их общая принадлежность к одной и той же группе прав человека. Существуют самые различные классификации прав человека. Одной из самой распространенной является их классификация на личные (гражданские), политические, социально-экономические и культурные2 .

Интересной и приемлемой в целях нашего исследования представляется позиции относительно классификации прав человека, высказанная А.В .

Стремоуховым. Указанный автор в качестве классификационных критериев выделяет следующие: 1) сфера индивидуальной свободы и личной безопасности; 2) сфера публичных, не связанных с осуществлением власти и управления интересов; 3) сфера публично-властных отношений; 4) сфера собственности и хозяйственно-экономической деятельности; 5) сфера материального и биологического бытия человека или сфера его достойного существования; 6) сфера удовлетворения духовных потребностей человека. В этой связи А.В. Стремоухов выделяет шесть групп прав человека соответствующих указанным выше шести сферам: 1) прирожденные, неотчуждаемые права; 2) гражданские права; 3) политические права; 4) экономические права; 5) социальные права; 6) культурные права3 .

Прирожденные, естественные права человека соответствующие сфере индивидуальной свободы и личной безопасности, выделяемые А.В. Стремоуховым, как раз и охватывают право на частную жизнь и право на неприкосновенность личности, рассматриваемые в настоящем исследовании применительно к уголовному процессу. Иные права и свободы человека, называемые большинством авторов личными (гражданскими), а именно закрепленные См.: Стремоухов А.В. Правовая защита человека: теоретические проблемы. СПб., 2003. С. 106 .

См., например: Баглай М.В., Габричидзе Б.Н. Конституционное право Российской Федерации. М., 1996. С 162; Григонис Э.П., Григонис В.П. Конституционное право зарубежных стран. СПб., 2002. С. 35; Шахрай С.М., Клишас А.А. Конституционное право Российской Федерации. М., 2011. С. 176 .

См.: Стремоухов А.В. Основания классификации прав и свобод человека //Ленинградский юридический журнал. 2012. № 1. С. 16 .

Конституции Российской Федерации право на свободное определение своей национальной принадлежности (ч. 1 ст. 26), право на пользование родным языком, свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (ч. 2 ст. 26), свобода совести и вероисповедания (ст. 28), свобода мысли и слова (ст. 29) в уголовном процессе специально не охраняются. Исключение составляет лишь право на пользование родным языком, реализация которого в уголовном процессе предусмотрена ст. 18 УПК Российской Федерации «Язык уголовного судопроизводства» .

Итак, право на частную жизнь и право на неприкосновенность личности относятся к прирожденным и неотчуждаемым или, иными словами, естественным правам человека. На неотчуждаемость и принадлежность каждому человеку от рождения основных прав и свобод человека указано в ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации. В одном из комментариев к данной конституционной норме отмечается: «Указание … на неотчуждаемость основных прав человека и принадлежность их каждому от рождения вытекает из естественно-правовой теории, получившей свое развитие в эпоху буржуазных революций в Западной Европе (конец XVIII – начало XIX веков). Естественные права человека по этой теории являются прирожденными, ими в равной мере обладают все люди. Естественные права от человека не вправе произвольно отчуждать никто, в том числе и государство»1 .

Таким образом, право на частную жизнь и право на неприкосновенность личности в уголовном процессе, ввиду их одинаковой юридической природы как прирожденных и неотчуждаемых (естественных) прав человека, свидетельствуют об их комплексном характере .

В рамках данного параграфа рассмотрим не нашедшие отражения в предыдущих параграфах право на психическую и нравственную неприкосновенность личности в уголовном процессе .

Право на психическую неприкосновенность личности .

Комментарий к Конституции Российской Федерации /Под общ. ред. Э.П. Григониса. СПб., 2002. С. 32 .

Это право в уголовном процессе ограничивается, прежде всего, посредством применения большинства мер пресечения. Так, по мнению А.В. Смирнова и К.Б. Калиновского, По виду принуждения меры пресечения делятся на физически-принудительные и психологически-принудительные. Физическипринудительные меры пресечения - заключение под стражу (ст. 108 УПК Российской Федерации) и домашний арест (ст. 107 УПК Российской Федерации) - физически ограничивают личную свободу обвиняемого, изолируя его от общества. Они избираются и применяются непосредственно к обвиняемому без согласия заинтересованных лиц. Прямое ограничение личной неприкосновенности требует состязательной процедуры избрания таких мер пресечения. С тяжестью данных мер пресечения связано и специальное ограничение срока их применения (ст. 109 УПК Российской Федерации). Остальные меры пресечения относятся к психологически-принудительным. Они ограничивают личную свободу обвиняемого психическим воздействием. Эти меры не связаны с изоляцией от общества, избираются и применяются при согласии заинтересованных лиц (а иногда только при их ходатайстве), без специально установленного срока. «Добровольный» характер исполнения данных мер позволяет избирать их и без судебного решения. Суть психологическипринудительных мер пресечения состоит в том, что на обвиняемого возлагается моральное обязательство надлежащего поведения.

Психологопринудительные меры пресечения делятся еще на три группы по способу их обеспечения:

1) меры пресечения, основанные на личном обещании самого обвиняемого. Это подписка о невыезде и надлежащем поведении (ст. 102 УПК Российской Федерации). Подписка считается самой легкой мерой пресечения, поскольку ее содержание состоит в моральном обязательстве самого обвиняемого и не касается других граждан;

2) Меры пресечения, основанные на имущественной ответственности залог (ст. 106 УПК Российской Федерации). Когда залог вносится самим обвиняемым, тогда его надлежащее поведение обеспечивается угрозой утраты имущества. Залог ограничивает права по владению, пользованию и распоряжению имуществом, поэтому считается самой строгой из всех психологопринудительных мер пресечения и применяется по судебному решению;

3) Меры пресечения, основанные на действиях третьих лиц. К этой группе относятся личное поручительство (ст. 103 УПК Российской Федерации), наблюдение командования воинской части (ст. 104 УПК Российской Федерации), присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым (ст. 105 УПК Российской Федерации) и залог, вносимый третьим лицом (ч. 3 ст. 106 УПК Российской Федерации). По характеристике правового статуса обвиняемого меры пресечения последней группы делятся на общие и специальные. Специальные меры пресечения применяются при особых признаках обвиняемого: несовершеннолетие (присмотр за ним) и прохождение действительной военной службы (наблюдение командования). Третья группа психолого-принудительных мер пресечения состоит в непроцессуальных действиях иных лиц, обеспечивающих надлежащее поведение обвиняемого .

Поэтому эти лица должны быть действительно способны влиять на обвиняемого. К ним при невыполнении возложенных обязанностей могут быть применены карательные меры: денежное взыскание с поручителей и лиц, присматривающих за несовершеннолетним; обращение в доход государства залога1 .

Выше мы уже писали, что психическую неприкосновенность личности в уголовном процессе следует рассматривать во взаимосвязи с понятием психического насилия (угрозы) в уголовном праве .

Так, Л.В. Сердюк считает, что сущность угрозы заключается в воздействии на психическую деятельность угрожаемого, а объектом угрозы является свобода волеизъявления угрожаемого2 .

См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. СПб., 2003. С. 274 .

См.: Сердюк Л.В. Насилие: криминологическое и уголовно-правовое исследование. М., 2002. С. 195, 197А.А. Крашенинников считает, что одна из трактовок угрозы в уголовном праве России заключается в том, что она представляет собой способ нарушения психической неприкосновенности личности1 .

О.И. Корыстылев пишет, что угроза-деяние в уголовном праве - это воздействие на психику отдельной личности, группы лиц, общество в целом, заключающееся в обнаружении субъективной решимости причинения вреда и реальной возможности его наступления. Обязательными признаками данной угрозы являются реальная возможность наступления вреда и психическое насилие2 .

Понятие психического принуждения как угрозы рассматривается и в науке уголовного процесса. Так, А.В. Смирнов и К.Б. Калиновский пишут, что все психологически-принудительные меры пресечения обеспечиваются угрозой применения более строгой меры пресечения в случае процессуальных нарушений со стороны обвиняемого или подозреваемого, что предусмотрено ст. 110 УПК Российской Федерации3 .

И.Л. Петрухин считает, что принуждение в уголовном процессе охватывает все виды воздействия на субъекта процесса, в результате которого он вынужден выполнять процессуальную обязанность вопреки свой воле, включая психическое воздействие на субъекта угрозой возможного применения санкций не только процессуальных (угроза привода или принудительного исполнения любой процессуальной обязанности), но и уголовно-правовых (например, угроза уголовной ответственности за уклонение свидетеля и потерпевшего от дачи показаний); дисциплинарных (например, угроза подвергнуть дисциплинарному взысканию эксперта при его отказе явиться к следователю или в суд без уважительных причин); гражданско-правовых (например, угроза взыскания с участника судебного разбирательства издержек, вызванных отложением процесса, при неявке его в суд без уважительных приСм.: Крашенинников А.А. Угроза в уголовном праве России. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань,

2002. С. 10 .

См.: Корыстылев О.И. Уголовно-правовая характеристика угрозы. Дис. … канд. юрид. наук. Ставрополь,

2004. С. 6 .

См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Указ. соч. С. 275 .

чин) и общественных (например, порицание недобросовестного адвоката общим собранием коллегии адвокатов) 1 .

И.Ф. Демидов полагает, что психическое воздействие на обязанного субъекта является основным и обязательным в механизме процессуального принуждения, и только отказ от выполнения своих процессуальных обязанностей служит основанием так называемого вторичного, более жесткого, следующего за психическим, принуждения в виде непосредственного физического воздействия2 .

Э.К. Кутуев пишет, что угроза заключения под стражу оказывает на подозреваемого определенное и достаточно сильное психическое воздействие. Поэтому подписка о невыезде – это все же принудительная мера, но принуждение носит не физический (как при заключении под стражу и при домашнем аресте), а психический характер3 .

Право на нравственную неприкосновенность личности или право на защиту чести и достоинство личности в уголовном процессе в концентрированном виде выражается в уголовно-процессуальном принципе уважения чести и достоинства личности (ст. 9 УПК Российской Федерации). В данной статье установлено, что в ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья (ч. 1) .

Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению (ч. 2) .

Т.С. Дворянкина считает, что уголовно-процессуальный принцип уважения чести и достоинства личности, следует понимать шире, чем он закреплен в ст. 9 УПК Российской Федерации, а именно как обязанность государстСм.: Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 2005. С. 52 .

См.: Демидов И.Ф. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (Концептуальные положения). М., 1995. С. 41-47 .

См.: Кутуев Э.К. Уголовно-процессуальное принуждение: вопросы теории и практики. СПб., 2004. С. 237 .

ва считаться с личностью, ее правами и интересами, предоставлением ей возможности пользоваться правами, способствовать личности в этом и обеспечивать такое использование1 .

Об уважении прав человека, в том числе чести и достоинства личности, как обязанности государства пишет Э.П. Григонис. Он отмечает, что уважение достоинства любого человека в России пока еще не присуще государству и обществу в целом. Нередки оскорбляющие человеческое достоинство проявления со стороны представителей государства, а взаимные оскорбления среди граждан давно стали повседневной нормой. Непонимание ценности достоинства любого человека присуще отдельным представителям общественности. Так, например, 9 февраля 2013 г. в Москве состоялся съезд родителей, учредивший новую общественную организацию – «Родительское всероссийское сопротивление». Участники съезда в частности резко выступили против введения в России института ювенальной юстиции, мотивируя это тем, что ребенок должен оставаться во власти родителей, т.е. не считая ребенка личностью и непосредственным носителем прав и свобод2 .

Большинство исследователей связывает принцип уважения чести и достоинства личности в уголовном процессе с нравственностью, что подтверждает наш тезис о том, что защита чести и достоинства составляет сущность нравственной неприкосновенности личности .

Нравственным вопросам в уголовном процессе посвящен ряд работ И.А. Антонова3. В частности, он пишет, что на основании принципов и требований нравственности в сфере уголовно-процессуальной деятельности должны вырабатываться и формироваться нравственно допустимые средства реализации назначения уголовного процесса, определяться рамки нравственСм.: Дворянкина Т.С. Уважение чести и достоинства личности как нравственная основа судебного разбирательства. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 5 .

См.: Григонис Э.П. Уважение прав человека – обязанность государства //Журнал конституционализма и права человека //Журнал конституционализма и прав человека. 2013. № 2. С. 80 .

См.: Антонов А.И. Методология нравственного анализа уголовно-процессуального законодательства и уголовно-процессуальной деятельности //Общество и право. 2014. № 4. С. 178-183; Он же. Нравственноправовые критерии уголовно-процессуальной деятельности следователей. СПб., 2003; Он же. Нравственноправовые начала уголовно-процессуальной деятельности: теоретические идеи и правоприменительная практика. Дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2005 и др .

но допустимого поведения в сфере правоотношений, возникающих в связи с собиранием, проверкой и оценкой доказательств по уголовному делу1 .

Т.С. Дворянкина требование уважения достоинства личности рассматривает в качестве нравственного начала российского уголовного процесса2 .

О.А. Гусева полагает, что защита охраны чести и достоинства личности в уголовном судопроизводстве требуют нормативного установления и единого нравственного подхода к производству всех процессуальных действий3 .

Уголовно-процессуальный принцип уважения чести и достоинства личности конкретизируется в п. 4 ч. 1 ст. 24, статьях главы 18, ч. 3 ст. 164, ст .

178, ч. 4 ст. 179, ч. 3 ст. 184, ч. 2 ст. 202, п. 3 ч. 1 ст. 241, п. 1 ст. 254 УК Российской Федерации .

Так, например, глава 18 УПК Российской Федерации посвящена реабилитации в уголовном процессе. Реабилитация в уголовном процессе представляет собой порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (п. 34 ст. 5 УПК Российской Федерации). Право на реабилитацию в соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК Российской Федерации включает в себя, в частности, устранение последствий морального вреда В ст. 136 главы 18 УПК Российской Федерации установлен порядок возмещения морального вреда. Предусмотрено, что прокурор от имени государства приносит официальное извинение реабилитированному за причиненный ему вред (ч. 1). Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ч. 2). Если сведения о задержании реабилитированного, заключении его под стражу, временном отстранении его от должности, применении к нему принудительных мер медицинского характера, об осуждении реабилитированного и иных примененных к нему незаконных действиях были опубликоСм.: Антонов А.И. Нравственно-правовые критерии уголовно-процессуальной деятельности следователей .

СПб., 2003. С. 37 .

См.: Дворянкина Т.С. Указ. соч. С. 8 .

См.: Гусева О.А. Уголовно-процессуальные аспекты обеспечения уважения чести и достоинства личности в стадии предварительного расследования. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2004. С. 7 .

ваны в печати, распространены по радио, телевидению или в иных средствах массовой информации, то по требованию реабилитированного, а в случае его смерти - его близких родственников или родственников либо по письменному указанию суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, дознавателя соответствующие средства массовой информации обязаны в течение 30 суток сделать сообщение о реабилитации (ч. 3). По требованию реабилитированного, а в случае его смерти - его близких родственников или родственников суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны в срок не позднее 14 суток направить письменные сообщения о принятых решениях, оправдывающих гражданина, по месту его работы, учебы или месту жительства (ч. 4) .

В п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» 1 при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда .

Право человека на уважение его чести и достоинства относится к абсолютным правам человека. Никто и не при каких обстоятельствах ограничить Российская газета. 2011. 5 декабря .

это право не может1. Однако в действительности такие ограничения имеют место .

Так, в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК Российской Федерации одним из оснований отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела является смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего. Суд в таких случаях прекращает уголовное дело на основании п. 1 ст. 254 УПК Российской Федерации. Из этого правила следует, что уголовное дело должно быть возбуждено либо производство по уголовному делу должно быть продолжено в целях реабилитации умершего .

Конституционный Суд Российской Федерации в п. 6 постановления от 14 июля 2011 г. № 16-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 части первой статьи 24 и пункта 1 статьи 254 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.И. Александрина и Ю.Ф. Ващенко»2 указал, что исходя из конституционных положений, закрепляющих принцип охраны государством достоинства личности, право каждого на защиту своей чести и доброго имени, состязательность и равноправие сторон судопроизводства, гарантии государственной, в том числе судебной, защиты прав и свобод человека и гражданина, принцип презумпции невиновности, при заявлении возражения со стороны близких родственников подозреваемого (обвиняемого) против прекращения уголовного дела в связи с его смертью орган предварительного расследования или суд обязаны продолжить предварительное расследование либо судебное разбирательство. Указанным лицам должны быть обеспечены права, которыми должен был бы обладать подозреваемый, обвиняемый (подсудимый), аналогично тому, как это установлено ч. 8 ст. 42 УПК Российской Федерации применительно к умершим потерпевшим. Если при продолжении производства предварительного расследования будут установлены основания См.: Григонис Э.П. Право на жизнь и право на достоинство в системе прав человека //Мир юридической науки. 2011. № 9-10. С. 12 .

Российская газета. 2011. 29 июля .

для принятия решения о реабилитации умершего, уголовное дело подлежит прекращению по реабилитирующим основаниям, если же нет - оно передается в суд для рассмотрения в общем порядке. В этом случае близкие родственники, настаивающие на продолжении производства по уголовному делу с целью возможной реабилитации умершего, либо их представитель подлежат в обязательном порядке вызову в судебное заседание, с тем чтобы они могли реализовать право на судебную защиту чести и доброго имени умершего, а также своих прав и законных интересов. При этом в рамках судебного разбирательства должны быть установлены обстоятельства происшедшего, дана их правовая оценка, а также выяснена действительная степень вины (или невиновность) лица в совершении инкриминируемого ему деяния. Рассмотрев уголовное дело по существу в обычном порядке (с учетом особенностей, обусловленных физическим отсутствием такого участника судебного разбирательства, как подсудимый), суд должен либо, придя к выводу о невиновности умершего лица, вынести оправдательный приговор, либо, не найдя оснований для его реабилитации, прекратить уголовное дело на основании п. 4 ч .

1 ст. 24 и п. 1 статьи 254 УПК Российской Федерации. Федеральному законодателю надлежит внести в действующее правовое регулирование - руководствуясь требованиями Конституции Российской Федерации и с учетом рассматриваемого постановления - изменения, направленные на обеспечение государственной, в том числе судебной, защиты чести, достоинства и доброго имени умершего подозреваемого (обвиняемого) и прав, вытекающих из принципа презумпции невиновности, в том числе конкретизировать перечень лиц, которым, помимо близких родственников, может быть предоставлено право настаивать на продолжении производства по уголовному делу с целью возможной реабилитации умершего, процессуальные формы их допуска к участию в деле и соответствующий правовой статус, предусмотреть особенности производства предварительного расследования и судебного разбирательства в случае смерти подозреваемого, обвиняемого (подсудимого), а также особенности решения о прекращении уголовного дела по данному нереабилитирующему основанию .

С учетом указанной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации до принятия решения о прекращении уголовного дела должны быть приняты меры к установлению близких родственников, и если таковые установлены, они должны быть уведомлены о возможности возражать против принятия такого решения и правовых последствиях возражения1 .

Из смысла ч. 4 ст. 24 УПК Российской Федерации и рассмотренной выше правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации вытекает, что уголовное дело в отношении умершего не может быть возбуждено, а начатое производство по уголовному делу не может быть продолжено без ходатайства об этом близких родственников подозреваемого (обвиняемого) .

Однако широко известен факт, когда уголовное дело в отношении умершего в следственном изоляторе 16 февраля 2009 г. С. Магнитского сначала было прекращено, а затем производство по делу было возобновлено без ходатайства близких родственников и направлено в суд с обвинительным заключением. Таким образом, «Даже в тех случаях, когда российское законодательство защищает достоинство любого человека, возможно абсолютно противоположное по смыслу применение соответствующих норм права»2 .

Основные выводы, к которым мы пришли в результате исследования, проведенного в рамках данного параграфа, заключаются в следующем:

1. Право на нравственную неприкосновенность личности означает право человека на защиту любыми законными способами, в том числе государственную защиту, своей чести и достоинства. Принцип уважения чести и достоинства, закрепленный в ст. 9 УПК Российской Федерации, должен распространяться на любого человека, а не только на тех людей, которые являСм: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Главы 1-32.1. Постатейный научнопрактический комментарий /Отв. ред. Л.А. Воскобитова. 2015 //СПС «Консультант Плюс» .

Григонис Э.П. Уважение прав человека – обязанность государства… С. 80 .

ются личностью с точки зрения других наук, например, в философии, социологии, психологии .

2. Очевидна тесная взаимосвязь между правом на частную жизнь и правом на личную физическую, психическую и нравственную неприкосновенность. Объединяет эти субъективные права и их общая принадлежность к одной и той же группе прав человека - к прирожденным и неотчуждаемым или, иными словами, естественным правам человека, что свидетельствует о комплексном характере указанных прав в уголовном процессе

3. Психическую неприкосновенность личности в уголовном процессе следует рассматривать во взаимосвязи с понятием психического насилия (угрозы) в уголовном праве. Это выражается в том, что:

- все психологически-принудительные меры пресечения обеспечиваются угрозой применения более строгой меры пресечения в случае процессуальных нарушений со стороны обвиняемого или подозреваемого, что предусмотрено ст. 110 УПК Российской Федерации;

- принуждение в уголовном процессе охватывает все виды воздействия на субъекта процесса, в результате которого он вынужден выполнять процессуальную обязанность вопреки свой воле, включая психическое воздействие на субъекта угрозой возможного применения санкций не только процессуальных, но и уголовно-правовых, дисциплинарных, гражданско-правовых и общественных;

- угроза заключения под стражу оказывает на подозреваемого определенное и достаточно сильное психическое воздействие. Поэтому подписка о невыезде – это все же принудительная мера, но принуждение носит не физический (как при заключении под стражу и при домашнем аресте), а психический характер .

4. Право на нравственную неприкосновенность личности или право на защиту чести и достоинство личности в уголовном процессе в концентрированном виде выражается в уголовно-процессуальном принципе уважения чести и достоинства личности (ст. 9 УПК Российской Федерации). Уголовнопроцессуальный принцип уважения чести и достоинства личности конкретизируется в п. 4 ч. 1 ст. 24, статьях главы 18, ч. 3 ст. 164, ст. 178, ч. 4 ст. 179, ч .

3 ст. 184, ч. 2 ст. 202, п. 3 ч. 1 ст. 241, п. 1 ст. 254 УК Российской Федерации .

5. Обязанность государства уважать права и свободы человека и гражданина, в том числе и права на защиту чести и достоинства в уголовном процессе означает обязанность законодателя не принимать уголовнопроцессуальные законы, умаляющие права человека и обязанность должностных лиц государственных органов, ведущих уголовный процесс, не только соблюдать права человека, но и уважительно в процессе уголовнопроцессуальной деятельности, относиться к этим правам, к чести и достоинству человека .

–  –  –

2.1. Допустимость и пределы ограничения права на неприкосновенность частной жизни в ходе расследования уголовного дела Согласно ч. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, которые установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе1 .

В соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации ограничение прав и свобод человека и гражданина допускается только на основании федерального закона и только в той степени, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства .

По мнению Е.Н. Попериной, под ограничением прав следует понимать законодательно санкционированное препятствие для реализации гражданами своих конституционных прав в необходимой мере для защиты государственных и морально-нравственных основ2 .

Э.П. Григонис отмечает, что «Ограничение прав человека происходит в различных сферах правового регулирования. В наибольшей степени это присуще уголовно-правовой сфере. Наказания, предусмотренные за совершение Международные акты о правах человека. Сборник документов /Сост. В.А. Карташкин, Е.В. Лукашева. М.,

2000. С. 43 .

См.: Поперина Е.Н. Конституционное право на неприкосновенность частной жизни в России. М., 2014. С .

136 .

преступлений, ограничивают права человека настолько существенно, что речь во многих случаях идет даже о полном лишении естественных прав человека при назначении пожизненного лишения свободы и смертной казни в тех странах, где она не отменена .

Применение уголовных наказаний по судебному решению в случае несомненно доказанной виновности лица является в целом справедливым и оправданным актом со стороны государства. Ограничение прав человека в этом случае полностью соответствует приведенной выше конституционной норме .

Государство в этом смысле не только вправе, но и обязано ограничивать права человека .

Иначе обстоит дело в сфере уголовного судопроизводства. Меры уголовно-процессуального принуждения, которые применяются к подозреваемому или обвиняемому, в том числе мера пресечения в виде заключения под стражу, т.е. к лицу, которое еще не признано виновным, в принципе, исходя из смысла той же ч. 3 ст. 55 Конституции…, не должны иметь места. Кроме того, меры уголовно-процессуального принуждения могут применяться и к иным участникам уголовного судопроизводства, даже к потерпевшим (например, привод, предусмотренный ст. 113 УПК…). Государство, регулируя уголовно-процессуальные отношения, особенно в сфере применения принудительных мер, обязано ограничивать не права человека как это происходит в уголовно-правовой сфере, а само себя, сдерживая принуждение до самой минимальной степени»1 .

По мнению Э.П. Григониса, в этом аспекте различие между уголовным правом и уголовным процессом такое же, как между необходимой обороной и крайней необходимостью. Оба указанных института в уголовном праве, относятся к обстоятельствам, исключающим преступность деяния. Однако при необходимой обороне допустимо применение любых средств, кроме явно См.: Григонис Э.П. Права человека в сфере уголовного судопроизводства: проблемы имплементации норм международного права в Российской Федерации //Права и свободы человека и гражданина: международноправовое и конституционное регулирование: Материалы межвузовской научно-практической конференции /Под общ. ред. Т.И. Козловой. Санкт-Петербург, 19 декабря 2003 г. Ч. 2. СПб., 2004. С. 21 .

превышающих ее пределы, а при крайней необходимости – выбирается последнее крайнее средство, без которого в данном случае не обойтись. То же самое происходит и в уголовном судопроизводстве, применяя принудительные меры, государство действует в состоянии крайней необходимости, в то время как, назначая наказание, государство в лице суда осуществляет необходимую оборону1 .

Допустимость ограничения прав человека во всех сферах правового регулирования, в том числе и в уголовном процессе, обусловлена, таким образом, двумя обстоятельствами, наличием федерального закона, и предусмотренными ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации основаниями - защитой основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства .

Законодатель при принятии соответствующего федерального закона должен учитывать указанные в ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации основания. Наличие соответствующего федерального закона служит лишь формальным основанием ограничения прав человека. Здесь, на наш взгляд, прослеживается аналогия с материальным и формальным признаками преступления в уголовном праве, когда материальным признаком преступления признается общественная опасность деяния, а формальным признаком – запрещенность деяния уголовным законом. В случае с допустимостью ограничения прав человека наличие федерального закона – формальный признак такой допустимости, а необходимость защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства – ее материальный признак .

Федеральный закон, ограничивающий права человека без учета указанного выше материального признака допустимости ограничения прав человека, противоречит, таким образом, Конституции Российской Федерации, См.: Там же. С. 21-22 .

но, тем не менее, может и должен исполняться, пока он не будет признан неконституционным соответствующим решением Конституционного Суда Российской Федерации .

Следует сразу же отметить, что в ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации прямо не указано на защиту интересов правосудия или уголовного судопроизводства как основание для ограничения прав и свобод человека и гражданина. На наш взгляд, в указанном положении Конституции Российской Федерации в общем виде указано на объекты преступлений (основы конституционного строя и безопасности государства как видовой объект преступлений, предусмотренных главой 29 УК Российской Федерации, права и свободы человека и гражданина как основные или дополнительные непосредственные объекты большинства преступлений и т.д.). Поскольку уголовное судопроизводство представляет собой производство по делам о преступлениях, то указание в ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации на объекты преступлений имеет, таким образом, отношение и к уголовному судопроизводству (уголовному процессу). Материальным основанием ограничения прав человека в уголовном процессе является защита объектов уголовноправовой охраны уголовно-процессуальными средствами .

Помимо допустимости ограничения прав человека следует устанавливать разумные пределы такого ограничения. В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 30 октября 2003 г. № 15-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы и жалобами граждан С.А. Бунтмана, К.А. Катаняна и К.С. Рожкова» 1 было отмечено, что ограничения конституционных прав должны носить характер необходимости и соразмерности целям, не противоречащим Конституции Российской Федерации. Ограничение конституционной нормы не должно посягать на само существо того или иного права и Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. № 44. Ст. 4358 .

приводить к утрате его реального содержания. В случае признания ограничения допустимым государство обязано обеспечивать баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов, а также должно использовать исключительно те меры, которые не являются чрезмерными, а только необходимыми и строго обусловленными законными целями .

По мнению П.Ю. Тюрина соблюдение права на неприкосновенность жилища, разумная возможность его ограничения должны быть соизмеримы с задачами обеспечения безопасности государства и общества в части проникновения в жилище представителей силовых, правоохранительных структур для предотвращения потенциального и расследования совершнного преступного деяния1 .

Формальным основанием ограничения прав человека в уголовном процессе является наличие федерального закона – УПК Российской Федерации .

Материальные основания ограничения прав человека и разумные пределы их ограничения в уголовном процессе мы рассмотрим ниже .

Полагаем, что допустимость ограничения прав человека в уголовном процессе в основном заключается в общем правиле, выраженном в ч. 1 соответствующей статьи УПК Российской Федерации. Превышение пределов допустимости ограничения соответствующего права человека заключается в несоблюдении правил, установленных в последующих частях основной статьи, ограничивающей это право, либо в иных взаимосвязанных с основной статьях УПК Российской Федерации. Несколько иначе дело обстоит с допустимостью и пределами задержания подозреваемого, о чем речь пойдет в следующем параграфе. Превышение пределов допустимости ограничения соответствующего права человека влечет за собой признание принятых процессуальных решений и произведенных процессуальных действий незаконными, и признание полученных при этом доказательств недопустимыми в соответствии со ст. 75 УПК Российской Федерации .

См.: Тюрин П.Ю. Конституционное право человека и гражданина на неприкосновенность жилища в Российской Федерации. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С. 22-23 .

В рамках данного параграфа рассмотрим допустимость и пределы ограничения права на неприкосновенность частной жизни в ходе расследования уголовного дела с учетом выделенных нами в параграфе 1.1 компонентов данного права: неприкосновенности жилища; тайны переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений .

Неприкосновенность жилища .

В ст. 12 УПК Российской Федерации «Неприкосновенность жилища»

указано на три следственных действия, производство которых может ограничить право на неприкосновенность жилища: осмотр жилища (ч. 1), и обыск и выемка в жилище (ч. 2) .

В соответствии с ч. 1 ст. 12 УПК Российской Федерации, осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения. Исключение составляют случаи, предусмотренные ч. 5 ст. 165 УПК Российской Федерации, когда в исключительных случаях производство осмотра жилища и ряда других следственных действий, не терпит отлагательства, эти следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя или дознавателя без получения судебного решения. В этом случае следователь или дознаватель в течение 24 часов с момента начала производства следственного действия уведомляет судью и прокурора о производстве следственного действия .

Таким образом, общее правило производства осмотра жилища заключается в том, что он может быть произведен только с согласия проживающих в нем лиц, что и происходит в подавляющем большинстве случаев, когда данное осмотр жилища производится спустя короткий промежуток времени после совершения преступления. Так, 98,2% опрошенных нами следователей органов внутренних дел и 100% дознавателей в процессе своей деятельности ни разу не сталкивались со случаями отказа проживающих в жилище в осмотре в подобных случаях .

Несколько иначе, но не на много радикальнее, дело обстоит, когда осмотр жилища производится в целях в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела спустя более или менее продолжительный период времени после совершения преступления. Со случаями несогласия проживающих в жилище лиц на производство в нем осмотра, обыска или выемки сталкивались в таких ситуациях 6,2% опрошенных нами следователей и 4,3% дознавателей .

Осмотр места происшествия с согласия проживающих в нем лиц будет правомерным, если получено согласие надлежащих лиц, фактически проживающих в данном жилище (например, арендатора, а не собственника жилища). Должно быть получено согласие всех совершеннолетних и дееспособных лиц фактически проживающих в данном жилище и находящихся в нем на момент производства осмотра, несогласие хотя бы одного из указанных лиц требует получения судебного решения на производство осмотра жилища1 .

Отсутствие согласия проживающих в жилище лиц на производство в нем осмотра может быть преодолено, во-первых, судебным решением, а вовторых, обстоятельствами, указанными в ч. 5 ст. 165 УПК Российской Федерации. В этих случаях и происходит ограничение прав проживающих в жилище лиц на его неприкосновенность .

Судебное решение на осмотр жилища не всегда гарантирует беспрепятственное проникновение следователя, дознавателя, сотрудника органа дознания по поручению последних в жилище, поскольку и в этом случае проживающие в жилище лица могут отказать в производстве осмотра. С.Д .

Долгинов считает, что в таких случаях к проживающим в жилище должны быть применены меры принуждения и в таком случае действия представитеСм.: Долгинов С.Д. Осмотр жилища: уголовно-процессуальные аспекты //Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2009. № 3. С. 58 .

лей правоохранительных органов будут носить законный характер и нарушения конституционных прав проживающих в жилище граждан не произойдет1 .

С этим мнением согласиться трудно. На наш взгляд, презумпция согласия проживающих в жилище лиц должна действовать и в данном случае. Выход из данной ситуации видится в том, что в судебном решении на осмотр жилища должно быть специально указано на возможность применения мер принуждения в таких случаях .

Н. Власенко и А. Иванов пишут, что впоследствии лица, отказывавшиеся подчиниться судебному решению, могут быть привлечены к административной или уголовной ответственности2 .

Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях (КоАП Российской Федерации) предусмотрена ответственность за неисполнение ряда судебных решений, но судебное решение об осмотре жилища в их число не входит .

В этих случаях к виновным может быть применена ст. 19.3 КоАП Российской Федерации «Неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции, военнослужащего, сотрудника органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, сотрудника органов федеральной службы безопасности, сотрудника органов государственной охраны, сотрудника органов, уполномоченных на осуществление функций по контролю и надзору в сфере миграции, либо сотрудника органа или учреждения уголовно-исполнительной системы». Однако, эта статья не предусматривает случаев неповиновения следователю органов внутренних дел, который сотрудником полиции не является, а также следователю Следственного комитета Российской Федерации. Налицо, явный пробел в законодательстве, который должен быть устранен путем внесения соответствующего дополнения в ст. 19.3 КоАП Российской Федерации .

См.: Там же. С. 59 .

См.: Власенко Н., Иванов А. Осмотр жилища //Законность. 2004. № 11. С. 27 .

Уголовным кодексом (УК) Российской Федерации предусмотрена уголовная ответственность за неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта (ст. 315), однако субъектами этого преступления являются представители власти, государственные служащие, муниципальные служащие, а также служащие государственного или муниципального учреждения, коммерческой или иной организации. Таким образом, частные лица субъектами данного преступления являться не могут, поэтому вопрос об уголовной ответственности лиц, отказавшихся подчиниться судебному решению о производстве осмотра жилища, стоять не может .

Производство осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц или судебного решения в случаях предусмотренных ч. 5 ст. 165 УПК Российской Федерации, представляет собой сложность в связи с неопределенностью понятия «исключительность случаев, не терпящих отлагательства». С.Д .

Долгинов отмечает, что решать этот вопрос следователю приходится на основе своего правосознания. Вместе с тем, правосознание части следователей профессионально деформировано, поэтому в своей работе они иногда отдают предпочтение целесообразности в ущерб законности1 .

К тому же следует иметь в виду, что уголовно-процессуальная деятельность часто связана с большими умственными и эмоциональными перегрузками, с необходимостью принимать быстрые решения, с определенной опасностью, с повышенной ответственностью2 .

Проведенный нами опрос следователей и дознавателей органов внутренних дел показал еще одну тенденцию. Сотрудники органов предварительного расследования в таких ситуациях опасаются брать инициативу в свои руки, брать на себя ответственность в таких случаях. 89,2% следователей и 97,4% дознавателей ни разу в своей деятельности не применяли положения ч .

5 ст. 165 УПК Российской Федерации. На вопрос о том могут ли они самостоятельно определить круг случаев, не терпящих отлагательства, отрицаСм.: Долгинов С.Д. Указ. соч. С. 59 .

См.: Антонов А.И. С. 173 .

тельно ответили более половины опрошенных следователей (54,3%) и дознавателей (71,1%). Среди сформулированных случаев, не терпящих отлагательства, чаще была названа опасность потери следов преступления (96,6% следователей и примерно столько же – 96,1% - дознавателей) .

В уголовно-процессуальной литературе предпринимаются попытки выделения критериев, которыми следует руководствовать при оценке случаев в качестве не терпящих отлагательства. Так, по мнению А.Б. Соловьева, эти критерии заключаются в следующем. Во-первых, такая ситуация должна возникнуть неожиданно и вытекать из динамики расследования. Во-вторых, должна быть обусловлена дефицитом времени для принятия решения, когда нет возможности без ущерба для (результативности следственных действий обращаться в суд либо к прокурору. В-третьих, непроведение либо несвоевременное их проведение может повлечь тяжкие последствия: продолжение преступной деятельности, утрату или сокрытие важных доказательств и т.д .

В-четвертых, следственные действия должны производиться при наличии оснований, предусмотренных УПК, и при неукоснительном соблюдении процессуальной процедуры следственного действия. В-пятых, с особой тщательностью необходимо проверять наличие оснований к их проведению у лиц, не являющихся подозреваемыми и обвиняемыми по делу. Должны проверяться их заинтересованность в сокрытии следов преступления, характер отношений с преступниками. Практика показывает, что наиболее часто нарушаются права и законные интересы именно этих лиц1 .

В.А. Семенцов к числу случаев, не терпящих отлагательства, относит случаи, когда фактические основания к производству следственного действия возникли внезапно при производстве другого следственного действия; когда это диктует обстановка только что совершенного преступления; когда принимаются меры к уничтожению или сокрытию предметов, документов, См.: Соловьев А.Б. Система следственных действий как средство уголовно-процессуального доказывания (проблемы уголовного процесса и криминалистики). М., 2006. С. 57-58 .

имеющих отношение к делу, когда невозможно довести до конца следственного действие, начатое в дневное время1 .

Отсутствие в тексте УПК Российской Федерации толкования термина «исключительные случаи, не терпящие отлагательства», которые встречаются не только в статьях 164 и 165 УПК Российской Федерации, но и в ряде других статей, по мнению М.Ю. Митиной требует его официального разъяснения2. Указанный автор не указывает в какой форме должно быть выражено такое официальное разъяснение. Единственной такой формой может быть постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Остается только надеяться, что когда-нибудь такое разъяснение увидит свет .

УПК Российской Федерации не предусмотрена ситуация, когда судебное решение на осмотр жилища имеется, либо имеют место обстоятельства, не терпящие отлагательства, но проживающие в жилище лица, на данный момент в нем отсутствуют. По справедливому мнению А.Д. Фатиковой в УПК для таких случаев следует закрепить возможность производства осмотра в присутствии представителей жилищно-эксплуатационной организации или местного самоуправления3 .

Не решен в УПК Российской Федерации вопрос о производстве осмотра жилища в рамках осмотра места происшествия. Производство осмотра места происшествия не требует получения согласия каких бы то ни было лиц и к тому же может быть произведено до возбуждения уголовного дела. В этой связи следует в основном поддержать А.Д. Фатикову, предлагающую включить в УПК Российской Федерации отдельную статью об осмотре места происшествия в жилище с распространением на него всех существующих правил допустимости осмотра жилища и с указанием на возможность произСм.: Семенцов С.А. Следственные действия в досудебном производстве (общие положения теории и практики). Екатеринбург, 2006. С. 153 .

См.: Митина М.Ю. Некоторые проблемные вопросы общих правил производства следственных действий //Россия в XXI веке: право, экономика и управление. Материалы Всероссийской научно-практической конференции /Под ред. Н.М. Добрынина. Выпуск 8. Часть I.Тюмень, 2012. С. 11 .

См.: Фатикова А.Д. Механизм реализации принципа неприкосновенности жилища в уголовном судопроизводстве. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург. 2010. С. 7 .

водства такого следственного действия в случаях, не терпящих отлагательства, до возбуждения уголовного дела1 .

Однако, на наш взгляд, требование о наличии случаев, не терпящих отлагательства, является чрезмерным, поскольку согласно ч. 2 ст. 176 УПК Российской Федерации осмотр места происшествия может быть произведен до возбуждения уголовного дела в любом случае без указания на какие-либо иные условия. По нашему мнению, следует внести изменения в ст. 176 УПК Российской Федерации, а именно части 1 и 2 данной статьи после слов «осмотр места происшествия» дополнить словами «, в том числе в жилище,» .

Допустимость производства осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц, предусмотренная УПК Российской Федерации, была подтверждена определением Конституционного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2013 г. № 2027-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Левченко Евгения Константиновича на нарушение его конституционных прав частью пятой статьи 165, статьями 176 и 177 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации»2 .

Пределы допустимого производства осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц обусловлены в первую очередь, на наш взгляд, предусмотренными в ч. 1 ст. 176 УПК Российской Федерации, целями производства данного следственного действия – целями обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Пределы допустимого производства осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц будут превышены, если под видом осмотра фактически осуществляется обыск. В таком случае должно быть получено отдельное судебное решение на производство обыска .

Такие случаи встречаются на практике. В качестве примера Р.И. Оконенко приводит осмотр компьютера. Несмотря на то что под осмотром необходимо понимать лишь визуальное обследование местности, помещения или См.: Там же .

СПС «Консультант Плюс» .

предмета, находящихся в свободном доступе, без активного поискового воздействия на них, операции полицейских по открытию папок с файлами, конкретных файлов, изучению их свойств почему-то производятся в форме осмотра, хотя представляют собой целенаправленный поиск информации, аналогичный обыску. Пользуясь тем, что УПК Российской Федерации не проводит четкого и ясного терминологического разграничения между понятиями «осмотр» и «обыск», правоохранительные органы, сами оценивая свои действия как осмотр, фактически проводят обыск компьютера, то есть выбирают для себя наиболее благоприятный процессуальный режим собирания доказательств, не принимая во внимание интересы граждан1 .

Если же осмотр жилища в случаях, не терпящих отлагательства, перерос в обыск, то такая ситуация, на наш взгляд, не будет являться превышением пределов допустимости осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц. В таких случаях следователь, дознаватель должен уведомить прокурора именно о производстве обыска .

Пределы допустимого осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц будут явно нарушены при совершении производящими осмотр лицами противоправными действиями: применением насилия в отношении проживающих в жилище лиц, действиями, унижающими их честь и достоинство, уничтожением или повреждением их имущества и т.п .

Перейдем далее к вопросу о допустимости и пределах производства обыска и выемки в жилище .

Осмотр и обыск в жилище имеют общие черты, но между ними имеется и немало различий. Н.В. Ткачева отмечает, что общее между осмотром и обыском заключается в отыскании объективной информации об обстоятельствах преступления. Конечная цель обыска в некотором смысле может совпадать с целью осмотра, но обыск предназначен для обнаружения, фиксации и изъятия объектов, имеющих значение для дела, а при осмотре целью являСм.: Оконенко Р.И. Электронные доказательства как новое направление совершенствования российского уголовно-процессуального права //Актуальные проблемы российского права. 2015. № 3. С. 21 .

ется в основном установление следов преступления и обстановки места происшествия. Осмотр производится в основном в жилище потерпевшего, а обыск – в основном в жилище подозреваемого или обвиняемого. Обыск в жилище – всегда принудительное следственное действие, поэтому согласие проживающих в жилище лиц не является основанием для производства обыска. Единственным его основанием является судебное решение, за исключением случаев, не терпящих отлагательства1 .

Принудительный характер обыска, в том числе в жилище, заключается в следующих положениях УПК Российской Федерации:

- при производстве обыска могут вскрываться любые помещения, если владелец отказывается добровольно их открыть. При этом не должно допускаться не вызываемое необходимостью повреждение имущества (ч. 6 ст .

182);

- следователь вправе запретить лицам, присутствующим в месте, где производится обыск, покидать его, а также общаться друг с другом или иными лицами до окончания обыска (ч. 8 ст. 182);

- при производстве обыска во всяком случае изымаются предметы и документы, изъятые из оборота (ч. 9 ст. 182);

- в отношении лица, находящегося в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывающего при себе предметы или документы, которые могут иметь значение для уголовного дела, может быть произведен личный обыск. В этих случаях личный обыск может быть произведен без соответствующего постановления (ч. 2 ст. 184) .

Пределы допустимого производства обыска в жилище, в отличие от пределов допустимого осмотра в жилище, законодательного закреплены в ст .

182 УПК Российской Федерации .

Так, в соответствии с ч. 4 ст. 182 рассматриваемой статьи до начала обыска следователь предъявляет постановление о его производстве, а в слуСм.: Ткачева Н.В. Пределы применения уголовно-процессуального принуждения при проведении следственных действий в жилище (обыск) //Вестник Томского государственного университета. 2007. № 300-1. С .

169 .

чаях, предусмотренных ч. 3 данной статьи - судебное решение, разрешающее его производство. Непредъявление такого постановления и (или) решения при его наличии у следователя означает превышение пределов допустимости производства обыска в жилище и означает незаконность его дальнейшего производства .

До начала обыска следователь предлагает добровольно выдать подлежащие изъятию предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела. Если они выданы добровольно и нет оснований опасаться их сокрытия, то следователь вправе не производить обыск (ч. 5) .

При производстве обыска не должно допускаться не вызываемое необходимостью повреждение имущества (ч. 6) .

В соответствии с ч. 7 ст. 182 УПК Российской Федерации следователь принимает меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные в ходе обыска обстоятельства частной жизни лица, в помещении которого был произведен обыск, его личная и (или) семейная тайна, а также обстоятельства частной жизни других лиц .

По мнению А.А. Бакирова, данная норма носит декларативный характер, так как в ней не указывается, каким образом следователь обязан не допустить разглашения указанных сведений, и какие меры должны быть предприняты к запрету на их оглашение. Указанный недостаток, как считает указанный автор, можно устранить, во-первых, путем отбирания у понятых подписки о неразглашении данных предварительного расследования. Во-вторых, гарантией обеспечения неразглашения таких обстоятельств, по мнению автора, может стать привлечение к обыску в качестве понятых граждан, не знакомых с обыскиваемым и другими проживающими в данном помещении лицами1. Данное предложение представляется вполне обоснованным и разумным .

См.: Бакиров А.А. Уголовно-процессуальные аспекты производства обыска и выемки. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Уфа, 2009. С. 7 .

При производстве обыска электронные носители информации изымаются с участием специалиста. По ходатайству законного владельца изымаемых электронных носителей информации или обладателя содержащейся на них информации специалистом, участвующим в обыске, в присутствии понятых с изымаемых электронных носителей информации осуществляется копирование информации. Копирование информации осуществляется на другие электронные носители информации, предоставленные законным владельцем изымаемых электронных носителей информации или обладателем содержащейся на них информации. При производстве обыска не допускается копирование информации, если это может воспрепятствовать расследованию преступления либо, по заявлению специалиста, повлечь за собой утрату или изменение информации. Электронные носители информации, содержащие скопированную информацию, передаются законному владельцу изымаемых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации. Об осуществлении копирования информации и о передаче электронных носителей информации, содержащих скопированную информацию, законному владельцу изымаемых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации в протоколе делается запись (ч. 9.1 ст. 182 УПК Российской Федерации). Несоблюдение указанных правил влечет за собой превышение пределов допустимости производства обыска в жилище .

Изъятые предметы, документы и ценности предъявляются понятым и другим лицам, присутствующим при обыске, и в случае необходимости упаковываются и опечатываются на месте обыска, что удостоверяется подписями указанных лиц (ч. 10 рассматриваемой статьи) .

В соответствии с ч. 12 данной статьи при производстве обыска составляется протокол, требования к содержанию которого указаны в частях 13 и

14. Согласно ч. 15 рассматриваемой статьи Копия протокола вручается лицу, в помещении которого был произведен обыск, либо совершеннолетнему члену его семьи .

Превышением пределов допустимости производства обыска в жилище является отсутствие при производстве обыска лица, в помещении которого производится обыск, либо совершеннолетнего члена его семьи как этого требует ч. 13 ст. 182 УПК Российской Федерации, а также отказ следователя в допуске на место производства обыска защитника или адвоката того лица, в помещении которого производится обыск .

При необходимости изъятия определенных предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, и если точно известно, где и у кого они находятся, производится их выемка. Выемка производится в порядке, установленном ст. 182 УПК Российской Федерации «Обыск», предусмотренными ст. 183 УПК Российской Федерации «Выемка» (части 1 и 2 ст. 183 УПК Российской Федерации) .

Схожесть обыска и выемки позволяет ряду авторов рассматривать выемку как разновидность обыска. Например, О.Я. Баев считает, что гносеологически и во многом процессуально выемка представляет собой лишь разновидность обыска. Об этом свидетельствуют, во-первых, единые цели данных действий. Так, в соответствии со ст. 183 УПК Российской Федерации выемка производится для изъятия в сущности тех же объектов, на обнаружение которых направлен и обыск, но с оговоркой, что в этом случае следователь знает, какие именно предметы и документы должны быть обнаружены при выемке, и ему точно известно, где и у кого они находятся. Во-вторых, закон прямо указывает, что выемка производится в процессуальном режиме обыска (ч. 2 ст.183 УПК Российской Федерации; следовательно, на нее распространяются все процессуально-тактические приемы и рекомендации, сформулированные законом для обыска). В-третьих, наконец, предусмотренная ч. 5 этой же статьи УПК Российской Федерации возможность принудительного производства выемки во многом практически нивелирует тактические различия выемки и обыска1 .

См.: Баев О.Я. Тактика уголовного преследования и профессиональной защиты от него. Следственная тактика. М., 2003. С. 140-141 .

По наиболее распространенной точке зрения процедура выемки имеет много общего с процедурой обыска. Обыск и выемка – схожие по ряду присущих им свойств, но, тем не менее, самостоятельные следственные действия, различающиеся целью, основанием и порядком проведения1 .

О.А. Луценко, считая выемку самостоятельным следственным действием, выделяет два отличия между ними: 1) при обыске подлежащие изъятию объекты, как правило, известны ориентировочно; задача выемки - изъять вполне определенные предметы или документы; 2) при выемке, как правило, точно известно, где и у кого находятся предметы и документы, подлежащие изъятию; при обыске их необходимо отыскать2 .

Самостоятельным следственным действием выемку признает и УПК Российской Федерации .

Обыск и выемку в жилище объединяет и то немаловажное для целей нашего исследования обстоятельство, что в таком случае они производятся по судебному решению, за исключением случаев, предусмотренных ч. 5 ст .

165 УПК Российской Федерации .

В ч. 3.1 ст. 183 УПК Российской Федерации «Выемка» содержится правило аналогичное по содержанию рассмотренному выше правилу, установленному ч. 9.1 ст. 182 УПК Российской Федерации «Обыск» .

В отличие от обыска выемка может быть произведена принудительно, как это вытекает из ч. 5 ст. 183 УПК Российской Федерации, только в том случае отказа лица выдать предметы и документы, подлежащие изъятию при предварительном предложении следователя выдать указанные предметы и документы. Принудительное производство выемки без соблюдения правила, установленного ч. 5 ст. 183 УПК Российской Федерации, представляет собой превышение пределов допустимого ограничения права на неприкосновенность жилища .

См.: Шейфер С.А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказательственное значение. М., 2004. С. 68 .

См.: Луценко О.А. Обыск и выемка. Процессуальный порядок, тактика доказательственного значения. Ростов-на-Дону, 2005. С. 53 .

В остальном, рассмотренные выше проблемы и высказанные нами предложения относительно обыска и выемки относятся и к производству обыска и выемки в жилище .

Тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений .

Как уже указывалось в параграфе 1.1 тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений в уголовном процессе может быть ограничена посредством производства таких следственных действий, предусмотренных УПК Российской Федерации, как наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка (ст .

185 УПК Российской Федерации), контроль и запись переговоров (ст. 186), получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами (ст. 186.1), а также ч. 10 ст. 107 «Домашний арест», ч. 2 ст. 20 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»1, ч. 3 ст .

37 Закона Российской Федерации от 2 июля 1992 г. № 3185 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» 2. Допустимость всех указанных выше ограничений обусловлена предварительным получением судебного решения .

В рамках данного параграфа остановимся на допустимости и пределах производства указанных выше следственных действий .

Так, арест на почтово-телеграфные отправления может быть наложен при наличии достаточных оснований полагать, что предметы, документы или сведения, имеющие значение для уголовного дела, могут содержаться соответственно в бандеролях, посылках или других почтово-телеграфных отправлениях либо в телеграммах или радиограммах .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 29. Ст. 2759 .

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 33. Ст. 1913 .

В уголовно-процессуальной литературе обращается внимание постоянное расширение предметов, содержащих информацию, в том числе и о частной жизни .

Так, Т.Ю. Вилкова пишет, что развитие техники приводит к постепенному появлению новых видов и средств связи (например, электронной почты, мобильной связи и т.д.). Появилась необходимость защиты сведений об IPадресах, с которых осуществляется выход в сеть Интернет. К иным сообщениям или переговорам можно отнести также пейджинговую, факсимильную, компьютерную, модемную связь, радиосвязь и связь по другим каналам информации. Указанный автор считает, что во всех указанных случаях гарантии тайны связи распространяются и на них1 .

Полагаем, что такой вывод, может быть, и разумен, но преждевременен, поскольку в ч. 1 ст. 185 УПК Российской Федерации предметы, на которые может быть наложен арест, перечислены достаточно четко и пока что еще нет оснований достаточных оснований толковать положения ч. 1 ст. 185 УПК Российской Федерации расширительно. Требуется внесение соответствующих изменений в действующее уголовно-процессуальное законодательство .

В связи с вышеизложенным, полагаем, что действия, аналогичные наложению ареста на предметы, указанные в ч. 1 ст. 185 УПК Российской Федерации, в отношении иных источников информации, в том числе и о частной жизни лица, в настоящее время являются недопустимыми .

В соответствии с ч. 4 ст. 185 УПК Российской Федерации в случае принятия судом решения о наложении ареста на почтово-телеграфные отправления его копия направляется в соответствующее учреждение связи, которому поручается задерживать почтово-телеграфные отправления и незамедлительно уведомлять об этом следователя. Превышением пределов допустимости наложения ареста на почтово-телеграфные отправления будет, например, заСм.: Вилкова Т.Ю. Тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений в уголовном судопроизводстве: правовые основы, содержание, гарантии // Российская юстиция .

2014. № 10. С. 45 .

держание такой корреспонденции в почтовом ящике по месту жительства, в стационарной медицинской организации, в которой находится на лечении лицо при передаче ему письменной корреспонденции родственниками, знакомыми, задержание корреспонденции, находящейся у лица, содержащего личным курьером-почтальоном и т.п .

Согласно ч. 6 ст. 185 УПК Российской Федерации арест на почтовотелеграфные отправления отменяется следователем с обязательным уведомлением об этом суда, принявшего решение о наложении ареста, и прокурора, когда отпадает необходимость в этой мере, но не позднее окончания предварительного расследования по данному уголовному делу. Отмена ареста на почтово-телеграфные отправления после окончания предварительного расследования по данному уголовному делу, таким образом, будет является еще одним видом превышения пределов допустимого наложения ареста на указанные предметы .

Осмотр и выемка почтово-телеграфной корреспонденции производятся по общим правилам, установленным для обыска и выемки с учетом особенностей, установленных ст. 185 УПК Российской Федерации .

Так, в соответствии с ч. 5 данной статьи осмотр, выемка и снятие копий с задержанных почтово-телеграфных отправлений производятся следователем в соответствующем учреждении связи. В необходимых случаях для участия в осмотре и выемке почтово-телеграфных отправлений следователь вправе вызвать специалиста, а также переводчика. В каждом случае осмотра почтово-телеграфных отправлений составляется протокол, в котором указывается, кем и какие почтово-телеграфные отправления были подвергнуты осмотру, скопированы, отправлены адресату или задержаны. Несоблюдение правил ч. 5 ст. 185 УПК Российской Федерации, является превышением пределов допустимых осмотра, выемки и снятия копий с задержанных почтовотелеграфных отправлений .

Что касается выемки информации с других носителей, не относящихся к почтово-телеграфным отправлениям, то заслуживает внимания позиция, высказанная по этому поводу М.В. Старичковым, который пишет, что наиболее простым и логичным способом процессуального получения содержащейся в компьютерной сети информации как источника доказательств является выемка электронного носителя с представляющими интерес для следствия сведениями у провайдера, собственника (владельца) сервера с интернетресурсом и т.п., производимая на основании постановления следователя в соответствии со ст. 183 УПК Российской Федерации. Выемка электронных носителей, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну (в т.ч. персональные данные), а также содержащих информацию о вкладах и счетах граждан в банках и иных кредитных организациях, производится на основании судебного решения, принимаемого в порядке, установленном ст. 165 УПК Российской Федерации1 .

Неприемлемым, однако, представляется другое предложение М.В. Старичкова о том, что осмотр и выемку электронной почты следует производить на основании судебного решения и в соответствии со ст. 185 УПК Российской Федерации «Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка». В этом случае собственник (владелец) почтового сервера обязан предоставить пароль доступа к электронному почтовому ящику и саму содержащуюся там информацию2. Для такого решения вопроса опять же требуется внесение изменений в действующее уголовно-процессуальное законодательство .

Контроль и запись телефонных и иных переговоров допускаются на основании судебного решения при производстве по уголовным делам о преступлениях средней тяжести, тяжких и особо тяжких преступлениях при наличии достаточных оснований полагать, что телефонные и иные переговоры подозреваемого, обвиняемого и других лиц могут содержать сведения, имеющие значение для уголовного дела (ч. 1 ст. 186 УПК Российской Федерации). Кроме того, контроль и запись телефонных и иных переговоров доСм.: Старичков М.В. Использование информации из компьютерных сетей в качестве доказательств //Право и кибербезопасность. 2014. № 2. С. 41 .

См.: Там же .

пускаются при наличии угрозы совершения насилия, вымогательства и других преступных действий в отношении потерпевшего, свидетеля или их близких родственников, родственников, близких лиц по письменному заявлению указанных лиц, а при отсутствии такого заявления - на основании судебного решения (ч. 2 ст. 186 УПК Российской Федерации) .

В уголовно-процессуальной литературе отмечается специфичность следственного действия в виде контроля и записи телефонных и иных переговоров, которая заключается в том, что следователь в контроле переговоров непосредственного участия не принимает; возможность его производства связана с тяжестью совершенного преступления; законодателем установлены необычные временные рамки, превышающие срок предварительного следствия – 6 месяцев. Суть данного следственного действия состоит в том, что по мотивированному постановлению следователя и разрешению суда уполномоченный орган дознания контролирует и фиксирует с помощью технических средств содержание телефонных и иных переговоров1 .

Т.Ю. Вилкова обращает внимание на широкое распространение обращений следователей и дознавателей в суд с ходатайством о разрешении получения у юридических лиц, являющихся операторами сотовой связи, информации о входящих-исходящих соединениях всех абонентских номеров, относящихся к номерной емкости данного оператора сотовой связи, находившихся в определенный день в конкретный период времени (например, с 23 часов 10 минут до 23 часов 30 минут) в непосредственной близости к месту происшествия, с указанием IMEI номеров аппаратов, базовых станций, через которые происходило соединение, вектора направления на них, с предоставлением сведений о лицах, на которых зарегистрированы абонентские номера. На недопустимость ограничения прав неопределенного числа лиц не влияет ни общественная опасность расследуемого преступления, ни возможность причинения вреда большому количеству граждан, ни совершение на См.: Попов К.И. Процессуальные аспекты контроля и записи телефонных и иных переговоров. Дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2003. С. 9 .

определенной территории в течение короткого промежутка времени ряда аналогичных преступлений одним и тем же способом с использованием пневматического и метательного оружия предположительно одной преступной группой. По этой же причине решение о производстве контроля и записи телефонных и иных переговоров должно содержать фамилию, имя и отчество лица, чьи телефонные и иные переговоры подлежат контролю и записи (п. 3 ч. 3 ст. 186 УПК Российской Федерации, то есть контроль и запись осуществляются применительно к переговорам того или иного лица, а не переговорам, ведущимся с того или иного телефонного номера1 .

На таких же позициях стоит судебная практика (см., например, кассационное определение Московского городского суда от 22 октября 2012 г. по делу № 22-14128/12 2 ; кассационное определение Московского городского суда от 31 октября 2012 г. по делу № 22-147983. Тексты указанных постановлений приведены в приложениях 2 и 3) .

В указанных выше случаях отсутствует сама допустимость контроля и записи переговоров .

В ч. 4 ст. 186 УПК Российской Федерации установлено, что постановление о производстве контроля и записи телефонных и иных переговоров направляется следователем для исполнения в соответствующий орган. Контроль и запись телефонных и иных переговоров, осуществляемый следователем или дознавателем самостоятельно или сотрудниками оперативнотехнических и иных подразделений правоохранительных органов по личной просьбе следователя или дознавателя без оформления соответствующего постановления представляет собой превышение пределов контроля и записи телефонных и иных переговоров .

Согласно ч. 5 рассматриваемой статьи производство контроля и записи телефонных и иных переговоров может быть установлено на срок до 6 месяцев. Оно прекращается по постановлению следователя, если необходимость в См.: Вилкова Т.Ю. Указ. соч. С. 46 .

СПС «Консультант Плюс» .

СПС «Консультант Плюс» .

данной мере отпадает, но не позднее окончания предварительного расследования по данному уголовному делу. Превышением пределов допустимости контроля и записи переговоров будет являться продолжение их осуществления в срок, превышающий 6 месяцев и (или) позднее окончания предварительного расследования по данному уголовному делу .

Превышением пределов допустимости контроля и записи переговоров будет являться также несоблюдение правил, установленных ч. 7 ст. 186 УК Российской Федерации, о том, что о результатах осмотра и прослушивания фонограммы следователь с участием специалиста (при необходимости), а также лиц, чьи телефонные и иные переговоры записаны, составляет протокол, в котором должна быть дословно изложена та часть фонограммы, которая, по мнению следователя, имеет отношение к данному уголовному делу .

Лица, участвующие в осмотре и прослушивании фонограммы, вправе в том же протоколе или отдельно изложить свои замечания к протоколу .

Получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами допускается на основании судебного решения при наличии достаточных оснований полагать, что указанная информация имеет значение для уголовного дела (ч. 1 ст. 186.1 УПК Российской Федерации, введенная Федеральным законом от 1 июля 2010 г. № 143-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»1) .

Появление данного следственного действия было обусловлено развитием современных способов коммуникации. Предметом данного процессуального действия, в частности, являются sms-сообщения, mms-сообщения, электронные письма, данные интернет-чатов и форумов, данные социальных сетей и т.д.2 Конституционным Судом Российской Федерации дважды отклонялись жалобы о проверке конституционности положений новой ст. 186.1 УПК Российской Федерации. Причем эти жалобы поступали от одного и того же граСобрание законодательства Российской Федерации. 2010. № 27. Ст. 3427 .

См.: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Главы 1 - 32.1. Постатейный научнопрактический комментарий /Отв. ред. Л.А. Воскобитова. 2015 //СПС «Консультант Плюс» .

жданина (см. определение от 23 апреля 2015 г. № 970-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Мосунова Сергея Николаевича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 186.1 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации» и от 25 февраля 2016 г. № 260-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Мосунова Сергея Николаевича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 186.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации"»1) .

Правила производства следственного действия, предусмотренного ст .

186.1 УПК Российской Федерации, во многом схожи с правилами производства контроля и записи телефонных и иных переговоров, включая 6-ти месячный срок производства следственного действия. Единственное отличие заключается в том, что в порядке ст. 186.1 УПК Российской Федерации копия судебного решения направляется следователем в соответствующую осуществляющую услуги связи организацию, руководитель которой обязан предоставить указанную информацию, зафиксированную на любом материальном носителе информации, а не в оперативно-техническое подразделение органа дознания как в случае с контролем и записью телефонных и иных переговоров. Соответственно и случаи превышения пределов допустимости получения информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами схожи с аналогичными случаями в отношении контроля и записи телефонных и иных переговоров .

На данном этапе исследования мы пришли к следующим выводам:

1. Допустимость ограничения прав человека во всех сферах правового регулирования, в том числе и в уголовном процессе, обусловлена двумя обстоятельствами: наличием федерального закона, и предусмотренными ч. 3 ст .

55 Конституции Российской Федерации основаниями - защитой основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Законодатель при принятии соответствующего федерального закона должен учиСПС «Консультант Плюс» .

тывать указанные в ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации основания. Наличие федерального закона – формальный признак такой допустимости, а необходимость защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства – ее материальный признак. Федеральный закон, ограничивающий права человека без учета указанного материального признака допустимости ограничения прав человека, противоречит Конституции Российской Федерации, но, тем не менее, может и должен исполняться, пока он не будет признан неконституционным соответствующим решением Конституционного Суда Российской Федерации .

2. В ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации прямо не указано на защиту интересов правосудия или уголовного судопроизводства как основание для ограничения прав и свобод человека и гражданина. В указанном положении Конституции Российской Федерации в общем виде указано на объекты преступлений (основы конституционного строя и безопасности государства как видовой объект преступлений, предусмотренных главой 29 УК Российской Федерации, права и свободы человека и гражданина как основные или дополнительные непосредственные объекты большинства преступлений и т.д.). Поскольку уголовное судопроизводство представляет собой производство по делам о преступлениях, то указание в ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации на объекты преступлений имеет, таким образом, отношение и к уголовному судопроизводству (уголовному процессу). Материальным основанием ограничения прав человека в уголовном процессе является защита объектов уголовно-правовой охраны уголовнопроцессуальными средствами .

3. Общее правило производства осмотра жилища заключается в том, что он может быть произведен только с согласия проживающих в нем лиц, что и происходит в подавляющем большинстве случаев, когда данное осмотр жилища производится спустя короткий промежуток времени после совершения преступления .

4. Судебное решение на осмотр жилища не всегда гарантирует беспрепятственное проникновение следователя, дознавателя, сотрудника органа дознания по поручению последних в жилище, поскольку и в этом случае проживающие в жилище лица могут отказать в производстве осмотра. презумпция согласия проживающих в жилище лиц должна действовать и в данном случае. Выход из данной ситуации видится в том, что в судебном решении на осмотр жилища должно быть специально указано на возможность применения мер принуждения в таких случаях .

5. КоАП Российской Федерации предусмотрена ответственность за неисполнение ряда судебных решений, но судебное решение об осмотре жилища в их число не входит. В этих случаях к виновным может быть применена ст. 19.3 КоАП Российской Федерации. Однако, эта статья не предусматривает случаев неповиновения следователю органов внутренних дел, который сотрудником полиции не является, а также следователю Следственного комитета Российской Федерации. Налицо, явный пробел в законодательстве, который должен быть устранен путем внесения соответствующего дополнения в ст. 19.3 КоАП Российской Федерации .

6. Требование о наличии случаев, не терпящих отлагательства, для осмотра места происшествия в жилище является чрезмерным, поскольку согласно ч. 2 ст. 176 УПК Российской Федерации осмотр места происшествия может быть произведен до возбуждения уголовного дела в любом случае без указания на какие-либо иные условия. По нашему мнению, следует внести изменения в ст. 176 УПК Российской Федерации, а именно части 1 и 2 данной статьи после слов «осмотр места происшествия» дополнить словами «, в том числе в жилище,» .

7. Пределы допустимого производства осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц обусловлены в первую очередь предусмотренными в ч. 1 ст. 176 УПК Российской Федерации, целями производства данного следственного действия – целями обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Пределы допустимого производства осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц будут превышены, если под видом осмотра фактически осуществляется обыск. В таком случае должно быть получено отдельное судебное решение на производство обыска. Если же осмотр жилища в случаях, не терпящих отлагательства, перерос в обыск, то такая ситуация, на наш взгляд, не будет являться превышением пределов допустимости осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц. В таких случаях следователь, дознаватель должен уведомить прокурора именно о производстве обыска. Пределы допустимого осмотра жилища без согласия проживающих в нем лиц будут явно нарушены при совершении производящими осмотр лицами противоправными действиями: применением насилия в отношении проживающих в жилище лиц, действиями, унижающими их честь и достоинство, уничтожением или повреждением их имущества и т.п .

8. Принудительный характер обыска, в том числе в жилище, заключается в следующих положениях УПК Российской Федерации:

- при производстве обыска могут вскрываться любые помещения, если владелец отказывается добровольно их открыть. При этом не должно допускаться не вызываемое необходимостью повреждение имущества (ч. 6 ст .

182);

- следователь вправе запретить лицам, присутствующим в месте, где производится обыск, покидать его, а также общаться друг с другом или иными лицами до окончания обыска (ч. 8 ст. 182);

- при производстве обыска во всяком случае изымаются предметы и документы, изъятые из оборота (ч. 9 ст. 182);

- в отношении лица, находящегося в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывающего при себе предметы или документы, которые могут иметь значение для уголовного дела, может быть произведен личный обыск. В этих случаях личный обыск может быть произведен без соответствующего постановления (ч. 2 ст. 184) .

Пределы допустимого производства обыска в жилище, в отличие от пределов допустимого осмотра в жилище, законодательного закреплены в ст .

182 УПК Российской Федерации .

9. В отличие от обыска выемка может быть произведена принудительно, как это вытекает из ч. 5 ст. 183 УПК Российской Федерации, только в том случае отказа лица выдать предметы и документы, подлежащие изъятию при предварительном предложении следователя выдать указанные предметы и документы. Принудительное производство выемки без соблюдения правила, установленного ч. 5 ст. 183 УПК Российской Федерации, представляет собой превышение пределов допустимого ограничения права на неприкосновенность жилища .

10. Превышением пределов допустимости контроля и записи переговоров будет в частности являться несоблюдение правил, установленных ч. 7 ст .

186 УК Российской Федерации, о том, что о результатах осмотра и прослушивания фонограммы следователь с участием специалиста (при необходимости), а также лиц, чьи телефонные и иные переговоры записаны, составляет протокол, в котором должна быть дословно изложена та часть фонограммы, которая, по мнению следователя, имеет отношение к данному уголовному делу. Лица, участвующие в осмотре и прослушивании фонограммы, вправе в том же протоколе или отдельно изложить свои замечания к протоколу .

2.2. Допустимость и пределы ограничения права на физическую неприкосновенность личности в ходе расследования уголовного дела Допустимость и пределы ограничения права на физическую неприкосновенность в ходе расследования уголовного дела рассмотрим на примерах мер уголовно-процессуального принуждения, связанных с изоляцией от общества .

Полную изоляцию от общества в уголовном процессе предполагают задержание подозреваемого и заключение под стражу. Эти меры уголовнопроцессуального принуждения, означающие фактическое лишение свободы и применяемые к лицам, еще не признанным виновными в совершении преступления, исходя из смысла ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации, допускающей ограничения прав и свобод человека и гражданина, в принципе не должны места1. С другой стороны, применение указанных мер является необходимым для достижения целей уголовного процесса в настоящее время и вряд ли эта необходимость отпадет когда-либо в будущем. Существенность же ограничения прав человека в этих случаях вызывает необходимость ограничивать эти права как можно в меньшей степени .

Задержание подозреваемого .

Несмотря на кратковременный характер применения, задержание один из наиболее жестких видов уголовно-процессуального принуждения .

Задержанный лишается свободы передвижения, возможности общения с другими людьми, возможности распоряжаться имуществом, страдает его физическая и нравственная неприкосновенность, он терпит иные многочисленные неудобства, связанные с бытом, проживанием, медицинским обслуживанием .

Задержанный, как правило, несколько суток пребывает в состоянии сильнейшего стресса, вызванного резкой переменой положения. Он (стресс) способен вызвать чувство безысходности и бесполезности защиты даже у невиновного, что может послужить причиной самооговора2 .

В случае, «когда эта мера принята не к надлежащему лицу, когда подозрение оказалось необоснованным, оно оскорбляет и унижает достоинство человека»3 .

См.: Григонис Э.П. Права человека в сфере уголовного судопроизводства: проблемы имплементации норм международного права в Российской Федерации //Права и свободы человека и гражданина: международноправовое и конституционное регулирование: Материалы межвузовской научно-практической конференции /Под общ. ред. Т.И. Козловой. Санкт-Петербург, 19 декабря 2003 г. Ч. 2. СПб., 2004. С. 21 .

См.: Васильева Е.Г. Проблемы ограничения неприкосновенности личности в уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. Уфа, 2002. С. 74 .

Мухаметшин Ф.Б. Задержание и допрос подозреваемого. Уфа. 1998. С. 5 Таким образом, наряду с физической неприкосновенностью личности, при задержании одновременно ограничиваются психическая и нравственная неприкосновенность .

При задержании подозреваемого допустимость ограничения прав человека выражена в обеих частях ст. 91УПК Российской Федерации, являющейся основной статьей, устанавливающей общее правило, а превышение пределов допустимости выражается в несоблюдение правил, установленных в остальных статьях главы 12 УПК Российской Федерации «Задержание подозреваемого» .

Итак, допустимость задержания подозреваемого в ходе расследования уголовного права формально выражена в обеих частях ст. 91 УПК Российской Федерации «Основания задержания подозреваемого» .

Основания задержания подозреваемого, указанные в ч. 1 ст. 91 УПК Российской Федерации, в принципе, не вызывают особых возражений .

Единственное на что, по нашему мнению, следует обратить внимание – это положение ч. 1 ст. 91 УПК Российской Федерации о том, что орган дознания, дознаватель, следователь вправе задержать лицо по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы. Лишение свободы как вид наказания в настоящее время предусмотрено за совершение большинства преступлений, при этом минимальный срок лишения свободы составляет 6 месяцев. При таких условиях задержано по подозрению в совершении преступления, т.е. фактически лишено свободы до признания виновным, может быть лишено большинство лиц, заподозренных в совершении большинства преступлений, предусмотренных Особенной частью УК Российской Федерации. Такое положение дел в плане наиболее максимального соблюдения прав человека в уголовном процессе не является нормальным .

О.И. Цоколова в этой связи в 2007 г. предлагала в ч. 1 ст. 91 УПК Российской Федерации установить, что задержание допускается по подозрению в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание не менее двух лет лишения свободы, в исключительных случаях - наказание в виде лишения свободы на срок менее двух лет, а задержание несовершеннолетнего возможно по подозрению в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание не менее двух лет лишения свободы1. Указанный автор ориентировалась при этом, вероятно, на ч. 1 ст. 108 УК Российской Федерации «Заключение под стражу» в действовавшей в то время редакции. В современной редакции Федерального закона от 30 декабря 2012 г. № 309-ФЗ «О внесении изменений в статью 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»2 указано на срок лишения свободы свыше трех лет, т.е. речь идет о преступлениях, отнесенных УК Российской Федерации к категориям преступлений средней тяжести, тяжким и особо тяжким преступлениям (части 3-5 ст. 15 УК Российской Федерации) .

О.И. Цоколова, как видно, в исключительных случаях предлагает признать допустимым задержание подозреваемого в совершении преступлении на срок менее двух лет, т.е. опять все сводится к лишению свободы вообще без учета его срока .

Нам решение этой проблемы видится в кардинальном сокращении лишения свободы как вида наказания в целом. Весьма продуктивной в этой связи представляется идея о введении в российское законодательство наряду с понятием преступления понятия уголовного проступка. Эта проблема уже дано обсуждается в науке уголовного права3 .

В частности, Э.П. Григонис считает, что уголовные проступки не должны влечь за собой наказание в виде лишения свободы. В уголовные проступки следует будет перевести все преступления, наказание за совершение Цоколова О.И. Теория и практика задержания, ареста и содержания под стражей в уголовном процессе .

Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2007. С. 14 .

Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. № 53 (часть I). Ст. 7634 .

Гордиенко В.В. Законодательное установление уголовного проступка и исключение института отказных материалов //Российский следователь. 2010. № 15. С. 11-13; Григонис Э.П. Понятие уголовного проступка в законодательстве зарубежных стран и перспективы его введения в российское уголовное законодательство //Мир юридической науки. 2015. № 9. С. 36-41; Коробов П.В. Уголовный проступок: «За» и «против»

//Правоведение. 1990. № 5. С. 90-96; Корсун Д.Ю. О некоторых вопросах применения части 2 статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации и о введении в российское право категории «уголовный проступок» //Мир юридической науки. 2015. № 10. С. 42-47; Рогова Е.В. Уголовный проступок в системе категоризации преступлений //Российский следователь. 2011. № 16. С. 26-29 .

которых уже в настоящее время не может быть назначено лишение свободы .

Санкции за совершение ряда преступлений небольшой тяжести, которые в настоящее время предусматривают наказание в виде лишение свободы, при переводе таких преступлений в уголовные проступки должны быть пересмотрены с исключением из них лишения свободы1 .

При введении института уголовного проступка в уголовнопроцессуальном законодательстве можно будет установить в качестве непреложного правила, что за его совершение ни задержание, ни заключение под стражу применено быть не может .

Рядом авторов подвергается критике понятие «иные данные» как основание для задержания, используемое в ч. 2 ст. 91 УПК Российской Федерации2 .

Так, В.Ю. Мельников считает, что термин «иные данные» использован законодателем явно неудачно, поскольку в ч. 1 ст. 91 УПК Российской Федерации о каких-либо данных, дающих основание для подозрения вообще, нет упоминаний. Анализ второго составного элемента, формирующего основание, предусмотренное ч. 2 ст. 91 УПК Российской Федерации, позволяет утверждать, что сама по себе попытка скрыться, отсутствие постоянного места жительства, неустановление личности подозреваемого лица являются теми условиями, наличием которых может быть лишь мотивирована необходимость задержания вообще. Целевое назначение задержания - выяснение причастности лица к совершению преступления, а не выяснение личности, либо установление места жительства заподозренного. В связи с этим указанный автор предлагает не использовать в УПК Российской Федерации термин «иные данные». Действия, выходящие за рамки прав личности на свободу См.: Григонис Э.П. Понятие уголовного проступка в законодательстве зарубежных стран и перспективы его введения в российское уголовное законодательство… С. 40 .

См., например: Березина Е.С. Задержание подозреваемого как институт уголовного судопроизводства. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 23; Мельников В.Ю. Мельников В.Ю. Задержание подозреваемого. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2004. С. 18; Цоколова О.И. Указ. соч. С. 33 .

передвижения и выбор места жительства, целесообразно рассматривать в соотношении с нормами административного задержания1 .

По мнению В.Ю. Мельникова, основанием к задержанию могут быть фактические данные, полученные как из процессуальных источников, так и в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий по выявлению и раскрытию преступлений, если они устанавливают причастность лица к совершению преступления и имеются данные, что заподозренное лицо может скрыться, либо его личность не установлена. Полученные и представленные в установленном законом порядке оперативно-розыскные данные могут быть использованы в качестве оснований задержания заподозренного лица2 .

О.И. Цоколова считает, чтобы стать основанием задержания подозреваемого, информация, полученная оперативно-розыскным путем, должна быть документирована, надлежащим образом представлена органу предварительного расследования и приобщена к материалам уголовного дела3 .

С доводами указанных выше авторов в целом следует согласиться. С официальным включением в число оснований задержания данных оперативно-розыскной деятельности согласны 77% опрошенных нами следователей и 87,4% дознавателей органов внутренних дел .

В связи с вышеизложенным, предлагаем ч. 2 ст. 91 УПК Российской Федерации после слов «иных данных» дополнить словами «, в том числе данных оперативно-розыскной деятельности» .

Е.Г. Васильева отмечает, что задержание — мера, характеризующаяся повышенным риском превышения мер, необходимых для его осуществления .

Это обстоятельство увеличивает вероятность нарушения (неправомерного ограничения) неприкосновенности личности, что, например, подтверждается наличием ст. 38 в УК Российской Федерации. Особенностью данной меры принуждения является тот факт, что она может быть осуществлена не только См.: Мельников В.Ю. Задержание подозреваемого… С. 18 .

См.: Мельников В.Ю. Задержание подозреваемого … С. 8; Он же. Использование результатов оперативнорозыскной деятельности как основания задержания заподозренного лица //Российский следователь. 2005. №

11. С. 6-10 .

См.: Цоколова О.И. Указ. соч. С. 33 .

сотрудниками правоохранительных органов, но и любым иным лицом, в том числе потерпевшим1 .

Думается, что в указанной выше позиции происходит неоправданное смешение, хотя и схожих, но различных по отраслевой принадлежности институтов - института причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление в уголовном праве и задержания подозреваемого в уголовном процессе .

Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, предусмотрено ст. 38 УК Российской Федерации в качестве одного из обстоятельств, исключающих преступность деяния, наряду с необходимой обороной, крайней необходимостью и т.д .

Право задержать лицо, совершившее преступление по смыслу ст. 38 УК Российской Федерации действительно принадлежит любому гражданину .

Однако главный акцент в данной статье делается не на само по себе задержание, а на причинение при этом вреда задерживаемому .

В науке уголовного права выработаны условия правомерности причинения вреда в таких случаях .

В частности, обращается внимание на то, что для гражданина должно быть ясно, что меры по задержанию применяются к лицу, совершившему явное, не вызывающее сомнений в правовой оценке для задерживающего преступление2. Однако, на практике соблюсти это условие нелегко, особенно человеку, не обладающему юридическими познаниями3. О совершении преступления могут свидетельствовать, в частности, следы на одежде, сведения сообщенные очевидцами и потерпевшими, наличие у преступника орудий или средств преступлений или предметов, добытых преступным путем. Убежденность в том, что задерживается лицо, совершившее преступление, может основываться и на его фотографиях или фотороботе, распространенных праСм.: Васильева Е.Г. Указ. соч. С. 75 .

См.: Уголовное право России. Общая часть /Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М., 2012. С. 295 .

См.: Уголовное право. Общая часть /Под ред. С.А. Денисова, В.И. Тюнина. СПб., 2008. С. 250 .

воохранительными органами1. Во всяком случае, никто не требует от обычных граждан правил задержания, установленных УПК Российской Федерации .

Сотрудники правоохранительных органов, причиняющие вред при задержании лица, совершившего преступление, обязаны соблюдать правила применения оружия и специальных средств, установленные соответствующими федеральными законами, на граждан эти правила тоже не распространяются .

Цель задержания лица, совершившего преступления по ст. 38 УК Российской Федерации – доставление этого лица органам власти и пресечение возможности совершения им нового преступления. Цель задержания подозреваемого по ст. 91 УПК Российской Федерации лежит в плоскости общего назначения уголовного судопроизводства, предусмотренного ст. 6 УПК Российской Федерации .

Предусмотренное ч. 2 ст. 38 УК Российской Федерации превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, таким образом, не имеет отношения к превышению пределов допустимости задержания подозреваемого в уголовном процессе .

Превышение пределов допустимости задержания подозреваемого в ходе расследования уголовного дела находит свое выражение в последующих после ст. 91 статьях УПК Российской Федерации .

Таким превышением будет являться, во-первых, несоблюдение правил, установленных ст. 92 УПК Российской Федерации «Порядок задержания подозреваемого» .

В соответствии со ст. 93 УПК Российской Федерации подозреваемый может быть подвергнут личному обыску в порядке, установленном ст. 184 УПК Российской Федерации. В данном случае превышением допустимости задержания подозреваемого будет являться несоблюдение правил, установленных ст. 184 УПК Российской Федерации .

См.: Уголовное право. Общая часть /Под ред. А.И. Чучаева. М., 2012. С. 241 .

Значительным превышением пределов допустимости задержания подозреваемого в ходе расследования уголовного дела является продолжение задержания при наличии оснований освобождения подозреваемого, предусмотренных ст. 94 УПК Российской Федерации .

Особое внимание при этом следует обращать на сроки задержания. В соответствии с ч. 2 ст. 94 УПК Российской Федерации по истечении 48 часов с момента задержания подозреваемый подлежит освобождению, если в отношении его не была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу либо суд не продлил срок задержания в порядке, установленном п. 3 ч. 7 ст .

108 УПК Российской Федерации .

48-ми часовой срок задержания до судебного решения установлен ч. 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации. Указанный срок исчисляется с момента фактического задержания лица (п. 11 ст. 5, ч. 3 ст. 128 УПК Российской Федерации). Момент фактического задержания - это момент производимого в порядке, установленном УПК Российской Федерации, фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления (п. 15 ст. 5 УПК Российской Федерации) .

По поводу момента фактического задержания подозреваемого в науке уголовного процесса не имеется единого мнения .

Ряд ученых моментом фактического задержания считают момент физического захвата лица сотрудником правоохранительного органа или гражданином 1. Другие авторы моментом фактического задержания признают момент доставления лица в соответствующий государственный орган2 .

Так, А.В. Смирнов и К.Б. Калиновский предлагают разграничивать фактическое задержание и захват в зависимости от субъектов их применяюСм., например: Березина Е.С. Указ. соч. С. 21-22; Валькова Т.В. Реализация процессуальных прав подозреваемого при расследовании преступлений органами внутренних дел. Дис. …канд. юрид. наук. СПб., 2004. С .

10-11; Вандышев В.В. Уголовный процесс. СПб., 2008. С. 243; Ксендзов Ю.Ю. Задержание и заключение под стражу подозреваемого. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2010. С. 10; Мельников А.В. Указ .

соч. С. 9; Петрухин И.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). М., 1999. С. 259 .

См., например: Ретюнских И.А. Процессуальные проблемы задержания лица по подозрению в совершении преступления. Дис. …канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 160; Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к УПК Российской Федерации. СПб., 2003. С. 262-263; Цоколова О.И. Указ. соч. С. 13 .

щих и возможности допуска защитника. Они считают, что момент фактического задержания, в том смысле как он понимается в УПК Российской Федерации, это момент, когда задержанный был передан органам уголовного преследования (следователю, органу дознания), что может совпасть с моментом доставления. Захват лица частными лицами (очевидцами, потерпевшим) в этой связи не является моментом фактического задержания. Частные лица не обязаны обеспечить допуск защитника к захваченному лицу. Частные лица могут допустить промедление с доставлением захваченного в милицию (вплоть до незаконного лишения свободы). Лишь с момента передачи захваченного правоохранительным органам появляется возможность допуска защитника, и с него следовало бы исчислять срок задержания1 .

Аналогичная по смыслу позиция была сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в 2000 г, еще в условиях действия прежнего УПК РСФСР. В постановлении от 27 июня 2000 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова»2 под фактическим задержанием Конституционный Суд Российской Федерации признал любые ситуации, когда управомоченными органами власти предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность человека, включая свободу передвижения, – удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность .



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«Чарлз Лайель (1797—1875) Чарлз Лайель родился 14 ноября 1797 года в графстве Форфар, в Шотландии, в отцовском имении Киннорди . Он был первенцем, в многочисленном семействе, состоявшем из трех сыновей и семи дочерей. Чарлз рос в богатой семье в...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1 Введение 3 2 Организационно-правовое обеспечение образовательной 4 деятельности 3 Общие сведения о реализуемой основной образовательной 6 программе 3.1 Структура и содержание подготовки специалистов...»

«Конституционное право зарубежных стран Учебник для вузов Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД РФ Конституционное право зарубежных стран Учебник для вузов Рекомендовано Мини...»

«Волков М.М. Основные принципы правового регулирования деятельности гражданской авиации. Учебное пособие. Л., ОЛАГА, 1972. 34 с. Настоящая работа является учебным пособием по курсу Советское воздушное право. Предназначено для слуш...»

«ПОСЛЕДСТВИЯ НАРУШЕНИЙ ПРАВИЛ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ Никонов И.М. Институт сферы обслуживания и предпринимательства (филиал) ДГТУ, в г. Шахты Шахты, Россия В ст. 50 Конституции Р...»

«Судебные экспертизы в гражданском судопроизводстве: организация и практика Научно-практическое пособие Под редакцией доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ Е. Р. Россинской Книга доступна в электронной библиотечной сист...»

«Арбитраж в Швеции Арбитраж в Швеции Фредерик Андерссон Терез Исакссон Маркус Юханссон Ула Нильссон Под редакцией Джонни Херре УДК 341.6 ББК 67.412.2 А 65 А 65 Андерссон Ф., Исакссон Т., Юханссон М., Нильссон У. Арбитраж в Швеции / Под ред. Дж. Херре; Пер. с англ. Д. Васильевой, Ю. Загонек, М. Петрика, А. Ул...»

«Информационные технологии в криминалистике РЕАЛИЗАЦИЯ ЭКСПЕРТНОГО МЕТОДА ОПТИЧЕСКОГО НАЛОЖЕНИЯ ПРИ ПОМОЩИ ЦИФРОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ К.т.н., доцент К.П. Семенов (Саратовский юридический институт МВД России...»

«Библиотека сегодня Осуществлялся приём заказов на авторефераты диссертаций для докомплектования фонда краеведческой литературы — 91 экземпляр. В информационном обслуживании абонентов используются как традиционные, так и новые формы работы (приём заказов, выполнение различного р...»

«КОНТРОЛЬНО-СЧЕТНАЯ ПАЛАТА ХАБАРОВСКОГО КРАЯ МАТЕРИАЛЫ семинара-совещания на тему "Обсуждение практики по составлению протоколов об административных правонарушениях, ведению административного производства" 8 июля 2...»

«Успех спора – в системном анализе Айдар Рустэмович Султанов, судья Третейского энергетического суда, член Ассоциации по улучшению жизни и образования К способам защиты нарушенных прав относятся иски о пр...»

«КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра региональной геологии и полезных ископаемых МЕТОДИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО ПО ПРОВЕДЕНИЮ УЧЕБНОЙ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ "ГЕОЛОГИЯ И ПОЛЕЗНЫЕ ИСКОПАЕМЫЕ ЮЖНОГО УРАЛА" Методическое руководство КАЗАНЬ 2011...»

«Выпуск № 19 Дайджест новостей российского и зарубежного налогового права /за октябрь 2017 г. – декабрь 2017 г./ СОДЕРЖАНИЕ: 1. Новости Юридического института "М-Логос".2. Новости законодательства в области налогов и сборов и практик...»

«УГОЛОВНАЯ ЮСТИЦИЯ 2013 Russian Journal of Criminal Law № 1(1) УДК 343 С.А. Шейфер, М.А. Кошелева СЛЕДУЕТ ЛИ ОТКАЗЫВАТЬСЯ ОТ ДОПУСТИМОСТИ КАК НЕОБХОДИМОГО СВОЙСТВА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ? На основе анализа положений ФЗ от 4 марта 2013 г. и научных пуб...»

«Пять важнейших принципов выращивания более безопасных фруктов и овощей Укрепление здоровья посредством уменьшения микробного заражения WHO Library Cataloguing-in-Publication Data Five keys to growing safer fruits and vegetables : promoting health by decreasing microbial contamination.1.Food handling – education. 2.Fruit. 3.Vege...»

«право Европейского Союза 12/10/09 09:58 Московская Государственная Юридическая Академия Кафедра права Европейского Союза, Центр права Европейского Союза РАМОЧНОЕ РЕШЕНИЕ 2008/913/ПВД[1] СОВЕТА Главная Информация от 28 ноября 2008 г. Документы Публикации о борьбе с отдельными формами и проявлениями расизма и Статьи ксенофо...»

«Ю.Ю. Уткин Тверской институт переподготовки и повышения квалификации кадров агропромышленного комплекса, г. Тверь ДИФФАМАЦИЯ В ПРАВОВОЙ КОММУНИКАЦИИ DEFAMATION IN LEGAL COMMUNICATION Ключев...»

«План семинара Семинар: Налогообложение специальной льготы, TSD приложение 4 Место проведения: Таллин, отель Euroopa, Паади 5 Время проведения: 23.10.2017 время 10.00-12.00 Лектор: A. Tрипольская Рассматриваемые темы: Что является специальной льготой " Работник в понятии § 48 " Что не считается сп...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе _ А.В. Данильченко "_20" 06 2014 г. Регистрационный № УД-62-76/ р. ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРОИЗВОДСТВО Учебная программа учреждения высшего образования по учебной дисцип...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1 Введение 3 2 Организационно-правовое обеспечение образовательной дея4 тельности 3 Общие сведения о реализуемой основной образовательной 6 программе 3.1 Структура и содержание подготовки бакалавров 10 3.2 Сроки освоения основной образовательной программы 44 3.3 Учебные программы дисциплин и практик, диагностически...»

«Примеры оформления библиографического списка Примеры разработаны для студентов Сыктывкарского лесного института.Библиографические описания в списках должны быть составлены в соответствии со...»






 
2018 www.new.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание документов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.